September 14th, 2021

завтрак аристократа

П.В.Басинский Станиславу Лему исполнилось бы 100 лет 12.09.2021

"Человек отправился познавать иные миры, иные цивилизации, не познав до конца собственных тайников, закоулков, колодцев, забаррикадированных темных дверей".

 Фото: EPA/Jacek Bednarczyk Фото: EPA/Jacek Bednarczyk
Фото: EPA/Jacek Bednarczyk



"Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его границ".

"Не всё и не везде существует для нас".

Это мудрые слова из романов великого польского философа, футуролога и писателя-фантаста Станислава Лема, которому 12 сентября исполнилось бы 100 лет.

Его произведения разошлись по миру более чем на сорока языках и тиражом около 30 миллионов экземпляров.

Он родился в 1921 во Львове, на тот момент входящем в состав Польши, в семье польских евреев. Отец Самуил Лем был врачом-ларингологом. Мальчик был крещен в католическую веру, но позже по моральным причинам Станислав Лем выбрал атеизм.

После окончания гимназии юноша попытался поступить в Политехнический университет, но не смог из-за своего еврейского происхождения. Тогда он пошел по стопам отца - поступил в Львовский медицинский институт. Лем вспоминал, что когда в университете измеряли уровень его IQ, то он равнялся 180 баллам - уровень гения.

Во время немецкой оккупации семья Лемов выжила благодаря фальшивым документам, все их родственники погибли в газовых камерах. Станислав работал автомехаником, сварщиком, уносил с места работы взрывчатку для польского Сопротивления.

После войны, когда Львов оказался на территории СССР, семья, оставив все свое имущество, переехала в Краков, где Станислав стал изучать медицину в Ягеллонском университете.

В 1946 году в журнале "Новый мир приключений" с продолжением было напечатано его первое крупное произведение - повесть "Человек с Марса". Впоследствии Лем крайне низко оценивал свои ранние опусы, но уже в этой повести прозвучала тема, которая станет постоянной в его творчестве - о невозможности контакта человека с иными цивилизациями. Прилетевший с Марса "ареоантроп", представляющий собой сгусток разумной протоплазмы, - это агрессивный телепат, подчиняющий людей своей власти. Задача людей - его уничтожить.

Литературный успех пришел к Лему после публикации романа "Астронавты" (1951, в 1957-м переведен на русский язык). Семья Лемов хотя и покинула СССР, но оказалась на территории социалистической Польши, так что в ранних романах Лема звучала тема победившего на всей Земле коммунизма. И вновь инопланетные существа из космоса, на этот раз с Венеры, представляли для людей опасность.

В новом романе "Магелланово облако" людям вроде бы удается наладить дружеский контакт с цивилизацией планеты из созвездия Альфа Центавра, но ценой человеческих жертв.

В следующем романе "Эдем" (1959, на русский переведен в 1960 году) Лем вновь поднимает проблему возможного контакта людей с иными мирами, и вновь прогноз писателя неутешительный. Планета, которая издали казалась прекрасной, встречает людей агрессивно. Но Лем все еще не дает ответа на вопрос, почему так происходит.

В 1961 году появляется роман-антиутопия "Возвращение со звезд". Здесь тема всепланетного коммунизма решается в ином ключе. Вернувшиеся через 127 лет на Землю астронавты попадают в общество, где нет конфликтов, но это достигается через процедуру "бетризации", подавления в человеческом мозге агрессивных импульсов. Перед людьми "из прошлого" стоит выбор - улететь обратно в космос или подвергнуть мозг искусственному изменению?

Работоспособность Лема была чрезвычайно высока. Помимо художественных произведений он писал философские трактаты, проявил себя как остроумный публицист и литературный критик. Лем знал шесть языков: польский, русский, украинский, немецкий, английский и французский.

Наконец, в 1961 году выходит "Солярис" - один из лучших романов Лема и даже, возможно, вершина его творчества. Борис Стругацкий причислял его к десяти главным произведениям мировой фантастики. "Солярис" не один раз экранизировали (в СССР - Андрей Тарковский; кстати, Лему фильм не понравился, как и американская экранизация Стивена Содерберга).

Пересказывать сюжет едва ли стоит - фильм Тарковского многие видели. В "Солярисе" Лем окончательно расстается с иллюзией мировых фантастов - о возможности контакта человека с Космосом. Люди пытаются "понять" планету-мозг Солярис, но на самом деле одержимы фантомами собственного прошлого. Солярис лишь возвращает им эти фантомы в материализованном виде. Но "живая" Хари, возлюбленная Криса Кельвина, погибшая десять лет назад, доставляет ему не радость, а новую боль. В чем же виноват Солярис? Он не обязан знать о человеческих страданиях и руководствоваться человеческой моралью. И это было величайшее открытие Лема, которое еще не сбылось, но возможно сбудется, если когда-нибудь мы встретимся с иными мирами.

Проблема не в "пришельцах", а в людях. Они всё, даже Бога, измеряют в своих человеческих понятиях, потому что других для них не существует.

В своем последнем романе "Фиаско", вышедшем в 1986 году за двадцать лет до смерти Лема, он смотрит на возможность контакта инопланетных цивилизаций крайне пессимистично. Их разделяют не расстояния. Их разделяют происхождение и культура. Ошибка человека в том, что он пытается постичь иные миры, не разобравшись в собственных "тайниках".

Такой вывод для научного фантаста был очень смелым. После "Фиаско" Лем объявил, что уходит из фантастической беллетристики, потому что она исчерпала свою "познавательность". Он скончался в Кракове 27 марта 2006 года в возрасте 84 лет.


https://rg.ru/2021/09/12/stanislavu-lemu-ispolnilos-by-100-let.html




Зинаида Арсеньева

10 Сентября 2021

Заколдовать пирамиду хаоса. Со дня рождения Станислава Лема – 100 лет


Существует предположение, что родился этот писатель все-таки 13-го, но из суеверия в метрике записали другое число – чтобы избежать несчастий. Так что мир отметит столетие со дня рождения польского писателя Станислава Лема 12 сентября.

Заколдовать пирамиду хаоса. Со дня рождения Станислава Лема – 100 лет | Станислав Лем в 1966 году. Фото: Wikimedia Commons / GNU Free Documentation License

Станислав Лем в 1966 году. Фото: Wikimedia Commons / GNU Free Documentation License

«Чем было все то, в результате чего я появился на свет и, хотя смерть угрожала мне множество раз, выжил и стал писателем, и к тому же писателем, который пытается сочетать огонь и воду, фантастику и реализм? Неужели всего лишь равнодействующей длинного ряда случайностей? Или же тут было некое предопределение...» – задавался он вопросом в автобиографии «Моя жизнь».

Свободный полет фантазии сочетается в книгах Станислава Лема с железной математической логикой. Но вот в чем сложность – он понимал, что законами физики и математики мир все же объяснить нельзя. В «Расследовании» он писал, что математическая гармония мира – всего лишь наша попытка заколдовать пирамиду хаоса.

До конца месяца в Петербурге на автобусной остановке у Гостиного двора будет висеть плакат с одной из цитат Лема: «У каждой технологии есть хорошая и плохая стороны, и польза, которую людям приносят плоды познания, зависит от них самих». Польский институт в Санкт-Петербурге приглашает принять участие в «лемовском челлендже». Поделитесь в социальных сетях своими фотографиями на фоне плаката, а также размышлениями о его содержании под хэштегом LemWPetersburgu или ЛемВПетербурге.

Сам писатель относился к бурному развитию технологий осторожно, не слишком доверяя возможности человека использовать знания только во благо и полагая, что у прогресса есть темная сторона.

Лем, который предсказал появление Интернета и разработал в своем философском трактате «Сумма технологии» (1964 г.) концепцию виртуальной реальности (он называл ее фантоматикой), так и не привык к компьютеру. Все его книги написаны по старинке – на машинке. «Эдем», «Непобедимый», «Возвращение со звезд», «Звездные дневники Ийона Тихого», «Глас Господень»... И потрясающий, несравненный «Солярис».

Дебютировал Лем в польском журнале «Новый мир приключений», где напечатали его рассказ «Человек с Марса». Тогда у него уже был готов и реалистический роман «Больница Преображения», но вышла книга только в 1955 году – из-за проблем с цензурой. Не это ли обстоятельство подтолкнуло его сделать выбор в пользу научной фантастики?

На недавнем фестивале польского кино в Петербурге состоялся спецпоказ одноименного фильма Эдварда Жебровского, посвященный 100-летию со дня рождения писателя. Фильм тяжелый – действие происходит в 1939 году, в самом начале Второй мировой войны, когда немецкие войска вошли в Польшу. Нацисты собираются уничтожить всех пациентов психиатрической больницы, возглавляемой доктором Паёнчковским. Перед врачами стоит выбор – защищать подопечных, рискуя собственной жизнью, или пойти на сотрудничество с немцами?

В СССР Лема полюбили сразу и навсегда. Его популярность началась после выхода в свет романа «Астронавты», который издали тиражом 2,5 миллиона экземпляров.

В 1962 году Дмитрий Брускин перевел на русский язык роман «Солярис». Книга мгновенно стала культовой.

В 1972 году Андрей Тарковский снял по роману фильм с Донатасом Банионисом и Натальей Бондарчук в главных ролях. Лем не принял трактовку режиссера категорически. Как известно, он говорил, что Тарковский снял «Преступление и наказание», а не «Солярис».

Но у кино свои законы. Телеспектакль «Солярис», созданный в 1968 году Борисом Ниренбургом, более точно следует тексту и логике романа. Но попробуйте посмотреть (он есть в Сети) – скучно. И это несмотря на блестящие актерские работы Василия Ланового, Владимира Этуша, Виктора Зозулина. А «Солярис» Тарковского – один из лучших фильмов мирового кинематографа.

В последние годы Лем не писал фантастические романы. Он говорил, что принял такое решение после того, как некоторые высказанные в книгах идеи, казавшиеся исключительно фантастическими, стали вдруг, как бы сами собой, проявляться в реальности: «И вот тогда я решил, что нужно сдерживать себя, а то вдруг додумаюсь до чего-нибудь такого, что мне уже совершенно не понравится».

Как, например, получилось с Интернетом, появление которого Лем предсказал, а когда тот стал реальностью, разочаровался: «Пока я не пользовался Интернетом, не знал, что на свете столько идиотов».



https://spbvedomosti.ru/news/culture/zakoldovat-piramidu-khaosa-so-dnya-rozhdeniya-stanislava-lema-100-let/

завтрак аристократа

Сергей Уваров «Время философов и поэтов прошло» 20 февраля 2021

КОМПОЗИТОР И ФИЛОСОФ ВЛАДИМИР МАРТЫНОВ  -  О КНИГЕ-АРТЕФАКТЕ, ПОСЛЕДНЕМ ИНТЕРЕСНОМ ПОКОЛЕНИИ И КУЛЬТУРНОМ ПОВОРОТЕ


Конец света уже произошел, но пандемия здесь ни при чем, считает Владимир Мартынов. Он винит трех теноров в убийстве академической музыки и собирается издать книгу-артефакт на полторы тысячи страниц. Об этом композитор и философ рассказал «Известиям» в преддверии своего 75-летия.

— Начну с дежурного вопроса: каковы ваши ощущения перед юбилеем?

— Особых ощущений нет. Меня, пожалуй, больше волнует не свое 75-летие, а 20-летие моего фестиваля. В этот раз он проходит не только в «ДОМе», а еще в галерее Нади Брыкиной на Мясницкой, где я тоже буду играть. Днем — у нее, а вечером — в культурном центре «ДОМ»: с ансамблем Opus Posth, потом с диджеями, электронщиками. Заключительный концерт состоится в Концертном зале Чайковского. Для меня именно фестиваль — самое важное сейчас.

— Когда вы взаимодействуете с диджеями, вам комфортно? Не чувствуете, что вы родом из другой среды?

— Взаимодействовать с ними гораздо комфортнее, чем с любыми академическими композиторами. Мне с композиторами тяжело. Не знаю, о чем с ними говорить. Те из них, кому сейчас лет 50, в душе уже старики, поэтому мне интересны композиторы около 30-ти, например, Настасья Хрущева. Но, конечно же, я много сотрудничаю с Леонидом Федоровым (рок-исполнитель, лидер группы «АукцЫон», — «Известия»), которому тоже уже за полтинник.

Вообще, композиторы — это уходящая натура. Последнее поколение, которое действительно явило миру что-то особое, рождено до Второй мировой войны, в 30-х годах. Пярт, Сильвестров, Райх...

— Вы говорите о конце времени композиторов?

— Конечно. Но не надо путать его с концом времени музыки. История музыки продолжается, и она достаточно насыщенна. Просто это дело переходит в руки диджеев и представителей каких-то других альтернативных специальностей.

Владимир Мартынов
Фото: ТАСС/Валерий Шарифулин



— Все фигуры, которых вы перечислили, близки вам стилистически. Дело в этом?

— И в этом тоже. В 1970-е годы я участвовал в крутом культурном повороте вместе с Сильвестровым и Пяртом. Мы встречались нечасто, но когда удавалось увидеться, то общение было очень плотным. Однажды мы с Сильвестровым ехали в «Красной стреле», всю ночь простояли, беседуя у окна в коридоре, и он сказал: «Вы понимаете, что сочинение музыки в наше время — это гальванизация трупа?» Дело было в 1975-м, а меня сейчас обвиняют, что я говорю о конце времени композиторов.

То поколение еще верило в миссию композитора, в то, что они создают великие произведения. Я же в это уже не верю, в чем и причина наших разногласий с Пяртом и Сильвестровым. Все свои лучшие партитуры они создали в 1970-е и 1980-е. А в 1990-е и, тем более 2000-е годы уже было более или менее успешное повторение пройденного. Извините меня, но когда последователь иеромонаха Софрония Пярт посвящает симфонию Ходорковскому, это значит, что с миром происходит что-то не то.

— Но вы по-прежнему пишете и музыку, и книги. Кем себя считаете в первую очередь — композитором или философом?

— Какой я композитор? «Какой я мельник? Я местный ворон!» (цитирует «Русалку» Даргомыжского. — «Известия») Сейчас не лучшее время для философии или музыки. Как бы я себя охарактеризовал? Я свидетель. Мое дело — свидетельствовать о том, что происходит, причем беспристрастно. Рассказывать, как субстанция композиторского творчества истончается, у меня вроде неплохо выходит.

Я получил одно из самых лучших музыкальных образований — учился и в Мерзляковском училище, и в Московской консерватории у Юрия Николаевича Холопова, Николая Николаевича Сидельникова. Это такие столпы теоретической мысли, музыкознания, композиции, которые сейчас невозможны. И не нужно им сейчас быть. Прошло время философов и поэтов, настало время портных и парикмахеров. Открытия прошлого остаются в прошлом.

Владимир Мартынов

Фото: ТАСС/Станислав Красильников
Композитор и философ Владимир Мартынов



— Вы считаете, эти открытия обесценились?

— Тут вот что важно. Музыка не есть что-то раз и навсегда данное. В один период истории она может быть одним, в другой — другим. Сейчас она превратилась в продукт потребления, хотя когда-то была орудием духовного постижения Бытия.

Недавно по телевизору услышал о том, что «Войну и мир» надо изъять из учебных программ, причем это говорили не какие-то хипстеры, а убеленные сединами филологи. Они объясняли: «Молодежь сейчас не может читать. Там очень длинные фразы, очень большой объем. Пусть вместо «Войны и мира» будет «Смерть Ивана Ильича», она покороче». В музыке — то же самое. Мы не можем не только сделать что-то подобное симфониям Бетховена или Малера, но даже прослушать их адекватно. Там огромное количество меняющейся информации, и это надо переживать, следить за каждым моментом, не отвлекаясь. А наше клиповое мышление входит в смертельное противоречие с этой задачей. И когда я сам что-то сочиняю или пишу, то учитываю господство клипового мышления, у меня нет претензий на создание таких вещей, как симфонии Малера. Хотя мне больше удается это не в музыкальных произведениях, а в литературе. Скоро у меня должен выйти второй том «Книги перемен» на полторы тысячи страниц. И это издание — не столько для чтения, сколько для разглядывания, листания. Там масса картинок. Это не книга, а артефакт. Одно знание о ней может изменить жизнь многих.

— Когда вышла ваша книга «Конец времени композиторов», в музыкантской среде это было воспринято, как взрыв атомной бомбы. При этом у меня сложилось впечатление, что вас просто не совсем правильно поняли.

— Мой друг Олег Галахов (народный артист РСФСР, председатель Союза московских композиторов. — «Известия») рассказывал, как посетил музыковедческую секцию Союза композиторов. Там такая ругань стояла по поводу этой книги! И тогда Олег им говорит: «Поднимите руку, кто ее прочитал». Оказалось, никто, кроме председателя секции, музыковеда Рожновского. Хотя, в каком-то смысле это тоже хорошо, потому что идея должна быть больше книги, в которой она изложена. Ни в коем случае не сравниваю, но в средневековой Европе и России Евангелие вообще никто не читал, прихожане были неграмотные, хотя все знали про «не убий, не укради».

Книга вышла почти 20 лет назад. За прошедшее время вы переосмыслили что-то написанное или, напротив, увидели подтверждение сказанному?

— Только подтверждение. После «Конца времени композиторов» я написал книгу «Зона opus posth, или Рождение новой реальности», в ней какие-то вещи уточнялись. Но в конце концов решил, что больше об этом даже не стоит говорить. Для меня это закрытая тема. В этих книгах всё расписано, но ни одного возражения по существу до сих пор нет.

Владимир Мартынов
Фото: ТАСС/Валерий Шарифулин


— Ваши труды — про коренной перелом в истории человеческой культуры. А 2020 год не стал, по вашему ощущению, таким же поворотным моментом? Как вы себя ощущаете в той ситуации, в которой мы все оказались?

— В какой-то степени ущемленно, потому что у меня слетел целый ряд важных проектов.

Если же говорить глобально — да, пандемия повлекла ряд неудобств, ограничений, травматических опытов... Когда видишь пустые города, когда практически отменяются Пасха и Рождество, понимаешь, что мы теперь живем в каком-то другом мире. Но не надо это преувеличивать. Многие кричат: «Настал конец света». Однако конец света настает не на улице и в окружающей жизни, а в глубине твоей души.

Я-то уверен, что конец света уже произошел, поэтому ни пандемия, ни ядерная война не может ничего изменить. Как говорится, для сваренного рака всё худшее позади.

— Когда же это случилось?

— Это не одномоментное событие, а процесс. С моей точки зрения, конец света начал происходить с конца 60-х годов. Здесь можно говорить о «Великом Ускорении» — антропоцене. Но частности красноречивее. Когда на прием в честь дня рождения английской королевы в Букингемский дворец, куда раньше звали музыкантов уровня Горовица, пригласили Элтона Джона, это такое свидетельство конца света, что никакое падение метеорита с ним не сравнится. Или когда три тенора спели «'O sole mio» (знаменитый стадионный концерт Паваротти, Доминго и Каррераса в 1990 году. — «Известия»), это тоже стало знаком конца света. Они вбили осиновый кол в сердце академической музыки.

— И всё же закончить нашу беседу хотелось бы в мажоре. Можете вспомнить самый счастливый момент вашей жизни?

— Несмотря на мои мрачные слова, я считаю себя самым счастливым человеком, и чуть ли не каждый момент моей жизни — счастливейший. Не могу выделить какого-то одного, потому что вплоть до этой беседы вся моя жизнь — сплошной счастливый момент. Пока что.

СПРАВКА «ИЗВЕСТИЙ»

Владимир Мартынов окончил Московскую консерваторию (класс композиции Николая Сидельникова), в 1973 году начал работать в Московской экспериментальной студии электронной музыки. В 1977-м создал рок-группу «Форпост». В 1978-м прервал композиторскую деятельность на шесть лет, в течение которых преподавал в духовной академии Троице-Сергиевой Лавры, занимался расшифровкой и реставрацией памятников древнерусского богослужебного пения, изучением древних певческих рукописей в ряде монастырей. В 1984-м вернулся к сочинению музыки. Его произведения звучали в спектаклях Юрия Любимова, Анатолия Васильева, в фильмах Паоло Соррентино и др. Автор ряда философских трудов.


https://iz.ru/1126302/sergei-uvarov/vremia-filosofov-i-poetov-proshlo

завтрак аристократа

Анна Левандовская Путешествие между светом и тенью. Михаил Пришвин 2020 г.

Имя писателя вызывает у каждого вполне определенные ассоциации — описатель природы...



Фото: goodhouse.ru
Фото: goodhouse.ru


Мало кто знает, Пришвин признавал: о природе рассказывать не любит, повествует совсем о другом. Мир Пришвина построен на игре света и тени, на неразрешимых конфликтах и поиске, на размышлении о судьбе русского человека и... революции.




Фото: biblionika.info



Принято считать, что писательский путь Пришвина  —  от модернизма к реализму, но это мнение довольно поверхностное. Его " Осудареву дорогу " или, например, "Корабельную чашу " никак не вместить в рамки реализма. Этим и интересен Пришвин. Он буквально пронизан противоречием между традиционным и новым, прошлым и современным.




Фото: ekogradmoscow.ru


Прочная связь со старой, дореволюционной Россией сочеталась в нем с острой необходимостью чувствовать современность. Пришвин пытался понять и принять новую советскую Россию, но и об утраченной родине забыть  отказывался.


Фото: multiurok.ru



Жизненный путь писателя с детства был полон конфликтов, которые довольно дорого ему обходились. Только четыре класса он проучился в Елецкой гимназии, откуда был с  отчислен с "волчьим билетом "  за грубость учителю − известному критику и публицисту Василию Розанову, преподававшему в гимназии географию.




Василий Розанов. Фото: multiurok.ru



Их непростые взаимоотношения в этот период описаны в "Кащеевой цепи", однако, с течением времени, отношение Пришвина к себе – гимназисту и к конфликту с Розановым изменилось. 
Взаимная обида будет сохраняться долго, но в итоге Пришвин встанет на сторону своих учителей. В 1944 году он напишет: "Вспомнил, как я несправедливо выступил в "Кащеевой цепи" против учителей елецкой гимназии. Нужно было пройти таким 60-ти годам, чтобы учителя были поняты мною как хорошие учителя". Он отметит, что учителя хотели сделать из него "хорошего мальчика", а он хотел найти свой путь к хорошему сам.




Фото: site.turcenter72.ru


После того, как Пришвина отчислили из гимназии без права продолжать образование в подобных заведениях, дядя —  сибирский судовладелец Иван Иванович Игнатов предложил племяннику переехать в Тюмень, где помог ему окончить училище даже с "волчьим билетом". Пришвин окончил реальное училище (6-классное среднее учебное заведение) только в 1892 году, затем отправился в Красноуфимск поступать на сельскохозяйственное отделение, но дело не заладилось, он сдал экзамены экстерном, после чего отправился в Ригу и поступил на химико-агрономическое отделение.
Там он всерьез увлекся марксизмом.




Фото: diafilmy.su



В последствие, на протяжении долгих лет жизни, Пришвин много раз обращался к революционному сюжету своей молодости и давал ему самые различные оценки. Поначалу ему пришлась по душе революционная молодежь, и он решил, что нашел то самое - настоящее:
"...марксисты меня соблазнили верой в знания, готовностью к определенному и немедленному действию, и главное, что это были все удалые ребята – жить собирались... ".

Позднее за связь с социал-демократической организацией, увлечение марксизмом, за  перевод книги А. Бебеля "Женщина и социализм" в 1897 году, Пришвина арестовывают и помещают в Лифляндскую губернскую тюрьму, где он пробыл полгода, а затем, еще около полугода, просидел в одиночной камере Митавской тюрьмы.




Фото: cont.ws


Освободившись, Пришвин уехал в Елец – ему было запрещено в течение трех лет жить в университетских городах. В Ельце он все дальше и дальше уходил от революционного дурмана... Его вера в марксизм ломалась, это отлично показано в "Кащеевой цепи". По словам самого Пришвина,  это был переход от внешнего, идеализированного представления о жизни, к жизни подлинной, к внутреннему, средоточием которого станет для Пришвина литература...
В 1906 году писатель совершил путешествие в Карелию, результатом которого стала  первая  значительная книга очерков Выгорецкого края "В краю непуганых птиц". За  эти произведения он  был  награждён серебряной медалью Русского географического общества.




Фото: krsk.au.ru


Пришвин много путешествовал по России. Объездил  берег Белого моря, пересек Кольский полуостров, побывал  на Соловецких островах, на рыбацком судне отправился в путешествие по Северному Ледовитому океану и на пароходе добирался  до Норвегии...
Важной вехой в его жизни станет знакомство с Федором Шаляпиным, их дружба, основанная на взаимном почитании. Пришвин  писал в дневнике: "Передавали Шаляпина по скверным пластинкам, но я всё-таки о нём то самое, что думаю всегда. Он мне является чудом, утверждающим мою любовь в родине и веру в себя".




Федор Шаляпин. Фото: inosmi.ru


В годы Первой мировой войны писатель станет военным корреспондентом, будет печатать очерки в газетах. К Февральской революции, у Пришвина отношение поначалу было хотя и настороженное, но в целом положительное. Однако иллюзии развеялись очень быстро, испугала Михаила Михайловича угроза национализации, обобществления, но он все еще не мог по-настоящему оценить масштаб грядущих событий: "Я против революции, но не враг народа, и потому я голосую за революцию, в надежде, что это не серьезно, что это не дело и потом как-нибудь отпадет".
Много нелестных слов о Ленине, большевиках и революции было написано Пришвиным "…большевики, подымая восстание, не думали, что возьмут и удержат власть, они своим восстанием только хотели проектировать будущее социальное движение, и вдруг оказалось, что они должны все устраивать... ".




Фото: yandex.ru


Презираемые и проклинаемые, по мнению Пришвина, народом, большевики, по трупам растерзанных и умерших от голода и болезни, послали пионеров "будить народы миры к восстанию"...
Но в конечном итоге Пришвин смирился с новой властью. Он счел, что жертвы, которых стоила большевикам революция — результат разгула человеческого зла, которое высвободила мировая война. И, по его мнению, наступающее после революции время молодых должно зло победить. Хотя и не скоро...




Фото: rusbuk.ru



Образом такой перемены, надежды на лучшее можно считать, например, елочку Васи из "Корабельной чащи"  —  деревце, которое росло в тени других деревьев и по этой причине не смогло вырасти, а потом, освобожденное, долго болело на свету. Глядя на него, Василий Весёлкин размышлял: "Если даже простая елка столько лет должна болеть и перестраивать теневые хвоинки на солнечные, то что же должен был преодолеть русский человек, переделываясь, чтобы вынести такой великий и страшный свет".




Фото: ru-travel.livejournal.com


Сложный путь от отрицания коммунизма к его утверждению осознавался Пришвиным как переход из царства тени к царству света. Размышления о революции  и ее последствиях  — лишь одна из граней писательского мира Пришвина, но именно через нее он приходит к итогу своих нравственных поисков. Пишет: "...все тянется к свету, но его не мог бы вынести человек, если бы у него не было тени". Писатель принимает революцию как событие, которое необходимо пройти и перерасти человеку, подобно освободившемуся для света дереву.
Лучше всего отражают весь драматизм его многолетнего духовного пути следующие строки: "Свет – это пра-феномен солнца. Тень – пра-феномен земли. Я – встреча света и тени и разрешение их борьбы: я – путешественник на своей дороге между светом и тенью".



https://www.rewizor.ru/literature/%D1%81ulture-faces/puteshestvie-mejdu-svetom-i-tenu/
завтрак аристократа

В.Шамбаров Им нужны были великие потрясения: 110 лет назад смертельно ранили Столыпина 13.09.21

Им нужны были великие потрясения: 110 лет назад смертельно ранили Столыпина



110 лет назад, 1 сентября 1911 года (ст. ст.), в киевском городском театре прозвучали два выстрела, смертельно ранившие председателя Совета министров Петра Столыпина. Тайна преступления не раскрыта до сих пор. Какие силы за ним стояли? Известен исполнитель — молодой человек из богатой киевской семьи Дмитрий Богров, который увлекся революцией, примкнул было к анархистам, но разочаровался в них и добровольно предложил свои услуги Охранному отделению. Сдавал своих сообщников, отправил за решетку 112 человек, получал за это большие деньги — 150 рублей в месяц (корова стоила 5 рублей). Во время массовых арестов от Богрова подозрение отвели: взяли под стражу, а потом освободили. Он перебрался в Санкт-Петербург, где тоже служил секретным осведомителем, однако важных сведений добыть уже не смог. Или не захотел. Поехал отдохнуть в Ниццу — вполне мог себе это позволить. В 1911 году вернулся в Киев.



В конце лета в этот город прибыл государь со всем двором и министрами. Готовилось открытие памятника Александру II в честь 50-летия отмены крепостного права.

26 августа Богров явился к своему давнему шефу, начальнику Киевского охранного отделения Кулябко и сообщил, что у него в квартире прячется террорист «Николай Яковлевич», готовящий покушение на кого-то из членов правительства. Для обеспечения безопасности монарха в Киев прибыли товарищ министра внутренних дел Курлов, начальник дворцовой охраны Спиридович и вице-директор департамента полиции Веригин.

27 августа тот же доклад Богров повторил для Спиридовича и Веригина, уточнив, что «Николай Яковлевич» приказал ему зафиксировать точные приметы Столыпина и министра народного просвещения Кассо. В последующих рассказах добавилась еще «Нина Александровна» с бомбой, которая скрывалась где-то в другом месте. С подачи Богрова решили: пусть тот выполняет задание, «собирает приметы», а когда придет к террористам, тут-то и настанет время взять всех с поличным. 31 августа провокатор по его просьбе получил билет на закрытый прием в Купеческом саду и пронес туда оружие, хотя приблизиться к высокопоставленным особам не смог. Затем попросил на 1 сентября билет в театр, где для царя и сопровождавших лиц давали «Сказку о царе Салтане». Ради безопасности государя в Киев собрали больше 400 филеров, в зрительном зале негласно находились 30 сотрудников Кулябко. Россказни Богрова никто не проверил, хотя в них было множество нестыковок (неужто революционерам требовались приметы Столыпина?!).

В театр его пропустили, даже не обыскав, и никого к нему не приставили. В антракте Курлов велел ему сбегать домой, посмотреть, на месте ли «Николай Яковлевич» (не могли квартиру под наблюдение взять?!). Во втором антракте тот же Курлов опять отправил Богрова домой (присматривать за вымышленным террористом), но из фойе тот пошел к оркестровой яме, где Петр Аркадьевич разговаривал с другими министрами. Убийца быстро выхватил браунинг...

Столыпин успел перекрестить Николая II и произнести, теряя сознание: «Счастлив умереть за царя».

Можно ли поверить в то, что теракт осуществил неврастеник-одиночка, которому в жизни все опостылело настолько, что он выбрал максимально эффектный способ самоубийства? В данной версии, мягко говоря, не все логично. Во-первых, подобный псих с комплексом Герострата, скорее, стал бы стрелять в императора, и слава получилась бы куда более громкой. Во-вторых, сам он на следствии не представлялся одиночкой, говорил, что 15 августа к нему явился бывший товарищ-анархист, который известил: Богров изобличен как провокатор, и ему дается срок до 5 сентября совершить какой-нибудь громкий теракт, в противном случае в отношении него будет приведен в исполнение смертный приговор.

Экстремистам Петр Столыпин действительно насолил круто: жестко подавил революцию 1905–1907 годов, разогнал радикальную, по сути готовившую переворот II Государственную думу... Покушения на него начались еще в бытность Петра Аркадьевича саратовским губернатором, а когда он стал министром внутренних дел и премьером, устроили настоящую охоту: взорвали казенную дачу на Аптекарском острове (27 человек погибли на месте, 33 серьезно пострадали и многие из них в дальнейшем умерли). Всего в отношении Столыпина были осуществлены или готовились 11 покушений.

Однако никаких якобы приходивших к Богрову «товарищей» так и не нашли. Ультиматумы провокаторам (мол, соверши теракт или убьем) в то время экстремистами не практиковались. Да и сама версия о заказчиках-революционерах повисает в воздухе. Ведь любая революционная партия не преминула бы похвастаться подобным успехом: убийство главного врага — это ли не лучшая реклама... Но ни одна из радикальных группировок не объявила о причастности к теракту.

Имелась в этом деле еще одна странность. Революционный след, по идее, властям следовало бы изучить гораздо более основательно, но Богрова осудили на смерть удивительно поспешно. Ходатайство вдовы Петра Аркадьевича, просившей отложить казнь до расследования всех обстоятельств, не учли. Убийцу повесили через 11 дней после выстрелов в театре.

Из-за всех этих странных обстоятельств возникло впоследствии другое предположение: Столыпина устранило руководство Охранного отделения. У заместителя Петра Аркадьевича по министерству внутренних дел Курлова отношения с шефом были весьма натянутые. Вместе с Кулябко, Веригиным и Спиридовичем этот чиновник попал под следствие, которое выявило грубейшие нарушения правил и инструкций (а у Кулябко еще и растрату казенных денег). Сторонники такой версии оперируют якобы сказанными незадолго до смерти словами Столыпина: «Меня убьют, и убьют члены охраны». Однако данная цитата была введена в оборот лишь в 1936 году газетой Милюкова «Последние новости». Скорее всего, это выдумка, которую эксплуатировали в основном либералы, силясь по любому поводу очернить ненавистную им «охранку».

Жандармские начальники, отвечавшие за безопасность царя и его свиты в Киеве, не могли не понимать, что убийство премьера во время такого визита станет неизбежным концом их карьеры (что и случилось с Курловым, Кулябко, Веригиным). К тому же отношения царя со Столыпиным к августу 1911-го стараниями недоброжелателей уже были порядком испорчены. В правящей верхушке все знали: премьер-министр на грани отставки. Для политических и карьерных соперников его убийство не имело смысла, да и Богров едва ли стал бы молчать на суде о покровителях в верхах. Как бы то ни было, следствие выявило лишь грубую халатность, и в 1913 году царь приказал закрыть дело.

Спиридович даже сохранил пост начальника дворцовой охраны. На другую должность его перевели только в августе 1916-го, перед подготовкой февральского переворота. А после расследование возобновили, но доказательств злого умысла так и не нашли.

Стоит обратить внимание на дела Столыпина, которые остаются чаще всего за рамками исследований. Петр Аркадьевич не только усмирял революционные бунты и проводил аграрную реформу. Для внутреннего укрепления России он подготовил законы о местных — сельских, волостных, уездных — властях. Выборному самоуправлению предоставлялись большие права и даже передавалась часть полицейских функций. Опорой монархии становились не поголовно зараженные западными вирусами дворяне и чиновники, а народные массы! Но эти абсолютно демократичные законы Дума, непрестанно кричавшая о «демократии», не приняла.

Более того, понимая, какую роль в информационных войнах и революционной агитации играет «еврейский вопрос», Петр Столыпин еще в 1907 году подготовил законопроект об отмене черты оседлости. Уж такой-то закон российский парламент отвергнуть, казалось бы, никак не мог! Но он будто и не замечал его вовсе: II, III и IV Думы не стали данный проект даже рассматривать. Тот так и пролежал «под сукном» до революции, хотя либералы, атакуя царское правительство, без конца спекулировали на «еврейском вопросе». Премьер также подготовил проект закона о запрете масонских организаций, которые после Манифеста от 17 октября 1905-го действовали в России широко и беспрепятственно.

Кабинет Столыпина сумел нормализовать отношения с Японией, оказавшейся после войны по уши в долгах — в основном у американцев. Последние надеялись прибрать железные дороги в Китае, однако Россия предложила Токио разделить сферы влияния: нашей стране — северные китайские области и Монголия, японцам — южные плюс Корея. Соглашение превращало воевавшие прежде державы из врагов в партнеров, началось плодотворное сотрудничество.

Американская политика «открытых дверей» (читай: экономической экспансии) провалилась, русские и японцы договорились не пускать третьи страны в зоны своих интересов, что вызвало в США негодование и, как водится, волну русофобской пропаганды. Петр Столыпин надеялся наладить отношения и с Америкой, намечал поездку за океан, чтобы встретиться с членами конгресса, общественностью, деловыми кругами. Личные контакты и выступления действительно могли развеять недоверие к России, открыть путь к взаимопониманию, но пули Богрова нарушили эти планы.

А самое важное заключалось в том, что русский премьер предотвратил войну с Германией. Фатальное столкновение могло произойти еще в 1908 году. Входившие в состав Османской империи Босния и Герцеговина числились под мандатным управлением Австро-Венгрии, и, пользуясь смутой в Турции, Вена их присоединила. На те же области давно претендовала Сербия, власти которой закономерно возмутились и объявили мобилизацию. Австрийцы тоже принялись сосредоточивать войска, а германский кайзер вдруг предъявил нашему царю ультиматум, требуя не только согласиться на аннексию, но и надавить на Сербию. В противном случае грозил выступить «во всеоружии». Подобный тон обращения многие русские министры и депутаты Думы сочли оскорбительным, призвали поддержать сербов. Очень активно подталкивали к такому шагу Франция и Англия.

Но Столыпин настоял на своем: требованиям Берлина и Вены призвал безоговорочно уступить. Руководству Сербии пришлось смириться. Война не началась, а 4 июня 1909 года в финских шхерах состоялась встреча русского и германского монархов. Петр Столыпин доказал кайзеру, что допустить войну между нашими державами ни в коем случае нельзя: она неминуемо завершится падением обеих империй. На Вильгельма II Петр Аркадьевич произвел очень сильное впечатление. Кайзер говорил: если бы у меня был такой министр, Германия поднялась бы на невиданную высоту. На следующей встрече императоров в Потсдаме (1910) удалось сгладить многие противоречия, согласиться на взаимные уступки. Россия обещала не участвовать в английских интригах против немцев, признавала их интересы в Турции, а взамен просила не поддерживать австрийцев на Балканах и признать Северный Иран сферой влияния русских. Стороны должны были принять обязательства не участвовать во враждебных друг другу союзах...

Столыпин взял курс на разрядку и добился на этом пути серьезных успехов. Он мечтал: «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России». Тем временем могущественные круги финансово-политической «закулисы» и в Европе, и в Америке готовили мировую бойню, усиленно втягивая Россию в антигерманский альянс. Партия войны, увы, была сильна и в нашей стране, в союзе с французами и англичанами рвалась сокрушить немцев, чтобы использовать схватку в собственных политических интересах.

Для этих кругов Столыпин был бы препятствием даже в случае отставки с поста премьера. На любой должности в кризисной ситуации он подал бы свой авторитетный голос — с весомыми шансами на то, что царь его услышит.

В таком контексте, возможно, находит объяснение и самоубийственная игра Богрова (шантажировать его, в сущности, было нетрудно), и просчеты «охранки» (как показал 1917-й, в этом ведомстве у заговорщиков имелись «свои люди»).

Следующую попытку втянуть Россию в большую войну, в 1912-м, предотвратил Григорий Распутин, которого два года спустя в критической ситуации тоже вывели из строя: на него покушалась мещанка Хиония Гусева.

Петр Аркадьевич предвидел свою насильственную смерть. Его завещание начиналось словами: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют». Похоронили Столыпина в Киево-Печерской лавре, где несколькими днями ранее он побывал вместе с царем. Тут же посыпались предложения установить ему памятник. То, как его уважали в российском обществе, показал красноречивый факт: всего за три дня деньги на мемориал собрали в одном Киеве. Через год после смерти премьера ему открыли сразу два памятника (в Киеве и Саратове). На постаменте первого из них высекли слова: «Вам нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия». Сразу после Февральской революции оба монумента снесли, поскольку победили сторонники великих потрясений и открыто в этом расписались.




https://portal-kultura.ru/articles/history/334927-im-nuzhny-byli-velikie-potryaseniya-110-let-nazad-smertelno-ranili-stolypina/
завтрак аристократа

Ю.Б.Юдин Живые и мертвые 08.09.2021

Победоносный Буратино и несгибаемый Корчагин









николай островский, повел корчагин, история, ссср, алексей н. толстой, буратино, золотой ключик Золотого ключика у Коллоди нет: это символ, придуманный Толстым. Кадр из фильма «Приключения Буратино». 1974



В 1934 году Алексей Толстой заключил договор с издательством на обработку сказки Коллоди «Приключения Пиноккио». Постепенно графа разобрало, и от итальянского первоисточника остались лишь начальные главы и отдельные мотивы вроде пресловутой Страны Дураков.

В частности, золотого ключика у Коллоди нет: это символ, придуманный Толстым.

Ключ Земли

Золотой ключик отпирает волшебный театр в подземелье. Дверь туда ведет из каморки папы Карло и замаскирована холстом с изображенным на нем очагом. За ключиком охотятся режиссер Карабас и аптекарь Дуремар. Но болотная черепаха Тортила, хранительница ключика, вручает его Буратино.

Ключ был одним из атрибутов Земли-Геи, Великой матери Кибелы, подземной колдуньи Гекаты. В качестве Ключа Земли могли выступать камень или растение, волшебный жезл, вильчатый прутик рудознатцев.

Александр Афанасьев рассматривал золотой ключ как фаллический символ и метафору небесной молнии. Возможно, отсюда и возник театр «Молния» с зигзагом на занавесе.

Образ подземной молнии есть в мифологии этрусков. Толстой вряд ли был с нею знаком. Но в «Поэтические воззрения славян» Афанасьева он, несомненно, заглядывал.

Другой возможный прообраз подземного театра – Государственный Новый театр, который в 1932–1934 годах квартировал в известном Доме-на-Набережной. Когда театр оттуда попросили, ходили слухи, что в подвалах его обнаружился подземный ход времен Иоанна Грозного, ведущий прямиком в Кремль.

Мирон Петровский в связи с похождениями Буратино вспоминает и ключи счастья: фольклорный образ, использованный Некрасовым в поэме «Кому на Руси жить хорошо». А также эротическое наполнение этой метафоры у Вербицкой и у Блока.

Елена Толстая напоминает, что ключ может означать и духовную власть. Ключи к вечной жизни держали в руках египетские боги. Римский Янус изображался с ключами дня и ночи – золотым и серебряным.

В христианских легендах святой Петр выступает держателем двух ключей, золотого и железного, отпирающих врата Рая и Ада. Ключ от преисподней символ более древний: им владел уже античный Плутон. А ключ от Царствия Небесного добавлен по аналогии.

Вы чо, с Урала?

В 1905 году Алексей Толстой, будучи студентом петербургского Технологического института, проходил практику на Невьянском заводе на Урале.

По уральским впечатлениям были написаны рассказы «Самородок» (1910) и «Харитоновское золото» (1911).

В первом из них старатель Василий Лопыгин идет к поселковой колдунье Василисе. На потолке ее хаты висят травы и ладанки, на подушке спит рыжий кот. Василиса читает заговор: «Вода ключевая, дождевая, болотная, беги, точи белый камень, на камне сундук, в сундуке кочет, в кочету лежит, что найти хочу» и т.д.

Лопыгин возвращается в свой забой и находит самородок. Он едва успевает схватить находку и выпрыгнуть из обвалившегося шурфа. На радостях Василий напивается и отправляется ночевать к Василисе.

Ночью сообщник колдуньи Федька собирается пристукнуть загулявшего старателя. Лопыгин, однако, вовремя просыпается и, «увидев черное перед собой лицо Федьки-кота», тычет в него сапогом и убегает. Василиса и Федька-кот бросаются в погоню. Добежав до болота, Лопыгин проваливается и забрасывает самородок в трясину со словами: «Держи, Федя, ни тебе, ни мне». Федька сразу же отступается: «Что же, вылезай, Василий Иванович».

Во втором рассказе пересказывается уральская легенда (известная также по роману Мамина-Сибиряка «Приваловские миллионы»):

«Рассказывают, что от Харитоновского дома в Екатеринбурге до озерка в городском саду (на озере по зимам каток) проделан еще в древнее время подземный ход. Начинается он в подвале Харитоновского дома и завален дровами.

Если дрова раскидать, откроется люк с кольцом, за которым двадцать ступеней ведут под землю к длинному коридору с наклоном и поворотом под озеро.

Коридор выложен кирпичами, покрытыми плесенью. Вдоль стен чугунные держала для факелов, и в конце железная с двумя засовами дверь.

За дверью же в подземелье сто лет назад жили, прикованные цепью, люди, чеканя для Харитонова золотую монету из собственных боярина рудников. Неизвестно, кто осмеливался проникать туда, и, пожалуй, врут в городе, рассказывая, что в подземелье висит шкелетина на ржавых цепях, сторожа хозяйское золото».

Купеческий сын Ванька Ергин застигнут в чистом заснеженном поле кошевниками: лихими людьми, грабящими путников. Его выволакивают арканом из саней, раздевают донага и пускают гулять в чем был.

Ергин отправляется к приятелю Володе Кротову, служащему палаты мер и весов. «Кротов был старичок с бритым подбородком, прокуренными усами, щуплый, пьяный всегда и великий выдумщик». Старичок разрабатывает сценарий целого представления, чтобы проучить кошевников.

Для начала Кротов отправляется в трактир «Миллион», кишащий веселым народом: «Пил там и буйствовал и мужик в нагольном полушубке, и казак, и старатель, и оборванец, и отставной поручик, и заезжий итальянец в лисьем салопе».

В трактире празднуют удачу старателя Лопыгина. Правда, здесь он носит имя не Василий, а Игнат и характеризуется как «вор, пьяница, искатель приключений и золота».

Кротов подсаживается к кошевникам и рассказывает историю Харитоньевского дома. Те немедля отправляются на дело. Они без труда проникают в подвал и обнаруживают подземный ход; на кирпичном полу блестит золотой. В сводчатом подземелье тоже все, как обещано: горн, каменный стол «с таврами для чеканки», истлевший сапог на полу; в каменной вазе обнаруживаются и золотые монеты.

В это время сверху сваливается истлевший труп. Кошевники бросаются к двери, но она оказывается на запоре. Потомив их хорошенько, в подвал входит Ергин в обличье покойного боярина Харитонова: в волчьей шубе мехом вверх, с вычерненным сажею лицом и арапником в руке. Отстегав грабителей, он выгоняет их прочь.

Итак, в двух ранних рассказах Толстого мы находим не только прообразы сказочных кота и лисы (даже с перекличкой имен: лиса Алиса – Василиса – Василий – кот Базилио). Но и мотив путеводного золота. И мотив болота, где таится сокровище. И мотив подземелья, где разыгрывается представление. И мотивы разбоя и отмщения. И совсем уж нежданный итальянский след.

Серьезный соперник

Роман «Как закалялась сталь» после публикации в журнале «Молодая гвардия» (1932–1934) вызвал разноречивые отклики. Но в 1935-м Михаил Кольцов опубликовал в «Правде» очерк о Николае Островском. И роман и его автор сразу были канонизированы. Так что Буратино и Павка Корчагин явились почти одновременно.

Фамилия Корчагин образована от корчаги. В первом значении это горшок с узким горлом для водки и пива. Во втором – невыкорчеванный пень; корень от сгнившего дерева; часть сука или корня, похожая на кочергу; скрюченная нога.

Так фамилия породняет Павку с деревянным человечком Буратино. К тому же в финале романа Корчагина разбивает паралич, он как бы одеревеневает.

Буратино и Корчагина сближают также неукротимые характеры. Лидерские качества и вождистские замашки. Драчливость и грубость (удручающая их подруг – Мальвину и Тоню Туманову). Пренебрежение к женскому полу: у Корчагина это стойкий аскетизм, у Буратино – подростковая застенчивость. Но если в сказке Буратино женоненавистник, то в анекдотах – победительный эротический герой.

Виною тому, конечно, его длинный нос, традиционный заместитель фаллоса. Образ, удваивающий этот нос, – все тот же золотой ключик. Это также известный фаллический символ (У Бродского: «Ключ, подходивший к множеству дверей,/ Ошеломленный первым оборотом»).

В раннесоветском обществе наряду с сексуальным раскрепощением был заметен и идейный аскетизм, неприятие «буржуазной распущенности». Оппонентом Александры Коллонтай с ее теорией «стакана воды» был, например, Вацлав Воровский, дипломат и литератор, в 1918–1921 годах заведующий Госиздатом. (Интересно, впрочем, что этот моралист носил партийные клички Фавн и Жозефина.)

На этой нравственной линии стоит и Корчагин. Заметим, что вскоре после женитьбы он превращается в парализованного слепца.

Слепота Буратино фигуральная: он не умеет выбирать друзей и доверяется мошенникам. Функции слепца, причем притворного, в сказке переданы другому трикстеру – коту Базилио («Через это проклятое учение я глаз лишился»). При первой встрече с Буратино сонная слепота одолевает Мальвину («Я хочу спать, я не могу открыть глаза»).

Двоякое болото

И Корчагину, и Буратино приходится претерпеть немало испытаний. Они подвергаются избиениям и усиленному лечению, попадают в темницы, убегают от погони, скрываются в подполье. А порой в буквальном смысле ударяют в грязь лицом.

При этом пребывание в грязи оказывает на них противоположное действие. Буратино в мутном пруду обретает золотой ключик и утверждается в миссии вождя кукольного народца. Корчагин в непролазной слякоти на прокладке узкоколейки теряет остатки здоровья и карьерные перспективы. В обоих сочинениях это моменты кульминационные.

Вообще говоря, мифическое болото обладает животворными свойствами. Оно соединяет силы четырех стихий: воды и огня (болотные огоньки), земли и воздуха (болотный газ). Оно играет роль материнского лона и служит природным инкубатором для сирот и подкидышей (Персей, Эдип, Ромул и Рем, Моисей).

Но Корчагин имеет дело не с обычным болотом, а с его инверсией: раскисшей глиняной насыпью. По той же выворотной схеме горделивые башни в советской культуре оборачивались котлованами, Дворец Советов превращался в бассейн «Москва».

Оба героя – воинствующие недоучки. Буратино меняет азбуку на билет в театр и превращает урок Мальвины в фарс. Павка враждует с попом-законоучителем и исключается из начальной школы. Позднее он пытается стать журналистом, но вынужден отказаться от места по малограмотности.

Но в финале оба героя избирают творческую стезю и находят свое истинное призвание. Корчагин, преодолевая нечеловеческие трудности, пишет свою первую повесть. Буратино обретает свой театр и становится вождем кукольного народца.

Принцип неопределенности

В остальном у Корчагина и Буратино вроде бы нет ничего общего.

Буратино – классический трикстер: плут, авантюрист, обманщик и провокатор. Корчагин – герой, наделенный высокой сознательностью и нравственным ригоризмом.

Стоит, однако, напомнить, что первое же деяние юного Павки – подсыпание махорки в пасхальное тесто: ритуальное осквернение святыни, характерный жест трикстера.

Порой Корчагин проявляет незаурядную пронырливость. Скажем, проникает в переполненный вагон и втягивает туда свою спутницу Риту Устинович. Такие приключения – самые яркие страницы романа.

Корчагин избивает дубовым табуретом коллегу Файло за циничное отношение к соблазненной девице. Но вскоре сам по обдуманному плану, попирая законы гостеприимства, склоняет к сожительству Таю Кюцам. Да к тому же провоцирует серию скандалов, разрушающих ее патриархальное семейство.

Но если рассматривать эти сцены в духе сказочной этики, все становится на место. Корчагин в мещанском семействе – это Иван-дурак в чужом царстве. Царство следует растрепать, а царскую дочь взять в жены. А коллеги типа Файло – это сказочные соперники, в борьбе с ними все средства годятся. Сказка – это история успеха, морали она не знает, мораль – это позднейшая рационализация.

Корчагин, конечно, не настоящий трикстер. Это аскет и подвижник, замешанный по позднеромантическим рецептам, но испеченный в соцреалистической печи.

Но едва различимые плутовские черты как раз и придают Павке обаяние. Делают его живым (пусть даже еле живым) и не вполне плакатным героем.

Диалектика мертвого и живого заметна и в образе Буратино. Его выделывают из полена. Доктор Сова ставит ему диагноз: «Пациент скорее жив, чем мертв». Доктор Жаба возражает: «Пациент скорее мертв, чем жив» и т.п.

Корчагин не вполне стандартный советский герой. Он еще жив – и в качестве жертвы, принесенной на алтарь, проявляет некоторую строптивость. Он еле жив – и поэтому его трудно объявить прямым образцом для подражания. С этими калеками вообще много хлопот, с мертвыми куда проще.

Между прочим, Эрвин Шрёдингер придумал своего кота, который ни-жив-ни-мертв, все в том же 1935 году.

Принцип неопределенности витал в воздухе, поблескивая, как золотой ключик. И влиял на политические практики, общественные нравы и литературные моды.





https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-09-08/14_1094_buratino.html























завтрак аристократа

Всеволод Овчинников Китай - край загадочных знаков и неведомых символов 07.09.2021

ия


Всеволод Владимирович Овчинников работал в Пекине с 1953-го по 1960 год. Фото: из личного архива Всеволода ОвчинниковаВсеволод Владимирович Овчинников работал в Пекине с 1953-го по 1960 год. Фото: из личного архива Всеволода Овчинникова
Всеволод Владимирович Овчинников работал в Пекине с 1953-го по 1960 год. Фото: из личного архива Всеволода Овчинникова


Минуло девять дней, как не стало нашего коллеги, известного журналиста-международника Всеволода Овчинникова. Всеволод Владимирович являлся автором множества газетных публикаций и 19 книг, среди которых "Ветка сакуры (Рассказ о том, что за люди японцы)", "Корни дуба (Впечатления и размышления об Англии и англичанах)", "Горячий пепел (Хроника тайной гонки за обладание ядерным оружием)". Тринадцать лет был одним из ведущих еженедельной передачи "Международная панорама" на Центральном телевидении СССР. Почти 40 лет работал в газете "Правда", многие годы - обозревателем "Российской газеты".

Читатели "РГ"-Недели хорошо помнят его авторскую рубрику "Час с Овчинниковым", в которой он комментировал события международной жизни, открывал для нас загадочный и сложный мир Востока. Сегодня мы повторяем одну из таких публикаций.

Попасть в Китай - значит не просто оказаться в зарубежной стране. Это равносильно перемещению в иной мир, в царство загадочных знаков и неведомых символов.

В Европе или Америке, даже не зная языка, всегда догадаешься: какая дверь общественного туалета предназначена для мужчин, а какая - для женщин. Но как быть, если надпись сделана иероглифами?

Китайцы именуют свою страну Чжунго (то есть "срединное государство"). Первый из двух иероглифов, составляющих это слово - "чжун", - означает "середина" и изображается как "мишень, пробитая стрелой" (нечто вроде русской буквы "ф"). Второй иероглиф "го", то есть "государство", пишется как "князь, окруживший себя стеной".

Китайцы с глубокой древности привыкли считать свою родину центром мира и свысока смотреть на другие народы. Этот наивный эгоцентризм наложил отпечаток на национальный характер. Под его воздействием в сознании китайских правителей укоренился изоляционизм и консерватизм. А это привело к роковым последствиям в XIX веке, когда отгородившийся от мира Китай стал объектом экспансии западноевропейских держав и Японии, превративших его в полуколонию.

Обособленность Китая, несомненно, усугубляла иероглифическая письменность, казавшаяся иностранцам непостижимой. В любой стране ключом к постижению души народа может служить прикладное искусство. Но в Поднебесной перед иностранцем тут же возникает некий иероглифический барьер, система художественных образов, доступных лишь посвященным.

Например, каждое из времен года китайцы привыкли связывать с определенным цветком. Пион символизирует у них весну. Лотос - лето. Хризантема - осень. Слива - зиму. Причем каждый из этих цветков метафорически соответствует определенному периоду человеческой жизни, служит воплощением определенных образов.

Весенний пион - это символ любви, семейного счастья. Поэтому он красуется на подарках для молодоженов. Лотос считается символом душевной чистоты, отзывчивости, милосердия. Этот летний цветок воплощает слова Будды о том, что даже среди болотной грязи можно оставаться незапятнанно чистым. Осенняя хризантема, расцветающая вопреки инею, олицетворяет душевный покой и стойкость - качества, особенно необходимые человеку на закате жизни. Наконец, слива, расцветающая в Новый год по лунному календарю, то есть в середине февраля, символизирует наиболее важную для китайцев черту их национального характера - жизнерадостность среди невзгод.

После вторжения японских войск в 1937 году китайские летчики рисовали цветы сливы на крыльях полученных из СССР истребителей. Это выражало ту же мысль, что у нас в 1941 году слова: "Будет и на нашей улице праздник".

Конечно, четыре перечисленных художественных образа - лишь первые строчки иероглифического словаря. Но даже они помогают понять смысл многих произведений китайского прикладного искусства.


"Вкусно и дешево"


В первый год своей работы в Пекине я объяснял все это советскому военному атташе и его супруге - пышной даме бальзаковского возраста. Мы сидели под платаном в уличной харчевне. А с ветвей свешивались бумажные ленты с размашистыми иероглифами, восхвалявшими здешнюю лапшу.

- Как я завидую вам, Всеволод, что вы освоили эту китайскую грамоту, - кокетливо говорила мне дородная соотечественница. - Я порой глаз не могу отвести от иероглифов. В каждом из них столько гармонии, столько эстетики... Кстати, попросите хозяина отрезать мне на память вот этот иероглиф. И, пожалуй, еще вот этот...

Несколько удивленный хозяин харчевни выполнил просьбу иностранки. Та убрала куски бумажной ленты в сумочку. А потом отнесла их портному и попросила вышить иероглифы золотом на вечернем бархатном платье.

В нем она и отправилась с мужем на прием по случаю национального праздника КНР. Премьер Чжоу Эньлай, встречавший гостей, чуть не упал от изумления. Ведь на одной груди супруги советского дипломата было написано "вкусно", а на другой - "дешево".

Этот эпизод я рассказываю в назидание своим внукам, которые любят носить майки со всякими непонятными надписями. Каюсь, что однажды сам купил в Токио майку с объявлением: "Секс-инструктор. Первый урок бесплатно". Надевал ее на черноморском пляже, но никакого отклика надпись у окружающих не вызвала. Хочется верить, что не из-за моего возраста, а просто из-за того, что у нас еще мало кто знает восточные языки.


Языковой мост


Знание китайской грамоты, то есть кроме иероглифики также древнекитайской истории, философии и поэзии, безусловно, послужило залогом успеха в моей журналистской карьере. Благодаря этому мне не только не мешал языковой барьер, но и очень помогал языковой мост.

Достаточно было прочесть собеседнику иероглифическую надпись на картине или вазе, процитировать к месту или не к месту древнекитайского философа или поэта, чтобы сразу породить доброжелательное отношение собеседника к "необычному иностранцу".

Более того, именно моя языковая компетентность послужила тем коконом, который защищал меня от цензуры в советские времена. Как газетные, так и телевизионные начальники чувствовали, что я знаю о Китае и Японии гораздо больше их, и не решались делать мне замечания, дабы не попасть впросак.

Помню, самым ответственным для журналиста выступлением считался двухминутный комментарий в программе "Время", которую смотрела вся страна. Приходилось приносить текст выступления лично председателю Гостелерадио Сергею Лапину.

Обычно он тут же откладывал мои листки в сторону и говорил: "Тут мне тебя учить нечему. Расскажи лучше, какую тесемку надо потянуть у гейши, чтобы распахнуть у нее кимоно?" Я делился личным опытом, и общение с начальством этим ограничивалось.

Первым постсоветским изданием моих книг стал сборник "Избранное", вышедший в 2001 г. Во время верстки мне позвонил редактор и спросил: "А вы десоветизировали ваши тексты?" "Что вы имеете в виду?" - удивился я. "Но мы же за годы перестройки стали смотреть на все по-иному. Внимательно перечитайте ваши пять книг, и вам непременно захочется что-то изменить!"

Я проштудировал с карандашом более тысячи компьютерных страниц текста и не сделал ни единой поправки. И тут меня охватила эйфория, за которую я был готов расцеловать бдительного редактора. Ведь именно благодаря ему я убедился, что мне не стыдно ни за одну строчку, написанную в советские годы. Так сама жизнь убедила меня, что компетентность журналиста - залог его творческой независимости.



https://rg.ru/2021/09/07/kitaj-kraj-zagadochnyh-znakov-i-nevedomyh-simvolov.html



Аудиоверсия


Всеволод Владимирович Овчинников работал в Пекине с 1953-го по 1960 год. Фото: из личного архива Всеволода ОвчинниковаВсеволод Владимирович Овчинников работал в Пекине с 1953-го по 1960 год. Фото: из личного архива Всеволода Овчинникова
Всеволод Владимирович Овчинников работал в Пекине с 1953-го по 1960 год. Фото: из личного архива Всеволода Овчинникова

Минуло девять дней, как не стало нашего коллеги, известного журналиста-международника Всеволода Овчинникова. Всеволод Владимирович являлся автором множества газетных публикаций и 19 книг, среди которых "Ветка сакуры (Рассказ о том, что за люди японцы)", "Корни дуба (Впечатления и размышления об Англии и англичанах)", "Горячий пепел (Хроника тайной гонки за обладание ядерным оружием)". Тринадцать лет был одним из ведущих еженедельной передачи "Международная панорама" на Центральном телевидении СССР. Почти 40 лет работал в газете "Правда", многие годы - обозревателем "Российской газеты".

Читатели "РГ"-Недели хорошо помнят его авторскую рубрику "Час с Овчинниковым", в которой он комментировал события международной жизни, открывал для нас загадочный и сложный мир Востока. Сегодня мы повторяем одну из таких публикаций.

Попасть в Китай - значит не просто оказаться в зарубежной стране. Это равносильно перемещению в иной мир, в царство загадочных знаков и неведомых символов.


завтрак аристократа

СТАНИСЛАВ НЕМОЕВСКИЙ ЗАПИСКИ (окончание)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2867118.html


Немоевский Станислав (ок. 1560—1620), краковский дворянин, коронный подстолий. Прибыл в Москву в 1606 году по поручению шведской королевы Анны для продажи драгоценностей Лжедмитрию I. Был в Москве с 18 апреля 1606 года по 2 октября 1608 года. Дневник записок впоследствии был дополнен С. Слоньским, доверенным секретарем Лжедмитрия I, и другими документами.



27 мая. Помимо всякого чаяния, ровно с рассветом пошел слух о поджоге города или Кремля, где затем и ударили во все колокола в набат...

В то время как столь печальные дела творились в Кремле, здесь, в городе, народ бросился на наших (поляков), не приготовленных, ничего не ведавших о совершившейся измене царю; бросился на дворы, где кто стоял, не оставляя в живых никого, кто только показывался на улице, и не переставая, вместе с боярами, бить в набат. Taк как трудно знать, который двор был первым в проявлении нежданного бешенства госпожи Судьбы, когда народ раздвоился — одна половина обратилась на Кремль, где стояли придворные царя и царицы, другая в другую сторону замка, где имели свои дворы ближайшие приятели, поэтому следует соблюсти принятый обычай в описании — первый штрих дать людям высшего положения. Итак, я решился начать от придворных его величества царя, которые стояли на той стороне замка. Двор Склиньского на Глинской улице был как раз перед Кремлем... Иваницкому... именем царским было приказано идти в Кремль; идя туда, он заметил измену, но, убегая, он был убит пред Земским двором, который лежит впереди Кремля над рекой... Двор Доморацкого, царского ротмистра, был по ту сторону Кремля, где стояли приятели царицы, с нами вместе жил и отец.... Сам ротмистр должен был спешно уходить на двор Кузановских, с которыми вместе и спасся в Посольском дворе... Камергеры царицы стояли на той же улице, на разных постоялых дворах... Там же за Кремлем стояли и пажи царицы... Двор посла короля (Польского) остался нетронутым, и много спаслось в нем из ограбленных... Двор воеводы Сандомирского был в Кремле, он остался целым от той бури... Двор пана старосты Саноцкого был по соседству с Посольским. На него несколько раз собирались ударить, но удерживала от намерения их готовность к обороне... Двор пана старосты Красноставского был с другой стороны Кремля на Глинской улице. Он принадлежал воеводе Федору Шереметеву, отправленному с войском против крымского царя. Здесь казны или скарба его ради имели обыкновение проживать бояре; они были здесь и в это время и были не малою помощью при отбитии мятежников... Двор пана старосты Лукомвского был также в соседстве с Посольским... Двор князя (Константина) Вишневецкого на площади пред городом был помещен напротив бастиона в старой стене и с прозвищем Волошский двор. Он был хорошо снабжен орудиями и особенно людьми... Подворья для солдат были не очень далеко от двора князя Вишневецкого... Музыка царя, привезенная паном старостою Саноцким, стояла в Кремле, при какой-то церкви. И этих его потешников не пощадили...

Дня 30-го (мая), того же месяца... В течение нескольких этих дней лежали оба трупа — государя и его воеводы — на площади перед Кремлем, только на четвертый день разрешили труп государя закопать за городом, под оградой, а Басманова позволили взять родным... Челядь убитых господ, которая или укрылась меж трупов (убитых) или так-сяк, но избежала смерти, собирали по разным, местам и привозили на один двор — двор Глинского, ободранных так, как мать их родила. Усадьба эта носит свое название от (князя Глинского) того изменника, который при короле Сигизмунде I передался великому князю Василию Ивановичу и предал Смоленск с Северскою землею... к великому сраму нашего народа...

4 июня… В течение этих нескольких дней стала ходить весть между людьми, что над могилою Димитрия видимы бывают свечи и слышится пение, ввиду чего народ, который очень прост и легко во все верит, стал сильно тревожиться. Вот почему великий князь (Василий Шуйский) и бояре, опасаясь какого-либо мятежа, приказали вырыть тело и, провезя его чрез город в другую сторону, сжечь. Те деревянные ворота, чрез которые его везли труп, чтобы сжечь, чрез несколько часов позже обрушились, почему некоторые считали это за какое-то (плохое) предзнаменование...

Дня 14 августа... Накануне (праздника) Успения Богородицы, мы ожидали за городом тех, которых присоединили к нашей компании из разных дворов. Соединившись со всеми этими, мы двинулись из города в два часа популудни; отсюда мы прибыли в первое село в двух с половиной милях от города, называемое Янинское (Ильинское?), где в царствование новопреставленного Димитрия Ивановича (был) дворец. Здесь обыкновенно цари развлекались охотою на лосей; стрельцы загоняют их из далеких лесов, равно как медведей, коих для этой цели здесь очень много содержат. В двух милях от этого царского дворца мы имели первый ночлег.

Дня 15 августа. Двинулись мы в предпринятый или вынужденный путь, не доезжая до села московского патриарха — Роскеры (Черкизово?)... Пасли (коней) на лугах под селом Братошиным (Братовшиной?), где (стоял) счетом второй царский дворец от Москвы, от ночлега, около 4 миль. В этот день мы сделали 3 мили от места, где мы пасли коней, ночевали под Душеневым, селом, где третий царский дворец. В этих дворцах цари обыкновенно имеют свои станы, когда ездят в монастырь святой Троицы отправлять богомолье.

Дня 16 августа. Минули монастырь святой Троицы. 12 миль от Москвы, где замок, окруженный стеною, на немалом пространстве; в нем церковь, построенная во славу святой Троицы от прошлых царей; здесь целым, по их словам, лежит святой великий чудотворец по имени преподобный Сергий, лет 100 или больше. Он же и монастырь основал. Говорят, что этот монастырь — казна этого царства, то есть богатый деньгами «сундук». На расстоянии около 2 миль от этого монастыря мы пасли коней под деревней Святковой. Ночевали на лугах под селом Дубенским, около 3 миль...

...Ни у кого из бояр собственного небольшого замка (нет), одни деревянные дворцы из круглого нетесаного дереза, в которых редкость светлая горница; обыкновенно курные избы; об обоях и. не спрашивай.

…Великий князь вне Москвы жилища не имеет, и в тех покоях, в коих жил один великий князь, редко кто живет, но строит новые, все годуновское разметано. В нескольких милях от Москвы есть несколько дворцов великого князя, куда временами он ездит на прогулку, для забавы или для остановки, когда едет в монастырь; (остальное) все как у других бояр; в том разница, что (хоромы) несколько обширнее и выше…

...Туземцы строят себе жилище посреди двора; внизу пекарня из крупного дерева, одна около другой, иногда подле пекарни кладовая. На этом (подклете) ставят светлицы, а на тибле обыкновенно из круглого, редко из тесаного дерева — изба длиною в три с половиной сажени; в углах крошечные окна с засовами (ставнями) посередине, такова пропорция. Двери малы, надо очень наклоняться; с внутренней стороны обиты сукном. Когда ставят печь из кафлей (изразцов), то, поставивши несколько рядов кафлей, кверху ведут ее кругом; у угла, когда начинают класть круглый кафель, то обыкновенно оставляют немалый простор (отдушину), отсюда идет тепло в избу. Пред горницей имеются небольшие залы, столь же широкие, как и светлицы, за исключением в селе великого князя в Вяземах; у бояр она величиною в 5 саженей. Из такой залы ступеньки вниз, по которым ходит сам хозяин и гости; другие ступеньки с другой стороны. Из этой горницы идет ход в другую, третью; и все это наверху; только из последней горницы идет выход в другие сени и из этих в третьи, и сход вниз. Временами бывает сходов и больше, но менее трех у тех больших я не видел, теми ходят женщины. Тут же сейчас и баня; часто ставят ее наверху, вместе с теми сенцами.

Более зажиточные купцы в Москве имеют башенки вверх, в ширину две с половиною сажени, столько же в длину, крошечные оконца. Там летом отдыхают женщины, для челяди — крошечные избы.

И у крестьян дворы с замками и сразу не отопрешь. Черепицы (гонты) не имеют, но дома покрывают березовой корой, а затем строгаными досками. (Селения) называют деревнями, если четыре-пять изб вместе. Так всюду. Редко поселение в десяток или в несколько десятков изб, тогда его называют селом. И у крестьян пекарни строятся в вышину. Равно немало бывает поселений около тех деревень; от них получают подводы и их называют ямами.

Никому не дозволено строить себе избы из тесаного дерева. При великом князе Иване одни боярин, будучи послом в Польше, присмотрелся там к нашим постройкам и по возвращении приказал было ставить избу из тесаного дерева. Когда узнал об этом великий князь, он приказал народу весь этот дом разметать, предварительно вымазавши его грязью...

В местечках и крестьянам не дозволено строить для себя горниц, как об этом упоминалось в другом месте...

Текст воспроизведен по изданию: Иностранцы о древней Москве (Москва XV-XVII веков). М. Столица. 1991

завтрак аристократа

Вячеслав Тюев Голос из толпы дневниковые записи - 14

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2838277.html и далее в архиве




ЧАСТЬ II


1956–1963 ГОДЫ



Весной 1956 года, вернувшись из Коми АССР в Ленинград, я устроился литературным сотрудником многотиражной газеты «Молот» (Невский машиностроительный завод им. В. И. Ленина). С течением времени стал ее редактором.

1957 ГОД



Секретарша:

– Начальники только о премиях и думают! Задолго начинают готовить списки, чтобы получить свой куш прежде всех.

Однажды она взяла и засунула списки подальше в стол: мол, пусть побесятся, хоть на этот раз не первыми получат.


Все говорят уже открыто, повторяя слова Гомулки: хватит голосовать, надо выбирать!


А вот газета «Молот» 20–30‐х годов. Карикатуры на директора. Заголовки: «Директор не сдержал своего слова», «Когда же конец обещаниям?». Газета – орган парткома, без дирекции.


Премии в связи со 100-летием завода им. Ленина. Начальники выписывают начальникам. Рабочий 20 лет проработал – ему шиш, начальник – один год, ему – горы золотые.


Директор на декадке72 всем, старым и молодым, – «ты». А все ему: «вы».

А в первый год своего директорства всем говорил «вы». Теперь же нос задрал! Завод в передовые вышел.

В свою очередь, начальники своим подчиненным: «ты», подчиненные им: «вы». Робертович, начальник УКСа73, в своем кабинете обращается ко всем, в том числе к женщинам, на «ты». Подходит к его столу старичок:

– Можно перелистать эти бумаги? Вы ими кончили пользоваться?

– Давай листай! Кончил.


Пришел мастер 5‐го цеха Григорьев:

– С карандашом прочитал итоги выполнения плана, удивился: в первый раз узнал, как мы еще отстаем от Америки. Почти по всем отраслям промышленности. Как там, черти, работают!


В помещении конструкторского бюро темновато. Конструкторы решили: надо сюда побольше лампочек. И написали заявление. Подписались. Принесли заявление на подпись к начальнику бюро. Он взорвался: «Подписывать не буду! Вот с такого и в Венгрии началось».


Шаблоны: «величественная поступь завода», – пишет Чертков в своей книге. «Величественная поступь нашей страны», – пишет в передовой «Правда».

Кантор, после ознакомления с учетом на заводе:

– Противно до тошноты, насколько все изверились друг в друге. В мелочах, и то отгораживаются один от другого бумажками, перестраховываются подписями. Никто никому не верит, каждый почему-то ждет от коллеги подвоха, обмана, жульничества.


Группа ОГК сконструировала новую машину. Каждому члену группы – премия: 400 рублей. А начальнику ОГК – 3000 рублей (в целом по отделу ежегодно делают по пять новых машин. 15 000 премии начальнику?).


Певзнер, из флотской газеты, вспоминает о 30‐х годах:

– Как жалко, что дневника тогда не вел! А впрочем, и вести его было нельзя – забрали бы меня.


Рабочие бывают разные. Одни работают честно, и мировоззрение у них честное. Они не скрывают его под красивыми фразами, и на красивую фразу их тоже не возьмешь.

Другие знают одно – деньги. И вот такие на первом же митинге, через несколько часов после опубликования постановления о госзаймах, талдычат:

– Говори, говори, Шишков! (Шишков – председатель завкома.) Не дураки, понимаем: опять к нам в карман лезут.

А первые, как рабочий Иванов, выступают:

– Отдадим облигации государству!

И, чудо, в зале – по-настоящему бурные аплодисменты.

Но… идешь по улице, прислушиваешься, всюду – о займах по-шкурнически: в карман к нам залезли.

А сегодня, 20 апреля, – новое постановление о займах. Послабление сделали: подписка этого года будет выплачиваться вскорости, а не через 25 лет… Доходит до верхов брожение в низах!


Вчера приходит в редакцию Шурупов, главный технолог завода, разъяренный на критическую заметку в газете. Кричит:

– Вот начнется как в Венгрии, вас первых будут вешать! А не меня. Я из народа.

Пришел и сегодня. Полились разговоры с Егорьковым (Шурупов сидел при Сталине, кажется, за космополитизм).

Егорьков:

– Посадили вас, а что вы сделали? Сопротивлялись? Слово за правду подали? Вы молчали!

Шурупов:

– Я один?! Все 200 миллионов молчали.

Егорьков:

– Вот именно, все молчали: и печать – все!

Зашла речь о профсоюзах.

Шурупов:

– Нет у них никаких прав. Перчатки надо рабочим выдать, и то не могут… Профсоюз у нас числится только на бумажке.

Егорьков:

– Недавно дали чуточку прав. Но в общем-то так: только ответственность и – никаких прав.

Шурупов:

– То, что дали, капля в море. Вот что было на Уралмаше. На собрании, где присутствовало 20 тысяч рабочих, выступает один: надо заново создать профсоюзы! Чтобы в них – ни одного служащего, ни одного ИТР. Чтобы были в профсоюзах те, кто на своей шкуре знает нужды рабочих. И ни одного члена партии! Мы им не верим… В ответ – аплодисменты. Да что далеко ходить! На партсобрании в цехе № 7 выступает карусельщик: то, что случилось в Венгрии, правильно. Кто мы такие? Крестьяне – они как крепостные, а мы, рабочие, – рабы. Директор – всем хозяин. Все перед ним лебезят. Секретарь нашей парторганизации Виноградов – прихлебник у начальника цеха, сидит у него в кармане, его боится – и не может не бояться! А между тем кто этот карусельщик? Кончил высшую партшколу, был чуть ли не секретарем парткома на каком-то заводе, и когда сидел на высоком стуле, ничего, был довольный, «гнул» политику. А как за станок поставили, то и заговорил.

Егорьков:

– У нас по своей инициативе вопроса не поставишь – настолько верхи привыкли заправлять народом, а народ привык, чтобы им заправляли. Однажды, когда зашел спор с одним «инакомыслящим», мой сосед, присутствовавший при этом споре, нагнулся ко мне и говорит тихо: «Хорошо было при Сталине, тогда хоть Колыма была!» Боже, какая привычка к кнуту! У нас: знай выполняй предписания, о политических или других правах лучше не заикаться.

Шурупов:

– Кто мы: граждане или подданные?


Когда в Венгрии происходили известные события, у нас развешивались листовки с призывом к восстанию, – это факт. А вот из слухов: во всех учреждениях пишущие машинки на выходной день – под замок. Чтобы кто-нибудь не печатал на них листовок.


Евгеньев из железнодорожного цеха рассказывает про немцев – у него после войны к ним как к нации ненависть осталась:

– Наши глупые атаки они встречали руки в боки, нахально гоготали, подпускали и клали штабелями, в общем, с издевкой нас убивали.

Еще рассказал: пошли они в разведку, нарвались на немцев. Сидят под минами, вдруг он видит, что командир за голову схватился, хотел сказать: «Товарищ командир, вы ра…» И уже сказал это, но тут его самого в бок сильно ударило, и что-то теплое хлынуло изо рта; видит: кровь… Шатаясь, побрел назад, к своим. Идет. Перед ним поле. И вдруг вспоминает: это же поле заминировано нашими. Ошибся в пути. Надо идти обратно. Но сообразил: если повернет обратно, то не дойдет, зальется кровью. И пошел по минному полю. Прошел. Подлез под проволочное заграждение и потерял сознание. Из той разведки он один вернулся.


В Баку судили Багирова – за шикарную жизнь, собственность на дворцы и за «мокрые» дела. «Да, я расстреливал, – признался он. – Расстреливал тех, кто хотел подставить мне ножку и занять мой пост. А Хрущев, когда на Украине был, разве не расстреливал? И на его совести немало жертв. Если по чести, то он должен сидеть на этой скамье вместе со мной».


Анекдоты.

«“Правда” есть?» – «Продана. Не хотите ли “Труд” за 20 копеек?»

«Слыхали, ТУ-104 разбился?» – «Как разбился, о что?» – «О высокий жизненный уровень трудящихся».

«Кто самый большой рационализатор?» – «Хрущев» (в связи с займами).


Спрашиваю Яркова, молодого инженера ЦЗЛ74:

– Интересная, должно быть, у тебя работа?

– Была бы интересная, если б не отношение… Сам знаешь какое. Каждый только о своем заработке думает, а не о деле. Так и ко мне относятся: что, мол, ты хочешь, зарплату получаешь, ну и сиди себе тихо, мирно. Вот почему тихие считаются самыми лучшими работниками.


Шурупов – о двух заводских авторах книги по обмену передовым производственным опытом:

– Халтура! Ересь пишут. Деньги сюда положили (показывает на карман), глупость – сюда (показывает на книгу).

Он же:

– Много у нас тупиков.


Мальчики-пижоны в трамвае. Говорят про своих друзей:

– Они околачиваются возле гостиниц и скупают у иностранных туристов по дешевке разные вещи. Туристы думают, что у нас эти вещи стоят так же недорого и даже еще дешевле. Поэтому и отдают за бесценок.


«Коммунист» за апрель. Опять Дудинцева бьют?!75


Анекдоты о займе сыплются как из рога изобилия. Вот один.

В зоопарк пришла дама с большим пакетом. Ее спрашивают:

– Что вы несете?

– Облигации. В зоопарке, говорят, слоненок народился. Хочу ему подарить. Слоны ведь по триста лет живут.


Спрашивают рабочего:

– Почему ты не подписываешься на заем? Ты что, партии не веришь?

– Партии-то я верю…

– Кому же тогда не веришь?

– Сормовским рабочим.


А есть и такие мнения. Михаил Григорьевич:

– Правильно Никита гнет! И с займом правильно. Года через три-четыре во как будем жить! И масло, и мясо – все будет.


22 мая. Хрущев об этом на Дворцовой площади речь произносит. Хорошая речь. А говорит косноязычно, безграмотно. Как дворник.

Козлов (шахматист) о Хрущеве:

– Новый культ. Телеграммы шлет за границу – подписывается единолично. Речи повсюду он один произносит. Недаром масса анекдотов про него. Про Булганина, например, нет.


Ведутся разговоры:

– Спиридонов на Дворцовой площади крикнул: «Ура Хрущеву!» А в ответ – разрозненные хлопки.


Был сам свидетелем: в легковой машине с открытым верхом едет по Невскому проспекту Н. Хрущев. Скорость машины небольшая, и хорошо видно: генсек сидит хмурый, насупившийся. Верно, оттого, что на проспекте стоит чуть ли не гробовая тишина. Среди жиденьких цепочек случайных прохожих вдоль тротуаров раздаются лишь редкие хлопки… Ничто меня так не поразило, как эта тишина.


23 мая. Фомин, начальник участка, встречает меня, говорит про митинг на Дворцовой:

– Вон кричали: родному и любимому… А какой он мне родной! Я ленинградец, он украинец.

И дальше в таком же духе. А Фомин – правильный мужик.


Кантор о Сталине:

– Большинство недовольно, что взялись за его реабилитацию. То, что он погубил тысячи людей, еще б ничего. Самое главное – он веру в идею погубил. Теперь, после разоблачения культа, почти никто ни во что не верит. Верили в Сталина, а он вон какой… Чему, кому после этого верить? Многие сейчас с таким настроением.


24 мая. Н.:

– В вопросе снабжения заводов сырьем ни обком, ни горком помочь не могут. Там только бумажный отчет. Надо было изменить систему, и наконец-то изменили (речь идет о реорганизации управления промышленностью).

М.:

– Попробовал бы кто-нибудь так о системе в обкоме сказать год, полтора назад, заживо бы съели. Вот, например, Хрущев сейчас открыто говорит, что люди в Америке живут лучше. А у нас полгода назад один выступил и сказал, что в Германии лучше живут, чем мы, так его из партии исключили.

Х.:

– Его не только за это исключили.




http://flibusta.is/b/634538/read#t10

завтрак аристократа

Александр Гальпер Первый бойфренд 08.09.2021

Эмигрантские истории о женщинах в Америке



34-16-2480.jpg

Оставил одну с ребенком в чужой стране,
а сам назад в Питер сбежал.  Пьер Огюст
Ренуар. Женщина с ребенком. 1894.
Национальная галерея Шотландии, Эдинбург


Нелегалка из Томска

Позвонил по телефону одному старому приятелю, программисту и питерцу Паше по делу. Не виделся с Павлом с его свадьбы три года назад. Слышал, у них ребенок родился. Он женился на девушке Оле, нелегалке из Томска. Сделал ей все документы. Все родственники и друзья его предупреждали, что Оля предаст, что она с ним чисто для того, чтобы остаться в Америке. Берет Оля трубку и говорит, что, как только год назад компания позволила Паше работать удаленно, он немедленно сбежал назад в Питер и оставил ее одну с ребенком в Америке.

Успехи в киргизском

Мой друг Семен родился в Новосибирске, и в возрасте 13 лет его увезли в Израиль. В 17 его семья переехала в Америку, и сейчас ему уже 50. Хорошо зарабатывает. Может говорить на русском, иврите и английском как на родных, без акцента. Вроде более чем достаточно для жизни в Нью-Йорке. Но этого явно не хватает для успешной личной жизни. Вначале он встречался с украинкой, которая великолепно говорила по-русски, но считала, что Сеня должен выучить украинский. Она отказывалась говорить с ним на языке врага. С американцем бы она говорила на английском, но русскоязычный Сеня просто был обязан выучить украинский, чтобы его можно представить родственникам и привести в украинскую церковь. Так как Сеня не проявлял должного энтузиазма – или проявлял, но не в достаточной мере, то его прогнали. Теперь Сеня встречается с киргизкой, которая по-английски не говорит, а по-русски еле-еле. Сеня совсем ее не понимает. Она требует от моего друга, чтобы он учил киргизский. Сеня очень боится, что его опять прогонят, и вроде уже начал делать успехи в киргизском.

Бабушка из Сицилии

Болгарская скрипачка рассказывает:

– Мой первый бойфренд был американцем итальянского происхождения. Он со мной порвал, когда увидел, как я ем гусиный печеночный паштет. Сказал, что этой варварской привычкой я ему напоминаю его бабушку из Сицилии. А мой первый муж был армянином. Мы поехали в свадебное путешествие в Сан-Франциско к его родственникам. В медовый месяц у нас ни разу не было секса. По возвращении в Нью-Йорк я сразу с ним развелась.

– Почему? У вас не было отдельной комнаты?

– Нет. Они нам дали шикарную спальню и хорошую кровать, но мы боялись, что скажет дядя Арам.

Нонконформистка

Звоню старому другу и приглашаю на парти за город. Он отказывается:

– Не могу, старик. Не успеваю. У меня новая герлфренд. Американка. Альтернативная музыкантша и нонконформистка. Я к ней в пятницу вечером еду.

– Сколько тебе надо времени, зверюга? Это в субботу на два дня. Все успеешь!

– Ты не понимаешь! Я же тебе говорю: она не такая, как все. Она ночью не любит. Мы спим смирно. В час дня только все и начинается.

С семи до восьми

Рассказали историю. Обратилась семейная пара иммигрантов в Бруклине к женщине-экстрасенсу. Жена пожаловались на семейные проблемы. Стала экстрасенс ее лечить. Говорит:

– Лежи дома на диване с семи до восьми и ничего не делай. Мужа на это время из дома выпроводи, чтобы не отвлекал. Я из своей квартиры буду посылать тебе лечебную энергию.

Не так уж это и дешево оказалось. Один сеанс, второй, третий, десятый... Семейные проблемы вроде начали решаться. Муж стал счастливее. Перестали ругаться. Потом выяснилось, что в это время ее муж с целительницей сексом занимался.

Вторая половинка

Хирург Рая из Бобруйска эмигрировала к родственникам в провинциальный американский штат Огайо с мужем-врачом. Пересдали дипломы, открыли свой офис и очень быстро разбогатели. Потом Рая узнала, что муж завел себе любовницу-китаянку, которая даже не говорила на английском, но могла сделать неземной эротический массаж. Рая развелась и прогнала супруга из их шикарного огромного дома. И что теперь ей оставалось в личной жизни? Где в этой глуши найти вторую половинку – родную душу? Что толку от этих денег? Или тоже найти себе китайца, который бы сделал хороший массаж? Она начала ездить на выходные к подруге в Нью-Йорк и познакомилась с талантливым мультипликатором-москвичом Юрой. Ему было очень плохо в Нью-Йорке. Он работал официантом, грузчиком, снимал угол в комнате и, конечно, никаких мультиков не снимал. А ведь у него были такие творческие планы. Рая утянула его вначале к себе в Огайо на выходные, а потом купила ему аппаратуру и оборудовала целую маленькую первоклассную анимационную студию в подвале. Юра женился на Рае и теперь не выходит из этого подвала целыми днями. Да и в этой глуши вокруг одни леса да болота на десятки километров. Идти все равно некуда. Москвич делает детские мультики, которые побеждают на фестивалях. Тот, что я видел, был про принцессу, которая спасла бедного несчастного юношу, заточенного в темницу, от ужасного прожорливого дракона.

Все ей прощаю

Встретил знакомого грузина в метро, женатого на поэтессе из Питера. Говорит мне:

– Как я люблю жену мою!!! Все ей прощаю! Недавно она поставила электрочайник пластмассовый на газовую плиту. Включила газ и огонь, но тут ее посетила муза, и она убежала писать стих, какой Питер красивый. Чувствую запах дыма. Захожу на кухню, а там электрочайник горит, и пластмасса вниз капает. Но я ей ни слова упрека не сказал. Мы, грузины, считаем поэтов святыми. У нас каждый хороший тамада – поэт. А если он не поэт – то он не тамада!



https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-09-08/16_1094_boyfriend.html

завтрак аристократа

Инга Бугулова "Данте, который видел Бога": что скрывает главный шедевр поэта 14.09.2021

700 лет назад умер Данте Алигьери - поэт и мыслитель, чье наследие и влияние на литературу, не только итальянскую, но и мировую, сложно переоценить. Издательство "Никея" выпустило книгу "Данте, который видел Бога", где "Божественную комедию" расшифровывает или даже, если хотите, толкует Франко Нембрини - итальянский педагог, более 30 лет рассказывающий про этот средневековый шедевр в самых разных аудиториях. С разрешения издательства "Российская газета" публикует несколько отрывков новинки.
 Фото: предоставлено издательством "Никея" Фото: предоставлено издательством "Никея"
Фото: предоставлено издательством "Никея"



Часть 1. Ад


"Вся "Божественная комедия" построена на противопоставлении света и тьмы. Это поэма света, причем жизнь человека (как это беспощадно описано в первой песни) является опытом тьмы, слепоты. Начало пути - сумрачный лес, место, где вещи в темноте неразличимы. А значит, их невозможно познать и невозможно полюбить такими, какие они есть, это ад, это смерть. Данте говорит нам: в начале пути все мы слепы, и суть в том, чтобы явилось нечто, что смогло бы осветить наше существование и таким образом дать нам возможность истинного познания вещей, познания жизни такой, какая она есть. Ибо незнание означает терпеть вещи, не понимать и не иметь возможности любить их, не иметь возможности надеяться, тогда как жизнь порой буквально опрокидывает тебя, а ты не имеешь точки опоры...

Итак, все мы слепы. "Божественная комедия" призвана показать, что есть свет, способный озарить жизнь человека и его сознание, открыть его познанию Истины, воплощению добра и созиданию, исполненному надежды. Человек должен честно признать: мне нужно что-то, способное осветить жизнь, я нуждаюсь в том, чтобы существовал Бог, я нуждаюсь в том, чтобы существовал смысл вещей, смысл, который я не могу обнаружить самостоятельно".

Часть 2. Чистилище



"В "Божественной комедии" Данте дважды лишается чувств. Есть, конечно, еще один эпизод - переправа через Ахерон, но там это, скорее, поэтический прием, своего рода трюк, цель которого в том, чтобы Данте не переправлялся на лодке, как остальные несчастные. Здесь же прямая параллель: реакция на извращение любви - сначала Паоло и Франчески, а потом и своей собственной. В обоих случаях скорбь и сожаление: сначала о других, потом о себе самом. Одно непростительно, другое прощено. Вот два типа восприятия жизни.

Страшная исповедь завершена, страшное обвинение со стороны Беатриче и скорбное признание в грехах со стороны Данте сделаны. Диалог заканчивается обмороком Данте, однако теперь он действительно "чист и достоин посетить светила".

Часть 3. Рай



"Рай" - книга о настоящей жизни, о том, что она возможна. Эта книга о том, что в перипетиях, в причудливых складках повседневности, в которой мы постоянно забываем о Боге, предаем Его, - словом, в соприкосновении с этим злом, с этим грехом нас неизменно настигает красота, надежда, Его присутствие. "Рай" рассказывает нам именно о такой жизни, а не о загробном мире. Точнее сказать, это описание загробного мира, сделанное с помощью средств и образов, которыми располагал человек средневековой культуры, но Данте рассказывает о нем для того, чтобы мы лучше понимали этот, реальный мир. Это рассказ о возможной жизни, об опыте такой жизни. Данте позволяет себе посмотреть на вещи глазами Бога, Того, Кто создает их изо дня в день. Этот взгляд дает возможность жить в правде и истине, видеть и переживать истинную сущность всего происходящего".



https://rg.ru/2021/09/14/dante-kotoryj-videl-boga-chto-skryvaet-glavnyj-shedevr-poeta.html

Судьба Данте Алигьери


Один из основоположников литературного итальянского языка, автор всемирно известной "Божественной комедии", изгнанным флорентиец. DW о жизни и
творчестве Данте Алигьери.



Портрет Данте Алигьери

Рождение Данте

Точная дата рождения Данте Алигьери неизвестна. Историки предполагают, что это было где-то в мае или июне 1265 года. Однако место его рождения неоспоримо. И это Флоренция. Мальчика окрестили именем Дуранте, но короткая форма имени - Данте - быстро утвердилась. Его родители принадлежали к низшей знати, отец работал ростовщиком.

Памятник Данте во Флоренции

Большая любовь Данте

Около 1285 года Данте женился на Джемме из влиятельной семьи Донати. У них было четверо детей. Но самой большой любовью и музой Данте была Беатриче Портинари, которая вышла замуж за другого и умерла в 24-летнем возрасте. Данте не смог этого пережить и увековечил свою любовь в своих произведениях. Беатрис появляется в последней части "Божественной комедии", а также в "Новой жизни".

Данте Алигьери, фрезка,1450 год

Политическая приверженность Данте

Данте Алигьери был не только поэтом и ученым, но и ярким политическим деятелем. В то время в Италии разгорелся конфликт между папским престолом и престолом Священной Римской империи. Данте был на стороне Папы.

Картина Фредерика Лейтона Данте в изгнании

Данте в изгнании

Таким Данте был увековечен в изгнании. Это работа художника Фредерика Лейтона, примерно в 1864 году. Поэт попал под жернова борьбы двух групп за власть и был вынужден жить в изгнании. В 1302 году он был изгнан из Флоренции без шансов на помилование или возвращение, а его собственность была конфискована. Данте прожил в изгнании до конца своей жизни и не смог вернуться в свой родной город.

Божественная комедия на разных языках мира.

Произведения Данте

Его вдохновляли философия, теология и другие науки. Среди его известных произведений - "Пир" и "Новая жизнь". Но самая нашумевшая и популярная до сегодняшних дней, сделавшая его знаменитым на весь мир, несомненно, "Божественная комедия", которая украшает афиши многих известных современных театров.

Данте на этой фреске изображен художником Доменико ди Микелино в 1465 году.

Данте создал итальянский литературный язык

Данте на этой фреске держит в левой руке "Божественную комедию". Свое главное произведение Данте написал в годы изгнания и завершил его незадолго до своей смерти. Поэт отправляет читателя в совершенно особенное путешествие через ад, чистилище и рай. "Божественную комедию" он написал на своем родном языке, тем самым подняв итальянский до статуса литературного я
зыка.



  • Сцена из Божественной комедии

    Путешествие Данте через ад и рай

    Данте, увековечивший себя в роли героя собственного эпоса, отправляется в путешествие вместе с римским поэтом Вергилием. На своем пути он встречает много известных персонажей из мифологии и истории, которым, в зависимости от своих поступков, приходится терпеть мучения в аду или находиться на краю ада. Других, как свою возлюбленную Беатриче, он встречает в раю.


    Скульптура Данте

    Смерть Данте

    Данте умер 14 сентября 1321 года в городе Равенне, где и по сей день находятся его останки. Флоренция несколько раз пыталась перенести могилу великого итальянского поэта на место его рождения, но безуспешно. В 19 веке на родине народного поэта была установлена мемориальная гробница.