January 28th, 2019

завтрак аристократа

П.В.Басинский Воскресение "Воскресения" 27.01.2019

В этом году исполняется 120 лет публикации романа Льва Толстого "Воскресение". Он выходил короткими главами на протяжении всего 1899 года в иллюстрированном и самом тиражном журнале дореволюционной России "Нива".

"Воскресение" традиционно считается худшим романом писателя, популярность которого не сравнима с "Войной и миром" и "Анной Карениной". "Воскресение" воспринимается как исключительно морализаторское произведение, отражающее поздние умонастроения Толстого, которые шли в конфликт с его художественным гением. На самом деле это не так. В любом случае история создания и публикации романа сама по себе настолько интересна, и она настолько точно отражает личность позднего Толстого, что о ней стоит вспомнить.

"Войну и мир" и "Анну Каренину" писал еще сравнительно молодой тридцатилетний и сорокалетний Толстой, учитывая, что он прожил 82 года. Писал запоем, мечтая стать, по его словам, литературным "генералом", коим, собственно, и стал. "Воскресение" писал уже опытнейший мастер, который мог позволить себе смотреть на литературу эдак свысока, как на занятие приятное во всех отношениях, но ничтожное в сравнении с духовными исканиями. "Воскресение" и есть попытка "поженить" художественные "забавы" с серьезными духовными поисками. Идея, с одной стороны, обреченная. Не случайно все нынешние попытки писать нарочито "духовную", а тем более "церковную" прозу заведомо обречены на неудачу. С другой стороны, в этом "конфликте интересов" и есть изюминка этого романа, которым закрывается девятнадцатый век и открывается эпоха "нью эйдж" ("новая эра") в широком смысле этого понятия.

Без "Воскресения" с крохотным эпизодом соблазнения Катюши Масловой аристократом Нехлюдовым не было бы всех "Темных аллей" Ивана Бунина, как не было бы и многих религиозно-художественных исканий ХХ века. Этим романом Толстой открывал материк, который ХХ век, по сути, бесконечно осваивал.

Без "Воскресения" не было бы и "Матери" Горького, а, возможно, и "социалистического реализма" с его попыткой подгона реальности под идеологию, чем мучительно занимались советские мастера слова.

"Воскресение" - чудовищно морализаторский роман, но в этом-то и его загадка. Как можно соединить, грубо говоря, реализм и Евангелие? И как величайший знаток "живой жизни" со всеми ее противоречиями может заставить эту жизнь развиваться по учению Христа, которое в общих чертах мы все знаем, но никогда буквально не исполняем? Предпринять такую попытку может или графоман, или гений. Толстой был гением.

И, как настоящий гений, в основу сюжета он положил кусок реальной жизни, вырванный из нее с мясом. Изначально роман назывался "Коневская повесть". Сюжет о соблазненной девушке, ставшей проституткой, и присяжном в суде, который ее узнал и решил на ней жениться, сообщил Толстому юрист А.Ф. Кони. Настоящая девушка умерла в тюрьме. Но такое "легкое" решение вопроса писателя не устроило, и он подключил сюда собственный жизненный эпизод, когда в молодости сам соблазнил горничную своей тетушки Гашу. В разговоре с биографом П.И. Бирюковым Толстой развил этот уже собственный сюжет в нужном направлении: "Она была невинна, я ее соблазнил, ее прогнали, и она погибла".

На самом деле не погибла, а работала такой же горничной в доме сестры Толстого Марии Николаевны. О ней пишет Т.А. Кузминская в воспоминаниях: "По утрам горничная Гаша, с высоким гребнем в косе, прямая, с неподвижным лицом, то и дело говорила всем, чтобы не шумели, пока почивают господа... В восемь часов утра на пороге комнаты барыни появлялась Гаша, увешанная накрахмаленными юбками и платьями. Она несла их двумя пальцами, как-то особенно воздушно, держа выше головы".

Фамилия главного героя романа Нехлюдова кочует по многим текстам Толстого, от автобиографической трилогии и черновика "Казаков" до "Утра помещика" и "Люцерна".

Нехлюдов - сам Толстой. Но в отличие от прежнего использования этого псевдонима он опять-таки выстраивает свою воображаемую, а не реальную биографию в нужном ему направлении, вынуждая князя Нехлюдова бросить все и отправиться за Гашей-Катюшей в Сибирь с твердым намерением на ней жениться. Недаром Софья Андреевна возненавидела роман еще в процессе его написания: она прекрасно поняла, куда клонит ее муж. Но - уп-с! - Катюша отказала Нехлюдову. Этого финала Толстой сам не ожидал, как Пушкин не ожидал того, что Татьяна Ларина выйдет замуж за генерала. Евангельский герой не должен жениться - это опять "легкое" решение вопроса, а Толстой не ставил перед собой легких задач.

Удивительна и история публикации романа. Отказавшись от денег за свои произведения, Толстой именно за "Воскресение" потребовал от издателя иллюстрированного (как бы старый вариант "глянцевого") журнала "Нива" А.Ф. Маркса круглую сумму, которую отдал для переселения нескольких тысяч преследуемых в России духоборов в Канаду. То есть послал к черту свои принципы ради спасения живых людей.

Остается добавить, что это было первое великое произведение русской прозы, которое выходило в журнале сразу с иллюстрациями; их делал отец поэта Бориса Пастернака художник Л.О. Пастернак в сотрудничестве с самим Толстым.

И еще: "Воскресение" стало последней каплей в чаше терпения Русской православной церкви, через год с небольшим после выхода романа "отлучившей" от себя графа Толстого. Причина была проста: он нехорошо изобразил в романе сцену причастия. Но думается, что на самом деле причина была гораздо глубже. Толстой шагнул в эпоху "нью эйдж", церковь делать этого не желала. У каждой стороны была своя правота...


https://rg.ru/2019/01/27/basinskij-voskresenie-tradicionno-schitaetsia-hudshim-romanom-tolstogo.html

завтрак аристократа

Б.М.Парамонов С Богом наедине 26 Март 2016

Два недавних события кажутся внутренне связанными, как бы рифмующими друг друга. Это, конечно, террористическая атака в Брюсселе и выступление патриархаРусской православной церкви Кирилла в храме Христа Спасителя. Упаси Бог, мы не ставим российского патриарха в один ряд с террористами, бомбы бросать он не призывал. Но патриарх сказал, что основным заблуждением нынешнего человечества является гуманизм, человекопоклонство, выдвижение на первый план прав человека, что и привело, по мнению Кирилла, к нынешним многочисленным кризисам. Поклоняться нужно не человеку, а Богу, единому божественному закону, сказал патриарх.

Возникает вопрос: а кому известен этот единый божественный закон? Можно ли его установить и, что называется, верифицировать? Здесь и вспоминается нынешний теракт и многие другие теракты. Исламские фундаменталисты тоже ведь ссылаются на своего Бога, Аллаха, и выступают с претензией на знание его воли, на непогрешимость своего богообщения.

Среди многочисленных уже комментариев к выступлению патриарха было указано, в частности, на то, что его послание можно вывести из давних сочинений русского религиозного философа Владимира Соловьева, писавшего в своих "Чтениях о богочеловечестве" о двух результатах европейской истории, давшей на Западе безбожное человечество, а на Востоке, в Византии (и впоследствии в России) – бесчеловечное божество. О бесчеловечном божестве патриарх ничего не сказал, замолчал этот вопрос, как будто бы его не существует. Но и в целом апелляция к Соловьеву, если на ней настаивать, должна учитывать развитие самого философа, заметную эволюцию его взглядов. "Чтения о богочеловечестве" – сравнительно раннее его сочинение, а вот зрелый Владимир Соловьев выступает с докладом "Об упадке средневекового миросозерцания", в котором говорит: дело христианского прогресса стали исполнять не церковные деятели, а скорее революционеры. Это они борются за внесение в человеческую общественную жизнь подлинных христианских заветов человеколюбия, братства, справедливости, милосердия, говорил Соловьев. Ибо нет и не может быть божественной санкции тем порядкам, в которых эти духовные потребности людей не удовлетворены.

Можно оставить в стороне вопрос о революционерах, памятуя о том, к чему способно привести революционное рвение, и как раз русский пример тут особенно выразителен. Соловьев говорил, конечно, не столько о революционерах, как они известны из русской истории – от бомбометателей до большевиков, – сколько о людях, которые руководствовались в своей деятельности именно гуманистическими принципами. Но важно, и первостепенно важно, другое: сама эволюция религиозного сознания на Западе, самого типа человека верующего. И в первую очередь вопрос о том, какой тип личности способствовал гуманистическому прогрессу на Западе. Это, конечно, тип протестанта, то есть человека отнюдь не религиозно индифферентного, а наоборот, упоенного Богом и собственным своим духовным рвением жить по божественному закону. Но вот что тут самое важное: этот божественный закон, это "единое на потребу" такой человек ищет в индивидуальном порядке, не прибегая к посредничеству никаких объективированных инстанций. "Каждый сам себе священник".

Даже если неверно его убеждение, что он нашел этот ускользающий от доказательств закон божественной воли, то он не навязывает его другим. Конечно, мы знаем исторические факты, говорящие о деспотизме протестантских вождей – диктатура Жана Кальвина в Женеве главным образом, но вектор протестантского развития был все-таки не там, он вел к индивидуалистическому углублению религиозной жизни, и здесь укрепились корни западного индивидуализма, то есть в конечном счете гуманизма. Здесь укореняются всяческие права человека, вообще духовный облик свободного человека, вплоть до характера его трудовой деятельности – хрестоматийно известная связка "протестантской этики и духа капитализма".

Самое интересное, что подобную, так сказать, композицию человека мы находим и в России. Духовно стойкая личность, развернувшаяся даже и в хозяйственной деятельности, создавалась в России вне рамок господствовавшей церковности – в людях, в потомках раскола. Можно привести уже и нынешний крайне интересный пример человека, сформировавшегося по этому образцу, – это Александр Солженицын, конечно. Он задолго до нынешних церковных выступлений говорил о том, что истина и закон едины, они исходят от Бога, и надо подчиняться этому закону, а не интеллигентским, "образованским", в его терминологии, ценностям. Но Солженицын являет образец именно протестантизма в самом прямом этимологическом смысле слова: он протестовал, боролся, и в одиночку боролся, против деспотического строя. Ирония в том, что он же и призвал президента Ельцина к поддержке церкви, к возвращению ее в строй общественной жизни. Он, можно сказать, не понял урока собственной жизни.

А этот урок единственный: религия не может быть институтом общественного управления, не может быть монополией какой-либо исторически сложившейся группы. Но всегда и только индивидуальным руководством, индивидуальным путем к совершенствованию. Человек спасается в одиночку, а не в группах, тем более не в "движениях", отчуждающих волю человека во всякого рода крестовых походах и джихадах.

https://www.svoboda.org/a/27634722.html
завтрак аристократа

Дм.Шеваров из цикла "Календаь поэзии" - 3 12.11.20

Шел по темной улице светлый человек

Ноябрьская тетрадь Владимира Кудрявцева

Рядом с Володей в вологодской "молодежке" прошли мои первые журналистские годы. Это было веселое и безумное время горбачевской перестройки, когда все спешили выкрикнуть свое. Наш прежде сонный город сотрясали митинги, пикеты, голодовки. Редакцию с утра до ночи осаждали прожектеры и буяны, требуя немедленно предать гласности их проекты глобального счастья и пламенные воззвания к народу. Володя как редактор выслушивал каждого, но сам не воспламенялся.

Мы зачитывались столичными публицистами, рвались в бой, а Володя, окончивший интеллигентный ленинградский журфак, ненавязчиво подводил нас к мысли о том, что одной политикой жизнь не исчерпывается.

Однажды в феврале он сказал мне после летучки: "На днях будет сто пятьдесят лет, как погиб Пушкин. Пойдем на бульвар и поспрашиваем людей, что они думают о Пушкине..." В этот момент в редакторский кабинет вломился очередной кандидат в депутаты с горящими глазами.

Пришлось мне одному идти на Пушкинский бульвар. Незадолго до этого на бульваре поставили памятник поэту. Почти сто лет его бюст пролежал где-то в запасниках и вот вдруг нашелся. Я бродил под снегом вокруг Александра Сергеевича и приставал к прохожим с вопросами о поэте. Был темный зимний вечер, но говорить о Пушкине никто не отказывался. Некоторые даже читали стихи.

Только сейчас понимаю, как важен был для меня тот вечер, как замечательно, что Володя послал меня к Пушкину. Тогда, в конце 1980-х, я не знал, что Володя пишет стихи и что поэзия, а не газета, главное в его жизни.

Он умер в 2013-м, не дожив трех месяцев до 60 лет. Недавно в Вологде вышла книга Владимира Кудрявцева "Времена года и жизни". В ней не только стихи, но и рассказы о детстве, воспоминания, письма, эссе, переводы, записные книжки.

Все публикуемые сегодня стихи Володя написал в ноябре 2012 года.

1 ноября

Пруд замерз, осиротел без уток.

Блудный ветер резок и колюч.

Синь небес букетом незабудок

Утром промелькнула между туч.

Отбродили корни бражным соком

И уснули в черной глубине.

В эту пору сердцу одиноко

Даже на родимой стороне...

13 ноября

Хочу туда, где сумрак сонный

Течет по дну оврага вниз,

Где за нагую ветку клена

Цепляется последний лист.

Хочу туда, где снег порошей

Летит в оконный переплет,

Где, нервно вздрагивая, лошадь

Дробит подковой звонкий лед...

14 ноября

Болезненный озноб столбов.

Я видел, как обрывки ветра

Сорвали с черных проводов

Серебряные капли света.

То морось. То ленивый снег.

У власти серая погода.

Ну, где ж ты, светлый человек?

Молчит народ. Молчит природа.

Из "Вологодской энциклопедии"

Кудрявцев Владимир Валентинович (1953-2013) родился в деревне Попово Костромской области. Окончил факультет журналистики Ленинградского государственного университета. Работал на телевидении в Череповце и редактором газеты "Вологодский комсомолец". Автор документальных фильмов о Николае Рубцове, Валерии Гаврилине, Василии Белове. С 1990 по 2001 год - начальник департамента культуры Вологодской области. По единодушному признанию музейного и литературного сообщества, именно подвижничество Владимира Кудрявцева помогло спасти многие объекты культуры Вологодской области в 1990-е годы.

https://rg.ru/2015/11/12/kudryavzev.html

завтрак аристократа

Ю. Лепский 20, Хэмпстед Хилл Гарденс, Лондон 27.01.2019

"Английское наследие" отказалось установить мемориальную доску в память об Иосифе Бродском на лондонском доме, где он жил

История этого печального и смешного события вкратце такова. Почетный профессор Килского университета в Лондоне, выдающийся исследователь творчества и жизни Бродского Валентина Полухина обратилась в авторитетную организацию "Английское наследие" с просьбой установить мемориальную доску в память об Иосифе Бродском на лондонском доме, где он жил, куда приезжал и встречался с друзьями. Таких досок в память о выдающихся людях, живших в Лондоне, установлено довольно много. Последним из русских эмигрантов, в честь кого "Английское наследие" посчитало возможным это сделать, стал танцовщик Рудольф Нуриев.
Тот самый дом в лондонском Хэмпстеде. Фото: Юрий Лепский

Но вот Бродскому не повезло. На свое многостраничное предложение Полухина получила кратенькое письмецо от Директора-куратора "Английского наследия", секретаря программы "Голубая мемориальная доска" Анны Ивис:

"Уважаемая Профессор Полухина, - пишет эта госпожа, - я искренне сожалею, но вынуждена ответить, что по результату предварительного исследования нашего эксперта по истории и решением "Голубой мемориальной доски" Иосиф Бродский не был выбран для увековечения его памяти на мемориальной доске.

...Программа "Голубая мемориальная доска" всегда была сфокусирована на тех, кто жил в Лондоне, и, хотя визиты Бродского в Лондон, безусловно, отлично подтверждены документально, они измеряются несколькими неделями за один визит, в отличие от подавляющего числа иностранных художников и писателей, которые были одобрены для увековечения на мемориальной доске".

Этот по-английски безукоризненно корректный текст при ближайшем рассмотрении означает следующее: Бродский с точки зрения госпожи Анны Ивис не дожил в Лондоне положенных дней, недель, месяцев и лет, дабы заслужить пресловутую мемориальную доску. Лучше бы, конечно, Бродскому жить в этом прекрасном городе постоянно, тогда - чем черт не шутит - госпожа Анна Ивис и "Английское наследие" приняли бы другое решение. Хотя... вот Нуриев же не жил в Лондоне постоянно, однако доску заслужил. Значит, прожил на берегах Темзы на несколько дней больше, чем Бродский?

Ладно, и я, и вы прекрасно понимаем, что дело здесь не в днях, неделях и даже не в месяцах. Дело в чем-то другом. Может быть, в доме?

Дом по адресу 20 Hampstead Hill Gardens, London

Совсем недавно мы прогуливались по Лондону Бродского с Валентиной Полухиной, и она рассказывала мне:

- Лондон - город триумфов Бродского. Здесь он узнал о присуждении ему Нобелевской премии, сюда он прилетел в 91-м году на церемонию присуждения ему звания почетного профессора Оксфорда. За два года до этого я говорила с сэром Исайей Берлиным о том, что Бродский мог бы получить эту степень к своему пятидесятилетию. Берлин отнесся к идее с огромным энтузиазмом. Помогло и то обстоятельство, что в Оксфордском университете профессором поэзии был в ту пору Джерри Смитт, который занимался ритмикой в стихах Бродского. И вот через два года после этого разговора почетная степень профессора Оксфорда была присуждена Иосифу.

И тут на пороге дома появилась Диана Майерс. Фото: Юрий Лепский

Для него это было событием не меньшим, чем присуждение Нобелевской премии. Из русских писателей этого звания удостоились только Анна Ахматова и Корней Чуковский. Для Иосифа это было признанием прежде всего эссеистики, написанной им по-английски. Признанием на родине языка, который он так любил.

Его роман с английским языком был настолько бурным и глубоким, что во многом изменил его ментальность и даже внешность. Как бы подтверждая эту мысль, я напомнил Полухиной одно из любопытных свидетельств питерского поэта Кушнера. Александр Кушнер писал в своих заметках о Бродском, что, когда они встретились в Нью-Йорке после десятилетней разлуки, в лице Иосифа появилось что-то новое. Кушнер предположил, что постоянная жизнь в английском языке заставила развиться группу лицевых мышц Иосифа, которые раньше были неразвитыми.


Ну конечно, как и Оден, он обожал музыку настоящего английского. Он очень любил эту оденовскую отстраненность, точность наблюдения, английскую беспристрастность. Старался избегать горячей эмоциональности, столь свойственной русской и французской поэзии. Вслед за Оденом он исповедовал равнодушие поэта, точность и беспристрастность наблюдения, глубину и лаконичность размышления. То же можно сказать и об отношении к собственному лирическому герою, к личности автора в поэзии. Иосиф и тут следует за Оденом: облик автора стерт, присутствие его "я" сведено к минимуму - "совершенно никто, человек в плаще". Сам сравнивал себя с буквой "г" в слове "ого" или говорил, что его "Я" пятится, как английское "R". Любой другой поэт на такой биографии, на такой личности построил бы все. Но не Иосиф.- Не знаю, так ли это, - продолжила Полухина, - но вот то, что он с удовольствием подражал Уистану Хью Одену, которого считал величайшим поэтом двадцатого века, - совершенно точно. Он перенял оденовскую интонацию "королевского английского". По замечанию лучшего переводчика Бродского Алана Майерса, он с удовольствием использовал псевдоаристократические выражения Одена типа "это было бы чрезвычайно мило...". Алан рассказывал мне, как Бродский выпросил у него какое-то старое мешковатое пальто с капюшоном и деревянными пуговицами и с удовольствием носил его, только чтобы походить на Одена. Луи Макнис как-то угрюмо заметил об Одене: "Все, до чего он дотрагивался, оказывалось сигаретой". Как и Оден, Бродский курил непрерывно до самой смерти. Как и Оден, он предпочитал "LM".

Это то, что свойственно английской поэзии, и то, что он постигал и впитывал, осваивая пространство английского языка.

Диана Майерс рассказывает о Бродском. Фото: Юрий Лепский

Однако, освоив это пространство, он стал использовать английский по своему усмотрению. Например, Иосиф упорно настаивал на сохранении метра в поэзии. В любом языке есть пятистопный ямб. И почему бы его не сохранить в английском, если он есть в английском. Для английской поэзии, современной Бродскому, это было нонсенсом. Но самое удивительное в том, что он настаивал на сохранении рифмы. Современная английская поэзия рифмует крайне редко. Она старше русской примерно на двести пятьдесят лет и за это время успела превратить все свои рифмы в поэтические штампы. Тот же Алан Майерс писал, что природа английского языка сопротивляется рифме, что любая схема рифмовки выглядит в английском языке как ловкий трюк, привлекая внимание читателя к технике автора в ущерб содержанию стихотворения.

Иосиф не желал этому подчиняться. Он переводил на английский собственные стихи, сохраняя метр и рифму, он писал по-английски, исповедуя те же правила. В результате он перессорился со многими переводчиками и навлек на себя безжалостную ругань английских поэтов и критиков. С эссеистикой дело обстояло иначе. Она не рифмовалась, не подчинялась типичным поэтическим метрам, однако он сумел сохранять в эссе ритм, которому подчинялось повествование. Его эссе сравнивали с шагами виртуозного танцора на паркете. Это-то как раз англоязычной публике нравилось, это ее завораживало и покоряло.

Так или иначе, но Бродскому удалось сделать то, что не удавалось никому со времен Пушкина, сделавшего прививку французского русской поэзии. Он сделал русской поэзии прививку английского, а британской ментальности прививку русского.

...В какой-то момент нашей прогулки мы подошли к солидному особняку на тихой тенистой улочке в южном Хэмпстеде. Здесь, - сказала Полухина, - живет Диана Майерс. Они познакомились с Иосифом еще в Ленинграде. Тогда она была Дианой Владимировной Абаевой. Но потом вышла замуж за Алана Майерса - одного из лучших переводчиков Бродского. Иосиф помог Диане купить квартиру в этом доме (к тому времени они с Аланом уже разошлись). В последние годы Иосиф останавливался здесь, в этом доме, когда приезжал в Лондон. К сожалению, я вижу, что жалюзи на окнах закрыты. Значит, хозяйки нет дома. Ну что ж, вы можете сфотографировать этот дом для вашей фотоколлекции, посвященной Бродскому.

Я покорно достал фотокамеру, и ровно в этот момент дверь дома отворилась и на пороге возникла Диана Майерс с большой хозяйственной сумкой. Немая сцена прервалась взаимными приветствиями, моим знакомством и последующим приглашением зайти в дом. И поскольку хозяйка собралась идти за хлебом, с меня было взято торжественное обязательство сопроводить ее потом до ближайшей булочной.

В конце концов мы уместились на заднем дворике дома в маленьком саду с качелями и столом, на котором сам собой появился чай. Я принялся расспрашивать о Бродском Диану Майерс, а Валентина Платоновна просто отдыхала в этом маленьком саду: мы прошли с ней довольно много по улочкам Хэмпстеда...

Венеция сохранила память о поэте на набережной Неисцелимых. Фото: Юрий Лепский

- Как вы познакомились с Бродским?

- Это случилось довольно давно. Еще в Ленинграде. Я училась в аспирантуре и жила в общежитии Академии наук. Почему-то так случилось, что в том же общежитии было много литовцев. Мы частенько собирались вместе и просто разговаривали: об искусстве, о литературе, просто о жизни. Среди них был Ромас Катилюс, с которым я была особенно дружна. Это Ромас рассказал мне, что однажды к ним в Вильнюс приехал потрясающий поэт из Ленинграда. Они подружились, и поэт стал приезжать в Вильнюс. Недавно он вернулся оттуда, потрясенный знакомством с Томасом Венцловой. Короче, Ромас решил познакомить и меня с этим замечательным поэтом.

- Конечно же это был Бродский?

- Вы удивительно проницательны: это был Бродский. И вот однажды вечером Ромас привел его в наше общежитие. Иосиф просидел у нас всю ночь. Мы говорили обо всем, он читал свои стихи...

- Какое впечатление он произвел на вас?

- Довольно сильное. Особая, только ему присущая манера говорить, вообще весь стиль поведения... Ничего подобного я раньше не встречала.

- А стихи...

- Стихи его я знала и раньше, до знакомства с ним. Мне нравились его ранние стихи - "Ни страны, ни погоста не хочу выбирать...". Но на этот раз он читал стихи, написанные в Норенской, в ссылке. Это был год, когда он вернулся из ссылки. Стихи были сильными, мощными, это была настоящая, большая поэзия.

- Впервые после вашей эмиграции вы встретились в Лондоне?

- Нет. Я ездила из Англии в Советский Союз, в Тбилиси. И он приезжал ко мне туда из Ленинграда. Мы гуляли по старому городу, ели хинкали, которые ему сразу понравились, потому что напоминали ему его любимые пельмени.

- А когда встретились в Лондоне, заметили ли вы какие-то перемены в нем?

- Нет, скорее нет. Он был все тем же Иосифом, мягким, деликатным, остроумным... Пожалуй, там, в Советском Союзе, особенно в последние годы перед эмиграцией, он был напряжен, задерган. Здесь он чувствовал себя абсолютно расслабленным. Они приехали сюда, в этот дом, с Марией, когда поженились в Швеции. Они жили здесь, и Иосиф довольно много работал в тот приезд.

- Что вам особенно нравится из его эссеистики?

- Про Венецию.

- "Набережная Неисцелимых"?

- Да, да. Мы ведь были там вместе с ним однажды. Даже встречали там Новый год. Жили в его любимом пансионе "Академия" в Дорсодуро.

- Приходилось ли вам помогать Алану в перевода стихов Бродского на английский?

- Нет, он замечательно справлялся сам. Иногда, впрочем, я растолковывала ему значение каких-то идиоматических или сленговых выражений, которыми Иосиф очень любил пользоваться.

- Правда ли, что именно в этом доме состоялась вечеринка по случаю присуждения ему Нобелевской премии?

- Он позвонил мне и сказал только: собери своих. Я пригласила Машу Слоним, с которой дружила, пришла Фейс Вигзелл, кто-то еще...

- Что ели, что пили?

- Что пили, уже не помню, а вот ели приготовленные специально для него люля-кебабы. Он обожал всякие котлеты, особенно домашние, которые делала его мама - Мария Моисеевна. Люля-кебаб хоть чем-то мог напомнить ему эти котлеты.

- Когда вы виделись с ним в последний раз?

- В ноябре 95-го, по-моему. За два месяца до смерти. У меня было такое чувство, что он приехал прощаться. Был слаб, тих...

- Можно ли сказать, что вам его не хватает?

- Да, да... Знаете, Алан как-то сказал: "Все, кто близко его знал, почитали за привилегию жить с ним на одной планете".

Увы, нет уже и Дианы Майерс, но дом стоит и по сей день, безо всяких мемориальных досок напоминая знающим людям о Бродском, Майерсе и многих других. Мне же осталось только ознакомить вас с письмом Валентины Полухиной в "Английское наследие". Вот это письмо:

"...Я сообщу о данном негативном решении "Английского наследия" людям, поддержавшим мою заявку: Его Королевскому Высочеству Принцу Майклу Кентскому, Джону ле Карре, барону Роуэну Уильямсу и заместителю главного редактора литературного приложения к "Таймс" Алану Дженкинсу. А также многочисленным друзьям Иосифа Бродского в России.

Нет необходимости говорить, насколько я огорчена и разочарована, поскольку никто больше Иосифа не заслуживает Голубой Мемориальной доски... Ни один великий русский не любил эту страну так же, как Иосиф Бродский, прославлявший ее культуру в своих стихах и эссе.

Этим письмом "Английское наследие" отказалось сохранить в Лондоне память о Бродском. Фото: Юрий Лепский

Похоже, политика снова победила литературу. Очень печально".

Несколько дней назад Валентина Платоновна переслала мне полученные ею письма Роуэна Уильямса и Алана Дженкинса.

"Уважаемая Валентина,

Это весьма печальная и недальновидная реакция "Английского наследия". Я полностью поддерживаю то, что Вы пишете в ответ. Надеюсь, что так или иначе всё уладится. Примите мои самые теплые пожелания.

Роуэн".

"Уважаемая Валентина,

Спасибо за Ваше сообщение. Мы, как люди, которые знали и любили Иосифа, уверены в том, что Лондон был его "домом" в той же степени, как где-либо еще. Но я полагаю, что нам следует признать, что не все это видят таким образом - особенно те, кто смотрит на эту заявку в контексте многих других подобных заявок.

Но то, что Вы сказали, прискорбно.

С любовью Алан".

Что сказать? Разумеется, Иосиф Бродский не нуждается ни в какой мемориальной доске. И уж совершенно точно - ему ничего не нужно от "Английского наследия". Он заслужил прижизненную славу, уважение и любовь в той мере, в какой это удалось далеко не каждому великому поэту на нашей Земле. Но уж если говорить о великом, то позволю себе напомнить труженицам "Английского наследия", радеющим о городе, которому, как и многие, ваш покорный слуга обязан минутами счастья и радости: великими города и страны делают великие люди. Не наоборот.


https://rg.ru/2019/01/27/pochemu-anglijskoe-nasledie-ne-ustanovilo-memorialnuiu-dosku-brodskomu.html

завтрак аристократа

Л. Млечин Соблазнитель России 03.04.2017,

Исторический экскурс  к 100-летию возвращения из эмиграции Владимира Ленина


Сто лет назад после 10-летней эмиграции в Россию вернулся один из лидеров социал-демократии. Никто не мог предположить, что через полгода он станет хозяином страны

Путешествие из Швейцарии в Россию — через Германию, Швецию, Финляндию — заняло восемь дней. Спецпоезд для российских эмигрантов состоял из одного железнодорожного вагона. Два купе второго класса и три третьего. Тесновато и некомфортно.

"Остались в памяти глубокие сумерки,— вспоминал один из попутчиков.— Первая ночь в трудной дороге. Пассажиры достаточно за день наговорились, напелись, теперь укладывались спать. Владимир Ильич, засунув руки в карманы, подолгу и сосредоточенно смотрел в окно. Вместе с ним была его жена".

Владимир Ильич Ленин и Надежда Константиновна Крупская волновались, размышляя над тем, что их ожидает в стране, которую они давно не видели. Первую ночь в Петрограде провели у его старшей сестры Анны Ильиничны Ульяновой. Своего жилья человек, который через несколько месяцев станет полным хозяином России, не имел. У него не было ни имущества — они вернулись из Швейцарии налегке,— ни денег, стремительно терявших ценность. Но его интересовало только одно — как взять власть. И ему нужны были единомышленники.

Вокруг одни шпионы

Ленин и другие социал-демократы смогли вернуться в Россию, потому что этого захотели в Берлине. В Европе шла война, но Германия позволила подданным враждебного государства проехать через свою территорию. Разве это не доказательство преступного сговора с врагом?

В работе на немцев в 17-м году обвиняли решительно всех. Что же нам думать? Либо и в самом деле все в России — от императорской семьи до руководства большевиков — были куплены немцами, что трудно предположить хотя бы в силу бедственного положения германского бюджета, либо — что ближе к истине — немецкие деньги не имели никакого отношения к событиям 17-го года.

Вообще, не следует приписывать иностранным разведкам, в первую очередь германской, успехи, которых у них не было. И предполагать, будто шпионы способны изменить историческую судьбу огромной страны.

После войны генерал Эрих Людендорф, который руководил всеми операциями немецкой армии на Восточном фронте, утверждал, что Ленин и Троцкий были тайными агентами правительства Германии. Если Людендорф писал это всерьез, значит, немецкие разведчики надули своего генерала, уверяя, что им удалось заагентурить большевиков. Цену себе набивали! Теперь уже известно, что достижения немецких разведчиков на Восточном фронте были очень скромными.

Германские власти помогли российским социал-демократам вернуться, зная их антивоенные взгляды! Рассчитывали, что радикальные социалисты выведут Россию из войны. Так и получилось... Что касается Ленина, то он не отказался бы от немецких (и от любых иных) денег — не отличался щепетильностью в денежных делах. Он заключил бы союз с самим дьяволом, если бы это помогло ему совершить революцию и взять власть. И точно так же забыл бы о своих обязательствах. Но Ленин требовал прекратить войну не ради немецких денег, а потому что русские солдаты не хотели воевать! В 1917 году в армии состояло 16 млн человек, и от них зависела судьба страны. Они мечтали вернуться домой. Ленин понял: привлечь солдат на сторону большевиков можно только обещанием немедленно закончить войну, демобилизовать армию и отпустить одетых в серые шинели крестьян домой — к семьям и земле.

Сколько бы его ни обвиняли в отсутствии патриотизма, в пораженчестве и прямом предательстве, Ленин повторял вновь и вновь то, что от него хотели слышать:

— Товарищи солдаты, кончайте воевать, идите по домам. Установите перемирие с немцами и объявите войну богачам!

Именно поэтому большевики и взяли власть.



Ленин и Троцкий (справа) на торжествах по случаю трехлетия революции. Соратниками они стали не сразу

Ленин и Троцкий (справа) на торжествах по случаю трехлетия революции. Соратниками они стали не сразу

Фото: Photo by Archiv Gerstenberg/ullstein bild/GettyImages.ru


Дедушкина тайна

Сегодня многие уверены: Ленин совершил революцию, вверг страну в хаос и разруху, потому что ненавидел Россию. Говорят, что в нем было слишком мало русской крови и потому он не был патриотом. В 1922 году, отвечая на вопросы анкеты, Владимир Ильич написал: "Отец — директор народных училищ", а о деде ответил коротко: "Не знаю". Не знал или не хотел вспоминать?

Уже после его смерти поклонники Ильича восстановили генеалогическое древо. Архивные документы показали, что дед Ленина с материнской стороны, Александр Дмитриевич Бланк, был евреем. Он перешел в православие, работал врачом и получил чин надворного советника, что давало право на потомственное дворянство. Александр Бланк приобрел поместье в Казанской губернии и был внесен в 3-ю часть губернской дворянской родословной книги.

В 1932 году старшая сестра Ленина Анна Ильинична обратилась к Сталину:

"Исследование о происхождении деда показало, что он происходит из бедной еврейской семьи, был, как говорится в документе о его крещении, сыном житомирского мещанина Бланка... Вряд ли правильно скрывать от масс этот факт, который вследствие уважения, которым пользуется среди них Владимир Ильич, может сослужить большую службу в борьбе с антисемитизмом, а повредить ничему не может".

Сталин распорядился молчать. В 1929 году установили правило: "Никакие работы по биографии Ленина не могут выходить без ведома и согласия Института Ленина". Документы о происхождении Александра Бланка из архивов изъяли и передали на хранение в ЦК партии. Вождь России мог быть только русским.

Сам Владимир Ильич не подозревал о своих нерусских предках. В старой России не занимались расовыми изысканиями, не вычисляли процент "чужой" крови. Значение имели религиозные различия. Принявшего православие считали русским человеком.

Большевики и меньшевики

Ленин рано приобщился к марксистским идеям. Уверился в том, что в них спасение и России, и всего мира. Дело только в том, чтобы претворить их в жизнь.

На втором съезде социал-демократов летом 1903 года (совещались в Брюсселе, потом перебрались в Лондон) партия раскололась. Сторонники широкой демократии, считавшие целесообразным открыть двери партии для всех, кто жаждет социальной справедливости, и искать союзников для совместной борьбы, остались в меньшинстве. Лидером меньшевиков стал Юлий Мартов. Бескомпромиссные борцы против царизма, желавшие превратить партию в боевой отряд, не знающий сомнений, объединились вокруг Ленина.

"В самодержавной стране,— доказывал Владимир Ильич,— чем более мы сузим состав членов такой организации до участия в ней таких только членов, которые профессионально занимаются революционной деятельностью и получили профессиональную подготовку в искусстве борьбы с политической полицией, тем труднее будет "выявить" такую организацию".

С точки зрения борьбы за власть он оказался прав. Другие партии напоминали дискуссионные клубы. Большевики подчинялись строгой дисциплине и следовали за своим вождем. В хаосе 1917 года они оказались реальной силой и в октябре совершили военный переворот.

А тогда, после раскола, за Лениным пошли те, кто нуждался в вожде, кто предпочитал не рассуждать, а исполнять указания. Самые яркие фигуры за ним не последовали. Скажем, Троцкий был очень близок к Ленину в первые годы их участия в социал-демократическом движении. Лев Давидович бежал из ссылки и осенью 1902 года в Лондоне пришел к Ленину знакомиться. Владимир Ильич привлек его к работе в газете "Искра". Тогда Льва Давидовича именовали "ленинской дубинкой".

Но когда возник спор об организационном строении партии, Троцкий примкнул к меньшевикам: ему не хватало ленинской непримиримости и беспощадности. Пути их разошлись — до 1917 года. Ленин нещадно разносил своего оппонента. Троцкий не оставался в долгу. В 1904 году писал: "Там, где надо было связать, скрутить, накинуть мертвую петлю, там на первое место выступал Ленин". В 1913 году Троцкий заметил в частном письме: "Все здание ленинизма в настоящее время построено на лжи и фальсификации и несет в себе ядовитое начало собственного разложения. Каким-то бессмысленным наваждением кажется дрянная склока, которую разжигает мастер сих дел Ленин, этот профессиональный эксплуататор всякой отсталости в русском рабочем движении".

Владимир Ильич, вообще говоря, был человеком резким и злым. Он беспощадно оценивал соратников, в том числе тех, кого вознес на высокие посты и приблизил. Даже о родных был невысокого мнения. В статьях и письмах ругался, как ломовой извозчик. Возможно, поэтому у Ленина не было близких, закадычных, интимных друзей.

"Ленин был очень интересным собеседником,— вспоминал один из эмигрантов,— когда он не стоял на кафедре и не распускал себя, прибегая даже к недостойным приемам оскорблений своего противника: перед вами был умный, с большой эрудицией, широко образованный человек, отличающийся большой находчивостью. Он не стеснялся в споре быть не только дерзким и грубым, но и позволять себе резкие личные выпады по адресу противника, доходя часто даже до форменной ругани. Ленин был особенно груб и беспощаден со слабыми противниками".

Несмотря на врожденный бойцовский темперамент, внутрипартийные баталии не проходили для него даром. Он нервничал невероятно. После раскола, вспоминала его сестра Мария Ульянова, "на почве нервного расстройства у него обнаружилось заболевание кончиков нервов, выражавшееся в сыпи, которая очень беспокоила Владимира Ильича. Болезнь скоро прошла, но нервное равновесие установилось не скоро".

"Безделье и безлюдье для меня лучше всего",— признавался Ленин в письме матери. Поразительные слова для человека, которому предстояло руководить огромной страной.

Георгий Плеханов, видный деятель социал-демократии, сказал о Ленине: "Этот человек может оказаться для нашего дела очень опасным, так как его главный талант — невероятный дар упрощения"



Ленин в Горках. 1923 год. Одна из последних прижизненных фотографий В.И. Ленина

Ленин в Горках. 1923 год. Одна из последних прижизненных фотографий В.И. Ленина

Фото: ТАСС


Чертова бабушка в помощь

Большевики и меньшевики разошлись и по моральным соображениям. Меньшевики были принципиальными противниками терактов и экспроприаций, то есть ограбления банков. Действия боевых групп, как и следовало ожидать, выродились в обыкновенный бандитизм. Большевики же добывали деньги, не стесняясь в средствах.

Важнейшую роль в финансировании партии играл Леонид Красин, разносторонне одаренный человек. Он занимался нелегальной покупкой оружия и изготовлением взрывчатки. Он же убедил миллионера и мецената Савву Морозова и владельца мебельной фабрики на Пресне Николая Шмита пожертвовать большевикам огромные по тем временам деньги.

Николай Шмит в ночь на 13 февраля 1907 года скончался в Бутырской тюрьме, куда угодил за поддержку революционеров. Младший брат покойного отказался от своей доли наследства. Всеми деньгами распоряжались сестры — Екатерина и Елизавета. Большевики вступили в борьбу за наследство. Она была долгой и аморальной, с использованием фиктивных браков. Ленин позаботился о том, чтобы двое надежных большевиков посватались к сестрам Шмит. Один из них, Виктор Таратута, уговорил жену Елизавету сразу же отдать большевикам все свои деньги.

Ленин довольно говорил:

— Виктор хороший человек, потому что он ни перед чем не остановится. Скажи, ты смог бы бегать за богатой девушкой из буржуазного сословия ради ее денег? Нет? Я бы тоже не стал, не смог бы перебороть себя, а Виктор смог... Вот почему он незаменимый человек.

По предложению Ленина Таратуту избрали кандидатом в члены ЦК. После революции его сделали председателем правления банка для внешней торговли.

Вторая сестра, Екатерина Шмит, не хотела отдавать все, потому что у нее были обязательства перед рабочими сгоревшей мебельной фабрики. Но большевики все-таки выбили из нее сначала треть ее доли наследства, а потом и остальное.

Леонид Красин пытался наладить производство фальшивых банкнот. Даже раздобыл подходящую бумагу, но дальше дело не пошло. Тогда Ленин благословил отчаянных парней на "боевые выступления для захвата денежных средств". Ленин и произнес эту знаменитую формулу: "Грабь награбленное!" О чем, став главой правительства, сожалел. Не о том, что по его поручению совершались ограбления, а о том, что он высказался так откровенно. После революции писатель Владимир Короленко упрекал большевиков за то, что они подтолкнули народ к "устройству социальной справедливости через индивидуальный грабеж (ваше: грабь награбленное)".

Один из соратников Ленина оставил любопытные записи разговоров с Владимиром Ильичом. Будущий глава советского правительства рассуждал так:

— Партия — не пансион для благородных девиц. Нельзя к оценке партийных работников подходить с узенькой меркой мещанской морали. Иной мерзавец может быть для нас именно тем и полезен, что он мерзавец...

В 1907 году на пятом съезде партии Ленин подтвердил свою точку зрения — разборчивость не для революционеров, сославшись на немецкого социал-демократа Августа Бебеля:

— Бебель сказал: если нужно для дела, хоть с чертовой бабушкой войдем в сношения. Бебель-то прав, товарищи: если нужно для дела, тогда можно и с чертовой бабушкой.

Когда при Ленине подымался вопрос о том, что такой-то большевик ведет себя недопустимым образом, он иронически замечал:

— У нас хозяйство большое, а в большом хозяйстве всякая дрянь пригодится...

Невероятный оппортунист

Первая русская революция завершилась компромиссом между властью и обществом. А вооруженное подполье было подавлено. Не проявивший себя в первую революцию, но обогатившийся ценным опытом Ленин уехал в эмиграцию разрабатывать методы захвата и удержания власти. Он понял — это главное.

"Современники по-разному оценивали Ленина как оратора, но все признавали его умение воздействовать на внимающую толпу,— вспоминал один из меньшевиков.— И это достигалось не фиоритурами голоса, не красочностью стиля, а простейшим ораторским приемом — многократным повторением одной мысли, фразы, как бы ввинчиваемой в голову слушателя. Элементарность, бранчливость, безапелляционность ленинских речей заражали одних жгучей ненавистью к воображаемым врагам, у других вызывали ощущение сюрреальности происходящего".

Похоже, на этой оценке лежит отпечаток личного отношения к Ленину. Чтение неправленых стенограмм его выступлений (они были извлечены из спецхрана после перестройки) открывает невероятную энергетику ленинской речи, спрессованность мысли — ни одного лишнего слова! Могу себе представить, как его выступления завораживали слушателей.

Георгий Плеханов, видный деятель социал-демократии, сказал о Ленине:

— Как только я познакомился с ним, я сразу понял, что этот человек может оказаться для нашего дела очень опасным, так как его главный талант — невероятный дар упрощения.

Вот это точно. Ленин был талантливым популистом.

В 1917 году политикой в России занималось множество ярких и одаренных людей, озабоченных судьбой родины. И все они проиграли Ленину. Почему?

"Ленин чувствует себя творцом и хозяином в области политической мысли,— писал проницательный Анатолий Луначарский, первый советский нарком просвещения,— и очень часто давал совершенно новые лозунги, которые нас всех ошарашивали, которые казались нам дикостью и которые потом давали богатейшие результаты. Ленин оппортунист в самом глубоком смысле слова. Я говорю о том чувстве действительности, которая заставляет порою менять тактику, о той огромной чуткости к запросу времени, которая побуждает Ленина то заострять оба лезвия своего меча, то вложить его в ножны".

Он не боялся резкой смены курса. Тонко улавливал настроения и смело обещал стране и народу решить все проблемы разом! Дисциплинированно следовавшие за ним большевики даже не задумывались: осуществимо ли все это?

Владимир Ильич был фанатиком власти. Главное — взять ее и удержать. Вопрос о цене значения не имеет. Ради власти он был готов на все. Он обещал построить счастливое общество. Хотите быть счастливыми? Значит, надо идти на жертвы. О том, что это будут миллионы, соблазнитель России не говорил...

Когда при Ленине подымался вопрос о том, что такой-то большевик ведет себя недопустимым образом, он иронически замечал: "У нас хозяйство большое, а в большом хозяйстве всякая дрянь пригодится"


https://www.kommersant.ru/doc/3255245?from=doc_vrez
завтрак аристократа

Можно ли одержать поражение? (Сочетаемость слов)

Вам приходилось когда-нибудь видеть фиолетовый апельсин? А кожаные очки? Вы, не задумываясь, отвечаете: «Нет, конечно». Но, может быть, вы слышали, как кричат шепотом? Или наблюдали, как спят бегом? «Такого не бывает!» — улыбнется читатель…

Действительно, такого не бывает и быть не может: это мы для эксперимента соединили слова, обозначающие несовместимые понятия. И если, оценивая такие словосочетания, говорят «такого не бывает», значит, мы сталкиваемся с явлением семантической несочетаемости слов. Определение семантический связано со словом семантика, так называют смысловую сторону языковых единиц. Например, семантика слова апельсин указывает на то, что это сочный плод с толстой оранжевой кожурой, растущий на цитрусовом вечнозеленом дереве; так называют и само это дерево. Но ни плоды, ни деревья цитрусовых не бывают фиолетовыми, поэтому наше определение не подходит к этим существительным. «Стеклянный суп», «железные тучи», «горячая луна», «ехать пешком», «оглянуться вперед», «прислониться к ветру», «летать в море»… Да мало ли абсурдных сочетаний можно изобрести? «Такого не бывает», — скажете вы, а стилист заметит: «Вы нарушаете семантическую сочетаемость слов».

Но случается и так, что по смыслу слова как будто и подходят для выражения того или иного значения, но «не хотят» соединяться в словосочетания. Мы говорим: склонить голову и преклонить колени, но не наоборот — «преклонить голову», «склонить колени»; можно одержать победу и потерпеть поражение, но никто не скажет, что он «потерпел победу». И если вы услышите: «В этих соревнованиях спортсмен одержал поражение», — вы невольно задумаетесь: здесь какая-то ошибка, может, он все же победил, а комментатор оговорился?

Можно сказать круглый год (сутки), но не говорят «круглый час (неделя, месяц)»; бывает глубокая ночь, но не «глубокий день», возможна глубокая осень, но не «глубокая весна». Есть бархатный сезон, но не период, время, месяц. Если мы не станем считаться с традицией и будем соединять слова как нам вздумается, любой, слушая нас, вправе будет заметить: «Так не говорят», — а стилист скажет: «Вы нарушаете лексическую сочетаемость».

Ограничения лексической сочетаемости у тех или иных слов часто объясняются употреблением их в особых значениях. Например, слово круглый в своем основном значении — «такой, который напоминает форму круга, кольца, шара» — свободно соединяется со словами соответствующей предметно-тематической группы: круглый стол, круглая коробка (башня, луна); круглое окно (лицо) и т. д. Но выступая в значении «весь, целый, без перерыва (о времени)», слово круглый сочетается лишь с: существительными год, сутки, а в значении «полный, совершенный» — с такими, как невежда, глупец, дурак, отличник, сирота.

Слово глубокий, означая «такой, который имеет большую глубину, находится на большой глубине», имеет практически неограниченные возможности лексической сочетаемости (глубокое озеро, залив, река, колодец, место и т. д.), но в значении «достигший предела, полный, совершенный» сочетается с немногими существительными (глубокая осень, зима, ночь, сон, покой, тишина, молчание, старость).

В иных случаях причиной ограничения лексической сочетаемости оказывается закрепление слова за устойчивыми выражениями. Например, бархатный сезон — «осенние месяцы (сентябрь, октябрь) на юге». Это выражение имеет устойчивый характер, и мы не можем заменить слово сезон никаким другим, даже самым близким по смыслу («бархатная осень»!). Говорят язык заплетается, но нельзя сказать «заплетаются зубы (губы)», потому что это сочетание устойчивое, в нем замена слов исключена.

Правила соединения слов в речи определяет и грамматическая сочетаемость, от которой зависит возможность соединения одних частей речи с другими. Грамматическая сочетаемость допускает, например, соединение существительных с прилагательными (глубокое молчание), но «запрещает» сочетание прилагательных с числительными, притяжательных местоимений с глаголами (нельзя же сказать «большое сто», «моя твоя не понимает»).

Лексическая сочетаемость нередко вступает во взаимодействие с грамматической. Так, все переходные глаголы сочетаются с существительными в винительном падеже без предлога (читаю книгу), однако форма этого падежа часто зависит от принадлежности существительных к одушевленным или неодушевленным: у первых винительный падеж по форме совпадает с родительным (встретил друга), у вторых — с именительным (встретил поезд). При этом в особых случаях грамматическая сочетаемость помогает правильно определить значение слова: увидеть спутник (о космическом корабле) и увидеть спутника (о человеке).

Все слова с точки зрения сочетаемости можно разделить на две группы: для одних сочетаемость с другими словами, уточняющими, поясняющими их значение, обязательна (вдохнуть что? — воздух, кислород, запах; впадать куда? — в озеро, в Волгу; гордиться кем? чем? — другом, успехами; одержать что? — победу), для других — необязательна (ночь, победа, дышать, жить). Слова, имеющие необязательную сочетаемость, могут употребляться как с другими словами, так и отдельно: ночь, темная ночь, настала ночь; победа, блестящая победа, победа завоевана.

Сочетаемость слов играет особо важную роль в художественной речи. «Работа над словом и стилем, — пишет Ю. Бондарев, — трудоемка. Она тяжка вечным неудовлетворением, мучительными сомнениями в поисках единственно верного сочетания слов». Поэтому и к оценке лексической сочетаемости в художественных произведениях нельзя подходить с обычной меркой, здесь законы «притяжения» слов особые. Так, ограничения семантической сочетаемости не распространяются на переносное словоупотребление: образные выражения черные мысли, годы летят, щеки горят могут показаться бессмысленными, если их понимать в буквальном значении. Однако мы воспринимаем их как метафоры, и это не является препятствием для понимания текста.

Расширение привычных связей слов, придающее им новые оттенки значения, лежит в основе многих классических образов больших мастеров художественной речи: седой зимы угрозы (А.С. Пушкин), пузатое ореховое бюро (Н.В. Гоголь), мечтал о нем (об отце) все эти дни взасос (Ф.М. Достоевский), резиновая мысль (И. Ильф и Е. Петров). Как яркий стилистический прием используют нарушение лексической сочетаемости и современные писатели. Например: Дивизия зацепилась и больше не отступала; Очередная атака захлебнулась; Потеряли надежду смять его полк (К. Симонов). Многие подобные сочетания закрепляются в языке, становятся устойчивыми, что свидетельствует об одобрении их лингвистическим вкусом времени.

К нарушению лексической сочетаемости часто прибегают юмористы, чтобы придать речи комический оттенок: Население тиражного ковчега уснуло; Настал черед Жоржетты Тираспольских. Она вывела за собой табунчик девушек в сарафанах; яблоко с родинкой (И. Ильф и Е. Петров). Этот стилистический прием лежит в основе различных шуток: Гения признали заживо; Трудно прощать чужие недостатки, но еще труднее прощать чужие достоинства; Он был назначен директором по собственному желанию; ему обязаны своей выразительностью заглавия некоторых фильмов («Воспоминания о будущем», «Влюблен по собственному желанию», «Наедине со всеми»), газетных статей («С шуткой наперевес», «Жанр, обреченный на успех», «Белые слезы черемух»).

В поисках неожиданных образов, яркой речевой экспрессии особенно часто расширяют лексическую сочетаемость поэты. Вспомним классические строки М.Ю. Лермонтова: Порой влюбляется он страстно в свою нарядную печаль; А.А. Фета: Дохнул сентябрь. И георгины дыханьем ночи обожгло; А.А. Блока: Май жестокий с белыми ночами! Б. Пастернака: Февраль. Достать чернил и плакать! Писать о феврале навзрыд… Ценят этот стилистический прием и поэты — наши современники: Зимы последние кусочки чуть всхлипывают под ногой, и так смущенно дышат кочки незащищенностью нагой (Е. Евтушенко); Маленький лес просил подаяния снега у жадных иль нищих небес (Б. Ахмадулина). Особенно выразительны необычные сочетания слов в песнях Вл. Высоцкого: Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души; К утру расстреляли притихшее горное эхо… И брызнули камни, как слезы, из раненых скал.

Нарушение лексической сочетаемости может стать досадной речевой ошибкой. «Может, и к тебе пришла бессонница, И лежишь ты, не смыкая взгляда синего», — пишет молодой поэт, забывая, что смыкают глаза, а не взгляд. «Котловина произвела на нас уютное впечатление», — рассказывает вернувшийся из турпохода юноша. Однако впечатление может быть приятным, а уголок — уютным.

Некоторым словам поистине не везет: их часто в речи употребляют в неправильных сочетаниях. Говорят: «холодный кипяток», «повысить кругозор», «справиться с указаниями», «усилить внимание». Нарушение лексической сочетаемости нередко объясняется объединением (контаминацией) похожих словосочетаний. Например, пишут: «удовлетворять современным потребностям», смешивая сочетания удовлетворять требования и отвечать потребностям; «беседа прочитана» (но прочитана лекция, проведена беседа); «завершить обязательства» (завершить план, выполнить обязательства); «уделить значение» (придавать значение, уделить внимание); «улучшить уровень» (улучшить качество, повысить уровень).

В ваших сочинениях, друзья, тоже нередки случаи нарушения лексической сочетаемости: «Долохова за его бесшабашность произвели в солдаты» (производят в офицеры, а в солдаты могут потом разжаловать). Анализируя идейное содержание драмы «Гроза», пишут: «Старое, умирающее, страстно сопротивляется новому» (вместо отчаянно сопротивляется); о пушкинской Татьяне замечают: «Она противопоказана Онегину и Ленскому» (не найдено нужное слово противопоставлена), и даже так: «Татьяна любила свою няню, седобородую старушку» (почему не просто: седую? Ведь старушки не бывают с бородой!). О новом герое советской литературы утверждают: «В какие бы безысходные положения он ни попадал, он всегда найдет выход» (автор спутал слова безвыходный и безысходный, второе сочетается с существительными горе, тоска и под.).


При употреблении слов, которые имеют предельно ограниченные возможности лексических связей, нарушение сочетаемости часто становится причиной комического звучания речи: «Учащиеся работали на своем экспериментальном участке, как самые отъявленные специалисты»; «В нашем драмкружке надвигались радостные события»; «Не будем умалчивать о вопиющих достижениях самодеятельных артистов»; «В кружок юннатов пришли ребята, удрученные опытом». Лексические ошибки в таких случаях не только наносят ущерб стилю, но и вызывают сомнение в отношении содержания таких фраз, потому что возникающие при этом ассоциации подсказывают противоположный смысл…

Внимательное отношение к слову, к особенностям лексической сочетаемости в русском языке поможет вам избежать подобных ошибок в речи, а в иных случаях — позволит использовать необычные сочетания слов для создания ярких образов или как источник юмора.



Из книги И.Б.Голуб, Д.Э.Розенталь  "Занимательная стилистика"

http://flibustahezeous3.onion/b/539431/read#t3