October 5th, 2019

завтрак аристократа

О.Чагадаева "Сила государства... в нравственных и умственных его качествах" 2018 г.

Главные деяния императора, вошедшего в российскую историю Царем-Реформатором

Поражение в Крымской войне подорвало престиж России как великой державы и продемонстрировало ее отставание от развитых европейских стран. Перед империей остро встал вопрос модернизации. Для коренной перестройки государственных основ требовались энергичные, образованные, прогрессивно мыслящие чиновники. Александру II приписывают фразу, сказанную в ходе министерских перестановок: "Папа был гений, и ему нужны были лишь усердные исполнители, а я - не гений, как был папа - мне нужны умные советники!"
Император Александр II в рабочем кабинете. 1880 год. Фото: фотография С. Л. Левицкого и сына (1880 г. г.). / репродукция Дмитрий Коробейников/РИА Новости
Император Александр II в рабочем кабинете. 1880 год. Фото: фотография С. Л. Левицкого и сына (1880 г. г.). / репродукция Дмитрий Коробейников/РИА Новости

Советниками, идеологами и проводниками реформ стали либеральные бюрократы - круг высших чиновников, сформировавшийся в последнее десятилетие николаевского царствования в недрах административного аппарата и вокруг идеологов реформ - великой княгини Елены Павловны, тетки Александра II, "первой пружины освобождения крестьян", и великого князя Константина Николаевича, брата императора, убежденного либерала и сторонника коренных преобразований.

КРЕСТЬЯНСКАЯ РЕФОРМА 1861 ГОДА

Факсимиле Манифеста 19 февраля 1861 года по изданию "Великая реформа". 1911 год.
Факсимиле Манифеста 19 февраля 1861 года по изданию "Великая реформа". 1911 год.

Документы

Манифест от 19 февраля 1861 года "О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей". "Высочайше утвержденное Общее Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости".

Суть

Крестьяне получали личную свободу и гражданские права. Имущество крестьян было признано личной собственностью, однако землю они должны были выкупить у помещика. До заключения выкупной сделки крестьяне оставались "временнообязанными" и за пользование земельными наделами несли прежние повинности. Размеры наделов и повинностей фиксировались в уставных грамотах, составлявшихся помещиком и его крестьянами при участии мировых посредников из дворян. (Одним из мировых посредников был Л.Н. Толстой, который "всегда держал сторону крестьян в ущерб помещикам, чем вызвал неудовольствие как владельцев, так и мирового института"). Выкупать землю крестьяне должны были общиной. 20% выкупной суммы вносила община, а остальные 80% крестьяне получали в кредит от государства под 6% годовых сроком на 49 лет. С 1 января 1907 года выкупные платежи были отменены.

Итоги

23 миллиона подданных получили гражданские права. Начал формироваться рынок рабочей силы, однако крестьянское малоземелье породило болезненный аграрный вопрос.

Реакция современников

"Да разве это настоящая воля! Нет, это чистый обман, издевательство над крестьянами". Н.А. Некрасов.

"Закон 19 февраля 1861 года не мог остаться отдельным, изолированным актом: это был краеугольный камень общей переработки всего государственного строя". Д.А. Милютин.

"Одна из ярчайших страниц, украсивших историю всего человечества, с той поры как люди пишут ее, была начертана рукою Вашего императорского величества, когда эта рука расторгла узы двадцати миллионов рабов. Американцы особо ценят возможность чествовать государя, совершившего столь великое дело". Марк Твен.

Осмысление историков

"Крестьянская реформа была исходным моментом и вместе конечной целью всего преобразовательного дела. С нее предстояло начинать это дело, и все другие реформы, из нее вытекавшие как неизбежные следствия, должны были обеспечить успехи ее исполнения и в успешном ее исполнении сами находили себе опору и оправдание." В.О. Ключевский.

"В целом реформа 1861 г. была для России самой важной из реформ за всю ее историю. Она послужила юридической гранью между двумя крупнейшими эпохами российской истории - феодализма и капитализма". Н.А. Троицкий.

"Под влиянием ряда факторов в пореформенной деревне сохранилось много пережитков крепостного права. Их изживание в общих чертах завершилось только к 1907 году, вместе с прекращением выкупных платежей, отменой подушной подати и круговой поруки". Б.Н. Миронов.

Б. Кустодиев. Чтение Манифеста об освобождении крестьян. 1907 год.
Б. Кустодиев. Чтение Манифеста об освобождении крестьян. 1907 год.

Отражение

А.Н. Майков. Поля.
Г.П. Данилевский. Воля (Беглые воротились).
Н.А. Некрасов. Кому на Руси жить хорошо.
Л.Н. Толстой. Плоды просвещения.
М.Е. Салтыков-Щедрин. Убежище Монрепо, Портной Гришка.
Б.М. Кустодиев. Освобождение крестьян. 1907.
Г.Г. Мясоедов. Чтение Манифеста 19 февраля 1861 года. 1873.
А.Л. Красносельский. Сбор недоимок. 1869.
А.И. Корзухин. Сбор недоимок. 1868.
В.В. Пукирев. Сбор недоимок. 1870.
К.А. Трутовский. Сбор недоимок на селе. 1886.

А. Красносельский. Сбор недоимок. 1869 год.
А. Красносельский. Сбор недоимок. 1869 год.

СУДЕБНАЯ РЕФОРМА 1864 ГОДА

Документы

"Судебные Уставы 20 ноября 1864 года с изложением рассуждений, на коих они основаны".

Суть

По новым судебным Уставам судебный процесс организовывался как состязание адвоката (присяжный или частный поверенный) и прокурора. Заседания проходили гласно. При рассмотрении уголовных дел присутствовали присяжные заседатели. Судьи назначались пожизненно и потому были независимы от администрации. Вводился принцип бессословности суда. Основными судебными инстанциями становились мировой и коронный суд. Мировой суд имел упрощенное судопроизводство и рассматривал гражданские иски до 500 рублей и мелкие уголовные преступления, мировые судьи избирались уездными земскими собраниями. Коронный суд состоял из Окружных судов и Судебных палат. Кассационные департаменты Правительствующего сената и Верховный уголовный суд рассматривали дела о преступлениях чиновников высшего ранга. Предварительное следствие из ведения полиции передавалось судебным следователям. C 1871 года следствие по политическим делам осуществляла политическая полиция - жандармерия, с 1878 года решение таких дел было передано военным судам.

В связи с подготовкой судебной реформы 17 апреля 1863 года именным высочайшим указом были отменены телесные наказания по приговорам гражданских и военных судов.

Итоги

Судебная власть полностью отделялась от административной, судебное следствие от полицейского, появилась процессуальная независимость, суд становился бессословным и гласным.

В. Маковский. Осужденный. 1879 год.
В. Маковский. Осужденный. 1879 год.

Реакция современников

"Гласность суда устранила влияние канцелярии и взяточничество; состязательность повела к развитию более энергичной деятельности сторон в процессе; устранение формальной теории доказательств оградило общественную безопасность от преступников наиболее опасных; ограничение судебного разбирательства по существу двумя инстанциями значительно ускорило ход уголовных дел; отделение судебной власти от административной "поставило судебную деятельность на высоту, какой она никогда прежде не достигала". И. Я. Фойницкий.

"Мировой суд - краеугольный камень главного, скорого, правого и милостивого суда". Д. Н. Замятин.

"Судебная реформа... заменила процедурой гласной, скорой, публичной, с адвокатами и присяжными, старую процедуру писания при закрытых дверях, которая медленно тянулась через дюжину инстанций". А. В. Головнин.

Осмысление историков

"Судебная реформа являлась наиболее последовательной из буржуазных преобразований этого периода, однако и она содержала известные феодально-крепостнические пережитки, что отразилось в сохранении крестьянского, военного и духовного судов, а также в порядке подсудности должностных лиц". П. А. Зайончковский.

"Позитивные нормы, доктрина, судебные разъяснения (толкования) Сената конца XIX века и сейчас воспринимаются как более чем актуальные и современные. Однако и те "недоумения"... которые вызывали изменяющаяся судебная практика, пробелы в законодательстве, нелогичные и неточные толкования законов, неверная правоприменительная практика, все еще не разрешены." Н. С. Бочарова.

К. Лебедев. В земском собрании. 1907 год.
К. Лебедев. В земском собрании. 1907 год.

Отражение

А. П. Чехов. Сирена, Унтер Пришибеев.
Ф. М. Достоевский. Братья Карамазовы.
Л. Н. Толстой. Живой труп, Воскресение.
Н. А. Касаткин. В коридоре окружного суда, 1897.
М. И. Зощенко. Волостной суд. 1888.
В. Е. Маковский. Оправданная. 1882., Осужденный. 1879.

РЕФОРМЫ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ:
ЗЕМСКАЯ 1864 ГОДА, ГОРОДСКАЯ 1870 ГОДА

Документы

"Положение о губернских и уездных земских учреждениях" 1 января 1864 года; "Городовое положение" 16 июня 1870 года.

Суть

В губерниях и уездах были учреждены земства - выборные органы местного самоуправления. В их компетенцию входили хозяйственные вопросы, земства были лишены политических функций. Земскими учреждениями являлись уездные и губернские земские собрания, а также уездные и губернские управы как их распорядительные исполнительные органы. Гласные избирались от трех курий - уездных землевладельцев, городских избирателей и выборных от сельских обществ. Земства развернули широкую практическую деятельность, прежде всего в области медицины и образования. Одной из важнейших заслуг земской медицины стало возникновение врачебного участка на селе. Земства создали широкую сеть начальных сельских школ.

Городская реформа строилась на тех же принципах, что и земская, - бессословности и выборности. В выборах могли принимать участие мужчины старше 25 лет, удовлетворявшие требованиям имущественного ценза, в соответствии с которым выделялось три разряда (курии) избирателей. Сначала создавалось городское избирательное собрание, которое раз в четыре года выбирало "гласных" в городскую думу. Та в свою очередь выбирала городскую управу - исполнительный орган общественного самоуправления. В ведении городской управы были проблемы городского хозяйства, составление общегородских смет, взимание местных сборов.

Итоги

Реформы местного самоуправления содействовали развитию местной инициативы, хозяйства и культуры, стали первыми шагами к становлению гражданского общества.

Цензурный комитет. Редакторы журналов отстаивают свои статьи 1. Н. А. Некрасов. 2. В. С. Курочкин. 3. С. С. Громека. 4. М. М. Достоевский. Карикатура из журнала "Искра". 1862 год.
Цензурный комитет. Редакторы журналов отстаивают свои статьи 1. Н. А. Некрасов. 2. В. С. Курочкин. 3. С. С. Громека. 4. М. М. Достоевский. Карикатура из журнала "Искра". 1862 год.

Реакция современников

"Они (земские учреждения. - Авт.) как бы намек на что-то, как бы начало неизвестно чего-то и походят на гримасу человека, который хочет чихнуть, но не может". М. Н. Катков.

"Слово "земство" наводит страх в сферах". Великая княгиня Елена Павловна.

"С самого открытия земских учреждений возникали недоразумения, повредившие в самом корне развитие у нас местного самоуправления. С одной стороны, выразилось явное недоверие правительства, которое поставило себе задачей ревниво ограждать свое самодержавие от всякой возможной попытки земства присвоить себе самостоятельное значение. С другой стороны - земство оказалось неудовлетворенным предоставленным ему кругом действий и с первых же своих шагов уже выказало неосторожно желание выйти из предназначенных ему рамок". Д. А. Милютин.

Билет цензурного комитета. 1870 год.
Билет цензурного комитета. 1870 год.

Осмысление историков

"Возникновение в 70-80х годах XIX века земского либерально-оппозиционного движения, с которым вынуждено было считаться правительство, стало важным фактором общественно-политической жизни страны... тот авторитет, который они имели среди широких слоев населения благодаря своей эффективной, часто построенной на одном энтузиазме работе, создавал в их лице альтернативный центр силы в провинции". Г. И. Герасимов.

"Начала "самоуправления", положенные в основу земской, а затем и городской реформ, в известной мере отвечали интересам и самого правительства, так как позволяли ему передать общественному управлению некоторую часть дел, с которыми все сложнее было справляться бюрократическому аппарату". В. А. Нардова.

"Принципиальной основой земского самоуправления явилось привлечение к непосредственному участию в работе тех групп и лиц, нужды которых обслуживались. Так ломалась строгая корпоративность российского общества, и складывалось общество граждан". В.Ф. Абрамов.

Отражение

М. Е. Салтыков-Щедрин. Земский деятель.
М. А. Булгаков. Записки юного врача.
А. П. Чехов. Неприятность, Темнота, Беглец и др.
Г. Г. Мясоедов. Земство обедает. 1872.

Реформы в области печати 1863-1865 годов

Документы

"О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати", "О некоторых переменах и дополнениях в действующих ныне цензурных постановлениях" 6 апреля 1865 года.

Суть

В 1863 году надзор за печатью был передан из Министерства народного просвещения в Министерство внутренних дел. Цензурная реформа 1865 года отменяла предварительную цензуру на оригинальные и переводные сочинения большого объема, издания академий, университетов и научных обществ и центральные периодические издания. Для этих изданий вводилась карательная цензура, т.е. в случае отступления от цензурных норм и требований автор нес ответственность в судебном порядке.

Итоги

Карательная цензура дала возможность динамичного развития газет и журналов.

Реакция современников

"Система административных взысканий еще более заражена произволом и несправедливостью, нежели предупредительная цензура, ибо наказывает за вину, непредвиденную никаким положительным законом". М.Н. Корф.

ВОЕННАЯ РЕФОРМА 1874 ГОДА

Н. Пимоненко. Проводы запасных.
Н. Пимоненко. Проводы запасных.

Документы

"Положение о военно-окружных управлениях" 6 августа 1864 года; "Манифест о введении всеобщей воинской повинности" и "Устав о воинской повинности" 1 января 1874 года.

Суть

В целях децентрализации системы управления войсками были созданы военные округа, произведена реорганизация офицерского корпуса, сокращена численность армии в мирное время и модернизировано ее вооружение. Открылись юнкерские училища, что повысило уровень образования офицеров. Были облегчены условия солдатской службы, отменены телесные наказания.

По уставу 1874 года рекрутская повинность была заменена всеобщей воинской. От несения службы освобождались духовенство и учителя. По новому закону в армию призывались молодые люди, достигшие 20 лет. Правительство каждый год определяло нужное количество новобранцев, остальные годные к службе зачислялись в ополчение. Срок службы составлял 15 лет: 6 лет в строю, 9 в запасе. Лица с образованием служили меньше. Не подлежали призыву единственный сын у родителей и единственный кормилец в семье.

Итоги

Создана мощная боеспособная армия.

Император Александр II на кухне госпиталя. Русско-турецкая война 1877-1878 годов.
Император Александр II на кухне госпиталя. Русско-турецкая война 1877-1878 годов.

Реакция современников

".... одной из главных задач, предстоявших Военному министерству, было поднятие нравственного уровня нашей армии, как относительно нижних чинов, так и офицеров". Д.И. Милютин.

"Общее преобразование наших военных учреждений, начавшееся с 1862 года, справедливо может быть названо девятнадцатым февраля русской армии". Р.А. Фадеев.

Осмысление историков

"Реформа Милютина была выигрышна для России даже чисто экономически, ибо способствовала ускоренному росту железных дорог как необходимого условия для мобилизационных и демобилизационных акций в такой обширной стране, как Российская империя". Н.А. Троицкий.

Отражение

А.И. Куприн. Поединок, Юнкера.

И.Е. Репин. Проводы новобранца. 1879.

К.А. Савицкий. На войну. 1888.

Н.К. Пимоненко. Проводы новобранцев (неизв.).

РЕФОРМЫ В ОБЛАСТИ ОБРАЗОВАНИЯ 1863-1864 ГОДОВ

А. Морозов. Сельская бесплатная школа. 1865 год.
А. Морозов. Сельская бесплатная школа. 1865 год.

Документы

"Университетский устав" 18 июня 1863 года, "Устав гимназий и прогимназий" 19 ноября 1864 года, "Положение о начальных народных училищах" 14 июля 1864 года.

Суть

Высшее образование: новый Университетский устав возвращал университетам автономию, которую ликвидировал устав 1835 года, перестроил научную и учебную работу в соответствии с потребностями развития страны. В 1878 году был открыт первый женский вуз - "Бестужевские курсы", а также курсы в Москве под руководством профессора В.И. Герье.

Среднее и начальное образование: в империи создавалась доступная всесословная система образования. Дети купцов, мещан, крестьян вновь получили право учиться в гимназиях. Кроме государственных образовательных учреждений разрешалось создавать частные - и мужские, и женские. Гимназии и училища в России были разделены на классические и реальные. Классические гимназии давали гуманитарное образование, реальные - математическое и естественно-научное. Однако образование было платным. Для тех, кто не мог оплатить обучение, оставались начальные церковно-приходские и появившиеся земские школы.

Итоги

Была расширена сеть школ, организована всесословная система образования, восстановлена университетская автономия. Однако уже в 1866 году, с приходом нового министра, система школьного образования вновь была пересмотрена.

Реакция современников

"Несомненно, этот устав сыграл крупную роль в развитии наших университетов. Он поднял нравственный и научный авторитет советов, в самое преподавание научных дисциплин он вдохнул живой дух; шестидесятые годы - это поистине расцвет русской науки, властно себя проявляющей". И. М. Соловьев.

Осмысление историков

"Подготовка нового устава проходила в обстановке неслыханной прежде гласности; в стране развернулась широкая педагогическая дискуссия, где сторонники обеих образовательных концепций - как традиционно-классической, так и реально-практической - могли высказать свои аргументы, представив их в министерство А.В. Головнина, близкого к великому князю Константину Николаевичу, родному брату императора, вождю либеральной партии в России". Г. П. Изместьева.

Отражение

Д. И. Стахеев. Студенты.
Н. Г. Гарин-Михайловский. Детство Темы.
Н. А. Ярошенко Курсистка. 1880.
В. Е. Маковский. В сельской школе. 1883.
Д. Е. Жуков Провалился. 1885.
Н. П. Богданов-Бельский. У дверей школы. 1897.


https://rg.ru/2018/04/10/rodina-reformy-aleksandra-II.html

завтрак аристократа

Я.Миркин Террористка Мисси 1 октября 2019 г

Почему удивительные дети, пробиваясь к свету и смыслу, сходят в ад?

Ей не удалось никого казнить. Мария Беневская, потомственная дворянка, отроду 24 лет, собирая метательный снаряд, сама подорвалась и лишилась кисти левой руки. У нее осталось 3,5 пальца.
Мария Беневская, на парадном крыльце семейного имения. 1902 год.
Мария Беневская, на парадном крыльце семейного имения. 1902 год.

Она звала себя Мисси. А иногда - Мисска. И еще - Маруся. Кузина (нет, не по крови) Бориса Савинкова, томительными летними вечерами им распропагандированная. Пришедшая в террор во имя Христа, ибо охота велась на адмирала Дубасова, подавившего восстание в Москве в декабре 1905 года.

Крестовый детский поход

Те, кто ее вспоминал, писали: "Высокая, красивая. Ее страшно баловали. У нее была собственная карета. Внутри белая атласная" (Мария Заболоцкая, Максимилиан Волошин). Карета, правда, только летняя, от родственников, в самой семье нет таких средств. Балованное, выпестованное дитя. Аркадьевка, Беневское - села в Приамурье в честь папы, генерал-губернатора.

Все нарушено - сила, традиции семьи, ее счастливое продолжение. Почему?

Губернатор Ф.В. Дубасов. 1905-1906 годы.
Губернатор Ф.В. Дубасов. 1905-1906 годы.

Из воспоминаний Бориса Савинкова:

"Румяная, высокая, со светлыми волосами и смеющимися голубыми глазами, она поражала своей жизнерадостностью... Но за этою беззаботною внешностью скрывалась... глубоко совестливая натура. Именно ее... тревожил вопрос о моральном оправдании террора. Верующая христианка, не расстававшаяся с Евангелием, она каким-то неведомым... путем пришла... к необходимости личного участия в терроре. Ее взгляды были ярко окрашены ее религиозным сознанием, и ее личная жизнь, отношение к товарищам... носили тот же характер христианской незлобивости и деятельной любви... В нашу жизнь она внесла струю светлой радости, а для немногих - и мучительных моральных запросов. Однажды... я поставил ей обычный вопрос: - Почему вы идете в террор? Она не сразу ответила мне. Я увидел, как ее голубые глаза стали наполняться слезами. Она молча подошла к столу и открыла Евангелие. - Почему я иду в террор? Вам неясно? "Иже бо аще хочет душу свою спасти, погубит ю, а иже погубит душу свою мене ради, сей спасет ю"1.

"Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот погубит ее, а кто погубит душу свою ради Меня, тот сбережет ее".

Погубить душу ради Христа, чтобы душу спасти? Акт террора во имя Христа? Но тогда чье убийство угодно Сыну Божьему?

Адмирал Дубасов. Моряк, герой. 1905 год: "Оказывающих малейшее сопротивление и дерзость и взятых с оружием в руках пристреливать"2. На месте. Письмо отца убитого студента: "За что вы убили моего сына?.. Он был ни в чем не повинен; он... даже не посещал студенческих собраний, митингов... Приезжайте, адмирал Дубасов, немедленно ко мне, я жду вас; вы должны сказать, за что убили сына?"3.


Мать Нина Викторовна Беневская, урожденная Иващенко (1850-1906) и отец Аркадий Семенович Беневский (1840-1913).
Мать Нина Викторовна Беневская, урожденная Иващенко (1850-1906) и отец Аркадий Семенович Беневский (1840-1913).

Ангел с бомбами

Партийная кличка - Генриетта. Какой Генриеттой она себя воображала? Французской? Английской? Героиней из романа? Ответа нет. Замужняя. Готовя теракты, снимали квартиры на двоих. "Всегда радостная, оживленная и светлая"4. В своем грозном, божественном терроре у нее не получилось ничего.

"Взорвалась при разоружении снаряда, присланного для переделки". Это она написала сама.

Из обвинительного акта:

15.04.1906 в замосквореченской квартире найдены, кроме оторванных женских пальцев, "сверток с 2 пакетами гремучего студня... 4 стеклянных трубочки с шариками, наполненными серной кислотой, с привязанными к трубочкам свинцовыми грузиками; две цилиндрической формы жестяных коробки с укрепленными внутри капсюлями гремучей ртути... снаряженный детонаторный патрон... коробка со смесью из бертолетовой соли и сахара, два мотка тонкой проволоки; 10 кусков свинца; медная ступка; аптекарские весы... записная книжка с... вычислениями; три конфетных коробки... два мотка цветных тесемок; пучок шелковых ленточек; фотографическое изображение вице-адмирала Дубасова"5.

За это изображение Мисси, пойманную в больнице (она смогла добраться туда сама), приговорили к смертной казни.

Дубасову раздробило ступню (23 апреля), его адъютант убит, кучер ранен, бомбометатель погиб, мама Мисси покончила с собой, а ее папа - генерал от инфантерии - вторым только прошением на имя его величества добился замены смертной казни для дочери десятью годами каторжных работ.

- Дорогие мамочка и папочка! - писала она в открытках из-за границы. В Берне и немецком Галле училась врачевать. В Женеве - делать взрывчатку. В Париже - гулять по Булонскому лесу. В Варшаве и Москве - казнить. Но только путалась под ногами и так никого и не казнила.

Отчего дети, только вышедшие в жизнь, сходят с ума? Почему, пробиваясь к свету и смыслу, сходят прямо в ад? В чем их винить? В детской жестокости, в детской вере в громады? В детском лепете, детском бесстрашии? В экзальтации - в том, что называется гибельный восторг? Или же непреодолимые обстоятельства российской жизни доводят тех, кому 20, 25, до безрассудства и жертвенности, ставшей обязательством? До отстраненности, до холода, до вечной мерзлоты?

Не доводите детей до отчаяния! Вы никогда не сможете поверить, что это сделали ваши дети.


Каторжный рай

Пока же Мисси помиловали и отправили на Нерчинскую каторгу. Ей 24 года, 16 лет тюрьмы. Деревянной, с дырами, промерзлой, тусклейшей Мальцевской каторжной тюрьмы. Женской. Несколько десятков политических, девушек.

И - рай. Хотя и зимний, забайкальский рай, до минус сорока. Прекрасные мальцевитянки - так они себя называли. Эсерки, большевички, девушки из Бунда, меньшевички, анархистки. Мисси - уже Маруся, источник радости для всех6. Ее 50 рублей каждый месяц из дома - до трети общей кассы. Коммуна. Купить чай, сахар, мыло, рис. Зубной порошок! "Однажды Маруся Беневская получила из Италии от... родных прекрасный торт". Съели по "микроскопическому кусочку". Сытный, "лег камнем в желудок"". Сытный, счастье! Потом дошел рецепт. Был торт сырым, еще готовить. Смех и память.

Что у них общего? Припадки, недомогания - все сразу, как у единого существа. "Боря" и "Дядя" - большие самовары. "Боря" - прислан Борей, мужем Мисси. "Дядя" - чьим-то дядей. "Бродяжки" - чайники. Посуды мало - едят по двое. Из одной посуды.

Камеры запирались на ночь. Днем гуляли. Треть училась почти с нуля. У каждой - свои учительницы. За Мисси - естествознание, французский. Ей шлют Ромена Роллана из-за границы. "Высшие" наслаждаются математикой и философией. Виндельбанд "История древней философии", Гефдинг "Введение в философию", 10 томов Куно Фишера "История новой философии". Курсы политэкономии, массажа. Библиотека в 700-800 книг. И очереди за "Тремя мушкетерами"!

"Из всех радостей в тюрьме - возможность углубленно мыслить и заниматься больше всех радовала и волновала... Сидишь вечером, кругом необычайная, какая-то отчетливая тишина, читаешь что-то сложное... и чувствуешь, физически ощущаешь острый процесс и радость мысли"7.

А вот и счастье! "Мы могли шептаться всю ночь, решая вопросы монизма и дуализма".

Что еще? Мыли, стирали, топили, переплетали и, наконец, увлеклись сапожным делом. "В день стирки... полураздетые, тесно сгрудившиеся, окутанные клубами пара... необычайно оживленные, мы чувствовали себя героинями".

"Никто, никогда не обращался к нам на "ты", ни разу не были применены репрессии..." Цветочные клумбы во дворе - у кого лучше.

Закончилось это, конечно, "завинчиванием тюрьмы". А потом прекрасных мальцевитянок отправили этапом, пешком, закованных в кандалы, в Акатуй. Лучше не спрашивать, что это значит.


Каторжная переписка

28.04.1907 г. "Дорогой мой папочка, спасибо... за письмо... за мои 100 руб... Мне здесь много лучше, чем в Бутырках... Мы... обжились, успокоились и втянулись в серьезное чтение... Условия в смысле помещения, питания и возможности пользоваться свежим воздухом... лучшего и желать не приходится".

8.08.1907 г. Дорогие мои папочка и Ванечка (брат. - Авт.)... Если представится... возможность снять фотографию с маминой могилы, то сделайте это для меня, пожалуйста".

13.10.1907 г. "Дорогой мой папочка... в ближайшем будущем должна еще раз решиться моя судьба, т.е. поселение через год, полтора, или тюрьма на 15 лет".

22.03.1909 г. "Дорогой мой Папочка..." А дальше поручения: черные башмаки, черные бумажные чулки, гребни, летние калоши, марлю, чтобы перевязывать руку, мыло, холст. "Маленькую коробочку зубного порошка". И книг, пожалуйста.

"Горячо любящая тебя дочка Маруся".

Таким ребенком можно гордиться. Гордиться отцу, матери больше нет. Рядом сидят "уголовные женщины". Ходатайств - множество. Помните, у Мисси остались 3,5 пальца? "Писала их большей частью Маруся Беневская... Никогда не отказывала... Писала... красивым почерком, несмотря на свою инвалидность"8.

Не беспомощна. Все сама. "Очень привлекательная в общежитии, красивая, с лучистыми синими глазами, белокурыми кудрями, звонким жизнерадостным смехом, она привлекала многих своей личностью, и незаметно некоторые попадали под влияние ее мировоззрения... Что ценнее - ...непротивление злу или путь революции"9.

Она думала. Они думали. Много мы сейчас найдем детей 20-24 лет, перегруженных общими идеями?

Лев Толстой взял и написал ей (17.01.1908): "Слушая первую часть письма10, я тщетно удерживался от слез и просто расплакался от умиления и радости сознания полного духовного единства с человеком, казалось бы, совершенно чуждым... Вы так прекрасно выразили... истинные основы жизни... Искренно полюбивший Вас"11.

А от нее был ответ - такой же заумный, сладостный: "Вы ошибаетесь, Лев Николаевич, в оценке моего отношения к науке, оно гораздо ближе к Вашему, чем могло... показаться" (26.02.1908).

Родители должны бы гордиться ею. Красива, светла, жизнерадостна, выжила. И находится в переписке с Толстым!


Борис Савинков (на переднем плане) с детьми Беневскими - Михаилом, Марией, Иваном (слева направо). 1895 год.
Борис Савинков (на переднем плане) с детьми Беневскими - Михаилом, Марией, Иваном (слева направо). 1895 год.

Каторжный муж

Боря, Борис Моисеенко, муж Мисси. Настоящий муж или нет - никто не скажет. Ушел за нею в каторгу - спасать. Так тогда делали - святое товарищество. Она пишет: "Венчались в тюрьме в августе 1906 г."

А он - кто? Террорист у Савинкова. Номер два в покушении на великого князя Сергея Александровича (февраль 1905 г.). Выслеживал его в Москве. Но не понадобился12. Не пойман - не вор. И его выслали, по его желанию, к Мисси, на каторгу в ноябре 1906 г.

Началась их жизнь - не вместе. Разовые свидания при начальнике тюрьмы. Боря - привези, Боря - напиши. "Борис исполняет все наши поручения и покупки" (Мисси, 28.04.1907). Хлопоты о ее инвалидности, врачах, ссылке вместо тюрьмы. Живет он там же, на Нерчинской каторге, в Горном Зерентуе. И несколько месяцев - рядом с Мисси, у тюрьмы, по особому разрешению.

Страсть? Вот что пишет Савинков: "Молчалив, непроницаем, хладнокровен. Угрюм. Под угрюмостью можно не заметить его широкой и оригинальной натуры. Смел. Ни в какие конференции не верит. Верит только в террор"13.

Но вот его письмо, 16.04.1908 - нежное, осторожное: "Дорогой папочка! (отцу Мисси)... Маруся, сохраняя свой обычный цвет лица и свою обычную бодрость, - стала несколько потоньше... Побаливает от холодного помещения рука, да выделяются до сих пор кусочки металла на лице и руках, но это безболезненно".

13.10.1907, Мисси: он "живет здесь для меня, а со мной даже видеться не может".

На минутку остановимся. Что дальше? Что? Вместе - души, тела?

27.07.1913, Мисси: "Отношения самые хорошие, родственные... Но супружеских, конечно, не может быть, хотя бы уже потому, что мы оба любим в другую сторону".

В 1909 г. Борис Моисеенко скрылся за границу, вернулся, арестован в Иркутске в 1912 г., сослан в Якутию, снова бежал за границу в 1913 г., воевал в Сербии, снова в России c 1917 г., строил Учредительное собрание - и погиб в 1918м.

21.05.1919, Мисси: "Он был казначеем у учредиловцев. Вез крупную сумму денег. На него напали колчаковцы и зверски убили, где-то около Омска".

У тех странных сил, которые называют общественными, нет ни благодарности, ни пощады. Нет справедливости. Истории о том, как двое обрели друг друга - не будет.


Мальцевская каторга
Мальцевская каторга

...и ее узницы за чаепитием.
...и ее узницы за чаепитием.

Мать двоих сыновей

Она родила двух сыновей от матроса с броненосца "Георгий Победоносец" Ивана Степанюка. Он большой. Огромный. Родным: пришлите "огромные кучерские перчатки", "огромные валенки". Размер обуви за 45-46 по нынешним меркам. "Победоносец" восстал вместе с "Потемкиным". В 1905 г. Степанюк приговорен к смертной казни, замененной каторгой в Нерчинске. С 1909 г. в ссылке в Баргузине. Там они и встретились.

11.01.1911, Мисси: "О твоем, Папочка, отношении к моему новому семейному положению. Я была глубоко тронута тем, что Папочка один из всех... не упрекнул меня ничем и не причинил лишней боли, а главное поддержал... в убеждении, что все, что делаешь, нужно делать искренне и без всякой фальши, в чем у меня, к сожалению, много грехов в прошлом... А если мне будет дана радость иметь ребенка, то хочу всем сердцем, чтобы он вступил в жизнь с Твоего благословения".

Ворота при въезде в Мальцевскую тюрьму.
Ворота при въезде в Мальцевскую тюрьму.

Время длится. 1913 г. - отца больше нет. Мисси с Иваном кружат по Сибири - Курган, Омск, Чита, Томск. Он чернорабочий, очень нужны деньги. Наконец, революция, амнистия, Москва.

Письмо 12.11.1918, из Орла: "Нет давно ни одного яйца".

Письмо 17.12.1921, под Одессой. "Живем... в малюсенькой хатке... Иван Кондратьевич много работает, делает ванны, ведра, болванки, шьет меховые шапки всех фасонов, за что получает то хлебец, то кусочек сала,.. то картофель и проч. Я стираю, шью (и крою уже сама). Из рванья переделываю..." Крестьянская семья.

Снова время. 1930-е. Ленинград. Политкаторжане в почете. Она на пенсии, в блузках с белым воротничком. Уже не Мисси, осенняя, рядом - книги. Великих деяний не случилось.

8.02.1942, Ленинград. Мисси: "Что готовит судьба? Если недолго осталось жить, призываю на головки Маши и Тани всяческое благополучие. Не знаю, не сделаю ли чего плохого, за что мучила бы совесть... Увлечению "Разумом" очень сочувствую. Вот его мне в жизни не хватило и из-за этого не сумела сберечь близких. Степа (младший сын. - Авт. ) очень слаб. Будьте живы. Тетя Маруся".

7.12.1943, соседка. "Мария Аркадьевна умерла весной 1942 года. Степа также умер. От Ильи (старший сын. - Авт.) были письма в 1942 году, он... где-то в Иркутске. Из стариков здесь почти что никого не осталось".

Дальше - только бумаги. Конверты, фотографии, записки. Стареющие книги, как отпечатки людей.

Мисюсь, где ты? С твоей жизнью, с ее изгибами, со всеми ее странными дикостями и великими идеями? C тем, как ты весело смеялась? Где ты?

Можно испуганно смотреть, как исчезают дни. Нет ответа.


С благодарностью Т.М. Осиповой и К.Ю. Беневской - хранителям истории и архива семьи Беневских.

Мария Беневская в кругу родственников, 1939 год.
Мария Беневская в кругу родственников, 1939 год.

завтрак аристократа

Андрей Соколов ЦРУ против Китая 27.09.2019

Итальянская газета о попытке убить Мао Цзэдуна



На днях итальянская газета Corriere della Sera накануне празднования 70-й годовщины образования КНР вдруг вспомнила о вынесенном китайцами 68 лет назад ее соотечественнику Антонио Риве смертном приговоре, назвав его несправедливым. Тот был схвачен и расстрелян в Пекине вместе с группой заговорщиков, покушавшихся на Мао Цзэдуна из базуки во время парада в октябре 1951 года.

Ссылаясь на материалы Музея полиции в Пекине, автор статьи Гуидо Сантавекки напоминает, что Антонио Рива родился в Шанхае, а потом служил в чине капитана в армии Муссолини во время Второй мировой войны. Он был арестован 26 сентября 1950 года по обвинению в подготовке нападения на вождя на площади Тяньаньмэнь 1 октября во время праздника нового маоистского Китая. Рива жил в Пекине в доме на улице Сладкого дождя (так в итальянском переводе) со множеством магазинов, где сегодня, не подозревая об этом, гуляют итальянские туристы.

Согласно данным коммунистической полиции, пишет Corriere della Sera, Антонио Рива с сообщниками хотели убить Мао Цзэдуна снарядом из базуки, в то время, когда он произносил речь на трибуне на площади, как это будет делать в ближайший вторник Си Цзиньпин.

Арест Ривы, повествует газета, произошел во время политической облавы на контрреволюционеров, оплачиваемых иностранными государствами, в переулке Сладкого дождя в тот теплый день в конце сентября 1950 года. Бывшего итальянского офицера выволокли из дома, оставив в одиночестве его американскую жену и четырех сыновей. Через несколько месяцев его привезли назад для проведения обыска. К тому времени он, обросший седой и длинной бородой, был больше похож на скелет. Рива был казнен выстрелом в затылок 17 августа 1951 года.

Родившийся в Шанхае Рива, сын коммерсанта из Ломбардии, в 1911 году отправился в Италию учиться, затем был призван в армию, стал капитаном авиации, сбил 7 вражеских самолетов, получив за это серебряную медаль за доблесть. Вступил в нацистскую партию, и, вернувшись в Китай, при покровительстве Галеаццо Чиано, который в то время был итальянским консулом в Шанхае (потом он стал министром иностранных дел в правительстве Муссолини), был инструктором китайских пилотов, а потом советником в армии Чан Кайши, потерпевшей поражение от Мао в ходе Гражданской войны в Китае. Тем не менее итальянский авантюрист, пишет автор статьи, остался потом в коммунистическом Китае, хотя благодаря его прошлому за ним было установлено наблюдение.

Автор статьи в Corriere della Sera не исключает, что итальянец вступил в связь с иностранными агентами в Китае, поскольку был другом американского полковника, однако планов убить Мао Цзэдуна на площади Тяньаньмэнь явно не вынашивал: он не был сумасшедшим и отлично знал, что за ним следят.

Десятилетия спустя один бывший офицер полиции, принимавший участие в расследовании этого дела, в разговоре с Барбарой Алигьеро, в то время корреспондентом итальянского агентства АНСА, а потом директором Института итальянской культуры в Пекине, признал, что оно было сфабриковано («этот заговор выдумали мы, доказательства были сфабрикованы»). Барбара Алигьеро написала потом книгу «Человек, который должен был убить Мао», утверждая, что Рива стал жертвой политической махинации.

По словам автора статьи, в музее полиции в Пекине ему рассказали, что несколько лет назад там была выставлена «настоящая» базука, главное доказательство обвинения, но потом ее убрали из экспозиции, как видно убедившись, что из нее никого убить нельзя.

Итальянцы не верят в то, что их гражданин мог быть участником покушения на Мао, считая это абсурдным. Сейчас, спустя много лет, конечно, уже трудно сказать, как все было на самом деле.

И все же какую бы подоплеку не имела история с итальянским «заговорщиком», о котором вспомнила накануне торжеств в КНР Corriere della Sera, известно, что западные разведки на самом деле десятилетиями активно работали против коммунистического Китая.

Другое дело, что в СМИ фактически отсутствуют сообщения о реальных попытках западных разведок устроить покушение на Мао, как это, например, делалось в отношении кубинского лидера Фиделя Кастро.

Наверное, потому, что глава КНР был крайне подозрительным человеком. Мао боялся заговоров, покушений, опасался, что его отравят, и потому во время своих поездок всегда останавливался в специально построенных для него домах.

Не раз он со своей многочисленной свитой и охранниками неожиданно покидал отведенную им резиденцию, если она казалась ему подозрительной. Мао остерегался купаться в сооруженных для него местных бассейнах, боясь, что вода в них может быть отравлена. Во время поездок он часто менял маршрут, сбивая с толку железнодорожное начальство и путая графики движения поездов. Вдоль пути его следования выставляли многочисленную охрану, на станции не пускали никого, кроме местных боссов и работников службы безопасности.

Но попытки свергнуть коммунистический режим в Китае американцы предпринимали не раз. Именно против КНР в 1989 году ЦРУ инициировало первую из своих так называемых цветных революций, опробованные идеи которых американцы потом пытались реализовать в Восточной Европе и Грузии.

В 1989-м в Пекине состоялась печально известная акция протеста на площади Тяньаньмэнь, перед проведением которой агенты ЦРУ старательно обучили кружок «студентов» теории и практике «демократического» свержения коммунистического правительства.
Понятно, что на Западе эти события освещались, как некая «кровавая бойня» в отношении «мирных студентов», устроенная злодейским коммунистическим режимом, а в СССР в те времена об этом событии вообще почти не писали. Однако канадская газета The Vancouver Sun в номере от 17 сентября 1992 года в статье Роберта Родвика, который ссылался на агентство The Associated Press, рискнула рассказать о том, что действительно произошло в тот день в Пекине. В статье прослеживалась явная связь событий на площади Тяньаньмэнь с антикитайской деятельностью ЦРУ.

Статья начиналась так: «Глава ЦРУ в Китае покинул страну за два дня до того, как китайские войска атаковали демонстрантов в столице Пекине в 1989 году… Центральное разведывательное управление не только было источником протестов, но также и сотрудничало со спецслужбами Китая, с которыми Вашингтон поддерживает тесные отношения с 1970 года…».

«За несколько месяцев до нападения на демонстрантов, произошедшего 3 июня, — продолжала газета, — ЦРУ помогало студентам-активистам сформировать антиправительственное движение, обеспечивая их пишущими машинками, факсимильными аппаратами и другим оборудованием, чтобы помочь им распространять свои сообщения… ЦРУ отказалось от комментариев».

Автора поражает цинизм ЦРУ. В июле 1989 появились фотографии, запечатлевшие насильственные действия, которые предпринимали «мирные» участники протеста: на снимках мы видим танки, бронетранспортёры и армейские грузовики. «Студенты» вооружены автоматами. Видимо, замечает аналитик, ЦРУ давало им нечто большее, нежели факс-аппараты…

Другая статья, от 31 мая 1999 года, со ссылкой на The Washington Post, касалась бомбардировки США китайского посольства в Белграде. По сути, бомбёжка явилась «официальным» ответом на критику со стороны КНР политики США.

В 1999 году Китай обвинил Соединённые Штаты в подстрекательстве к массовым протестам на площади Тяньаньмэнь, потрясшие Пекин десять лет назад, говорится в статье газеты The Sun.

Кровавая драма на площади были показана, как часть стратегии по устроению политического хаоса в Китае.

За бомбардировку посольства в Белграде 7 мая 1999 года китайское правительство подвергло Соединённые Штаты безжалостной критике. Цель ударов, сказали в Пекине, — дестабилизация Китая. Однако сами американцы это злодеяние объяснили будто бы «неправильной» картой, на которой посольство якобы не было обозначено на соответствующем месте.
Позднее выяснилось, что ЦРУ на самом деле специально выбрало цель. Министр обороны Уильям Коэн и директор ЦРУ Джордж Тенет выступили с совместным заявлением о том, что, по мнению НАТО, в здании размещался югославский военный объект, а не китайское посольство.

Вместе с тем подрывные действия США против стран тогдашнего «социалистического лагеря», в число которых входил и Китай, предусматривали не только покушения на лидеров или даже бомбардировки их посольств, а куда более широкую программу диверсий, провокаций и самого разного саботажа. Эти планы были изложены, в частности, в книге Д. Скотта «Политическая война». Автор откровенно призывал к усилению террора и провокаций в социалистических странах, пытаясь убедить американских (да и не только американских) читателей, что все это необходимо ради «спасения свободы и демократии» и «сокрушения коммунизма». Первейшим условием успеха такого рода акций Скотт считал наличие «высоко подготовленных, храбрых и хорошо подобранных исполнителей».

Вот какие методы «борьбы» были рекомендованы американскими специалистами:

— «Использование веществ, парализующих психику.

— Отравление посевов или животных, носящее все усиливающийся и постоянный характер и имеющее целью вызвать всеобщий голод; достигается это с помощью экологической цепной реакции (отравление мышей, пчел, растений и т. д.) или путем рассеивания отравляющих веществ с самолетов...

— Невидимые радиоактивные краски, наносимые «пятой колонной» с помощью микроаэрозолей (мельчайшие капельки) на сиденья в кино, метро и т. д. Альтернатива (в данном случае перспектива, возможность, выбора): радиоактивный стронций и т. п. в источниках водоснабжения, папиросах, жевательной резинке, спиртных напитках, пище и т. д.

— Распространение наркомании путем добавления наркотиков к таблеткам аспирина, популярным сортам конфет, спиртным напиткам и т. п. В качестве наркотика должно служить новое синтетическое вещество, неизвестное врагу, или же вещество естественного происхождения.

— Вещество, вызывающее бесплодие, добавляемое к обычным пилюлям, пищевым продуктам и т. д. Цель — уменьшить население вражеской страны.

— Нашествие насекомых или грызунов, имеющее целью уничтожить посевы или распространить бешенство, бубонную чуму и т. п.

— Применение писем, пропитанных белым фосфором, которые, высохнув, загораются и вызывают пожары.

— Применение коррозийных смазочных масел для уничтожения генераторов, турбин, паровозов, автомашин, оборудования и т. д.— с инструкцией о том, как придать смазочным маслам нужные качества»…

Выглядит невероятно? Ничего подобного! Этот страшный документ был разработан в недрах Колумбийского университета по заданию американской разведки. А потом был напечатан в открытом американском журнале The Science Newsletters.

Так что какие-нибудь базуки или подстрекательство студентов к бунту на этом фоне выглядят попросту детскими играми…

И вот сегодня те, кто такие планы разрабатывал и готовил покушения, рассуждают о демократии, правах человека и даже пытаются учить этому других.

Ну а что касается стремительно развивающегося Китая, то его США сейчас пытаются подавить другими методами — экономическими.

завтрак аристократа

Из книги Ф.Чуева "Молотов. Полудержавный властелин" (извлечения) - 51

ОТ АВТОРА

...В пять лет я выучился читать. В доме были только политические книги да газета «Правда». Интерес к политике, а потом к истории возник рано и сохранился надолго. Может быть, поэтому жизнь и подарила мне встречи со многими видными политическими, государственными, военными деятелями, учеными, героями. Память и дневниковые записи высвечивают яркие личности маршалов А. Е. Голованова и Г. К. Жукова, адмирала Н. Г. Кузнецова, государственного деятеля К. Т. Мазурова, академиков А. А. Микулина, С. К. Туманского, А. М. Люльки, авиаконструкторов А. С. Яковлева, А. А. Архангельского, летчиков М. М. Громова, М. В. Водопьянова, А. И. Покрышкина и многих, многих других — о каждом книгу можно написать.

Вячеслав Михайлович Молотов стоит особо в этом ряду. Я встречался с ним регулярно последние семнадцать лет его жизни — с 1969 по 1986 год. Сто сорок подробнейше записанных бесед, каждая по четыре-пять часов. Как бы ни относились люди к Молотову, мнение его авторитетно, жизнь его не оторвать от истории государства. Он работал с Лениным, был членом Военно-революционного комитета по подготовке Октябрьского вооруженного восстания в Петрограде, заместителем Председателя Государственного Комитета Обороны в Великую Отечественную войну, занимал высокие посты в партии и правительстве, вел нашу внешнюю политику, встречался едва ли не со всеми крупными деятелями XX века.

Суждения его субъективны, во многом идут вразрез с тем, что сейчас публикуется как истина, но за семнадцать лет постоянного общения я имел возможность в какой-то мере изучить этого человека, с юности отдавшего себя служению идее. Безусловно, многое из того, что он рассказал, знал только он, и сейчас это трудно уточнить и проверить. Поэтому я буду приводить его высказывания, стараясь не комментировать их. Темы бесед с Молотовым были разнообразны, они касались самых напряженных моментов послеоктябрьской истории нашей страны. Это краткий конспект встреч с Молотовым, дневниковые записи наших бесед. Здесь небольшая часть моего «молотовского дневника», составляющего свыше пяти тысяч страниц на машинке. Да, все эти годы я постоянно вел отдельный дневник, детально записывая каждую беседу, каждое высказывание, а в последующие встречи переспрашивая, уточняя…

То, что вошло в эту книгу, не мемуары Молотова, а живой разговор. Молотов рассказывал, а не надиктовывал. Многие суждения «вытащить» из него было весьма непросто, особенно в первый период нашего знакомства. Некоторые эпизоды Молотов с первого раза не раскрывал, и приходилось возвращаться к ним через пять, десять, пятнадцать лет…

Его видение событий оставалось неизменным. Он был сам себе цензурой. Менялся угол вопроса, но степень ответа оставалась прежней. Поэтому под одним отрывком в книге нередко стоят несколько дат.

Киров



— У меня вопрос по XVII съезду партии. Правда ли, что Сталин на выборах в ЦК получил меньше голосов, чем Киров?

— Нет. А насколько меньше голосов он собрал, не говорят? Я не помню, рассказывал вам? У меня в памяти хорошо осталось. Имеет к этому отношение не прямое, но поясняет дело. Не скажу даже, на каком съезде, но помню, что когда на закрытом заседании оглашались результаты выборов в Центральный Комитет, то только один не получил черных шаров — единогласно проходил Пятницкий. Почему? Потому что он работал в Коминтерне, никому там не мешал. Он был секретарь Коминтерна. Он не получил ни одного шара против. А все остальные некоторое количество шаров получили. Наверно, и Сталин получал два-три шарика против, как и я получил.

— А вы не узнавали, кто против?

— Зачем же узнавать? Это все-таки партия, а не какой-то сыскной дом. И какое это имеет значение? Я уж уверен, что Сталин один-два голоса каждый раз получал против. Вообще в любые годы. Всегда были противники.

Я допускаю, что Киров не получил против ни одного голоса, допускаю. Но такого случая не помню, за исключением Пятницкого, теперь его никто не знает и не интересуется им.

На XVII съезде была такая группа. Есть такой Оганесов, старый большевик, дореволюционный, армянин. Ну он меня всегда приветствует и прочее, а я его плохо помню, нигде с ним близких дел не имел, но все-таки он с дореволюционным стажем. Ненавистник Сталина, его арестовали, сидел. Я его даже выгнал раз из своей комнаты в больнице: «Если вы так говорите, не желаю с вами иметь дело».

И он мне рассказывал, что во время XVII съезда их собрал секретарь Северо-Кавказского крайкома Шеболдаев, который одно время был в Баку вместе с Микояном, бежал на лодке от белых, неплохой парень. Он сам не с Северного Кавказа, он русский, работал в ЦК при мне заместителем заведующего орготделом, способный человек, был секретарем нескольких обкомов — Саратовского, Северо-Кавказского, вот он собрал человек восемь — десять делегатов, в том числе и этого Оганесова.

— Армянина? — спрашивает Шота Иванович.

— Да, армянина.

— Вот за это участие он и сидел, негодяй! Вот за то он и сидел! — вскипает Шота Иванович.

— Там были такие, довольно видные для того времени работники, — продолжает Молотов, — он назвал фамилии, но я не всех запомнил. Вот Шеболдаев, вот Оганесов, Мирзоян был секретарем Казахского крайкома в это время, а до того был на Урале секретарем, в Армении секретарем. «И мы, говорит, где-то в зале во время перерыва выбрали место, вызвали Кирова на это совещание и говорим, что вот хотим его выдвигать Генеральным секретарем. И он нас высмеял, изругал: «Что вы глупости говорите! Какой я генеральный?»

Это были такие, качающиеся. Но это абсурд. Ну конечно, в партии я был и руководящие кадры того времени знаю хорошо. Неподходящий он человек, как руководитель такого ранга. Как один из нескольких секретарей, он прекрасно на массовых митингах выступал, а это совсем не то. Киров все выложил Сталину. Рассказывал подробно. Как Киров к этому отнесся, я считаю, правильно.

— Вот и говорят, что Сталин лотом расправился с этими людьми.

— Нет, он расправился потом с большим кругом людей, в том числе и эти попали, но это второстепенный вопрос.

— И Кирову вроде бы не простили, что тот пользовался большим авторитетом, чем Сталин.

— Абсурд! — твердо говорит Молотов. — Вы возьмите стенограммы съездов. Кто большим авторитетом пользовался — Киров или Сталин, возьмите сборник статей, речей Кирова, ну что там? «Трудно представить себе фигуру гиганта, каким является Сталин», цитирую по памяти, а это говорил Киров. Но где там есть политические указания руководящего характера?

Он не претендует. Он другого типа человек.

— Возьмем 1917 год. Сталин всегда рядом с Лениным был?

— Ну конечно, — отвечает Молотов.

— Я недавно читал, Брестский договор Ленин и Сталин ночью писали вместе?

— Вполне возможно. А Кирова в 1917 году нигде в аппарате не найдете. А это имело большое значение. Сидел в провинциальной газете… И то, что хотели Кирова назначить, это абсурд! Это говорит о кругозоре этих людей. Мелкие люди! И Киров их высмеял!

— Некоторые считают великим несчастьем для партии то, что Киров не стал в то время Генеральным секретарем.

— Кто так говорит, пусть скажет, а что есть ценного с точки зрения политического руководства у Кирова? Пускай назовут его мысли, которые бы отличались какой-то ценностью, полезностью — нигде! Не просто оригинальностью, а чем-то бы отличались от того, что Сталин говорил, или что-то такое новое давали? — говорит Молотов.

— Когда расправились с троцкистами, кто больше Сталина сделал, кто «Вопросы ленинизма» написал? — спрашивает Шота Иванович.

— Дело не в этом, — говорю я. — Считают, что Киров был более гуманным. И второе. Если бы в 1937 году осуществился дворцовый переворот, поставили бы во главе страны таких умных людей, как Тухачевский, они бы справились и со страной, и с фашизмом…

— Это абсурд, — возмущается Молотов. — Откуда видно, что Тухачевский может что-то полезное сделать для страны, кроме чисто специальной области? Откуда это? Какие данные? У кого? Его подняли те, которые хотят или невольно помогают изменению большевистской политики.

— Я считаю, что как военная фигура Жуков больше, чем Тухачевский. Как вы скажете, вы их обоих знаете? — спрашивает Шота Иванович.

— Обоих знаю, но они разные. У Жукова твердость и, безусловно, практика. Тухачевский более образованный человек, но, конечно, менее военный.

Не в этом дело, Тухачевский — человек, который неизвестно куда поведет. Мне кажется, он повел бы вправо. Он к Хрущеву ближе.

Ну хорошо, если вы говорите, что Киров лучше, что вы знаете о Кирове, что он сделал? А о Сталине известно, есть у него произведения, статьи, и где он работал, знаем. Ну а Киров? Он вообще в ЦК не работал.

В конце XVII съезда мы сидели в своей компании, в комнате президиума, и Сталин говорит Кирову: «Теперь тебе пора переходить на работу в Москву».

Я поддержал Сталина: «Да, правильно». Киров так на меня набросился: «Да что ты говоришь! Да я здесь не гожусь, да я в Ленинграде не хуже тебя могу, а здесь что я смогу?»

Ругался последними словами, очень боялся, что его могут перевести.

Он массовик, такие люди тоже очень нужны. В определенных случаях он был даже нужнее других людей, на своем месте. А вот на более крупное он не в состоянии.

Теоретически не подготовлен. И крепости такой не было. Ведь это же ломать государство и готовить к войне, это знаете…

— Как вы узнали о смерти Кирова? — Об этом я спрашивал Молотова в разные годы много раз.

— Я был в кабинете Сталина, когда позвонил Медведь, начальник Ленинградского ОГПУ, и сказал, что сегодня в Смольном убит товарищ Сергей. Сталин сказал в трубку: «Шляпы!»

В тот же вечер мы поехали в Ленинград — Сталин, Ворошилов и я. Говорили с убийцей Кирова Николаевым.

Замухрышистого вида, исключен из партии. Сказал, что убил сознательно, на идеологической основе. Зиновьевец. Думаю, что женщины там ни при чем. Сталин в Смольном допрашивал Николаева.

— Что из себя представлял Николаев?

— Обыкновенный человек. Служащий. Невысокий. Тощенький… Я думаю, он чем-то был, видимо, обозлен, исключен из партии, обиженный такой. И его использовали зиновьевцы. Вероятно, не настоящий зиновьевец и не настоящий троцкист.

— Осужден был не один Николаев, а целый список, — говорю я.

— Дело в том, что не за покушение они были осуждены, а за то, что участвовали в зиновьевской организации. А прямого документа, насколько я помню, что это было по решению зиновьевской группы, не было.

Поэтому он как бы отдельно выступал, но по своему прошлому он был зиновьевец.

11.06.1970, 28.07.1971, 13.06.1974, 28.04.1976, 01.07.1979, 06.03.1981,09.12.1982


— Создана легенда, живучая, что Киров мог быть на месте Сталина. А где его теоретические труды? — говорит Молотов.

— Но тогда все были практики, не обязательно было иметь теоретические труды!

— Неправильно. Киров был больше агитатор. Как организатор он слаб. Вокруг него были и правые нередко. Он в этом не очень хорошо разбирался. Вторым секретарем у него был Чудов. А это правый человек. Он потом, конечно, погорел.

О Кирове ни слова не было известно до 1917 года в широких кругах. Коммунист, но не активный. Ему нужна трибуна, а тогда трибуны не было. Потом показал себя, что умеет подойти к массе, к рабочим, а в реакционное время он малоактивным был. Писал какие-то статейки в одной из местных либеральных буржуазных газет. А трибуны у него с 1906 по 1917 год не было.

— Но легенда прочная о Кирове, что он должен был быть Генеральным секретарем вместо Сталина.

Однако Киров не та личность, которая могла бы?

— Да нет (с усмешкой. — Ф. Ч.), он и сам на первого не претендовал ни в какой мере. Он мог работать, но не на первых ролях. Первым его бы и не признали, я прямо вам могу сказать, особенно ответработники…

— Говорят: какой-то грузин правил Россией…

— Тут еще есть такой момент, что Сталин, как грузин, инородец, мог позволить себе такие вещи в защиту русского народа, на какие на его месте русский руководитель не решился бы, — утверждает Молотов.

15.08.1972, 07.11.1979


— Киров слабый организатор. Он хороший массовик. И мы относились к нему хорошо. Сталин его любил. Я говорю, что он был самым любимым у Сталина. То, что Хрущев бросил тень на Сталина, будто бы тот убил Кирова, — это гнусность.

Мы дружили с Кировым. Так, как к Кирову, Сталин на моей памяти относился потом только, пожалуй, к Жданову. После Кирова он больше всех любил Жданова.

— А в народе ходит…

— Еще бы не ходит! Обиженных много, а вот кто обижен, в этой драке — у-у-у!

— Боялся, говорят, Сталин, что его могут заменить Кировым.

— Абсурд! Что ему бояться Кирова? Не-е-е-ет. Тут, знаете, красивые речи на второй план. Не пройдешь. Надо либо иметь особенно выдающуюся личность, либо очень хорошую группу. Вот как Хрущев. Он сколотил себе группу. Потому что все хотели передышки, полегче пожить. А по-сталински крепко руль надо было дальше держать



Речи на похоронах



— О Кирове я речь произносил на похоронах. Сталин сказал: «Ты сегодня выступал как оратор».

И на похоронах Горького я выступал. Но там я переборщил. Я сказал, и потом это стали использовать: «После смерти Ленина смерть Горького самая большая потеря для нашей партии».

Тем самым принизил таких, как Дзержинский, Куйбышев… Поддался чувству.

10.03.1977



Пожить хотим



— Конечно, люди хотели пожить, война была.

— Дело идет не об отдельных лицах, а об основных кадрах, тем более о широких массах. Они очень устали. И не все наверху выдерживали этот курс. Потому что очень трудно его выдержать. Прямо это не было высказано, а фактически так Брежнев заключал XXIV съезд партии словами: «Легко дышится, хорошо работается, спокойно живется!» Конечно, сказал для большевика: «спокойно живется»! Большевик так не может. Если спокойно живется, большевики не нужны. Абсолютно не нужны. Они где-нибудь наворачивают — идти вперед, пробивать трудность, а для спокойной жизни зачем большевики? Социал-демократы лучше. Они как раз на это годятся. Они подчинились этому, так сказать, стихийному движению капитализма.

— При Хрущеве — хлеб есть, продукты есть, ну и хорошо. Он и сыграл на этом.

— Не столько он, сколько его использовали ловко. Все хотели передышки, чтобы напряженность как-то ушла.

— Пожить хотим, — говорит Шота Иванович. — Живем один раз. Женщин хотим, погулять.

— Без женщин тоже не бывает. Вот Поскребышев и Власик на этом попались. Я был, так сказать, в стороне, опальный. Удивился: нет Поскребышева. Сталин его снял, но не посадил, потому что государственные деньги он не тратил. А Власик тратил в счет охраны на это дело. Но они оба Сталина не ругали. Я уже вернулся, откудова… Из Монголии? Нет, уже из Вены. Встречал Поскребышева на бульваре Тверском. Я к нему не подходил, только раскланивался. И он тоже. Он против меня интригу вел большую, Поскребышев. Хотел использовать моего переводчика Павлова. Тот поддакивал, Павлов, ничего в нем партийного нет, но служака неплохой, взял я его. Павлов английский изучил хорошо и немецкий знал хорошо. Конечно, мне такой переводчик, беспартийного типа человек, я бы сказал, не очень, но честный служака, никаких у него связей таких не было… Я его вышиб из Министерства иностранных дел после смерти Сталина, после моего возвращения в МИД. Сталин меня вышиб оттуда, а когда я вернулся в 1953-м, Павлов был переводчиком у Вышинского, Вышинский был министром после меня. Вот Павлов стал ко мне заглядывать, доносить на Вышинского.

Я ему говорю: «Вот что, Павлов, идите вы ко всем чертям. Вы мне больше не нужны. Я Вышинского знаю очень хорошо, зачем вы мне о нем всякие вещи будете рассказывать? Я вас из министерства удаляю, больше я с вами не могу работать». А я знал, что перед этим он на меня доносил.

— Бережков лучше был?

— Того я раньше выпроводил из МИДа на журналистскую работу, выпроводил, потому что чекисты доложили, что родители его с немцами в тылу. В районе Киева где-то. Может быть, это были слухи, но доложили, сообщают, я проверять не в состоянии.

Я тогда его моментально в журнал «Новое время» — нечего тебе делать у нас, Я ему даже не говорил причину, потому что черт его знает! Секреты чекисты докладывают, что тут сделаешь!

Ну, он молодой парнишка…

Поскребышев против меня работал… Интриги в верхах… Около нужных людей и около средних людей…

Сталину, я думаю, он был предан[55]. Но в грязных делах замешан. Бабы в таких случаях являются посредниками и орудием — затащить, испачкать человека. С этим приходится считаться.

Человек способный. Он заменил Мехлиса. А до Мехлиса у Сталина был Товстуха. Хороший человек. Умер, легкие.

— Военные не любят Мехлиса.

— Да, в общем, Симонов довольно хороший дал его портрет. Но вместе с тем человек был преданный.

15.05.1975, 17.07.1975, 11.03.1976, 09.01.1981


— Вы говорили, что и вас подслушивали?

— По-моему, всю жизнь меня подслушивают. Чекисты мне говорили, я не проверял. Ну, чекисты ко мне хорошо относились. Прямо говорят — поосторожней разговаривай. Просто даже без всякого умысла, мало ли. А доложат, что-нибудь еще добавят от себя. Поэтому стараемся не болтать такого чего-нибудь… Ну, вот Сталин как раз подчас уж сверхподозрительным был. Но ему и нельзя не быть подозрительным, нельзя, нельзя… И вот попадешь под какую-нибудь информацию, которая… В этом трудность. Да, трудность.

Пока классы есть, наверху только такая жизнь. Ищут любую лазейку, прямо не найдут, так через родственников, а у родственников — через швейцара, через любые связи. Готовы уступить за деньги, на любую подлость пойдут. С этим нельзя не считаться. Но я это всегда знал, всегда понимал, что, конечно, всегда на волоске можешь оказаться, это надо уж помнить. А другого выхода нет… Надо продолжать борьбу с тысячью осторожностей, которые все-таки ничего полностью не гарантируют, как ничего на свете все-таки абсолютного нет, ну что же делать? А все-таки можно участвовать с пользой дела. Мы всегда помнили провокатора Малиновского…

15.08.1975




http://flibustahezeous3.onion/b/223505/read#t211
завтрак аристократа

Наталья Рубанова Камень падает вверх, злодей женится на принцессе 12.09.2019

Валерий Бочков о мультимедийном восприятии, диффузии культур и о том, считать ли лингвистическую мастурбацию литературой

Валерий Борисович Бочков (р. 1956) – писатель, художник‑график. Родился в городе Крустпилс (Латвия), вырос в Москве. Окончил художественно‑графический факультет Московского государственного педагогического института им. Ленина. С 2000 года живет в Вашингтоне. Автор книг «Ничего личного» (2011), «Брайтон‑блюз» (2012), «Сахарная мельница», (2013), «Черви‑козыри» (2014), «Харон» (2014, 2015, 2016), «Медовый рай» (2015), «К югу от Вирджинии» (2015), «Время воды» (2016), «Коронация зверя» (2016), «Обнаженная натура» (2017), «Шесть тонн ванильного мороженого» (2018). Автор более 10 персональных художественных выставок в Европе и США. Создатель и руководитель креативной студии Val Bochkov Studio, сотрудничает с каналами «Дискавери», CNN, журналами «Форбс», Wall Street и др. Лауреат Русской премии за роман «К югу от Вирджинии» (2014), премии им. Эрнеста Хемингуэя (2016) за роман «Харон», звание «Книга года» немецкого издательства Za‑Za Verlag (2013) присвоено сборнику рассказов «Брайтон-блюз», премия им. Николая Гоголя (2019) за роман «Латгальский крест».



В России четыре года выходит персональная книжная серия Валерия Бочкова «Опасные игры». Его книги постоянно в списке бестселлеров. Особенность стиля писателя – органичный сплав философии, четко прописанного видеоряда, динамики сюжетов. И, конечно, огромное значение имеет многомерность, всеохватность взгляда автора, работающего в разных творческих сферах. С Валерием БОЧКОВЫМ беседовала Наталья РУБАНОВА.

Валерий, вы начинали как художник‑график – что привело к прозе и когда случились первые публикации текстов?

– Дело в том, что всю свою жизнь я был (да и остаюсь поныне) художником‑иллюстратором. Для меня слово первично – всегда первично. История, сюжет – вот главный толчок к началу работы. Композиция, колорит, ритм – все подчиняется слову. Слову, идее, мысли – истории. Еще учась на худграфе, я начал публиковать свои иллюстрации в журналах  «Юность», «Кругозор», «Совершенно секретно». После были все журналы издательства «Молодая гвардии» – от «Ровесника» до «Вокруг света», издательский дом «Коммерсантъ». Журнальный текст для меня всегда был темой, а моя иллюстрация – импровизацией на эту тему, что‑то вроде джаза. Позднее я иллюстрировал книги, делал к ним обложки, сотни три книжек у меня проиллюстрировано. От Пушкина до сказок братьев Гримм. Самым интересным проектом стало Евангелие от Иоанна: работу заказало немецкое издательство. Они же организовали мое путешествие по Израилю, по местам, связанным с жизнью Христа. Работа заняла более трех лет, получилось 15 полосных цветных иллюстраций плюс обложка и титульный лист, фронтиспис, бездна орнаментальных заставок в текст. Под конец проекта меня отправили на Франкфуртскую книжную ярмарку с выставкой оригинальных иллюстраций. Потом была работа в рекламе, три года я был креативным директором международного агентства «Грей», сначала в Москве, после в Нью‑Йорке. Реклама научила меня мультимедийному восприятию, расширила взгляд на предмет искусства, сделала дисциплинированней. Когда ты работаешь на клиента, но при этом хочешь сохранить уважение к себе как к художнику, поневоле выкладываешься на сто процентов. После Нью‑Йорка мы переехали в Вашингтон. Там я организовал свое художественное агентство, начал работать с каналом «Дискавери». В мою обязанность входила визуализация проекта в самом его начале. Представить и нарисовать, как будет выглядеть программа про моряков‑краболовов в бушующем северном океане. Или история про акул. Или фильм про скачки и частную жизнь жокеев. Работа с «Дискавери» стала серьезным экзаменом моей квалификации как художника. На самом высоком уровне, по гамбургскому счету, как говорят. Все то, чем я занимался всю профессиональную жизнь, оказалось востребованным. Каждый элемент опыта и образования, начиная с классических занятий по живописи и рисунку в институте и заканчивая умением импровизировать в разных техниках для достижения наивысшего визуального эффекта – все пригодилось. И именно тогда я вдруг понял, насколько универсален художественный алгоритм. Насколько приемы и методы художника и писателя родственны и похожи. Те же принципы, те же стадии работы, те же законы ритма и композиции. Был момент, когда мне показалось, что я приоткрыл какую‑то главную тайну творчества. Нашел главную секретную формулу. Думаю, Сальери остался бы мной доволен.

«Латгальский крест»: о чем новый роман, напечатанный в начале этого года в одном из «толстяков»?

– «Латгальский крест» вышел в январском номере «Дружбы народов». Редколлегия щедро отдала мне почти весь журнал, но все равно текст пришлось немного поджать – не хотелось разбивать роман на два номера. Для меня очень важно, чтобы у читателя была возможность проглотить историю залпом. Именно так я и советую читать мои книги – в самолете, поезде, в тюрьме. Одна рассерженная читательница написала мне, что из‑за моего романа «Обнаженная натура» она напрочь сгорела на пляже: открыла книгу и не двинулась с места, пока не перевернула последнюю страницу. Пришлось отправлять ей облепиховое масло от ожогов. Хемингуэй как‑то сказал, что большую книгу можно написать лишь на три темы – любовь, смерть и война. «Латгальский крест» – он именно про это. Еще он про грехи отцов. Не верьте, когда говорят: «Сын за отца не в ответе». Еще как в ответе. И все мы платим за грехи наших отцов. И наши дети будут платить за наши грехи. За те глупости и подлости, которые мы совершаем сегодня. Содеянное зло не исчезает, оно материально. И за него надо платить. Только не пугайтесь, «Латгальский крест» – не нудное нравоучение. Расхваливать свои книги неловко, поэтому процитирую лучше критиков. Вот Анна Берсенева: «А суть «Латгальского креста» определяют, на мой взгляд, то же, что определяет и бунинские «Темные аллеи» – страсть, в том числе эротическая, от которой плавится действительность. Она проявляется не в стилистике, не в сюжете даже, вернее, не только в сюжете, но в самом типе повествования. Этот текст – для тех, кто любит волшебно прописанную действительность, художественным объектом и явлением становится в нем каждая материальная деталь и каждое чувство персонажей. Таких читателей много, и роман Бочкова обречен на успех». А вот Ольга Бугославская: «Как и во всех произведениях этого автора, действие здесь крайне напряженное, плотно спрессованное и стремительное. Читателю не придется спустя какое‑то время мучительно вспоминать, о чем бишь была эта книжка. Она врезается в память яркой вспышкой. Роман имеет три основных плана. Первый – это драматичный рассказ о юности, взрослении и познании того, как устроена жизнь и человеческие отношения. Второй – рассуждение об историческом опыте ХХ века, прежде всего о фашизме. Опыте настолько страшном, что послевоенный период обретает здесь постапокалиптические черты. И в‑третьих, это полемика с благостным религиозным представлением о вине, грехе и свободе человеческой воли». Для меня сегодня «Латгальский крест» – самая важная из моих книг. Если у вас возникнет желание прочитать что‑то мое, прочтите «Латгальский крест». Я очень рад, что роман дружелюбно встретили не только читатели и критики, но и коллеги‑писатели, а это само по себе невероятная редкость. И что роман еще до появления в книжном варианте уже вошел в лонг‑лист «Ясной Поляны» и получил Премию имени Гоголя.

Многие ваши книги киногеничны – что с экранизациями?

– В рукопись «Латгальского креста» еще до публикации в «Дружбе народов» вцепились продюсеры. Увы, их восторги оборвались в начале второй части – действие романа переносится в Амстердам, что делает бюджет картины неподъемным для российского продюсера. К счастью, агентство Томаса Видлинга, которое представляет меня на Западе, активно работает с американскими и европейскими продюсерами. К слову, буквально на днях мы подписали контракт с польским издательством, которое готовит к печати мою трилогию «Харон», «Коронация зверя» и «Брат мой Каин». В прошлом году «Харон» был переведен на английский. Я считаю это движением в правильном направлении, так что все впереди – и фильмы, и сериалы.

Издатели уделяют повышенное внимание романам, намеренно забывая о короткой форме. Рассказы и повести в загоне. Вы разделяете эту более чем спорную позицию? Ну то есть того же Чехова бы сейчас не издали…

– Все не так трагично. В прошлом году вышел сборник «Шесть тонн ванильного мороженого». Это девятая книга моей серии – после восьми романов издатели наконец решились выпустить сборник короткой прозы. В книге собраны полтора десятка рассказов и повестей, которые раньше публиковались в толстых журналах. У меня материала еще на две книги как минимум. Дело за издателями.

Сочетание так называемой интеллектуальной прозы с остросюжетной беллетристикой «спасет мир»? Имею в виду живого конкретного писателя. Ваш метод литературного письма?..

– Меня пригласили выступить в Литинституте им. А.М. Горького. Студенты скептически слушали мои истории про книжный бизнес в Америке, про доход и жизнь среднего американского писателя. Про популярные там жанры. Какие книги покупают и почем. А под конец встречи их профессор подвел итог – все, что я говорил, относится к беллетристике, на высокую литературу это не распространяется. А мы, мол, тут изучаем вечное и великое – ведь никому и в голову не придет назвать «Братьев Карамазовых» увлекательным чтением. Вот так и сказал. На мой взгляд, Достоевский, Толстой, Набоков писали страшно увлекательные книги. «Лолита», «Анна Каренина», «Идиот»... А проза Пушкина, а Гоголь? А «Герой нашего времени»? Господи – в какой момент и с какого перепоя и кто решил, что нудность книги эквивалентна ее интеллектуальности? Что форма важнее сюжета? Что настоящего интеллектуала сюжет не должен интересовать? С каких пор лингвистическая мастурбация стала литературой? Я люблю читателя. Поскольку сам читатель. И потому пишу такие книги, которые бы сам с удовольствием прочитал. Пять лет назад мой первый роман «К югу от Вирджинии» получил Русскую премию. Тогда Галина Юзефович написала: «…Мы 15 лет ждали такого писателя. Помимо прочего «К югу от Вирджинии» – еще и важный литературный эксперимент: в обход эмигрантского надрыва Бочков напрямую скрещивает психологизм серьезной русской прозы с бодростью американской беллетристики». Что касается моего кредо, то я не делю культуру по географическому или национальному признаку, для меня существует мировая культура, ведь именно на стыке чужих культур и рождаются наиболее интересные и неожиданные произведения. Диффузия культур – вот рецепт инновации в искусстве. Однако Россия – страна особенная. Писатель, а тем более русский, просто обязан находиться в оппозиции к власти, пребывать в идейной конфронтации с хозяевами жизни. В гиперборее лихой русской души камень иногда падает вверх, а злодей почти всегда женится на принцессе. Закон писан не для нас, теория вероятности придумана расчетливым евреем для прагматика‑европейца, а не для бесшабашного румянорожего русского буяна, свято верующего в чудо.

Вы давно живете в Штатах. Чем был вызван приезд в Россию в этом году?

– Живем мы в Вермонте. Это такая анти‑Америка: когда говорят Штаты, то сразу представляешь небоскребы, шоссе многоярусные, толпы машин и людей. А в Вермонте у нас тишина и покой – лес, озеро, баня, река. В реке этой форель, которую медведи на мелководье ловят. В России я бываю часто и подолгу. В этом году меня пригласили на культурный фестиваль в Нижнем Новгороде. Как раз вышел «Латгальский крест», и был организован целый тур на полтора месяца: после Нижнего была Москва, потом Питер. Я подсчитал – у меня прошло 22 встречи с читателями, шесть интервью, я провел два мастер‑класса на тему «Литературные табу: секс и смерть. И как мастерски научиться писать про это». В прошлом году у меня был европейский книжный тур – начали с Москвы, после Петербург, потом Будапешт, Берлин, Люксембург и Амстердам. А в Амстердаме у меня вообще бездна старых друзей – я там жил и работал долгое время. Когда еще был только художником. Да и вообще путешествовать приходится много: Лондонская книжная ярмарка, Франкфурт, салон «Русская литература» в Париже, книжная ярмарка на Красной площади, Питерский культурный форум. Но зато все остальное время – писать, писать и писать!

Если б могли не писать буквы, не писали бы?.. Вопрос скорее к вечности.

– Творчество, на мой взгляд, единственная божественная черта в человеке. Это Его подарок нам, смертным. Иногда, в момент творческого экстаза, ты можешь стать равным самому Создателю – это ли не дар Божий? И не так важен предмет творчества – книга, картина, собор, симфония или танец – важен сам факт творения, пусть крошечной, но все-таки своей вселенной. Своего индивидуального и неповторимого мира. Мира, в который ты можешь пригласить друзей или просто хороших людей. Ведь если серьезно, то смысл жизни именно в процессе создания добра и в возможности делиться добром и радостью с людьми. Ведь нет у жизни ни задачи, ни цели. Есть лишь процесс, движение в сторону добра и света.

завтрак аристократа

Н.Я.Дорожкин Имя отвечает на вопрос «Ты кто?», фамилия чаще – на вопрос «Ты чей?» 24.09.2019

Шифровка, спрятанная в суффикс



12-1-1-t.jpg
Выдающийся советский фехтовальщик
Виктор Кровопусков стал
олимпийским чемпионом
в 1976 и 1980 годах.
Фото © РИА Нвоости
Когда‑то автор этих строк обратил внимание на полное соответствие между некоторыми фамилиями и их носителями. Я начал даже коллекционировать подобные фамилии. Довел список примерно до сотни и забросил. Но самые интересные совпадения запомнились.

Какую фамилию носил знаменитый автор статей и книг по истории кулинарии? – Похлёбкин! А известный дирижер? – Скрипка! А кто по профессии был Перелёт? Летчик‑испытатель. Челнокова, естественно, знатная ткачиха. Фамилия известного теоретика астронавтики Штернфельд переводится как «Звёздное поле». А завхоз Доставалов? Гидродинамик Вассерман? Секретарь обкома Секретарюк? Юморист Веселовский?

Интересные фамилии встречаются у врачей. Например, иглотерапевт Тыкочинская, хирург Зарезаев. Зубной врач – Дергунова. Сексопатолог – Членов (совершенно серьeзно!). Ветеринар – Кабанов… А спо ртсмены? Фехтовальщик Кровопусков, бегун Борзов, прыгунья в длину Скачко, боксер Кулаков, борец Медведь, ориентировщик Востоков («ориент» – восток).

Это, конечно, в основном курьезные случаи. Вообще же происхождение фамилий – дело сложное, серьезное, и занимается этим вопросом целое направление в ономастике – науке об именах.

«Чеевич?» – «Батькович!»

Слово «фамилия» пришло к нам из латинского языка, на котором оно означает буквально «семья». В основе фамилии, как правило, имя предка или его прозвище. Правда, грань между именем и прозвищем достаточно условная. Многие имена сами были когда‑то прозвищами. Но у некоторых народов вся разница между личным именем и фамилией только в том, что личное имя стоит впереди родового. Вот «цепочка» американских знаменитостей: Джордж Вашингтон – Вашингтон Ирвинг – Ирвинг Стоун. У русских же, как и многих славянских, тюркских и иных российских народов, разница между именем и фамилией более четкая. Если имя отвечает на вопрос «Ты кто?», то фамилия чаще – на вопрос «Ты чей?».

Есть фамилии старинные, возрастом в сотни лет, как, например, Милославские, Романовы, Кутузовы, Дружинины, Дорошенко, Самойлович. Есть юные, возникшие в ХI–ХХ веках: Ульяновы, Чеховы, Петровы, Борисенко, Токаревы, Октябрьские, Самолётовы. Фамилии могут быть производными от имен христианских (Алёхин, Корнилюк, Прокопчик), «мирских» (Некрасов, Державин), тюркских (Тургенев, Юсупов).

Христианские имена имели разное этническое происхождение, и это, соответственно, отражено в фамилиях. Так, очень четко просматриваются в современных фамилиях корни русско‑славянские (Борисов, Владимиров, Глебов), греческие (Андреев, Никольский, Микитенко, Василёнок), римские (Лавров, Павловский, Климович), древнееврейские (Давыдов, Матвеев, Науменко, Осипович)... Здесь приведены только фамилии восточных славян – русских, украинцев и белорусов. О других народах разговор будет несколько ниже.

Образуясь на основе личных имен, фамилии приобретают и свойственные именам этнические варианты. Возьмем для примера библейское имя Иаков. Русский язык преобразовал его в Якова. И вот – вариации фамилий. Во‑первых, «оттеночные» русские: при классической форме «Яковлев» широко бытуют Яшин, Яшкин, Якушин, Якунин, Якушев, Янин и т.д. Во‑вторых, фамилии близких народов: Яковенко, Якович, Якубович, Якубовский... И, в‑третьих, аналоги в неславянских языках: татарин Якубов (Якупов), араб Якуби, датчанин Якобсен, еврей Якобсон, итальянец Джакопоне, француз Жакоб, армянин Акопян и т.д.

Подобные ряды можно выстроить, начав от любого мужского имени. Такие фамилии называются патронимическими. Первоначально они выполняли функцию отчества, отвечая на вопрос «Чей сын?». И прямой ответ был: «Алёхин! Борисов! Варфоломеев!»

Встречаются и местные особенности образования фамилий, отвечающих на вопрос: «Ты чьих?» или «Каких?». Вот и образовывались фамилии типа Петровых, Черемных, Долгих, Седых...

В Украине ответ на вопрос «Чей?» звучал иначе, правда, с некоторыми отличиями в разных регионах. Запорожцы Дорошенко и Петренко были сыновьями Дороша и Петра. Фамилии типа Мартынюк или Корнейчук более характерны для Западной Украины. А влияние соседней Белоруссии и Польши, равно как наследие Великого княжества Литовского, сказалось на образовании фамилий типа Коцюбинский, Григорович, Шумейко. Для Белоруссии типичны еще и уменьшительные формы – типа Василёнок или Прокопчик.

Фамилии, образованные от женских, материнских имен и прозвищ, встречаются гораздо реже. Такая фамилия может означать, что ее первый носитель воспитывался вдовой или матерью‑одиночкой, а то и просто «бой‑бабой», подмявшей мужа и ставшей главой семьи. Так и появились Машкины, Зинины, Дунины, Купчихины, Магденко, Фекленко. Известен Григорий Настасьин, личный врач Александра Невского. Интересно, что особенно часты такие фамилии у русских евреев – Райкин, Фейгин, Шифрин, Стерин, Рохлин, Ривкин... Некоторые из подобных фамилий все-таки превратились со временем в патронимичные – Фейгинсон, Ронинсон.

Назвать или обозвать?

Как получаются прозвища, от которых образуются фамилии, – это не вопрос. Кто в раннем и школьном детстве, в армейской или студенческой юности не давал прозвищ ближнему своему? То же самое делалось и в старину.

Прозвище могло быть связано с внешностью – например, Рыжий, Горбач, Рябой, Нос, Пузан, Бугай; или с чертами характера – Жила, Свистун, Смышляй, Говоруха, Чистяк, Бирюк; по сходству с животным – Петух, Козел, Медведь, Лебедь… Прозвище может отражать род занятий – Портной (Кравец, Шнайдер), Сапожник (Швец, Чеботарь, Шумахер), Кузнец (Коваль, Ковач, Шмидт, Смит), Мельник (Млынник, Мирошник, Мюллер)... Собственно, это уже не совсем прозвища – они для этого слишком сдержанны, деловиты. Другое дело – Портняга, Халява, Подкова, Швейка...

Иные прозвища бытовали наравне с именами. Это были так называемые мирские, нецерковные, или «языческие» имена. Они давались детям в семьях, где имена, полученные при крещении, практически игнорировались. Ну зачем бы неграмотный многодетный крестьянин ломал язык Варсонофием или Павсикакием, если проще называть сыновей по каким‑нибудь существенным признакам? А пока эти признаки не проявились, можно именовать хотя бы по порядку номеров. Так появлялись имена Первенец (Первуха, Первак, Перший), Вторуша (Втор, Друг), Третьяк, Четвертак (Четверуха, Четверик), Пяток (Пят, Пятёрка), Шестак (Шостак), Семой (Семак, Семуха), Осьмина (Осьмуха), Девят (Девятка), Десят (Десятка) и так далее. Отсюда и соответствующие фамилии – Первухины, Вторушины, Третьяковы, Четверухины...

Есть и другие фамилии с числительными: Одинцовы, Двоедомовы, Троекуровы, Шестопаловы, Семижёновы – их этимология довольно прозрачна. И совсем нетрудно «вычислить», от каких прозвищ‑имен образовались фамилии Ждановых и Неждановых, Дурневых и Умниковых, Невзоровых и Миловидовых...

А вот в Украине, как и в Западной Европе, фамилии от прозвищ часто обходятся вообще без суффиксов: Розум, Кучма, Капелюх, Сковорода, Верёвка, Чумак, Папуша, Ковбаса, Вовк, Убейсобака, Вырвыхвист... Не случайно и в современном украинском языке слово «прiзвище» означает не что иное, как «фамилия».

Из каких явился мест?

Вокруг нас с вами много людей с географическими фамилиями. По такому родовому имени можно сказать о человеке, где родина его предков. Сколько русских, российских, славянских городов отражено в фамилиях наших сограждан! Архангельские и Астраханцевы, Бельские и Брянчаниновы, Верейские, Волынцевы и Вяземские, Галицкие и Достоевские, Казанцевы и Курские, Ломовцевы и Муромские, Одоевские и Одоевцевы, Пермяковы, Пермитины и Пензины, Рязанцевы и Ростовцевы, Самарины и Смоляниновы, Тверитины и Туляковы, Уфимцевы и Фастовские, Херсонские и Ценские, Шацкие и Ярославцевы...

Есть фамилии от целых областей и названий народов – Поморцевы, Украинцевы, Сибиряковы, Татариновы, Остяковы, Калмыковы; от названий рек и озер – Амурские и Ангарские, Белозерские и Волжанские, Днепровы и Донские, Задонские и Запорожцы, Камские и Ленские, Мезенцевы и Невские, Онегины и Печорины, Томские, Хопровы и Яицкие...

Правда, некоторые из таких фамилий похожи на псевдонимы или почетные титулы – Сергеев‑Ценский, Румянцев‑Задунайский. Однако есть и подлинно гидронимические фамилии. Почему‑то много их образовано от названий небольших рек: Ветлуги, Вохмы, Мезени, Свири – Вохмяковы, Вохминцевы, Вахмянины, Ветлугины, Ветлужских, Мезенцевы, Свирские, Свирцевы, Свирины...

Выделяются фамилии, образованные от названия города посредством суффикса «-ин», – типа Москвин, Самарин, Вологдин, Калугин, Костромин. Скорее всего в этих случаях название города было прозвищем родоначальника. А фамилия Калугин, возможно, совсем не от города, а от рыбы калуги, как Белугин. Бывает, что в качестве фамилии служит неизмененное название города или реки: Саратов, Ростов, Сергач, Балашов, Чернигов, Буг, Волга, Дунай, Кама, Самара...

Наиболее естественными кажутся географические фамилии на «-ский». Но фамилий с суффиксом «-ск» очень много, и происхождение их – самое разное. Они могут быть систематизированы примерно так: 1) «аристократические»; 2) «церковно‑семинарские»; 3) «польские»; 4) «еврейские» и 5) прочие. Кавычки объясняются тем, что предложенные категории достаточно условны, с размытыми границами.

К «аристократическим» фамилиям относятся, например, княжеские, древних родов, образованные по названиям владений: Шуйские, Вяземские, Холмские, Воротынские и т.п.; или присвоенные за воинские заслуги в старину (Невский, Донской), а также в послепетровские времена, вместе с титулом (Суворов, князь Италийский, граф Рымникский; Орлов, граф Чесменский; Румянцев, граф Задунайский).

Что касается «церковно‑семинарских» фамилий, тут надо иметь в виду, что в большинстве своем священники носили собственные фамилии, если таковые имелись. Если же у семинариста из крестьянской семьи фамилии не было или даже была, но «неблагозвучная», то выпускник семинарии, получая приход, записывал себе фамилию по названию церкви или ближайшего церковно‑календарного праздника. А то и просто придумывал. Так появились Никольские, Борисоглебские, Воскресенские, Вознесенские, Всехсвятские, Космодемьянские, Предтеченские, Рождественские, Троицкие, Успенские, Иорданские. Как видим, ничего аристократического или польского, кроме суффикса.

Да и у поляков, вообще‑то, фамилии достаточно разнообразные и не обязательно на «-ский». Вот несколько первых, возникших в памяти: Вайда, Валенса, Сапега, Заремба, Загурский, Сенкевич, Радзивилл, Цыбульский, Стржельчик. И если уж строго, то сами поляки пишут фамилии без «и краткого»: Володыёвски, Ярузельски... И еще важно учитывать, что истинно польские фамилии образованы от польского же корня. Уже поэтому фамилии Вольский, Бурлацкий, Ивановский, Ростовский принадлежат не полякам. Значительно вероятнее, что поляками были Вишневецкий, Дзержинский, Хмельницкий, но не исключено и то, что эти «паны» – украинцы или белорусы. И не только. Множество фамилий такого типа – еврейские.

По этим фамилиям историк российского еврейства может составить карту дореволюционной «черты оседлости» – территории проживания евреев в Российской империи: Минские, Пинские, Лидские, Слонимские, Подольские, Слуцкие, Заславские, Дунаевские, Стругацкие, Жванецкие, Гусинские, Смоленские...

Фамилия для персонажа

А еще фамилия – хороший объект для литераторов. Вот уж где можно вволю поупражняться в остроумии! «Каких фамилий только нет!» – восклицал баснописец и перечислял: «Пятёркин, Двойкин, Супов, Слюнтяев, Тряпкин‑Дармоед, Пупков и Перепупов»... Классики нашей литературы отвели душу, подбирая фамилии для своих персонажей. У Гоголя это Держиморда, Ноздрёв, Собакевич, Яичница, Шпонька... У Чехова – Перехват‑Залихватский, Пришибеев, Жратва, Фениксов‑Дикобразов‑второй... У Ильфа и Петрова – Лоханкин, Лейбедев, Фима Собак, Изнурёнков...

Бывает, что человеку его фамилия не нравится, и он ее меняет на другую. Объявления об этом часто появлялись в газетах 1920–1930 годов. Пеструхин становился Октябрёвым, Дворянинов – Слесаревым, Злодырев –­ Добровольским… В «Записных книжках» Ильфа приводятся подобные публикации. О некоем Мазепе, меняющем фамилию на Грядущий, Илья Ильф замечает: «Глуп ты, Грядущий…» А сообщение, что Какашкин меняет фамилию на Любимов, оставляет без комментариев.

Иные товарищи, вступая в брак, берут фамилию жены. Так некто Кандыба стал Алмазовым, Брюханов – Кутузовым, Эдельвейс – Криворучко… А вот гражданину Чистоедову не повезло: его избранница оказалась по фамилии Редкозубова, и супруги стали Чистоедовыми.

Целая тема для диссертаций – это псевдонимы: политические, литературные… Но это уже совсем другая история…


http://www.ng.ru/nauka/2019-09-24/12_7684_name.html


завтрак аристократа

Князь П. А. Вяземский Старая записная книжка Записи 161-192

192*

...Фрожер[15] был искусный мистификатор. Этому слову нет соответственного у нас. Мистификация не просто одурачение, как значится в наших словарях. Это, в своем роде, разыгрывание маленькой домашней драматической шутки. В старину, особенно во Франции — а следовательно, и к нам перешло, — были, так сказать, присяжные мистификаторы, которые упражнялись и забавлялись над простодушием и легковерием простяков и добряков. Так, например, Фрожер, мастер гримироваться и переряжаться не только пред лампами и освещением сцены, но и днем и запросто в комнате, бывал представляем в разные салоны под видом то врачебной европейской знаменитости, приехавшей в Петербург, то под известным именем какого-нибудь англичанина или немца и так далее. До конца вечера разыгрывал он невозмутимо принятую на себя роль. В обществе находились доверчивые простачки. Легко вообразить, какие выходили тут забавные недоразумения и qui pro quo (прошу покорнейше и это слово перевести по-русски).
В Париже был литератор Поансине (Poinsinet). По необыкновенной доверчивости своей был он мишенью всех возможных мистификаций. Однажды уверили его, что король хочет приблизить его ко двору и назначить придворным экраном (ширмы, щит перед камином). Поансине поддался на эту ловушку, несколько дней сряду стоял близехонько перед пылающим камином и без милосердия жарил себе икры, чтобы приучить себя к новой должности своей. Милый и незабвенный наш Василий Львович Пушкин был в своем роде наш Поансине. Алексей Михайлович Пушкин, Дмитриев, Дашков, Блудов и другие приятели его не щадили доверчивости доброго поэта. Однажды, несмотря на долготерпение свое, он решился, если смеем сказать, огрызться прекрасным, полным горечи стихом:
Их дружество почти на ненависть похоже.
Алексей Перовский (Погорельский) был позднее удачный мистификатор. Он однажды уверил сослуживца своего (который после сделался известен несколькими историческими сочинениями), что он великий мастер какой-то масонской ложи и властью своею сопричисляет его к членам ее. Тут выдумывал он разные смешные испытания, чрез которые новообращенный покорно и охотно проходил. Наконец, заставил он его расписаться в том, что он бобра не убил.
Перовский написал амфигури (amphigouri) — шуточную, веселую чепуху. Вот некоторые стихи из нее:

Авдул- визирь
На лбу пузырь
И холит и лелеет;
А Папий сын,
Взяв апельсин, —

уж не помню что из него делает. Но такими стихами написано было около дюжины куплетов. Он приносит их к Антонскому, тогдашнему ректору университета и председателю Общества любителей словесности, знакомит его с произведением своим и говорит, что желает прочесть стихи свои в первом публичном заседании общества. Не должно забывать, что в то время граф Алексей Кириллович Разумовский был попечителем Московского университета или уже министром народного просвещения. Можно вообразить себе смущение робкого Антонского. Он, краснея и запинаясь, говорит: «Стишки-то ваши очень-то милы и замысловаты-то; но, кажется, не у места читать их в ученом собрании-то»[16]. Перовский настаивает, что хочет прочесть их, уверяя, что в них ничего противуценсурного нет. Объяснения и пререкания продолжались с полчаса. Бедный Антонский бледнел, краснел, изнемогал чуть не до обморока.

А вот еще проказа Перовского. Приятель его был женихом. Вотчим невесты был человек так себе. Перовский уверил его, что и он страстно влюблен в невесту приятеля своего, что он за себя не отвечает и готов на всякую отчаянную проделку. Вотчим, растроганный и перепуганный таким признанием, увещевает его образумиться, одолеть себя. Перовский пуще предается своим сетованиям и страстным разглагольствиям. Вотчим не отходит от него, сторожит и не спускает его с глаз, чтобы вовремя предупредить какую-нибудь беду. Это продолжается с неделю и более. Раз все семейство гуляет в саду. Вотчим идет рука под руку с Перовским, который продолжает нашептывать ему свои жалобы и отчаянные признания; наконец, вырывается из рук его и бросается в пруд, мимо которого они шли. Перовский знал, что этот пруд был не глубок и не боялся утонуть; но пруд был грязный и покрыт зеленою тиною. Надобно было видеть, как вылез он из него зеленою русалкою и как Ментор ухаживал за своим злополучным Телемаком: одел его своим халатом, поил теплою ромашкою и так далее, и так далее.

Другой проказник мистификатор читает в Петербургских Ведомостях, что такой-то барин объявил о желании иметь на общих издержках попутчика в Казань. На другой день, в четыре часа поутру, наш мистификатор отправляется по означенному адресу и велит разбудить барина. Тот выходит к нему и спрашивает, что ему угодно. «А я пришел, — отвечает он, — чтобы извиниться и доложить вам, что я на вызов ваш собирался предложить вам товарищество свое, но теперь, по непредвидимым обстоятельствам, раздумал ехать с вами и остаюсь в Петербурге. Прощайте: желаю вам счастливого пути!»
Кажется, этот мистификатор чуть не был ли сродни Перовскому.


[15] Актер французской труппы, игравшей в Петербурге 1819 г.
[16] Антонский имел привычку прилагать к словам частичку: то — Прим. П.Вяземского.




http://elcocheingles.com/Memories/Texts/Vyazemsky/Vyazemsky-6.htm

завтрак аристократа

М.В.Ардов из книги "Цистерна"

НА ТОЛКУЧКЕ



— А-а-а… Сегодня это что за базар?.. Вот в прошлое воскресенье…

— А куда она мне?

— Бери, бери! Чего смотришь?

— Ну и нечего глядеть!

— Вы говорите такую цену и не стесняетесь?!

— Это ведь шуба, не пальто…

— Дырявая шуба.

— Сам ты дырявый!

— Кругом одна дырка!

— Постыдились бы бесстыдство свое показывать!

— Это что это у вас лохматое? Шиньон?

— Шиньон.

— Ну, и сколько?

— Тридцать рублей… Его расчесать можно.

— Да ты померяй, померяй… Самый сейчас модный сапог!..

— В прошлое-то воскресенье тепло было…

— Бог-то, видать, совсем уж старый стал. Все путает — когда дождь надо, когда чего…

— У меня была ротонда на лисьем меху…

— Ротонда? Это что за ротонда?

— Все я продала, все у меня было. Какие у меня были сережки с бирюзой и с аметистом. Я работала в поликлинике, и лучше меня из сестер никто не одевался. Потому что мне сестра из Москвы присылала. Эх, всего я поносила, всего покушала. Икорку кушала и рыбку…

— Рыбка-то вон и сейчас есть. Треска…

— Да и той нет…

— Если бы у меня был жив зять, я бы так не бедствовала…

— Вот, бери одеяло…

— Нужно оно мне, как на Петровку варежки!

— Да ты мне ее так отдай, впридачу…

— У меня давалка-то не на палке, была бы на жерде, совал бы везде!..

— Это сестрина кофта. Болела она крепко. Теперь схоронили… Осталась я одна, как куст обкошенный…

— А деньги-то на поминки приготовила ли? Припасла?

— А куда они мне? Я уж есть не захочу… Завоняю — придут, похоронят…

— Поверх земли-то не положут…

— Где этот цыган-то тут вертелся? Не видали? Я ведь ему полтинник за двугривенный сдала!..

— Уж он убег…

— Вы скажите, какая ваша цена?

— Ну, рублишку я дам…

— Рублишку?..

— Это же рухлядь, рвань!

— Ведь это — бывалочная вещь…

— Ей, может, сто годов!

— Самому тебе — сто годов!

— Вот всегда так. Пойдешь на базар, какая-нибудь очередь прицепится. Ну и стоишь…

— Я себе в питании не отказываю. Я тогда только себе отказываю, как придет пост. А в мясоед я себе ни в чем не отказываю.

— Я всех схоронила. Одним раком. Семь человек умерли одним раком.

— Меня все лечил еврей, да пользы никакой. Он терапеи лечит.

— У вас, говорит, рак в шестом, в седьмом поколении в крови.

— Вот она — хозяйка.

— Шапка беличья. На нее дождь пойдет, высохнет, и опять она такая же…

— Да больно дорого…

— Купи в магазине…

— Бульдозер на Луну запустить — это мы можем, а чтоб шапки свободно были, это мы не можем…

— Видал у галки свигалку…

— Он уж, почитай, с третьей живет…

— А чего тут дивного? Как раньше у цыгана лошади, так теперь у мужиков бабы…

— Америка нас не боится. Она нашей войны боится.

— А мы боимся ее техники. У нас таких орудиев нет.

— В Америке дамы с собачками гуляют, с веерами на лавочках сидят. А у нас этого нету.

— Он вчера бушевал. Он вчера был выходной.

— Нечего смотреть да разглядывать… Она ни разу не стиранная.

— Он у кого-то стянул велосипед. У него сроду велосипеда не было.

— Вы возьмете, другой возьмет, вот она и грязная!

— Он потому уехал, что он жену убил. Не жена она ему, а наложница…

— Дорого просите…

— Тут жила татарка У ней муж порезал Бориса и тоже скрылся…

— Чего там дорого? Эти деньги теперь, как мясо в жару…

— Мне на ремонт три ведь тыщи надо…

— Три тысячи?

— Старыми три…

— Тьпфу!.. Что ты все старыми считаешь?

— Мы ведь его, дом-то, ставили на старые…

— Да, бери, бери, не бойся! Она шунчовая. Дочка с фабрики принесла. Они там все чистое такое работают — полотенца фланелевые, шунчу…

— Хы! Все бывает. И у девушки муж помирает, а у вдовушки живет…

— Сама-то ты на гуще, а любишь на дрожках.

— У нас в улице как взялось гореть… В понедельник

дом сгорел. Во вторник. В среду — три дома… И чего горят?…

— Все, подчистую! Вор-то ворует, хоть стены оставляет, а пожар-то нет.

— Не говори. Вон у нас хозяева-то хоть вытащили так кой-чего, а квартиранты их и на работе были. В чем ушли — в том и остались. Одни фуфайки — ни ложки, ни плошки…

— Покажь, покажь!.. Сегодня — не Казанская!..

— Что? Денег жалко?

— Вон на вино им не жалко!

— Дуют, как квас в покос!

— Старая ты, а дура.

— Дура?! Это я — дура?! Скотина ты! Скотина и есть! Скотина безрогая! Я те дам — дура! Умная! Твоими бы мозгами мне задницу подмазать!

— У Клавди-то слыхала, чего было? Она свово на пятнадцать суток оформила Он отсидел, вернулся домой и говорит ей: «Я, говорит, там пятнадцать суток все парашу выносил да нюхал…» Взял горшок-то ночной, дети напрудили, налил ей полстакана… «Пей!» — говорит. Она не хочет. А он взял кочергу. «Башку, говорит, отшибу!» Ребятишки-та и говорят: «Пей, говорят, мама, ведь убьет». Ну, она и глотнула. И теперь милиция не знает, каким его судить судом. По какой такой статье…

— Что делается…

— Твой-то работает?

— Как же, заставишь его. Ходит к пристани кой-что выставя…

— Я снохе купила, да вот не хочет носить… Немодное!

— Плохо живете?

— Можно бы хуже, да некуда. Я ведь и то им говорю: вот придете к холодным-то ногам…

— Хуже нет, как брать коммунальных-то этих, каморочных. И по дому ничего не сделает, и в огороде от ней проку нет…

— А с ними разве можно ладить? Это — змеи. У нас в улице их много. Летом выйдут, я смотреть не могу! Я их еще зову — вешалки. Они на мальчишек-то вешаются. Прям вешалки и змей шипучий!

— Ну и молодежь пошла! Плюнешь в рожу — драться лезут!

— Разве это — базар? Вот в прошлое воскресенье…


декабрь 1970



http://flibustahezeous3.onion/b/129775/read#t2

завтрак аристократа

С.Г.Боровиков В русском жанре-46

С детства знаю песенку «Ровесники, ровесницы, девчонки и мальчишки…», и одна строка там была непонятной: «Бегут по общей лестнице, звонок услыша звонкий» (слова хорошего детского писателя Иосифа Дика). Почему акцент на «общей» — а какой же еще? И только недавно, будучи уже старым дураком, понял, что песенка была написана в связи с введением совместного обучения в средней школе (1954 год). Сейчас трудно вообразить, каким событием стало оно. Мы пошли в первый класс именно в тот год. Для нас ничего особо странного в новшестве не было, но со старшеклассниками творилось нечто. Мало чего понимая, я все же запомнил царившее в школьных коридорах возбуждение, и живо помню, как, гогоча, дядьки-десятиклассники (у Толстого: «Махин был гимназист с усами») с криками пытались затащить крупную старшеклассницу в мужской туалет.

* * *

Я родился и вырос на маленькой, в один квартал, улочке, которую в год моего рождения переименовали из Малой Казачьей в Яблочкова, к столетию изобретателя дуговой лампы, который умер в гостинице на углу, дом № 1. А во двор дома № 3 выходили двери кинотеатра «Центральный», вход в который был с главной улицы города — Кирова (бывш. Немецкая), что доставляло жителям этого, а также следующих 5-го, 7-го, 9-го (наш дом) некоторые неудобства, о чем ниже.
Одним прекрасным летом на стене у выхода из кино (занавешенного изнутри темно-малиновыми бархатными портьерами, потому что это был лучший кинотеатр в городе, там играл джаз, пели певцы и продавалось особо вкусное мороженое, которое продавщица накладывала совочком в вафельные стаканчики), появился маленький экранчик, огороженный с боков от света. Можно сказать, что экранчик был размером со средний телевизионный, но тогда телевидения в Саратове еще не было. И однажды вечером он засветился и заговорил, и со всей улицы к нему побежали дети, а потом подтянулись и взрослые. Показывали киноанонсы. Одни и те же. Во всяком случае, я запомнил лишь два — цветного кинофильма «Высота», где Николай Рыбников прыгал по балкам и трубам с папироской во рту, и еще старого фильма «Путевка в жизнь», где показывали, как бандита Жигана с его песенкой «А щи горячие да с кипяточечком», переозвучивает не Михаил Жаров, а его сын.
Что же касается неудобства, причиняемого нам кинотеатром, точнее, зрителями, оно было в следующем. Во время поздних вечерних сеансов в выходившей на нашу улочку толпе оказывались некультурные, а может быть, и больные граждане, которые забегали в близлежащие дворы для отправления малой нужды. Особенно во время дождя, когда не слышно. В результате под нашими окнами первого этажа появилась духовитая лужа.
Мой старший брат, человек технически изобретательный, но не слишком чувствительный, нашел способ борьбы с этим явлением, который мог бы привести и к печальным последствиям.
Он вывел из нашего окна, положив на землю палисадника между травой и цветами, электрический провод концами в лужицу. Помню дикие вопли одного из первых пострадавших.
Сейчас, начав с великого Яблочкова, чьей специальностью было практическое применение электрического тока, не могу не увидеть в придумке брата некую традицию русского изобретательства, подпитанную общим местом обитания.

* * *

В середине 60-х я попал в компанию, где каждое застолье заканчивалось обрядом: гасился свет, зажигались на столе свечи, и включался Окуджава.
Никто не подпевал, все угрюмо и благоговейно внимали.
Именно там я увидел на коробке магнитофонной ленты — тогда были такие по 350 м, для «Днепр-3», надпись: «Акуджава».

* * *

Шестидесятники первой волны — «стиляги» — кучковались вокруг журнала «Юность», самые талантливые — непосредственно вокруг ее шефа. А шеф, образец приспособленчества, прямо-таки взращивает сопротивленцев.
Чем же?
Прежде всего, конечно, собственным мастерством и чутьем на мастерство других, но еще пижонством. В книге А. Кабакова и Е. Попова «Аксенов» одна из центральных глав называется «Стиляга Вася». Сам Аксенов вспоминал в «Путешествии к Катаеву» (журнал «Юность», к 70-летию Катаева, ноябрь 1967 года): «Валентин Петрович, хитро улыбаясь, ставит на стол огромную, почти надреальную бутылку кальвадоса.
— Это совсем не тот кальвадос, что пьют у Ремарка, — говорит он. — Тот кальвадос — отвратительная самогонка…
— А вы пили тот кальвадос, Валентин Петрович?
— Ну что вы спрашиваете, старик? Как вам не стыдно! Еще один такой вопрос — и я лишу вас своего общества. Итак, этот кальвадос совсем другой, чудесный и невероятный…».
А еще умением зарабатывать и прожигать много денег. «В нем есть настоящий бандитский шик», — говорил о Катаеве Мандельштам.
В 20-е годы он был не один такой, но кто-то умер, как А. Толстой, кто-то обнищал, как Олеша, и лишь Катаев победоносно, ничего не стесняясь и не стыдясь, шествовал к вершинам благополучия. Уже на краю могилы, спеша, он торопливо выпускал собрание сочинений в десяти томах (наследникам бы уже не досталась полная сумма гонорара!). Даты подписания томов в печать разделяет зачастую всего лишь два — три месяца, и собрание выходит — насколько мне известно, это единственный прецедент — вовсе без примечаний! И это в Худлите, тогда как даже «Огонек» свои скороспелые собрания выпускал с примечаниями.

* * *

Утесов исполнял не только «Сулико», но и «Азербайджанскую песню о Москве»:

О тебе, Москва, все мои слова,
О тебе сновидения мои.
Над Москвой горят золотистый закат
И
серебряный луч восходящей луны.


Припев:

Ай, Азербайджан, ай, Азербайджан,
Все мои слова для тебя, Москва.


Всех республик узор, как цветной ковер
О
, Москва, окружает тебя.
Жизнь моя — жизнь твоя, кровь моя — кровь твоя.
Все тебе отдаю, Москва, любя.


Припев:

Танков бешеный ход, эскадрилий взлет.
Сотни сил набирает бензин.
Кто ж их всех напоил, не щадя своих сил.
Это я, Москва, бакинец, твой сын.


Припев:

Ай, хороший город Москва.

(Муз. М. Табачникова, сл. М. Светлова, 1947)

Пел с кавказским акцентом.
Давно твержу: нагляднее, чем постановления ЦК второй половины 40-х годов, о том, что творилось после войны в советской культуре, скажут тогдашние песни. Слушайте песни авторства самых лучших композиторов на слова самых известных поэтов в исполнении самых популярных певцов. Даже Изабелла Юрьева пела: «Тост наш за Сталина! Тост наш за партию!».
Собственно, темы времен холодной войны несложно перечислить: 1) сверхчеловеческое величие Сталина, 2) сверхстоличное величие Москвы, 3) нежелание после виденных в походах дальних стран жить где-нибудь, кроме СССР (как будто кто-то предлагал), 4) обличение поджигателей войны, 5) борьба за мир. В организованной песенной вакханалии на последнюю тему отчего-то главное место занимают хоровые песни от имени студенчества, которое клянется не допустить войны. Но почему не рабочих, не воинов и не колхозников? Скорее всего, догадался я, потому, что исполнять следующий бред лучше всего звонкими весенними голосами, которые приличествуют студентам:

Молодежь любовь к вождю несет в сердце своем!
Сталин нас в грядущее ведет верным путем!
Сталин нас в грядущее ведет!
Коммунизм построит наш народ!
Светлые края —
Родина моя!
Всюду у тебя друзья!


(Муз. С. Туликова, сл. Е. Долматовского, 1951)

* * *

Я завидую тем, кто умеет во всяком тексте разыскать намеренно утаенные и далеко идущие смыслы; в СМИ это называется конспирологией, а в филологии? Не знаю.
Вот, решил попробовать на примере романа Ал.Н. Толстого «Гиперболоид инженера Гарина». У этого писателя, особенно в сказке «Приключения Буратино», за последние годы отыскана тьма всяческих карикатур, аллюзий и намеков.
Итак, маньяк с бородкой клинышком, стремящийся к мировому господству. Портретно сюда подходит чуть ли не половина тогдашнего руководства за исключением лысого Ленина, но возьмем для удобства Троцкого — ему все равно уже терять нечего, — чего только про него не писали!
Грабеж империалистов (Роллинга), а для сиюминутного поддержания идеи разовые грабежи — морское пиратство, которым занимается Зоя Монроз, — это, стало быть, экспроприации под лозунгом Льва Давидовича «Грабь награбленное».
Нападение империалистических войск на Золотой остров — это интервенция. Охрана Золотого острова из бывших офицеров — это привлечение военспецов.
В компании Гарина — невозмутимый скандинав капитан Янсен — читай латыш-ский стрелок, инженер чех Чермак и химик немец Шефер — иностранные специалисты.
Наконец, Гарин становится диктатором, именно так именовали Троцкого белоэмигрантские газеты, и терпит крах, оказавшись вместе с любимой женщиной на крошечном островке. Троцкий же, как известно, вместе с любимой женой Натальей Седовой очутился на острове Бююкадо.
Все.


Журнал "Знамя" 2014 г. № 7