June 4th, 2021

завтрак аристократа

Алексей КОЛЕНСКИЙ «Дальний Восток: иероглиф пространства». Дорога на океан 25.05.2021

AVCHENKO-COVER-2.jpg



Вышла в свет новая этапная книга Василия Авченко «Дальний Восток: иероглиф пространства» — краткая энциклопедия исторической судьбы русского края восходящего солнца.

Пушкин как-то заметил: «История России требует иной мысли, нежели история Запада...» В этом свете следует дешифровать заголовок новой книги, кстати, сам автор оговаривается первой же фразой: «Это никакое не краеведение — у краеведения иные задачи. Это попытка расшифровать иероглиф пространства. Объяснить человека в его движении...» Иероглиф здесь маркирует не территорию, а взаимопроницание познающего субъекта и познаваемого мира, их рубеж как место встречи с Родиной. Определить его совсем непросто: «Дальний Восток — провинция в кубе. По дальневосточным меркам Поволжье и Урал — почти Подмосковье...» А что такое Подмосковье? Для московской и российской публики за рамкой теленовостей земли у нас просто нет, каждая территория — поистине — иероглифическая загадка, для решения которой нужно не отрываться от поверхности и не упускать исторический горизонт. И небо в самом деле станет ближе: «Когда русские пришли осваивать Дальний Восток, — замечает Авченко, — сама эта земля освоила пришельцев. Мы ее русифицировали — она нас одальневосточила, тихоокеанизировала... подчинила себе нас. Кто мог знать, что Приамурье удобно для размещения космодрома, в Якутии обнаружатся алмазы, а на шельфе Ледовитого будут добывать газ?» Тем более что 22 дальневосточные дивизии спасут Москву и Россию в 1941-м?

В чем же сила притяжения нашей самой отдаленной окраины, напоминающей «не то аппендикс, не то крючок, на который цепляется океанская Азия», что дарит России испытание этой силы? «Можно попробовать понять Дальний Восток через стихии: суша, море, тайга, воздух, огонь, слово, — размышляет исследователь. — Если определять Дальний Восток двумя словами, можно взять «полигон» и «передовая». Здесь испытывалось новое оружие, создавались и гранились новые люди, закалялась сталь, из которой можно делать не гвозди, а предметы куда крепче: напильники, победитовые сверла, буровые коронки, бронебойные пули. Алмазы, которые добывают в Якутии, рождаются из самого обычного графита, углерода, в условиях неимоверного сжатия и нагрева. Дальний Восток — территория подобного сжатия. Она может убить — или сделать сильнее...» С технической точки зрения «Иероглиф пространства» представляет ретроспективное исследование исторических и природных силовых линий, сформировавших территорию предельных напряжений русской воли.

Проводить его и удобно и уместно, ведь освоению Дальневосточного края всего сто лет, но начинается его история приметно раньше: «К XVII веку стало ясно, что России некуда идти, кроме как на восток. Балтику контролировали шведы, Черноморье — турки. Россия продолжала уточнять свои границы на западе, севере и юге, но это уже не могло перевести страну в новое качество: еще один пролив, еще один полуостров, еще одна провинция... Ермак, Москвитин, Буза, Перфильев, Бекетов, Дежнёв, Нагиба, Хабаров, Степанов и многие еще другие действительно учинили землепроходчество... И удалось бы им покорить через 80 лет не только восьмую часть земли, да при том еще неудобнейшую и опаснейшую, где голод и стужа вечно имеют свое жилище, но и утвердить, то есть удержать эту землю, за собой». Герцен восхищался: «Горсть казаков и несколько сот бездомных мужиков перешли на свой страх океаны льда и снега, и везде, где оседали усталые кучки в мерзлых степях, забытых природой, закипала жизнь, поля покрывались нивами и стадами, и это от Перми до Тихого океана». Темп, взятый казаками, поражает и сейчас, в эпоху самолетов и интернета...» Откуда такой напор? «У России задача особая. Народ, который сможет выстоять на малопригодной для жизни территории, — уже победитель,— отмечает Авченко, — Но если Россия — полигон выживания, то Дальний Восток — полигон вдвойне. Это Россия, возведенная в высшую степень, «сверхРоссия»...» Что же она такое?

Первая глава «Архипелаг Джетлаг» — путевой очерк, представляющий родной край сквозь призму личного опыта перемещений и впечатлений, выходящих на широкие продуктивные обобщения. В частности, снимающие вульгарное членение шестой части суши по Уральскому хребту в пользу цивилизационной рефлексии: «Подлинный хребет России — не Урал, а рукотворный Транссиб, ниточка жизни в горно-таежно-степной бесконечности. Железный каркас, держащий мышцы страны и передающий по вязи нервов сигналы. Эта длиннейшая в мире магистраль — двойного или тройного назначения, как и весь Дальневосточный регион. «Как без посещения Мекки нельзя быть настоящим мусульманином, так, не проехав из столицы до Дальнего Востока, нельзя будет называться подлинным русским», — писал в 1892 году Александру III министр путей сообщения, будущий премьер Витте...»

Но куда же мы доедем? «Живут на этих 40% площади России всего 8,2 млн человек — чуть больше 5% населения. Если в остальной России неблагоприятные для проживания территории занимают 36%, то на Дальнем Востоке — 81%...» И тут кому повезет, тот и достигнет своего Края Света — отдельные граждане увянут в бескрайнем «холодильнике», прочие узрят иную землю и иное небо: «Если лучший образ для постижения Сибири — ее великие реки и Байкал (чистота, холод, сокровища), то наиболее подходящий образ для понимания Дальнего Востока, — Курильские острова — далекие и малонаселенные, извергающиеся и колыхающиеся, оспариваемые и прекрасные, оторванные от метрополии и друг от друга. Дальний Восток — Архипелаг Джетлаг (Джетлаг — синдром смены часового пояса, сопровождающийся сбоями биоритма. — «Культура»)...»

Историю головокружительных казацких и навигацких походов Авченко искусно сплетает с причудами геополитики — умиротворением китайских притязаний, европейских интриг и японских агрессий. Затем следует обзор небогатой, но уникальной россыпи дальневосточных городов и выходит на большою воду следующей главы «Акватория: человеки и пароходы». Речь в ней о легендарных путешественниках и воинах — «Авроре» и «Варяге», адмирале Геннадии Невельском и промысловике Джеке Лондоне, неунывающих челюскинцах и героическом подводнике Александре Маринеско, первой в мире капитанше дальнего плавания Анне Щетининой и авианесущих крейсерах, проданных китайцам на иголки, и их собрате «Варяге», ставшем первым авианосцем Поднебесной.

Выше подымаются герои третьей главы «Люди с крыльями». С дальневосточных аэродромов стартовали в небо Маресьев, основатель советской гражданской авиации Михаил Водопьянов, здесь ставили своих питомцев на крыло первая летчица Зинаида Кокорина и организатор, руководитель и наставник первого отряда космонавтов Николай Каманин.

«Редкие земли: сокровенное» расскажет о героических первопроходцах, крестных отцах большого колымского золота Билибине, Цареградском, их наследниках и о природных сокровищах края. Захватывающая история геологоразведки плавно перетекает в панораму таежных, рыбацких промыслов и кулинарных изысков с участием трепангов, кальмаров, крабов, гребешков, устриц, морских ежей и речных эндемиков. Глава «Огонь на сопках Маньчжурии» дает панораму боевого крещения дальневосточников в войнах и инцидентах тридцатых-пятидесятых годов. Завершающая часть «Слова» поведает о «приключениях русского слова на берегах Тихого океана — не менее увлекательных, чем подвиги Невельского и Арсеньева».

«В России сравнительно немного людей в пересчете на квадратные парсеки, — итожит автор. — На Дальнем Востоке еще меньше: 5,5% населения на площади в треть с лишним от всей страны; восемь миллионов людей на семь миллионов кв. км — от Байкала до Берингова пролива…» Поэтому «каждый дальневосточный гений места — на вес якутского алмаза, колымского золота, уссурийского женьшеня». Таковы ссыльные декабристы, Гончаров и Чехов, Арсеньев, Фадеев, понаехавшие из столиц футуристы, за ними — кинематографисты, поэты-военкоры, прозаики-колымчане, литераторы-геологи. «Дальний Восток не породил большой литературы русского фронтира». Зато подарил Родине пронзительную лирику: «В Мукденском сражении родился великий вальс «На сопках Маньчжурии» капельмейстера Ильи Шатрова... Поистине народной стала песня о последнем бое «Варяга» — «Наверх вы, товарищи, все по местам...». Автор стихов — австрийский поэт Рудольф Грейнц. Евгения Студенская перевела стихи на русский, семнадцатилетний воспитанник 12-го Астраханского гренадерского полка Алексей Турищев написал музыку... Вальс, известный как «Амурские волны», написал во Владивостоке военный музыкант Макс Кюсс, страдая от несчастной любви к жене своего полкового командира… По одной из версий, у агапкинского «Прощания славянки» тоже дальневосточные корни. Мелодия цитировавшейся Куприным в «Поединке» песни: «Ах, зачем нас отдали в солдаты, посылают на Дальний Восток...» — впоследствии будто бы превратилась в знаменитый военный марш...» Кто не знает партизанский гимн «По долинам и по взгорьям», списанный с маршевой юнкерской песни? И то, что «Катюшу», и «Трех танкистов», и товарища Штирлица, и голливудского короля Юла Бриннера (русский супермен звучит гордо даже за океаном) породило наше удаленное пограничье...

Дальневосточный эпос пока не сложился, он может возникнуть лишь на волне реинтеграции русской земли. Все детали уже налицо — доказывает легконогий меркурий родного края и словесности, — если бы не увеличивающийся отток соотечественников: «Мы — меньшинство географическое, — на уровне статистической погрешности: то ли есть мы, то ли нет нас вовсе. Очень не хочется, чтобы конец географии означал конец демографии. Что останется от нас на этой странной, редкой земле? Останется ли от нас что-то — навсегда?.. Не знаю. Знаю другое: главное — это слово, которое человек отправляет в эфир».



завтрак аристократа

Валерия Галкина Судьба обмену не подлежит 19.05.2021

Исполнилось 130 лет со дня рождения Михаила Булгакова


Судьба обмену не подлежит
Фото из мемориальной квартиры писателя


















О жизни и творчестве великого писателя мы беседуем с его биографом, ректором Литературного института имени А.М. Горького Алексеем Варламовым.

– В своей книге вы назвали Булгакова одним из самых бесспорных и спорных русских писателей. Почему?

– Я думаю, что абсолютная бесспорность Булгакова прозаика и драматурга сомнений ни у кого не вызывает. Сколько бы ни проходило времени и как бы ни менялся мир вокруг нас, он остаётся превосходным, непревзойдённым мастером по наглядности, точности и яркости своего письма, с поразительным умением создавать живые образы и характеры, с завораживающей интонацией, музыкальностью и поэтичностью. А что касается спорности, то в большей степени я имел в виду аудиторию православных, воцерковлённых читателей, которых себе представлял, когда писал книгу о М.А. И тут, конечно, есть о чём поспорить, с чем не согласиться, в чём усомниться. Причём это касается не только «Мастера и Маргариты», но и пьесы «Бег», например. Или другие спорные булгаковские моменты: история с «Батумом», трактовка этой пьесы, мотивы её написания, как, впрочем, и биография Булгакова в целом, его отношение к Сталину, к «пречистенскому кругу», конфликты с писательским и театральным сообществом, отношения в семье, использование родственных связей в качестве литературного материала...

– Говоря о творческих людях, мы часто говорим об истоках личности, о детстве. Булгаков был одним из немногих классиков, чьё начало жизненного пути было очень благополучным. Как это сказалось на его мировоззрении и творчестве?

– Я действительно писал в своей только что переизданной биографии Булгакова о его счастливом детстве на самой прекрасной улице в мире, противопоставляя тяжёлому детству большинства русских писателей. Однако быть до конца уверенным в совершенном благополучии этого периода в жизни Булгакова не приходится. М.А. был, безусловно, очень привязан к своей семье, к братьям и сёстрам, к Киеву, в который он был влюблён, но примечательно, что при этом сам он о своём детстве, отрочестве и юности почти ничего не написал. Очевидно, всё там было не так безоблачно, как может на первый взгляд показаться. Про его отношения с отцом, профессором Киевской духовной академии Афанасием Ивановичем Булгаковым, мы знаем совсем немного, а с Варварой Михайловной, его мамой, весьма волевой и яркой личностью, у юного Булгакова было много разногласий, которые привели в конце концов к открытому конфликту. По сути, именно этот конфликт и повлиял на ранний отход будущего писателя от церкви и той системы ценностей, в которой он воспитывался. А кроме того, Булгаков не мог простить матери её второго замужества и не случайно «не взял» её в роман «Белая гвардия».

– «Мастер и Маргарита» сегодня – едва ли не самое читаемое произведение из русской классики. В чём секрет популярности этого романа? И что он значит лично для вас?

– Не могу сказать, что это самое любимое для меня произведение у Булгакова. Скорее выбор мой колеблется между «Белой гвардией» и «Театральным романом», который я просто обожаю как редкую по своей доверительности вещь, написанную не для славы, а для чтения в узком кругу и оттого особенно милую, камерную, искреннюю. Задуманную как месть отвергшему писателя Художественному театру и обернувшуюся признанием в любви к нему. Но, конечно, «Мастер и Маргарита» – это великолепная эпохальная книга, некогда поразившая и продолжающая поражать весь читающий мир. И читатель прав, потому что читатель прав всегда! Булгаков придумал классную историю, связав современность с древностью, смешав сатиру с романтикой, лирику с сарказмом, злость с щедростью, печаль с весельем в таких пропорциях, что никто и не догадался, какая это на самом деле безнадёжная, тоскливая история о сокрушительном поражении человека, о слабости добра и силе зла, о Голгофе без Воскресения. Автор замаскировал эту безвыходность, это наркотическое видение Ивана Николаевича Понырева, который лишь после укола морфия видит то, о чём с таким восторгом читаем мы, не догадываясь, в какой тоске и усталости Михаил Афанасьевич «Мастера и Маргариту» писал. В этой книге, правда, несмотря на видимый смех, очень много невидимых слёз. Но, может быть, поэтому она так к себе и притягивает.

– Какие произведения Булгакова, на ваш взгляд, оказались в тени «Мастера и Маргариты», не получив должного внимания?

– Булгакову в общем-то грех жаловаться на то, что современному читателю что-то принципиально важное о нём неизвестно. Его много издают, переиздают, переводят, экранизируют, инсценируют, изучают. Конечно, меньше известна деятельность Булгакова-либреттиста в Большом театре, не все его пьесы пользуются одинаковой популярностью, забыто большинство фельетонов, которые он писал для «Гудка», но это в общем-то и понятно. А в целом можно сказать так: насколько несчастливой и несправедливой, за редким исключением, была прижизненная судьба Булгакова, настолько же счастливой оказалась судьба его произведений после его смерти. Другое дело, что он это сам видел, знал, предчувствовал и приходил от этого кричащего несоответствия в ярость. Хотел бы обменять материк посмертной славы на кусочки прижизненного признания, да только этого ему не было дано.

– Особого разговора заслуживает тема противоречивых взаимоотношений писателя с властью. С одной стороны, запрет на публикацию и резкая критика в советской печати, с другой – покровительство Горького и Сталина, несмотря на нескрываемое инакомыслие... Можно ли сказать, что он стал скорее жертвой завистников, чем жертвой режима?

– Булгаков считал себя жертвой не Сталина, не ОГПУ, не цензуры, а – Судьбы. А ещё обвинял в собственных несчастьях своих же героев, что в общем-то было по-своему тоже справедливо. Завистников у него было не так уж много, чтобы считать его исключительно их жертвой. Ну то есть в 20-е годы, когда в Москве с успехом шли три его пьесы, конечно, врагов хватало, и в конце концов благодаря украинским писателям, которые на встрече со Сталиным в феврале 1929 года потребовали запретить «Дни Турбиных», тёмные силы своего добились. Но вряд ли из зависти. Во всяком случае, когда двумя месяцами раньше то же самое попытались сделать советские драматурги во главе с Билль-Белоцерковским, назвавшие Булгакова контрреволюционным и белогвардейским автором, Сталин их коллективным доносом пренебрёг и сурово ответил: научитесь писать, как Булгаков, а потом приставайте ко мне со своими глупостями. Вообще сталинское покровительство было весьма недолгим и относительным, а горьковское и того меньше. Алексей Максимович, правда, поспособствовал возобновлению «Дней Турбиных» в 1932 году, когда украинский вопрос временно потерял свою актуальность, но отказал Булгакову в публикации биографии Мольера, самой его лихорадочной и автобиографической книги, которая значила для нашего героя очень много. Наконец, Горький не поддержал Булгакова в его желании отправиться за границу, как не помог ему здесь и Сталин, и для Михаила Афанасьевича заточение в московской «золотой клетке» было страшным ударом и разочарованием всей его жизни.

– Произведения Михаила Булгакова много экранизируют – не только в России, но и за рубежом. Какие фильмы кажутся вам удачными, какие – нет?

– Мне кажется, что фильм Владимира Бортко «Мастер и Маргарита» в целом был не таким уж и плохим, как о нём писали. И актёры там хорошие, и операторская работа, и зрелищность. Но это такая уж судьба, каждый считает себя в творчестве М.А. специалистом, а особенно в трактовке «Мастера.». Пересмотрел я недавно фильм Алова и Наумова «Бег», который некогда был очень популярен, но, кроме сцены, где Ульянов обыгрывает Евстигнеева в карты, да потрясающего Дворжецкого в роли Хлудова, остальное сегодня смотрится, на мой взгляд, не очень убедительно. Всё-таки позавчерашний день. Как, по-моему, кстати, и несколько устарело «Собачье сердце» того же Бортко, хотя, когда этот фильм только что вышел, слава у него была огромная и совершенно заслуженная. Но в том, наверное, и заключается разница между литературой и кино, что даже хорошие экранизации ветшают быстрее, чем их оригиналы. Сериал по «Белой гвардии», снятый несколько лет назад, по-моему, изначально никуда не годился, хотя сценарий писали очень талантливые люди, и режиссёр толковый, и актёры чудесные, а смотреть невозможно. Во всяком случае, фильм Владимира Басова был куда лучше. Очень интересная картина Алексея Балабанова «Морфий», хотя конечно, сильно извращающая идею «Записок юного врача», книги торжествующей, светлой, но талант Балабанова своё дело сделал. А вот что касается работы в кино не устаревающей, то я бы назвал фильм Анджея Вайды «Пилат и другие». Вот настоящая классика, хоть и снятая для телевидения.

Беседу вела
Валерия Галкина


«ЛГ»-ДОСЬЕ

Алексей Николаевич Варламов – писатель, филолог, исследователь истории русской литературы ХХ века. Ректор Литературного института имени А. М. Горького. Профессор МГУ, преподаёт русскую литературу начала XX века и ведёт творческий семинар в Литературном институте им. А.М. Горького. Автор многих художественных произведений, в том числе романов «Лох», «11 сентября», «Мысленный волк», «Душа моя Павел»; постоянный автор книг серии «Жизнь замечательных людей» («Молодая гвардия»). Член жюри литературной премии «Ясная Поляна». Лауреат множества премий, в том числе премии «Антибукер», Александра Солженицына, национальной литературной премии «Большая книга», Патриаршей литературной премии, Международной премии «Писатель XXI века» и др.



https://lgz.ru/article/20-6785-19-05-2021/sudba-obmenu-ne-podlezhit/
завтрак аристократа

Николай Тарасенко Из века в век перелетая... 19.05.2021

Разговор с Воландом. И не только с ним


Из века в век перелетая...
Дом Пашкова


















Есть немалое число неравнодушных поклонников творчества Михаила Булгакова, которые «переселяют» литературных персонажей в нашу с вами обыденную жизнь. Они снимают о них фильмы, ставят спектакли, открывают памятники, создают музеи... С такими людьми в дни юбилея великого Мастера встретился наш автор.

Ожившие герои



«Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина». Это в «Мастере и Маргарите». А нынешней весной, в час увядающего, но отнюдь не жаркого вечера, я в одиночестве появился на своих любимых Патриках. В раздумье присел на скамейку лицом к пруду.

В сознании мысли теснились одна мудрёнее другой. Что нового можно добавить к десяткам тысяч статей, очерков, сотням многотомных исследований о жизни и творчестве выдающегося литератора. С чем связан небывалый читательский интерес к его произведениям? Отчего время не властно над героями романа «Мастер и Маргарита»? Впрочем, на последний вопрос чуть позднее мне помог ответить Г. Гейне. Говоря его словами, литературные герои Михаила Булгакова – «это не созданные поэтической фантазией образы, а подлинные, женщиной рождённые люди».

Не секрет, большинство литературных персонажей романа имеют своих реальных прототипов. Прообразом Михаила Берлиоза литературоведы считают основателя Российской ассоциации пролетарских писателей Леопольда Авербаха. Иван Бездомный, написавший антирелигиозную поэму об Иисусе Христе, во многом схож с поэтами Александром Безыменским и Демьяном Бедным. Аннушка, которая по неосторожности разлила масло на дороге, что и оказалось первопричиной несчастного случая, скопирована со стервозной соседки Булгакова по коммунальной квартире Анны Горячевой.

Более неоднозначна трактовка образов главных героев романа. Среди прототипов Мастера называют прежде всего Максима Горького и Николая Гоголя. В подтверждение этому несколько фактов. Горький умер в Горках под Москвой, и Мастер – в клинике под Москвой. В романе тьма пришла после смерти Мастера (до обретения им покоя). В жизни затмение было 19 июня 1936 года – на следующий день после смерти Горького. Внешне же Мастер похож на Николая Гоголя – бритого, темноволосого, с острым носом и встревоженными глазами. Сожжение Мастером своего романа – намёк на сожжение Гоголем второго тома «Мёртвых душ».

Одни считают, что образ Маргариты навеян Маргаритой (Гретхен) из «Фауста», другие – француженкой Маргаритой Наваррской, более известной нам под именем королевы Марго. Есть и такое мнение: основным прототипом Маргариты была Елена Сергеевна Булгакова, третья и последняя жена писателя, которую он ласково называл: «Моя Маргарита».

Особый разговор о «профессоре чёрной магии, духе зла и повелителе теней» Воланде. Одна из самых популярных версий гласит, что реального прототипа не было, а вдохновением послужил Мефистофель из «Фауста» Гёте. Другая версия – под маской Воланда скрывается литератор Владимир Нарбут, современник Михаила Булгакова. Исследователи обращают также внимание на схожесть внешнего вида Воланда и певца Фёдора Шаляпина, игравшего на сцене Мефистофеля.

Даже «громадного, как боров, чёрного, как сажа или грач, и с отчаянными кавалерийскими усами» кота Бегемота Булгаков срисовал со своего домашнего питомца Флюшки. Несмотря на то что пушистый любимец писателя имел серый окрас, в романе животное чёрного цвета – олицетворение нечистой силы.

...В тот поздний весенний вечер на Патриарших прудах, когда передо мной окончательно сгустился холодный воздух, мелькнула и эта шальная мысль. А ведь герои «Мастера и Маргариты» оживают не только в тот момент, когда мы снимаем роман с книжной полки. Есть немалое число неравнодушных поклонников творчества писателя, которые «переселяют» литературных персонажей в нашу с вами обыденную жизнь. Они снимают о них фильмы, ставят спектакли, открывают памятники, создают музеи. Встречи с такими людьми накануне юбилея великого Мастера и сподвигли меня на эти заметки.

Ольга Долотова



Одна из сцен романа «Мастер и Маргарита» разворачивается на «каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве» – дома Пашкова. Во времена Булгакова здесь располагалась Государственная библиотека СССР им. В.И. Ленина, сейчас это Российская государственная библиотека. В самом начале повествования Воланд заявляет, что именно сюда его пригласили для расшифровки рукописей чернокнижника Герберта Аврилакского.

dolotova450x300.jpg
Главный библиотекарь Ольга Долотова

– Ничего подобного! Воланд говорит неправду, – заявила в первые минуты экскурсии по дому Пашкова Ольга Долотова. – На самом деле эти рукописи хранятся в Ватикане.

Откровенно говоря, я недолюбливаю коллективные культпоходы: разношёрстная толпа, «посмотрите налево, посмотрите направо». Но в этот день вместе с группой общественных советников главы Управы Пресня слушал рассказ главного библиотекаря отдела официальных нормативных изданий Ольги Долотовой, что называется, раскрыв рот и затаив дыхание. А потом была ещё одна встреча, на которой Ольга Артуровна рассказала об истоках своей любви к великому Мастеру.

– Первой встречей с Булгаковым я обязана Киеву. В этом городе прошло моё детство. Воспитывала меня совершенно уникальная бабушка – выпускница института благородных девиц Анна Ивановна Стулова. Она часто показывала мне дом на Андреевском спуске, где жил Булгаков, потом гимназию, где он учился, рассказывала о том, как писался роман «Белая гвардия». С «Мастером и Маргаритой» познакомилась в 14 лет уже в Москве. За ночь проглотила машинописный вариант. Ребёнком, конечно, не до конца понимала философские размышления и религиозные параллели автора, но тем не менее я была подготовленным читателем. Иногда бабушка собирала гостинцы для монахов и отправляла меня с подружками в Киево-Печерскую лавру. Священнослужители в свою очередь рассказывали нам историю лавры, знакомили со Священным Писанием…

После школы Ольга собиралась стать балериной, поэтому оказалась в Москве. Серьёзно занималась хореографией, но по ряду причин так и не стала артисткой. В силу обстоятельств 35 лет назад Ольга Артуровна попала в главную библиотеку страны и нисколько об этом не жалеет. Вот уже пять лет во время тематической экскурсии «Рукописи не горят» по дому Пашкова она рассказывает о Михаиле Булгакове. И каждый раз это не просто сухое перечисление фактов биографии писателя, а настоящее признание в любви и верности Мастеру.

«На закате солнца высоко над городом на каменной террасе одного из самых красивых зданий в Москве, здания, построенного около полутораста лет назад, находились двое: Воланд и Азазелло. Они не были видны снизу, с улицы, так как их закрывала от ненужных взоров балюстрада с гипсовыми вазами и гипсовыми цветами. Но им город был виден почти до самых краёв...» Именно с балкона этого дома Воланд в сопровождении своих тёмных рыцарей, Мастера и Маргариты покинул Москву и продолжил своё странствие» – так Ольга Артуровна обычно заканчивает экскурсию «Рукописи не горят».

Алексей Хегай



Побывав на Патриарших прудах и в доме Пашкова, логично было отправиться в «нехорошую квартиру» № 50 в доме 302-бис по Садовой. Именно сюда, заблаговременно выселив прочих жильцов, перебрались мистические герои романа Воланд и его свита. На самом деле такого адреса не существует. Писатель выдумал его, зашифровав цифры 3+0+2. Складываем и получаем 5, бис – это удвоение, отсюда дом № 10.

Целых четыре года Булгаков со своей первой женой Татьяной прожил в пятидесятой квартире дома № 10 (или, если вам больше по душе реалии «Мастера и Маргариты», № 302-бис) по Большой Садовой улице.

А ещё слово «бис» с украинского переводится как «чёрт». Поэтому от знакомства с бывшей советской коммуналкой и её нынешними обитателями заранее ждал неприятных сюрпризов. К счастью, обошлось. Вот только на заранее оговоренную встречу в знаменитой квартире администратор Музея Михаила Булгакова Алексей Хегай опоздал почти на час. Виноваты автомобильные пробки, а может, всё-таки дьявольские козни?!

В застойные годы в Москве немалой популярностью пользовалось литературное рок-кабаре прозаика, журналиста и поэта Алексея Дидурова. К слову, это на его стихи написаны песни к фильмам «Не бойся, я с тобой», «Розыгрыш». Уверен, едва ли не каждый из нас помнит его замечательные строки: «Когда уйдём со школьного двора под звуки нестареющего вальса.» В клубе неформальных встреч сформировались многие культовые персонажи русского рока, знаменитые и просто известные поэты, прозаики и драматурги (Окуджава, Ким, Цой, Гребенщиков, Башлачёв). Одна беда, по воле больших и малых начальников от культуры рок-кабаре было вынуждено довольно часто менять места своего обитания. Однажды ключи от «нехорошей квартиры» оказались в руках отцов-основателей рок-тусовки.

Впрочем, вот как об этом вспоминает Алексей Хегай.

– В 90-е годы эта квартира формально принадлежала Фонду Булгакова, который возглавляла литературовед с мировым именем Мариэтта Чудакова. Вот она-то нас и приютила. Помещение было в ужасном состоянии: зияющие дыры в потолке, окна без стёкол, загаженная донельзя лестница... Но в надежде прихватизировать лакомый объект недвижимости вокруг него вились риелторы всех мастей. Ещё бы, золотая земля – 20 минут от Кремля. Мариэтте Омаровне же очень хотелось сохранить в легендарных стенах хоть малую толику литературной жизни.

По мере сил и возможностей рок-новосёлы решили тогда привести квартиру в божеский порядок. Музыканты взяли в руки мастерки, поэты – молотки, а прозаики – швабры. Получилось вполне приличное для литературных встреч помещение. Тогда же Алексей Хегай стал заниматься еженедельной организацией поэтических и музыкальных вечеров. Вскоре руководство фонда пригласило его на работу в Музей Михаила Булгакова.

К роману «Мастер и Маргарита», по признанию самого Алексея, поначалу он отнёсся весьма прохладно. Дело в том, что в подростковом возрасте с превеликим удовольствием прочитал «Собачье сердце» Булгакова и без остатка чувств влюбился в повесть. Решил, что ничего лучше Булгаков просто не может написать. Поэтому первое знакомство с «Мастером и Маргаритой» долгое время откладывалось. Само прочтение романа оставило немало вопросов без ответов. Христианские образы, сложные сюжетные повороты, меняющийся стиль повествования, переходы из светского мира в религиозный, контраст глав московских и ершалаимских – разобраться во всём этом Алексею удалось не сразу.

– Сегодня хорошо понимаю, что именно в этих хитросплетениях и таится секрет притягательности романа, – заявил в конце беседы Алексей Хегай. – Булгаковское творчество обогащает нас новыми знаниями и неизведанными ранее впечатлениями, освобождает от многих стереотипов и шаблонов, идеологических схем восприятия действительности. Уверен, именно поэтому не иссякает поток благодарных почитателей Булгакова в нашу «замечательнонехорошую квартиру» № 50 на Большой Садовой, 10.

Сергей Алдонин



Точную дату прибытия Воланда со свитой в Москву Булгаков в романе не называет. Но по ряду признаков это происходит накануне 1 мая – в так называемую Вальпургиеву ночь. На предпраздничное заседание спешит председатель МАССОЛИТа Берлиоз, в городе «весеннее праздничное полнолуние», действие развивается накануне Пасхи.

Об интервью с Воландом в музее-театре «Булгаковский дом» я договорился как раз накануне майских праздников и нынешней Пасхи. Режиссёр театра, он же актёр в роли Князя Тьмы Сергей Алдонин, прибыл на встречу за час до начала спектакля «Мастер и Маргарита».

aldonin450x300.jpg
Сергей Алдонин в роли Воланда


С первых минут разговора стало понятно, что роль Воланда в его творчестве неслучайна. Он относится к разряду людей, которые не укладываются в обычные рамки. Краткие строки биографии свидетельствуют о незаурядности этого человека. Судите сами.

Родился в Ленинграде в семье физиков. Ещё в школе создал школьный театр, в котором поставил несколько спектаклей. Поступил в Ленинградский госуниверситет, но, не выдержав лекций по романо-германской филологии, сбежал в Сибирь. В Красноярском институте искусств проучился год и ушёл в армию. На Дальнем Востоке служил в ракетных войсках стратегического назначения и при этом умудрился создать здесь армейский театр. После демобилизации учился на курсе профессора Щукинского училища Л.В. Калиновского. Снимался у кинорежиссёра Валерия Ахадова и работал в его же Новом Экспериментальном театре в Магнитогорске. Два года прослужил в Челябинском театре драмы им. Цвиллинга. В 1995 году Алдонин поступил в ГИТИС (РАТИ) в мастерскую профессора Марка Захарова и через 5 лет получил режиссёрский диплом с отличием.

Биографии Сергея, по его словам, «складывалась из набора мистических случайностей, каждая из которых имела свойство кардинально разворачивать жизнь». Все эти пертурбации так или иначе привели к становлению исключительно яркой личности актёра и режиссёра Сергея Алдонина.

– Сергей, вы как-то заявили, что вам свойственны два главных качества характера: желание сделать не так, как положено, а совсем наоборот и страсть к победе. Стремление к победе понятно, а вот почему вы всё делаете не так, как надо?

– Поясню на примере постановки «Мастера и Маргариты». Ещё на втором

курсе за этот спектакль мне досталось от моего учителя Марка Анатольевича Захарова. Позднее критики долбасили за отсебятину уже иных вариантов «Мастера и Маргариты». Дело в том, что ещё во время учёбы в руки мне попали опубликованные черновики Булгакова. До сих пор храню эту подранную книжку. Там была уйма интересных моментов, которые не вошли в роман. Представляете, в одном из вариантов Воланд был грузином и разговаривал с кавказским акцентом. Я стал дёргать из этих рукописей и вставлять в спектакль понравившиеся мне сюжеты. Это дало определённый творческий простор. Теперь мы иногда убираем одну сцену, вставляем другую, порой меняем их местами. Согласитесь, более двух десятилетий невозможно сохранять единый стандарт. Считаю, что именно черновики и дали столь долгую жизнь нашему спектаклю.

. До начала появления на театральной сцене двух граждан «в час жаркого заката» оставалось совсем чуток времени, и наш разговор с Сергеем Алдониным перетёк в формат блиц-интервью.

– Ваша любимая сцена в спектакле?

– Монолог-обращение Воланда к Маргарите: «Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас».

– Нет ли желания переосмыслить спектакль революционным образом?

– Из Булгакова многие пытались сделать авангард. Но у них всё рассыпалось, ничего не получалось. Творчество Мастера и есть сам авангард.

– Присущи ли вам какие-либо черты характера Воланда?

– Безусловно, ведь Воланд – это прежде всего режиссёр.

Николай Голубев и Наталья Склярова

В эти майские дни в музее-театре «Булгаковский дом» от посетителей не протолкнуться. Программа празднования юбилея Михаила Афанасьевича Булгакова насыщена до предела. Ежечасные экскурсии по знаменитой квартире, дневные и ночные поездки на стилизованном под трамвай автобусе № 302-бис по маршрутам «Мистическая Москва или территория призраков», «Рукописи не горят», «Романтическое путешествие по следам романа «Мастер и Маргарита», выставка художника-графика Дарьи Гуровой «Мой Булгаков» и, разумеется, спектакль «Мастер и Маргарита» в постановке Сергея Алдонина.

Обстоятельно побеседовать с руководителями музея-театра оказалось весьма непросто. И всё-таки исполнительный директор «Булгаковского дома» Наталья Склярова сумела выкроить время для «ЛГ».

teatr450x300.jpg
Музей-театр «Булгаковский дом»



– Этот дом мог многократно исчезнуть с карты Москвы. Во время Великой Отечественной немцы разбомбили почти все окрестные здания, но дом № 10 устоял. Пощадил его и сталинский генеральный план реконструкции столицы. Сколько раз случались здесь пожары – не сосчитать. Ветшающее на глазах здание могло окончательно кануть в Лету в лихие 90-е годы. Так вот, с гордостью могу заявить, возвращением к жизни исторический дом № 10 по Большой Садовой во многом обязан моему мужу, директору музея-театра «Булгаковский дом» Николаю Борисовичу Голубеву. В первый год уже века нынешнего он активно включился в работу по восстановлению здания и созданию в нём музея Булгакова. Николай предприниматель, идейный вдохновитель и ходячая энциклопедия. Он знает всё и обо всём.

С романом «Мастер и Маргарита» Николай Голубев, как и большинство его сверстников, познакомился вне школьной программы.

– Мне тогда было 13 лет, и я пошёл искать этот дом. Ездил здесь на троллейбусе вокруг Садового кольца, и в какой-то момент по признакам внешним нашёл. Нашёл подъезд, зашёл и обнаружил там некоторое количество таких же задумчивых юношей, как и я, с такими же задумчивыми девушками. Я дружу с этими людьми до сих пор, это мои юношеские друзья, – вспоминает Голубев. А однажды в его жизни появилась она – Наташа Склярова. Это и о ней сказал Булгаков: «Она была красива и умна. К этому надо добавить ещё одно – с уверенностью можно сказать, что многие женщины всё что угодно отдали бы за то, чтобы променять свою жизнь на жизнь Маргариты Николаевны».

«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» – так вспоминает в романе Мастер встречу с Маргаритой. Мне трудно судить, по подобному ли сценарию развивалось знакомство Николая и Натальи, но совершенно ясно одно – она стала Маргаритой для своего Мастера. Именно любовь к Николаю, человеку начитанному и разностороннему, оказалась настоящей потребностью Натальи, ибо, говоря булгаковским слогом, «у неё была страсть ко всем людям, которые делают что-либо первоклассно».

Николай Голубев и Наталья Склярова со товарищи не просто создали «дом Булгакова» и продолжают трудиться в нём, они для всех нас хранители памяти о жизни и творчестве великого литературного Мастера. Именно они помогают через настоящее соединять прошлое и наше будущее .




https://lgz.ru/article/20-6785-19-05-2021/iz-veka-v-vek-pereletaya-/

завтрак аристократа

Оксана Мороз, культуролог: «Интернет — это не сарай, куда можно просто так сходить

за нужным тебе инструментом»


Вячеслав СУРИКОВ

25.05.2021

Фото: www.pbs.twimg.com



Каким может быть набор правил для культурного человека, когда он оказывается в интернете? И какой стратегии поведения стоит придерживаться, чтобы использовать его во благо? Об этом «Культура» поговорила с Оксаной Мороз, культурологом, доцентом факультета коммуникации, медиа и дизайна НИУ ВШЭ.

— Как вам кажется, был ли шанс у интернета на то, чтобы сделать человечество лучше в нравственном и в интеллектуальном смысле?

— Этот шанс был, и этот шанс до сих пор есть. Когда интернет превратился в массовый продукт, стало проще решать коммуникативные нужды: обеспечивать простоту поиска информации, простоту знакомства с данными, простоту менеджерских практик и создания решений. В этом смысле интернет практически всегда про то, чтобы люди могли объединяться друг с другом в поисках каких-то решений, необходимых им по разным причинам. Это во-первых.

Во-вторых, даже тогда, когда интернет стал массовым продуктом, в нем, по мысли видного исследователя Мануэля Кастельса, существовала идея саморегуляции. Предполагалось, что разные люди, объединяясь в группы по интересам или по необходимости, смогут разрабатывать самостоятельные правила регуляции существования этих групп, собственный этикет, собственные этические нормы.

Технологии интернета не отличаются от других. Вопрос лишь в том, на что люди тратят усилия, используя те или иные инструменты.

— Современный человек, взаимодействуя с интернетом, все чаще чувствует себя объектом манипуляции со стороны сетевых алгоритмов.

— Все медийные технологии, которые существуют, в том числе доцифровые, аналоговые, — все они всегда строились на манипуляции. Они все всегда были построены на заражении людей определенными позициями и определенными представлениями. Интернет просто в этом смысле глобален. Он позволяет манипулировать большим количеством людей, продумывая разные новые возможности для этой практики. Здесь нет ничего нового. Точно так же манипуляции существовали в мире радио и телевидения. Всегда они были и в мире рекламы. Это вопрос того, как устроен этот бизнес, как устроена медиасреда, а также того, насколько сами люди знают это медийное пространство, его игру, в которой их внимание сразу же начинают перетягивать в разные стороны.

— Тем не менее, в новых медиа человек получает бесплатный сервис, но его данные, его модель поведения становятся предметом изучения и, в конечном итоге, товаром, которым социальная сеть обладает, — это часть экономического механизма, который обеспечивает их существование.

— С этим сложно спорить. Но, с другой стороны, мы же об этом знаем, верно? Прошло довольно много времени с того момента, как соцсети стали новинкой. И про то, что у них есть, как вы говорите, экономическая модель, по сути модель завлечения — такой сыр в мышеловке, стало понятно тоже довольно быстро. И здесь уже вопрос встает перед нами: насколько мы сами готовы рефлексировать по этому поводу?

В случае с соцсетями, когда мы говорим, что пользователи не подозревают, что ими торгуют, что их вниманием торгуют, что они попадают под усиленную бомбардировку в целях манипуляции, мы немного умаляем статус самого пользователя. Низводим этого пользователя до категории человека, который не понимает, где он находится и что с ним делают.

Между тем достаточно давно существуют программы медиаграмотности, нацеленные на самые разные категории людей. То есть мы довольно давно говорим о том, что соцсети устроены так, а не иначе. Фильм «Социальная дилемма», снятый по этому поводу, в этом смысле очень алармистский. Массовому пользователю давно уже говорят о том, что эти пространства устроены так, что люди и их внимание там анализируются, а затем становятся предметом торга.

— То есть важной частью кодекса поведения в Сети становится осознанность? Умение держать дистанцию?

— Да, на мой взгляд, должны существовать программы медиаграмотности, вмонтированные в систему образования и просвещения. В первую очередь, обучение тому, что такое безопасность в онлайн, как заботиться о своих персональных данных. Все это должно быть минимумом современного культурного человека, который фиксируется на самых разных уровнях образования.

Другое дело, что для очень многих людей, которые вовлечены в интернет-пользование, интернет — это такое пространство, куда ты просто входишь и затем просто выходишь. Условно, как в сарай: тебе нужно там найти инструмент, который позволит сделать что-то, и ты туда заходишь, берешь свой инструмент, делаешь то, что нужно, и после этого считаешь, что можешь свободно покинуть это пространство и жить обычной жизнью, как прежде. Но это, конечно, не так.

Поскольку распространение сервисов достаточно велико, и мы пользуемся внушительным спектром интернет-технологий, причем чем в более урбанистическом пространстве живет человек, тем чаще это происходит, то здесь ни о какой дистанции по отношению к интернету уже и не скажешь.

И потому было бы здорово, чтобы существовала постоянная рефлексия на этот счет. Что-то наподобие «я постоянно нахожусь онлайн», «я постоянно пользуюсь мессенджерами», «я постоянно пользуюсь соцсетями, почтой», но что в этой связи происходит с моими персональными данными и со мной лично? И начать-то можно с малого. Например, с того, чтобы люди начали читать соглашения, которые они заключают, а не просто ставили галочку.

Поэтому, мне кажется, что очень важный момент — это именно рефлексия пользователей, понимание того, зачем ты вообще применяешь те или иные инструменты, чего ты хочешь от интернета и как ты планируешь там себя вести, как ты планируешь там себя защищать.

— Если отойти от темы информационной безопасности, то что человеку делать с тем же хейтерством или трэш-стримами, с которыми он регулярно сталкивается в Сети?

— Проблема заключается в том, что правовая регуляция интернета началась недавно. Кроме того, она реализуется часто такими методами, которые демонстрируют не всегда полное понимание того, как, собственно, работают интернет-практики. И разговор о том, чтобы запретить, не всегда приводит к тому, что действительно какие-то вещи, которые нас беспокоят, исчезают. Люди, которые привыкли к тому, что интернет — это пространство свободного самовыражения (вплоть до нарушения существующих норм), после очередного запрета просто изобретают какие-то другие формы самовыражения. Таким образом, прячутся и где-то проявляют свои желания в другом формате. С хейтерами бороться сложно именно из-за того, что есть большое количество фейковых аккаунтов. Но в мире сейчас идет огромная работа с явлением, которое называется хейт-спич — это, если угодно, цифровая риторика ненависти. Эта работа направлена на то, чтобы выявить определенные паттерны выражения такой ненависти и далее работать с этими проявлениями как с недопустимыми уже на уровне правовой ответственности.

— А трэш-стримы? Как регулировать такое виртуальное насилие?

— Со стримами ситуация тоже достаточно проста. Потому что понятно, что здесь работает именно эта безнаказанность — я могу делать в интернете все, что угодно, меня не достанут и не поймают, потому что меня не вычислят. Хотя на самом деле, конечно, вычислить легко. И это уже происходит. Другое дело, почему люди именно в Сети это делают?

Я не хочу сказать, что есть какие-то скрытые садисты, которые таким образом реализуют свои желания. Мне кажется, что это тоже именно элемент безнаказанности и ощущения того, что есть пространство, где можно делать все, что хочешь, и это повышает степень разнузданности действий, которые совершает человек.

Но это не свидетельство того, что в интернете специально разработано пространство, где люди, например, спокойно могут чувствовать себя садистами. Скорее, это свидетельство того, что интернет слишком долго воспринимался как пространство радикальной свободы от чего угодно, в том числе от регламентов. И это опять же вопрос к нам.

Почему в ситуации, когда мы попадаем в пространство, где как будто бы нет правовых регламентов, мы начинаем вести себя вот так по-скотски по отношению к другим людям? Почему мы не можем на самом деле оставаться людьми? Почему не можем удержаться от того, чтобы не расчеловечивать других, когда понимаем, что над нами не стоит чья-то дубинка?

— С вашей точки зрения, насколько такая практика, как цифровой детокс, является обязательной в кодексе поведения современного культурного человека?

— Мне кажется, что цифровая детоксикация работает в ситуации, когда человек понимает, что у него слишком велика степень информационной перегрузки — условно 24/7. Когда он понимает, что его всегда можно достать через мессенджеры. И в такой ситуации нам нужно разрабатывать некоторые правила, которые мы должны будем жестко соблюдать.

Это может касаться, например, того, в какой степени мы тратим время на дисфункциональные для нас платформы и сервисы. Условно говоря, насколько часто мы отвлекаемся на те же социальные медиа, пока работаем в онлайн. Как часто проверяем обновление в наших устройствах. Как часто мы на них реагируем, насколько наше устройство настроено так, чтобы эти бесконечные обновления или сигналы с сообщениями нас отвлекали. В какой степени мы себя не контролируем в Сети — пользуемся интернет-ресурсами и не отдаем себе отчета, сколько именно времени у нас на это уходит.

Хотя бы такие вещи, мне кажется, надо контролировать. Потому что они действительно поглощают наше время и приводят к тому, что человек начинает чувствовать себя перегруженным. Но еще страшнее — когда он в какой-то момент понимает, что без интернета, без доступа к каким-то сервисам, начинает чувствовать глубокий, почти экзистенциальный дискомфорт. Что он как будто перестал понимать, что происходит в мире, и у него возникает страх упущенных возможностей. Вот это уже, конечно, совсем не здорово.



https://portal-kultura.ru/articles/country/333046-oksana-moroz-kulturolog-internet-eto-ne-saray-kuda-mozhno-prosto-tak-skhodit-za-nuzhnym-tebe-instrum/

завтрак аристократа

Татьяна Кудрявцева Фактчек: 14 самых популярных легенд о Юлии Цезаре (продолжение)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2641466.html


Легенда 6: Цезарь — автор слов «Пришел, увидел, победил»

Вердикт: да, это слова великого римлянина.

Триумф Цезаря. Раскрашенная гравюра Андреа Андреани. 1599 годThe Metropolitan Museum of Art


По латыни они звучат еще выразительнее: Veni, vidi, vici — из-за риторической фигуры аллитерации  . Появление этой фразы связано с одним из эпизодов гражданской войны между цезарианцами и пом­пеянцами (49–45 годы до на­шей эры), а именно с понтийской кампанией. Боспорский царь Фарнак, воспользовавшись римской междоусобицей, стал отвоевывать бывшие владе­ния своего отца Митридата, которого когда-то победил Помпей. Бо́льшая часть Понтийского царства в 63 году до нашей эры была превращена в римскую провинцию Понт. Фарнак во время тех событий предал своего отца, за что получил от римлян часть его владений (Боспорское царство). Однако это его не удовлетворило: сын Митридата мечтал воссоздать великую Понтийскую державу. Получив известие о враждебных действиях Фарнака, Цезарь спешно покинул Египет и 2 августа 47 года до нашей эры разгромил Фарнака в битве у города Зела. Понтийская кампания длилась всего пять дней, и эта молниенос­ность отразилась в известном крылатом выраже­нии. О том, что его произнес именно Цезарь, свидетельствуют разные антич­ные авторы — правда, с некото­рыми расхождениями. Плутарх говорит о том, что эти слова есть в письме Цезаря его другу Амантию (видимо, это искажение, имеется в виду друг Цезаря по имени Гай Матий)  , а Аппиан — что выраже­ние встречается в донесении в Сенат  . Светоний утверждает: когда в 46 году до нашей эры Цезарь справлял четверной триумф  — над Галлией, Египтом, Понтом, Африкой, — в понтий­ской части триумфа среди трофеев несли доску с надписью Veni, vidi, vici. По словам Светония, «…этим Цезарь отмечал не события войны, а быстро­ту ее завершения»  .

Легенда 7: В честь Цезаря назвали месяц июль

Вердикт: да, это так.

Гай Юлий Цезарь на миниатюре со страницы месяца июля в календаре в Часослове Бедфорда. Франция, 1410–1430 годыThe British Library


Раньше в римском календаре этот месяц назывался квинтилий (Quintilis), буквально «пятый». Первым месяцем в древнем календаре считался март (Martius), названный в честь Марса, бога плодородия, позднее, после отожде­ствления с древнегреческим Аресом, ставшего богом войны. Некоторые названия месяцев, восходящих к числительным, так и остались в римском календаре, а потом и в календарях народов, позаимствовавших их у римлян: September («седьмой», «сентябрь»), October («восьмой», «октябрь»), November («девятый», «ноябрь»), December («десятый», «декабрь»). По сообщению Светония, месяц квинтилий, в который родился Цезарь, был переименован в Iulius («июль») еще при жизни диктатора, в начале 44 года до нашей эры  . По другой версии, это произошло после убийства Цезаря, когда его друг и коллега по консулату 44 года, Марк Антоний, провел специальный закон о переименовании квинтилия — lex Antonia de mense Quintili, «чтобы в этот месяц за четыре дня до квинтилиевых ид  был объявлен [месяц] июль»  .

Легенда 8. Цезарь был диктатором

Вердикт: это правда.

Портрет Цезаря постоянного диктатора. Гравюра Рафаэлло Скьяминосси. 1610–1640 годыThe Metropolitan Museum of Art


К 45 году до нашей эры Цезарь стал полновластным правителем Рима. Юридическим обоснованием его власти были диктаторские полномочия  . Первый раз Цезарь стал диктатором осенью 49 года до нашей эры — правда, пробыл он в этой должности всего 11 дней. За это время он организовал выбо­ры, устроил празднества и предложил ряд законов, в том числе о хлебных раздачах для нуждающихся и о частичной кассации  долгов. В конце 48 года до нашей эры после Фарсальской битвы диктаторские полномочия были даны Цезарю на неопределенное время — как когда-то диктатору Сулле. Кроме того, Сенат декретировал победителю Помпея целый ряд неслыханных почестей: он получил право самостоятельно объявлять войну и заключать мир, в течение пяти лет выставлять свою кандидатуру на консульских выборах, также ему была дарована пожизненная трибунская власть. Народные трибуны в Риме обладали правом вето  , то есть могли воспрепятствовать принятию любого законопроекта или постановления. Эту должность занимали только плебеи  , Цезарь же по происхожде­нию был патрицием. Тогда специально для римского диктатора была придумана фишка с отделением полномочий от должности. После битвы при Тапсе в 46 году до нашей эры диктатору передавались цензорские полномочия, то есть теперь он сам составлял список членов Сената. Он стал принцепсом Сената, то есть первым высказывал мнение и подавал голос при обсуждениях, а его курульное кресло стояло между креслами консу­лов, высших римских магистратов. После сражения при Мунде неистощимый на лесть Сенат преподнес победителю титулы Освободителя, Отца Отечества и Императора.

Возвеличивание Цезаря достигло апогея в начале 44 года до нашей эры. Его особа была объявлена неприкосновенной (sacrosanctus), диктатору посвящались храмы, в его честь устраивались игры, его статуи почитались наряду с изобра­жениями богов. В феврале 44 года до нашей эры диктатура Цезаря была объявлена пожизненной. Власть диктатора все более напоминала царскую, но при этом она сочеталась с республикан­скими институтами — Сенатом, магистрату­рами, народным собранием. Цезарь стремился не упразднить их, а подчинить своему контролю.

Диктатор не только упрочил свое личное положение, но и провел ряд мер по стабилизации римской жизни. В духе объявленной им политики милосер­дия он повелел восстановить в Сенате статуи Суллы и Помпея. Были приняты законы против роскоши. Велось обширное строительство. Под руководством египетского астронома Созигена была проведена реформа календаря. Около 80 тысяч ветеранов Цезаря (среди них было и немало бывших помпеянцев) получили землю. В провинциях основали множество новых колоний, что ускорило процесс романизации покоренных римлянами народов; многим городам и некоторым провинциям были дарованы права римского граждан­ства.

Легенда 9. Цезарь был вероломно убит лучшим другом, а перед смертью воскликнул: «И ты, Брут!»

Вердикт: это только отчасти правда; Цезарь считал Брута своим другом, а вот слов этих он не произносил.

Убийство Цезаря. Картина Карла Теодора фон Пилоти. 1865 годNiedersächsisches Landesmuseum Hannover


В начале 44 года до нашей эры Цезарь готовился к грандиозному походу на Восток против Парфянского царства. Приблизительно в это же время против диктатора возник заговор, среди участников которого было много прощенных помпеянцев, в том числе руководители заговора Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин. Впрочем, было там и немало цезарианцев, обязанных диктатору карье­рой и богатством: Децим Брут, Требоний. Кое-кто примкнул к заговорщикам из личных соображений, но большинство искренне опасалось, что единовла­стие Цезаря рано или поздно обернется неприкрытой тиранией. 15 февраля 44 года во время праздника Луперкалий произошел инцидент, весьма болез­ненно воспринятый частью римского общества. Полководец и друг Цезаря Марк Антоний публично попытался увенчать диктатора короной, обвитой лавровым венком. «В народе, как было заранее подготовлено, — пишет Плу­тарх, — раздались жидкие рукоплескания. Когда же Цезарь отверг корону, весь народ зааплодировал»  . Антоний попытался проделать этот фокус второй раз — все повторилось. Заметив реакцию присутствующих, Цезарь велел отнести венец в храм Юпитера Капитолийского  . На статуе полулегендарного предка Марка Юния Брута, Луция Юния Брута, одного из основателей Римской республики и ниспровергателя последнего царя Тарквиния Гордого, появля­лись надписи: «Если б ты был жив!», «О, если бы ты был сегодня с нами!»  Самому же Марку Юнию Бруту на его преторское место (в 44 году он исполнял должность претора) подкидывали записочки примерно такого содержания: «Ты спишь, Брут?», «Ты не настоящий Брут!» 

Несколько слов о Бруте, который стал олицетворением заговора. Цезарь всегда к нему нежно относился — возможно, из-за его матери Сервилии, которая когда-то была возлюбленной диктатора. Некоторые античные авторы даже намекают на то, что Брут был сыном Цезаря, однако это крайне сомнительно. Брут родился в 85 году до нашей эры. Цезарю в это время было около 16 лет, а отношения с Сервилией явно начались гораздо позже. В начале гражданской войны Брут примкнул к Помпею  , но после поражения помпеянцев при Фарсале сдался Цезарю, который простил его, приблизил и «принял в число ближайших друзей»  .

В новой политической реальности Брут сделал весьма успешную карьеру: в 46 году до нашей эры Цезарь назначил его наместником Цизальпинской Галлии, в 44 году он стал городском претором, а в 41-м должен был получить должность консула. Все это не мешало Бруту восхищаться врагом Цезаря Катоном  и даже написать в 45 году панегирик ему. Тогда же Брут женился на дочери Катона Порции, разведясь со своей первой женой Клавдией Пульхрой.

По утверждению Плутарха, в заговор Брута привлек Кассий по просьбе других участников, желавших получить в свои ряды эту символи­ческую — благодаря имени — фигуру  .

Заговорщики решили убить Цезаря на последнем перед походом на войну с парфянами  заседании Сената 15 марта 44 года — в иды марта по рим­скому календарю. Накануне Кальпурния, жена диктатора, увидела во сне убитого мужа, но Цезарь, не обращая внимания на зловещие слухи и предостережения, все же отправился на заседание Сената. Встретив гадателя Спуринну, который когда-то предостерег его от опасности, поджидавшей в мартовские иды, диктатор, посмеиваясь, заметил, что иды уже пришли. «Да, пришли, но еще не прошли», — ответил тот  . Один из прохожих подал Цезарю свиток, содер­жавший подробный донос о заговоре и плане убийства, но диктатор так и не успел его прочесть и вошел в курию Помпея, где собирался Сенат, с этой запиской в руке  . Несколько сенаторов окружили кресло диктатора, в воздухе замелькали кинжалы. «Непосвященные в заговор сенаторы, пораженные страхом, не смели ни бежать, ни защищать, ни даже кричать. Все заговорщики окружили его с обнаженными кинжалами: куда бы он ни обращал взор, он, подобно дикому зверю, окруженному ловцами, встречал удары мечей, направ­ленные ему в лицо и в глаза, так как было условлено, что все заговорщики примут участие в убийстве и как бы вкусят жертвенной крови»  . Раненый Цезарь облокотился о цоколь статуи Помпея, обагрив ее своей кровью.

Описывая эту трагическую сцену, все античные авторы отмечали особое эмоциональное отношение Цезаря к Бруту, когда диктатор заметил того среди убийц. Плутарх со ссылкой на «некоторых писателей», не дошедших до нас, пишет: «…отбиваясь от заговорщиков, Цезарь метался и кричал, но, увидев Брута с обнаженным мечом, накинул на голову тогу и подставил себя под удары» . Дион Кассий утверждает, что в момент сильного удара, нанесенного Брутом, диктатор воскликнул по-гречески: «И ты, дитя!»  Светоний также, ссылаясь на некие источники, свидетельствует: бросившемуся на него Бруту Цезарь сказал на греческом: «И ты, дитя мое!» (καὶ σὺ τέκνον)  . Но ни один источник не приводит слов «И ты, Брут» — Et tu, Brute. Эту фразу вложил в уста умираю­щего диктатора Уильям Шекспир, и она впервые появилась в его трагедии «Юлий Цезарь».

На теле диктатора были обнаружены 23 ножевые раны, но только одна, нанесенная в грудь, по мнению врача Антистия, оказалась смертельной. Кто ее нанес, неизвестно.

Через два года, потерпев от Антония и Октавиана поражение в битве при Филиппах, покончат с собой руководители заговора — Брут и Кассий.

Легенда 10. Цезарь был хорошим писателем

Вердикт: бесспорно.

Цезарь диктует свои комментарии. Картина Пеладжо Паладжи. 1812 годPalazzo del Quirinale


Цезарь был не только выдающимся полководцем и умелым политиком, но и превосходным писателем и великолеп­ным оратором. По утверждению Светония, литературное творчество нравилось ему еще в детстве — в юности Цезарь написал «Похвалу Геркулесу», трагедию «Эдип», «Собрание изрече­ний», но по распоряжению императора Августа эти юношеские пробы пера никогда не издавались  . Уже будучи взрослым, Цезарь сочинил трактат по грамматике «Об аналогии», который высоко оценивал Авл Геллий, автор «Аттических ночей» (II век). Это ученое сочинение до нас не дошло. Известно, что в нем Цезарь, рассматривая нормы латинского языка, принял участие в споре между близкими ему по духу аналогистами, подчеркивающими преобладание правил над исключениями, и аномалистами, уделявшими большое внимание неправильностям и отклонениям от нормы. К сожалению, не сохранились и другие его труды: поэма «Путь»  , сочинение по астро­номии, написанное в соавторстве с Созигеном  , а также политический памфлет «Антикатон» — полемический ответ на панегирик Цицерона «Катон».

К счастью, главные сочинения Цезаря, «Записки о Галльской войне»  и «Записки о гражданской войне»  , благополучно пережили века. Первые семь книг «Записок о галльской войне» рассказывают о завоевании Галлии и двух походах в Британию; изложение заканчивается событиями 52 года до нашей эры, сдачей Верцингеторикса. Рассказ о кампании 51 и 50 годов был продолжен офицером и другом Цезаря, Авлом Гирцием. «Записки о граждан­ской войне» Цезарь не успел дописать; третья книга прерывается на рассказе о прибытии в Египет и захвате римлянами ключевых мест в городе. Кто имен­но написал продолжение, закончив сагу о гражданских войнах, неизвест­но. Споры об авторстве этих книг велись еще в Античности (одни называли Гая Оппия, другие — Авла Гирция) и продолжаются до сих пор.

Интересно, что о себе Цезарь всегда говорит в третьем лице — видимо, для создания эффекта объективности и бо́льшей убедительности. Но, несмотря на тенденциозность его «Записок», это великолепный исторический источник, а по некоторым сюжетам (история, религия, культура доримской Галлии) даже уникальный. К тому же это превосходная латынь: язык Цезаря прост и лакони­чен, но емок и выразителен. Когда учат латинский язык, в качестве первого автора для чтения обычно берут Цезаря, так что каждый выпускник классиче­ской гимназии на всю жизнь запоминает первую фразу «Записок о галльской войне» с ее чарующим ритмом и благозвучием, пропадающими, к сожалению, в переводе: Gallia est omnis divisa in partes tres, quarum unam incolunt Belgae, aliam Aquitani, tertiam qui ipsorum lingua Celtae, nostra Galli appellantur




https://arzamas.academy/mag/871-caesar

завтрак аристократа

Вам русским языком говорят? 02.06.2021

Что происходит с родной речью в эпоху пандемии



Времена новояза и неслыханного языкового строительства обрушились на нас вместе с пандемией, карантином и удаленкой? "Будешь на паблик-ток инфлюенсеров онлайн? Надо отфидбечить и засинькаться..." На каком это языке? Кто-то утверждает, что на русском. И означает: "Примешь участие в дискуссии влиятельных лидеров общественного мнения? Отзовись и свяжись". Язык стремительно развивается, вбирая в себя все, что делает общение более удобным, точным и простым. Но появляется все больше слов, которые раздражают и нуждаются в переводе. Они в законах и документах, на вывесках, в инструкциях, в публикациях СМИ и даже в обыденной речи. Пора задуматься, как нам зумиться? В канун Дня русского языка "РГ" поинтересовалась у экспертов, кто в ответе за снижение речевой культуры: чиновники и журналисты или общество и бизнес?



Шутер и шутник

Ядвига Юферова, заместитель главного редактора "РГ", член президиума Совета при президенте РФ по русскому языку: Мы сегодня говорим о страданиях родной речи в эпоху глобальной удаленки. Ученики одной из участниц Пушкинского конкурса для педагогов-русистов, который проводит "РГ", составили "Новейший словарь COVIDных слов". Вот примеры: "вируспруденция", "гречкохайп", "зависанцы", "зумчилка"… Войдут они в язык?

Марина Королева, профессор ВШЭ: Это шутливые, искусственно созданные на уроке слова. Но "ковид", "коронавирус" - неизбежность. В пандемию и карантин в нашу жизнь вошли абсолютно новые явления. Нужно было их как-то обозначать. Например, слово "дистант". Или "зум" - короткое, емкое. И русский язык его принял, слово обрастает суффиксами, окончаниями, встраивается в грамматическую систему языка. "Зумиться" - чем это плохо? Мы получили новый корень, прекрасный. Такие слова я как раз принимала бы с благодарностью. Или другой пример: сначала появилось слово "коронавирус" или "коронавирусная инфекция". Потом язык стал искать что-то более короткое, удобное в использовании. Сейчас "ковид", на котором мы в результате остановились, используется чаще, чем "коронавирус".

Все идет к тому, что англицизмы вытесняют исконно русский язык?

Максим Кронгауз, заведующий научно-учебной лабораторией лингвистической конфликтологии и современных коммуникативных практик НИУ ВШЭ: Не вытеснят. Русский язык наполнен словами из разных языков, из разных эпох. Другое дело, что такого наступления, как сегодня, не было. Мы наблюдаем глобализацию - культурную, экономическую, политическую, несмотря на международные проблемы. А английский - это язык этой самой глобализации. К такой ситуации можно относиться по-разному, но это факт.

Однако людей раздражает обилие иностранных слов, пусть и обрусевших. Недавно сервис HeadHunter провел исследование и составил рейтинг самых раздражающих слов и выражений в профессиональной коммуникации. Где та грань, за которой русский язык просто растворится во всех этих "засинкаться" и "отфидбечить"?

Максим Кронгауз: Как человеку русской культуры, мне, конечно, не все нравится. Не ко всему я могу привыкнуть, не все принять. Но, как лингвист, я с большим интересом наблюдаю за происходящим в русском языке. Стараюсь воспринимать это не эмоционально, а рационально.

Максим Артемьев, писатель, литературный критик: То, что вы говорите, это языковая капитуляция и решительный разрыв с традициями Карамзина, который ввел в русский язык массу новых слов со славянскими корнями: промышленность, влияние, впечатление, трогательный… В XVIII-XIX веках нам хватало изобретательности, чтобы придумать для науки биологии "млекопитающее", "утконоса", "трубкозуба", а для геометрии "углы", "лучи", "прямые". Придумали и "кислород" и "водород". А потом ввели "пароход" и "паровоз". И "самолет" с "вертолетом", "холодильник" с "пылесосом". А последние 50 лет практически ничего не изобретаем. Получается, что современный русский язык - вымирающий? Переводчики возмущаются: нечего переводить, по-русски так же, как по-английски. А язык деградирует, не развивается. Многие стесняются своего языка.

Ломанный русский язык на вывесках ресторанов и магазинов - это реклама или антиреклама? Фото: Олеся Курпяева/ РГ



Наверное, поэтому у нас полно странных вывесок, типа "Халяль-супермаркет" на ларьке? Или Pizza латиницей в таежном поселке на маленьком магазинчике?

Максим Артемьев: Причин тут много. Но главная в том, что, как говорил Солженицын, наша образованщина при всем своем якобы западничестве совершенно не разделяет новых мировых идей. А там спрос на многокультурность, на защиту своего языка. В Индии, смотрите, больше никакого Бомбея нет, а есть Мумбаи. Французы не стали пользоваться разошедшимся по миру словом "онлайн", говорят по-своему en ligne, объясняя: французский - язык богатой культуры, язык Гюго, Бодлера, Бальзака. Ничего плохого в том, если бы 30 лет назад и мы стали говорить не "онлайн", а "на линии". Вот вы приводите в пример слово "ковид". Но когда-то к нам из-за рубежа пришла другая массовая болезнь, мы не стали называть ее по-английски, а создали свое слово - СПИД. У нас нет вкуса к своему, оригинальному, неповторимому? Англичане уже придумали, нам зачем голову ломать? Так?

Марина Королева: Я не согласна с главным посылом уважаемого оппонента в том, что язык может создаваться решением отдельных людей или сообществ. Язык - это все-таки чудо. Это живая система. И мы не хозяева ему. Об этом говорили и писатели, и крупные лингвисты. Не могу не вспомнить год назад ушедшего от нас Виталия Григорьевича Костомарова, автора знаменитого учебника РКИ, замечательного лингвиста и нашего друга по Пушкинскому конкурсу, где он был бессменным членом попечительского совета. Он говорил: все, что приходит в язык, нужно благодарно принимать. Это как погода. Язык больше каждого из нас и больше государства. Можем ли мы что-то регулировать? Да, наверное, можем. Но с крайней аккуратностью.

По приблизительным подсчетам, в современном русском языке сегодня так называемой коренной, исконной лексики меньше 10 процентов. Что это означает? Мы очень много заимствовали и заимствуем до сих пор. Но ведь язык - это не только корни. Это и грамматическая система языка, которая у нас настолько гибкая и мощная, что любой корень способна сделать своим. Мы от этого беднеем? Наоборот. Мы открыты всему новому. Да, бывают смешные и неудачные слова типа "шопер". Это хозяйственная сумка. Авоська. Но если ты настоящий хипстер, ты должен идти на рынок только с шопером!

Если мы откроем словарь В.И. Даля, то увидим огромное количество забытых слов и корней. Надо ли их возрождать? Давайте попробуем. Но язык ищет всегда то, что удобнее и короче.

Максим Кронгауз: Я лет семь назад внедрял в русский язык, как мне кажется, великолепное, яркое и древнее слово "наверхосытку". Это всего навсего "на десерт". Когда уже наелся до отвала и сверху еще что-нибудь вкусненькое. Но не прижилось. Продвигать новые слова, как это делают представители новых идеологий, феминистки, например, не дело лингвистов.

Горячий спор в "РГ": как нам зуммиться, пора задуматься!



Писатель Евгений Водолазкин попытался найти русский эквивалент слову "ресепшн". К сожалению, ничего удачнее, чем "гостевая", вместе с читателями не придумали…

Максим Кронгауз: Так же, как, при всем уважении, ничего не получилось и у Александра Исаевича Солженицына со словами Русского словаря языкового расширения, которые писатель хотел вернуть в активный словарный запас сегодняшних носителей языка. Я тоже стараюсь участвовать в языковом строительстве. Не считаю, что такой языковой активизм не нужен. Эксперименты, похожие на тот, который придумал Евгений Водолазкин, чрезвычайно важны, потому что привлекают внимание к проблемам, с которыми мы сталкиваемся.

Конечно, язык - не самостоятельное существо. Но он часто мудрее нас, потому что состоит из суммы мнений. Мне бы тоже хотелось, чтобы мы получали свое русское слово для обозначения нового явления. Одна из самых забавных попыток - вместо "селфи" говорить "себяшка", а вместо "смайлика" - "лыбик" (от "лыбиться"). Вряд ли эти слова выживут. Впрочем, ни о какой деградация речи не идет. Второе место по количеству сайтов в интернете! Наш язык сегодня один из самых благополучных языков мира. С прессингом английского языка сталкиваются все языки, кроме самого английского. Но и в английском свои неприятности: из-за того, что этот язык глобальный, он упрощается.

После трагедии в казанской школе газеты и интернет пестрят неологизмами "шутинг" и "шутер"… Новое слово, которое пришло с новой бедой, о которой раньше слышали только в Америке?

Максим Кронгауз: "Шутер" - это старый термин геймеров. Он всплыл в публичной речи после событий в Казани. Но тяга к таким ярлыкам больше свойственна журналистам.

Марина Королева: Как практикующий журналист, я бы никогда не воспользовалась этим словом. "Шутинг" и "шутер" сильно перекликаются с русскими "шутить", "шутка", "шутливый", "шут"… Что невозможно для тех обстоятельств, в которых его сейчас используют. "Похороны жертв шутинга в Казани пройдут сегодня". "В ОП РФ призвали покончить с анонимностью в Сети после шутинга в Казани"... Нет, эти слова не приживутся, чувство языка не позволит. Но нужно говорить об ответственности журналистов. Мы вольно или невольно, но внедряем некоторые уродливые неологизмы в сознание общества. Когда о человеке, который стреляет в детей, мы говорим, что он шутер, а то, что он совершает, - шутинг, мы снижаем степень трагедии и горя.

Чиновник в зуме


Наша газета является официальным публикатором законов. Это святое. Но все чаще профессионалы задаются вопросом о языке, которым они излагаются. Ученые и эксперты Санкт-Петербургского госуниверситета проделали уникальную работу, проштудировав 36 тысяч законодательных актов Северо-Западного округа, и пришли к выводу: с русским в документах что-то не так.

Сергей Белов, декан юридического факультета, директор НИИ проблем государственного языка СПбГУ: Наши исследования показали, что юридический язык становится все сложнее. В законы вносится все больше уточнений и дополнений, которые настолько усложняют синтаксическую структуру предложений, что уже и многие юристы начинают с трудом понимать то, что там написано. И это становится серьезной проблемой.

В каждой второй компании отказывают в трудоустройстве тем, чья анкета не соответствует правилам орфографии и пунктуации. Столь жесткая позиция особенно характерна для финансовой и IT-сфер

Что уж говорить о людях без юридического образования…

Сергей Белов: А эти тексты регулируют наши права и обязанности. И речь идет не только о законодательных актах. Большинство наших граждан ставят свою подпись в поликлинике, в банке или у нотариуса под бумагой, которую они не в состоянии понять. Причем часто это не связано с какой-то сложной юридической терминологией. Сейчас мы работаем над рекомендациями, как писать канцелярские тексты, чтобы они были понятны тем, кому предназначаются. Они будут адресованы в первую очередь представителям государственных органов.

Ядвига Юферова: Сергей Александрович, давайте вместе попробуем написать шаблон закона понятным русским языком. Например, ФЗ "Как быть счастливым". Это будет мастер-класс для чиновников, юристов и депутатов.

Маргарита Русецкая, ректор Государственного института русского языка имени Пушкина: Некоторым законам уже более 20 лет. А жизнь идет. Сейчас готовятся изменения в закон о языке, которые обяжут чиновников сдавать экзамен по русскому при вступлении в должность.



Пора. Всех потряс случай, когда крымская чиновница от культуры выматерилась на онлайн-заседании правительства. Во времена пандемии у нас появилась возможность рассматривать госслужащих крупным планом: их язык, жесты и манеры. Какие советы можно дать чиновникам в зуме?

Надежда Серякова, основатель Национальной Академии этикета и протокола InterProtocol: Многие из них сегодня стали практически телевизионными звездами. Когда человек на экране, аудитория воспринимает его по-другому: ее внимание становится более пристальным, иногда более предвзятым. Все ляпы замечаются, мимика оценивается. Мы обращаем внимание на фон, на обстановку, хочется что-то убрать, переставить, расчистить пространство. Есть конкретные и простые рекомендации: когда вы говорите в зуме, нужно смотреть не на участников конференции, а прямо в камеру. Это очень неудобно. Но важно. Чтобы удержать внимание через зум, мы рекомендуем иногда одновременно включить все микрофоны - этот многоголосый гул создаст ощущение общности, сопричастности, общего дела. Так называемый интерактив помогает держать публику. Монолог - это ошибка.

Маргарита Русецкая: Но почему претензии только к чиновникам? Получается, что только они отвечают за состояние русского языка сегодня?

Говорить красиво становится выгодно. В самых крупных кадровых агентствах считают, что грамотная речь - компетенция номер один. За нее готовы платить работодатели по всем профессиям, по всем специальностям. Вопрос в том: а что же кадровые агентства понимают под ясной, грамотной, красивой речью? Приведу комический пример. Вакансия: заправщик в деревне Брехово Солнечногорского района. Требование к кандидату: хорошее знание русского языка для выполнения речевых стандартов. Думаю, что с такой формулировкой работника они будут искать долго.

Надежда Серякова: Слово сегодня - это деньги. Скажешь неграмотно, тебя неправильно расшифруют. Но этикет и протокол - это правила, которые нужны для того, чтобы нас восприняли так, как мы сами запланировали. И язык вместе с мимикой и жестами - это средство достижения своих целей.

Поэтому бизнес с удовольствием обучается хорошим манерам, в том числе и речевым. Следуя огромному опыту, мы вывели правило: делаете одну ошибку в деловой переписке, это вызывает недоумение партнеров. Две ошибки заставляют их думать о низком уровне специалистов в вашей компании. А если в письме три, с вами больше не будут иметь дела. Вывод: хотите потерять репутацию - делайте ошибки, сокращайте слова, используйте иностранные эквиваленты, которые не соответствуют контексту. И еще: это дурной тон использовать свой внутренний сленг в разговорах с клиентами или партнерами.

"РГ": Свежий опрос сервиса по поиску высокооплачиваемой работы SuperJob, в котором приняли участие 1000 менеджеров по персоналу из всех округов страны, свидетельствует: в каждой второй компании отказывают в трудоустройстве тем, чья анкета не соответствует правилам орфографии и пунктуации. Столь жесткая позиция особенно характерна для финансовой и IT-сфер.

"Кешбэк" или "возвращалово"

Максим Артемьев: Это еще раз доказывает: позиция - язык сам справится со всеми проблемами, переработает все новое, что-то воспримет, а что-то выбросит, - не совсем верная. Считаю, что и волевые усилия людей для спасения языка много значат. Почему смог возродиться иврит - мертвый язык? Мощная государственная политика и, конечно, желание общества. Люди обошлись без "каршеринга", потому что убеждены, что у них уникальный язык, и развивают его без англицизмов.

Марина Королева: Кстати, о "каршеринге". В Москве есть кампания с названием "Делимобиль". Это хороший пример перевода термина на русский.

Институт Пушкина вместе с Ассоциацией развития финансовой грамотности тоже попробовал обойтись без англицизмов и перевел на русский 100 самых важных финансовых терминов. Вот несколько примеров: "грейс-период" - "беспроцентный период", "банковский вклад" - "накопитель", "банкротство" - "безденежье". Думаете, приживутся?

Вениамин Каганов, директор Ассоциации развития финансовой грамотности: Язык финансовой сферы сплошь состоит из заимствованных слов. Хорошо это или плохо? Это факт, который объясняется тем, что финансовые рынки глобальны и вместе с продуктами приходят слова.



Но что получается? Обычное навязывание ненужных услуг называется ласковым словом "мисселинг". Пенсионеру или человеку, далекому от сфер продаж, как разобраться, что это интернет-мошенничество? Термины нужно переводить. Специалисты этим не занимаются: это их рабочий сленг, они на нем говорят и им удобно.

Мы решили попытаться перевести термины на русский язык. Иногда в шутливой форме (один из предложенных вариантов: "кешбэк" - "возвращалово"), чтобы привлечь внимание к проблеме. Объявили конкурс. Конечно, не имели в виду, что наши русские неологизмы обязательно войдут в жизнь. Но я согласен с Максимом Анатольевичем Артемьевым: нам надо бороться за пространство, которое занимает наш язык. И там, где возможно, использовать слова, которые понятны не только нам, но и предыдущему поколению. Без паники, без того, чтобы рвать на груди рубашку, но вдумчиво и серьезно отстаивать каждое слово, придумывать новые на основе своих корней.

Я понимаю, что "кеш" и "кешбэк" - это коротко и очень удобно. Но объясните мне, чем удобен "буккросинг" вместо книгообмена? Вот эта нарочитость, демонстрация умения использовать не свое меня задевает, даже не с точки зрения профессиональной, а с гражданской.

Да, почему, к примеру, вместо "волатильность" рубля не говорить "чувствительность"?

Вениамин Каганов: Слово "волатильность" уже прижилось в языке. И это не чувствительность. Когда говорят "высокая волатильность" - это означает, что рынок бурлит и цены не угадаешь. Они могут взлететь или упасть. Но скорее всего, взлетят. Такой некороткий и, может быть, не очень удобный перевод на русский.

На втором месте - сфера товаров и услуг. Аутлеты, бонусы, барбершопы, логистика, паркинги, каршеринги, карпулинги... Наверное, сегодня Россия не может похвастаться большим экспортом. Мы получаем новые товары, новые услуги с их наименованием. Но не даем себе труда хотя бы чуть-чуть подумать над их русскими именами!

На третьем месте - общество с хейтерами, тиктокерами, инфлюенсерами, комьюнити и эйджизмом.

Четвертое - у информационных технологий. Апгрейд, интерфейс, копипаст, юзабилити. Термины, которые пришли из этой сферы, абсолютно непонятны людям. Профессионалы, ну посмотрите на каждое слово острым глазом. И подумайте, как ваш птичий язык воспринимается в публичном общении, в медиапространстве. Ведь вы влияете на языковой вкус эпохи.





https://rg.ru/2021/06/02/chto-proishodit-s-russkim-iazykom-v-epohu-pandemii.html




завтрак аристократа

"Покорение Средней Азии. Очерки и воспоминания участников и очевидцев" (сост. А.В. Блинский) - 12

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2612795.html и далее в архиве


Покорение Средней Азии. Очерки и воспоминания участников и очевидцев


Н.Н.Каразин

Из походных записок линейца



Ургут (окончание)



Начало см.https://zotych7.livejournal.com/2639318.html и
https://zotych7.livejournal.com/2642091.html


На крыше самой высокой, господствующей над всем городом, сакли поставили ротные значки; все наличные горнисты и барабанщики расположились там же и грянули сбор, чтобы собрать рассыпанных по городу солдат. В главной сакле разостлали несколько здесь же добытых ковров, и на них положили раненого Г-га, который все время был в голове отряда и одним из первых добрался до цитадели. Он был очень истощен потерей крови и жаловался на шум в голове и на боль, увеличивающуюся еще от невыносимой трескотни барабанов и визга сигнальных труб. П-в сделал еще раз более аккуратную перевязку, и больной несколько успокоился. Начали понемногу сносить раненых наших солдат; почти все раны были нанесены холодным оружием, но раны от китменей были положительно ужасны; я видел одного получившего удар китменем по лопатке: кость была совершенно расколота надвое, и жезело прошло насквозь, раздробив даже противоположные ребра. Этот раненый умер через несколько минут.

Я забрался на одну крышу. Отсюда ясно был виден весь Ургут: можно было видеть изгибы всех улиц города. Все окрестные возвышенности были покрыты толпами бежавших жителей. Большие стада угонялись в ущелья. Наш обоз втягивался в сады, и издалека белели рубашки арьергардной роты.

Мне приказано было поехать навстречу начальнику отряда, который должен был находиться в настоящую минуту с орудиями и резервов при въезде в город. Я отыскал свою лошадь и поехал. При выезде из цитадельных ворот я увидел страшную картину: целая куча тел, наваленных одно на другое, загородила почти весь проезд; некоторые были еще живы и страшно корчились в предсмертной агонии; ватные халаты дымились и тлели: видно было, что выстрелы по ним сделаны были почти в упор. Группа солдат, составив ружья, стояла тут же, делая при этом кое-какие замечания; два офицера крутили папиросы и говорили что-то о разнице между бухарскими и хивинскими коврами. Я не видел этих тел прежде; сколько я помнил, в самой цитадели мы не встретили ни одной души. Я поинтересовался, откуда взялись эти убитые, и мне рассказали следующее.

Под воротами, в одной из боковых стен, находилась маленькая дверь, ведущая в темное помещение. Когда наш караул занимал посты в цитадели, между прочим, и в воротах, то на эту дверь не было обращено никакого внимания. Уже расставлены были часовые, и караул расположился себе, как дома; вдруг неожиданный выстрел загремел под воротными сводами, густой дым повалил из незамеченной двери, и один из караульных солдат, раненный в спину, вскрикнув, присел на ступени лестницы. Наши бросились к предательской двери, но оттуда раздалось еще несколько выстрелов; тогда солдаты, в свою очередь, принялись стрелять в темное пространство, и ни один выстрел, несмотря на то что пущен был наудачу, не пропадал даром. Сперва послышались бранные, озлобленные крики, потом все затихло. Тогда наши, вооружившись длинными баграми, которые стояли в углу неподалеку от ворот, принялись вытаскивать осажденных, и на свет стали появляться одна за другой растерзанные фигуры в красных и синих халатах.

Сиди сарты спокойно в своем убежище – на них никто бы не обратил никакого внимания, но уж такова азиатская натура, так велико фанатичное озлобление, что не хватило сил, чтобы утерпеть и не послать пули в спину зазевавшегося гяура.

Я поехал далее. Улицы были так узки и так неровно вымощены крупным камнем, притом повороты были до такой степени круты и неожиданны, что нельзя было и думать провезти в цитадель наши орудия. Часто попадались мне наши солдаты в изорванных рубашках, с усталыми донельзя лицами; платье и руки у многих были выпачканы кровью; они спешили в цитадель, направляясь на бой барабана. Скоро я выбрался к базару. Здесь улицы пошли шире, кое-где были перекинуты плетеные навесы. Базар расходился на несколько ветвей, которые после сходились снова в одну улицу. В одной из этих ветвей остановились наши орудия; они положительно не могли двинуться ни взад, ни вперед; за ними стеснились повозки обоза. Трудно описать, что происходило на базаре в эту минуту.

Еще подъезжая, я издали слышал крики, хохот, стук топоров и треск ломающихся дверей. В наказание за упорство жителей базары велено было разорить дотла, и солдаты ревностно принялись за эту веселую работу. Началось то, что на местном туркестанском наречии называется «баранта». Надо хоть раз видеть это, чтобы составить себе понятие, что это такое. Это не простой грабеж, корысть не играет здесь вовсе первостепенной роли; нет, это какой-то дикий разгул: все наше, а что не наше, так и ничье! Попалось фарфоровое китайское блюдо – об пол его. «Нешто потащишь его с собой?» – говорит расходившийся солдат, глядя, как звенят и прыгают по камням раскрашенные черепки. Здесь нашли чан с кунжутным маслом – туда лезут с ногами, чтобы несколько размякли заскорузлые от солнца и пыли сапоги. Там высыпана на улицу целая груда ярко-желтых и серебристо-белых коконов. Тут разбита лавка с красными товарами: солдаты целыми тюками расхватывают пестрые ситцы и полосатые адрасы; размотавшиеся, неловко захваченные куски волочатся по грязной улице. В стороне два солдатика сворачивают громадные узлы, с усилием стягивая концы ватного одеяла: они намерены тащить это в лагерь, и дотащут, если какой-нибудь встретившийся офицер не прикажет бросить всю эту дрянь. Вы думаете, что они с сожалением исполнят это приказание, выразят при этом неудовольствие или что-нибудь в этом роде? Ничуть. Они тотчас же послушаются и еще расшвыряют ногой узел, который они тащили версты полторы с таким громадным трудом. Все равно они продали бы его за полтинник, много разве – за рубль. Я видел одного молодого солдата, который больше всех шумел, неистовствуя по разгромленному базару: тут он роется в кучах седельной сбруи, там перебирает медную посуду в чайной лавочке, через минуту разглядывает на свет готовый халат из яркой материи, но когда я, уже в лагере, спросил его, что же он притащил хорошего, то он с улыбкой показал на свои карманы, набитые кишмишем и урюком.

Впрочем, есть солдаты, особенно из евреев, которые барантуют, руководимые чисто меркантильными соображениями – те не довольствуются тем, что приносят сами, но еще за бесценок скупают баранту у других солдат и частенько составляют себе очень хорошие деньги. Подобные примеры случаются в области, и почти все быстро разбогатевшие бессрочные солдаты обязаны своим богатством баранте.

Скоро я отыскал полковника А-ва; он находился у повозок с ранеными. Здесь я увидел и Б-го с перевязанной головой. Рана его оказалась неопасной, хотя и лишила его чувств в первые минуты. Я сообщил полковнику, что цитадель уже занята и что улицы так узки, что будет совершенно невозможно провезти туда орудия. Принимая это обстоятельство в соображение и, кроме того, не имея возможности поместить в цитадели весь отряд, так как там находилось место для одной роты, решено было к ночи выбраться из города, потому что иначе пришлось бы ночевать на улицах, растянувшись по бесконечным их изгибам; а это могло бы иметь очень вредные последствия, так как надзор за людьми при таком положении отряда был бы в высшей степени затруднителен, да и в случае ночного нападения на нашей стороне были бы одни только невыгоды. Занять же аванпостами крайнюю черту города было немыслимо при нашей малочисленности: мы едва могли бы оцепить десятую часть городских окраин, и то израсходовав на посты всю пехоту.

Повозки по одной, с большим трудом, выпрягая лошадей, начали поворачиваться и выходить из города, орудия сделали то же. Посланы были всюду приказания очищать городские улицы.

Место для лагеря выбрано было не более как в полуверсте от начала садов на ярко-зеленой пологой возвышенности, с которой мы начали несколько часов назад свою атаку. Тут же, невдалеке, протекал ручей, на котором были наскоро набросаны живые мостики. Влево, к самой горе, подходили роскошные поля, засеянные пшеницей. Вблизи ни одной рытвины, ни одного куста, ничего, могущего скрыть подползающих лазутчиков или кого-нибудь в этом роде – короче, место было превосходное.

Вся дорога от города к лагерю была занята еле двигающимися, тяжело нагруженными солдатами. Гнали ишаков, которые были до такой степени навьючены, что не видно было ни ног, ни головы – двигалась какая-то безобразная куча. Забытые жителями коровы и телята, задрав хвосты, с ревом скакали, подгоняемые ружейными прикладами.

При всех отрядах, как бы они ни были малы, непременно находятся два или три маркитанта, преимущественно из казанских татар; очень часто, что эти господа бывают агентами довольно значительных купцов в Туркестанском крае. У них можно найти бутылку фабрикованного хереса или марсалы, или еще что-нибудь в этом роде, но, главным образом – целью маркитантов служит баранта. В разгар, из первых рук, маркитанты за чарку спирта приобретают целые вороха разных вещей, которые и продают после с барышом, о котором никакие в мире торговые дома не имеют даже понятия. Арбы хитрых татар нагружаются до такой степени, что трещат карагачевые оси и гнутся высокие колеса.

Кроме того, за хвостом отрядов тянутся, иногда на лошадях и ишаках, а иногда и просто пешком, оборванные байгуши-туземцы; у каждого из них непременно найдется несколько серебряной мелочи. Эти, как шакалы после тигров, скупают то, что оставлено маркитантами без внимания. Они рискуют иногда и сами барантовать в саклях, но за это слишком дорого платятся, потому что солдаты, не стесняясь, убивают эту сволочь, принимая их за сартов с неприятельской стороны; не помогают даже белые повязки на руках, которые эти шакалы навязывают себе в подражание джигитам-милиционерам.

Не успело еще стемнеть, как уже последние солдаты выбрались из Ургута и пришли в лагерь. Послали ротные повозки за дровами; ближайшие сакли были разобраны, и привезены целые воза леса. Сделана была тщательная перекличка, все раненые перевязаны, убитые похоронены тут же, в лагере. Это делалось, обыкновенно, таким образом: срезают осторожно дерн, потом вырывают яму и землю относят как можно подальше, чтобы свежевырытая земля не выдавала места, где зарыто тело; затем кладут труп, засыпают его и тщательно закрывают дерном. Это все делается так искусно, что решительно невозможно узнать место самой могилы, и предосторожность эта далеко не лишняя. Сколько раз случалось, что сарты разрывали неаккуратно скрытые тела и отрезали головы, которые отвозились в Бухару, за что получались халаты и другие знаки монаршей милости эмира.

Когда совершенно стемнело, в лагере вспыхнула великолепная иллюминация. Почти каждый солдат принес с собой с базара связки сальных свечей. Эти свечи, расставленные тесными рядами по линиям лагеря, огненными линиями опоясывали место стоянки. Это была волшебная картина. А за погруженным в глубокую темноту Ургутом, сквозь тучи, закрывшие собой горные цепи, мелькали на недосягаемой высоте бледные огненные точки: это были ночные костры бежавших ургутцев. С каким тоскливым чувством смотрели они на нашу иллюминацию! Сколько проклятий сыпалось на наши головы! Сколько семейств не досчитались своих членов!

По известиям, полученным после, в Ургуте собрано было до семисот тел – ужасная цифра сравнительно с числом наших солдат, участвовавших в штурме. Сам Гусейн одним из первых бежал в горы, чуть не при самом начале штурма.

Цель экспедиции была отчасти достигнута: непобедимый Ургут был взят и разорен горстью русских. Это имело громадное значение в моральном отношении.

На другой день мы снялись с лагеря и отошли к Самарканду, и только к вечеру этого дня стали понемногу возвращаться ургутцы на свое пепелище.






http://flibusta.is/b/613122/read#t9

завтрак аристократа

Анатолий Андреевич Иванов из книги "История петербургских особняков Дома и люди" - 38

Начало см.https://zotych7.livejournal.com/2547468.html и далее в архиве


Литейная часть





«Страна рабов, страна господ…»
(Дом № 2 по Манежному переулку)








     На площади перед Спасо-Преображенским собором стоит укрытый в тени нескольких деревьев скромный серый дом под № 2 по Манежному переулку. Перестроенный в 1870-х, а затем надстроенный, он изменил свой первоначальный облик, о котором дает представление акварельный рисунок 1830-х годов. На нем мы видим небольшой двухэтажный особнячок в ампирном стиле, каких в ту пору было великое множество по всей России. Именно здесь некогда разыгралась кровавая драма в двух действиях с двухлетним антрактом.




Дом № 2 по Манежному переулку. Современное фото


История здания такова. Построил его в самом начале 1800-х годов статский советник Никулин на земле, ранее принадлежавшей лейб-гвардии Преображенскому полку. В 1806 году, еще толком не обжившись в новом жилище, он поместил объявление о его продаже. Покупатель отыскался в лице бывшего правителя Бессарабии Скарлата Стурдзы, женатого на княжне Султане Мурузи, чей племянник Александр позднее выстроит поблизости известный дом в «мавританском» стиле. Так, по воле случая, представители двух владетельных молдавских родов облюбовали один и тот же уголок Литейной части, весьма удаленный не только от их отчизны, но и от тогдашнего центра столицы.




Неизвестный художник. Преображенский собор. Вторая половина XIX в. Слева – дом Г. Е. Дириной


И сын и дочь Стурдзы стали людьми известными: первый, Александр, своими сочинениями по религиозным и политическим вопросам, а вторая – Роксана, бывшая фрейлина императрицы Елизаветы Алексеевны, – интересными записками о дворе Александра I. В 1826 году их овдовевшая мать продала участок жене действительного статского советника Г. Е. Дириной, и та владела им несколько десятилетий. Часть дома Дирины сдавали внаем. В 1850-х годах здесь нанимал квартиру Алексей Алексеевич Оленин (1798–1854) со своим семейством.

Младший сын директора Публичной библиотеки и президента Академии художеств – Junior, как называли его близкие, – с детства был погружен в пропитанную искусством атмосферу родительского дома на Фонтанке. Получив прекрасное воспитание, он поступил в Пажеский корпус, а после его успешного окончания в 1817 году определился на службу в гвардейский Генеральный штаб в качестве военного топографа.

В молодости Алексей лелеял в душе свободолюбивые порывы, дружил с отчаянными вольнодумцами (многие из них впоследствии отправились в сибирские рудники), но сам дальше участия в Союзе благоденствия не пошел, благополучно отделавшись легким испугом: его «прегрешения» перед властью высочайше повелено было оставить без внимания.

Правда, в ближайшие после подавления восстания декабристов годы полиция не оставляла А. А. Оленина своим вниманием; в 1827-м он даже угодил в список из девяноста трех подозрительных лиц под № 59, где против его фамилии значилось: «копия Никиты Муравьева». В этом, как мы увидим позже, полицейские чины сильно заблуждались…

Перейдя в том же году на гражданскую службу в Министерство иностранных дел, Алексей Алексеевич на первых порах продолжал либеральничать, а следовательно, фигурировать в документах Третьего отделения, причем имя его упоминается рядом с именами П. А. Вяземского и А. С. Пушкина.

В донесении, датированном 6 июня 1828 года, сообщалось: «Князь Вяземский, пребывая в Петербурге, был атаманом буйного и ослепленного юношества, которое толпилось за ним повсюду. Вино, публичные девки и сарказмы против правительства и всего священного составляют удовольствие сей достойной компании. Бедный Пушкин, который вел себя доселе как красная девица, увлечен совершенно Вяземским, толкается за ним и пьет из одной чаши… Главное лицо в этой шайке Алексей Оленин, служащий в Коллегии иностранных дел».

Однако со временем Алексей все дальше отходил от увлечений молодости; в 1833 году он женился на сестре будущего военного министра князя В. А. Долгорукова, ненадолго выйдя в отставку, а затем вновь поступил на службу, но уже в Министерство финансов. В конце 1840-х годов мы уже застаем Алексея Алексеевича помощником сенатского обер-прокурора, ведавшего уголовными делами. А через несколько лет он сам становится «героем» одного из таких дел.

7 сентября 1852 года крепостной человек действительного статского советника А. А. Оленина – Лев Васильев – явился в полицию и объявил, что нанес своему господину удар обухом топора по лбу с намерением убить его. Полицейские, прибывшие на квартиру потерпевшего, нашли его тяжело раненным, но живым. Началось следствие, в ходе которого выяснилось, что бывший член Союза благоденствия, ставившего первейшей целью отмену крепостного права, по виду человек образованный и воспитанный, на деле оказался извергом и мучителем, являя собой копию не мягкого и гуманного Никиты Муравьева, а своей лютой бабки Агафоклеи Полторацкой.

Одинаково жестокая и с крепостными, и с собственными детьми, «Полторачиха», чтобы побороть бессонницу, приказывала сечь крестьян под окнами своей спальни. Отчаянные вопли избиваемых действовали на нее умиротворяюще, и она сладко засыпала. Очевидно, садистские наклонности внук унаследовал именно от нее.

Казалось бы, после такого чрезвычайного события с трудом выжившему Оленину следовало бы опомниться и переменить свое отношение к находившимся в полной его власти дворовым. Но этого не произошло. Поправившись, он с еще большим ожесточением принялся за старое; истязания и пытки не прекращались. Наконец наступила трагическая развязка: в 1854 году, накануне Рождества, А. А. Оленина убили топором двое его крепостных, Тимофеев и Меркулов, явившиеся, как и в первом случае, в полицию с повинной. Причина оказалась та же – бесчеловечное мучительство барина.

До какой же степени озверения в обращении с совершенно безответными людьми нужно было дойти, чтобы толкнуть их на такой шаг! Проклятая кровь «Полторачихи» легко пересилила поверхностную образованность и показное свободомыслие юных лет. Позолота сошла, обнажив то, что под ней скрывалось. «Немытая Россия» рабов и господ еще долго будет отзываться в искалеченных душах ее сыновей…






«Подле Преображенского полкового двора»
(Дом № 28/1 по Литейному проспекту)







     Жизнь Литейной части, начиная с 1740-х годов, когда здесь построили деревянные казармы гвардии Преображенского полка, оказалась неразрывно с ним связанной: полковой двор, госпиталь, преображенские бани долгое время служили горожанам ориентирами при указании местонахождения их жилищ, в особенности пока те еще не имели номеров, появившихся лишь с 1780 года.

Дом, о котором пойдет речь, найти было несложно: он находился рядом с Преображенским (позднее Артиллерийским) полковым двором – ныне участок дома № 26 по Литейному проспекту. Место, обжитое с давних пор: еще на плане 1737 года здесь обозначены какие-то постройки. Однако первое печатное упоминание о нем мы встречаем лишь несколько десятилетий спустя.




Дом № 28/1 по Литейному проспекту. Современное фото


В январе 1772 года «Санкт-Петербургские ведомости» поместили такое объявление: «На Литейной улице подле Преображенского полкового двора желающим купить действительного статского советника Михаила Алексеевича Нилова деревянной дом со всеми службами и с особливым для питейной продажи строением и лавкою, о цене спросить о том же доме». Из объявления следует, что при доме находился также кабак, и это, надо полагать, представляло большое удобство для окрестных служивых.

Человеком, пожелавшим купить участок, оказался князь Сергей Алексеевич Трубецкой, выстроивший на углу Литейной улицы и нынешнего Артиллерийского переулка трехэтажный каменный дом с двухэтажным флигелем, протянувшимся примерно до середины переулка. Рядом с лицевым корпусом, обращенным на Литейную, стоял деревянный дом, где, возможно, и помещалась «питейная продажа», если только князь не прикрыл сомнительное для княжеского достоинства заведение. Внутри двора находились деревянные службы. В то время участок простирался до Басковой (ныне Короленко) улицы, куда выходили одноэтажный каменный и два деревянных флигелька.

Так он выглядел в 1798 году, когда им владела дочь князя, графиня Екатерина Сергеевна Самойлова (1763–1830), выкупившая его после смерти отца в 1786 году у своей младшей сестры Анны Сергеевны. В этом доме Екатерина Сергеевна поселилась, выйдя замуж за графа Александра Николаевича Самойлова (1744–1814), племянника Потемкина. В 1792 году Самойлов занял высокую должность генерал-прокурора, но ничем особенным на этом посту не отличился, не считая яростного преследования трагедии Княжнина «Вадим Новгородский», предпринятого, впрочем, по указанию императрицы.




А. Н. Самойлов


Вообще он не заслужил симпатии современников, отмечавших гордыню и тщеславие графа, не подкрепленные к тому же ни в малейшей степени его скромными способностями. Будучи внешне «преважным» человеком, Самойлов постоянно пребывал под чьим-нибудь влиянием, бросаясь из стороны в сторону. Князь И. М. Долгорукий называет его «титулованным скаредом и дураком», утверждая, что граф был «спесив, груб, бестолков, дурен».




Е. С. Самойлова


Что касается его супруги, известной в свое время красавицы, бывшей чуть не двадцатью годами моложе мужа, то и она пользовалась незавидной репутацией. Однажды на балу, данном графиней в честь прибытия шведского короля, великий князь Константин Павлович в присутствии всего двора выразился о хозяйке дома таким «невозможным» образом, что был посажен Екатериной II под арест. Как и другие племянницы Потемкина, Екатерина Сергеевна тоже одно время являлась предметом его особой благосклонности и в течение второй русско-турецкой войны 1787–1791 годов состояла вместе с мужем при ставке светлейшего.

О холодных отношениях между супругами знал весь город. Злоязычный Ф. В. Ростопчин, сообщая о столичных новостях, писал своему другу С. Р. Воронцову: «Жена графа Самойлова только что разрешилась от бремени сыном, который, как утверждают, появился на свет раньше срока. Генерал-прокурора это не слишком радует, так как он не живет с женой, но она, тем не менее, обнаруживает удивительную плодовитость». Большая щеголиха, имевшая в модных лавках массу долгов, графиня, помимо всего прочего, глубоко оскорбляла в муже присущую ему бережливость.

Купив в 1793 году дом Фитингофа на Гороховой улице (где впоследствии помещалась приснопамятная ЧК), Самойловы перебрались в него. Спустя несколько лет они продали участок на Литейной сестре графа Екатерине Николаевне Давыдовой, по первому браку Раевской, матери генерала Н. Н. Раевского-старшего и декабриста В. Л. Давыдова.

Дом предназначался в приданое ее дочери Софье Львовне, бывшей замужем за генерал-лейтенантом А. М. Бороздиным; с ними позднее познакомился Пушкин во время пребывания в Крыму. Бороздины недолго владели участком, продав его некоему Евреинову, а от него дом перешел в 1809 году к капитану Ф. Ф. Гернгроссу, разделившему его надвое. В дальнейшем мы будем говорить лишь о части участка, выходившей на Литейный.

О Федоре Федоровиче Гернгроссе читаем у Вигеля: «Он нажил в карты довольно большое состояние и сделался ужасным аристократом, во-первых, потому, что не хотел посещать ни одного второстепенного дома в Петербурге (так как Дмитрий Львович Нарышкин брал его иногда с собою прогуливаться), но более всего потому, что он женился на любимице и воспитаннице Марьи Антоновны (Нарышкиной), прелестнейшей англичаночке, мисс Салли, дочери какого-то столяра».

Новый владелец пожелал капитально перестроить главный корпус здания, увеличив его на всю ширину участка и подведя «под одну фасаду», а кроме того, надстроить флигель по переулку одним этажом. Проект перестройки принадлежал архитектору В. П. Стасову. Зодчий подчеркнул парадный вход с проспекта, находившийся там же, где и сейчас, тяжелым дорическим портиком с крупными формами, характерными для его творческого почерка. Количество осей по фасаду увеличено до пятнадцати. Колонный портик в сочетании с редкими оконными проемами придавал зданию монументальный характер. Работы начались в 1811 году, а двумя годами позже дом был почти готов.

Не успев достроить, Гернгросс попытался с ходу выгодно сбыть его, поместив объявление в «Санкт-Петербургских ведомостях»: «Продается дом по Литейной улице, подле Артиллерийских казарм, под № 386, отделанный вчерне и покрытый железом». К тому времени преображенцы уже перебрались в новые каменные казармы против Таврического сада, а их бывший полковой двор заняли артиллеристы.

Несмотря на неоднократные попытки, продать дом тогда так и не удалось; пришлось ограничиться отдачей его внаем.

В 1818 году здесь обосновалась свежеиспеченная супружеская пара – Алексей Васильевич и Александра Ивановна Васильчиковы. Вместе с ними поселилась мать новобрачной, Екатерина Александровна Архарова, бабушка В. А. Соллогуба, описанная в его воспоминаниях.




А. В. Васильчиков


Старушка отличалась радушием и гостеприимством, особенно свято чтя узы родства, распространявшиеся ею не только на ближайшую, но и на самую отдаленную родню, чуть не до десятого колена, включая родственников первой жены ее покойного мужа. За всех она хлопотала, всем попечительствовала. В Петербург Екатерина Александровна привезла с собой чисто московское, патриархальное хлебосольство. Ее обеды славились непревзойденными кулебяками, рубцами и прочими изделиями отечественной кухни.

В письмах известного поэта XVIII века и столь же известного обжоры Ю. А. Нелединского-Мелецкого, относящихся к 1820 году, можно найти следующие строки: «Третьего дни, пред обедом у Архаровой, чувствовал расстройство желудка, но тут же вспомнил, что на Щукином дворе, как я слышал, отменные грузди; только что ей сказал, – в ту же минуту она послала за ними верхом, и грузди поспели к говядине! Я принял порцию, в шести груздях состоящую, и с тех пор свет увидел».

Не правда ли, своеобразное средство от несварения желудка? В другом месте читаем: «Обедал вчера у Архаровой, которая надселась, кричавши мне в ухо. Однако же, несмотря на это, звала и завтра на рубцы: у ней рубцы и потрох готовят как нигде!»

Обе записки красноречиво характеризуют не только рассказчика, но и хозяйку дома.

Зять Архаровой, Алексей Васильевич Васильчиков (1777–1854), ставший впоследствии сенатором, служебным возвышением обязан был как своим личным качествам, так и родственным связям. Он приходился родным братом графине М. В. Кочубей и внуком гетману К. Г. Разумовскому, родившись, кстати сказать, в известном читателю доме на Миллионной, 22, которым в ту пору владел его отец. Мать, Анна Кирилловна, окончила жизнь схимонахиней, под именем старицы Агнии.




А. И. Васильчикова


Рано начав службу в гвардии, Алексей Васильевич долго затем находился при венской миссии, где послом был его дядя, граф Андрей Кириллович Разумовский. Перейдя на службу в Сенат, Васильчиков снискал почетную известность неизменно справедливыми, непредвзятыми решениями. Лучшей похвалой для него может служить то, что его троюродный брат Илларион Васильевич Васильчиков (о нем речь впереди) считал Алексея своим другом.

Под стать мужу была и Александра Ивановна, тетка В. А. Соллогуба, позднее близкая знакомая Пушкина и Гоголя, женщина большой доброты и внутренней культуры, отдававшая много сил делам благотворительности. Среди посетителей Васильчиковых в тот начальный период их совместной жизни были Оленины, Карамзины, П. А. Плетнев.

Через несколько лет, получив свою долю наследства после кончины графа П. К. Разумовского, супруги приобрели собственный особняк на Большой Морской улице, куда и переехали. Дом же на Литейной в 1825 году купил проживавший неподалеку, на той же улице, Илларион Васильевич Васильчиков (1776–1847), впоследствии князь и председатель Государственного совета, «муж чести и правды, бойкий кавалерист, гусар, витязь битв с Наполеоном». Он принимал участие в кампании 1807 года, затем сражался под Бородином, где был ранен. В 1823 году его назначили членом Государственного совета, но всю свою жизнь он оставался, прежде всего, солдатом, наделенным непоколебимым чувством долга.




И. В. Васильчиков


Говорят, что именно И. В. Васильчиков склонил Николая I ударить картечью по восставшим в тот памятный декабрьский день 1825 года. Что ж, так он понимал свой долг перед царем и отечеством. По отзывам современников, Илларион Васильевич являлся самой привлекательной личностью из ближайшего окружения императора. Рассудительный, правдолюбивый, бескорыстный, самостоятельный во мнениях, он пользовался всеобщим уважением и доверием.

Однако особо примечательно то, что сам себя он вовсе не считал человеком, способным занимать высшие государственные посты. Соллогуб приводит интересный эпизод, свидетелем которого он стал. Отвечая на поздравления по случаю назначения председателем Государственного совета, Васильчиков грустно заметил: «Боже мой! До чего мы дожили, что на такую должность лучше меня никого не нашли». По-видимому, эти слова Илларион Васильевич произнес совершенно искренне.

В 1831 году он возведен в графское достоинство, а в 1839-м – в княжеское. Князь Васильчиков единственный имел во всякое время и по всем делам свободный доступ к императору: тот не только любил его, но и чтил, как никого другого. Скончался он после нескольких дней жестоких страданий, и все это время множество народу приезжало справляться о состоянии больного. По Литейной почти нельзя было проехать: ряды экипажей непрерывно тянулись к подъезду его дома. В передней и приемной беспрестанно толпились люди, желавшие узнать о развязке; сам царь по два и по три раза в день заезжал наведаться к умирающему…

Отпевали И. В. Васильчикова в Преображенском соборе, а первую панихиду отслужили в домовой церкви, перенесенной за несколько лет перед тем из проданного им родительского особняка[19].

В 1838 году, еще при жизни Иллариона Васильевича, дом на Литейной перестроили по проекту архитектора А. К. Кавоса. При этом его наружный облик изменился в духе времени: исчез колонный портик, а вместо него появился легкий металлический балкон; окна второго этажа и парадная дверь получили полукруглые завершения, стены двух нижних этажей были обработаны рустом, иным стал и рисунок оконных наличников третьего этажа. В итоге здание приобрело черты того переходного стиля между поздним классицизмом и неоренессансом, что господствовал в те годы в русской архитектуре.




В. И. Васильчиков


Сын покойного князя, Виктор Илларионович (1820–1878), был личностью не менее замечательной, чем отец. Являясь начальником штаба Севастопольского гарнизона во время Крымской войны, он проявил редкую силу духа и самоотверженность, делая все возможное для защиты города и облегчения участи раненых. Когда кто-то заметил Нахимову, что тот подвергает себя чрезмерной опасности, прибавив при этом, «что будет, если Севастополь Вас потеряет?», адмирал, нахмурившись, ответил: «Не то Вы говорите-с; убьют-с меня, убьют-с вас, это ничего-с, а вот если израсходуют князя Васильчикова – это беда-с; без него несдобровать Севастополю». Виктор Илларионович последним покинул пылающий город. За свой подвиг он награждается орденом Святого Георгия 3-й степени. Выйдя в 1867 году в отставку, князь занялся сельским хозяйством, опубликовав ряд статей и брошюр по этому вопросу.

Его мать Татьяна Васильевна, урожденная Пашкова (1793–1875), владела домом до самой смерти, после чего наследники продали его генерал-лейтенанту Илье Дмитриевичу Муханову. Новый владелец приобрел дом к свадьбе сына, Дмитрия Ильича, женившегося на фрейлине М. А. Ковальковой. Муханов-младший воспитывался в Пажеском корпусе, откуда вышел корнетом в Кавалергардский полк, а в 1876 году был назначен адъютантом к великому князю Николаю Николаевичу. За участие в русско-турецкой войне он удостоился награждения золотым оружием. В 1879-м у супругов родилась дочь Мария, а двумя годами позже – сын Илья.




Т. В. Васильчикова


В 1882 году Дмитрий Ильич скоропостижно скончался, оставив двоих сирот на попечении матери и деда, которые и вырастили их.

В 1903 году Мария Дмитриевна стала женой графа Федора Михайлова Нирода, представителя старинного дворянского рода шведского происхождения, обосновавшегося в начале XVIII века в Эстляндии. Графиня с мужем поселились в Конногвардейском переулке, неподалеку от места его службы, заказав гражданскому инженеру С. С. Козлову в том же году проект перестройки дома на Литейном. В результате капитально переделаны два нижних этажа лицевого корпуса, с увеличением оконных проемов и утолщением наружных стен всего здания, отделанных облицовочным кирпичом. Общая стилистика фасада указывает на появление нового архитектурного направления – модерна.

М. Д. Нирод стала целиком отдавать дом внаем. Нижние этажи использовались под торговые помещения. Здесь, в частности, размещался «Санкт-Петербургский кустарный склад», выпустивший целую серию рекламных открыток с изображениями своих товаров: кружев, берестяных изделий, народных костюмов и т. д.

В скором времени графиня овдовела, но в свой дом так и не вернулась, поселившись в Царском Селе, где и застала ее революция. Как сложилась дальнейшая судьба последней владелицы, неизвестно, но дом стоит на прежнем месте, у бывшего полкового двора (там и по сей день проживают военнослужащие с семьями), и даже не очень изменился.




http://flibusta.is/b/615796/read#t49


завтрак аристократа

С.Г.Боровиков Запятая–4 (В русском жанре–64)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2633996.html и далее в архиве




Чуть ли не наизусть помнил бунинский «Речной трактир», и вдруг вот где – «Пока старый половой Иван Степаныч ходил за шустовским, он рассеянно молчал. Когда подали и налили по рюмке, задержал бутылку на столе и продолжал…» – остановился.

Как понимать: задержал бутылку на столе?

Только так, что официант на распоряжение гостя «Иван Степаныч, шустовского…» приносит бутылку и, налив по рюмке, собирается её унести. Сейчас-то официант спросит: сколько? и столько принесёт. А ещё Бунин не стал тратить слова на объяснение того, что герои будут и дальше пить, сообщив это словами «задержал бутылку на столе».

Сейчас в продаже появился коньяк «шустовский», которого я, к огорчению своему, недавно отведал, глупо прельстившись названием. То есть я, разумеется, понимал, что современный производитель просто нагло использовал старинную марку, и всё же, чем взять стоявший рядом не раз проверенный «Кизляр», купил этот. К тому же был без очков и крохотные буквы на этикетке не разобрал и лишь дома из интернета узнал, что отрава, какую отведал, произведена в Мытищах каким-то невнятным заводиком.

,,,

Скептичный и желчный Иван Алексеевич Бунин, столько жуткого сообщивший нам про русского человека, верил тем не менее в его деловитость и работоспособность.

Сие пришло мне на ум над страницами рассказа «Соотечественник» 1916 года.

«Этот брянский мужик мальчишкой был привезен Москву из деревни, состоял на побегушках при купеческом амбаре на Ильинке… <…> Представьте же, как странно видеть этого мужика в тропиках, под экватором! Он сидит в своей конторе, в старинном доме голландской постройки. <…> – с виду он не то швед, не то англичанин.

Он уже успел удивить гостя своей самоуверенностью, решительным и скептическим умом, деловитостью, огромным житейским опытом и несметными знакомствами с людьми самых разнообразных классов и положений.

Странно, неожиданно проявляются таланты на Руси, и чудеса делают они при счастливых жребиях! <…> Все остальное было делом его личной живости и талантливости.

Кончил он тем, что ввязался в большое чайное дело, устроив себе еще, кроме того, две службы, и вот уже шестой год пребывает здесь, в тропиках, облеченный немалыми полномочиями… Редкий европеец поставил бы так легко крест на своей изумительной по удаче судьбе, да даже просто на своей специальности, взявшей столько лет труда!»



,,,

Когда-то давно на бунинский юмор обратил моё внимание Илюша Петрусенко. Он сослался на рассказ «Благосклонное участие» (1929) про то, как «бывшую артистку императорских театров», которая «очень немолода, широкоскула, жилиста» приглашают выступить на благотворительном вечере.

«Она пела и про тучу, которая с громом повстречалась, и про какое-то убежище, – “в убежище направил нас господь”, – и с особенным блеском “Я б тебя поцеловала…” Критикан-старичок, сидевший в первом ряду, едко при этом захихикал, закрутил головой весьма недвусмысленно: покорно, мол, благодарю, пожалуйста, не целуй…»

И мы наперебой принялись вспоминать и другие тексты, как например написанные один за другим (26 и 27 января 1913 года на Капри) «Будни» и «Личарда».

А вот известный буниновед Олег Михайлов, прочитав много позже в моей статье слова о бунинском юморе, писал мне: «по-прежнему стою на том, что у Бунина (в отличие, скажем, от А.Толстого) юмора не было, а был желчный сарказм. Недобрый он был человек, а таковые к юмору не склонны. Ведь если у Бунина есть юмор, то вообще нет писателей без юмора (Сартаков не в счёт)».

Может быть, дело просто в терминах: я-то полагаю, что сарказма без юмора нет. И недоброго желчного юмора у Ивана Алексеевича хоть отбавляй.

,,,

«…кто это распорядился печатать Белого как участника и товарища? Было решено только не избегать Белого, если он даст что-нибудь удобочитаемое, а если пришлёт на зверином языке, то отказаться». (Н. Телешов И. Бунину 21 июня 1907 г.)

,,,

То и дело в фильмах и сериалах из старой жизни мелькают неграмотные надписи якобы по старой орфографии. Это в ряду оснащения действия как бы историческим реалиями, когда вытащив на экран две-три «эмки» и надев подстриженному по последней моде чекисту 30-х, которые стали теперь ежедневно являться на экране ТВ, петлицы со звездочками, авторы полагают, что соблюли историческую реальность, заставляя, к примеру, книжные шкафы подписными собраниями сочинений 60-х годов.

Один лишь пример – повтор на ТВ экранизации попытки Василия Аксёнова (по- моему, неудачной) написать как бы традиционную эпопею – «Московская сага» с первоклассными в главных ролях актёрами. Во многих кадрах появляется вывеска с написанным через Ѣ слово «бельевой», тогда как оно писалось через Е.

Конечно, совсем не обязательно знать правила русской орфографии до 1918 года, но раз уж взялся по ней писать (имею в виду художника «Саги»), изволь ей следовать. Тем более, раз больничная вывеска является во время действия фильма и в глубоко советские времена, надпись явно должна демонстрировать нелучшее отношение старого профессора-хирурга (исп. Юрий Соломин) к большевикам.

На моё наблюдение в FB отозвались Евг. Попов и Алексей Слаповский.

Евг. Попов: Свидетельствую: он смотрел фильм только после его выхода на телеэкран. И был от него, мягко говоря, не в восторге. Мы с ним смотрели одну из серий в гостинице в Ярославле, и он все время бормотал: «Интересно, что еще будет дальше?»

Я: А почему он не смотрел до выхода?

Попов: Нас с тобой не спросил! Он в тот момент только-только приехал из Франции. Говорю же, что к фильму был холоден. Присутствовал лишь при самом начале, на банкете в честь запуска фильма.

Я: И от гонорара за фильм отказался?

Попов: Спроси его сам, когда мы все увидимся. Я не его казначей.

А. Слаповский: Да авторов к съемкам сейчас не подпускают. И показывают только готовый продукт.

Я: Простите, но я не думаю, что это может быть на 100%, тем более если автор именит и будет настаивать.

Слаповский: Да мало кто настаивает. Что, конечно, плохо.

,,,

Предварили по ТВ фильм о Майе Плисецкой словами: «великая российская балерина».

Почему не великая русская?

Ты что, глупый?

Итак, Плисецкая великая, но не русская, стало быть, пишем великая российская, а вот Анна Павлова – великая русская, и Галина Уланова великая русская. Владимир Васильев – великий русский, а Асаф Месерер, понятное дело, не русский, а российский, не говоря уж о Рудольфе Нуриеве или Марисе Лиепе – славно получается, балет у нас уже не русский, а российский. Только вот и с Павловой неувязка, отец у ней был караим…

Пойдем по художникам: Илья Репин и Василий Суриков – великие русские живописцы, а Архип Куинджи и Иван Айвазовский получается российские, Александр Опекушин и Сергей Конёнков – великие русские скульпторы, а Марк Антокольский и Степан Эрьзя, натурально, только российские.

Для писателей же нетитульного происхождения в «патриотической» прессе давно изобрели определение – русскоязычные, тьфу!

Долгие годы было определение «советский», которое хочешь не хочешь, но объединяло носителей его по общему признаку, а сейчас запутались между русским и российским. Плохо, что второе подменило первое, которое обозначает принадлежность к нации, а не национальности. Ведь не чурается даже и государственный язык этого слова: в ходу выражения «национальные интересы» и т.п.

,,,

Я не раз писал о шестидесятниках с точки зрения младшего их современника, бывает, и ровесника, ведь мой сверстник Евг. Попов называет себя шестидесятником.

Да, их надо определять не по возрасту, а по той, иногда декларируемой, иногда подспудной, приверженности к маловозможной у других слоев Советской России противоречивой смеси воззрений. Они ненавидели Сталина и любили советскую власть, ценили высоты классики и жадно хватались за любой литературный фокус, присягали верности товариществу и легко уводили у друзей жён и мужей, с готовностью обличали любой беспорядок, но добросовестно исполнять службу не слишком хотели и т.д.

Как-то я урезонился в этих размышлениях: откуда, спросил я себя, у тебя уверенность, что ты знаешь это, условно говоря, сообщество?

И правда, откуда?

Сложилось так, что с детства я много времени проводил не с ровесниками, а с приятелями старшего брата, на 10–15 лет старше, и воспринимал их сверстниками, и был как младший к ним особо внимателен и пристрастен. А в будущем, опять-таки само собой получилось, что на равных общался, служил и дружил с людьми много старше. Это относится и к периоду моего начального становления как литератора, когда я очутился если и не в рядах, то во всяком случае в близком соседстве с «русской партией», деятели которой по преимуществу были поколения шестидесятников.

Как-то диалектически продолжилось, что с возрастом я комфортно себя чувствовал себя с приятелями моих сыновей, и подобно тому, как сам был на ты со старшими, так теперь и с младшими.

,,,

Проезжая недавно в Саратове по улице Мичурина, (а есть ли хоть один город в бывшем СССР без его имени?), а бывшей Малой Сергиевской, я нечаянно взглянул на старинное трехэтажное здание, где в перестройку поместили модное тогда кадетское училище, и вспомнил, как в 50-е, когда я был школьником, там была школа № 4, которой нас пугали.

Поясню. Я учился в школе №3, первый год как не женской. Было после войны две элитные школы (это потом уж возникли английская и пр.): 19-я мужская и 3-я женская. Находились неподалеку друг от друга. Самый центр, вот потому и лучшие? как бы не так! Меж ними и даже на одной улице с 19-й, была и школа 4-я – оплот второгодничества и хулиганства.

Да, в этом районе располагались дома, в которых жила тогдашняя элита. Скажем, со мной в классе учились дочери заместителей начальников КГБ и МВД, сыновья заместителей предгорисполкома и директора торговой базы облисполкома, нескольких профессоров. В 4-й же школе, как помню по общениям, были отпрыски чуть ли не люмпенов.

Объяснить это могу только тем, что в годы всеобщего советского равенства уже при отборе документов была классовая селекция. А чем же ещё?

Подтверждает это и то, что чувство элитарности в нас поддерживали, в том числе постоянной угрозой перевести в 4-ю. Так учителя и особенно завуч и говорили: «Достукаешься – переведем в четвёртую!»

,,,

Стало трудно дышать на свете.

Как бы вовсе нам не пропасть.

Ополчились Арбата дети

На тебя, Советская власть!

Чтоб страна в состоянье скотское,

Впала, злобою залита,

Ждут теперь воскрешенья Троцкого

Больше, чем самого Христа.

Я этим стишком Ивана Савельева из журнала «Молодая гвардия» заинтересовался, хотя в нем вроде все сразу ясно, лишь странно, что троцкисты, по мнению поэта, подлинные христиане, коли веруют во Второе пришествие. Но интересно понять, отчего так крепко внедрилось в литературно-политический обиход и стало олицетворением врага название книги Анатолия Рыбакова?

Дети Арбата это Окуджава, Рыбаков, их родители и их герои. Но ведь то дела давно минувших дней. Давно нет на свете родителей ненавистных писателей, нет и их самих. Да и тех, кто начинал их ненавидеть, тоже уже нет. А ненависть к самому определению как эстафету восприняли те, кто старого, трамвайного Арбата и в глаза не видел.

,,,

В конце 80-х «Волга» наряду с другими «толстяками» набирала тираж, достигнув смешной сейчас цифры 80 тысяч. Успех проявлялся и в том, что с редакцией хотели общаться читатели, и однажды нас пригласили даже в Ленинскую библиотеку.

Я подобрал группу в лице себя и главного нашего креативщика Володи Потапова, поскольку командировку и давали на двоих, а в авторах не ограничивали. Следуя нашему стремлению как можно шире предоставлять страницы самым разным писателям (где еще могли соседствовать Саша Соколов и Владимир Бушин?), на встречу пришли Евгений Попов, Олег Михайлов, Евгений Рейн, Рой Медведев, Геннадий Айги, кажется, ещё Николай Климонтович и бывший в то время в столице Борис Екимов.

Никто не ссорился, лишь Михайлов, увидев Рейна, негромко мне проворчал: «И этот здесь…»

Но встреча могла не задаться из-за накладки организаторов, забывших повесить о ней объявление. Когда это обнаружилось, библиотечные женщины принялись заполошно бегать по читальным залам, приглашая к общению с редакцией провинциального издания. И люди пришли! Собралось за короткое время человек полтораста. Такое было время, год 88-й или 89-й.

Мы невольно вернули их накладку хозяевам тем, что поспешили в ЦДЛ, где Попов заказал стол в ЦДЛ и в продолжение встречи торопил меня к нему. Меж тем они, как я краем глаза, когда искал Роя Медведева, заметил, уже накрыли чайный стол с пирожными. Почему я искал Медведева? Он, едва показавшись, куда-то исчез. А был Рой Александрович в те голы очень популярен. Увидев его, встречные толкали друг друга локтем. Я нашел его в каком–то подсобном помещении, лежащим разутым на диванчике.

На встрече удивлял и неподдельный интерес случайно собранных людей, и число их вопросов.

В ресторане посидели по-доброму, перебрал только Айги, стихами которого мне на удивление бурно, ещё в библиотеке, восхищался Михайлов, но помощь отверг и, пошатываясь, направился к Садовой.



Журнал "Волга" 2019 г. № 11


завтрак аристократа

Яков Миркин "Гавриилиада": Причины и следствие 1 апреля 2021 г.

200 лет назад Александр Пушкин написал скандальную поэму, за которую был допрошен и мог поплатиться каторгой


Конечно, это была шалость. Разгоряченный отрок неполных 22 лет, начитавшись Библии и вдоволь нагулявшись в Кишиневе, сочинил в апреле 1821 г. "Гавриилиаду", возмутительную повесть о том, как деву Марию, еврейскую красавицу - познали в библейском смысле сразу трое, и кто же - сатана, архангел Гавриил и сам Бог в лице, конечно, белоснежного голубя.



Обложка "Гаврiилiады". 1922 год.



И сегодня бы на эту, с позволения сказать, поэму был бы несказанный крик, а уж двести лет назад - ведь ровно 200 лет прошло - ее писателю должна была бы наступить полная пагуба за деяние неслыханное по непотребству и мерзости.

Е. Шипицова. К "Гавриилиаде".



Сюжет

А вещица была такая легкая. Сначала представление - "шестнадцать лет, невинное смиренье... нога любви, жемчужный ряд зубов". Потом исходный пункт - "ее супруг, почтенный человек, седой старик, плохой столяр и плотник... ленивый муж". Завязка действия - "всевышний Бог склонил приветный взор на стройный стан, на девственное лоно рабы своей...". Марии снится сон - там ангелы, архангелы, трон с Богом, серафимы, херувимы, небосклон, звон... и "голос Бога слышит... жених грядет... к своей рабыне". Но, между прочим, ею был замечен красавец - архангел Гавриил. "Так иногда супругу генерала затянутый прельщает адъютант". А тут и сатана, не дремлет "старый враг"! Сначала он - лукавый змий, "краса", "огонь лукавых глаз", "цветов разнообразность". Прельщает - "сердца трепетание", блаженство, нега, а не скука с Богом, каким же счастьем было грехопадение для Евы и Адама. И вот на месте змия "Мария зрит красавца молодого... К лукавому склонив на грудь главу, вскричала: ах!.. и пала на траву...".

Т. Маврина. Иллюстрация к "Гавриилиаде".



Ну и так далее.

Возмутительно, но так невинно, таким веет восхитительным младенчеством, такой шалостью, когда ужасающему этому атеисту всего двадцать два года, и вокруг - юг, зной, кровь закипает! Писалась сия многозначительная поэма весной (весной!), в апреле (апреле!) 1821 года в славном городе Кишиневе, при обольстительном стечении тех, кто нам так важен своей красотой, нежностью и, страшно сказать, негой. О пушкинских любовях в это время скромно умолчим. Седовласые пушкинисты давно уже все поведали.

Первая публикация поэмы. Потаенная литература XIX века. Лондон. 1861 год.



Поболтать бы с Ходасевичем! Как жаль, что расстояние до него - 100 лет (но не 200). Какую восторженность он чуял в этом возмутительном писании! "Сияет Мария невинностью"!... "Безграничная радость и восторг, возникшие от созерцания яркого, пышного, многообильного мира"!... "Счастлив тот, кто в самом грехе и зле мог обретать и ведать эту чистую красоту"!1

Счастлив, конечно, но мог бы схлопотать Сибирь и каторгу за такие шалости.

Приобщенная к "делу" Пушкина переписка о развращении отставным штабс-капитаном Митьковым своих дворовых людей.

Приобщенная к "делу" Пушкина переписка о развращении отставным штабс-капитаном Митьковым своих дворовых людей.

Приобщенная к "делу" Пушкина переписка о развращении отставным штабс-капитаном Митьковым своих дворовых людей.



Преступление

"Кто умышленно возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на родшую Его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Присно-Деву Марию, или на Честный Крест, или на Святых Его Угодников, и будет в том совершенно обличен; тот подвергается лишению всех прав состояния, наказанию кнутом и ссылке в каторжную работу, а сверх того и публичному Церковному покаянию".

То же - тому, кто "явственно хулит имя Божие, поносит службу Божию и Церковь Православную и ругается Св. Писанию и Св. Таинствам".2

А вот еще - из Воинских артикулов и Морского устава 1720 г. Там все хуже - "прожжение языка раскаленным железом и отсечение головы", а также, "судя по вине", или наказание "телесно, или отсечением члена, или лишением жизни".3

Пагуба! И она чуть не наступила. Семь лет спустя после сочинения, в июне 1828 г. "крепостные люди отставного штабс-капитана Митькова "принесли к Высокопреосвященному Митрополиту Новгородскому и С.-Петербургскому прошение, что господин их развращает их в понятиях Православной, ими исповедуемой, Христианской веры, прочитывая им из книги его рукописи некое развратное сочинение под названием Гавриилиада, и представили Высокопреосвященному Митрополиту и ту самую книгу".

Граф П.А. Толстой.



"Но так как Гавриилиада приписывалась Пушкину, то по Высочайшему повелению учреждена Комиссия, в которую вошли: граф В.П. Кочубей, граф П.А. Толстой и князь А.Н. Голицын".4

Пушкину - 29 лет, Кочубею, председателю Госсовета и Комитета министров - 59, Толстому, управляющему Главным штабом - примерно 60, Голицыну, бывшему обер-прокурору Святейшего Синода, бывшему Министру духовных дел и народного просвещения - 54 года. Серьезная комиссия!

И разрыв - в поколение!

Князь А.Н. Голицын.



Следствие

25 июля 1828 г. Первое заседание комиссии.

Постановила:

"С.-Петербургскому военному генерал-губернатору (какова значимость дела! - Авт.) призвать к себе Пушкина и спросить:

а) им ли написана поэма "Гавриилиада"?

б) в котором году?

в) имеет ли он у себя оную, и если имеет, то потребовать, чтобы он вручил ему свой экземпляр;

г) обязать Пушкина подпискою впредь подобных богохульных сочинений не писать, - под опасением строго наказания".5

Воистину легендарная поэма. Она ходила в списках. Передавалась из рук в руки. Автографа до сих пор нет - ни белового, ни чернового. Есть только какие-то жалкие кусочки, полунамеки рукой Пушкина, косвенные признания в письмах. Опубликована впервые только в 1861 году. И то за границей, Огаревым,6 через четверть века после того, как Пушкин ушел.

Представим только: высшие чины государства, по личному распоряжению императора, в созданной им комиссии, под страхом того, что можете лишиться всех прав состояния, а заодно отправиться на каторгу за юношеские шалости, совершенные 7 лет назад, задают вопросы в лоб: да или нет, было или не было? Как отвечать?

Пушкин обдуманно ответил: нет, нет и еще раз нет.

3-5 августа

"1. Не мною.

2. В первый раз видел я "Гавриилиаду" в Лицее в 15-м или 16-м году и переписал ее; не помню, куда дел ее, но с тех пор не видал ее.

3. Не имею. 10 класса Александр Пушкин".7

А что такое "10 класса?" Ничтожество в Табели о рангах. Коллежский секретарь, то же самое, что штабс-капитан в пехоте и лейтенант во флоте.

Не поверили. Императору доложено, императору этого мало.

Показания А.С. Пушкина.



12 августа

Указание П.А. Толстому:

"Государь соизволил, чтобы вы поручили военному генерал-губернатору, чтобы он снова, призвав чиновника X-го класса Пушкина, спросил у него, от кого получил он в 15-м или 16-м году... упомянутую поэму, изъяснив, что открытие автора уничтожит всякое сомнение по поводу обращающихся экземпляров этого сочинения под именем Пушкина; о последующем же донести Его Величеству".8

Какой высочайший уровень общения!

А ответ Пушкина? Конечно, полная "несознанка"!

19 августа

"Рукопись ходила между офицерами Гусарского полку, но от кого из них именно я достал оную, я никак не упомню. Мой же список сжег я вероятно в 20-м году. Осмеливаюсь прибавить, что ни в одном из моих сочинений, даже из тех, в коих я наиболее раскаиваюсь, нет следов духа безверия или кощунства над религиею. Тем прискорбнее для меня мнение, приписывающее мне произведение столь жалкое и постыдное. 10 класса Александр Пушкин".9

Ничего не помню, свой список сжег, никогда в духе безверия или кощунства над религией не писал. А "Гавриилиада" жалка и постыдна.

И кто посмеет упрекнуть его? Кто посмеет обвинить в том, что он сделал попытку повернуть авторство на кн. Горчакова, известного вольными стихами, прадеда Столыпина, умершего до того за четыре года?

"Мне навязалась на шею преглупая шутка. До Правительства дошла наконец "Гавриилиада"; приписывают ее мне; донесли на меня, и я, вероятно, отвечу за чужие проказы, если кн. Дм. Горчаков10 не явится с того света отстаивать права на свою собственность... Все это не весело...".11

Его письма перлюстрировались, и это был отличный способ донести что-то до властей. "Пушкин... письма свои писал, зная, что они могут перлюстрироваться и перлюстрируются на почте... иногда он позволял писать себе откровенно по почте именно в расчете, что письмо будет прочитано посторонними лицами помимо адресата...".12

Граф П.А. Толстой.



28 августа

Продолжать расследование! Пусть скажет, кто, в самом деле, автор! На показании Пушкина императором "начертано":

"Г. Толстому призвать Пушкина к себе и сказать ему моим именем, что, зная лично Пушкина, я его слову верю. Но желаю, чтобы он помог Правительству открыть, кто мог сочинить подобную мерзость и обидеть Пушкина, выпуская оную под его именем".13

Самое смешное, что у Пушкина и Николая I были общие правнуки (по линии внучки Пушкина, Софии де Торби). И праправнуки. Неисповедимы пути Господни!

2 октября14

Еще один круг. Толстой призвал Пушкина и "потребовал от него, чтобы он, "видя к себе благоснисхождение Его Величества, не отговаривался от объявления истины, и что Пушкин, по довольном молчании и размышлении, спрашивал: дозволено ли ему написать прямо Государю Императору и, получив на сие удовлетворительный ответ, тут же написал Его Величеству письмо и, запечатав оное, вручил Графу Толстому".15

Не распечатывая письмо, Комиссия передала его Николаю I.

Письмо - тайное. Поколения пушкиноведов пытались его обнаружить. Его найденная в 1951 г. копия - предмет для битв.16

На этом вся история подходит к счастливому концу. Комиссия с облегчением заключила, что "может быть впоследствии, при продолжении наблюдения и разысканий, можно будет открыть сочинителя сего гнусного творения".17

Когда-нибудь!

Приговор

31 декабря 1828 г.

А вот и точка. Есть резолюция Николая I на докладной записке: "Мне это дело подробно известно и совершенно кончено. 31 декабря 1828 г.".18

Так кто же автор? Все, абсолютно все уверены, и до сих пор уверены, что в письме императору Пушкин все-таки признался в авторстве, и есть косвенные тому свидетельства, и первое из них - не было в России поэта, который мог бы так по-пушкински, со всеми признаками его пера, сочинить "Гавриилиаду". Все равно, что найти по отпечаткам пальцев. Масса косвенных указаний в других текстах и письмах Пушкина.19

А вот еще одно свидетельство: "Гавриилиада" Пушкина. Отпирательство. Признание. Обращение с ним государя". Это запись, продиктованная Голицыным, членом Комиссии.20

"Сам Пушкин позднее, как говорят, не терпел даже упоминания в своем присутствии об этой поэме".21 И истреблял ее списки.22

Но рукописи, тем более, божественные, не горят.

И остаются свидетельством того, как мы, увы, взрослеем. Как становимся консервативнее и осмотрительнее, как начинаем строить опасливые отношения с государством, утрачивая юношескую бесшабашность. И как же ее жалко! Этой бездумности, этого поношения всех и вся, этой полной уверенности, что именно с нас все начинается заново!

И каким странным может стать государство, когда нет свободы слова, свободы совести, но есть уверенность государя в том, что ему лично - во всем огромном государстве, на миллионы подданных - нужно заниматься поэмой, в которой просто кипит кровь и которой можно улыбнуться, или просто пожать плечами: ну надо же, до чего дошли!

"Гавриилиада" есть теперь в любом собрании Пушкина, она - классика русской словесности. Какие же устои веры этим подорваны? Никакие. Что это меняет для тех, кто нашел себя в вере, глубокой, прочной, только для них предназначенной? Ничего.

Мария и ее младенец для всех священны. Были, есть и будут.

План "Гавриилиады" в рукописи А.С. Пушкина. 1821 год.



Защитительная речь

Все-таки страшная штука - официальная идеология. Всегда находятся скучные и убогие, те, кто совершит донос, кто обратит высочайшее внимание на опасность даже малейших отклонений от генеральной линии, в чем бы она ни состояла - в конфессиях или же в очередном учении, как сделать человечество счастливым. Мы знаем, к чему это привело в России столетием позже.

Но как же жалко баловства! В природе человека - поиграть с самыми священными для него мотивами. Не только страх, не только поклонение и вера, но еще и смех, и шутка с шутовством, способность похихикать - и быть при том верным, быть глубочайшим тогда, когда в минуты роковые, в минуты самые серьезные ты обращаешься к первоосновам.

Не бойтесь смеха! Не вздумайте лишь бить челом! Не нужно только сморщенных лиц!

Какое прекрасное воспоминание - Вифлеем, младенец, первозданная звезда, чистое лицо матери - Марии, Мириам - и любовь. Любовь к нам, любовь, назначенная для спасения, любовь к человечеству, каким бы странным оно ни было - в чистоте ли своем, в грехе ли, в способности все высмеять, в таланте обо всем подумать, в желании все запретить - и еще нарушить все запреты. Любовь ко всем нам.

Не будьте печальными, не молитесь с нахмуренными лицами. Улыбайтесь, ибо жизнь прекрасна, так же прекрасна, как она была ровно двести лет назад, в кипучем городе Кишиневе, у отрока 22 лет, желающего смеяться и наслаждаться всем. И мы ему улыбаемся. Мы радуемся этой шалости, этой легкости, мы вспоминаем наши собственные грешки, мы летим вслед за его торопливым слогом, излучающим и грех - каким же сладким он бывает! - и невинность, которой все равно поклоняемся.

А. Сергиенко. Новый Пушкин.



P.S. И знаете, что еще? Многие поколения пушкиноведов пытались разгадать, какие женщины незримо присутствуют в этой запрещенной рукописи, ибо к ним были обращения - прямо из текста. И даже назывались имена - Ревекка, Елена, какие-то еще. Но разве дело в этом?

Мы видим только одно - как из текста вырывается радость при виде женщины. Просто радость, ей сроку - 200 лет, подумать только, 1821 года радость, но точно такая же, как радость нынешняя, в год 2021-й:

"Огонь любви в лице ее разлился, и нежностью исполнилась душа". Что может быть лучше этой радости?

1. Ходасевич В. О "Гаврилиаде". Понедельник Власти народа. 1918. 16 (29) апр. // Ходасевич В. Собр. соч. Том 2. - М.: Согласие, 1996. С. 75, 76, 475.

2. Свод законов Российской империи. Том XY. Ст. 182-183. - СПб.: Тип. II Отд. Собств. Его Имп. Величества Канцелярии, 1832. С. 65.

3. Там же. С. 66.

4. По архивным бумагам, сообщенным П.Д. Святополк-Мирским // Старина и новизна. Истор. сб. Кн. 5 - СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1902. С. 3.

5. Там же. С. 3.

6. Русская потаенная литература XIX столетия. - Лондон: Trner & Co., 1861. P. 40-59.

7. Показание по делу о "Гавриилиаде" // Пушкин А.С. ПСС в 10 томах. Изд. 3-е. Том 10. - М.: Наука, 1965. С. 635.

8. Старина и новизна. Истор. сб. Кн. 5. - СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1902. С. 4.

9. Показание по делу о "Гавриилиаде" // Пушкин А.С. ПСС в 10 томах. Изд. 3-е. Том 10. - М.: Наука, 1965. С. 636.

10. Статья В. Брюсова // Пушкин А.С. Гавриилиада. 2 изд. - М.: Альциона, 1918. С. 28.

11. Письмо П.А. Вяземскому, 1 сент. 1828 г. // Старина и новизна. Истор. сб. Кн. 5. - СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1902. С. 17.

12. Модзалевский Б. Предисловие к кн.: Пушкин. Письма. Том I. 1815-1825. - М.-Л.: Госиздат, 1926. С. XXIII.

13. Старина и новизна. Истор. сб. Кн. 5. - СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1902. С. 5.

14. Томашевский Б. Коммент. // Пушкин А.С. Гавриилиада. - Пг.: Труды Пушкинского дома, 1922. С. 53.

15. Старина и новизна. Истор. сб. Кн. 5. - СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1902. С. 5.

16. Гурьянов В. Письмо Пушкина о "Гавриилиаде" // Пушкин. Исслед. и материалы, Т. VIII. - Л.: Наука, 1978. С. 284-292.

17. Старина и новизна. Истор. сб. Кн. 13. - СПб.: Тип. М. Стасюлевича, 1909. С. 2.

18. Томашевский Б. Коммент. // Пушкин А.С. Гавриилиада. - Пг.: Труды Пушкинского дома, 1922. С. 53.

19. Там же. С. 39-45.

20. Статья В. Брюсова // Пушкин А.С. Гавриилиада. 2 изд. - М.: Альциона, 1918. С. 42.

21. Там же. С.12.

22. Томашевский Б. Коммент. // Пушкин А.С. Гавриилиада. - Пг.: Труды Пушкинского дома, 1922. С. 53-54.


https://rg.ru/2021/04/09/200-let-nazad-aleksandr-pushkin-napisal-svoiu-samuiu-skandalnuiu-poemu.html

завтрак аристократа

Александр Гальпер Хочу стейков и пирожных! 02.06.2021

Перевозка трупа через всю Америку и другие рассказы социального работника



проза, юмор, социальная работа, бомжи, полицейские, наркотики, передозировка, труп, похороны, бюрократия, жена, любовница, трамп, обама, нью-йорк, америка


Цветы – это всегда красиво. Особенно по сравнению с покойниками. Фото Евгения




Выставка тюльпанов

Я сидел за рабочим столом. Уже больше пяти, и я окончил все отчеты. Герлфренд прислала линк на выставку тюльпанов, куда она хотела пойти на выходные. Я смотрел на фотографии цветов тоскливо. Ну, растут они, ну, красивые, ну и дальше что? Тут подошел охранник:

– Алекс, ты можешь идентифицировать труп? Хотя, может, он еще и не труп. Надо знать, это твой клиент или нет. При нем никаких документов.

Мы пошли в туалет. На полу лежал человек, над ним колдовали врачи. Передозировка. Говорю:

– Нет, не узнаю. Точно не мой.

Вернулся на свое место. Опять смотрю на тюльпаны. Эти, синенькие, вроде ничего. Можно и пойти. Почему бы и не пойти?

Две тысячи долларов

Умер от передозировки мой клиент Марио из Колорадо. Говорю с его убитой горем мамой из Денвера. Она просит:

– А город не мог бы оплатить транспортировку тела ко мне?

– Нет. Мы помогаем только по Нью-Йорку.

– А вы, Алекс, машину хорошо водите?

– Да, я работал таксистом.

– А вы не могли бы привезти Марио? Две тысячи долларов заплачу. Похоронная компания мне тысяч в пять обойдется. Самолеты сейчас плохо летают. У меня нет таких денег!

– Извините. Не смогу.

– Сколько вы хотите? Три?

Я положил трубку. Вот чего в моей жизни еще не было, так это нелегальной перевозки трупа через всю Америку.

Вы живой!

Заходит в приемную бомж Томас. Запах – явно человек мылся последний раз при Трампе, если не при Обаме. Я зажал нос. Клиент закричал:

– Алекс! Вы не представляете, как я рад вас видеть. Вы живой! Какой приятный сюрприз. Мне сказали, что вы умерли от коронавируса. Сгорели за неделю! У вас же в офисе, говорят, каждый второй погиб. Но мне только вас было жалко. Мы с другими бомжами на свалке даже выпили за упокой вашей души! Так набухались!

Официальное опровержение

Сегодня ко мне пришел Морган. Он не должен был приходить. По идее, он вообще не должен ходить. Потому что неделю назад мне прислали бумажку из морга, что он умер от передозировки в ночлежке. И я даже присутствовал на похоронах. На острове, где невостребованные трупы хоронят. Какой там ледяной ветер! Ну, правда, гроб был закрытый. Тем не менее кого же тогда там похоронили? И я на следующий день собственноручно закрыл его дело. И вот Морган вразвалочку заходит в приемную. Я внимательно посмотрел на него. Да, это он. Конечно, как всегда, укуренный, но все же он. Морган улыбнулся беззубым ртом.

– Морган! К-к-к-а-а-акой с-с-сюрприз!!! Не виделись целую в-в-в-е-е-ечность!

– Как дела, Алекс? Как отпуск в России? Как там женщины? Я слышал, лучшие в мире.

– Ж-ж-женщины? З-з-з-а-а-амечательно. А ты-ы-ы сам как? Не ожидал тебя увидеть. Что же ты без звонка?

– Да вот, аннулировали мои продуктовые карточки. Что случилось? Я кушать хочу! Я хочу стейков и пирожных!

Я медленно соображал, что делать. Что сказать? Я не следователь. Кто там умер в ночлежке – не мои проблемы. Но как выпроводить клиента? Городская бюрократия так устроена, что пока его официально не признают живым, он не получит ни цента и ни одного продуктового талона. Если в компьютере мертвый, то хоть убейся... Идея! Надо, чтобы Морган принес официальную справку, что он живой. А где дают такую справку? Пускай сплавает на пароме на то островное кладбище, куда мне пришлось тащиться, разберется, кого там закопали, и принесет официальное опровержение!

Две Сюзанны

После того как муж Сюзанны Фрэнк откинул коньки от передозировки кокаином, она потеряла половину пособия, и ей пришлось переехать в совсем крохотную квартиру. У покойного мужа была любовница, внешне очень похожая на жену. Такая же пухленькая блондиночка. Фрэнк специально искал такую. Хотя у нее вначале было другое имя, но Фрэнк заставил ее переименоваться в Сюзанну. Так его меньше мучила совесть, что изменяет.

Холодным февральским днем Сюзанна-жена приехала к Фрэнку на могилу в лесопарк под Нью-Йорком. Это был его день рождения. У могилы уже стояла Сюзанна-любовница, курила травку и пила виски прямо из горла. Сюзанна-жена закричала:

– Что ты здесь делаешь, шлюха? Убирайся подобру-поздорову!

– Сама пошла отсюда! Если бы ты не издевалась над Фрэнком, он бы никогда ко мне не бегал! Ты на него давила. Он мне потом плакался, как тебя любил и как ты его мучила!

– Я не хотела, чтобы он принимал наркотики. Но он доставал их у тебя, сука продажная!

Они вцепились друг другу в волосы и упали в сугроб. К счастью, подбежал оказавшийся поблизости могильщик, разнял их и пристыдил:

– Я не хочу знать, что тут между вами. Но вы же сестры! Даже близнецы! Одна семья! Родная кровь! Как вы можете драться?

Могильщик ушел. Сюзанны сели рядом у могилы, положили друг другу голову на плечи и вместе, плача, допили бутылку.



https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-06-02/16_1080_corner.html