August 31st, 2021

завтрак аристократа

Лилия Гущина "Словарные игры и не только. Ики, пики, грамматики" - 11

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2810655.html и далее в архиве






Игра четвертая



Тормашки и компания



«Валять Ваньку», «гол как сокол», «вверх тормашками», «сбить с панталыку»… Все эти выражения мы воспринимаем целиком, как давно знакомых людей. Вот сосед снизу, вот соседка сверху, а вот вечная старушка со своими дворнягами на поводке. Мы узнаём их издалека и сразу, но спроси о цвете глаз или откуда они родом – не ответим. То же и с выражениями (они же фразеологизмы, они же устойчивые обороты). Кто такие «тормашки» или «панталык», с которого почему-то сбивают? За что «бьют баклуши»? Зачем «фанере летать над Парижем», а «вилам писать по воде»? Играйте и просвещайтесь!




Драконовские законы

(очень суровые)







Дракон это:

1. Сказочный крылатый ящер

2. Астрологический знак

3. Имя реального человека

Ответ: Дра́кон – имя реального человека.


Подробности для любознательных


В Афинах, в седьмом веке до нашей эры, этот человек собрал и записал все тамошние законы. Самым частым наказанием в них была смертная казнь. Подобрал ли колосок на чужом поле, посмеялся ли над многочисленными богами, увел ли у соседа осла – добро пожаловать на плаху. Звучит немилосердно. Но до Дра́кона афинские граждане творили расправу над обидчиками кому как захочется, самозабвенно предавались кровной мести, и их самосуд вряд ли отличался гуманностью. Дра́кон же усмирил родоплеменную стихию и создал первый в истории черновой вариант правового государства.

Между прочим, народ его уважал. Настолько, что, когда однажды Дра́кон появился в театре, с восторженными криками закидал его плащами, под которыми законодатель и задохнулся.




Зарыть талант в землю

(не реализовать способности)







Талант это:

1. 26 кг серебра

2. Гарем, который скифы хоронили вместе с его владельцем

3. Амфора с вином

Ответ: мера веса, примерно равная 26 кг серебра. Её закопал, вместо того чтобы пустить в оборот, или хотя бы обеспечить азбуками всех тамошних Буратин, один библейский персонаж. Как талант из оборотного капитала сделался врождённым даром? Не бином Ньютона – капитал, как и дар, лишь завидный ресурс, аванс, которым можно распорядиться с умом, а можно попусту растранжирить.




Не проведёшь на мякине

(не обманешь)







Мякина это:

1. Шелуха

2. Лежалый товар

3. Комки шерсти

Ответ: шелуха от колосков.


Подробности для любознательных


В церковных текстах она зовётся «плевела». «Отделить зёрна от плевел» – то есть, важное от неважного. Наш праязык аранжировал слово по-своему («полова»), расшифровал как «сорняк» и придумал глагол «прополоть».

Кстати, целиком фразеологизм звучит так – «старого воробья на мякине не проведёшь». При чём тут воробей? А при том, что хлебные поля – его главная кормушка. И, хотя у воробья глаз устроен так, что весь мир видится ему в розовом свете, уж зерна от трухи он отличит. Но свой хлеб птица клюёт не зря. В чем и убедились китайцы. В 1958 году они уничтожили воробьёв, и результатом стал страшный голод – весь урожай сожрали саранча и гусеницы.







Большая шишка

(важная персона)







Шишка это:

1. Плод сосны

2. Вздутие от удара

3. Передовой бурлак

Ответ: передовой бурлак.


Подробности для любознательных


Помните картину Репина «Бурлаки на Волге»? Очевидно, что в упряжке все, кроме первого, тянут свою лямку с трудом. Хотя на нём, как на вожаке, основная нагрузка. Но на место «большой шишки» и выбирался самый крупный и мощный человек. А ещё он должен был знать много песен и иметь лужёную глотку, чтобы пением задавать ритм и подбадривать сотоварищей.

Таких богатырей, способных без устали тащить против течения пароходы и баржи, да ещё и с песней, ценили и уважали. За ними гонялись наниматели, их миска всегда наполнялась до краёв. Они, безусловно, были важными персонами.

Между прочим, Репин слегка приукрасил реальность – его бурлаки тянут бечеву по ровному берегу. Прямо курортный пляж. Но ни от кустов, ни от камней бечёвник (так называлась бурлацкая тропа) никто не расчищал. Запретили бурлацкий труд только в 1929 году.




Затрапезный вид

(неряшливый, небрежный)







Затрапеза это:

1. Торговая марка

2. Кормушка в свинарнике

3. Тележка старьёвщика

Ответ: торговая марка.


Подробности для любознательных


Мануфактура купца Ивана Затрапезникова всё восемнадцатое столетие заваливала Россию «пестрядью» – грубой копеечной тканью из конопли и льна. Из неё шили тюфяки, наволочки, ею обивали мебель. Это кто побогаче. А кто победней, шил из «пестряди» одежду, легко узнаваемую по синим полоскам. И про человека в ней всё сразу становилось понятно – голь перекатная.

За век фамилия мануфактурщика превратилась в бренд, а бренд – в имя нарицательное для любого заношенного, непрезентабельного тряпья. Как же переменчив мир! Сегодня устриц, пищу рыбаков и матросов, подают в дорогих ресторанах, танго, рождённое в бедных кварталах Буэнос-Айреса, танцуют в респектабельных клубах, а в шмотках из конопли и чистого льна красуются селебрити и манекены в бутиках.










http://flibusta.is/b/628959/read#t49
завтрак аристократа

Татьяна Тюменева Жители старинного петербургского дома раскрыли его тайны 29.08.2021

Мы все видели Толстовский дом. Даже если никогда не были в Петербурге. Роскошный дом с его затейливой архитектурой является одним из любимых мест съемок у кинематографистов. Толстовский "снимался" в "Зимней вишне", "Приключении Шерлока Холмса и доктора Ватсона", "Приключении принца Флоризеля".

 Фото: Сергей Николаев Фото: Сергей Николаев
Фото: Сергей Николаев



К кому ходил Распутин

Дом знаменит своими жителями, тайнами и архитектурой.

Здесь жили писатель Аркадий Аверченко, академик Владимир Гаршин, певец Эдуард Хиль, архиепископ Варнава (Накропин), дирижер Марис Янсонс, фигуристы Людмила Белоусова и Олег Протопопов, актер и режиссер Аркадий Райкин... Среди ныне живущих - художник Михаил Шемякин и балерина Ирина Колпакова. В доме есть даже "своя святая": здесь жила ныне канонизированная РПЦ преподобномученица Августа Оптинская (Защук).

Дом связан с именем Григория Распутина. По черной лестнице он захаживал в гости к жильцу квартиры № 333 жандармскому генерал-майору Александру Спиридовичу. В Толстовском доме на Распутина было совершено покушение. В квартире № 359, где проживал князь Михаил Андроников, чья репутация была крайне сомнительной. У князя Распутин повстречал жениха своей дочери Симеона Пхакадзе, который должен был произвести выстрел в "старца". Револьвер заговорщик направил, но тут Распутин сказал: "Ты хочешь меня убить, но твоя рука не повинуется". Так и вышло: револьвер Пхакадзе направил на себя.

Еще одна загадочная квартира - № 660. В ней проживал родственник Михаила Булгакова востоковед Дмитрий Позднеев. Возможно, именно он стал прообразом литературного персонажа Воланда. У Позднеева был искусственный глаз, и у Воланда один глаз тоже был пустым и черным. Были и многие другие совпадения в облике востоковеда и литературного героя.


Дом капиталистического быта



Толстовский дом строился очень удобным для проживания. В квартирах не было каминов, потому что изначально во всех квартирах было проведено паровое отопление, дом располагал собственными котельными. Электричество, изящные лифты, отлично спроектированный водопровод (вода подавалась бесперебойно на все этажи), телефон, витражи на окнах в парадных и на дверях. Квартиры (пока их не начали дробить при советской власти) - просторные. Скажем, старший дворник проживал в служебной квартире, считающейся очень маленькой. А было в ней 77 квадратных метров.

Кстати, дом хоть и называется Толстовским, отношения к графу Льву Николаевичу Толстому он не имеет. Владельцем его был граф Михаил Павлович Толстой, родственник Льва Николаевича Толстого. Два Толстых прекрасно знали друг друга и вели переписку.

Сокровища в подвале



И вот в подвале этого легендарного дома появился созданный его жителями музей. Единственный музей при ТСЖ в Петербурге, а возможно - вообще в России.

Коллекция советской техники.Не каждый мог такую себе позволить. Фото: Сергей Николаев



Площадь, занимаемая музеем, находится в общедолевой собственности всех жильцов Толстовского дома. Все работы выполнялись исключительно на частные пожертвования, средства ТСЖ в проект априори не привлекались.

Что касается экспонатов, то они брались из трех источников: то, что было найдено при разборе вековых завалов на чердаках и в подвалах; предметы, переданные музею самими жителями, и от петербуржцев, узнавших о создании музея, но не проживающих в этом доме. К ним можно отнести и сотрудников редакции "Российской газеты".

Керосиновая лампа с щипцами. С помощью таких устройств дамы делали себе очаровательные кудри. Фото: Сергей Николаев



- Как написал ленинградский поэт Вадим Шефнер, "платья новые шьются, и новые песни поются, и на старых тропинках полынь молодая растет" - в Толстовский дом вселяются новые жильцы с новыми биографиями и судьбами. Наверняка кто-то из них обогатит историю этого места, оставит свой след и, кто знает, станет героем музея, - сказала нам житель дома Наталия Гамба.

Знаменитый питерский "колодец". Фото: Сергей Николаев


Мистика

Октябрьским ветром занесло



Загадочное в доме продолжается. Так, Марина Колотило, искусствовед, председатель ТСЖ, при разборе завалов на чердаке обнаружила копию известного полотна "Октябрьский ветер" Михаила Девятова. На картине изображен Ленин на берегу Невы. У Девятова Марина Колотило училась. Причем картина буквально упала к ее ногам. У Марины мелькнула мысль, что случилось что-то худое. Стали звонить общим знакомым, которые сообщили, что несколько часов назад художник скончался. Теперь эта картина висит в музее.

Марина Колотило со случайно найденной картиной "Октябрьский ветер". Фото: Сергей Николаев


Кстати

Попасть в музей Толстовского дома можно, записавшись на бесплатную экскурсию по городской губернаторской программе "Открытый город".

Истории вещей

Чашка для Эркюля Пуаро



О музейных экспонатах можно узнать много интересного. Вот фарфоровая чашка с непонятной перегородкой в верхней части. Это для тех, кто носил напомаженные усы в стиле Эркюля Пуаро. Дабы владелец усов случайно не обмакнул их в чай.

Или коллекция чугунных утюгов. Утюги такие раньше очень ценились и передавались по наследству. Маленькими гладили оборки и кружева. А вот удлиненный утюг, как оказалось, использовался для глажки рукавов.

Усатые посетители музея могут проверить, как работает "чашка Пуаро". Фото: Сергей Николаев



Прялки, рубель (деревянная доска с желобками, которую использовали в процессе глажки) и прочие предметы сугубо вроде бы деревенского быта. Это те вещи, которые, как правило, брали с собой няньки, переезжающие из села в город. За ненужностью такие предметы складировались на чердаках.

Поильник для раненых в Первой мировой войне, старинная книга, из которой выдраны страницы на растопку блокадной буржуйки, ядро с металлической петлей. С помощью такого ядра трубочисты чистили дымоходы.

Затейливые вышивки, посуда разных эпох и стилей... Галерея портретов самых известных жителей Толстовского дома...

Сотрудники "Российской газеты" тоже приняли участие в пополнении музейного фонда, передав более 40 старинных экспонатов, до сей поры хранившихся в семьях - предметы мебели (среди них знаменитый трехстворчатый ждановский шкаф), посуду,столовые приборы, книги и фотографии.



https://rg.ru/2021/08/25/reg-szfo/zhiteli-starinnogo-peterburgskogo-doma-raskryli-ego-tajny.html

завтрак аристократа

Лидия Маслова Раскинем мозгами: Виктор Пелевин осваивает Шекспира 29 августа 2021

ПОПУЛЯРНЫЙ ПИСАТЕЛЬ ПРЕДСТАВИЛ НОВУЮ АНТИУТОПИЮ


Новый роман Виктора Пелевина можно было бы назвать антиутопией — в том смысле, что он рисует картины далекого будущего, в котором положение человека еще более плачевно, чем ныне. Но насмешливый пелевинский тон разительно отличается от нервных интонаций большинства антиутопий. Что и привлекло критика Лидию Маслову — не считая, конечно, самого имени автора. «Известия» представляют книгу недели.

Виктор Пелевин

TRANSHUMANISM INC.

Москва: Эксмо, 2021. — 608 с.

Обычно авторы антиутопий рвут волосы на голове и рубахи на груди, как бы призывая человечество одуматься, чтобы не реализовался очередной кошмарный сценарий, нарисованный ими в самых черных красках. Однако Пелевин всегда был и остается убежденным реалистом (несмотря на всякие фантастические спецэффекты, которыми насыщены его книги), знающим, что человечество никогда не одумается и всё будет именно так, как он рассказывает. А возможно, даже хуже, но это не повод унывать, а наоборот, повод немного пошутить. Что писатель с удовольствием и делает, моделируя грядущее, в котором главным достижением прогресса стала возможность для богатых людей продлить жизнь своего мозга. Вынутый из головы, этот мозг будет храниться в специальной банке с физраствором (пока не кончатся деньги) и с помощью компьютерных симуляций переживать определенный ассортимент человеческих ощущений.

Выставка

Фрагмент выставки «VR: Новые законы искусства» в Мультимедиа Арт Музее (МАММ), 2019 год

Фото: ИЗВЕСТИЯ/Алексей Майшев


В каком-то смысле мозг и является главным героем романа, прозрачно намекающего, что развитие человеческой цивилизации движется в сторону всё большего ущемления прав мозга, контроля над его импульсами и принуждения к социально одобряемой активности (прежде всего, к потреблению товаров и услуг). В пелевинском мире будущего человеческая жизнь управляется не мозгом, а комплексом «голова–кукуха–имплант», где мозговой имплант — что-то вроде чипа, зомбирующего потребителя и отвечающего за возникновение в голове нужных эмоций. Его задача — «поднимать привлекательность разного рода иллюмонадов и чипсов или переводить социальный статус других людей на язык понятных рептильному мозгу энергий».

«Кукуха» — электронный ошейник, аналог смартфона, который выполняет в большей степени представительские функции, демонстрируя статус и амбиции его обладателя. При таком раскладе мозг как таковой уже мало что может себе позволить, кроме как отдавать автоматические распоряжения о тех или иных транзакциях. В романе упоминается «европейский трибунал по правам мозга в Житомире», но нет сведений о том, удалось ли хоть кого-то этому трибуналу засудить за преступления против умственной деятельности.

TRANSHUMANISM INC. сложен из нескольких глав, которые можно воспринимать и как отдельные новеллы, соединенных по «тарантиновскому» принципу, когда главные герои одного рассказа возникают в другом второстепенными персонажами. Основным драматургическим шарниром служит пьеса Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и одноименный фильм: у истоков «баночной» цивилизации стояли создатели стартапа, «шкодливо» названного «Розенкранц и Гильденстерн живы». Теперь один из них, поменяв фамилию на Гольденштерн, считается начальником мира, самым богатым «баночником» (или «банкиром») планеты, над которой одно из его воплощений каждый день восходит буквально, как красно солнышко (точнее, «золотая звезда»). Читатели, знакомые с пелевинской космогонией, не удивятся, когда в итоге окажется, что Гольденштерн — лишь одно из имен настоящего «владыки всего», то есть «бесконечно счастливой богоподобной и всесильной сущности, для развлечения распавшейся на множество жизней, ограниченных и полных боли».

Театр

Сцена из спектакля «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» в «Другом театре», 2015 год

Фото: Global Look Press/Russian Look/Ekaterina Tsvetkova



Автора «Гамлета» Пелевин припрягает в хвост и в гриву, вкручивая в свои истории о полных боли маленьких жизнях и о разных угрожающих мозгу превратностях околошекспировские прибаутки. Например, вложенные в уста мудрой тетки юной героини первой главы «Гольденштерн все»: «В восемнадцать любая девка думает, что мир — это театр, а она в нем Джульетту играет, по себе помню. А мир вовсе не театр, милая. Мир — это тир. И люди в нем не актеры, а мишени...» В TRANSHUMANISM INC. хватает таких уже привычных постоянным читателям Пелевина проблесков циничного юмора.

Из приятных новшеств, отличающих именно нынешний роман, можно отметить, что в пелевинском эмоциональном «смесителе» заметно прибавилось тепленькой водички, позволяющей иногда устраивать своего рода «контрастный душ», переключаясь между пафосом и цинизмом. Один из самых гармоничных и благородных персонажей романа, самурай духа Сасаки-сан из главы «Поединок», так отвечает на вопрос «Как надо жить?»: «Расчищая настоящее от волнений и забот. <...> Проживая жизнь как то, что возникает секунда за секундой <...>, а не как подготовку к походу в воображаемый магазин. Мечта о вилле нужна не человеческой душе, а работающей в предместье строительной компании». После этих возвышенных рассуждений хочется прослезиться и навсегда отказаться от иссушающих душу размышлений о недвижимости, но уже на следующей странице обнаруживаешь вопрос, заставляющий быстро утереть слезы и внутренне собраться: «Где бы ты хотел расчищать настоящее от волнений и забот — в богатом предместье или в картонной коробке на улице?»

Эту приземленную и меркантильную ипостась Пелевина в романе иронически воплощает главный, да, в сущности, просто единственный настоящий русский писатель Герман Азизович Шарабан-Мухлюев, с которым в реальности текста сравнивают когда-то гремевшего по всей стране Толстого. Черты пелевинского автопортрета легко угадываются в образе великого писателя, который «еще три века назад высказался по всем вопросам мироздания». Шарабан-Мухлюев выступает как «злой двойник» Пелевина, маска, за которой скрывается гуманист, неизменно находящий слова утешения для маленького человека при всей беспросветной унылости его существования.

Книга

Обложка нового романа Виктора Пелевина

Фото: eksmo.ru



Вот и в TRANSHUMANISM INC. послание на древнем языке, которое в финале книги читает Гольденштерн, в общем-то может послужить успокоительной пилюлей для любого из временно живущих: «Ты не виновен ни в своем появлении, ни в исчезновении. Ты просто электрическое мерцание в сложной биологической лампе — но, чтобы оно имело нужную интенсивность и спектр, лампа должна верить в его реальность всем своим воображаемым сердцем».



https://iz.ru/1213496/lidiia-maslova/raskinem-mozgami-viktor-pelevin-osvaivaet-shekspira

завтрак аристократа

А.Филиппов Скорее мертва, чем жива: юбилей придумавшего слово «интеллигенция» писателя Боборыкина

27.08.2021

Скорее мертва, чем жива: юбилей придумавшего слово «интеллигенция» писателя Боборыкина



Боборыкин был летописцем своего времени, его роман «Китай-город» не зря называют энциклопедией старой Москвы. Когда-то Петр Дмитриевич был популярнейшим автором, живым классиком, теперь же он забыт.



Он умер в 1921-м, после Первой мировой и Гражданской войны в России, когда рухнуло все, чему он посвятил жизнь. XIX век верил в прогресс, просвещение и благую сущность человека, а его завершением стала череда кровопролитий, оказавшихся прологом ко Второй мировой. Но дело Бобрыкина живет: ему мы обязаны словом «интеллигенция» и тем понятием, что за ним стоит.

Это слово впервые появилось в его публицистике 60-х годов, после отмены крепостного права, во время «великих реформ». Интеллигенты, по мнению Боборыкина, не равны интеллектуалам. Для него интеллигенция была чем-то вроде духовного ордена: это образованные люди, занимающиеся чем угодно, но при этом верящие в одну и ту же истину, ищущие одинаковую правду. В общественном отношении идеи Боборыкина были так же значимы, как предварившая французскую революцию 1789 года брошюра Сийеса «Что такое третье сословие?»

— Что такое третье сословие? Всё. Чем оно было до сих пор при существующем порядке? Ничем. Что оно требует? Стать чем-нибудь...

Слова Сийеса имели прямое отношение и к русской интеллигенции второй половины XIX века, значительную часть которой составляли те, кто находился вне — или на дне — сословной российской империи. Недоучившиеся студенты и семинаристы, ищущие службу образованные люди, которых не устраивало их положение: карьера обещала быть долгой и трудной, амбиции зашкаливали. Некоторые историки видят одну из причин российских революций в переизбытке имевшей дипломы или недоучившейся молодежи, которая не могла найти себе легальное применение. «Юноши бледные со взором горящим» не хотели становиться абы чем, стать чем-то значимым не могли, — а подполье тоже было карьерой. Более или менее опасной, не обещающей места в «табели о рангах», орденов и пенсий — но с повышениями, удовлетворенным самолюбием и огромным, хоть и никем не гарантированным бонусом на горизонте. И этот бонус был выплачен. С 60-х годов XIX века, когда впервые прозвучало слово «интеллигенция», прошло чуть больше полувека, и революционеры получили всю Россию. Их старшее поколение было современниками Боборыкина.

В конце XIX — начале ХХ века интеллигенты, будь они инженерами, адвокатами, военными, священниками — да кем угодно! — ощущали себя единым целым, особой духовной общностью. Что с этим стало потом? Слово «интеллигенция» дожило до нашего времени, сохранилась ли суть?

К прежней, старой интеллигенции советская власть относилась с подозрением. В том числе потому, о чем писал Боборыкин: из-за ее претензий быть совестью нации. Об этом предельно выразительно сказал Ленин:

«Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитала, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а г… «Интеллектуальным силам», желающим нести науку народу (а не прислуживать капиталу), мы платим жалование выше среднего».

«Жалование выше среднего» было важно: высококвалифицированный рабочий при СССР часто зарабатывал куда больше, чем инженер или редактор, но инженер мог стать начальником треста, а редактор главным редактором. Герой Баталова в культовом советском фильме «Москва слезам не верит», самодостаточный слесарь Гоша из НИИ, все же был маргиналом.

Глубинный советский народ не слишком любил интеллигенцию, но отдавал детей в институты, и в СССР своя интеллигенция была. Многие социологи, правда, причисляли советскую интеллигенцию к служивому сословию, отказывая ей в собственном этосе, духовной цельности. Они не считают, что та была особой общностью. О том, что это не так, возможно, говорят огромные тиражи советских литературных журналов — пусть у них были разные позиции, пусть софроновский «Огонек» и современный ему «Новый мир» представляли различные общественные партии. То, о чем писали толстые советские ежемесячники, складывалось в трудноопределимое, расплывчатое, но все же единое направление — жить надо по правде, воровать нехорошо, наверху должны быть достойнейшие, а слабых обижать нельзя. Эти истины были простейшими, почти евангельскими, но Евангелие в СССР читали далеко не все. Огромные перестроечные демонстрации по большей части из этих людей и состояли — они хотели, чтобы все было по правде.

Правда вроде бы победила, и вскоре не стало ни огромных журнальных тиражей, ни этой человеческой общности. Та рассеялась, как дым, — интеллигентные люди потеряли работу, деклассировались, занялись выживанием, и им стало не до высоких материй. А к 2021 году они cостарились или умерли.

Сейчас высшее образование, во всяком случае в больших городах, стало нормой. Если молодой человек не поступает на бюджетное отделение МГУ, он на коммерческой основе учится на политолого-экологическом факультете частной Академии сельскохозяйственной эзотерики. Полученный им диплом говорит не о знаниях, а о минимальном уровне цивилизованности — наниматели могут быть уверены, что он не станет ковырять в носу и материться при клиентах. Его светлый идеал — ипотека и взятая в кредит иномарка, на это уходят все душевные силы. Но таких молодых людей было предостаточно и во времена Петра Дмитриевича — желающие могут узнать об этом из его романа «Китай-город».

И все же — существует ли сейчас не только слово, но и понятие «интеллигенция» в том значении, которое в него вкладывал Боборыкин? В нулевых ее, скорее, не было — тогда еще жила идиосинкразия 90-х ко всему, что походило на высокопарную фразеологию. Туда же попадали и слова «долг», «честь», «вера», а здоровый цинизм казался нормой. И нельзя сказать, что сейчас это ушло.

Присущего интеллигенции Боборыкина стремления порадеть за народ, в 2021-м нет и в помине. Народом стали бюджетники, фрилансеры и офисные клерки, общество раздробилось на атомы — какой уж тут духовный орден? Да и уверенности в том, что существующее положение вещей нехорошо, нет: интеллигенция стала топливом революции.

Но на нынешнем безотрадном духовном фоне идеи Петра Дмитриевича кажутся глотком свежего воздуха. А это значит, что понятие может ожить.




https://portal-kultura.ru/articles/history/334631-skoree-mertva-chem-zhiva-yubiley-pridumavshego-slovo-intelligentsiya-pisatelya-boborykina/
завтрак аристократа

Арсений Замостьянов Дорога из позапрошлого века 25.08.2021

От Питера до Москвы


Дорога из позапрошлого века
Поезд на мосту Санкт-Петербурго-Московской железной дороги. Начало ХХ века
















В огромной сети российских железных дорог есть одна главная – и споров вокруг этого утверждения быть не может. Она в истории наших путей сообщения – как гвардия. Не случайно первыми проехали по ней именно гвардейцы.

Октябрьская, она же Николаевская, железная дорога. Она была главной в Российской империи, в Советском Союзе и с честью сохраняет этот статус в современной России.

Это случилось 170 лет назад. 14 августа 1851 года по только что построенной уникальной двухпутной Петербурго-Московской железной дороге от Николаевского вокзала Северной столицы до Николаевского вокзала Первопрестольной прошли первые составы. В их вагонах с комфортом располагались по два батальона лейб-гвардии Преображенского и Семёновского полков – элитных сил русской регулярной армии, полков, которые формировал и готовил лично первый российский император – Пётр Великий, славный революционер на троне. Медики высказывали сомнения: не повредит ли здоровью защитников отечества столь долгий путь по чугунке? Однако гвардейцы, известные храбрецы и жуиры, доехали до Москвы без неприятных происшествий, скоротав время в весёлых беседах и песнях. Многие вспоминали, что ещё недавно между двумя столицами империи простирались непроходимые глухие леса. И вот – чугунка, пронзившая и ускорившая главный путь страны. Замечательная дорога, которую строили «с запасом», и она могла выдержать интенсивное ежедневное движение. В Москве воинов по традиции встречали с оркестром и с цветами, на которые щедр московский август. Мощное гвардейское «Ура!» потрясало окрестности Каланчёвки – будущей Комсомольской площади. Для публики главными героями этого технического свершения были именно герои-военные.

Эта страница нашей истории сродни первым дальним перелётам авиации, открытию Московского метрополитена или освоению Сибири русскими казаками. Прорыв в будущее, качественно изменивший к лучшему жизнь в огромной стране. Первый поезд находился в пути 21 час 45 минут. Тогда такая скорость производила сильное впечатление.

16 августа по дороге проехал главный пассажир – император Николай I. Он остался доволен необычным путешествием. Протяжённость Николаевской магистрали составила почти 650 километров – грандиозный размах по тем временам. Принятая ширина колеи 1524 мм стала общегосударственной для всех железных дорог Российской империи. Многим известно, что наша главная дорога – прямая почти на всём протяжении. Небольшой изгиб некоторое время был только в районе станции Веребье, и, согласно известной, но неправдоподобной легенде, именно там на карте отпечатался палец Николая I, который скрупулёзно проводил маршрут по линейке. Линейка была, но палец не помешал царю-инженеру!

Осенью, с 1 ноября, по дороге началось регулярное движение. С тех пор поездами, курсировавшими между двумя столицами, пользовались тысячи и тысячи человек. Для кого-то это было просто экзотическим развлечением – проехаться по России с небывалой скоростью. А многие, как это всегда и всюду бывает, всерьёз побаивались технической новинки. В дороге нередко слышался восхищённый молодецкий крик офицеров и оханье барышень.

Девять лет страна возводила эту магистраль. Строительство Петербурго-Московской железной дороги обошлось казне в астрономические 67 миллионов рублей. Работали, тянули лямку напряжённо, мучительно, но неуклонно. «Труд этот, Ваня, был страшно громаден», – многим из нас памятны эти некрасовские строки. Действительно, на сооружении пути трудились до 60 тысяч человек. По тем временам – целая армия, и немалая. Громаден, иногда жесток оказался труд, но не напрасен. Для русских инженеров-железнодорожников строительство этой дороги стало настоящим университетом. Ведь их было мало – специалистов, ставших нашими учителями, приходилось выписывать из Европы. Тем не менее во время строительства будущей Николаевской дороги зародилась русская инженерная школа, которая через два-три поколения стала передовой. Все строители первой нашей великой чугунки достойны доброго слова – от императора до министра, от главного инженера до землекопа. И колоссальные деньги, потраченные на строительство великой трассы, не пропали даром и «работают» до сих пор! Конечно, магистраль постоянно модернизируется, на ней внедряются самые современные технологии, но основа-то построена именно тогда, 170 лет назад!

Самая первая русская железная дорога – Царскосельская – была в известном смысле светской забавой, изящной технической игрушкой. Её протяжённость в 27 километров несравнима с масштабом трассы, которая «заработала» в августе 1851 года. Николаевская дорога, связавшая две столицы, стала первым индустриальным и массовым железнодорожным направлением в нашей стране. Мы не сильно преувеличим, если скажем, что именно с этого большого государственного проекта началась новая Россия, глобальная веха в нашей истории. Веха, тесно связанная с более энергичным развитием индустрии. Наступало время новых скоростей и технических побед, подхваченное инженерами и управленцами нашего ХХ века.

vokzal450.jpg
Николаевский вокзал в Москве, 1902 год
Н. ЩАПОВ / ГЛАВАРХИВ МОСКВЫ

Рельсовый маршрут между двумя столицами стал (и остаётся в наше время) эстетическим, архитектурным шедевром. Архитекторы – и прежде всего Константин Тон – создали единый образ огромного, широко протяжённого пространства, подчеркнув извечную связь, которая проходит между нашими двумя главными городами. Единый стиль прочитывается и в главных вокзалах Москвы и Петербурга, и в небольших станционных корпусах, которых на этом пути десятки.

Современная Октябрьская дорога (так теперь называется бывшая Николаевская) гораздо длиннее первоначальной. Она простирается от Москвы далеко на северо-запад, охватывая огромное пространство.

С праздником, главная магистраль страны! И пускай этот день станет знаменательным для каждого гражданина России, высоко ценящего технический прогресс. Дорога из позапрошлого века прямиком доставит нас и в далёкий XXII! Она будет необходима всегда. Меняются скорости, наша жизнь тоже неузнаваемо изменилась: электричество, телефоны, интернет – без всего этого уже невозможно представить Октябрьскую железную дорогу, истоки которой берут начало из далёкого августа 1851-го...



https://lgz.ru/article/33-34-6797-25-08-2021/doroga-iz-pozaproshlogo-veka/

завтрак аристократа

Вера Черенева Любимая сказка Петра 1 августа 2021

300 лет назад впервые заработали удивительные фонтаны Петергофа


8 (19) августа 1721 года вблизи деревеньки Ропша под Петергофом было многолюдно. Шутка ли, приехал сам государь Петр I. Император открывал шлюз, первый из сложнейшей системы водоводов Петергофа. Вода из речка Каваши хлынула в прорытый канал, правда, до Петергофа она дошла лишь к следующему утру.
Петергоф. Фото: Сергей Николаев
Петергоф. Фото: Сергей Николаев

9 (20) августа 1721 года там забили первые фонтаны.

Советник-лоббист


Сейчас Нижний парк Петергофа со знаменитыми фонтанами стабильно входит в тройку самых посещаемых культурных достопримечательностей России. Например, в докоронавирусный 2019 год здесь успели погулять 6,2 миллиона человек. А ведь удивительного фонтанного комплекса здесь могло и не быть.

Император Петр I (1672-1725)

.

Дело в том, что изначально Петр I планировал построить "Русскую Версалю" в Стрельне, в своей резиденции. Дворцовый комплекс с фонтанами не давал императору покоя после возвращения из Франции. А его советник граф Андрей Иванович Остерман лоббировал идею строительства летнего дворца именно на месте впадения реки Стрелки в Финский залив (сейчас там находится знаменитый Константиновский дворец).

Н. Челнаков. Вид Петергофского дворца (1755-1761).

Петр I всецело доверял своему советнику, недоучившемуся в Йенском университете и бежавшему в Россию из-за дуэли. Остерман красиво рассказывал о будущих водометах в Стрельне, из деревни Забродье через болота уже начали тянуть водовод. Но когда половина работ была завершена, генерал-майор (будущий фельдмаршал) Миних выступил с предложением перенести место строительства.

Христофор Миних (1683-1767).

Фельдмаршал-инженер


Христофор Миних происходил из семьи потомственных инженеров, занимавшихся водным сообщением, и числился при Петре I инженером. Миних рассказал императору, что в Стрельне без насосов фонтаны не устроить, но подходящая площадка есть за дюжину верст. Инженер аргументировал свою позицию тем, что на месте будущего Петергофа перепад высот вблизи береговой линии составляет 50 футов, что позволит воде бежать по трубам самой, безо всяких насосов. Кроме того, речка Стрелка маловодна, ее мощности просто не хватит на "Большой каскад", которым грезил император.

Петр согласился с доводами. Работы на Стрелке были остановлены, началось строительство водовода для фонтанов Петергофа. Проект разработал инженер-гидравлик Василий Туволков. Ему удалось, казалось, невозможное: водометы Петергофа 9 августа заработали безо всяких насосов, в основу гидравлической системы фонтанного комплекса был положен принцип сообщающихся сосудов.

Первоначально при строительстве водовода использовались деревянные трубы, в основном сосновые, образцы этих труб и сегодня представлены в Гротах Большого каскада, отмечают в государственном музее-заповеднике "Петергоф".




Водометы экономичны, многочисленные бассейны, расположенные в парке, находятся там не только для красоты, они питают фонтаны. Например, для каскада "Золотая гора" вода поступает из Марлинского бассейна. А воды "Менажерных фонтанов" обеспечивают работу четырех миниатюрных фонтанов "Клошей".

Украшением фонтанного комплекса стал "Большой каскад", идея создания которого принадлежит лично императору.

И. Ческий. Вид Большого Каскада, фонтана Самсона и Большого дворца. Начало XIX века.

Император-проектировщик


Ну а самый знаменитый фонтан "Самсон", которым мы любуемся сегодня, был окончательно построен рядом с "Большим каскадом" уже в 1935 году. В этом шедевре все символично: он посвящен победе над Швецией при Гангутском сражении, Самсон - небесный покровитель российской армии, а лев присутствует на шведском гербе. Изначально скульптуру установили из свинца, но к началу XIX века она износилась и ее заменили на бронзовую копию, отлитую Михаилом Козловским. В годы оккупации фигура Самсона была утрачена, статую воссоздали по архивным материалам...

Фонтан "Самсон". Фото: Сергей Николаев

Уникальный фонтанный комплекс Петергофа дорабатывался и переделывался неоднократно. Каждый император устанавливал в Нижнем парке новые фонтаны или реконструировал существующие, не отходя от изначальной петровской идеи. По сей день здесь веселят публику фонтаны-шутихи, обливающие водой зазевавшихся посетителей. В свое время это Петр распорядился поставить вблизи дворца Монплезир два фонтана-диванчика с секретом...

Любимая сказка Петра. Фото: Вера Черенева

Фонтанные мастера


Фонтанный комплекс Петергофа строился по аналогии с Версалем, но превзошел его по целому ряду параметров.

"Знаменитые фонтаны в Версале бьют всего несколько часов в месяц, и то не всегда, предварительно об этом делаются публикации, и такое зрелище обходится каждый раз в 30 тысяч франков; у нас в Петергофе фонтаны бьют ежедневно от 7 до 9 часов вечера без исключения", - писал в 1859 году Мечислав Пилсудский, управлявший петергофскими фонтанами с 1857 по 1874 годы. При этом Пилсудский подчеркивал: в день, когда Петергоф посещали высочайшие особы, фонтаны включали дополнительно еще на два часа, а при публичных гуляниях они работали до семи часов в сутки.

Да и содержание фонтанов Петергофа относительно Версаля было совсем не дорогим. В месяц на поддержание всей фонтанной системы в середине XIX века выделялось 3947 рублей 10 копеек.

- Накануне 300-летнего юбилея завершилась реставрация фонтанов "Солнце" и "Тритон", - сообщила "Родине" ведущий специалист отдела по связям с общественностью музея-заповедника "Петергоф" Мария Оганесьянц. - Эти сложнейшие с технической и художественной точек зрения памятники почти полтора года были закрыты от публики, но сегодня снова радуют гостей.

После гитлеровцев. Фото: Из архива ГМЗ Петергоф

Фонтанные мастера Петергофа (кстати, сама это профессия появилась в России вместе с петергофским чудом) во все времена трепетно хранили рукотворную память. В 1803 году в Нижнем парке установили металлическое деревце "Дубок" и несколько железных тюльпанов. Особенность этой группы в том, что из каждой ветки и из каждого цветка неожиданно бьет струя воды. Этот фонтан также был уничтожен в годы войны, но советские мастера сделали невозможное - восстановили фонтан по одной единственной сохранившейся веточке...

После гитлеровцев. Фото: Из архива ГМЗ Петергоф



https://rg.ru/2021/08/20/reg-szfo/300-let-nazad-vpervye-zarabotali-udivitelnye-fontany-petergofa.html
завтрак аристократа

ВАСИЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ НАЩОКИН ЗАПИСКИ - Х

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2814694.html и далее в архиве



                                                                                Елисавета I

1758

В день нового (1758) года обыкновенный был ко двору приезд для поздравления, и ввечеру равным образом был съезд же и был бал;

после бала зажжен фейверок, а потом за вечерним кушаньем присутствовал его высочество государь великий князь, иностранные министры и российские четырех классов обоего пола персоны.

Генваря 6-го. При зимнем доме в Санкт-Петербурге на реке Мье у Зеленого моста поставлена была Иордань. Полки гвардии и артиллерии, лейб-кирасирский полк и армейские были в параде, и после водоосвящения производилась пушечная стрельба и троекратно выпалено от стоящих полков из ружья беглым огнем.

Что касается о движении российской армии из границ под главной командою генерал-аншефта и кавалера фон Фермера, то оная в исходе 1757 года, в последних числах декабря, в самые жестокие морозы к прусскому городу Кенигсбергу пошла и оным без всякого от неприятеля супротивления, что уже прежде прибытия российской армии прусское войско все ретировалось, овладели, как Кенигсбергом, так и всей Кенигсбергской губернией.

Фельдмаршал Апраксин из Нарвы взят, и определено ему жить на большой от Петербурга к Москве дороге, в урочище Трех рук.

Что же принадлежит до военного произведения сего года русской армии, как выше объявлено, под командой генерала фон Фермера, любопытный честь имеет увидеть в газетной книге с прибавлениями, где именно напечатано, какие военные действия происходили, и не токмо о российской, но и высоких союзников о действии армиях.

Сего же года польского короля третьего Августа сын его Карл приехал в Петербург в апреле месяце, перед праздником Пасхи, который от ее императорского величества, всемилостивейшей нашей государыни принят был всемилостивейше и продолжался здесь с великим удовольствием и многими жалован от ее императорского величества презентами. Он продолжал весеннее время в забавах, летом отправился к родителю своему в Варшаву.

В апреле же месяце, пред тем же праздником Пасхи, в Петербург пришел турецкий посланник с объявлением на престол нового султана, который с обыкновенною церемонией принят, а летом имел аудиенцию в Петергофе как прибывшую, так и отъезжую.

И оный принц Карл из Варшавы не мешкав к российской армии поехал, которая тогда приходила к прусскому городу Кистрину, и продолжался, присматривая воинские действия, при российской армии, а как атакован был Кистрин и от бомбардирования выжжен потом, чего ради оставлена атака, и как 14 августа, Кистрин прошед, между войск ее императорского величества и короля прусского под предводительством генерала фон Фермера, а прусская самим королем, происходило, явствует точно о всем происшествии сего года в газетной моей книге, в приложенных при том реляциях и прибавлениях.

Фельдмаршал Апраксин продолжался по приезде из Нарвы беспременно в урочище Трех рук, не въезжая никогда в Петербург, и при нем продолжался лейб-компании вице-капрал Суворов до самой его, Апраксина, смерти неотлучно. Смерть его последовала 6 августа параличною болезнью. Погребен он в Невском монастыре, в погребательном обыкновенно с прочими, а не в отличном месте, где погребались высоких чинов люди, то есть в соборной каменной церкви, при одной духовной церемонии, и военного параду при его погребении не было. Он жил счастливо, умел находить друзей и великих людей для своего только благополучия и скоро их дружбу оставлял, когда ему нет нужды; всему по его счастью служило его правило, а права он ни во что вменял; для славы производил своих искателей и обман ни во что вменял: его честолюбие всему у него правилом служило.

Октября 13-го. При сем журнале описанием, по собственному знанию, примечание о генерал-фельдмаршале Кейте, который убит в баталии, как значит в газете сего года под № 85.

Баталия происходила 13 октября между войсками австрийскими и прусскими при местечке Гохкирх в Лузации. В каком же состоянии и счастливо австрийцами выигранной баталии происходило, пространнее в газете под вышеобъявленным номером усмотреть можно, а между прочего в одном артикуле напечатано сими словами: “Урон с обеих сторон еще неизвестен, а из знатных найден между побитыми генерал-фельдмаршал Кейт”, о котором сего журнала писатель имеет довольное примечание изъяснить.

Оный Кейт родом англичанин, а именно из Шотландии, где фамилия их от 1060 года в прямой линии от отца до сына наследство знатного чина, лорд маршальский королевства Шотландии, имело, почему он той фамилии весьма знатной. Партии был большой его брат известный, что касается до претендента. Затем они принуждены были с братом, оставя отечество, искать счастья где возможно.

Убитый генерал-фельдмаршал Ямес (Джеме) Кейт, отдалясь от отечества, начал служить в гишпанском войске и был капитан, которым чином быв в баталии, имел тяжелую рану в лопатке правой стороны, которую получил в Африке в городе Цето; случилось оную получить будучи на валу, а оный город осажден был арапами.

В 1728 году он выехал в Россию с полномочным гишпанским послом дуком Делери (Делирия), и хотя он из гишпанской службы абшид имел чина полковника, но тем чином не служил, а был в гишпанской службе не больше, как капитан. А приехал он в царство императора Петра II, который, по рекомендации упоминаемого полномочного посла, принят в службу российскую генерал-майором и определен был к полевым полкам, которые тогда в Москве и около Москвы обретались, и так неподвижно был в Москве с 1728 года.

А в 1730 году, когда третий полк лейб-гвардии учрежден и именован Измайловским (оное учреждение было в первый год государствования императрицы Анны Иоанновны), тогда в оный полк упоминаемый г. Кейт пожалован подполковником и был в Москве неотлучно при гвардии и полевых полках.

А в 1732 году избран по его достоинству в воинские инспекторы и весь тот год объезжал по экспедиции своей стоящие внутри государства полки и осматривал.

После того как он окончил сию по должности инспекторской врученную ему и весьма трудную экспедицию, в которой более 5000 верст переездил, в 1733 году возвратился в Петербург и был при гвардии же.

В том же году возвратился в Москву, а в августе отправился к полкам в Малороссию и по смерти польского короля Августа II, когда из Малороссии пошли полки в Польшу, он с теми полками командирован, где и обращался.

А в 1735 году при генерале полном фон Лесси командирован в Цесарию и был на Рейне против французов.

Оттуда возвратясь генерал-поручиком, в 1737 году в очаковском походе против турок и на приступе под Очаковом тяжко ранен в ногу; от оной раны долговременно был болен, и до границы малороссийской несли его больного, близ смерти будучи, в носилках, и прибыв в местечко Переволочню, возвратился его большой брат милорд Кейт, который из гишпанского города Сивилля, услыша о его тяжкой ране, видеть его приехал. На оном был орден английский на зеленом банте. И с ним он, как стало несколько от раны легче, отправился в Петербург и довольно в Петербурге от оной раны пользовался, но излечиться совершенно не мог. Потом испросил от государыни императрицы для пользования себя отпуск во Францию в Момполие (Монпелье) к водам; ему тогда пожаловано было десять тысяч денег для пользования. Оттуда в исходе 1739 года возвратился, свободясь от той раны, только нога немного короче стала. Рана его была в правой ноге выше колена, и под коленом жилы повело, однако ходил без нужды, имея всегда трость в вспоможение и приступая больше на пальцы по причине того, что он неравного каблука для малой короткости ноги никогда делать не хотел.

По выезде его из Франции скоро отправлен он за гетмана в Малороссию и был в резиденции малороссийской в городе Глухове, где его правосудною бытностью и разумным распорядком малороссийский народ весьма был доволен.

В 1741 году оттуда он отозван указом в Петербург для шведской войны, в которой он с похвалою продолжался до окончания оной, а после той войны со знатным корпусом войск ее императорского величества, с одним генерал-поручиком графом Петром Семеновичем Салтыковым и с двумя генерал-майорами Василием Абрамовичем Лопухиным и Штуартом для вспоможения против датских войск отправлен галерным флотом в Швецию, и в Стекголме он сам зимовал, а войско по винтерквартирам. Он же, будучи в Стекголме, и должность по делам полномочного посланника отправлял.

В 1744 году летом оттуда галерным же флотом возвратился и был главным командиром в Ревеле. Потом из Ревеля для свадьбы его императорского высочества государя великого князя Петра Федоровича в 1745 году приезжал ко двору и в церемонии при свадьбе был с богатым экипажем. В последние ж был ко двору призван из Ревеля того же года осенью для воинских дел и больше у двора не бывал, отправившись тогда в Ревель, а из Ревеля в Ригу к команде.

Он по справедливости был человек, наполненный честью и весьма из учтивости скромный. Несчастье с ним произошло, что он непристойные выговоры получил от Военной коллегии, в которой тогда главным членом был полный генерал и гвардии подполковник Апраксин; ему был невеликий приятель, особливо имея довольно друзей, несколько его уничтожал; большая тому страсть была, что пред ним Кейт был старший. Изо всего было видно, что г. Кейт по просвещенному своему разуму, предусмотря Апраксиных друзей знатных людей, отдалиться принужден и просил абшид, который ему в 1747 году и дан.

По получении абшида в Риге, как отъезжал на корабле в Копенгаген, то по его в российской службе двадцатилетней бытности и по его к солдатству склонности, разумного по всяким делам распорядка от всех в войске крайне много был любим, и приходили к нему штаб- и обер-офицеры прощаться. Зело было удивительно, что иностранец такую заслужил честь, что с ним со слезами прощались; напротив того, и он от слез удержаться не мог.

Приехав он в Копенгаген, после того скоро оказалось, что он принял новую службу у короля прусского, и в оную принят генерал-фельдмаршалом, а после вскоре учрежден берлинским генерал-губернатором. Притом оный, по его искусству и благоразумию, честь имел именоваться Берлинской Академии членом. Наконец он в прусском войске служил по 13 октября 1758 года и во всех войнах был, а убит при баталии с австрийской армией, как и выше о том упомянуто, которого тело найдено между убитыми, и войск ее императорского королевина величества генерал-фельдмаршал Доун приказал учинить погребение, сходное с заслуженною честью г. Кейта.

При всем том описатель сего принудил себя о сем честном человеке по справедливости беспристрастно описать, что с толикими от Бога дарованиями редко в рождении человек бывает, сколько в нем можно было по продолжении его в службе в общих с ним часто бывших обращениях приметить. Он был храбр без горячности, неустрашим при самом военном случае; герой без сторопности, и перемены в нем приметить было не можно; правосуден с разумным рассмотрением; учтивые его подчиненным за преступление выговоры так приводили в страх и в исправление, что он великое счастье в том имел; его любили подкомандующие беспристрастно, как отца. Он жизнь препровождал не скупо, но всегда с умеренностью; доходы его были почти одни, что получал жалованье; чего ему иногда недоставало, кредит имел брать в долг и получа, со всеми заплату скорую производил. Весьма был не сребролюбив. Честных людей, которые в службе ревностны к своим должностям, без особливого в нем искания любил; равным образом любил таких и чинами награждать. В компаниях его тихость с приятною веселостью всеми была любима.

В изъяснении сих обстоятельств нестрастен был писатель чертить сии строки об оном честном человеке, которого достаточно знал, но тем еще больше почитает недостаток сил своих, что неискусство пера не могло всего к похвале его достоинства описать и всеконечно тем увеличить сего по достоинству честного человека поступки, сколько б он природою и заслугами от искусного описателя похвален быть мог.

Оному покойному г. Кейту в его достоинстве в доказательство служить может, что он будучи в российской службе, как о том выше упомянуто, с 1728 года по 1747, всего его продолжения 20 лет, в знак монаршей милости и удовольствия за его службу награжден был орденами российскими Св. Апостола Андрея Первозванного на голубом и Св. Александра Невского на пунцовом бантах.

Ноября 25-го всемилостивейшая государыня пожаловать изволила детей моих лейб-гвардии в Измайловский полк прапорщиками, из которых большому. Воину, 17 год, а Петру — 16.

Того же числа ввечеру среднюю свою дочь Елисавету сговорил, а при сговоре обручали духовным порядком, за Михаила Васильевича Дурова.

И того же числа меньшой мой сын Иван, который сначала определен в Московский шляхетный университет, ныне по полку пожалован в подпрапорщики.

Ноября 30-го я с оными пожалованными прапорщиками удостоился великую государыню благодарить и детей своих пред ее величество представить. Причем всемилостивейше изволила спрашивать: который ее величества крестник? и о том от меня всеподданнейше донесено, что крестник Воин и он большой сын. На что всемилостивейше изволила милосердно сказать, что меньшой моего крестника перерос. И с такою я неизреченною милостью от всеавгустейшей государыни и великой монархини из дворца поехал с несказанным обрадованием, благодаря Предвечное Божество за столь сказуемые мне от Бога и монарха милосердия щедрости.

Кончился 1758 год.

Начало 1759 года происходило с обыкновенным ко двору поздравлением и прочее, равно и прочие высоких торжеств дни были обыкновенно же празднованы.

А сего мая 8 числа графу Петру Семеновичу Салтыкову объявлен из Конференции именной ее императорского величества указ, что ему быть при главной ее величества армии главным командиром, а графу Фермеру при его команде.

На 25 число мая в ночь получен ордер от дежурного при дворе ее императорского величества генерал-адъютанта и кавалера Бутурлина, чтоб мне быть без очереди по именному ее императорского величества всемилостивейшей государыни соизволению всех полков с командированными лейб-гвардии Конного и пехотными ротами в Петергоф и около 25 числа конечно выступить, что и последовало.

Мая 27-го по прибытии в Петергоф расположена Конной гвардии команда в квартирах, а пехотные роты — в лагере.

Июня 3-го именным указом ведено мне в Петергофе быть за генерал-адъютанта и жить во дворце и обедать за маршальским столом.

Июня 10-го к вечернему кушанью в присутствии всемилостивейшей государыни указано мне за столом ужинать.

Июня 15-го к вечернему же столу в присутствии ее величества, где был польского короля Августа III сын Карл, и все знатные особы в том присутствии были, причем и я по изустному ее императорского величества соизволению вечернее кушанье ужинал.

Сего года июля 22 дня в Петергоф от армии ее императорского величества, вступившей в Шлезию, коя продолжая поход из Польши, следуя за армией короля прусского, которая вступя в Польшу, ретировалась обратно в Шлезию, приехал курьером гвардии поручик граф Иван Салтыков пополуночи в 10 часу с радостною ведомостью от командующего российской армией генерал-аншефта и орденов российских Св. Апостола Андрея и Александра Невского кавалера графа Петра Семеновича Салтыкова о случившейся баталии между войск ее императорского величества и короля прусского. Ее императорское величество, всемилостивейшая государыня тогда изволила продолжаться для лучшего летнего времени в Монплезире, где поставлена лейб-гвардии Семеновского полка полковая церковь. Соизволила ее величество повелеть о той радостной ведомости дать знать чрез пушечную стрельбу, и потому собрались все бывшие в Петергофе обоего пола знатные и из стоящего в лагере деташемента с командующим штабом генерал-поручиком лейб-гвардии Измайловского полка майором и ордена Святого Александра Невского кавалером Нащокиным все гвардии господа офицеры в оную полковую церковь, и в присутствии ее императорского величества чтена присланная реляция, что помощию победодавца Бога 12 июля месяца была баталия, где прусская армия совсем разбита, с которой реляции здесь прилагается от слова до слова копия.

А по прочтении оной начат благодарный молебен, и по окончании оного от всех поздравлена ее императорское величество с дарованною от Бога над неприятелем победою. При чем производилась пушечная стрельба.

Того же числа в 5 часу пополудни ее императорское величество изволила указать правящему при дворе ее императорского величества дежурство за генерал-адъютанта г-ну генерал-поручику, действительному камергеру, Московского Императорского университета куратору и орденов Белого орла и Св. Александра Невского и Св. Анны кавалеру Ивану Ивановичу Шувалову ту присланную реляцию объявить в вышеозначенном лейб-гвардии стоящем в лагере при Петергофе деташементе, которое объявление следующим порядком происходило.

1. Команда вся сведена во фрунт, а его превосходительство генерал-поручик и кавалер Иван Иванович Шувалов, приехав к команде, объявил, что он, по указу ее императорского величества, имеет в том лейб-гвардии деташементе публиковать полученную от армии о разбитии прусского войска реляцию.

2. По чему и сделан его превосходительству всею командою на караул комплимент, а потом бито было у стоящего перед фрунтом майора в барабан надлежащий бой; то же бито и в ротах во все барабаны, чтоб от рот сошлись господа офицеры пред знамена.

3. После того как господам офицерам о объявлении реляции дано знать, приказано им идти к своим ротам, чтоб роты, по командированию от майора, примыкали фланги к знаменам, а другие фланги заводили справа и слева, и как в порядке построились, тогда от его превосходительства генерал-поручика и кавалера Шувалова приказано было читать реляцию, притом держали солдаты ружья на караул.

4. По прочтении оной реляции и при держании ружья на караул сказано было: знамена из чехлов! а потом команде с флангов направо и налево кругом и ведено идти в прежние места. И как стали во фронт по-прежнему, тогда во все барабаны бито было под знамена, чтобы гг. офицеры шли по-прежнему с ружьем, а как сошлись, сказано было на караул с уклонением знамен и бить во все барабаны поход с игранием музыки для отдания ее императорскому величеству решпекта и всеподданнейшего поздравления о счастливой победе над неприятелем.

5. По окончании вышеписанного роты вступили к перемидам и, положа ружье, построены были парадно в ротных улицах.

6. Потом его превосходительство г. генерал-поручик Шувалов знак радостной ведомости усердно оказать не оставил, как штаб, так и обер- и унтер-офицеров, капралов, гранодер и солдат, с тою полученною радостью благосклоннейше всех поздравил, чем, а наибольше милостью ее императорского величества, все отлично (Здесь размещен рисунок к с. 273-275 “Записок” Нащокина) обрадованы были, что тое знатную ведомость указать всемилостивейше соизволила при оном лейб-гвардии деташементе объявить.

Оный же г. генерал-поручик и кавалер Шувалов прошен был от командующего при лагере в палатку, куда следовал со всеми гвардии господами офицерами, и притом в знак истинной радости ее императорского величества и всего отечества изъясняя, о той благополучной победе благосклоннейше всех приветствовал.

7. В присутствии же его превосходительства в лагере, как он только от командующего майора пошел, тогда во всех ротах и все брося шляпы вверх, трижды кричали виват нашей всемилостивейшей государыне императрице.

Его превосходительство упоминаемый г. генерал-поручик и пр. Шувалов, предусмотря солдат о полученной победе сказуемую радость и к своей всемилостивейшей государыне горячую усердность, подарил солдатам сто червонных, кои как в то время, так и после два дня с благодарением веселились.

Присланный с тою радостною ведомостью сын генерал-аншефта и кавалера графа Салтыкова, бывши гвардии поручик, от ее императорского величества сего же июля 24 числа пожалован ко двору ее величества камер-юнкером.

Владения короля прусского по взятии Франкфурта присланная от генерал-аншефта графа Петра Семеновича Салтыкова печатная реляция при сем прилагается.

После вышеписанного полученная от оного же г. генерал-аншефта Салтыкова о баталии при Франкфурте с прусскою армией реляция, где столь счастливо выиграна баталия, что одних пушек взято нашими 176, также пленных многое число и прочего в знак победы, о чем в приложенной при сем печатной реляции обстоятельнее значится.

Августа 22-го от двора ее императорского величества в Петергофе чрез генерал-адъютанта генерал-поручику, гвардии майору и кавалеру Нащокину приказано, чтоб привезенные прусские знамена и штандарты, всего 28 (которые взяты в знак победы в 1 день августа при Франкфурте и находились по привозе из армии сперва в Конференции), взяв оттуда, с надлежащей командой принесть ко двору ее императорского величества, ибо покои Конференции в Петергофе находились в кавалерской линии, кои нижеследующим порядком несены.

Впереди шла гранодерская команда в 12 человек, за оной капитан-поручик с надлежащим числом офицеров и 80 человек мушкетеров. Оные знамена несены в средине команды в две шеренги солдатами на правом плече под током вверх; знамена касались концами к земле и яко победительные волочены. В замке шли 12 же человек гранодер, и принесли оные пленные знамена пред покой, откуда всемилостивейшая государыня в окно смотреть изволила; команда в то время построена во фронт, и как ее императорское величество к окну приступить изволила, тогда генерал-поручик Нащокин, вынув шпагу, командовал для отдания ее императорскому величеству всеподданнейшего решпекта сим порядком: мушкет на караул! пленные знамена к ноге положи! Потом, при держании ружья на караул, бит в барабаны поход. А как сказано: мушкет на плечо! знамена к ноге! знамена за плечо!, так как прежде несены были. Потом, учредя вышеписанное, понесены в верхние апартаменты дворца и поставлены в старой зале, строения славной памяти великого государя императора Петра I.

В то самое время, как скоро оные пленные знамена поставлены, ему, генерал-поручику Нащокину, ее императорское величество указать всемилостивейше соизволила при своем присутствии за столом обедать.

Того дня ввечеру был куртаг, и его императорское высочество благоверный государь великий князь Петр Федорович из большой новопостроенной аванзалы, где собрание было куртага, изволил водить всех иностранных послов и посланников в оную Петра Великого старую залу для смотрения вышеписанных победительных знаков.

Августа 30-го, в день праздника Св. Александра Невского, указано того ордена кавалерам быть вечером в Петергофе, а как съехались, с 9 часу пополудни продолжался бал. По окончании бала кавалеры позваны были в старую залу строения Петра Великого, где дожидали выхода ее императорского величества, а по выходе всемилостивейшая государыня жаловать изволила всех кавалеров к ручке, потом пошли все за ужин и садились по старшинству ордена.

Всемилостивейшая государыня изволила быть в короне, в кавалерском цветном платье, как того ордена обыкновенный бывает мундир, о котором здесь, вперед для памяти, обстоятельно описывается. На всех кавалерах единственный того ордена был убор: кафтаны белые суконные с гасом серебряным, по борту в два ряда и по всем швам подбой; камзол, обкладенный серебряным же гасом; пунцовые обшлага разрезные сбоку с пуговицами, сверху клином, гарнитуровые, обложены гасом; штаны белые же суконные; чулки пунцовые шелковые; башмаки ординарные; шпаги серебряные разных калибров; шляпы без обшивки с красным плюмажем; на левой стороне крест гранитуровый.

Сие для того больше обстоятельно описано, что по пожаловании Нащокину сего ордена он чрез два года первый случай в оном платье при дворе имел быть.

Сентября 4-го ее императорское величество, всемилостивейшая государыня отбытие свое из Петергофа в Петербург иметь соизволила 4 числа пополудни в 9 часу. При самом же отъезде ее величество указать соизволила генерал-поручика Нащокина призвать к карете, причем всемилостивейше ему объявлять соизволила свое монаршее удовольствие за бытность его, Нащокина, с командою в Петергофе.

Команда же лейб-гвардии полков, находившаяся в Петергофе, маршировала по сему:

Во-первых, указано было двум ротам, то есть Преображенской и Измайловской, следовать в Петербург, кои и отправились в марш того же дня поутру в 4 часа, еще до отбытия всемилостивейшей государыни; потом, когда, как выше значит, ее величество соизволила отбыть, то и Семеновская рота, которая оставлена была при дворе на карауле, в марш отправилась поутру 5 числа.



завтрак аристократа

Мохамед Ламин Дау "Россия глазами африканского студента" - 5 (окончание)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2826775.html и далее в архиве






Глава IX. Факультетские курсы




После года интенсивных уроков русского языка начался новый учебный год, и каждый студент должен был сдавать тесты на факультете. Я выбрал факультет Евразии и Востока, потому что на этом факультете было направление моей мечты — международные отношения.

Для магистерских курсов нужно было сдать два экзамена — письменный и устный. Я подготовился как мог. В день экзамена мы все были в большом зале. Я оглянулся и увидел, что все белые. Я был единственным черным. И все смотрели на меня. Мне было очень неудобно. Я старался избегать лишнего движения, чтобы не привлекать взгляды. Даже когда кашлял, мне было очень неудобно.

Мы начали с письменного экзамена. Как только мы получили предмет экзамена — эссе, я спросил учителей, могу ли я использовать французско-русский словарь. Мне разрешили пользоваться словарем. Я начал писать по-французски, потом с помощью словаря перевел на русский. За письменным тестом следовал устный. Во время устного теста жюри, если я правильно помню, состояло из пяти человек или больше. Каждый студент должен был предстать перед жюри. Я был первым, кто предстал перед этой комиссией. Я сидел на стуле, а передо мной сидела эта комиссия. Я был взволнован и в то же время спокоен. Я волновался, потому что членам этой комиссии пришлось задавать вопросы по-русски. И на них мне тоже пришлось отвечать по-русски. Так как я совсем плохо говорил по-русски, я волновался. Но с другой стороны, я был безмятежным, потому что обладал исключительными знаниями в этой области. Так начались дебаты. Члены этой комиссии один за другим задавали мне ряд вопросов: «Почему вы хотите изучать международные отношения, особенно дипломатию? Почему вы выбрали для этого Россию? Что вы планируете исследовать? Каковы ваши амбиции после обучения?» Вот некоторые из вопросов, которые мне задала комиссия. Я отвечал на каждый вопрос простым языком с плохим русским. В конце концов экзамен прошел очень хорошо.

Но я был далек от понимания, что учебный год будет полон подводных камней и множества препятствий. Мой первый год на факультете Евразии и Востока был очень тяжелым. Это был трудный год, потому что я плохо знал русский язык. Но мне повезло оказаться на факультете, где преподаватели были очень методичными и отзывчивыми.

Во главе этого факультета стояла дама по имени Эльвина Зуфаровна Ягнакова. Эльвина — дама с неизмеримой добротой в сердце. Она рассудительна в том, как она говорит, как она ходит и как действует. Для меня это было ценным подспорьем. Мадам Эльвина была божественным ангелом, упавшим с небес. Время от времени, глядя на нее, я думал, что в нее перевоплощается Филофросиния, греческая богиня милосердия, дружбы, радушия и доброты. Ее окружала очень грамотная команда. В этой команде есть Альфия Мухарамовна Ханафеева. Специалист по учебно-методической работе. Она помогала нам, когда у нас возникали трудности с административными документами. У нас есть пословица: «Улыбка — источник счастья». По отношению к ней эта пословица имеет большой смысл, ведь у нее всегда присутствует легкая улыбка на лице. Я думаю, что эта улыбка отражает доброту, которую она олицетворяет. Однажды она позвонила мне из своего офиса по поводу оплаты за обучение. Потому что бухгалтерия сказала, что у меня есть долги по студенческим платежам. Я направился к ней и показал свою квитанцию об оплате. После проверки выяснилось, что я заплатил с избытком 39 тысяч рублей. Она сказала, что университет остался мне должен. Но я не мог пойти один в бухгалтерию и объяснить, что это действительно университет должен мне. Они подумают, что я идиот. Она помогла меня и отвела меня в бухгалтерию. Благодаря ее стараниям я получил те самые 39 тысяч рублей. После этого я могу смело утверждать, что среди людей есть бескрылые ангелы.

Неважно, что мои первые несколько дней в университете были адскими. Я до сих пор помню свои самые первые занятия. Я сидел на уроке и смотрел, как преподают мои преподаватели. Они говорили так быстро, что я не мог понять ни слова из всего, что они говорили. Я смотрел на них, как дурак перед кучей чисел и математических вычислений. Я чувствовал себя идиотом. Есть занятия, которые мне показались простыми. Но я не мог понимать всего из-за недостаточного знания русского языка. Я не мог ни писать, ни понимать.

Однажды после уроков, когда я вернулся в общежитие, я заплакал. Я плакал, потому что абсолютно ничего не понимал из всего, что преподаватели давали на уроке. Я сказал себе, что мне никогда не следовало приезжать в Россию учиться. Для меня это был постоянный кошмар. Пока я оплакивал свое положение, мне позвонил мой друг Альфа. Альфа — студент из Габона, с которым я учился на подготовительном курсе русского языка. После этого подготовительного года он решил поехать в Москву, чтобы продолжить учебу. Челябинск ему совсем не нравится. Он сказал, что Челябинск — большое село. Я ответил на его звонок, и мы начали болтать. Злой Альфа сказал мне: «Усман, если так будет продолжаться, я больше не пойду в университет, и я рискую все оставить». Удивительно было слышать, как мой друг сердится, я сказал ему, чтобы он успокоился и сказал мне, что случилось. Альфа сказал мне: «Сейчас я хожу в университет не учиться, а сопровождать других студентов. Я говорю это, потому что на уроке я абсолютно ничего не понимаю. И самое ужасное, когда преподаватели шутят, я вижу, как все смеются, кроме меня. Это Голгофа, я чувствую себя дураком».

Когда он закончил рассказывать мне о своем ужасе, я как мог подбодрил его, сказав: «Альфа, я знаю, это очень сложно. Я сам плакал из-за этого, когда ты мне звонил. Это тяжелое испытание для всех иностранных студентов в России. Начало всегда хаотично. Но со временем мы начнем постепенно понимать. Во всяком случае, мы уже в России. Родители нам доверяют, поэтому мы не имеем права сдаваться. Мы — мужчины. А мужчины созданы для успеха. Но успеха нельзя достичь без страданий. Есть китайская пословица, которая гласит, что счастье, которое вы обретаете без страданий, — это не настоящее счастье. Но счастье, которое вы обретаете со страданиями, и есть настоящее счастье. Итак, мой друг, наберемся мужества и встретимся с препятствием, которое стоит перед нами».

После моих слов Альфа сказал мне, что все понял, и поблагодарил за то, что подбодрил его. Чем больше дней и недель проходило, тем лучше я понимал уроки и тем больше меня ценили все мои преподаватели. Каждый преподаватель помогал мне понимать уроки по-своему. Благодаря компетенции преподавателей моего факультета я смог добиться успеха. Ялманов Никита Иванович был преподавателем, который помог мне взрастить критический и аналитический дух в области международных отношений. Ялманов Никита Иванович преподавал нам политические теории и мировую политику. На его занятиях мне было очень комфортно. Когда он объяснял уроки по-русски, он пытался объяснить мне это по-английски, чтобы я мог лучше понять. У него был хороший метод, с ним у меня появлялось еще больше мотивации, чтобы много работать. Он часто присылал нам научные статьи великих преподавателей, которые мы должны были прочитать и проанализировать. Для меня это была двойная работа. Потому что мне нужно было перевести статьи на французский, чтобы сначала прочитать и понять, прежде чем анализировать на французском и потом на русском. Его уроки были очень интересными.

Преподаватель, который приходил, чтобы немного потянуть меня за ухо и пощекотать кишечник, — это профессор Сачко Галина Владимировна. Она преподавала нам дипломатию и дипломатический этикет, а также переговорные процессы. Она самая старшая на факультете. У нее очень богатый образовательный и научный опыт. Она отличалась необычайной простотой и легкостью обучения. Она очень строгая, но добрая. С ней мне пришлось выучить наизусть уроки русского языка. На ее занятиях мы больше практиковались, и это нам очень помогло. Даже в возрасте она очень очаровательна. Много раз после уроков я часто оставался и мучил ее вопросами о международных делах. Мы весело болтали. Благодаря ей я понял, что перед лицом научных трудностей требуется научный склад ума. На своих уроках она привила мне дух дипломатического поведения.

Однажды мы сделали письменную работу. Прежде чем отдать ей мой лист, я сказал: «Галина Владимировна, когда будете проверять мой лист, вы должны пить таблетки от головной боли, потому что русский, на котором я писал, обязательно вызовет у вас головную боль». Она улыбнулась и ушла. На следующей неделе она сказала мне, что я очень плохо говорю по-русски. Чтобы исправить это, она порекомендовала мне русскую девушку, которая поможет мне научиться лучше говорить по-русски. Святая Галина Владимировна.

Моим научным руководителем был Смирнов Максим Георгиевич. Смирнов Максим Георгиевич — очень грамотный педагог. Считаю его баобабом факультета. Он научил меня хорошо писать научную диссертацию. Он всегда говорил мне различать политическую и научную информацию, потому что научная работа должна отличаться от политической работы. Максим Георгиевич и руководитель практики Первушина Ксения Олеговна очень помогли мне в подготовке дипломной работы. Они помогли мне, направляя меня в работе. Они всегда были рядом, когда у меня возникали вопросы или когда мне нужны были объяснения.

Иностранные студенты многих других факультетов много жалуются. Говорят, что преподаватели и руководители этих факультетов очень резкие и непонятные. Есть иностранные студенты, которых вынудили пройти учебный год снова. Остальные были отчислены. Но на моем факультете заставляли меня участвовать в конференциях и других престижных встречах. Это удача? Или я просто сделал правильный выбор? Я думаю, что факультеты социальных и гуманитарных наук более открыты, чем другие факультеты. Руководители этих факультетов лучше понимают мир сегодня. Мы живем в глобализированном мире. Будущее всех наций должно быть в открытости, а не в замыкании на себя. Но у меня сложилось впечатление, что на некоторых факультетах руководители считают, что мы все еще живем во времена холодной войны. Они забывают, что сегодня они обязаны согласиться на интеграцию иностранных студентов.

Свою диссертацию я подготовил с большим трудом. Я очень волновался в день защиты в конце года. У меня проблемы с русским языком, но я прекрасно разбираюсь в международных отношениях. Во время защиты я был убедительным и красноречивым. Члены жюри были убеждены, и наконец все было хорошо. Мои два года напряженной работы были вознаграждены приобретением красного диплома. Это гордость для меня и всех, кто помогал мне и поддерживал меня. После получения этого диплома я думаю, стоит ли мне вернуться в свою страну или продолжить обучение в аспирантуре. Я хочу вернуться в свою страну, но что-то удерживает меня здесь, в Челябинске. Не знаю, что именно. Но я думаю, легенда продолжится.




http://flibusta.is/b/620858/read#t2
завтрак аристократа

А.Г.Волос из книги "АЛФАВИТА. КНИГА СООТВЕТСТВИЙ"

Автор, самонадеянно потщившийся описать жизнь в алфавитном порядке, отдает себе отчет в том, что б большая часть сей хаотической книги выглядит неправдоподобно, а подчас и просто нелепо. Вряд ли эти истории достойны прозвучать даже в компании самых непритязательных слушателей. Будучи же вынесены на всеобщий суд, они не могут не вызвать единодушного осуждения.

Алфавитное расположение статей и наличие перекрестных ссылок в тексте способно сбить с толку разве что самого простодушного и неопытного читателя, который, возможно, купится на эти наивные ухищрения. Сколько-нибудь опытный и разумный человек сразу скажет, что энциклопедическая форма носит совершенно искусственный характер и ни в коем случае не устраняет того ощущения необязательности, что остается после ознакомления с содержанием этого труда.

Я согласен: единственное, что оправдывает его существование, — это отсутствие хоть какой-нибудь выдумки.

Возможно, подобного оправдания все же недостаточно.

Но что делать — такова жизнь!..

Абхазия



В Алахадзе мы приехали… не знаю, почему мы приехали в Алахадзе.

Вообще, никому не известно, как это все подчас происходит. В общем, сели — и поехали. И приехали в Алахадзе.

Слава был очень умный молодой человек. Мы с ним работали вместе. Кроме того, он изучал философию.

Жарило октябрьское солнце, с моря дул холодный ветер, а мы лежали на грязной гальке, и Слава использовал свой шкодливый ум, чтобы подначивать меня на новые знакомства. Я знакомиться не очень хотел, но он то и дело поворачивал разговор таким образом, что мне приходилось вставать и вновь идти испытывать судьбу, пытаясь отрекомендоваться очередным двум девушкам.

Солнце проникало под кожу и будоражило кровь, и вид у меня был, должно быть, шаловатый. То ли по этой причине, то ли просто потому, что все они были грузинками и желали встретить на жизненном пути соплеменника, девушки знакомиться категорически не хотели.

Предложение перекинуться в картишки наполняло их красивые глаза неизбывным ужасом.

Ближе к вечеру мы собрали вещички и пошли домой.

Мы снимали одну из комнат большого двухэтажного дома. Дом принадлежал пожилому усатому армянину (см.). Оказалось, что каждое утро начинается совершенно одинаково.

Без чего-то семь муж дочери хозяина заводил под нашим окном нещадно трещавший мотороллер.

Следом за ним выбегала его жена — собственно, дочка хозяина, — и ровно до без двадцати минут восемь они дико орали друг на друга.

Орали по-армянски, я ничего не понимал, да и они, похоже, плохо себя понимали.

Не знаю, на что они списывали расход бензина.

Потом он уезжал, она шла досыпать или готовить баклажаны.

Через час выходил хозяин и целый день гулял по участку, меланхолично рассматривая свою мушмулу.

Однако вечером первого дня мы еще не знали утреннего распорядка. Не знали и того, что в нашем положении лучше всего лежать, стеная и с отвращением размазывая друг по другу простоквашу. Так мы провели последующие двое суток. А этим вечером Слава предложил идти на танцы.

Честно сказать, я засомневался. Слово «танцы» вообще никогда не вызывало во мне энтузиазма. А уж танцы в абхазской деревне и вовсе представились довольно сомнительным предприятием.

Однако Слава сообщил, что он уже все пронюхал — сегодня танцы происходят в санатории «Кодори», принадлежащем МВД ГрузССР. То есть там будут одни менты, что обещает совершенную безопасность.

Информация про то, что там будут одни менты, тоже не вызвала во мне радости (см. Персик). Я сослался на погоду — к вечеру ветер с моря стал очень холодным.

У него и на это нашелся ответ. Он полез в сумку и протянул мне свитер.

Это был синий свитер с красной полосой на груди. Полоса шла чуть наискось, придавая одеянию специфический военно-спортивный характер.

Кроме того, свитер был мне несколько маловат. Поэтому, когда я, уступая настоятельным просьбам товарища, все-таки в него облачился, из зеркала на меня ошалело вытаращился почти совсем готовый «бэтмен». Или человек-паук. Для завершения образа недоставало только черной маски.

Естественно, оказалось, что Слава наврал: в «Кодори» сегодня танцев не было. Слава заметил, что можно прошвырнуться до городской площадки. Я спросил у него, как площадка может называться городской, если расположена в пусть и разлапистом, но все же селе, и есть ли у него опыт посещения танцев на подобных площадках.

У меня самого он был, и довольно печальный.

Слава выразил сомнение в том, что мой опыт можно применять к законам нового времени.

Я только пожал плечами. Должно быть, уже начинали сказываться последствия солнечного ожога: чувство самосохранения перестало играть свою столь важную для любого организма роль.

Однако, увидев в натуре то, что называлось городской площадкой,

Слава несколько присмирел.

Танцы пока не начались, и оставалось неясным, как они могли бы осуществиться в будущем.

На полукруглой эстраде стояли двое. Первый держал электрогитару.

Показав второму какой-то сложный «квадрат», он передавал инструмент напарнику, и тот пытался повторить.

— Да не так же! — говорил первый, добавив кое-что непечатное.

Динамики разносили его голос далеко по округе. — Вот смотри!

И снова воспроизводил этот чертов «квадрат».

Метрах в двадцати от эстрады стояла скамья. Каменно прижавшись друг к другу, на ней сидели две девушки. Их отчаянный вид показывал, что скамью они считают своим последним убежищем и никому не удастся оторвать их от нее даже подъемным краном.

Пространство так называемой площадки плавно перетекало в парк. Парк рассекали три рукава большого ручья. Через каждый из них был перекинут легкий металлический мостик с кружевными проволочно-арматурными перильцами.

По аллеям между водными артериями прохаживались какие-то тени.

— Вот козел! — говорил человек, показывавший «квадрат». — Дай сюда!

Мы встали на одном из мостиков и оперлись спинами о перила.

— Похоже, танцев не будет, — вяло сказал я. — Десятый час.

— Да-а-а, — отозвался Слава, разглядывая эстраду. — Не близка им Терпсихора.

Умничал он совершенно напрасно. Лучше бы посмотрел в другую сторону, чтобы, как и я, увидеть группу из пяти человек, неспешно всходившую на наш мостик.

Железо ахнуло под ногами, и Слава повернул голову.

— Ну что? — заинтересованно спросил первый. — Наших девок пришли кадрить?

Они уже обступили нас, исключив всякую возможность преждевременного, на их взгляд, расставания. За спиной шумела вода.

— Где ты тут девок-то видишь? — равнодушно спросил я.

Должно быть, я и в самом деле сильно обгорел. Немного лихорадило.

Происходящее меня интересовало, но особой его остроты я не чувствовал.

— Вы откуда? — спросил самый старший — лет тридцати. Здоровущий такой крестьянин с бычьей шеей и мощными руками. И похоже, самый разумный. Лидер.

— Да что там разбираться, — бурчал между тем еще один, длинный. — Мочить давай.

По тому, как вибрировали под моей спиной перильца, я понял, что

Славу колотит крупной дрожью. И подумал, что на его месте я бы снял очки.

— Из «Кодори», — беззаботно сказал я.

— Я же говорю: надо мочить, — снова буркнул длинный.

— А! Менты, значит, — зловеще уточнил первый.

— Мы-то? — рассеянно переспросил я. — Да как сказать… Ну, в каком-то смысле…

— Блин! — с досадой говорил в микрофон человек, показывавший «квадрат». — Дай сюда! Дурень!

Честно сказать, я понимал тщетность своих усилий. В таких ситуациях люди с миром не расходятся. Ибо сказано: «Не обнажай в тавернах!»

Пока есть силы терпеть, не обнажай. Но уж если обнажил, деваться некуда: надо мочить.

Было понятно, что старший и разумный не напрасно медлит. Не хотелось ему с нами вязаться. Очень не хотелось. С одной стороны, ничего плохого мы не делали. С другой — из «Кодори». Менты не менты, а все равно в «Кодори» люди просто так не попадают…

Ему нужна была соломинка. За которую он мог бы схватиться, чтобы как-то вырулить из этого положения.

И я протянул ему эту соломинку.

— Погодите, мужики, а что за фигня у вас тут в магазине? — спросил я, и с каждым словом мой голос набирал обвинительный пафос. — Это что же такое — в Абхазии нет вина?! Я, конечно, приехал не для того, чтобы пить водку. Но ведь и водки нету!

Пружина слетела с боевого взвода. Они расслабились и дружно загомонили. Правда, длинный еще что-то ворчал, но его не слушали. Он вообще был довольно тупой, этот длинный.

— А! — обрадованно сказал старший. — А что же ты хочешь?

Перестройка! Борьба с пьянством!

— Разве пить сухое абхазское вино — это пьянство? — усомнился я.

— Что ты с ними, с дураками, сделаешь! — Он с горечью махнул рукой.

— Ведь свои мозги не вставишь! Сколько виноградников порубили!..

— Только в Гагре можно купить, — добавил кто-то и сплюнул. — Но это утром надо ехать…

Я пожал плечами:

— Утром лучше на море…

— А вы откуда? — спросил старший.

— Из Москвы, — ответил я, правильно поняв изменившийся смысл вопроса.

— О! С Москвы!.. С самой Москвы? — уточнил он.

— Ну да, с самой, — кивнул я.

— Слушай, — обрадовался он. — А ты Сашу Козлова знаешь?

Я ненадолго задумался.

— Нет, — с сожалением вздохнул я. — Не знаю.

— А я с ним служил, — сообщил он.

— Ну да, — сказал я. — Понятно. Нет, не встречал…

— В Гагру — это надо часам к восьми, — протянул другой.

— Да ладно, в какую Гагру! — оборвал его старший. — Пошли!

И вопросительно посмотрел на меня — мол, ты идешь, нет?

— Куда? — спросил я.

— Пошли, пошли! — поторопил он. — Увидишь.

Мы со Славой переглянулись.

— Я не пойду, — выговорил Слава.

Это ему не без труда далось.

— Я тебе не пойду! — пригрозил я. — Пошли!

И мы пошли, погружаясь вслед за ними в черные дебри засыпающего поселка.

И все было хорошо. Я почувствовал только один укол неудовольствия: когда кто-то спросил, почему я так странно одеваюсь.

Вернулись часа в три.

Нас проводили до самого дома.

Долго прощались у ворот.

Про «Кодори» никто не вспоминал.

Они повернули назад. Метров через тридцать нестройно затянули невнятную песню.

Слава пошатывался, а на лестнице вообще то и дело спотыкался. Мне приходилось его поддерживать. Это было не так просто. Потому что в одной руке у меня была авоська с чачей — штук шесть поллитровок, а в другой — пятилитровая бутыль с красным вином.

Но белое нес Слава, и я боялся, что он уронит порученную ему трехлитровую банку.



Анатомия свиньи



Далеко не все советские люди имели верное представление об анатомии свиньи. Большинство руководствовалось теми поверхностными умозаключениями, которые можно было сделать, разглядывая прилавки мясных магазинов. Поэтому искренне верило, что организм свиньи состоит из окровавленных костей, кусков желтого сала и щетинистой шкуры с синими печатями. И, надо сказать, это было одно из самых безобидных верований, присущих советским людям.

Я тоже не избежал этих широко распространенных заблуждений.

Однако в один прекрасный день Женя познакомился с рубщиком Сашей, и все волшебным образом переменилось.

Вообще говоря, я и теперь еще плохо понимаю, как это могло случиться. Завязать знакомство с рубщиком было ничуть не проще, чем с самой капризной красавицей из семьи знаменитого флейтиста.

Но все же чудо состоялось, и Жене удалось его развить. Вскоре отношения установились самые доверительные. Женя захаживал, а Саша, вырубая из мертвого животного лакомые куски, жаловался, что его избрали секретарем комсомольской организации торга. Теперь постоянно какие-то посиделки да бумажки, а ведь как хочется настоящей живой работы!..

Так или иначе, каждую среду Женя, вооружившись огромной сумкой и списком заказов от коллег, отправлялся в магазин.

Мне этот магазин был отлично знаком.

У окна — будка кассы. Справа — бакалея. Слева — овощи-фрукты.

В центре — мясной отдел. В витрине — осклизлые куски коровьего вымени. На эмалированном подносе — бурые кости с ошметками сала и заскорузлой шкуры. Невозмутимый продавец в грязном халате.

Первая в очереди покупательница беспомощно смотрит на предлагаемый товар. Ей лет шестьдесят. Она из интеллигентных — в очках, пальтеце, берете, с газовым шарфиком на шее. Следующая за ней облачена в толстую синюю юбку, черную телогрейку, войлочные ботинки. Седая голова повязана бордовым платком. Лицо обветренное. Глаза маленькие и злые. Две авоськи в руках набиты какими-то свертками. Из одного торчит куриная нога.

— Гражданочка, вы берете, нет? — торопит она.

Первая покупательница бросает на вторую надменный взгляд, затем спрашивает продавца:

— А мясо еще будет?

— Рубят…

Первая, вздохнув, уступает очередь второй.

— Что ж одни кости-то? — бормочет та.

— Вы мне подскажите, где мясо без костей бывает, я сам туда побегу, — со вздохом сообщает продавец.

— Этот и этот, — торопливо тычет она пальцем. — И этот еще. И этот.

— Два кило в руки…

— Миленький, положи! Ведь за сто двадцать килбометров ездим!

Вот такой магазин.

Но если ты знаком с рубщиком!..

В щель между обитыми железом створками полуподвального окна пробивается дневной свет. Здоровенная колода. На ней половина свиной туши. Две целые валяются в углу. Квадратные весы на полу. Небольшой стол накрыт мешковиной. Под мешковиной что-то бугрится. Рулон крафт-бумаги рядом. Рубщик Саша — в свитере с закатанными рукавами и некогда белом фартуке.

Откидывает мешковину…

И ты показываешь пальцем: вот этот… и вот этот… еще и этот, пожалуй…

Здесь совсем, совсем другая анатомия свиньи!..

Скоро Женя пришел к выводу, что, вместо того чтобы самому таскать тяжеленные сумки из магазинного подвала, следует мало-помалу допустить к Саше коллег, расширив тем самым круг его знакомств, а за собой оставить лишь вопросы общего руководства.

Истинный виртуоз придаточных предложений, он был очень подробен в своих наставлениях.

— Значит, так. Слушай сюда. Ты входишь в магазин и оглядываешься.

Если Коля в зале…

— Этот обрубок, что ли?

Грузчик Коля, коренастый субъект в черном халате, ростом не более одного метра сорока восьми сантиметров, и впрямь вызывал смутные ассоциации, связанные с топором и плахой.

Женя морщится. Ему неприятно, что Колю называют обрубком.

— Никакой не обрубок, — сухо говорит он. — Он рабочий. Ты слушай сюда. Если Коля в зале, ты спрашиваешь: «Васильич здесь?»

— Ну да, — говорю я. — Ясно. Здесь ли Васильич.

Женя смотрит с сомнением.

— Нет, ты понял? Просто спрашиваешь у него — мол…

— Да понял я, понял!..

— Не перебивай оратора, — наставительно говорит Женя. — Слушай сюда.

Спрашиваешь: «Васильич, мол, здесь?» Если Васильича нет, спускаешься в подвал. Понял?

Морщит лоб и снова смотрит. Похоже, не вполне верит, что уровень слабоумия является приемлемым.

— Понял, — покорно отвечаю я.

— Если же Коля говорит, что Васильич на месте, ты немедленно уходишь. Не спускаешься в подвал к Саше, а покидаешь торговую точку.

Просто выходишь на улицу и идешь себе куда глаза глядят. Понял?

Теперь я некоторое время смотрю на него. Потом сухо киваю:

— Да.

— Смотри же! Это очень важно!.. — волнуется он. — Если Васильич в магазине, в подвал идти нельзя! Видишь ли, я тебе уже говорил, что

Саша неоднократно просил при такого рода визитах проявлять разумную осторожность и попусту не маячить. У него с Васильичем контры, в которых нам с тобой не разобраться, да этого, как ты сам хорошо понимаешь, вовсе и не требуется, ведь…

— Да понял я, понял!

— Не перебивай оратора…

Понятно, что, направляясь на первую встречу после полуторачасового инструктажа, я чувствовал себя несколько взволнованным.

Обрубок Коля стоял у прилавка бакалеи.

Я деревянно прошагал к нему и сказал заветное:

— Васильич здесь?

Хоть это было и несколько затруднительно при его росте, Коля все же смерил меня взглядом. Улыбка у него вообще была как у гоблина.

— Щас, — бросил он, скрываясь в недрах магазина.

Когда Коля, деловито переваливаясь, появился снова, за ним шагал немолодой и явно недовольный человек в белом халате поверх костюма.

На ходу он протирал очки платком и подслеповато щурился.

Остановившись, посадил очки на нос, и из-за их толстых стекол на меня уставились недоуменные глаза.

— Вот, Васильич, — сказал ему Коля, указывая на меня нечистым пальцем. — Вот этот тебя спрашивал.



http://flibustahezeous3.onion/b/156852/read