September 15th, 2021

завтрак аристократа

Андрес Ландабасо Ангуло 700 лет назад ушёл Данте — создатель «Божественной комедии»

Непознанного много, непознаваемого нет… Одна из первых книг, которую мне дали для чтения в детстве (наряду с «Гаргантюа и Пантагрюэлем» Франсуа Рабле и «Легендой об Уленшпигеле» Шарля де Костера) была «Божественная комедия» Данте Алигьери. Таким был выбор моей бабушки — Анны Васильевны Павловой, выпускницы одной из самых престижных гимназий и представительницы одной из самых образованных семей своего времени. Её мать — полиглот, поклонница Байрона, была обладательницей библиотеки в 8’000 единиц хранения.

С трепетом вспоминаю «Божественную комедию». Не потому, что на меня произвело впечатление её содержимое — я мало что понял в 7 или 8 лет, а потому, что гравюры великих художников были потрясающие, их можно было разглядывать целыми днями.

Мне, школьнику престижной, но советской школы было трудно оценить всю глубину, все краски, всю аллегоричность и метафоричность библейского и религиозно-глубинного текста произведения. А ведь эту книгу до революции читали во втором классе гимназии — дети 10-11 лет, что говорит о более высокой подготовке людей в ту эпоху.



Можете себе представить, как я мучил родственников, держа в руках эту книгу. Каждую минуту я бегал к ним и задавал неудобные вопросы. Они, избегая конфронтации с советской школой, как могли на пальцах объясняли запутанные образы произведения.

Приведу пример. Там есть эпизод, связанный с адом, где автор аллегорично выражается о том, что следует одухотворить — сделать живым «мёртвый текст» в связи с тем, что один из героев увидел «жертв ада». Обычному, пусть даже воцерковлённому человеку не понятна эта метафора, но объяснение ей весьма простое: мёртвым становится всё не только попавшее в ад, но также и то, что увидело нечто выходящее из ада. Именно поэтому автор «Божественной комедии» пишет о том, что герою нужно оживить текст, имея в виду, что он увидел ад и жертвы ада.

Человеку, далёкому от религии и библейских текстов, чрезвычайно сложно и невозможно познать это произведение. Но нет ничего непознаваемого, если ставишь перед собой задачу познать это. Другими словами, каждый человек, ставящий перед собой задачу раскрыть тайну и величие произведения, несомненно достигнет этого.

Мы, попадая в первую образованную среду — школу, если не имеем соответствующих образованных семей, сталкиваемся с проблемой, что в жизни много непознанного (тайн), но мало непознаваемого. Ребёнок растёт, взрослеет и мужает на фоне постоянных тайн, о которых ему говорят учителя, однокашники, книги, учебники. Его преследуют одни и те же тайны. Вот почему в старину ребёнку давали такие тексты, как произведения Эразма Роттердамского, «Песнь о Роланде», «Песнь о Сиде» и «Божественную комедию».

Дитя самостоятельно, проникая в ткань текста, раскрывало перед собой первые тайны жизни и становлось Homo Sapiens — человеком мыслящим. Первые постулаты типа cogito ergo sum (пока я мыслю — я существую), проносят человека через всю жизнь, и он создаёт свою собственную матрицу для системообразующей философии бытия.

700 лет прошло со смерти выдающегося мыслителя, просветителя и гуманиста в 1321 году. Но созданное им произведение — краеугольный камень всей христианской гуманистической цивилизации. Суть его можно сформулировать так: вот ради чего человеку нужна земная жизнь.

«Божественная комедия» — произведение надцерковное и надрелигиозное. Библейская тема и христианская идея здесь выходят за рамки диалектики гностиков-агностиков и становятся в ряд произведений, которые Гегель обозначил как произведения «абсолютного духа».

Чем дальше живёт это произведение, тем больше появляется его переводов. Сегодня переводы уже даже не делятся по авторам, но на поэтические и прозаические, аллегорично-метафоричные.

Почему это происходит? Потому что «Божественная комедия» так велика и масштабна, что влияет на сознание своих последователей даже не содержанием, но и формой. Это уже напоминает «дантовскую религию».

Мне попадались реминисценции на то, что в разных странах есть художники и композиторы, пишущие на тему «Божественной комедии» свои произведения: кто — графические, кто — звуковые. За эти 700 лет сформировалась собственная «дантовская культура» — своеобразная культура восприятия действительности и мироздания. В ряде добропорядочных пуританских, католических стран есть приходы, где произведение Данте Алигьери предоставляется пастве в одном ряду с Евангелием и другими текстами Священного Писания.

Всем вышеизложенным я хочу сказать, что Данте Алигьери создал текст настолько гуманистический по своему содержанию, что он не только будоражит и вдохновляет на победы и подвиги современников, но и является величайшим произведением для всех цивилизаций Земли — не только христианской (конечно, в первую очередь христианской), но и всех прочих.

«Божественная комедия» написана Алигьери 700 лет назад, её окончание совпадает с годом смерти творца. Но, в отличие от Петрарки великий Данте считал себя не профессиональным прозаиком или поэтом, а духовником и проводником Божественной мысли.

Он скромно назвал своё произведение «Комедия», а эпитет «Божественная» прибавили к ней потомки — в частности, создатель «Декамерона» Бокаччо. У многих появилось ощущение, что Алигьери не был простым человеком, но «контактёром» — человеком, способным воспринимать Божественные мысли и излагать их своими словами на бумаге.




700 лет назад ушёл Данте - создатель "Божественной комедии"




http://www.e-vesti.ru/ru/bozhestvennaya-komedia/



Dantedi — всемирный день Данте теперь и в России

Закройте глаза и подумайте об аде. Не столь важно, к какой религиозной конфессии вы принадлежите и читали ли когда-либо, например, Библию. Скорее всего, вы представите вполне конкретное место. Подземный мир средневековых пыток и страданий. Гниющий, пылающий, выжигающий. Полный извивающихся тел, боли и мучений. Казалось бы, в этом не должно быть эстетики. На это не нужно смотреть. Но, если на секунду представить, что загробная жизнь все же существует, где-то у вас за спиной в этот момент Данте Алигьери произносит: «Миссия выполнена».


Посмертная маска Данте Алигьери
Посмертная маска Данте Алигьери

Итальянский политический мыслитель, философ и поэт закончил свой трехчастный эпос, который мы сегодня знаем как «Божественная комедия», всего за год до своей смерти в 1321 году, ровно 700 лет назад. Его поэма повествует о путешествии паломника через ад, чистилище и небеса, переплетаясь с рассказами о проклятых и спасенных людях, которых он встречает на пути. Его путь — это и захватывающее приключение, и описание нравственного развития человека, наконец выбирающегося из Темных веков в Возрождение. Его представления о преисподней — смертных грехах, кругах ада, изобретательных наказаниях, перекликающихся с преступлениями, — подчеркивают моральные недостатки даже современных людей и обществ.

Образы художественного мира, созданного Данте, появляются на картинах Сандро Боттичелли и Сальвадора Дали, в скульптурах Родена, в стихах Томаса Стернза Элиота, в комиксах Нила Геймана, видеоиграх, эпизодах «Клана Сопрано» и «Как я встретил вашу маму». Без Данте мы не услышали бы симфоническую поэму Чайковского, как не услышали бы и треки трэш-метал-группы Sepultura. Данте — везде. Порой мы даже не осознаем, насколько один человек повлиял на мир после себя. Политически смелый и бескомпромиссный, интеллектуально голодный, и чувственно тонкий визионер, который прошел огромный путь: из средневековой Италии — сквозь ад, чистилище и рай — прямиком в вечность.

Есть такой день — 25 марта

В прошлом году во всем мире был впервые объявлен именной день Данте — 25 марта. Дата к биографии поэта имеет отдаленное отношение. В этот день он не умер (дата смерти поэта: 14 сентября) и не родился (точная дата до сих вызывает споры). В этот день в его земной жизни как будто не случилось ничего примечательного. Если бы не одно «но». И содержится оно именно в «Божественной комедии». Литературоведы по всему миру пришли к мнению, что именно 25 марта главный герой (который и есть сам Данте, только не реальный, а художественный), земную жизнь пройдя до половины, спустился в загробный мир и начал свое путешествие.

В решении отмечать день Данте именно в день инициации его художественного «я» видится красивый символизм. Самое значимое, пусть и далеко не единственное, что создал «прародитель современного итальянского языка», это собственное художественное «я», которое начало путешествие в Средневековье, а продолжает его и по сей день. У даты 25 марта даже появилось специальное название — Dantedi, рифмующееся с обозначениями дней недели на итальянском языке: Lunedì (понедельник), Martedì (вторник), Mercoledì (среда) и так далее.

Как отмечают Dantedi в мире

В Италии ко дню Данте почти каждая культурная институция готовит специальную программу. В этом году, когда исполняется ровно 700 лет со дня смерти поэта, во Флоренции начинают выражать ему почтение с восстановления его кенотафа (надгробный памятник без реальных останков) в базилике Санта-Кроче. Этот памятник — работа Стефано Риччи, был открыт в 1830 году, но пострадал от наводнения в 1960-х годах.

Интересно, что кенотаф на самом деле не содержит останков Данте (они все еще хранятся в Равенне, что в какой-то момент даже было источником конфликта между двумя городами), а скорее является метафорой для Флоренции, заключающей мир со своим изгнанным сыном после стольких веков. Dantedi также может послужить поводом для двух городов пожать руки, дружно воспевая Данте.

С прошлого года почти каждый крупный мировой музей к 25 марта готовит тематическую экспозицию. В филармонических залах играют специальные музыкальные программы. Театры организовывают фестивали имени Данте. Большинство этих активностей жителям России были недоступны. Особенно с введением ограничений на путешествия вследствие распространения коронавируса. Но это не значит, что Dantedi не вышел в онлайн.

Так, например, вы можете весенним вечером, прямо в собственном кресле совершить прогулку по Тоскане, установив на телефон специально разработанное приложение «По Тоскане с Данте» (In Toscana con Dante / In Tuscany with Dante). Если вы знаете итальянский язык или живете в Италии, можете присоединиться к одному из десятков событий, устраиваемых в честь 700-летия наследия Данте, расписание которых обновляется на специальном сайте 700dantefirenze.it.

Дальше — больше. Знаменитая галерея Уффици открывает масштабную выставку «И вновь увидеть звезды», собранную из иллюстраций художников разных эпох по мотивам художественного мира Данте. С материалами и экспозицией выставки также можно ознакомиться онлайн на официальном сайте выставки.

Dantedi теперь и в России

В этом году Dantedi отмечается и в России. Подробным, масштабным и полностью бесплатным проектом «700 лет с Данте. Путь в вечность», который Итальянский Институт культуры в Москве реализовал совместно с крупнейшим медиа о культуре «Ваш досуг».

Вас ждут 10 неожиданных и захватывающих тем, которые вы можете читать на специальном сайте dante700.vashdosug.ru или слушать в виде аудиоподкастов. Половина эпизодов — это обстоятельный рассказ одного из лучших в мире экспертов по Данте, Клаудио Джунты — профессора итальянской литературы в университете Тренто и специалиста по средневековой литературе. Его лекции выполнены в edutainment-формате, сочетая развлекательную легкость с академической глубиной. Впервые он расскажет русскоязычной аудитории, почему мы до сих продолжаем читать «Божественную комедию», поделится подсказками, как читать эту поэму впервые и на что обратить внимание при неизбежном к ней возвращении. На материале произведения «Новая жизнь» (Vita Nuova) подчеркнет тему любви в творчестве Данте и опровергнет распространенные заблуждения. На примерах малоизвестных работ поэта и его биографии Клаудио Джунта представит нам Данте как смелого и щепетильного политического мыслителя. Все эпизоды проекта будут доступны полностью на русском языке (итальянская версия появится немного позже), в текстовом и аудио– форматах. Как проводником Данте по загробному мира была душа его кумира — римского поэта Вергилия, так и нас в путешествии по художественным мирам Данте начнет сопровождать Клаудио Джунта.

Однако этим проект «700 лет с Данте. Путь в вечность» не ограничивается. Шестой эпизод — это подробный и важный разговор директора Итальянского Института культуры в Москве Даниэлы Рицци с переводчиками и знатоками итальянского языка и итальянской словесности Ольгой Седаковой, Романом Дубровкиным и Кристиной Ланда о трудностях перевода поэмы на русский язык. В каком переводе лучше читать ее впервые? Ради каких стоит перечитать? И почему спустя 700 лет поэму продолжают переводить снова и снова?

Начиная с седьмого эпизода и по финальный десятый мы сфокусируемся на влиянии, которое Данте оказал на мировую культуру. Обсудим, как художники разных эпох вдохновлялись Данте, как его образы использовали режиссеры театра и кино, как писатели заимствовали структуру и сюжет знаменитой поэмы. Наконец, мы познакомимся с музыкой, которая не была бы возможной без Данте.

Надеемся, что этот проект станет для вас не только захватывающим путеводителем в путешествии по кругам ада, чистилищу и вершинам Рая, затмевающем эпосы Джорджа Мартина, Джона Рональда Руэла Толкина и Джоан Роулинг, но и источником сильных художественных впечатлений, расширяющим культурный кругозор.



https://www.vashdosug.ru/msk/city/article/2572583/
завтрак аристократа

Марат Кузаев Станислава Лема называют предсказателем будущего 10.09.2021

ПОЧЕМУ ЕГО И ДРУГИХ ФАНТАСТОВ ЭТО ЗЛИЛО



В воскресенье исполнится 100 лет со дня рождения знаменитого польского писателя Станислава Лема, чьи книги особенно любили в Советском Союзе, а теперь в России. Как и другие фантасты, Лем не избежал славы провидца. Похоже, для кого-то и вовсе писатели выглядят тем талантливее, чем больше из описанного в их произведениях "сбылось". Но в таком прочтении научная фантастика низводится до гороскопа, а ее суть теряется



Станиславу Лему приписывают самые разные пророчества. Оптоны для чтения кристаллов с информацией из "Возвращения со звезд" — это электронные книги вроде Kindle, а лектоны — аудиокниги. В "Магеллановом облаке" описана компьютерная сеть наподобие интернета, подключенные к ней компактные приемники, в которых читателю мерещатся смартфоны, и автоматы для изготовления чего угодно на заказ — этакие 3D-принтеры. В книгах Лема находят и карты памяти, и кредитки, и сенсорные экраны, и виртуальную реальность, и наночастицы. При взгляде на эти списки кажется, что Лем предсказал наше настоящее чуть ли не целиком.

Но если присмотреться, то в основном сходства с современными технологиями поверхностны. Взять компьютерную сеть в "Магеллановом облаке". Как и интернет, она представляет собой громадное вместилище знаний. Но интернет хранит всевозможную информацию, а не только оцифрованные артефакты культуры: книги, чертежи, карты, звуки (у Лема — даже запахи). Все больше данных производят машины — мы, даже если и можем получить к ним доступ, не в состоянии их разобрать. Зато мы часто пользуемся ими незаметно для себя, например когда приложение для знакомств предлагает пару на основе геолокации. Люди тоже оставляют все больше "цифровых следов", что, кроме прочего, делает нас объектами надзора и манипуляций. Наконец, в некогда Всемирной паутине все отчетливее видны регионы со своими правилами. Чем дальше, тем меньше интернет похож на сеть в "Магеллановом облаке".

Интернет мог бы быть и другим. "Будущее всегда рядом. С любой технологией существует несколько вариантов развития. Какой из них выстрелит, трудно сказать. Наша проблема в том, что мы представляем технологию эволюционной линией: вот был велосипед деревянный, потом с маленьким колесом и с большим, а потом с одинаковыми колесами. Это не так, потому что наряду с "пенни-фартингом" (с маленьким задним и большим передним колесами) в конце XIX века существовали велосипеды с одинаковыми колесами, которые назывались "байсикл", и обратная конструкция с меньшим передним колесом, где велосипедист располагался чуть-чуть вниз головой. Технология была неустоявшейся, сырой. Шел поиск варианта, который всех устроит", — рассуждает антрополог, доцент Института общественных наук РАНХиГС Денис Сивков.

Сам Станислав Лем в том же духе незадолго до смерти высказался в интервью "Известиям": "Когда я обратился к наиболее известным футурологическим трудам 30-летней давности, оказалось, что события развивались совсем не так, как представляли себе наилучшие умы 60-х. <…> Прав оказался только Антон Голубев, который любил повторять, что суть будущего состоит в том, что "все иначе" — иначе, чем мы себе представляем. <…> Было предсказано и клонирование, и выращивание искусственных органов, и собирание людей из деталей, но сбылись эти предсказания как-то иначе". Свои футурологические построения писатель также оценил скептически, уподобив их встречу в действительности автокатастрофе.

Поиск предсказаний будущего в научной фантастике напоминает чтение гороскопов. Разница в том, что гороскопы намеренно составляют расплывчато — так они не противоречат реальному положению вещей, а с книгами приходится закрывать глаза либо на описанные в них подробности, либо на противоречащие этим подробностям факты. Благодаря присущей всем людям предвзятости подтверждения (англ. confirmation bias) проделать это не так уж трудно. Когда это удается, писатель предстает оракулом с эксклюзивным доступом к будущему.

Фантастов такой подход раздражает. В упомянутом интервью "Известиям" Станислав Лем говорил, что он не Нострадамус. Автор "Нейроманта" Уильям Гибсон как-то выпалил: "Все, что у нас есть для описания работы писателей-фантастов и футуристов других мастей, — это в чистом виде язык магии". Это выхолащивает научное в научной фантастике.

Кори Доктороу, написавший "Младшего брата" и "Выход", рассуждал так: почти обо всех "пророчествах" точнее было бы сказать, что они вдохновили инженеров и ученых. "Джин Родденберри "предсказал" [в "Звездном пути"] телефоны-раскладушки только в самом банальном смысле — в том же смысле, в котором я "предсказываю", что пицца будет доставлена ​​вскоре после того, как я ее закажу", — писал Доктороу. Если и считать описанные в научной фантастике технологии пророчествами, то пророчествами самосбывающимися. Конечно, когда они вообще сбываются.

Фантастика ценнее, когда говорит не о частном, а об общем. По мнению профессора Уральского федерального университета, научного редактора и одной из составительниц сборника "Искусство и ответственность. Литературное творчество Станислава Лема" Елены Козьминой, в книгах поляка это вопрос о сущности человека. "Лем писал даже не научную, а авантюрно-философскую фантастику. Это литература приключений, а в любых приключенческих сюжетах главное — ситуация испытания. Авантюрно-философская фантастика, включая испытание героя, перенимает [от философской повести] испытание идеи. В случае фантастики — одной-единственной идеи: что делает человека человеком, чем он отличается от всего другого. Когда говорят, что Лем был очень технологичен, следил за научными исследованиями, — это все правильно. Но его интерес к науке и технологиям был неразрывно связан с антропологической проблемой", — объясняет она.

В своих произведениях, как художественных, так и философских, публицистических, Лем поднимал и другие темы. В эссе для Los Angeles Review of Book критик Эзра Глинтер проанализировал, как писатель исследовал роль случая, бюрократию авторитарных режимов, гонку вооружений, искусственный интеллект, технологические усовершенствования живых организмов, порабощение с помощью удовольствий, информационный шум. Многое из этого существовало уже во времена Лема, а все остальное не столько предсказания, сколько, по выражению самого писателя, общие тенденции развития.

"В русском языке "будущее" часто используется в единственном числе, а в английском слово future часто употребляется во множественном, потому что будущее не одно — будущих много, — говорит Денис Сивков. — В научно-фантастических произведениях можно жонглировать этими сценариями: фантастика нам помогает, производя альтернативные объяснения вещей".


https://nauka.tass.ru/nauka/12346019



«Ничто не стареет так быстро, как будущее»

Станислав Лем о том, зачем нужна научная фантастика






12 сентября исполняется 100 лет со дня рождения Станислава Лема — одного из главных научных фантастов XX века, придавшего этому жанру и новое измерение, и новую глубину. К юбилею Анастасия Ларина перечитала письма и эссе Лема и выяснила, что он думал о будущем и о том, можно ли его предсказать


1
Нет ничего более важного, чем попытки понять, куда наш мир движется и должны ли мы этому сопротивляться или, принимая это движение, активно в нем участвовать.


2
Для некоторых писателей научная фантастика представляет собой нечто вроде чистой игры ума, интеллектуального кроссворда, а не один из разделов литературы. Меня же интересует другое — сами люди и проблемы, волнующие человека наших дней.


3
Мы чувствуем, что цивилизация в своем поступательном движении отрывается, что ее отрывают от традиционных исторических корней, поэтому она должна зондировать свое будущее, она должна сегодня принимать решения, последствия которых спасут или погубят наших детей и внуков. Такое положение дел выше наших сил, и его иногда называют future shock — шок будущего, потрясение от видения непостижимого, раздираемого противоречиями, но вместе с тем и неотвратимо приближающегося будущего.


4
Человек в состоянии овладеть только тем, что может понять, а понять он может только то, что выражено словами. Не выраженное словами ему недоступно.


5
Литература наверняка не может ни спасти мир, ни его изменить, и этого она не сделает ни традиционно, ни новаторски созданная. Тем не менее она может быть снотворным или пробуждающим средством, может быть или наркотиком и подпиткой для несбыточных мечтаний и снов, или непрекращающейся попыткой постижения сути человечества и предвосхищения его будущей судьбы. Я не говорю «средством предсказания», ничего подобного.


6
В духовной жизни литература может быть самое большее чем-то таким, чем в физической сфере является тренировка, закалка, развитие упражнениями рефлексов и способностей, то есть умственной концентрацией.


7
Футурология вышла из моды. Продолжая действовать, она функционирует как бы вполсилы и тише, причем железным или скорее золотым правилом ее сторонников и деятелей является правило тотальной амнезии. Никто из них к своим прогнозам, когда они не сбываются, не возвращается, а просто пишут ворох новых и представляют их со спокойной совестью, ибо именно так зарабатывают на хлеб с маслом.


8
Так как мир не хочет постоянно повторяться, то и литература не должна без борьбы отказываться от возможности идти с ним в ногу как захватывающая игра со скрытым замыслом, как шутка, начиненная, возможно, и драматической моралью, как смертельно серьезная игра, но не из-за прихоти писателя, а в силу необходимости.


9
Литература, исследующая человека изнутри, так сказать, не доходящая до границ видовой нормы в сумасшедшем разгоне, чтобы ее пробить, литература, опрашивающая человека, сострадающая человеку, бичующая человека, понимающая человека, прощающая и не прощающая, всего этого мне мало.


10
Видите ли, научная фантастика совсем не пророческая литература, как иные ошибочно думают. Предсказания научных и технических достижений неминуемо обречены на поражение. Даже Жюль Верн кажется нам сейчас очень архаичным. Что же тогда говорить о сегодняшнем дне, когда невозможно предвосхитить все вероятные качественно новые скачки, которые совершаются в жизни человечества благодаря успехам науки!


11
Фантастика скорее похожа на гигантскую и могущественную лупу, в которую мы рассматриваем тенденции развития — социальные, моральные, философские,— которые мы усматриваем в нашем сегодняшнем дне.


12
Свои сочинения на космические темы я всегда считал чистой фантазией. Мне даже в голову не приходило, что когда-нибудь смогу увидеть и коснуться рукой человека, который вернулся из космоса на Землю.


13
Как известно, ничто не стареет так быстро, как будущее.


14
То, что сегодня мы считаем серьезным и значительным, в будущем может оказаться просто смешным, и наоборот. Максимум, чего можно достичь,— это какого-то отблеска будущих процессов, проложить в будущее очень узкую тропку — и все. Но это и неважно. Фантаст пишет для современников, людей сегодняшнего дня.


15
Я хотел бы лишь подчеркнуть (даже если это прозвучит как вызывающий парадокс), что считаю себя весьма скептической личностью, не склонной к безответственным мечтаниям.


16
Может быть, кто-нибудь когда-нибудь решит, что фантастика является такой духовной пищей, которая в качестве топлива требуется ученым, конструирующим различные важные для государства ракеты и другие такие аппараты, и тогда ситуация в один прекрасный день обернется к лучшему.


17
В принципе, история делает из наших мечтаний и наших страхов солянку, где немало хороших кусков мяса, попадается какая-то требуха, но больше всего — рубленой капусты. Было предсказано и клонирование, и выращивание искусственных органов, и собирание людей из деталей, но сбылись эти предсказания как-то иначе.


18
Будущее абсолютно непредсказуемо.


19
Наши попытки предсказать будущее напоминают попытки предвидеть развитие сложных шахматных партий. Причем шахматы, с которыми мы имеем дело, таковы, что игрок в любой момент может — вместо того, чтобы сделать следующий ход,— выхватить из кармана нож, палку или разбить доску о голову партнера, если по какой-либо причине сочтет это нужным.


20
Я не хочу быть primus inter pares, но я хочу быть alienus. Другим в том смысле, что я пытаюсь литературой выйти из литературы во что? В Будущее? Ерунда. В действие, ясное дело. Тем самым я хочу невозможности, потому что литературой работать как лопатой или бомбой нельзя. Тем не менее я хочу этого.




https://www.kommersant.ru/amp/4967376

завтрак аристократа

М.Агранович Ректор МФТИ: Соревнований между олимпиадниками и отличниками быть не должно 13.09.21

Только что лауреат Нобелевской премии по физике и выпускник Московского физико-технического института Андрей Гейм открыл в альма-матер научный центр. Его коллега по Нобелю - Константин Новоселов - заведует на Физтехе лабораторией. Как выучить "на Нобеля"? Что такое "промышленная аристократия"? Кто важнее для вуза - "нестандартные" олимпиадники или хорошо подготовленные "егэшники"? На вопросы "Российской газеты" отвечает ректор МФТИ Дмитрий Ливанов.



Дмитрий Викторович, среди сотрудников и выпускников МФТИ 10 нобелевских лауреатов, двое из них сегодня активно работают со студентами. Готовите будущих нобелиатов?

Дмитрий Ливанов: Подготовка нобелевских лауреатов - не цель, но характеристика тех университетов, которые видят себя лидерами в мировой науке. А подготовить новое поколение ученых можно только в тесном контакте студентов и выдающихся профессионалов в науке. Поэтому и Андрей Гейм, и Константин Новоселов, и еще много других блестящих ученых уже работают с нашими ребятами и будут работать в будущем.

Количество выпускников - нобелевских лауреатов - объективный критерий для международных вузовских рейтингов?

Дмитрий Ливанов: Никакой критерий сам по себе не дает полной информации. Естественно, Нобелевская премия - свидетельство номер один, признание заслуг человека перед мировой наукой. Нобелевская премия или, например, премия Филдса в области математики - важный критерий, но далеко не единственный. Важно и количество, и качество научных публикаций, и квалификация преподавателей, и уровень студентов, и качество кампуса. Все это - составные части успеха.

Уже видите среди сегодняшних студентов будущих "нобелей"?

Дмитрий Ливанов: В МФТИ приходят самые талантливые школьники со всей страны, те, кто проявил суперспособности в изучении физики, математики, компьютерных наук. Они все у нас - средний балл ЕГЭ в этом году - 97. Кстати, именно у нас учится одна из рекордсменок ЕГЭ этого года, набравшая 400 баллов, - москвичка Ира Бродская. У каждого из студентов МФТИ - хорошие перспективы. Наша задача - дать каждому возможность раскрыться и реализовать все самое лучшее.

Как прошел прием-2021 на Физтехе?

Дмитрий Ливанов: МФТИ, как и несколько последних лет, в этом году в числе лидеров по качеству приема. Много стобалльников, и не по одному предмету. Но мы в этот раз ограничили число олимпиад, победители которых проходят вне конкурса, потому что в прошлые годы по некоторым программам олимпиадников было больше, чем бюджетных мест.

Зато во многих вузах мест не хватало, олимпиадники и стобалльники буквально "столкнулись лбами", в сети уже более 25 тысяч подписей под петицией "Почините прием". Что посоветуете коллегам на будущее?

Дмитрий Ливанов: Могу лишь поделиться нашим опытом. Особое внимание на Физтехе - Всероссийской олимпиаде школьников, мы считаем ее наиболее объективной. В этом году на Физтех поступили 136 победителей - призеров Всеросса, причем не только по физике, но и по математике, астрономии, информатике. Конечно, ценим победителей своей олимпиады "Физтех". В отношении других соревнований проявляем осторожность. Одно совершенно ясно: не должно быть никаких соревнований между олимпиадниками и отличниками.

Говорят, что подготовка к олимпиадам и подготовка к ЕГЭ - два разных направления. Олимпиады заточены на нестандартное мышление, а ЕГЭ - на хорошее знание школьной программы. Как сохранить баланс при приеме в вузы?

Дмитрий Ливанов: Конечно, стандартный экзамен, каким является ЕГЭ, выявляет некий базовый уровень подготовки, умение решать задачи в пределах школьной программы. А есть ребята с нестандартными способностями. Это касается не только решения задач, но и конструирования, инженерных способностей, которые трудно выявить на обычном экзамене. Но эти два канала абсолютно нормально сосуществуют, если ими правильно пользоваться и держать баланс.

МФТИ часто сравнивают с Массачусетским технологическим институтом (MIT). Но MIT всегда в верхних строчках международных рейтингов, а Физтех нет. Хотя среди российских вузов - в топ-5 по физике. Когда доберемся до верхних строчек?

Дмитрий Ливанов: К сожалению, российское высшее образование, как и наука, сильно потеряло в 90-е годы прошлого века. Сейчас, уверен, Россия встала на путь восстановления своей научной репутации, репутации своих университетов. Открытие научных центров нобелевскими лауреатами, возвращение ученых на работу в МФТИ из западных университетов - лучшее тому доказательство. Но путь длинный и непростой. Физтех действительно среди российских вузов - на первых позициях. Но нужно сделать еще очень много, чтобы повысить репутацию и на международной арене. Это как в футболе: нельзя играть в каждой стране по-своему. Правила футбола едины для всех. И когда лучшие команды мира собираются и играют по единым правилам, выявляется сильнейший. Физтех сейчас примерно в пятом десятке в мире по физике, в топ-100 по математике и компьютерным наукам. Одна из наших стратегических целей - войти в мировую десятку по физике. Но все же отмечу: успех и продвижение в рейтинге - важный, но далеко не единственный показатель успешности университета.

У вас традиционно много абитуриентов из регионов. На это всегда работала и работает ваша Заочная физико-техническая школа (ЗФТШ). Какой процент ее выпускников сегодня приходит к вам учиться?

Дмитрий Ливанов: В целом в МФТИ больше 60 процентов ребят из регионов. Очень многие первокурсники были или в системе ЗФТШ, или участвовали в нашей олимпиаде, или учились в сети наших партнерских школ - их более 300. Выпускников ЗФТШ много среди наших студентов, но поступают они не только к нам, но и во все лучшие технические вузы страны.

Вообще, сегодня вузам необходимо делать акцент именно на работе со школами. Именно там зарождается мотивация к изучению сложных предметов. Работа со школами - важное дело для всего академического сообщества. Нужно постоянно улучшать качество школьных учебников, обращать внимание на квалификацию учителей физики, математики, информатики, поддерживать тех, кто ведет кружки и факультативы, то есть учит детей решать нестандартные задачи.

Важно, чтобы школьники не шли по пути "наименьшего сопротивления", выбирая экзамены полегче, а занимались такими важными в целом для человечества науками, как физика, математика, химия, биология.

Физтех подал заявку на участие в программе академического лидерства "Приоритет 2030". Что в приоритетах на ближайшие 10 лет?

Дмитрий Ливанов: Вообще Физтех создавался для реализации так называемых больших проектов - космического, атомного. В Советском Союзе за них отвечали Курчатовский институт, ЦАГИ и другие ведущие НИИ. Они были и остаются базовыми организациями для Физтеха. Но большие проекты сегодня - другие: все, что связано с новой энергетикой, с переходом на чистое топливо, на электрическое движение, технологии искусственного интеллекта, геномные технологии, которые преобразят и уже преображают и здравоохранение, и агросектор, квантовые вычисления и материалы, все, что связано с материей на атомном, квантовом уровне. Именно в эти проекты Физтех и будет вносить свой значительный вклад. Физтех должен стать драйвером технологического перехода на ближайшие 10-30 лет, то есть выполнять ту миссию, ради которой он был создан. Конечно, для нас крайне важно сохранять лидерство в фундаментальной науке за счет создания своих собственных исследовательских лабораторий, где мы сможем заниматься новыми прорывными исследованиями. Это основа нашей исследовательской повестки на ближайшее десятилетие.

Есть понятие "система Физтеха". Что в ней главное?

Дмитрий Ливанов: У "системы Физтеха" очень много особенностей, но есть три "ключа". Первое - набор самых лучших абитуриентов по всей стране. Второе - глубокий уровень фундаментальной подготовки на младших курсах, когда объем и интенсивность изучения математики, физики, компьютерных наук в разы превосходит то, что есть в других технических университетах. Третье - со второго или третьего курса активное включение студентов в практическую деятельность, будь то работа в лабораториях или в конструкторских бюро. Это - основа нашей стратегии.

Один из проектов в программе развития, с которой МФТИ выходит в проект "Приоритет 2030" называется "Промышленная аристократия будущего". Что это такое?

Дмитрий Ливанов: Здесь дело в сути. Прогресс человечества, как правило, определяется серьезными глобальными проектами. Каждый такой включает сотни тысяч и миллионы людей. Но у всех на слуху имена лидеров: Курчатова, Королева и целой плеяды выдающихся ученых и конструкторов. Это как раз те люди, которых готовит Физтех. Это мы и называем, условно, "промышленной аристократией". Работа каждого человека важна, будь то рядовой инженер, конструктор или генконструктор. Но чтобы "вырастить" генерального конструктора, нужна особая система подготовки и большая работа как самого человека, так и той школы - научной, инженерной, в которой он вырос. Именно на подготовку таких людей - инженерной элиты или аристократии - и нацелен Физтех.

Физтех с прошлого года начал подготовку студентов по индивидуальным траекториям. Эффект есть?

Дмитрий Ливанов: Сама система Физтеха изначально предполагала значительную долю индивидуализма. Уже на третьем курсе студенты распределялись по базовым организациям, попадали в разные лаборатории, и основная часть обучения проходила именно там - индивидуально или в небольших группах. Конечно, в наше время возможностей больше, можно выбирать модули, направления. Но мы этим не злоупотребляем, понимая: важно сохранить уникальность и фундаментальную основу образования в МФТИ. Студенты интенсивно изучают математику, физику, компьютерные науки - на очень глубоком, сложном уровне, и мы не готовы отказаться от такого подхода. Ребята, которые приходят на Физтех, знают: просто не будет.

А на Физтехе учат модным нынче "мягким навыкам" - лидерству, работе в команде, управлению коллективом, планированию?

Дмитрий Ливанов: Если взглянуть на российский список Форбс, то 12 человек из первой сотни - выпускники МФТИ. Хотя учились они в то время, когда слов "soft skills" (мягкие навыки) еще никто не знал. Но именно лидерство, умение организовать работу и людей вокруг себя сделало их успешными бизнесменами. Развивать эти гуманитарные и социальные компетенции в студентах нужно. Но это, скорее, дополнение к основным ценностям выпускника Физтеха, среди которых развитый интеллект и способность решать сложные задачи.

Ключевой вопрос

Дмитрий Викторович, вы четыре года были министром образования и науки. Какой портфель тяжелее: министра или ректора?

Ливанов: Я легко ношу любой портфель. Это не вопрос "тяжести". В любой работе есть свои вызовы и свои ограничения. Мне очень нравится работать здесь, в МФТИ. Здесь я вижу и прекрасных профессиональных коллег - преподавателей, ученых, и действительно очень ярких, интересных студентов.

А часто встречаетесь со студентами?

Ливанов: Почти каждую неделю. Вот недавно на одной из таких встреч меня попросили сделать круглосуточный доступ в читальный зал в учебном корпусе, чтобы можно было и ночью прийти, если днем времени не хватило. Так что теперь "читалка" работает 24/7.



https://rg.ru/2021/09/13/rektor-mfti-sorevnovanij-mezhdu-olimpiadnikami-i-otlichnikami-byt-ne-dolzhno.html

завтрак аристократа

А.Филиппов Пять жизней Эдди Рознера, великого джазмена, реинкарнации Остапа Бендера 08.09.2021

Пять жизней Эдди Рознера, великого джазмена, реинкарнации Остапа Бендера



В августе 1976-го, 45 лет тому назад, ушла эпоха, и это мало кто заметил. В Берлине умер великий джазмен, в прошлом один из лучших солистов-трубачей мира Эдди Рознер. Блестящий артист, композитор, аранжировщик, дирижер, создатель советского джаза и невероятный авантюрист.

Жизнь № 1: Адольф Рознер не хочет быть тезкой Гитлера

Отец Адольфа Рознера эмигрировал в Германию из российской Польши. Он был прекрасным сапожником, и так хорошо зарабатывал, что смог оплатить и начальное, и высшее музыкальное образование сына. Адольф с четырех лет играл на скрипке. Обучаясь в Берлинской высшей музыкальной школе, он увлекся джазом.

Его молодость и начало карьеры пришлись на времена Веймарской республики, а Берлин тех времен был настоящим артистическим Вавилоном, городом ночных клубов, театров и кабаре. Рознер играл в самых крутых коллективах, гастролировал, прекрасно зарабатывал. А в 1933-м, когда к власти пришли нацисты, одним из первых почувствовал, что прежнего больше не будет.

Адольф Рознер уехал на гастроли в Польшу, да там и остался. Из Адольфа он стал Эдди: ему не хотелось быть тезкой Гитлера. Так началась его вторая, такая же успешная жизнь: он собрал свой джазовый оркестр, гастролировал, и в первый раз по-настоящему влюбился.

Рут была дочкой знаменитой польской актрисы Иды Каминской, родители были против их брака. Идти против воли отца и матери Рут не хотела — но тут началась Вторая мировая война.

Конец жизни № 2: Эдди Рознер выдает себя за арийца

Польша разгромлена, блокированная Варшава отбивается из последних сил, вермахт методично превращает город в развалины. Эдди Рознер делает предложение в бомбоубежище и его принимают, будущая теща дарит ему банку рыбных консервов. А когда немцы займут Варшаву, еврей Рознер отправится в гестапо. Он выдаст себя за арийца, гражданина Рейха, («я из Берлина, мой отец пруссак, а мать итальянка, отсюда и цвет кожи») и попросит оказать продовольственную помощь. Вернется он за спиной мотоциклиста вермахта, в коляске мотоцикла будут продукты. Вскоре после этого Рознер и семейство Каминских вместе с артистами их труппы проберутся в бывшие восточные польские воеводства, на земли советской Белоруссии.

Так он стал нашим Эдди Рознером. Советской эстрадной звездой, непременным участником ранних новогодних «Голубых огоньков» — отечественной знаменитостью, о которой мы забыли.

Жизнь № 3: Эдди Рознер и Советская Родина

Говоря о предвоенном СССР, мы часто представляем картину, выдержанную в темных и свинцово-серых тонах: подготовка к войне, ГУЛАГ, всеобщая бедность, страх… Это было. Но было и другое: в памяти современников предвоенные годы остались легким временем. Патефоны оставались роскошью, но они звучали отовсюду, а поскольку ассортимент пластинок был ограниченным, город жил под одну и ту же музыку. Во дворах танцевали, в парках работали танцплощадки. Жизнь была бедной, но по сравнению с недавним прошлым она стала чуть лучше, и это казалось огромным сдвигом.

Джаз еще не был табуирован, и в СССР он был на пике моды.

Большим поклонником джаза был и первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пантелеймон Пономаренко, любимец Сталина, некоторое время считавшийся его возможным преемником, крутой и безжалостный человек, принимавший деятельное участие в репрессиях. На закате своей политической карьеры он недолгое время пробудет министром культуры СССР, тогда его считали чуть ли не либералом. Пономаренко поддержал Эдди Рознера, и в 1940-м тот возглавил Государственный джаз БССР.

Весь следующий год стал временем его первой, короткой и оглушительной советской славы. Рознер был джазменом-виртуозом: по легенде, побывав на одном из его концертов, Утесов сказал, что теперь ему и его коллективу нечего делать в профессии. Оркестр Рознера триумфально выступил в Москве. Они играли в Сочи, на сталинской даче: зал был пуст, Сталин сидел в ложе, за задернутой занавеской. Выступление Рознера ему понравилось.

В войну его оркестр выступал во фронтовых концертных бригадах, а после Победы искусству Рознера в СССР места не нашлось. Кампания по борьбе с космополитами в 1946-м еще не началась, но джаз уже был проклят. Вчерашние союзники становились врагами, джаз выступал в роли одного из символов США. Гонения на него стали частью борьбы с «низкопоклонством перед Западом», советских перспектив у Эдди Рознера не имелось. И он решил вернуться обратно, уехать в еще не советизированную Польшу. Проблема была в том, что из СССР не выпускали ни его, ни жену с дочкой.

По одной версии, они попытались выехать из Советского Союза «полулегально». По другой — с подложными документами. Их поймали, Рознер получил 10 лет лагерей, Рут — вдвое меньше, а дочь забрала знакомая. Так началась четвертая, колымская жизнь Эдди Рознера.

Жизнь № 4: Эдди Рознер на Колыме

ГУЛАГ был огромным хозяйством, в нем имелись свои театры и ансамбли, такой человек, как Эдди, не мог отправиться в рудник или на лесоповал. Он играл в ансамбле МАГЛАГа — на гастроли в лагпункты артисты, как правило, шли пешком и сами несли инструменты, в том числе и зимой, в морозы, по снегу. У него была цинга, он потерял зубы, спасла Эдди медсестра из заключенных, с которой у него был роман. К тому же у него были отношения с вольнонаемной счетоводом и с танцовщицей из лагерного ансамбля. В Хабаровске у Рознера остался сын, а танцовщица родила ему дочь, и он поддерживал ее всю жизнь. На свободу он вышел в 1954-м, но вскоре выяснилось, что возвращаться ему некуда.

Его оркестр больше не существовал. Брак распался: жена и дочь репатриировались в Польшу, потом перебрались в США, а его из страны не выпустили. К тому же у Рознера была тяжелейшая психологическая травма: в лагерном ансамбле он играл перед публикой, а на свободе он впал в ступор. Во время своего первого выступления на воле не смог играть, и концерт прервали.

Жизнь № 5: новый успех, «форд», сберкнижки и немилость

Новую жизнь надо было собрать заново, из осколков, и Эдди Рознеру это удалось. Она продолжалась с 1954 по 1973 год и по советским меркам была на редкость удачной. Он справился со своими неврозами, и в 1954-м создал Эстрадный оркестр при Мосэстраде.

Отечественный джаз, известные композиторы, аранжировщики и дирижеры многим обязаны Эдди Рознеру. С 1954 по 1971 год его оркестр был академией мастерства, а по звучанию — лучшим в стране. Те, кто захочет совершить путешествие на машине времени и услышать, как он играл в свои ранние, лучшие годы, могут посмотреть «Карнавальную ночь». Первый фильм Рязанова вышел в 1956-м, в нем был снят оркестр Эдди Рознера.

В этой жизни Рознер был очень богат, по крайней мере по советским меркам. Квартира в самом центре Москвы, «форд», несколько сберкнижек, все это было воплотившейся в жизнь мечтой советского человека. Но своим для тех, кто управлял культурой, он так и не стал. Рознер был невыездным, он не получил никакого почетного звания — а это было очень скверным признаком. В 1971-м, как только Рознеру исполнилось 60, его «ушли» на пенсию. Он создал оркестр при Гомельской филармонии и руководил им три года, а в 1973-м эмигрировал в Западный Берлин.

Эдди всегда обыгрывал судьбу, но на этот раз не вышло...

Post Scriptum: жизнь после жизни

Рознер ждал наследство от сестры, но она на старости лет влюбилась и вышла замуж, наследство досталось другому. Он открыл ночной клуб, но тот прогорел. Все это уместилось в каких-то три года — в 1976-м Эдди Розер умер от рака. Перед смертью он подрабатывал портье.

Задуманная им книга о жизни в СССР, которую он хотел назвать «Страна больших НЕвозможностей», так и осталась ненаписанной.



https://portal-kultura.ru/articles/music/334864-pyat-zhizney-eddi-roznera-velikogo-dzhazmena-reinkarnatsii-ostapa-bendera/

завтрак аристократа

Сергей Сычев Искусство интеллекта 13 сентября 2021

Ближе к концу Венецианского МКФ публике представили необычный и новаторский проект. Соратники и родственники Федерико Феллини, вооруженные новейшими технологиями, попробовали с помощью искусственного интеллекта создать новый фильм режиссера так, как будто его снял он. Аппаратура студии UNIT9 проанализировала все доступные сценарии классика и сами его фильмы, собрав все варианты характерных для него реплик, способов построения сцен, работы с актерами и движения камеры. Затем компьютер предложил ряд вариантов того, что может происходить в фильме, смоделировал в 3D каждую сцену задолго до съемок, как это делают в Голливуде, сгенерировал реплики для актеров и предложил для них типичную внешность.

Весь этот массив данных был проанализирован Франческой Фаббри Феллини, племянницей режиссера, оператора «Клоунов» Бласко Джурато, художником-постановщиком Данте Феррети, который работал с мастером в последние годы, и Луиджи Пикколо, директором итальянского магазина-мастерской Sartoria Farani. У Пикколо хранятся костюмы из ряда классических работ Феллини. Они консультировали съемочную группу во главе с режиссером Максимилианом Ниманом, который в итоге на основе всех полученных данных снял фильм Fellini Forward. А весь процесс работы над ним был тщательно запротоколирован в документальной картине Campari Red Diaries 2021: Fellini Forward: ликерный бренд выступил инициатором и спонсором этого проекта, потому что в далеком 1984 году великий итальянец снял для него рекламный ролик.

Содержание получившегося фильма, кстати довольно короткого, чуть больше 10 минут, укладывается в несколько фраз. Молодой Феллини приходит в кинозал смотреть заново некую картину. Там он знакомится с таинственной незнакомкой в красном платье. Увлеченный ею, он отправляется в путешествие, похожее на сон: запруженные толпами улицы сменяются пустынными и мало похожими на действительность местами. Вокруг него вдруг начинают водить странный хоровод-водоворот музыканты. Он танцует с девушкой в красном: понятно, что это его муза. И вот мы видим уже пожилого режиссера и понимаем, что перед нами было воспоминание или сон наяву, вдохновляющий маэстро на творчество.

Все в этой истории замечательно, кроме одного: не терпится пересмотреть настоящего Феллини, потому что хотя этот Forward соткан из штампов и наполнен любовью, но здесь нет ни свободы творчества итальянского художника, ни его радости, ни удивления. Мы все это уже не раз видели у него, просто там это вечно молодо и ярко, а здесь слегка отдает консервами. Нового фильма Феллини не получилось, искусственный интеллект проиграл.

К счастью, в паре с короткометражкой идет документальный фильм о создании, и вот он по-настоящему интересен, потому что поднимает более чем существенный вопрос: может ли машина быть если не творцом, то хотя бы сотворцом? Никого уже не удивить 3D-визуализацией или техниками «омололаживания» актеров в кадре. Но вот как быть с вдохновением? Искусственный интеллект претендует на роль музы, а это серьезно.

Документальный фильм Campari Red Diaries 2021: Fellini Forward показывает, насколько удивительные возможности для исследования открываются сегодня. Мы видим, как с помощью многоуровневой системы статистики выкристаллизовывается творческий «алфавит» Феллини, мы теперь лучше понимаем язык, которым он с нами говорит. Чаще всего используется такая-то композиция кадра, актеры чаще всего совершают движение по такой-то траектории, даже мимику можно распределить по полочкам. Вот вроде бы весь инструментарий перед нами — и почему-то нельзя с помощью этой «азбуки» создать новый феллиниевский фильм. Можно было бы ограничиться банальностью, что практически все тексты в мире состоят из одних и тех же букв, но ведь язык творца всегда содержит некие дополнительные, невидимые буквы, благодаря которым возникает катарсис. А «алфавит» гения непрерывно расширяется, и анализ всех фильмов Феллини, Тарковского или Эйзенштейна не позволит продолжить это расширение, потому что оно непрогнозируемо и непредсказуемо.

В документальном фильме есть замечательная сцена: компьютер предлагает несколько вариантов реплик персонажа в данной ситуации. Охваченные волнением авторы выбирают нужное, как будто сам Феллини подбросил им слова на спиритическом сеансе. И их можно понять, реплики действительно похожи на его фильмы. Но они однажды уже прозвучали, и сам режиссер скорее всего отбросил бы все эти варианты как уже неактуальные. Искусственный интеллект все сделал правильно, но он ничего не придумал.

С другой стороны, весь фильм здесь снимали люди, и можно сказать, что ИИ здесь выступал именно как источник вдохновения, ведь именно он предложил варианты, а дальше уже было дело за человеком. Но с таким же успехом эту роль мог выполнить обычный просмотр фильма Феллини — мало ли шедевров родилось под непосредственным впечатлением от того или иного произведения искусства.

Авторы Fellini Forward сузили себе задачу: они пытались понять, можно ли научно просчитать значение нарицательного «феллиниевский». Проблема в том, что понять это — реально, а создать на основе этого самостоятельное произведение — невозможно. Всегда будет анекдот, капустник, стилизация. Между генератором случайных чисел и свободой есть фундаментальное различие, здесь оно проявилось в полной мере. Убедиться в этом можно будет в октябре, когда проект будет доступен онлайн во всем мире.



https://iz.ru/1220459/sergei-sychev/iskusstvo-intellekta

завтрак аристократа

Юрий Борисёнок Берингов прорыв 2016 г.

275 лет назад корабль Витуса Беринга достиг побережья Аляски


В вахтенном журнале пакетбота "Св. Петр" это событие отмечено так: "17 июля с полудни в половине первого часа увидели землю с высокими хребтами и сопку, покрытую снегом". Земля звалась берегами Северной Америки, на календаре было 17 июля 1741 года по старому стилю, 28-е по новому, а руководил немаловажным для Российской империи процессом прирастания Аляской знаменитый впоследствии уроженец датского Хорсенса Витус Ионассен Беринг, известный на новой родине также как Иван Иванович.







По меркам "осьмнадцатого века" руководитель обоих Камчатских экспедиций был человеком глубоко пожилым - меньше чем через месяц ему исполнится 60 лет, а в конце того же 1741-го тяжелая болезнь сведет его в могилу на острове, в наши дни носящем его имя. Слава придет к капитан-командору, так и не получившему на русском флоте адмиральского чина, уже посмертно. С подачи знаменитого мореплавателя Джеймса Кука его именем назовут открытый им пролив между Азией и Америкой, Беринговыми станут море и ледник, мыс и проезд, университет в Петропавловске-Камчатском, корабли и улицы.

Многие детали подлинной биографии морехода, состоявшего на русской службе с 1704 года, давно и хорошо известны. Беда только с портретом Беринга, который долго не могли отыскать, потом в начале ХХ века выдавали за его изображение нечто заведомо неверное, и только в 1945 году в Москве у праправнучки Беринга Е.А. Трегубовой обнаружился тот самый образ полноватого брюнета, который на десятилетия стал каноническим. Когда же в 1991 году совместная с датчанами экспедиция обнаружила останки капитан-командора, а затем облик Беринга был воссоздан по методу М.М. Герасимова в виде бюста, в достоверности привычного портрета усомнились.

При всех проблемах с "лиценачертанием" понятна мотивация Беринга, счастливо для себя и России соединившего природное любопытство и дух Петровской эпохи, - именно первый русский император в 1725 году незадолго до своей кончины направлял и инструктировал первую камчатскую экспедицию под беринговым руководством. Витус Ионассен за без малого 40 российских лет стал своим безоговорочно, плавно превратившись из иностранца на местной службе в подданного появившейся на его глазах Российской империи.

Империи всемогущей и способной уважить все заветные желания, бывшие у датчанина той эпохи. Беринг восторженно писал об этом родным по окончании первой камчатской экспедиции: "Я должен признать, что желание моей молодости - попутешествовать - исполнилось. На Камчатке я велел построить судно, на котором совершал рекогносцировки по морю, попадая иногда к язычникам, которые никогда раньше не видели ни одного европейца, а также в места, где не произрастал хлеб и не было никакого скота, кроме диких птиц, северных оленей и другого вида оленей достаточно ручных, чтобы на них ездить верхом вместо лошадей; зимой здесь ездят на собаках, запрягая их в сани".

До сей поры само собой так и считается - идеи Петра Великого в двух камчатских экспедициях осуществил получивший от него инструкцию Витус Беринг, счастливо увенчавший свою жизнь открытием Русской Америки. Но в расчет стоит брать и политическую обстановку, и "цену победы", и высокопоставленных посредников, без вмешательства которых имя Беринга затерялось бы в дальних рядах известных только историкам "птенцов гнезда Петрова". На самом деле успех капитан-командора был проектом скончавшейся в октябре 1740 года императрицы Анны Иоанновны. Государыня, к правлению которой накрепко прилипло пресловутое "немецкое засилье", не только ощущала себя наследницей своего дяди Петра I, но и решилась значительно расширить его первоначальные идеи насчет задач камчатской экспедиции. Императрице помогли осознать необходимость дальних плаваний ради престижа и расширения пределов ее империи обер-секретарь сената Иван Кириллов и глава кабинета министров Андрей Остерман. С легкой руки последнего и появился в апреле 1732 года указ императрицы "Об отправлении капитан-командора Беринга в Камчатку".

Руководимые Берингом первая и вторая камчатские экспедиции отличались друг от друга существенно - на смену экономным и адресным петровским замыслам пришло роскошное изобилие. "Грандиознейшее научно-исследовательское и геостратегическое мероприятие, организованное с огромным размахом, но отмеченное духом романтического авантюризма" - так оценивает вторую камчатскую экспедицию известный современный историк царствования Анны Иоанновны Николай Петрухинцев. Помимо разведки пути в Америку экспедиция должна была исследовать Северный морской путь, условия плавания к берегам Японии и Китая, а приданный ей научный отряд занимался всем сразу от астрономии до историографии.

Романтический авантюризм заключался не только в замыслах, но и в щедром финансировании растянувшихся на десятилетие работ экспедиции. Сам Беринг в 1730 году расчетливо оценивал будущие расходы на весь проект в 10 - 12 тысяч рублей, но только за первых 6 лет (1732 - 1738), не увенчавшихся особенными открытиями, вторая камчатская обошлась империи в 318 тысяч рублей. Эта сумма превосходила даже среднегодовые расходы на весь госаппарат, на который при Анне Иоанновне денег не жалели. Непосильная нагрузка по снабжению Беринга и его друзей продовольствием легла на слабо еще освоенные восточные окраины империи.

Само же открытие берега Русской Америки летом 1741-го было скорее неожиданной случайностью, чем закономерным успехом. Весной 1740 года Берингу несказанно повезло: в марте уже был подписан указ о замене его во главе экспедиции Мартыном Шпанбергом и об истребовании от капитан-командора подробного отчета о потраченных средствах. Но уже в апреле стоявший за этим указом Артемий Волынский был предан суду и благоволивший Витусу адмирал Николай Головин сумел сохранить его во главе экспедиции.

Но спасение получилось относительным: отчета от Беринга по-прежнему требовали, и плавание к американским рубежам на скромных пакетботах "Св. Петр" и "Св. Павел" стало скорее вынужденной мерой, проходило посреди лета в труднейших условиях ("погода была холодная, как в наших местах бывает в глубокую осень, и почти вседневные стояли великие туманы"), а долгожданный успех у берега Аляски обернулся гибельным исходом для самого капитан-командора и многих его спутников.

Задача, поставленная Петром Великим и профинансированная императрицей Анной, была выполнена: Аляска в итоге превратилась в Русскую Америку (до продажи в 1867-м), а Беринг впечатал свое имя в историю крупными буквами. Соратник его Георг Вильгельм Стеллер, поразивший мир знаменитой морской коровой, все верно записал в дневнике: "Покойный капитан-командор Витус Беринг был по рождению датчанин, по вере праведный и благочестивый христианин, по поведению благовоспитанный, дружелюбный, спокойный человек, по этой причине любимый всею командою, снизу доверху".



https://rg.ru/2016/07/28/275-let-nazad-korabl-vitusa-beringa-dostig-poberezhia-aliaski.html

завтрак аристократа

ДЕ ЛА НЕВИЛЛЬ ЗАПИСКИ О МОСКОВИИ

РАССКАЗ О МОЕМ ПУТЕШЕСТВИИ

Оказав мне честь, Польский король назначил меня своим чрезвычайным послом в Московию 1 июля 1689 г.; 19 июля я выехал из Варшавы по Смоленской дороге, так как Киевская — самая короткая — была в это время опустошена татарами. Как только Воевода или губернатор области, более любезный, чем это свойственно московиту по рождению, получил сообщение, что я выехал из Кадина (Cazime) в Смоленск, он послал навстречу мне пристава, или дворянина 1, и переводчика, которые встретили меня за пол-лье не доезжая до города, проводили меня внутрь крепостных стен в предместье на другом берегу Днепра, и поместили меня в одном доме, пока воевода не укажет мне другого; один из них отправился известить его о моем приезде. Он тотчас прислал ко мне с поздравлениями, сопроводив их угощениями: по бочонку водки, испанского вина и меда, двумя баранами, теленком, возами с рыбой и овсом. Он предоставил мне также выбрать дом в городе в предместье. Я выбрал дом в предместье, поскольку там вообще не было ворот, городские же запирались очень рано. На следующий день я нанес ему визит в замке, где он ожидал меня вместе с митрополитом 2 и некоторыми местными дворянами.

Мне нечего сказать об этом городе, срубленном из дерева, как и все здешние города, и окруженном простой каменной стеной, чтобы избежать набегов поляков.

Чтобы оказать мне, или, скорее, себе самому больше чести, он приказал поставить 6000 человек при оружии, выстроенных от моего дома до своего в ряды (это местные крестьяне, которых в таких случаях собирают в войска и дают им достаточно чистую одежду; они получают от Царя 4 экю платы и минот соли в год, все дети с 6 лет призываются и получают эту плату, благодаря чему эти отряды состоят из стариков и детей, так как службу оставляют лишь со смертью)*, между которыми я проехал в моей карете, сопровождаемой верхом подстаростой Могилевским или наместником короля и дюжиной офицеров гарнизона, которым Польский король приказал проводить меня вплоть до того, когда воевода введет меня во двор Кремля.

Он спустился с лестницы, чтобы подождать меня, откуда провел меня в свои покои, где мы так и не сели. После нескольких приветствий с обеих сторон, где переводчиком был генерал-майор Менезий 3, шотландец по рождению, говорящий на всех европейских языках, воевода приказал принести несколько чарок водки, которые необходимо было осушить за здоровье Польского короля и Царей. После этого я был отпущен воеводой, проводившим меня до середины лестницы, где он остался посмотреть, как я садился в карету. Я вернулся к себе прежним порядком, где нашел генерала Менезия, который ждал меня с приказом воеводы составить мне общество во время пребывания в этом городе. Я был приятно удивлен, найдя в столь варварской стране человека с такими достоинствами, так как, помимо всех языков, которыми он в совершенстве владеет, он в курсе всех дел, а его история заслуживает того, чтобы я рассказал о ней.

Повидав красивейшие области Европы, он уехал в Польшу, надеясь вернуться оттуда в Шотландию. Там у него была интрига с женой одного полковника литовских войск, который, взревновав из-за частых визитов, которые тот наносил его жене, поставил в засаду слуг, чтобы убить его. Но, предупрежденный женщиной, он принял все меры: задел мужа, принудил его к поединку и убил. Необходимо было тотчас скрыться. Но, не имея проводника, он попал в сторону Московитов, которые вели в то время войну с Польшей. Сначала его держали как военнопленного, но когда он счел за лучшее для себя рассказать правду о своей истории, то был поставлен перед выбором — служить Царю или отправиться в Сибирь. Он выбрал второе, из-за своей склонности к путешествиям. Но отец нынешних Царей захотел его видеть и, найдя его услужливым, не только приблизил его ко двору, но и дал ему даже 60 крестьян (каждый крестьянин в этой стране приносит своему хозяину около 8 экю в год). После этого он женил его на вдове одного датчанина 4, Марселиса, который первым открыл секрет изготовления железа в Московии, что сегодня приносит царям 100 000 экю в год. 5 Этот монарх, не сомневавшийся после этого в его преданности, назначил ему в 1672 году отправиться в Рим, чтобы предложить папе Клименту Х объединение Русской церкви с Римской на определенных условиях 6. Вернувшись оттуда безо всякого успеха, он был сделан генерал-майором и некоторое время спустя, царь Алексей Михайлович, чувствуя близкую смерть, назначил его воспитателем юного царевича Петра, своего сына, при котором он все время находился вплоть до начала правления (П: коронации) царя Ивана 7, и когда царевна Софья и князь Голицын не смогли заставить его отказаться отстаивать интересы Петра, то принудили его отправиться жить в Смоленск 8 и участвовать в последней кампании, в надежде, что он погибнет там. В то же время эта немилость служит сегодня причиной его успеха, так как, имея случай узнать в этом гарнизоне деда Петра по матери, который был там простым полковником, он вернул его в Москву, как только его внук стал государем, и он несколько раз оказывал мне любезность, угощая меня у себя с отцом и сыном Нарышкиными 9.

Первый министр, будучи предупрежден, что я находился в Смоленске, столице одноименного княжества, которое король Польши во имя [Священной] лиги уступил Царям в 1686 10, послал указ воеводе сопроводить меня установленным порядком в столицу. что значит "двор", которую мы неточно называем Москвой, что на самом деле служит названием протекающей здесь реки. Я выехал 20 августа, в сопровождении  пристава, капитана и 6 солдат. Первое доказательство своей храбрости эти господа представили мне при переезде леса длиной в 20 лье, безо всякого человеческого жилья, где нужно было переночевать и оставить лошадей пастись. Ночью поднялась буря, такая сильная, что лошади убежали из табора, то есть круга из повозок, который был устроен, и ушли в лес. Заметив это, я сказал офицеру, чтобы он приказал одним солдатам идти искать их, а другим — наломать хвороста в 50 шагах оттуда, чтобы разжечь огонь, на что офицер и солдаты ответили в один голос, что и за 100 дукатов (ducats) никто из них не покинет табора, потому что в таком же случае, семь лет тому назад, несколько их товарищей были убиты в этом месте. Итак, нужно был ждать до утра. и все лошади по звуку свистка (свисток служит московитам кнутом и шпорами, чтобы подгонять своих лошадей)* этих трусов вернулись в табор, после чего я продолжил свое путешествие, вплоть до предместья столицы, отделенного от города только рекой Москвой, которую переходят в этом месте вброд. Офицер, который сопровождал меня, указал мне там дом и просил меня подождать его возвращения и распоряжений первого министра, которого он известит о моем приезде. Два часа спустя он вернулся с приказом перевезти меня через реку и проводить в дом, предназначенный для меня, куда вскоре явился пристав Спафарий, чтобы приветствовать меня со своей стороны, с приказом оставаться при мне 11. Мне также были выделены для охраны, согласно обычаю, офицер и шестеро солдат, которым было предписано никого не пускать ко мне, пока я не буду принят в Совете. Нужно было терпеть этот обычай в течение 8 дней.

Наконец, Голицын 12 приказал позвать меня в Приказ (это 4 очень просторных здания, которые этот князь приказал построить, в которых находится несколько комнат, каждая из которых занята своим советом, находившимся до правления Голицына в нескольких сараях) 13*, где он председательствовал, сидя во главе большого стола, с несколькими боярами по обе стороны. Он велел предложить мне стул, после чего переводчик с латинского попросил мои письма. Я представил ему письма великого канцлера Литовского 14, адресованные ему, в которых тот сообщал ему, что король послал меня в Московию для своих дел и уполномочил вручить свое письмо Царям. Он приказал ответить мне, что поговорит с царем Иваном, который один находится в Москве, и что он надеется, что я скоро буду принят. Затем он спросил у меня, согласно обычаю, новости от канцлера, не решаясь, из почтительности, спросить о короле (Польские короли никогда не пишут к министрам этой страны),* после чего, когда я встал, чтобы удалиться, он также поднялся и пожелал мне вскоре иметь счастье видеть царя.

Несколько дней спустя я послал из вежливости попросить у него аудиенции в его доме 15, где я был принят так, будто бы дело происходило при дворе какого-нибудь итальянского князя. За время разговора на латыни обо всем, что происходило в Европе, и о том, что я думал о войне, которую вели с Францией император и столько князей 16, в особенности же о революции в Англии 17 (он разбирался в новостях той страны, куда я был послан королем Польши в это время и был там задержан и ограблен на обратном пути)*, он предложил мне все виды водок и вин, советуя мне в то же время предупредительным (П: добавлено "и учтивым") образом не пить вовсе. Он обещал добиться для меня аудиенции через несколько дней, что и сделал бы, если бы не его опала, которая привела к такой перемене в делах, что сразу стали слышны призывы к поджогу и убийствам. И если бы счастливая судьба не дала царю Петру смелости схватить предводителей партии царевны, то произошла бы настоящая резня, вроде тех, о которых мы уже говорили.

Все оставалось в таком состоянии шесть недель. Я не знал, к кому можно обратиться, и это заставило меня принять решение написать письмо молодому Голицыну 18, фавориту Петра, в котором я изложил ему удивление, в каком я находился, не получив никакого ответа на записку, которую я представил по приезде, чтобы получить аудиенцию и вручить мои письма. На это он принес мне несколько извинений в связи с прошедшими смятениями, убеждая меня, что царь со дня на день вернется в столицу (что он и сделал действительно 1 ноября)*.

Как только я был извещен о его приезде, я потребовал аудиенции у его фаворита, к которому даже отправился лично, и который принял меня не так, как его родственник, так как потребовалось осушить несколько чарок водки, и весь разговор прошел во время питья. Я смог вытянуть из этого пьяницы только то, что я буду принят через три дня, после чего в моей воле будет уехать. Но Голицын оказался в немилости до этого срока, и я принужден был принять иные меры.

Должность думного дьяка или государственного секретаря по иностранным делам (В П опущено: по иностранным делам) была par interim (временно-лат.) отдана некоему по имени Емельян 19 (Emilian) (имя, которое на славянском языке означает лапу, хорошо подходит ему, так как он очень корыстен и гребет обеими руками).* Хотя этот человек был креатурой великого Голицына и обязан был ему своим возвышением, будучи первоначально простым подьячим (un petit notaire), он не преминул первым (В П: одним из первых) очернить память о своем благодетеле. Ревниво относясь к тому, что я не разу не обращался к нему, чтобы добиться моего отпуска, но всегда к Голицыну, фавориту Петра, он, как только тот попал в немилость, (В П опущено: как только тот попал в немилость) отказался выполнить указ, которого Голицын добился для меня у царя Петра: предоставить мне дожидаться до Крещения, чтобы получить аудиенцию, или возвращаться, на чем настаивал Польский король, который узнал о последствиях этих смятений. Он воспользовался этим случаем, чтобы обелить свое поведение, и убедить Петра, что меня необходимо удержать еще на некоторое время, внушая ему, что Польский король послал меня в Москву, чтобы вместе с первым министром принять меры и уверить Царевну и Голицына в его покровительстве, подтверждая это подозрение тем обстоятельством, что я, вопреки существовавшему в этой стране обычаю и свойственным почестям, нанес несколько частных визитов этому князю. Будучи хорошо осведомлен обо всем, что происходит, я додумался до уловки, которая заключалась в том, чтобы, тайно предложив деньги Емельяну, добиться моего отпуска. Это было обещано сделать за 100 дукатов. Вместо того, чтобы посылать ему эту сумму, как просил тот, кто разговаривал от его имени, я решил принести ее сам, под предлогом нанесения визита. Мой друг Артамонович 20 (Harthemonewich), которому я открыл дело, находился у него в тот час, когда этот министр указал мне предстать перед ним. Я имел удовольствие говорить с ним в присутствии этого юного господина [Артамоновича — А.Л.] очень гордо и смело (нужно гордо говорить с московитами, если хочешь встретить хорошее обращение)*, подчеркивая все время, что права человека ущемлены в моем лице, и что я вижу, что Польский король был плохо осведомлен, когда уверял меня, давая мне это поручение, что московиты уже более не варвары, что мне настолько досадно находиться среди них, что я хотел бы, чтобы он позволил мне выкупить свою свободу за деньги. Но имея честь быть посланником великого Короля — соседа и союзника царей — я не мог сделать ничего больше, кроме как дать ему знать, что мне мешают подчиниться его приказу, — немедленно вернуться, не дожидаясь аудиенции. Закончив эту речь по латыни, во время которой мой друг Артамонович был переводчиком, и опустошив несколько чарок водки и испанского вина за здоровье Царей, я откланялся этому министру, которому послал в подарок с польским дворянином (П: из моей свиты) 100 дукатов, о которых сказал, что они якобы предназначены его секретарю. Емельян не решился их принять, поэтому я повсюду сообщил о его благородстве, (В П внесено: тем самым произведя впечатление жалобщика) будучи извещен, что только так можно добиться от него моего отпуска. В это время Петр обязал своего фаворита Голицына вернуться ко двору. Я сразу отправился увидеть его и порадоваться с ним его возвращению. Он показался мне очень удивленным тем, что Емельян еще не отправил меня, следуя указу, который ему дал перед своим отъездом, что он будет жаловаться Царю, который считал меня уже уехавшим, и, что, поскольку я так долго ждал, не имея чести подойти к руке его Величества, то он сделает так, чтобы я получил эту честь. Два дня спустя я был приятно удивлен, увидев двух спускавшихся ко мне царских камер-юнкеров (gentilshommes de la chambre du Czar) (Это дворяне только по имени, поскольку это незначительные люди, все состояние которых составляет 200 ливров от царей в год)*. После их обычных церемоний, которые заключаются в многочисленных крестных знамениях или поклонах перед какой-нибудь иконой Богородицы, которая всегда повешена в углу, они приветствовали меня от имени Царя, справясь о моем здоровье, на что я ответил чарками водки, выпитыми через силу за здоровье тех же особ, что и всегда. Они объявили мне, что Царь хотел видеть меня, пожаловать подарками и оплатить мои расходы, начиная с приезда в Москву и вплоть до дня моего отъезда, что, ожидая, Царь послал мне обед со своего стола (он состоял из куска копченой говядины в 40 фунтов, несколько рыбных блюд, поджаренных на ореховом масле, половины поросенка, дюжины полупрожаренных пирогов с мясом, чесноком, и шафраном и трех больших бутылей с водкой, испанским вином и медом; легко понять по этому перечню блюд, насколько почетным было это угощение)*. Я ответил, что не премину сообщить Королю обо всех почестях, которыми царь захотел отличить меня. На следующий день другой дворянин пришел предупредить меня, чтобы завтра я был готов к аудиенции. Но, вместо аудиенции, он сообщил мне, что, так как Цари уезжали вместе в этот день на богомолье, то я не смогу увидеть их до возвращения. Узнав это, я тут же отправился к Голицыну, где был и Артамонович, спросивший у меня, как я нашел обед, посланный мне Царем. Я ответил им, что, к сожалению для меня, французские повара так избаловали мой вкус, что я не могу более оценить другой кухни, засвидетельствовав это тем, что уже давно соскучился по французскому рагу. Я пригласил их на следующий день к себе на угощение, что они и приняли, при условии, что там будут только их друзья, которых я попросил им позвать самим — датский комиссар 21 и некоторые другие (В П добавлено: немецкие) торговцы, к которым они обычно ходят пить, чтобы поберечь свое вино. Оба они казались столь довольными этим обедом, что послали несколько блюд своим женам и унесли с собой все сушеные фрукты, уверяя меня, что они никогда так вкусно не ели, и что я не могу рассчитывать на такой же прием у них. Три дня спустя после этого пиршеств Артамонович пригласил меня к себе пообедать и очень хорошо угостил. Вся еда состояла (из-за их поста, который начался накануне) 22 из рыбы с Каспийского моря и Волги, которую привозят в садках по этой реке вплоть до столицы. Чтобы оказать мне большую честь, он позвал свою жену 23 и представил ее мне; я приветствовал ее на французский манер. Она выпила за мое здоровье чарку водки и поднесла после такую же, чтобы я последовал ее примеру. Это единственная женщина в этой стране, которая не пользуется белилами и никогда не нарумянена, поэтому она достаточно хороша собой.

Князь Голицын должен был быть на этом угощении, но молодой Царь вызвал его утром, поэтому ограничились тем, что выпили за его здоровье и за других, так что дело кончилось лишь в полночь. Приглашены были те же, что и ко мне. Этот молодой господин очень умен, любит читать, хорошо говорит на латыни, очень любит новости о событиях в Европе и имеет особую склонность к иностранцам. Я убеждал его изучать французский язык 24, уверяя его, что, будучи только 22 лет, он легко выучит его и сможет после этого полностью удовлетворить свой интерес к чтению, который у него есть, благо все современные и иностранные авторы переведены на этот язык. Он сын Артамона (После смерти этого монарха они оба были возвращены. Он имел несчастье, вернувшись из ссылки, видеть убийство своего отца во время восстания Хованского)* родом из Литвы, а мать его была шотландка. Он выучился латыни у поляка, которому позволено было ехать с ним и с его отцом в ссылку; (в П внесено: когда) он был в опале при Федоре, у которого был первым министром.

Цари уже три дня как вернулись с богомолья, и я, так ничего и не узнав, послал узнать новости у молодого Голицына, который ответил, что Совет решил дать мне аудиенцию перед Крещением. В моей воле было остаться или уехать. Так как все было готово к моему отъезду, я был очень удивлен этой переменой. Но, узнав от датского комиссара, что Нарышкины, досадуя на то, что я им ни разу не нанес визита, и завидуя пиршеству, которое я устроил для Голицына (я нарочно устроил его, чтобы доставить удовольствие Голицыну, когда ничто не свидетельствовало о его близкой немилости)*, чей фавор уже близился к концу, они изменили все решения, которых добился этот государь в мою пользу, чтобы опечалить этого князя. Я принял решение уехать тем более охотно, что я выполнил все тайные поручения, которые были мне даны. (в П: все, что поручил мне маркиз де ла Бетюн) Объявив это через моего пристава, я уехал два дня спустя после 16 декабря, чтобы вернуться в Польшу с тем же эскортом, что я имел по приезде. Я приехал 20-го рано утром в Смоленск и тотчас же запросто пошел приветствовать воеводу, который осыпал меня тысячью почестей, откуда я продолжил путь с тем же приставом, переводчиком и солдатами вплоть до Кадина (Casime), и оттуда вернулся через Вильну в Варшаву 3 января 1690 г. Причина этой спешки была в том, что зима является самым благоприятным временем для путешествий в Московии, так как в этой стране, самой низменной и, следовательно, самой заболоченной в Европе, летом можно сделать не более 4-5 лье в день, а иногда приходится валить лес и делать гати, чтобы переехать болота и маленькие ручейки, так как дороги в этой стране, из которых лишь немногие вымощены деревом на расстоянии в 10 или 12 лье в длину, плохо поддерживаются и часто непроходимы. Тогда как зимой путешествуют в санях, в которых лежишь как в кровати и которые одна лошадь легко и очень быстро везет по снегу, и на этой повозке и своих лошадях (в П опущено: и своих лошадях) едешь равно днем, как и ночью, 15 или 16 часов, и легко делаешь немецкое лье в час.



Текст воспроизведен по изданию: Де ла Невилль. Записки о Московии. М. Аллегро-пресс. 1996


http://drevlit.ru/texts/n/nevill_ras.php

завтрак аристократа

Вячеслав Тюев Голос из толпы дневниковые записи - 15

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2838277.html и далее в архиве




ЧАСТЬ II


1956–1963 ГОДЫ



Весной 1956 года, вернувшись из Коми АССР в Ленинград, я устроился литературным сотрудником многотиражной газеты «Молот» (Невский машиностроительный завод им. В. И. Ленина). С течением времени стал ее редактором.

1957 ГОД (окончание)



19 июля. Не так давно вышло постановление об антиправительственной группе. В день выхода постановления пьяный:

– Пускай меня расстреляют! Я эту ЦК!.. Молотов пятьдесят лет революционер, а советской власти сколько? Только сорок.

В трамваях много толков, все недовольны. Опять, мол, как со Сталиным. Ни во что веры нет. Ворочают там, помимо народа, какие-то дела, а народу спускают приказы: одобряйте! И уже вышколенный народ «одобряет». В трамваях же, на улице – ругает власти. Кругом анекдоты. Например: почему возникли разногласия между Хрущевым и Маленковым? Хрущев: «Догоним Америку по маслу и перегоним!» Маленков: «Догоним! Но перегонять не будем. Иначе наш голый зад виден будет».

Многие считают: сейчас культ Хрущева. В самом деле, поехали в Чехословакию Хрущев и Булганин. Хрущева назвали по имени-отчеству одного. Он поехал в один город, Булганин – в другой. О Хрущеве – и речи его, и все прочее – сообщают подробно. Булганина только упоминают.

Голос из толпы: всегда так было и будет, массы должны молиться одному какому-то богу…

Идем домой с одним шахматистом, он член партии. Говорит:

– В действиях руководства много фальши, неискренности. Народ это чувствует и соответственно относится, мыслит. К примеру, на наш завод должны приехать американцы. Завод захламленный, рабочие грязные. Из обкома звонят директору: срочно исправь! А исправить нет возможности, сил нет. Тогда ночью на завод присылают дивизию солдат. Солдаты все делают, даже асфальтируют. Утром рабочие приходят: у каждого рабочего места – новый комбинезон… Или вот тебе еще пример. Пришли мы в столовую. Ужасная чистота. Пообедали. Выпили по 150 граммов. Нам подают счет: за все – семь рублей. Говорим официанту: вы обсчитались. Он: нет, не обсчитался, у нас здесь болгарская делегация. Ах так! Один из нас взял и сунул официанту бидон: наливай три литра водки. И налил. По одному рублю семьдесят копеек за сто грамм. Вот оно, очковтирательство!


1 августа. В журнале «Огонек» – фотографии о пребывании Хрущева и Булганина в ЧССР: 8 фото о Хрущеве, одно – о Булганине.


Из выступления на заседании завкома:

– Бьют стекла в общежитии! У молодежи нет сознательного отношения к общественной собственности. Нам, старикам, надо как-то воздействовать на молодежь.


На Экскаваторном заводе76 для международной выставки «вылизывают» экскаватор. А так-то выпускают дрянные. Люди все это видят и учатся лицемерию. Внешне держат идейную линию, а по своей психологии превращаются в беспринципных стяжателей.

Пример того, как партия руководит промышленностью: история со стальным и бронзовым подшипниками на руле экскаватора. Представитель ЦК указал: надо делать бронзовый подшипник. А это ошибочное решение, неправильное. И вот над ним работают, пытаются внедрить. А как же! Если на заводе снова вскроют недостатки, в ЦК скажут: где уж вам работать хорошо, коли вы наше указание не выполнили.

(Боятся партии, ЦК, начальства и готовы делать любую глупость, как в данном случае – переделывать гайку в руле.)

А тем временем молодой рационализатор придумал настоящее усовершенствование, и его внедряют под видом бронзового подшипника.

(Страх! Видят, знают, что высокий товарищ ошибся, но сказать слово против не смеют…) Из рассказа двоюродного брата, начальника цеха.


Завод получил премию, Красное знамя. А ведь обманным путем: подделали цифры (машина не сделана, ее пишут сделанной). Все это на заводе знают, и 2000 коммунистов обманывают государство. Из-за премии, из‐за денег.

Кмец, начальник отдела труда и зарплаты, еще и такое «оправдание» выдвигает:

– Это сделали из‐за директора. Новый! Неудобно перед ним: только пришел на завод, и сразу премии бы лишились (прежде-то получали!). Что люди тогда скажут про директора? Наша заводская газета тоже знает об этом обмане. Наш долг – поднять вопрос. Так нет! В редакционный план вписали эту тему с одной целью: чтобы партком потом вычеркнул, т. е. чтобы ответственность с себя переложить на партком.

Непонятная интрига в верхах все продолжается. Закрытое письмо за закрытым. Теперь о Жукове77.

Все на стороне Жукова.

Веденяпин, инженер:

– Ну, теперь и я не знаю, что сказать (т. е. Маленков, Шепилов – это еще куда ни шло, но Жуков! Дальше ехать некуда). Хрущев просто освобождается от инициативного товарища.

Стали вспоминать войну. Даже немцы говорили: русские долго совещаются, все согласовывают с верхами, а мы в это время действуем.


Н.:

– Когда-то Ануфриев на собрании выступал: ура Жукову! Приветствуем его избрание в ЦК.

М.:

– Теперь ему выступление написали: приветствуем и одобряем решение ЦК об изгнании Жукова… Он согласился выступать.

Все смеются. Кто-то подает реплику:

– Он как Микоян. За все голосует.


Из рассказа инспектора милиции:

– Торговые руководители, директора – все члены партии и все воры, каста жуликов, тысячеонеров. Их ловят другие члены партии – инспектора милиции.

Вот случай. Поймали с поличным директора. На стол ему выложили вещественные доказательства – лишнюю ткань и пошли обедать. Приходят: ткани нет. Директор ее сжег и в глаза смеется. Инспектор рвет на себе рубашку. А ничего не поделаешь: акт-то не подписан.

Да и как директору не быть вором! Невольно им станешь. Привезли в магазин, допустим, 50 метров излишней ткани. На фабрику ее отправить? Потом ничего оттуда не получишь; ведь фабрике неприятность, что она недосмотрела и прислала 50 метров лишку. Продали эти 50 метров. Деньги за них в банк сдавать? Спросят: откуда? Опять скандальная история, тупик. Но они, директора, и без того… воры.


Пришел в редакцию рабочий, жалуется, что в общежитии плохая кладовая. Раньше-то, говорит, после войны, всего один костюм, да и тот на себе носил, а теперь у людей по два, три костюма. Где их хранить? Надеваешь-то по праздникам.

Кое-кто, в частности мои родственники Борис Терещатов, Гранский, начинает верить в Хрущева: он-де к Ленину приближает, к истинной демократии, радеет за нужды народные.


Кантор:

– Все дело в людях! Их надо воспитывать по-настоящему. Вот у Попкова была дача. Разоблачили его78 – дачу отдали под детдом. А сейчас, говорят (слухи – они часто не без оснований!), детдом выселяют: в нее хочет въехать Козлов.


Комсомолец цеха № 7 (получает 800 рублей, жилья нет) всем недоволен:

– Комсомол – организация для выкачивания денег. Вся государственная система – дрянь. За что боролись в 17‐м году?!


Комсорг цеха № 41 Петровский написал письмо в «Ленинградскую правду» о соседе-дебошире, сосед – коммунист. Письмо действия не возымело.

Петровский:

– Нигде правды не добьешься. Правда под семью замками. Вот посмотри кинофильм «Рядом с нами»79. Такая грязь! Еще лет 50–70 чистить да чистить…



1958 ГОД



«Промышленно-экономическая газета» за 17 января. Описана история ну прямо как в романе Дудинцева: ведется речь о министерстве, о волоките, о тех же чугунных трубах, об институтах, проталкивающих свои «лучшие» машины. Два подвала! Редакционная статья!


Корреспондент из «большой» газеты:

– Не умеем мы хозяйствовать. На Западе строят тогда, когда это выгодно, мы – зачастую ради политической стороны дела. ТУ-104 обходится в копеечку. На линии Москва—Лондон государство за каждого пассажира добавляет по 300 рублей.


Конец января – начало февраля.

Из разговоров о лотерее:

– Везде пишут «строго добровольно», а в самом деле на цех, на завод дают плановую сумму: 5 процентов от заработка. Это тот же заем…

Опять всюду недовольство. Депутат райсовета долбежник Михаил Иванов, ухмыляясь, говорит:

– Один рабочий после отмены займов как-то бросил, что, мол, не радуйтесь, что-нибудь новое вместо займов придумают. Выходит, он был прав.


В редакцию пришел внештатный корреспондент «Литературной газеты», собирает материал о правонарушителях.

– Одна из причин возросшей преступности – я этим давно интересуюсь – низкий материальный уровень жизни. Например, почти все женщины-матери вынуждены работать.

– А вы вот и напишите об этом.

Смеется.


Вайс, австриец, приехавший в Союз после 1945 года, высказывает мнение о советских писателях:

– Каждый пишет не саму правду, а то, что ему выгодно по каким-нибудь соображениям.


Егорьков о Хрущеве:

– Здоровый все-таки мужик. Как самостоятельно и смело мыслит, не считаясь с прошлыми авторитетами! Взял и разогнал МТС – невыгодны.


Постановление ЦК про лотерею: дескать, бюрократы сделали из нее принудиловку. Строго добровольно!

Пожалуй, добровольно… Тогда и рубля не соберешь.


18 февраля. Пришел конструктор Лежепеков. Опять разговор про двухвальную машину. Утверждает: Холин – рутинер, препятствует внедрению новой техники. Почти все начальники – трусы, только о себе думают. В коридорах костят Холина на чем свет стоит, но чтоб высказаться вслух, принципиально – боже упаси! Райком в этом вопросе молчит, его позиция: ни вашим, ни нашим. Да и кто они, все эти партийные руководители? Работа денежная, работа только языком. В дело вникать, разбираться? Зачем? Зачем портить отношения с руководством заводов? На рядовых же, возмущающихся рутинерством технических руководителей завода, – ноль внимания. Что им рядовой человек?

Да, как развратно ведем хозяйство! Государственные деньги расходуем не глядя… Что это у русских – в крови? Ко всему новому такое отношение. Старое спокойнее, проверенней. Новый директор (Андреев) послал проект двухвальной на рецензии, отзывы, а Ремезов, недавний главный инженер, заявляет: «Мы не позволим хороших отзывов!» Да это просто государственное преступление! И Холин должен не просто уйти с завода, а в тюрьму.

Егорьков:

– Масютину (бывший секретарь парткома) не хватило принципиальности.

– Ха, у кого она сейчас есть, принципиальность? За принципиальность миллион людей сгноили. У Масютина обычная «философия», ему ее, как кролику оспу, привили.

– Аракчеев совсем охамел, зазнался: «К черту двухвальную! Плевать я хотел на мнение профессора».

– А помнишь, на прощальном вечере, когда провожали Аракчеева, Ануфриев выступил: за 40 последних лет было-де два замечательных директора – Н. и Аракчеев. Только Н. был деспот, а Аракчеев – святая дева Мария. Раздался крик из зала: «Кончай! Аракчееву не нужны подхалимы». Рядом со мной сидел Круглов, бросил реплику: «Нет, нужны!» В общем, Аракчеев заткнул рот Ануфриеву… И вот такие, как Ануфриев, ходят в начальниках.

– Читали «Собственное мнение» Гранина80? Лучше Дудинцева. За этот рассказ, за его объективность надо Ленинскую премию давать!

– А в «Новом мире»? Номер девять. Разгромная статья про наших художников81. Да, было недавно короткое время, когда появлялись хорошие вещи, правильные статьи82.


21 марта. Пришел к мастеру:

– Подпишите как автор положительную заметку о вашем рабочем.

Он прочитал.

– Хорошая заметка. Однако насчет того, чтоб подписать… Вы согласовали с начальником цеха? Как бы мне по шее не дали!


Шарапов, заведующий сектором печати горкома партии еще при Сталине, вызывал Егорькова и накачивал его: «Почему мало пишите о роли партии? Главный недостаток вашей газеты: не пропагандируете вождей, Сталина».

Шарапов и теперь сидит в горкоме. По-прежнему накачивает, но совсем иными идеями.


Сталин в «Экономических проблемах социализма» дал по шапке Саниной, и автора смешали с грязью: антимарксист-де…83 А сейчас, по Саниной, отменили МТС. Так лектор обкома партии, профессор, на вопрос об этом ответил:

– Партия и тогда имела в виду подобную постановку вопроса. Но тогда колхозы были слабы.

Имела! А Санину тем не менее смешали с грязью. И тогда же – в крик: сильны колхозы!


Анекдоты:

1. В спутнике кончилась собачья жизнь (про Лайку), а здесь, на Земле, продолжается.

2. Сталин оставил Хрущеву завещание, запечатанное в два конверта. На первом: «Когда будет трудно». Хрущев вскрыл конверт перед 20‐м съездом, в письме – совет: «Вали все на меня». Второй конверт «Когда будет очень трудно». Хрущев вскрыл, когда его хотели сделать министром сельского хозяйства, и прочитал: «Действуй, как я».

3. Докладывают Хрущеву:

– Марки с вашим изображением не покупают.

– Почему?

– Они не приклеиваются.

Хрущев берет марку, слюнит ее и приклеивает.

– Как так? Хорошо приклеиваются.

– Да люди не на эту сторону марки плюют.


До конца марта осталось три часа. На стенде испытывается новый компрессор. В нем обнаруживаются какие-то неполадки, но какие именно – за три часа не установить. И все-таки машину снимают со стенда как якобы прошедшую испытания: надо выполнять план!

В новом месяце делают такие же компрессоры, хотя потом их придется, может быть, переделывать. Ведь не проверили же до конца, не установили и не устранили технических неполадок! Но это сейчас никого не волнует, лишь бы план выполнялся. Живут сегодняшним днем…

Из заметки, опубликованной в газете «Молот»: «Испытания осевого компрессора первой газовой турбины ГТ-700-4 показали, что компрессор не дает того, что требуется для нормальной работы агрегата. Поэтому было решено срочно внести необходимые изменения в конструкцию… Второй, уже измененный компрессор был изготовлен почти с месячным опозданием. 18 апреля он был поставлен на стенд для испытаний.

“Прокрутив” компрессор всего полтора часа, его разобрали и передали в цех № 6 (там он нужен, чтобы, собрав его совместно с турбиной, отчитаться в выполнении плана). Вполне понятно, что в результате этих полуторачасовых “испытаний” конструкторы не смогли получить всех необходимых данных, чтобы решить вопрос о пригодности этого варианта конструкции.

Итак, опять ничего не ясно. Никто не знает, годится машина в таком виде или не годится. А пока что в цехах изготовляются следующие машины, и вполне возможно, что каждую из них придется переделывать… Так как же назвать деятельность людей, сорвавших испытания 18 апреля?»84



завтрак аристократа

А.Г.Волос из книги "АЛФАВИТА. КНИГА СООТВЕТСТВИЙ" - 7

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2836373.html и далее в архиве




Замок



Не знаю, как другие, а сам я жил в Замке с удовольствием.

Замок стоял на берегу озера (точнее — системы озер) Ван-Зее, расположенного на западной окраине Берлина, в самой богатой части города.

Замок был высок и величественен. И был знаменит двумя вещами.

Во-первых, в 1944 году в этом Замке, отобранном у еврейского банкира, успевшего сбежать за границу, обитал некий гитлеровский адмирал, имя которого история умалчивает. Напряженные раздумья о судьбах мира и прогресса натолкнули его на мысль о создании торпеды, управляемой пилотом-смертником, — что, несомненно, являлось грандиозным прорывом в военно-инженерной сфере… Во-вторых, много позже, когда нужда в пилотах-смертниках на время отпала, Замок стал называться Literarisches Colloquium Berlin, и одним из его стипендиатов был сам Джон Стейнбек! Кто знает, может быть, я спал на его кровати!..

Рядом с Замком Literarisches Colloquium Berlin высились другие замки. И виллы. Среди них встречались не менее знаменитые. Так, минутах в десяти ходьбы за красивой железной оградой, увитой зеленью, в глубине ухоженного сада стоял мощный серый особняк.

Честно говоря, он выглядел несколько мрачновато. Оказалось, именно здесь в 1942 году синклитом государственных и партийных мужей было принято решение об окончательном решении еврейского и ряда других вопросов, в соответствии с классификацией (см.) по национальному (см. Национальность) признаку, разработанной нацистскими умниками.

У меня была большая комната с огромным окном на втором этаже.

Створки окна закрывались с помощью сложной реликтовой системы железных штырей и ручек, являвшихся, судя по всему, ровесниками самого Замка. Окно смотрело на озеро. Внешность озера незаметно менялась каждые четверть часа — оно голубело, лучезарно сияло, хмурилось, гнало волну, угрюмо покачивалось, снова голубело…

Режим дня был неизменен и прост. Я вставал в половине восьмого.

В восемь садился за стол, оживлял ноутбук и, позевывая, с отвращением перечитывал последние куски из того, что было написано ранее. Поднести пальцы к клавиатуре не было никакой возможности.

В девять я спускался в зимний сад, где к тому времени был накрыт завтрак.

Выпив две чашки кофе (см.), от которого в голове загоралась лампочка, и захватив кое-какой тормозок, я поднимался к себе, садился за стол и…

И, как водится, переступал порог ада.

В двенадцать я проглатывал половину бутербродов. Понятно, что чай (см.) я пил беспрестанно.

В четыре я последний раз бил по какой-нибудь клавише (обычно уже не имело значения, по какой именно), вскакивал, чувствуя мелкую дрожь во всем теле и воспаленное трепетание в затылке (все-таки эти сковородки даром не проходят!), с отвращением доедал бутерброды и падал на постель.

Двадцать минут сна приводили меня в чувство, и кроссовки я зашнуровывал именно в том состоянии лихорадочного веселья, в каком

Маргарита вопила, пролетая над улицами: «Свободна!»

Прогулка занимала около двух с половиной часов. Первые четырнадцать километров — малый круг — вели меня по тенистым берегам перетекающих друг в друга озер в мимолетных компаниях обгонявших меня велосипедистов и неспешных пешеходов, которых я сам моментально оставлял за флагом. Добавочные три, если я решался на продление маршрута, составляла пробежка по безлюдному Глиникер-парку. Здесь не было ни кустов, ни подлеска, ни следов стрижки. Вековые, в три-четыре обхвата, платаны простирали свою благословенную листву непосредственно над полянами, поросшими невысокой свежей травой.

Громадные фиолетовые буки доводили меня до головокружения. Я чувствовал себя марсианином. Я ложился в траву и отдавал глаза небу.

Пройдя парк насквозь, я издалека смотрел на Глиникер-брюкке — мост, соединявший прежде Восточную и Западную Германии. «Мост менял».

Только не через Сену. На Глиникер-брюкке меняли Корвалана на

Буковского, Абеля — на Пауэрса. Старая советская хохма: Бабеля на Бебеля, Бебеля на Гегеля, Гегеля на… на кого там? Не помню.

К Замку я возвращался другой дорогой — не по берегу, а леском вдоль шоссе, мимо гольф-клуба. Разумеется, я всегда что-нибудь бормотал в ритме шагов. Здесь высятся старые буки… торчат фонари на мосту…

И я, как всегда, руки в брюки… по Глиникер-брюкке иду… Сейчас никого, а когда-то… стояли с обеих сторон… похожие, в целом, ребята… враждующих Миноборон… Там — белые звезды на синем… здесь — желтые на зеленце… та-та-та, та-та-та… покинем?.. откинем?… отринем?.. богиням?.. хрен с ним!.. Но мужество — в каждом лице!..

Часов в восемь вечера я по вполне сходной цене приобретал пакет соленой соломки и литровую бутылку легчайшего рейнского, завинченную беспонтовой жестяной крышкой, как какой-нибудь там «Байкал» черноголовского разлива.

В половине девятого я уже был чист, свеж, умиротворен — и снова садился за компьютер. Я потягивал холодное вино, слизывал крупицы соли с хрустящих палочек и читал написанное днем. Что-то правил, что-то вычеркивал. Прикидывал фронт работ на завтра. То есть я, можно сказать, снова трудился. Но это уже был не ад, конечно.

Напротив — рай.

Иногда перед сном я включал телевизор и, окончательно одурев от усталости и легчайшего рейнского, тупо смотрел немецкие новости (см.). О том, что мне пытаются втолковать дикторы, я мог судить только по картинкам.

Постепенно дичая, я жил так почти два месяца. Я не тосковал, не скучал, мне не хотелось развлечений. Примерно раз в неделю я покидал свое узилище (см.), брел в ближайший ресторанчик и ел какой-нибудь суп. Временами я спохватывался — ведь Берлин под боком! — и мчался брать Рейхстаг или исследовать сокровища Пергамского музея. А потом снова погружался в буквы и забывал о необходимости культурной жизни…

Я смирился с тем, что единственный человек, который может постучать в мою дверь, — это фрау Марта, уборщица. Надо сказать, в Замке была довольно сложная система замков и ключей. Так, например, мой ключ открывал две двери — моей комнаты и парадную. Были ключи, открывавшие три двери, четыре и так далее. Существовали также два главных мастер-ключа, подходивших к дверям вообще всех помещений

Замка. Марта была знаменита тем, во-первых, что потеряла их и, во-вторых, что это трагическое происшествие, грозившее обойтись руководству Literarisches Colloquium Berlin чуть ли не в сорок тысяч марок, не произвело на нее совершенно никакого впечатления, — она только бодро облаяла начальника, вознамерившегося упрекнуть ее за содеянное, и заявила, что, как бы скоро ни собрались ее рассчитать, она все равно готова уволиться из этого долбаного Literarisches

Colloquium Berlin значительно раньше.

Когда я открывал, она протягивала пару рулонов туалетной бумаги и лихо подмигивала, преувеличенно громко, как говорят с глухими, повторяя одну и ту же фразу, перемежаемую замогильным хохотом:

— Fьr ka-ka!.. Ху-ху-ху!.. Fьr ka-ka!.. Ху-ху-ху!..

То еще было явленьице эта Марта…

Коротко говоря, я совершенно забыл, как живут нормальные люди.

Я барабанил по клавишам, как заяц, и носился вокруг озера, как бешеная собака, а мечтал лишь о том, чтобы закончить свою писанину, которая четвертый год тяжким грузом висела на плечах.

Потом появился Марек Шнечински. У него была месячная стипендия, он приехал из Вроцлава и, как скоро выяснилось, говорил по-русски. Мы обнаружили множество одинаково интересующих нас тем и подружились.

Марек оказался весельчаком того самого свойства, которое лично я полагаю единственно приемлемым, — меланхолического.

Вечерняя беготня по озерам и паркам заканчивалась, как и прежде, заходом в магазин. Мы покупали преимущественно круглые в сечении предметы — банки с фасолью (из нее Марек готовил чили), банки с супами (чтобы вообще ничего не готовить), банки с пивом (потому что бутылки надо сдавать, а это хлопотно) и бутылки с вином (которые мы все равно не сдавали).

Однажды при подходе к воротам Замка желтый пластиковый пакет, только что выданный мне в немецком магазине, разошелся по швам, и покупки раскатились.

Марек грустно смотрел, как я гоняюсь за ними по всей улице.

Когда я кое-как укутал их останками пакета и взял под мышку, он спросил, указывая на сверток:

— Знаешь, что это?

— Ну? — хмуро переспросил я. — Что?

Марек развел руками и печально ответил:

— Это ответ Германии на взятие Берлина…



Зиё



Когда я, в очередной раз утомленный шумом (см.) двигателей и дребезгом самолетных динамиков, возвращался из Душанбе, Женя тут же зазывал меня в свой кабинет.

Подробно изложив последние новости, касавшиеся, как правило, все более детального изучения анатомии свиньи (см.), он вкрадчиво переходил к делу:

— Ну что, понравились Зиё твои новые переводы?

— Вроде бы, — отвечал я, пожимая плечами.

— И в гостях у него был?

— Был.

— Ну?

— Что «ну»?

— Рассказывай.

— Я тебе уже сто раз рассказывал. Всегда ведь одно и то же.

— Нет, ты уж расскажи, пожалуйста.

Я вздыхал:

— Ну, хорошо. Слушай. Прихожу я, значит, к Зиё…

— Утром?

— Нет, не утром. Часам к двенадцати.

— Ага.

— Стол уже накрыт. Сидим…

— Стол какой?

— Стол как стол. Под белой скатертью. Его только при моих визитах используют. Так-то, если на минутку забегаю, он всегда в углу стоит.

Книгами завален.

— На столе что? — спрашивает он, плотоядно облизываясь.

— Как всегда. Две тарелочки с чаккой… ну, с кислым молоком. Свежая лепешка разломлена на куски…

— Какие куски?

— В смысле?

— Какой величины?

Я показываю:

— Вот такие. С пол-ладони.

— Так, — удовлетворенно кивает он.

— Разложены по всему столу. Два блюдца с изюмом и орехами. Я первым делом пробую изюм. Чмокаю, ахаю, потом спрашиваю: «Зиё, ин хуб мавиз аз кучо?» А он разводит руками и отвечает: «Аз бозор».

— Это что значит?

— Зиё, откуда такой хороший изюм? С базара!.. Это у нас с ним шутка такая.

— Понятно. Еще что?

— Еще обязательно большая тарелка зелени. Гашниш… то есть, тьфу, кинза… укроп, райхон…

— Это что?

— Это этот, как его… этот… базилик. Лук обязательно. Лук нежный, не горький… все чистое, в капельках воды, просто сияет!..

Женя ерзает и закатывает глаза.

— Так-так-так, — говорит он затем, тяжело сглатывая слюну.

— Ну вот. И бутылка водки, разумеется. Рюмки, естественно… Что еще?.. все, пожалуй. Зиё разливает водку, мы выпиваем и закусываем.

— Чем?

— Как чем? Я же тебе говорю: зелень, то-сё… берешь стрелку лука, пару веточек кинзы… сворачиваешь в такой комок… макаешь в кислое молоко… и — ам!

— Вкусно?

Теперь я закатываю глаза, а Женя, на меня глядя, стонет и качает головой, как перед обмороком.

— Ну?

— Ну и все. Болтаем себе помаленьку, едим все эти мелочи… а в это время жена на кухне гремит капкиром о казан.

— Капкир — это что?

— Слушай, я тебе сто раз говорил. Типа шумовки.

— А с вами не сидит?

— Нет. Только если я, например, с женой приду. Тогда посидит немного.

Женя сладко жмурится:

— Да… Вот он — Восток!.. Ну?

— Опять «ну»! Когда все выпьем и почти все съедим, сынишка приносит блюдо с пловом. Едим плов. Правда, перед пловом еще бывает суп.

«Сиёалаф», например. Из черной травы. Есть такая трава. Охапками на базаре продают.

— И?

— Странный суп. Черный-черный. Но вкусный. Но если суп или, не дай бог, пельмени там какие-нибудь перед пловом — это вообще убийство.

Нет, лучше сразу плов.

Женя чмокает.

— А что пьете?

— Ничего не пьем. Я же русским языком тебе говорю: едим плов.

С пловом не пьют ничего. Ну, обычно не пьют…

— Руками едите?

— Руками.

— Вкусный плов?

— О-о-о! — говорю я, качая головой.

Женя снова стонет, потом горестно шепчет:

— Ай-я-я-я-я-я-яй!..

— Да, именно что. — Я безжалостно подтверждаю близость его умозрительных представлений к реальной жизни. — Именно так: ай-я-я-я-я-я-яй!..

Женя горестно вздыхает.

— Потом пьем чай, — говорю я. — Зеленый. Потом долго еще сидим.

Иногда, если силы есть, делом занимаемся. Подстрочники, то-сё…

Потом Зиё меня провожает. В общем, до позднего вечера не можем расстаться.

Женя с тоской смотрит в мутное окно московского полуподвала.

Потом поворачивает ко мне голову.

— Да, — говорит он, мечтательно улыбаясь. — Вот он — Восток!..



Интернет:-(



Внутреннее идиотство Интернета в первую очередь проявляется в том, что он приучил людей писать нарочито безграмотно и ставить смайлики.

Смайликом называется вот такая:-) или вот такая:-(комбинация символов. Если положить голову на плечо, то при определенном воображении можно в первом случае увидеть улыбающуюся рожицу, а во втором — опечаленную.

Смайлики в тексте играют такую же роль, какая отведена на дороге знакам дорожного движения. Видишь при подъезде к перекрестку белый треугольник с красной каймой углом вниз — ага, брат, надо уступить дорогу!

Так и здесь. Увидел двоеточие, дефис и закрывающую круглую скобку — значит, тебя сейчас рассмешат. Точнее, тебя уже рассмешили, потому что смеющийся смайлик ставится в конце смешащей фразы. Сама фраза, возможно, не кажется смешной. Не беда: раз есть смайлик, волей-неволей расхохочешься:-)

Так же и с печалью:-(

Ну не бред ли?

Короче говоря, в процессе поступательного движения человечества по пути прогресса Интернет пришел на смену собиранию марок и выпиливанию рамочек.

Прежние занятия (выпиливание рамочек и собирание марок) тоже позволяли индивидууму перенести центр тяжести своих интеллектуальных усилий с познания самого себя (в качестве подмножества в эту задачу входит исследование реальности) на познание плодов интеллектуальных усилий другого (филателистических каталогов, узоров для выпиливания и т. п.), направленных на накопление профанных знаний.

К счастью, вред Интернета все же не так велик, как можно подумать.

В нем реализуется многоступенчатая структура: каждый следующий продуцент профанных знаний опирается на профанные знания, полученные от предыдущего. А в соответствии с законом Маца (см.) благодаря неизбежным искажениям, вносимым продуцентами, седьмая-восьмая передача информации сводит ее содержательную часть к уровню белого шума, то есть приводит к уничтожению знания как такового.



Казахи



В приморском городе Шевченко (прежде он, равно как и поселок Кенкияк (см.), находился в Советском Союзе, а ныне сменил название и со всеми своими улицами и площадями переехал в независимый Казахстан) проходил семинар по применению математических методов в геологии. Доклад делал худощавый молодой казах. Поблескивая очками, он переходил от трибуны к стендам, чтобы ткнуть указкой в ту или иную диаграмму, а затем возвращался обратно. Наличествующие участники семинара мирно подремывали. Отсутствующие, скорее всего, увеличивали запасы бутылита (см.).

Отведенные регламентом 15 минут подходили к концу.

— Итак, — сказал молодой казахский ученый, — решение актуальной инженерной задачи является…

Он не успел завершить начатую фразу, потому что дверь небольшого зала с треском распахнулась.

Присутствующие вскинулись и невольно закрутили головами, а по проходу между рядами деревянных, нанизанных на одну ось перекидных скрипучих кресел, то и дело забрасывая назад длинные волосы резким движением своей величественной и гордо посаженной головы, уже стремительно шагал Геннадий Красин — широкоплечий, классно одетый и, как всегда, сопровождаемый небольшой стайкой самых красивых матметодологических женщин.

Что говорить, Гена Красин был известным человеком в мире матметодологов. О нем хаживали легенды. Гена Красин стал доктором наук в сорок два года. Гена Красин писал стихи и пел их под гитару.

Гена Красин был горнолыжником и альпинистом. Поговаривали, что он не то штурмовал, не то собирается штурмовать высочайшую точку планеты -

Эверест. Гену Красина окружал звенящий от напряжения ореол женского внимания. Все точно знали, что из-за Гены Красина женщины не только вешались и прыгали из окон, но даже стрелялись — правда, не насмерть, а до первой крови. Короче говоря, Гена Красин был знаменит и умен, остер и нервен.

По-видимому, сейчас он счел, что ему следует немедленно приковать к себе внимание зала, утраченное в силу его временного отсутствия.

— Минуточку! — сказал он, властно вскидывая широкую загорелую руку, украшенную обручальным кольцом. — А что же, по-вашему, такое — инженерная задача?

Казах снял очки и стал подслеповато и скучно смотреть на приближающегося к нему Гену Красина.

— Построить дом — это инженерная задача? — спросил Гена.

— Конечно, — тихо ответил явно стушевавшийся казах.

Свита Красина прыснула.

— А спускать на воду корабль — это инженерная задача? — задал вопрос

Гена.

Фалды его длинного светлого пиджака романтически разлетались.

— Конечно, — снова кивнул казах.

Прысканье свиты перешло в смех.

— А, простите, штаны застегивать — это инженерная задача? — безжалостно вопросил Гена, останавливаясь возле трибуны.

— М-м-м… — замялся было щуплый казах, но потом кивнул: — Да, это инженерная задача.

Красавицы картинно переглядывались, возводя очи горе и сверкая жемчужными зубами.

— Так что же, по-вашему, — поворачиваясь к залу и саркастически кривясь, вонзил кинжал последнего вопроса Гена Красин, — что же, по-вашему, не есть инженерная задача?!

Казах помедлил ровно столько, чтобы надеть очки.

Надев их, он вздохнул и ответил так же ровно, как и прежде:

— Отвечать на ваши вопросы.




http://flibusta.is/b/156852/read#t28