October 2nd, 2021

завтрак аристократа

Из книги Г.Г.Красухина "Мои литературные святцы квартал 4" - 2

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2909348.html


                                                             Октябрь



2 октября



Эти книги мне, школьнику, предлагали в нашей дворовой библиотеке, куда я записался, как только выучился читать. «Поджигатели» я прочитал быстро. «Понравилось?» – «Понравилось!» – «Ну, возьми «Заговорщики».

Я брал. «Заговорщики» мне нравились меньше. По правде сказать, я забыл, о чём они. Кажется, действие там происходит то ли во время войны, то ли после. А вот «Поджигателей» запомнил. Время предвоенное. Любопытно было читать, как троцкисты с немецкими фашистами снюхались. И как американцы с немцами. Как все нас ненавидели, кроме немецких коммунистов.

Уже потом, через много лет я узнал, что Николай Николаевич Шпанов написал не только этих толстенных «Поджигателей» и «Заговорщиков», что он после того, как написал массу брошюр и книг об авиации, где служил, перешёл на художественную литературу и почти сразу прославился: написал роман «Первый удар» (1939), рассказывающий о том, как поразит наша авиация врага на его территории в случае, если он на нас нападёт. Популярным был и фильм «Глубокий рейд», созданный на основе этого романа. Шпанов написал много, очень много книг. И большинство их после смерти Сталина оказались ненужными. А кому они были бы нужны, если писал Шпанов по колодкам нашего Агитпропа: там и Тито действует по заданию ЦРУ, и Трайчо Костов, Ласло Райк и другие, которых приговаривают к смерти за шпионаж против нас. Сталин наградил Шпанова сталинской премией. И всё оказалось коту под хвост! И тогда Шпанов, которого печатали далеко не так охотно, как при Сталине, стал сочинять цикл про сыщика Нила Кручинина.

Их вроде печатали для детей, говорят, что они занимательны, но я не знаю ни одного человека, кто бы их прочитал.

Как ни старался Шпанов (а работал он по-прежнему очень много), его известность не возродилась. Его забыли настолько, что когда после 2 октября 1961 года – дня его смерти гроб установили в ЦДЛ, на прощание с ним не пришёл никто. Кроме ответственного за ритуальный церемониал работника Литфонда. Он и постоял у гроба.

Родился Шпанов 22 июня 1896 года.

***

Павел Фёдорович Нилин писательскую известность приобрёл благодаря написанным в 1956 году повестям «Испытательный срок» и «Жестокость». Созвучные времени хрущёвской оттепели, они оказались созвучными любому времени, ибо вопрос о предосудительности скоропалительного осуждения человека и предпочтительности понимания его вечно актуален.

Но в дело по разоблачению нечеловеческих сталинских норм жизни повести Нилина вносили свою весомую лепту. Написанные хорошим языком, композиционно гармонические, с психологически мотивированными характерами героев и их поступков, они полюбились многим.

А кинематографическую известность Павел Нилин прибрёл ещё раньше.

Его сценарий двухсерийного кинофильма «Большая жизнь» стал очень заметным явлением. За сценарий фильма 1 серии он отмечен сталинской премией. А по поводу 2 серии было принято знаменитое постановление Оргбюро ЦК ВКП (б) от 4 сентября 1946 года.

Вот небольшая выдержка из него

В фильме «Большая жизнь» дано фальшивое, искажённое изображение советских людей. Рабочие и инженеры, восстанавливающие Донбасс, показаны отсталыми и малокультурными людьми, с очень низкими моральными качествами. Большую часть своего времени герои фильма бездельничают, занимаются пустопорожней болтовней и пьянством. Самые лучшие по замыслу фильма люди являются непробудными пьяницами. В качестве основных героев фильма фигурируют люди, служившие в немецкой полиции. В фильме изображён явно чуждый советскому строю тип (Усынин), остававшийся при немцах в Донбассе, разлагающая и провокационная деятельность которого остаётся безнаказанной. Фильм наделяет советских людей нравами, совершенно не свойственными нашему обществу. Так, красноармейцы, раненные в сражении за освобождение шахты, оставлены без всякой помощи на поле боя, а жена шахтёра (Соня), проходящая мимо раненых бойцов, проявляет полное равнодушие и безразличие к ним. В фильме изображено бездушно-издевательское отношение к молодым работницам, приехавшим в Донбасс. Работниц вселили в грязный, полуразрушенный барак и отдают на попечение отъявленному бюрократу и негодяю (Усынину). Руководители шахты не проявляют элементарной заботы о работницах. Вместо того чтобы привести в порядок сырое, протекающее от дождя помещение, в котором были размещены девушки, к ним, как бы в издёвку, посылаются увеселители с гармошкой и гитарой.



     Понятен и зубодробительный вывод:

ЦК ВКП (б) постановляет

1. Ввиду изложенного выпуск на экран второй серии фильма «Большая жизнь» запретить.

2. Предложить Министерству кинематографии СССР и Художественному совету при министерстве извлечь необходимые уроки и выводы из решения ЦК ВКП (б) о кинофильме «Большая жизнь» и организовать работу художественной кинематографии таким образом, чтобы впредь была исключена всякая возможность выпуска подобных фильмов.



     Вообще сценарий фильма «Большая жизнь» писался на основе сюжета первой книги Нилина «Человек идёт в гору. Очерки обыкновенной жизни», которая вышла ещё в 1936 году. Шахтёры описывались, как было принято в то время, героями пятилетки, ударниками труда. Книга отличалась добротностью стиля, и потому у кинематографического начальства и сомнения не возникло в необходимости её экранизации.

Первая серия показала безошибочность выбора. Но вторая…

А со второй получилось так, что она вышла в первый год после войны, когда не оправившаяся от горестной действительности страна только начала залечивать раны. Ей это плохо удавалось ещё и в связи с неурожаем 1946 года, заставившим голодать вернувшихся с войны фронтовиков.

К этому нужно прибавить, что прошедшие по Европе солдаты видели, как жили там люди и, разумеется, надеялись, что, победив, они будут жить не хуже.

Выйди вторая серия фильма, как и первая, до войны, наверняка никакой критики бы не было. Сужу по тому, что видел её в 1958 году, когда она вышла на экраны.

Но после войны Сталину и его руководству нужны были фильмы преувеличенно положительные. Всё – в самых радужных тонах. Колхоз – процветающий, завод – перевыполняющий – аж дух захватывает! – какие планы. Люди – не просто довольные своей жизнью, но всё от неё взявшие и претендующие на излишки!

Потому и посыпались удары по талантливым художникам, которые обязаны были служить своим талантом диктаторским прихотям.

Долго продолжалась кампания по избиению фильма, а значит – и режиссёра и сценариста.

Что это Нилина не сломило, доказали две повести, о которых я написал вначале. По их мотивам, кстати, поставлены были хорошие фильмы.

Ну, а дальше повесть «Через кладбище» (1962) – о белорусских партизанах, рассказы «Дурь» (1973), «Впервые замужем» (1978) – вполне доброкачественная проза.

Умер Павел Фёдорович 2 октября 1981 года (родился 16 января 1908-го).

***


Братья Туры не были братьями по крови. Одного звали Леонидом Давидовичем Тубельским. Другого – Петром Львовичем Рыжеем. Когда решили писать дуэтом, взяли себе этот псевдоним. Говорят, что каждый дал по своей первой букве, а в середину поставили для благозвучности «у». Но мне думается, что «Тур» составлен из двух первых букв фамилии Тубельский и первой буквы фамилии Рыжей.

Так или иначе, но братья настолько привыкли к новой своей фамилии, что когда умер Леонид Давидович, Пётр Львович взял в соавторы жену, и они подписывали свои произведения Ариадна и Пётр Тур.

Пётр Львович Тур вместе с названным братом считаются классиками советской приключенческой драматургии. По их пьесе «Очная ставка» (совместно с Л. Шейниным) снят фильм «Ошибка инженера Кочина» (1939). Дальше последовали «Дым отечества» (1943), «Софья Ковалевская» (1943), «Губернатор провинции» (1947; на основе этой пьесы снят фильм «Встреча на Эльбе»), ну, и, как говорится, так далее. Всего они написали 9 пьес. В 1944 году совместно с Л. Шейниным написали сценарий фильма «Поединок», в 1946-м – сценарий фильма «Беспокойное хозяйство», в 1949 вместе с Л. Шейниным – сценарий фильма «Встреча на Эльбе», за что получили сталинскую премию 1-й степени. Сценарий фильма «Испытание верности» они написали вместе с режиссёром фильма И. Пырьевым в 1954-м. И ещё два сценария – фильма «Софья Ковалевская» (1956) и фильма «Золотой эшелон».

Оставшись после смерти Леонида Давидовича без соавтора, Пётр Львович, как я сказал, стал писать вместе с женой. Их пьесы «Единственный свидетель» и «Чрезвычайный посол» были поставлены на сцене МХАТа. На основе «Чрезвычайного посла» они написали сценарий фильма «Посол Советского Союза», поставленный Г. Натансоном с актёрским составом МХАТа.

Пётр Львович скончался 2 октября 1978 года (родился 24 января 1908-го).




Cover image



http://flibusta.is/b/460195/read#t3
завтрак аристократа

А.Филиппов Первой мировой войны не будет: мог ли Столыпин повернуть историю по-другому 21.09.21.

1 (14) сентября 1911 года в киевском оперном театре был смертельно ранен председатель Совета министров Российской империи Петр Аркадьевич Столыпин. Это произошло 110 лет назад и быстро стало легендой.



Обстоятельства покушения просились в миф: привстав, Столыпин перекрестил ложу, где был Николай II, и сказал: «Счастлив умереть за царя!» Была и «черная легенда»: Ленин называл Столыпина «обер-вешателем». Левые его ненавидели, правые не любили, перестроечная поп-история сошлась на том, что смерть Столыпина стала для России роковой. Если бы его реформы были закончены, получи страна те 20 лет внутреннего и внешнего спокойствия, на которые он наделся, все могло бы пойти иначе. Не было бы ни Первой мировой, ни Февральской революции, ни Брестского мира, ни Советского Союза и Второй мировой войны.

Россия стала бы благополучной европейской страной — как Германия, только огромной и куда более мощной. И все мы были бы счастливы и богаты.

Это, конечно же, утопия, но Столыпин и в самом деле оказался счастливым шансом Российской империи. История идет своим чередом, складываясь из случайностей и закономерностей, но она очень зависит от смертного и хрупкого человека, оказавшегося в нужное время в нужном месте. Ее создавали Наполеон и Бисмарк, Ленин и Гитлер, Черчилль и Сталин — без них она бы пошла по-другому. Столыпин не обладал их властью, он не из этого ряда. Но без него историческая Россия, скорее всего, сорвалась бы вразнос гораздо раньше, а с ним могла бы и уцелеть. Он был жёсток, но не жесток, в меру уступчив, но вместе с тем и очень тверд, порядочен и благоразумен — не из ряда вон выдающиеся качества, но в таком сочетании они встречаются достаточно редко.

А еще он точно видел главную проблему своего времени, страшной разрушительной силы мину, заложенную под Российскую империю.

Россия Александра III и Николая II была сословным государством, стремительную карьеру Столыпина, кроме незаурядных способностей, обусловило аристократическое происхождение. Он был богатым землевладельцем, и это помогло ему получить пост гродненского губернатора: министр внутренних дел Плеве делал ставку на крупных помещиков. В Гродно Столыпин прекрасно себя показал, и его назначили в гораздо более богатую и предельно неспокойную, проникнутую революционным духом Саратовскую губернию.

Россия и раньше была страной революционного террора, а новое назначение Столыпина почти совпало с началом Русско-японской войны. Затем была революция 1905–1906 годов, и такая волна политических убийств, что любой губернатор считался потенциальным смертником. Убивали анархисты и эсеры, убивали и грабили рядившиеся под них уголовники, убивали и подхваченные общим безумием обыватели — страна неслась в тартарары.

Здесь совпало много вещей — и переизбыток не находившей применения образованной и полуобразованной молодежи, и квазирелигиозный революционный идеализм, и вполне обоснованное стремление к реформам. На Столыпина несколько раз покушались, эсеры собирались взорвать его детей на катке, угрожали тем, что отравят сына. Но он, занимавшийся своими немалыми хозяйствами помещик, человек, знающий землю, именно в Саратове понял, какова настоящая опасность. Ею было аграрное перенаселение, нарастающее обезземеливание крестьянства. Чтущая традиции, испокон века преданная царю крестьянская община считалась опорой трона и существующего порядка. Но в начале ХХ века крестьянин становился главной внутренней опасностью.

«Великие реформы» Александра II, отмена крепостного права, улучшившееся питание, а также то, что в крестьянский быт вошли многие гигиенические практики, вызвали взрывной рост населения. Людей было больше, земли становилось меньше. Крестьяне заглядывались на помещичью землю и земли богатых соседей. Репетицией гражданской войны стала случившаяся в бытность Столыпина саратовским губернатором и прогремевшая на всю Россию «резня в Малиновке».

Бедные крестьяне, бывшие в незначительном меньшинстве, хотели переделить землю, зажиточные им в этом отказывали. Когда в селе был зачитан царский «Манифест от 17 октября», даровавший подданным политические свободы, неприкосновенность личности и расширение избирательного ценза при выборах в Государственную Думу, бедняки поняли его как сигнал к грабежу.

Они полностью разграбили и сожгли окрестные поместья, ограбили богатых соседей. Войдя в пьяный кураж, разграбили дом священника и церковь, уничтожили иконы и подвергли сексуальным издевательствам жену дьякона. В результате заполыхали три уезда. А зажиточные крестьяне поняли, что если они не начнут действовать, то и вовсе пропадут, вооружились чем Бог послал и устроили контрпогром. Было убито около 50 человек, их дома сожжены. Аграрные волнения затихли. Столыпин понял, что опорой государства является состоятельный крестьянин.

Россия была крестьянской страной. С крестьянской армией, еще не оторвавшимися от деревни заводскими рабочими. Это сказалось в Первую мировую. Выяснилось, что в стране нет общенационального понятия патриотизма («мы пскопские»), подобного тому, что было в Германии и странах Антанты. Кадровая русская армия держалась на дисциплине. Когда она была выбита и окончивших военные училища командиров батальонов и рот заменили офицеры военного времени, вчерашние студенты и делопроизводители, а вымуштрованных солдат — обученная и неспокойная крестьянская толпа, государство быстро кончилось. Революционная пропаганда стала детонатором, а пороховой бочкой было русское крестьянство.

Столыпин в отличие от большинства своих современников отлично это видел.

Он очень хорошо показал себя в Саратовской губернии. Министр внутренних дел Плеве был убит террористами, и царь назначил его на этот пост, — Столыпин отказывался, но не смог ослушаться прямого приказа. После роспуска революционной первой Государственной Думы он стал и председателем Совета министров. В это время на без малого 300 убитых террористами военных и чиновников приходилось 90 казненных революционеров. После того как эсеры взорвали дачу Столыпина, его дочь стала инвалидом, сын был ранен, погибло множество посторонних людей, а сам он  уцелел чудом.

С именем Столыпина связано изменение избирательного ценза, после чего Государственная Дума стала если не управляемой, то лояльной и во всяком случае не антигосударственной. Столыпину страна была обязана ускоренным военным судопроизводством в делах о терроризме и разбое: суд — в течение суток после преступления, разбор дела — в два дня, исполнение приговора — в 24 часа. Вешать стали гораздо чаще, это было страшно. Россия притихла.

Но главным стали аграрные реформы Столыпина: закон об отрубах и переселение крестьян на сибирские земли. Коллективная общинная собственность на землю заменялась частной, аграрная чересполосица хуторами, вводилось льготное кредитование. Эти реформы были успешны — у государства появлялся прочный фундамент. К началу Первой мировой крестьяне владели и арендовали почти 90% сельскохозяйственной земли, и это сопровождалось огромным промышленным подъемом. Ненависть к помещикам тогда была скорее рефлекторной. Но, с другой стороны, владеть землей лучше, чем брать ее в аренду, и в революцию крестьяне накинулись для начала на помещиков, а потом и на хуторян. Произошел общинный земельный передел.

Страна по-прежнему была крестьянской, и советская власть понимала, что это потенциальная пороховая бочка. Она пошла своим путем: было восстановлено ставшее государственным крепостное право, колхозники получили паспорта только в 1974-м.

Вот флешбэк из семейной истории: дед рассказывал моему отцу, что после Гражданской войны, не в таком уж далеком от Москвы селе Старом, в семье было 6 различных револьверов и пистолетов, в том числе «маузер». Местный поп охранял свой сад, опоясавшись ремнем с двумя «наганами» и с ружьем за плечами — для пущей острастки он время от времени стрелял в воздух. Деревня была отлично вооружена и привычна к насилию, но выстоять против государства, армии и ЧК не могла. Столыпин был жёсток, но ему и в голову не могло прийти, что крестьян можно ограбить, а потом, как следует запугав, еще раз закрепостить. Российская империя, при всех своих внутренних проблемах, была правовым государством — в сентябре 1911-го, когда убили Столыпина, никто не предполагал, что она сорвется в антиутопию.

Его убийца был анархистом-коммунистом, полицейским осведомителем, а в придачу и декадентом. Он мог совершить покушение по заданию товарищей или же не переносивших Столыпина ультраконсерваторов, манипулировавших охранкой. А мог сделать это и для собственного удовольствия — чтобы войти в историю. У него получилось, имя Дмитрия Богрова попало в учебники… Но в 2021-м все это уже не важно.

Куда интереснее, удержался ли бы Столыпин на посту председателя Совета министров до 1914-го, сумел ли бы развернуть вспять то, что подталкивало великие державы к мировой войне. Ее никто особенно не хотел, но все шли за событиями, опасаясь умалить достоинство своей страны, опоздать с мобилизацией и быстро проиграть.

Вот он уговаривает Николая II подождать, не бряцать оружием. Вот собирается международный конгресс, разрешающий кризис, возникший после убийства австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда... Нет ни Первой мировой, скорее всего, не будет и Второй. Ленин умрет в эмиграции, и о нем быстро забудут. Гитлер до старости будет рисовать небольшие картинки и продавать их туристам…

Но история совершается только один раз. Дмитрий Богров застрелил Столыпина и все пошло так, как написано в учебниках.



https://portal-kultura.ru/articles/opinions/335230-pervoy-mirovoy-voyny-ne-budet-mog-li-stolypin-povernut-istoriyu-po-drugomu/

завтрак аристократа

Евг.Хакназаров Как новый Голливуд: в России покажут современное китайское «зрительское» кино

23.09.2021


Как новый Голливуд: в России покажут современное китайское «зрительское» кино




Впервые в истории китайский кинопрокат обогнал североамериканский. При этом зритель в Поднебесной предпочитает голливудской продукции отечественный кинематограф.

С 24 по 29 сентября в петербургском кинотеатре «Аврора» и с 2 по 8 октября в Третьяковской галерее, в кинозале Инженерного корпуса состоится фестиваль нового кино Китая (http://chinafilmfest.ru/2021). Название смотра — «Китай, ХХ век. История глазами китайского кино». Но организаторы призывают кинолюбителей взглянуть на предмет шире, а потому в программе фестиваля значатся работы топовых режиссеров материкового Китая и Гонконга, снятые в последнее десятилетие и демонстрирующие в первую очередь коммерческий потенциал кинопродукции КНР.

Фильмом открытия выбрали кассовый хит китайского кинопроката, вышедший на экраны в этом году, — триллер Чжан Имоу «Над обрывом», собравший более 180 миллионов долларов. Остальные картины станут для зрителя не менее интересными. Это военный эпос «Основание армии» гонконгского режиссера Эндрю Лау, драмы «Возвращение домой» (режиссер Чжан Имоу) и «Молодость» Фэн Сяогана, в которых речь идет о последствиях Культурной революции. Еще одна шпионская история — «Тихая война», снятая гонконгцами Аланом Маком и Феликсом Чоном, рассказывает о событиях, предшествующих образованию КНР в 1949 году. Фильмом закрытия станет лента Фэн Сяогана «Землетрясение» — яркий пример так называемой «травматической» драмы. И все эти картины — в первую очередь пример коммерческого кино, предназначенного для широкого зрителя. О принципах формирования программы и про современный китайский кинематограф «Культуре» рассказал программный директор фестиваля кинокритик Дмитрий Комм.

— Чем живет актуальное китайское кино? Какое оно? Это нечто самобытное или до него уже добралась глобализация?

- Не то что добралась, Китай — один из главных локомотивов киноглобализации. И первое, что нужно знать о современном китайском кино, — оно не экзотично. Это не какие-то далекие страны и пагоды на экране и привычный набор экзотических представлений о Китае как о таинственном далеком восточном мире. Нет, это кино мегаполисов, городов-муравейников. Кино больших городов универсально, так как проблемы мегаполисов везде одни и те же: в Пекине, Гонконге, Токио, Дели, Москве или Нью-Йорке. Китайская киноиндустрия — динамичная, работающая во всех жанрах, живущая в условиях рыночной экономики система, в высшей степени конкурентоспособная. И практически вытеснившая Голливуд из национального проката. Если обратиться к данным по китайскому прокату 2005 года — там китайских фильмов в топ-десятке не было вообще. Если посмотреть показатели 2019 года, — я намеренно не беру последние годы, когда Голливуд отменял свои премьеры из-за коронавируса, — в первой десятке китайского проката было только два голливудских фильма. Все остальные свои. Это абсолютно профессиональная продукция. Китайский прокат сейчас первый в мире по сборам. С 2012 года он был на втором месте и долгое время конкурировал с единым прокатом США и Канады. В 2020 году североамериканский прокат отступил на второе место, как и прогнозировали все эксперты. Споры были только по поводу, в каком именно году это случится.

— Китай удержит позиции?

— В 2021 году китайский прокат не уступит первого места, об этом свидетельствует динамика сборов. Так что лидерские позиции Китай, скорее всего, занял надолго. Темпы роста китайского рынка разнились. Были годы, когда у китайцев сборы от проката за год увеличивались на треть. Сейчас они замедлились, все же выбран некий потолок, но рост продолжается. Также Китай активно строит кинотеатры, в последнее десятилетие там открывали по мультиплексу в день, в среднем с десятью экранами. По количеству экранов Китай уже здорово обгоняет США, а когда-то КНР была на последнем месте в мире. То, что Китай обойдет по сборам США, было предсказуемо. Событием стало, что эти сборы стали делать китайские картины. Могло быть как в России: у нас доходы тоже очень немаленькие, но эти сборы делает американское кино. Голливуд есть в китайском прокате, но фактически он им уже не нужен. Когда американцы в пандемию отменили свои премьеры, у всех сборы рухнули, а китайцы, как только открылись кинотеатры, стали спокойно собирать огромную кассу, благодаря собственным картинам. На «золотой неделе» прошлого года, когда в октябре у них были национальные каникулы, в Китае оказались вторые за всю историю сборы, уступавшие только показателям 2019 года.

— Почему российский кинематограф об этом может только мечтать? Что у нас не так?

— Важно само существование в условиях рыночных правил игры. Когда вы даете на коммерческие проекты безвозвратные деньги, как это делается у нас, они автоматически превращаются в некоммерческие. Суть коммерческого проекта в окупаемости и извлечении прибыли. В нем не может быть меценатства и безвозвратных денег. Могут быть только инвестиции. Китайское кино снимается преимущественно на частные инвестиции, и оно их возвращает с большой прибылью. Поэтому у китайских кинодеятелей нет проблем с финансированием, инвесторы в очереди стоят, чтобы вложить деньги в кино. Для того чтобы сделать наш кинематограф прибыльным, нужно перевести процесс на рыночные рельсы. Отменить социалистическую распределиловку, все эти питчинги и прочее. Должна быть комплексная реформа отрасли: поощрение частных инвесторов, возможно, освобождение от налогов тех, кто вкладывает деньги в кино, банковские льготы. Нужно ориентировать процесс так, чтобы киноиндустрия жила без чиновника, который сидит на мешке с деньгами и выдает их тем или иным продюсерам. В 140-миллионной стране кинематограф должен как минимум себя окупать. Это вполне реально. Тем более что в сопредельных странах имеется большая русскоязычная аудитория, которую можно было бы охватить. Я приведу пример, как работают китайцы. В восьмидесятые годы, когда Гонконг был британской колонией, его население составляло 6,5 миллиона человек — чуть больше, чем в Петербурге. По всем правилам, у них просто не было возможности создать большую киноиндустрию — ну кто будет покупать ее продукцию при таком населении? Но к концу восьмидесятых Гонконг вышел на третье место в мире по объему производства фильмов, уступая только Индии и США, и на второе место по экспорту своих фильмов, уступая только США. Крошечная территория с шестью с половиной миллионами человек! Они работали на экспорт, они фактически обеспечивали своими лентами всю Юго-Восточную Азию. Причем материковый Китай вообще не покупал гонконгские и иностранные фильмы до 1993 года. А гонконгские фильмы тогда для них считались иностранными. Вот пример, как численность населения не влияет на создание успешной киноиндустрии. И все слова о том, что в Китае живут полтора миллиарда, а у нас всего 140 миллионов, поэтому у нас кино должно финансироваться государством, это все «ла-ла-ла».

— А что в современном Китае с идеологией в кино? Есть ли цензура?

— В Китае существует легальная цензура, есть специальная администрация по делам прессы, радио, кино и телевидения. Но китайское кино сейчас состоит не из одной общей индустрии, а из нескольких территориальных. Например, то, что снимает Гонконг, может не выходить в прокат материкового Китая. Для того чтобы демонстрироваться на материке, фильм должен соответствовать определенным требованиям. То же самое касается Тайваня. Цензура касается всех фильмов, включая американские и российские. Требования достаточно жесткие, но ничего непреодолимого нет, их вполне можно обходить. Другое дело, что в последнее время закручиваются гайки и не очень понятно, что будет дальше. В Голливуде, в конце концов, расцвет был вообще во времена кодекса Хейса, когда регламентировалась даже длительность поцелуя. Сильно это мешало Хичкоку и другим? Ограничения в Китае касаются каких-то конкретных вещей. Например, нельзя показывать фронтальную обнаженку. Какие-то экстремальные сцены насилия. Преступление должно всегда наказываться. Сверхъестественные явления должны получать научное объяснение. Это не значит, что в китайских фильмах не может быть плохих персонажей или поступков. Как и в американском кино сороковых. Но преступление должно быть так или иначе наказано.

— Поговорим о нынешнем фестивале. Его подзаголовок «История глазами китайского кино» заранее ориентирует зрителя на некоторую идеологическую и жанровую заданность?

— Я как раз не хочу, чтобы наш фестиваль позиционировался как фестиваль исторических фильмов. Потому что этот жанр предполагает некую реконструкцию событий с большей или меньшей достоверностью. Мы ставили цель показать разные взгляды на историю. Ее ведь можно использовать как гвоздь, на который удобно вешать сюжеты, как это делал Александр Дюма. Или, опираясь на историческое основание, говорить про современность, как это было в фильме Эйзенштейна «Иван Грозный». Наша программа — подбор разных взглядов, разных жанров — от мелодрам до триллера и военного эпоса. Где-то история — антураж для эффектных погонь и перестрелок. В других фильмах — почва для философских высказываний, для рассказа о переменах. В фильме «Землетрясение» стихия — метафора тектонических сдвигов в истории Китая. В ленте «Возвращение домой» большая история показана через семейную, камерную. «Основание армии» — пафосный батальный эпос пропагандистского характера, один из немногих образчиков госфинансирования «к дате». Оно в Китае не такое, как у нас, валом, а точечное. Этот фильм вышел в 2017 году к 90-летию Народно-освободительной армии Китая.

— Фильм открытия «Над обрывом» — совсем свежая работа самого популярного сейчас китайского режиссера Чжан Имоу. Но в Москве его не увидят. Почему?

— К сожалению, этот шпионский триллер мы покажем только в Петербурге, таково решение правообладателя. Действие картины разворачивается в начале тридцатых годов, когда четверо шпионов, подготовленных в Советском Союзе, оказываются на территории марионеточного государства Манчжоу-Го, созданного японцами в качестве плацдарма для завоевания Китая. Это очень красивый фильм, как все у Чжан Имоу. Такой снежный нуар, персонажи в черных плащах и шляпах на белоснежных улицах Харбина красиво убивают друг друга — эстетская романтическая картина. В программе есть еще один триллер — «Тихая война», — гонконгский фильм, созданный для китайского проката, в этой ленте действие разворачивается в конце гражданской войны и идет игра в кошки-мышки между разведками коммунистов и Гоминьдана, а главную роль играет знаменитый актер Тони Люн. Вообще фильмы отбирались исходя из того, чтобы они были «зрительскими», мы собирали не арт-хаусный фестиваль, а яркие, зрелищные картины, показывающие, как выглядит современное кино Китая, и являющиеся очень хорошим развлечением. Можно констатировать факт: в нашем прокате китайских картин очень мало, и существует предубеждение, что наш зритель это кино смотреть не будет. Одна из задач нашего фестиваля — со временем это предубеждение переломить, показывая кино динамичное, профессиональное и интересное.



https://portal-kultura.ru/articles/cinema/335286-kak-novyy-gollivud-v-rossii-pokazhut-sovremennoe-kitayskoe-zritelskoe-kino/

завтрак аристократа

Олег Туляков «Борода» советской науки 29.09.2021

К 130-летию Отто Шмидта, выдающегося учёного и полярника



«Борода» советской науки
Более пышная, чем у Шмидта, борода была, наверное, только у Курчатова

















Арктика – видимо, последний регион планеты, статус которого до конца не определён. А здесь, по расчётам, залегает свыше 5 млрд тонн условного углеводородного топлива. Ещё лет 30 назад вокруг Арктики не было никаких схваток хотя бы из-за толщины ледового панциря, который мог преодолеть не всякий ледокол. Теперь иная картина. С началом периода очередного потепления климата открывается доступ к кладовым углеводородов. Многих соседей России, в том числе конкурентов, это весьма привлекает. Не стоят на месте и технологии освоения недр. Ничего подобного не мог и представить один из легендарных исследователей Арктики Отто Юльевич Шмидт, которому 30 сентября исполнилось бы 130 лет.

Есть первооткрыватели, которых трудно назвать кабинетными учёными. Жажда познания тайн природы и мироздания влечёт их в путешествия и походы. Она вела Пржевальского в пустыни, солончаки и горы Азии, отправляла Дарвина в заморские экспедиции, а братьев Гумбольдтов устремляла в походы от амазонских джунглей до приуральских равнин.

В их ряду – Отто Юльевич Шмидт, родом из немцев и частично латышей, но русский по языку и культуре. Очень рано проявилась у него страсть к преодолению трудностей. В 1897 году одна из газет Могилёва поместила заметку о дошкольнике, переплывшем Днепр. Это был Отто, и ему было всего 6 лет.

Он блестяще учился в гимназии и университете, приобрёл энциклопедические знания в математике, астрономии, географии. Но, конечно, тогда и не думал, что всего лишь через два десятка лет станет главным редактором Большой советской энциклопедии. Он готовился к карьере преподавателя, совсем молодым создал свою теорию происхождения Солнечной системы из газопылевого облака. Она перекликалась с гипотезой Канта, но на гораздо более высоком научно-теоретическом уровне.

Вступить в плеяду ведущих европейских светил науки помешали события 1917 года. При этом 24-летний интеллектуал видел пороки неповоротливого и жестокого монархического строя, хотя политика была явно не его призванием. Он, правда, успел поучаствовать в формировании продотрядов и в дискуссиях о народном образовании – даже заслужил критические замечания Ленина и Крупской. Они называли его «великим путаником». Однако Шмидт был замечен как исследователь. В 1928 году, подобно многим в будущем выдающимся советским учёным, как, например, Л.Д. Ландау, Шмидта направили на практику и повышение уровня знаний в Западную Европу. Там он увлёкся идеями... научного альпинизма. И вскоре возглавил экспедицию на Памир, где особо проявился и его организаторский талант. Очень многое он умел делать лучше ветеранов: ориентироваться на местности, бороться с холодами и ветрами, добывать продовольствие, готовить пищу. Про таких говорят: человек с умными руками.

В 30-е годы СССР всюду переживал бум: прокладывались каналы и железные дороги, в стратосферу взмывали аэростаты с учёными, а отважные пилоты достигали Америки через Северный полюс. Выше всех, дальше всех, быстрее всех!

В 1932 году Шмидт возглавил НИИ Арктики и вскоре стал известен миру не только как учёный-полярник, но и как высокий, всегда элегантно одетый, голубоглазый, темнобородый красавец. Более пышная борода была, наверное, только у Курчатова. В начале 1932-го на ледокольном пароходе «Александр Сибиряков» Шмидт взялся пройти Северным морским путём за одну навигацию. Через 14 дней после выхода из Архангельска подводный ледяной торос сломал гребной винт. Шмидт вместе с командой ледокола перетащил 400 тонн угля в нос судна, корма задралась вверх и обнажила гребной вал. Умельцы во главе с Бородой, как его звали друзья, починили винт и двинулись дальше – отчаянная смелость, помноженная на точный расчёт и находчивость! В октябре достигли мыса Дежнёва на Чукотке, выполнив задание партии. Сам Сталин его заметил и, как писали, «вынув трубочку изо рта», назначил главой советских полярников.

chelyskincy450x300.jpg
Большие испытания выпали экипажу «Челюскина», всем участникам экспедиции
под руководством Шмидта во время вынужденной зимовки на льдине в Северном Ледовитом океане (фото 1934 г.) / РИА НОВОСТИ

Летом 1933-го переход попытались повторить на грузопассажирском судне «Челюскин». Что, оно не приспособлено к плаванию во льдах? Но нет крепостей, которые бы не взяли большевики! 23 сентября льды заблокировали «Челюскин» и после 5 месяцев дрейфа раздавили корпус, а океан поглотил судно целиком. С величайшей предусмотрительностью, задолго до гибели судна, руководил Отто Юльевич работами по выгрузке оборудования и устройству временного лагеря. Один человек всё-таки погиб, но 104 члена экспедиции, в том числе 10 женщин и двое детей, остались живы и два месяца зимовали в арктических широтах среди льдов. Борода принял меры по контролю за обстановкой, сохранению здоровья людей. Не жалел себя, но успевал держать подчинённых в курсе событий в мире и СССР, читал лекции научного содержания. Наконец наши лётчики-герои за 20 рейсов вывезли зимовщиков на Большую землю, а самого Отто Юльевича переправили в ближайшую больницу на американской Аляске.

Едва оправившись от приступа ревматизма, Шмидт рванул на самолёте не в Москву, а к Северному полюсу. Присмотрел подходящую льдину и открыл первую советскую дрейфующую полярную станцию, которую возглавил Иван Дмитриевич Папанин. Станция начала движение к югу и спустя месяцы дрейфа организованно эвакуировалась на Большую землю. И вот нарастающая волна энтузиазма – челюскинцы, папанинцы! – стар и млад бредили новыми именами. Имя Мэлор (Маркс, Энгельс, Ленин, Октябрьская революция) прежде уже давали мальчикам (его носил, например, легендарный журналист Стуруа). А тут появилось и новое, для девочек, – Лапанальда (Лагерь папанинцев на льду)...

Времена наступали непростые, подозрительность Сталина нарастала. 3 марта 1937 года на Пленуме ЦК ВКП(б) появилась программа работы в условиях «обострения классовой борьбы, несмотря на победы социализма». Так и казалось вождю страны, что вредители всюду. Вот и у Шмидта было немецкое имя и буржуазная внешность. Да и популярность зашкаливала. Сталин приказал заменить его И.Д. Папаниным на посту начальника Главсевморпути.

Но материала от арктических экспедиций уже накопилось столько, что обработка их шла вплоть до 1941 года. С началом войны Шмидт, выполняя задание правительства, с неизменной энергией проводит эвакуацию многих научных учреждений на восток СССР, а после Победы сосредотачивается на чисто научной деятельности и на работе с молодыми учёными. Редактирует и правит статьи, диссертации, монографии. Исследователи и практики, занимавшиеся «северами», по всем вопросам шли советоваться к Отто Юльевичу. Он умер в сентябре 1956 года от обострившихся ревматизма и туберкулёза. Ему было всего 65 лет.

Ныне в Российской Федерации утверждён План развития инфраструктуры Северного морского пути (СМП) до 2035 года. Многое делается для развития метеорологической, аварийно-спасательной и информационной структуры СМП, системы круглогодичной навигации по всей акватории северного побережья России, защиты наших национальных интересов. Исследования и опыт О.Ю. Шмидта тут могут быть немалым подспорьем.




https://lgz.ru/article/39-6802-29-09-2021/boroda-sovetskoy-nauki/

завтрак аристократа

Игорь Елков 100 лет назад родилась лучшая женщина-истребитель Второй мировой войны 18.08.2021

В августе 1943 года в воздушном бою над рекой Миус в Луганской области загорелся и рухнул на землю советский истребитель Як-1. Пилот погиб, но свидетелей не было, и летчика записали в "пропавшие без вести".

Осень 1942 года, слева направо: Лидия Литвяк, Екатерина Буданова и Мария Кузнецова. Из троих День Победы встретила только Мария.  Фото: РИА Новости www.ria.ru
Осень 1942 года, слева направо: Лидия Литвяк, Екатерина Буданова и Мария Кузнецова. Из троих День Победы встретила только Мария. Фото: РИА Новости www.ria.ru

В масштабах тяжелых боев, разгоревшихся на Миус-фронте, потеря одного самолета и его пилота были крохотным эпизодом великого сражения.

Могилу и останки того пилота нашли лишь спустя четверть века. Так из "пропавшего без вести" он стал "погибшим, выполняя боевое задание". Точнее - стала. Это была лейтенант Лидия Литвяк, совершившая 168 боевых вылетов, одержав 16 побед самостоятельно и в группе (сбивала Ме-109 и FW-190, Ю-87 и Ю-88, аэростат).

В историю Герой Советского Союза Лидия Литвяк вошла как самая результативная летчик-истребитель Второй мировой войны. При этом внешне - хрупкая блондинка, красавица, многие отмечают ее сходство с кинозвездой Валентиной Серовой.

Насколько сложно было в 1940-х женщине пилотировать боевой самолет и вести на нем бой? Для того, кто любит компьютерные авиасимуляторы, воздушный бой той войны - это красиво, азартно и увлекательно. Ну а как на самом деле? Идем на YouTube, вбиваем "Учебный фильм: управление самолетом Як-1, Як-7, Як-9". Снят в НИИ ВВС Красной Армии в 1943 году. 27 минут о том, как управлять краном самопуска, высотным корректором и АКБ, шприцем подачи бензина, заслонками водо- и маслорадиаторов, шагом винта, триммировать руль...

Устали от терминов? А между тем это я еще лишь по верхам пробежался.

Мы вообще понимаем, насколько умными и технически подготовленными должны были быть летчики той эпохи?

Москвичка Лидия Литвяк в 15 лет уже пилотировала У-2, и матчасть "яков" для нее было освоить не сложнее, чем для пилотов-мужчин. Но есть нюанс. 75 лет назад летчику нужно было еще иметь и хорошо накачанные бицепсы. Истребитель 1940-х - это механическое управление, все на тягах. Советские фронтовые пилоты вспоминают: в воздушном бою порой обеими руками они держали ручку. Силы одной руки не хватало!

Летали британки, немки, американки, румынки - но воевали только наши

Надо выдерживать многократные перегрузки. А еще вылет и воздушный бой - это огромная нагрузка не только на организм, но и на психику, особенно если в день несколько вылетов. Работа на износ.

Представьте: пилот, с которым ты час назад поделился папиросой, сгорает заживо. На твоих глазах. Все это с трудом выдерживал мужик. А хрупкая девушка?!

При этом ни самолеты, ни летное снаряжение, ни инфраструктура аэродромов не были приспособлены для женщин.

Тем не менее в воздухе в зоне боевых действий находились сотни женщин: американок, британок. У румын была женская санитарная авиагруппа. Но... только наши вели воздушные бои и наносили удары по немецким позициям. То есть полноценно воевали. Наши - и больше никто.

Памятник Лидии Литвяк (на обелиске - Лилии Литвяк, так ее звали в Сталинграде) в городе Красный Луч. Сегодня это непризнанная ЛНР. Фото: Азриель Роман / ТАСС

Почему? Большинство воюющих стран использовали женщин-пилотов только для того, чтобы освободить летчиков-мужчин от перегона самолетов с заводов на авиабазы. А в СССР создали три боевых авиаполка: истребительный на Як-1 (оттуда и Лидия Литвяк), бомбардировочный на Пе-2 и легендарные "ночные ведьмы" на У-2.

Еще те валькирии



Немцы традиционно послали своих женщин на три К - киндер, кюхе, кирхе (дети, кухня, церковь). Многие фрау послушались. Но с полдюжины самых безбашенных настырно пробивались на фронт. До воздушных боев их не допустили, но они немало сделали во славу Третьего рейха. Ханна Райч испытывала крылатые ракеты, вертолеты и реактивные истребители. Узе Беате пробилась в люфтваффе - перегоняла пикировщики Ю-87 и "мессеры" с заводов на фронт. Дослужилась до звания гауптмана (капитана), пилотировала последний самолет, вылетевший из осажденного Берлина в апреле 1945-го. В историю вошла еще и в другом амплуа: владелицы первого в мире секс-шопа.

Но, пожалуй, самая колоритная - Мелитта Шенк, графиня фон Штауффенберг. Испытывала прицелы для бомбардировщиков, считалась лучшим экспертом по атакам с пикирования. В люфтваффе ее не брали из-за отца-еврея, но за особые заслуги графине выдали удостоверение "чистокровной арийки". В исключительных случаях такое в нацистской Германии практиковалось. Ее не раз пытались сбить английские и американские истребители, но каждый раз шустрой графине удавалось уйти. В 1943-м получила Железный крест. В 1944-м ее "разжаловали" из графинь: родственник участвовал в покушении на Гитлера. Всех Штауффенбергов либо казнили, либо отправили в концлагеря. Мелитту тоже посадили, но вскоре выпустили: она "ставила на крыло" реактивный истребитель Ме-262. В апреле 1945-го экс-графиня отлеталась, ее сбил истребитель ВВС США: пулями перебило ноги и голову. Умерла на земле. Ей было 42 - старше, чем большинство асов той войны, которые редко доживали до 25-27 лет.

Балерина высокого полета



Подразделения женщин-пилотов создали в США и в Великобритании. Причем в британскую Air Transport Auxiliary брали летчиц из США, Польши, Канады, Чили и др. Представляли все слои общества: летали светская львица, лыжный инструктор, актриса, математик и даже балерина. Четыре года назад скончалась последняя из них: Мэри Эллис. Ей шел 101-й год! За войну перегнала 1100 машин, в основном истребители "Спитфайр". После войны летала на реактивных истребителях.

В США этническое разнообразие было скромнее. Попросились летать 25 тысяч женщин, включая одну негритянку. Которую, конечно, не взяли. Чудом пробились пять цветных: индейская женщина, по две мексиканки и две китаянки, включая Хейзел Ин Ли. Но свыше 99% американских летчиц - белые. По нынешним меркам - лютый расизм. Но они летали и погибали в катастрофах не в наше, а в свое время.

Я не случайно выделил американку китайского происхождения Ли. Фантастическая биография: пыталась поступить в ВВС Китая - ей сказали, что женщины не летают. Летала в США. Как-то ее самолет пошел на вынужденную в Канзасе, и за Ли с вилами гонялись фермеры: решили - японка. А погибла, перегоняя на Аляску "Кингкобру", которая предназначалась для СССР.

Помнить вечно



Я написал о трех женских полках наших ВВС, но летчицы служили не только в них. Были женские экипажи штурмовиков Ил-2, включая штурмовик с семейным экипажем: летчик Петр Ликаренко и стрелок-радист Леля Богузокова. Из их биографии: когда супруги брали Берлин, с ними летал будущий сын - Леля была беременна.

Такой была та война...



Почему из сотен тех летчиц Литвяк стала N 1? Есть асы, которые вывели формулы побед: сформулировав составляющие успешного боя. Создавали школы асов. Лидия формул и школ после себя не оставила. И вообще, воевала без секретов. Просто дралась, как ее учили. Рвалась в бой, не давая себе передышки даже на то, чтобы психологически справиться с горем после потери близких людей. В мае 1943-го погиб ее муж, Герой Советского Союза Алексей Соломатин. 19 июля не вернулась с боевого вылета лучшая подруга - Катя Буданова.

Именно после разгрома под Сталинградом мир понял, кто победит во Второй мировой. А господствовать в воздухе советская авиация начала после того, как мы "выбили" костяк асов люфтваффе.

К обоим судьбоносным задачам Лидия причастна: она и такие, как она, обеспечили перелом в войне в 1943-м.

...Девушка погибла 1 августа 1943 года, не дожив 18 дней до 22-го дня рождения.



https://rg.ru/2021/08/18/18-avgusta-ispolnilos-by-100-let-luchshej-letchice-ii-mirovoj.html

завтрак аристократа

Анастасия Першкина Фактчек: 13 самых популярных легенд о Достоевском (окончание)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2908250.html и  https://zotych7.livejournal.com/2910583.html



Легенда 11. Достоевский постоянно пил чай

Вердикт: это правда.

Иллюстрация Елены Самокиш-Судковской к роману Федора Достоевского «Униженные и оскорбленные». 1895 годOldBook.ru

Догадаться о большой любви Достоевского к чаю можно по его книгам. Это любимый напиток его героев. Обычно чай оказывается на столе в спокойные и — насколько это возможно в романах Достоевского — комфортные моменты. Главный герой его «Записок из подполья» даже оставил в русской литературе мем: «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить?»

Знакомые Достоевского в разные годы вспоминали, как он любил вести долгие разговоры за чаем. Михаил Александров упоминал, что Достоевский выпивал по несколько стаканов очень крепкого и сладкого чая. По словам корректора журнала «Гражданин» Варвары Тимофеевой, Достоевского приводили в такой восторг описания чаепития в чужих текстах, что его самого тянуло к самовару. Анна Достоевская писала, что муж очень любил сам заваривать и разливать чай, а во время их заграничного путешествия они в каждом новом городе искали чайную лавку.

Легенда 12. Достоевский работал по ночам

Вердикт: это правда.

Федор Достоевский. Гравюра Владимира Фаворского. 1929 год© Владимир Фаворский / Государственная Третьяковская галерея / Diomedia

Один из наиболее распространенных сюжетов для портретов Достоевского: писатель, ночь, свеча. У такого изображения есть символическое значение (мысль писательская как свет во тьме), но это еще и чистая правда — Достоев­ский засиживался за работой допоздна.

По ночам он делал наброски для будущих произведений, ложился на рассвете и спал до 11 утра. Анна Григорьевна вставала на два-три часа раньше и отправ­лялась за покупками или гулять по городу. Когда она возвращалась домой, писатель начинал диктовать ей текст, а она очень быстро записывала его с помощью специальных значков — она была профессиональной стеногра­фисткой. Потом Анна Григорьевна расшифровывала записи, а ее муж ночью разбирался с получившимся текстом и делал наброски для новых глав, чтобы уже на следующий день продолжить диктовку. Так вдвоем они работали над каждым романом.

Легенда 13. Страдал эпилепсией, но умер от другой болезни

Вердикт: это вроде правда, но у некоторых исследователей есть сомнения.

Федор Михайлович Достоевский на смертном одре. Рисунок Ивана Крамского. 1881 годРусская историческая библиотека

Таинственные припадки случались с Достоевским еще в юности. Его друзья называли их именно так — «припадки» — и рассказывали, что ему могло стать дурно на улице. Уже в Сибири после каторги и нескольких лет в армии врач поставил Достоевскому диагноз «падучая» (эпилепсия). Первый припадок случился в 1850 году. Он сопровождался «вскрикиванием, потерею сознания, судорогами конечностей и лица, пеною пред ртом, хрипучим дыханием, с малым, скорым сокращенным пульсом. Припадок продолжался 15 минут». Во второй раз это случилось в 1853 году, после чего приступы стали регулярно повторяться. Медик не наблюдал припадков и записал историю болезни со слов Достоевского  .

Приступы с судорогами, потерей сознания и пеной у рта случались с писателем до конца жизни. Вторая жена рассказывала о припадках, которые длились дольше 15 минут. Считается, что этот опыт Достоевский перенес на многих своих героев — очень точно описывал эмоциональный подъем перед присту­пом и угнетенное состояние после него.

Однако некоторые исследователи не согласны с тем, что у Достоевского была именно падучая. Во-первых, приступы эпилепсии не длятся 15 минут и дольше. Во-вторых, с той интенсивностью и частотой припадков, которая была у Досто­евского, он вряд ли смог бы заниматься литературой — болезнь вызвала бы расстройство мозговой деятельности. В-третьих, предрасположенность к эпи­лепсии передается по наследству, а среди родственников и потомков Достоев­ского случаев такой болезни не было. Но в семье Достоевских были распро­странены болезни сосудов — в этом случае смерть писателя от «болезни легочного кровотечения» выглядит закономерной. Правда, до сих пор точно неясно, следствием какой именно болезни стало это кровотечение. Согласно официальным медицинским документам, Достоевский к моменту смерти в 1881 году собрал целый букет заболеваний, в том числе эмфизему легких и туберкулез. Врачи также допускали, что причиной кровотечения мог стать разрыв легочной артерии  .


Источники

  • Бельчиков Н. Ф. Достоевский в процессе петрашевцев.
    М.; Л., 1936.

  • Богданова О. А. Мотив «рая на земле» в художественном сознании Ф. М. Достоевского.
    Новый филологический вестник. № 1. 2016.

  • Выготский Л. С. Евреи и еврейский вопрос в произведениях Ф. М. Достоевского.
    От Гомеля до Москвы. Начало творческого пути Льва Выготского. Из воспоминаний Семена Добкина. Ранние статьи Л. С. Выготского. Lewiston, 2000.

  • Гроссман Л. П. Гражданская смерть Ф. М. Достоевского.
    Литературное наследство. Т. 22–24. Чаадаев. Леонтьев. Одоевский. М., 1935.

  • Гроссман Л. П. Достоевский.
    М., 1963.

  • Гроссман Л. П. Исповедь одного еврея.
    М., 1999.

  • Достоевская А. Г. Воспоминания.
    М., 1971.

  • Достоевская А. Г. Дневник 1867 года.
    М., 1923.

  • Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений. В 30 т.
    Л., 1972–1990.

  • Евлампиев И. И. Достоевский и Толстой об истинном и ложном христианстве.
    Вече. № 25. 2013.

  • Ефремов В. С. Достоевский: психиатрия и литература.
    СПб., 2006.

  • Захаров В. Н. Имя автора — Достоевский. Очерк творчества.
    М., 2013.

  • Захаров В. Н. По поводу одного мифа о Достоевском.
    Север. № 11. 1985.

  • Карпи Г. Достоевский-экономист. Очерки по социологии литературы.
    М., 2012.

  • Кузнецов О. Н., Лебедев В. И. Достоевский над бездной безумия.
    М., 2003.

  • Лаут Р. Философия Достоевского в систематическом изложении.
    М., 1996.

  • Моисеева Н. И. Ошибка в биографии Ф. М. Достоевского.
    Вопросы литературы. № 4. 1996.

  • Померанц Г. С. Открытость бездне. Встречи с Достоевским.
    М., 1990.

  • Рейнус Л. М. Достоевский в Старой Руссе.
    Л., 1969.

  • Розенблюм Л. М. Творческие дневники Достоевского.
    Литературное наследство. Т. 83. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860–1881 гг. М., 1971.

  • Селезнев Ю. И. Достоевский.
    М., 2007.

  • Суслова А. П. Годы близости с Достоевским. Дневник — Повесть — Письма.
    М., 1928.

  • Тихомиров Б. Н. Стихотворное «Послание Белинского к Достоевскому»: итоги и проблемы изучения.
    Филология как призвание. Сборник статей к юбилею профессора Владимира Николаевича Захарова. Петрозаводск, 2019.

  • Тургенев И. С. Полное собрание сочинений и писем. В 28 т.
    М.-Л., 1960–1968.

  • Шраер М. Д. Достоевский, еврейский вопрос и «Братья Карамазовы».
    Достоевский и мировая культура. № 21. 2006.

  • Биография, письма и заметки из записной книжки Ф. М. Достоевского.
    СПб., 1883.

  • Литературное наследство. Т. 83. Неизданный Достоевский. Записные книжки и тетради 1860–1881 гг.
    М., 1971.

  • Литературное наследство. Т. 86. Ф. М. Достоевский. Новые материалы и исследования.
    М., 1973.

  • Переписка Л. Н. Толстого с Н. Н. Страховым. 1870–1894.
    СПб., 1914.

  • Петрашевцы в воспоминаниях современ­ни­ков. Сборник материалов. Т. 3. Доклад генерал-аудиториата.
    М.-Л., 1928.

  • Ф. M. Достоевский в воспоминаниях современников. В 2 т.
    М., 1964.

  • Alajuanine T. Dostoiewski’s Epilepsy.
    Brain. Vol. 86. Issue 2. 1963.



    https://arzamas.academy/mag/922-dostoevsky

завтрак аристократа

Надежда Ивановна Голицына Воспоминания о польском восстании 1830-31 гг. - 2

Н.И. Голицына (1796-1868) — дочь камердинера Павла I, графа И.П. Кутайсова и сестра командира русской артиллерии А.И. Кутайсова, погибшего в Бородинском сражении; оказалась невольной свидетельницей Варшавского восстания и последовавших за ним военных действий.


Начало см.
https://zotych7.livejournal.com/2910859.html




ГЛАВА 3. От моего выезда из дома до начала отступления

Проезжая Мокотовскою улицей, единственно доступной, я на каждом шагу встречала отряды нашей кавалерии, на каждом шагу меня останавливали и спрашивали мое имя, а затем сопроводили до ворот Бельведера. Главная аллея была занята нашими войсками, площадь перед конюшнями Великого Князя заставлена экипажами, а перед дворцом было нагроможденье телег с соломою и сеном. От холода, становившегося чувствительным, и бивачных костров лица так потемнели, что я с трудом узнавала наших молодых людей. Первый, кого я встретила, был Чичерин (Александр), у которого я спросила, могу ли остановиться у ген. Куруты [18] ([18] Курута Дмитрий Дмитриевич (1771—1833), граф (1826), генерал от инфантерии, член Военного Совета. Родом грек. Окончил Сухопутный кадетский корпус (1787), выпущен подпоручиком в Петербургский гренадерский полк и назначен состоять при Вел. Кн. Константине Павловиче, которого обучал греческому языку. За участие в наполеоновских войнах (1805—1807) произведен в полковники. Флигель-адъютант Вел. Кн. Константина Павловича и командир Дворянского полка (1809). Участник войны 1812 г., произведен в генерал-майоры. Директор 2-го кадетского корпуса (1814). Генерал-лейтенант, начальник штаба Вел. Кн. Константина Павловича (1816). Кавалер всех российских орденов. Был самым доверенным лицом Вел. Кн. Константина Павловича.), где, как мне сказали, находились прочие дамы. Он отвечал, что я могу пройти даже во дворец. Туда я и отправилась в сопровождении Чичерина и нашла там самый большой беспорядок. Сию же минуту я увидала, наконец, моего бедного кн. Александра, который провел ночь, составляя первый рапорт Государю.

Я спросила у камердинера княгини Лович, может ли она меня принять. Он возвратился и сказал, что княгиня желает меня видеть. Было 8 часов утра. Княгиня, все еще потрясенная ужасной сценой, совсем недавно произошедшей в ее дворце, вышла ко мне из своей спальной. Она была бледна и едва стояла на ногах. Увидав ее, я поспешила ей навстречу: «Княгиня! — Успокойтесь, сударыня, умоляю вас, иначе я не совладаю с собой...» Потом, взяв меня за руки и сильно их пожимая: «Вы хорошо сделали, — сказала она (немного овладев собой), — что не приехали вчера, вы не можете себе представить, как беспокоил меня ваш визит, мое состояние не позволило бы мне принять вас, а я знаю, сколь вы точны, и в 8 часов думала, что вы сейчас явитесь. Когда же князь вошел один, мне стало легче. Вы знаете, как я всегда рада вас видеть, но вчера! Вы понимаете, я не смогла бы! — Боже мой, княгиня, не одни только препятствия помешали бы мне приехать выразить вам мое почтение, я тоже вполне чувствовала, что при столь плачевных обстоятельствах была бы не к месту». Княгиня заплакала и подробно рассказала мне про катастрофу.

От нее я узнала, каким образом спаслась она сама. В ожидании моего визита, имея в своем распоряжении около часу времени, княгиня прохаживалась по комнатам, по обыкновению одна. Вдруг она услыхала ружейные выстрелы, подбежала к окну, и в ту минуту, как она раздвигала шторы, пуля пробила стекло и, пролетев над головою княгини, ударилась в стену напротив. Испугавшись, княгиня побежала в столовую, потом в переднюю и тут, желая открыть потайную дверь на лестницу, ведущую к Великому Князю (на второй этаж), столкнулась со своим камердинером (греком по имени Дмитраки), который резко остановил ее и сказал, что подниматься нельзя. Она настаивала, но тот не пускал ее, уверяя, что Великого Князя нет в его покоях и что княгиня подвергает себя опасности. В самом деле, Великого Князя спас его камердинер Фриц в ту минуту, как мятежники собрались ворваться в кабинет, где Великий Князь по обыкновению отдыхал после обеда. Он спасся по лестнице, ведущей к ген. Куруте, и покуда княгиня оставалась в неизвестности об участи своего супруга, мятежники, не добившись своей цели, скрылись через разные выходы. Великий Князь, оказавшись во флигеле, занимаемом ген. Курутою, тотчас вышел во двор, вскочил в седло и возглавил три полка кавалерии, стоявших в Аазенках и по первой же тревоге сумевших прибыть в Бельведер. Сама же княгиня едва не сделалась жертвой убийц, которые уже направлялись к ней, если бы Дмитраки не появился вовремя, чтобы перегородить дверь и отвести княгиню в комнату горничных, где она лишилась чувств. В таком состоянии нашел ее кн. Александр. Придя в себя и увидав его, она сказала: «Стало быть, все кончено?» — и залилась слезами. С величайшим трудом кн. Александр убедил ее, что послан к ней Великим Князем: она думала, что он мертв!

Мы говорили долго. Княгиня рассказала мне, как в полночь кн. Адам Чарторижский и кн. Любецкий [19](19] Друцкий-Любецкий Франтишек-Ксаверий (1778—1846), князь. Окончил Сухопутный кадетский корпус (1797); участник итальянского похода Суворова. С 1800 г. в отставке. Гродненский уездный предводитель дворянства (1809). Действительный статский советник (1811). Причислен к Министерству полиции (1812). Член временного Верховного совета Герцогства Варшавского (1813). В 1815 г. подписал конституционную хартию, дарованную Императором Александром I Царству Польскому. Виленский и Гродненский гражданский губернатор (1816). Министр финансов Царства Польского (1821). Член Государственного Совета (1832). явились к Великому Князю, чтобы объявить ему, «что образовано временное правительство, что польская нация, уставшая от тирании, наконец сбросила оную, но в то же время просит приказаний Великого Князя по армии, коей он является главнокомандующим». Великий Князь ответил, «что он не знает другого повелителя Польши, кроме своего брата Николая I, и что если кто-либо посмеет заставлять его признать иного, то он пронзит того шпагою». Он отпустил их, недовольный их визитом. В продолжение ночи мятежники захватили Арсенал, напали на банк, разграбили кассу военного комиссариата, дом коменданта Левицкого [20] ([20] Левицкий Михаил Иванович (1761—?), генерал-майор, комендант Варшавы. Впоследствии генерал от инфантерии).и другие дома, где проживали русские генералы. Они несколько раз вступали в бой с Волынским полком (пехотным), убили нескольких офицеров, генералов и одного полковника, взяли пленниками семь значительных лиц и некоторых дам. Беспорядок все еще царил, что ощущалось и в Бельведере.

(18/30 ноября). Покуда Великий Князь находился в аллеях, княгиня предавалась тревоге. Она беспокоилась целую ночь и ничего еще не ела, чтобы восстановить свои силы. Во дворце не было даже хлеба. Но мы надеялись, что мятеж скоро кончится, а сама я полагала, что вернусь завтракать домой, как вдруг около 9 часов утра Великий Князь появился верхом во дворе Бельведера и велел сказать княгине, чтобы она садилась в карету и ехала в Вержбну, в загородный дом в версте от Бельведера, принадлежащий французу, г-ну Мильтону. Княгиня взяла с собою лишь несколько червонцев, жемчужное ожерелье — подарок Императора Александра и молитвенник. Я просила позволения сопровождать ее, и мы поехали, за нами следовала цепочка экипажей с теми, кто избежал смерти или пленения. Нас сопровождал конвой кавалерии, а остальное войско, во главе с Великим Князем, находилось еще в аллеях.

Княгиня остановилась в первом домике, где жил сам Мильтон, состоявшем из двух комнат и кухни. Мы расположились в одной комнате, и поскольку Бельведер был еще в нашей власти, то дворецкий Великого Князя нашел способ взять оттуда кое-какую провизию, прикупив прочее в Вержбне, подал обед своим Августейшим господам и снабдил некоторыми припасами всю свиту Великого Князя. День прошел в ожидании.

Между тем, два наших пехотных полка (Волынский и Литовский, командиры которых, Рихтер [21]([21] Рихтер Борис Христофорович (1780—1832), генерал-адъютант. Участник наполеоновских войн и Отечественной войны. Генерал-майор (1813). Командир л.-гв. Финляндского полка (1816—1821). С 1821 г. командир гвардейской поселенной бригады Отдельного Литовского корпуса. Генерал-лейтенант (1822), начальник 1830) сводной гвардейской и гренадерской дивизии Резервного корпуса войск, состоявших под началом Вел. Кн. Константина Павловича. Вечером 17/29 ноября 1830 г., при выходе из театра, попал в плен, в котором находился до 3 сентября 1831 г. Затем состоял начальником 3-й гвардейской пехотной дивизии).и Есаков, были захвачены в плен в первый же момент), выдержав в течение ночи несколько стычек, расчистили себе путь и, обогнув крепостные валы, соединились с нами в Вержбне. С полками прибыли дамы Кнорринг [22]([22] Кнорринг (урожд. Северин) Луиза, жена Владимира Карловича Кнорринга (1784— 1864), участника польской кампании 1831 г., впоследствии генерал-адъютанта, генерала от кавалерии, члена Военного Совета.), Овандер, Гогель [23]([23] Гогель (урожд. Есакова) Мария Дмитриевна (1808—1878), с 1829 г. жена генерала И.И. Гогеля), Штрандман [24]([24] Штрандман (урожд.Стошинская) Люция, с 1828 г. жена генерал-майора, командира л.-гв. Гродненского полка Карла Густавовича Штрандмана (1786-1855).и пр. Эти дамы, как и все мы, были застигнуты врасплох и лишены всего. Одна лишь г-жа Тимирязева [25]([25] Тимирязева (урожд. Вадковская, в первом браке Безобразова) Софья Федоровна (1799— 1875), с 1828 г. жена И.С. Тимирязева.) имела время и возможность взять немалую часть своих вещей и наполнить ими дорожный экипаж, так как с первой минуты восстания она была предупреждена своим мужем [26]([26] Тимирязев Иван Семенович (1790—1867). Участник Отечественной войны. Адъютант Вел. Кн. Константина Павловича (1813—1819). Полковник л.-гв. Гродненского полка (1827). Флигель-адъютант (1829). За отличие при штурме Варшавы произведен в генерал-майоры с зачислением в Свиту Его Императорского Величества. Астраханский военный губернатор (1834-1844). Генерал-лейтенант (1840). В1846 г. уволен от службы. В 1835 г. назначен сенатором.) об опасности, угрожавшей нам, и имела целую ночь в своем распоряжении.

Проведя сей горестный день с княгинею, я отправилась с прочими беглецами устраиваться на ночь в главном доме Вержбны, холодном и лишенном мебели. Мы нашли там лишь несколько стульев, на которые уложили детей, остальное общество разместилось на полу на соломе. Мы дрожали от холода, так как были легко одеты. Бедная молодая Гогель, кормящая новорожденную девочку, малышку, прожившую недолго, г-н Гогель [27], ([27] Гогель Иван Иванович (1808—1850), генерал-майор Свиты Его Императорского Величества. По окончании Пажеского корпуса выпущен прапорщиком в л.-гв. Волынский полк (1823). Подпоручик (1827). С января 1829 г. адъютант Вел. Кн. Константина Павловича. 17У29 ноября 1830 г. был ранен в левую руку. В 1831 г. состоял при главнокомандующем действующей армией И.И. Дибиче; за отличие по службе назначен флигель-адъютантом и произведен в поручики.) раненный в руку, лежащий на скверной постели посреди другого семейства — г-жи Овандер, сама г-жа Овандер, шатающаяся от усталости, кормящая больного ребенка, и многие другие, в столь же жалком положении, являли собою трогательную картину. Холод становился сильнее, число экипажей росло, двор был заставлен ими, лошадям не хватало корму. Нам грозил голод, но Великий Князь пожелал разделить свой обед с моим мужем, моим сыном и мною. Он допустил нас к своему столу, и я впервые обедала с Его Императорским Высочеством, потому что дамы никогда не обедали в Бельведере.

Весь его штаб расположился на кухне домика, где остановилась княгиня, и если бы не обстоятельства, забавно было бы видеть блестящий штаб, теснящийся возле очага. Мы были слишком опечалены, чтобы смеяться над странным зрелищем, которое являло собою это собрание, столь внушительное еще накануне, сегодня же окоченелое от холода, толпящееся возле печи, в которой хозяйка варила суп, милосердно раздавая его голодным. С этого дня Великий Князь не возвращался уже в аллеи, а наша кавалерия подошла к Вержбне. Вечером Великого Князя известили о том, что провозглашена республика. В то же время часть нашей артиллерии (восемь орудий), стоявшей в Гуре, с ген. Герштенцвейгом во главе, соединилась с Великим Князем, но поскольку первый момент прошел без поддержки пушек, в планы Великого Князя уже не входило наступать на Варшаву через 30 часов после восстания.

(19 ноября/1 декабря). На другое утро к Великому Князю явился ген. Исидор Красинский, с трехцветною кокардою на шляпе, и объявил, что временное правительство возглавила местная знать. Чуть позже против этого правительства выступили якобинцы. В городе царил полнейший беспорядок. Раздачей на улицах вина взбунтовали чернь. Хлопицкий [29]([29] Хлопицкий Юзеф (1772—1854). Участник наполеоновских войн в составе польских легионов, был ранен при Бородине. С 1815 г. генерал польской армии Царства Польского. В начале восстания 1830 г. главнокомандующий польских войск, диктатор. Был тяжело ранен в сражении при Грохове; навсегда оставил военную и политическую деятельность.) взял бразды правления в свои руки и твердой властью прекратил грабеж и установил порядок, насколько то было возможно. Трехцветную кокарду сменила белая, но возбуждение отнюдь не утихло.

(20 ноября). Владислав Замойский [30]([30] Замойский Владислав, граф, сын Станислава Замойского. Адъютант Вел. Кн. Константина Павловича.), адъютант Великого Князя, был послан своим Августейшим шефом в Варшаву, но вместо выполнения возложенного на него поручения, он позволил соотечественникам увлечь себя и изменил своему долгу. Хлопицкий просил у Великого Князя войска, чтобы восстановить спокойствие. Великий Князь отказался дать русские полки, не желая использовать оные против поляков. В то же время в Вержбну явился ген. Шембек, командир бригады польских гренадер, и просил приказаний Великого Князя. «Приведите свою бригаду, — ответил Великий Князь, — и тогда, поддержанный оставшимися у меня польскими войсками, я вернусь в город.» Полковник Есаков привел и остальную часть нашей артиллерии. Шембек обещал вернуться через несколько часов с бригадою, которою командовал. Итак, день прошел в ожидании и был спокойнее. В 4 часа пополудни Замойский доложил Великому Князю о депутации, состоявшей из кн. Адама Чарторижского, кн. Любецкого , Островского и Лелевеля. Она была принята в Вержбне вечером, и после долгой аудиенции и длительных совещаний было взаимно договорено о перемирии на 48 часов.

(21 ноября/3 декабря). На другой день Владислав Замойский, об измене которого никто еще не подозревал, был снова послан в Варшаву. Час спустя он прискакал во весь опор и доложил тому, на кого в последний раз смотрел как на своего шефа, что перемирие нарушено (через 12 часов после подписания соглашения) и что ежели мы не удалимся через час, то на нас ринутся 30 тысяч вооруженных людей. «А что Шембек? — Он вошел в город». Судите о нашем положении при известии об этой новой измене! Тотчас был дан приказ готовиться к выступлению.

Хлопицкий снова просил у Великого Князя войска, и тут полковник Зеленка, стоявший в Бельведерских аллеях со своим знаменитым Конно-егерским полком, явился к Великому Князю за приказаниями. Рыдая, просил он Великого Князя не оставлять командование, снова и снова повторял трогательные слова о преданности, коей он уже дал неоспоримое доказательство. Но полк требовали <в Варшаву> во что бы то ни стало, ожидали лишь Зеленку, чтобы изрубить мятежников и восстановить порядок. Великий Князь сказал полковнику: «Ну, что же, поезжайте и восстановите порядок», а Замойскому, просившему приказаний: «Мне нечего вам приказать. — В таком случае, Ваше Высочество, я прошу позволения уехать. — Замойский! Помните, что я спас жизнь вашему отцу [31]([31] Замойский Станислав (1775—1856), граф, действительный тайный советник, член Государственного Совета (1831—1850). С 1822 г. президент Сената Царства Польского. В 1826 г. председатель Следственной комиссии, назначенной для расследования деятельности революционных тайных обществ Царства Польского.). — Да». После чего он простился со своим шефом, вскочил на коня и на полном скаку крикнул нам: «Будьте покойны насчет русских, и мужчин, и женщин, им ничего не сделают!» Я глядела на него с презрением. Славный Зеленка, заливаясь слезами, протянул нам руку. «Ну, что же, полковник, — печально сказала я, — надо прощаться. — Кто знает, посмотрим, подождите», — и он ускакал. Один из служащих военного министерства, г-н Браун, также простился с нами, равно как и Шмидт, прусский консул. Польские пленные, числом более 200, были отпущены, но наших нам не вернули.

Мы простились с семейством Мильтон, у которых нашли радушный прием и которых оставляли в тревоге и скорби, и наше печальное войско, пройдя пред Его Императорским Высочеством, выступило в полдень 21 ноября/3 декабря, при 8° мороза, без теплой одежды и пищи, лишенное всего и столь же подавленное в нравственном отношении, сколь жалкое в физическом. Вот таким образом мы покинули Варшаву! Варшаву, в продолжение 16 лет бывшую предметом поистине отеческой заботы Великого Князя Константина, его любимое местопребывание, процветающую столицу недавно бедного и несчастного края, его стараниями достигнувшего благоденствия, ставшего богатым, хорошо управляемым и уже внушавшего зависть своим соседям литовцам.

Прежде образования Царства Польского [32]([32] Царство Польское — название части Польши, отошедшей к России на вечные времена по решению Венского конгресса 1815 г. Получило конституционное устройство, население принесло присягу на верность Александру I. Наместником Царства Польского Император назначил польского генерала кн. Юзефа Зайончка (1752 - 1826)., край был очень беден, а Варшава была местом опустошенным, зараженным жидами: известен образ жизни сего племени Израилева, которое, как и в древности, повсюду несет с собою, помимо некоторых стародавних обычаев и одеянья, вонь и грязь еще времен египетского плена. Но полезными трудами, чрез некоторое время, край приобрел вид благоденствия. Торговля процветала. Поля были возделаны, и мирный хлебопашец отдыхал после трудов под защитою русского правительства. Пути сообщения были улучшены превосходными дорогами, проложенными среди песков. Почтовые станции содержались отлично. Заведены были фабрики, Арсенал, прекрасные казармы. Возле столицы был разбит великолепный лагерь, имеющий вид цветущего сада. Но самое главное — армия почти в 40 тысяч человек, с артиллерией в 100 орудий и тремя крепостями, снабженными всем необходимым. Все это было плодом 16 лет мира и трудов, творением России, и все это в один миг должно было повернуться против нее либо быть уничтожено!

После нашего отступления мы узнали, что славный Конно-егерский полк во главе с Зеленкою, по-прежнему одушевленный наилучшими намерениями, расправился с мятежниками. Что Хлопицкий, принужденный стать во главе мятежа и будучи один способен прекратить грабеж и восстановить порядок, хотя бы на улицах, объявил себя диктатором. Что ему удалось закрыть клуб якобинцев, что он арестовал наиболее виновных. Что с нашими пленниками обращались сколь возможно хорошо. Что по его приказу русские дома, избегнувшие грабежа, были опечатаны и взяты под охрану. Но что вопреки всем его усилиям мятежная партия одолевала его, а польские дела являли собою полный хаос.



http://elcocheingles.com/Memories/Texts/Golitsina/golitsina.htm

завтрак аристократа

Никита Окунев Дневник москвича 1917–1920 Книга первая - 8

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2897322.html и далее в архиве


1917 г.





9 августа. На Румынском фронте последнее время стойко: если то румыны делают врагу основательное сопротивление.

Итальянцы повели наступление в Юлийских Альпах и взяли в плен 7.500 австрийцев, а французы зашевелились под Верденом, продвинулись вперед и полонили свыше 5.000 немцев.

Вот и сама демократия стала бояться того, что сейчас происходит: совещании об обороне страны чуть не большевики высказались, что в такое время спешить с проведением 8-часового рабочего дня не следует. Надо всем работать во все лопатки.

Вчера в Москве открылось «малое совещание общественных деятелей» созванное кадетами, финансистами и опальными генералами для выработки внушительного заявления стране на государственном большом совещании общественных деятелей, имеющем быть на этих днях в Москве, в Большом театре. Участвуют Родзянко, Алексеев, Брусилов, Юденич, Милюков, Маклаков, Рябушинский, Е. Н. Трубецкой, Шингарев, Шульгин, Бубликов, Ледницкий, Грузинов, И. А. Ильин, Каледин и много других популярных общественных деятелей-буржуев. Заседания происходят закрыто, даже от печати запечатаны, но все-таки уже известно, что будет выработана такая резолюция, которая «товарищам», да пожалуй и самому Керенскому, будет не по носу. Определенно уже выяснилось, что присутствие в министерстве Чернова признается всеми для государства зловредным. Особенный успех имели речи Трубецкого и Ильина. Последнему достались необыкновенно бурные аплодисменты.


10 августа. Выборы в Учредительное собрание отсрочены до 12 ноября, а созыв его — до 28 ноября.

Финляндский Ген.-губернатор М. А. Стахович уполномочен Керенским не допускать созыва старого Сейма и в случае необходимости распустит его силой.

Был сегодня у нас в конторе писатель Г. С. Петров. Жалуется, что его мало печатают, ибо газеты наполняются речами министров, депутатов советских и участников всевозможных съездов. Вот какие обстоятельства! Значит, теперь и Толстой не мог бы вещать миру свои светлые и золотые слова!


11 августа. Вчера начался в Сенате с участием присяжных заседателей суд над бывшим военным министром Сухомлиновым и его супругой. Сегодня, слава Богу, получил от сына телеграфное сообщение, что он жив и здоров. Телеграмма подана из Меджибожа еще 8 августа в 11 ч. дня. По календарю видно, что это местечко Подольской губернии, в 140 верстах от Подольска, в 1.243 верстах от Москвы и в 15 верстах от станции Деражня Юго-Западной ж.д.


12 августа. Первое впечатление сегодняшнего исторического дня, когда в Москве открывается своего рода «собор лучших русских людей», — самое неприятное: не ходят трамваи… Стало быть, бастуют кондукторши: после узнаем, может быть, и о многих других бастующих в виде протеста созыву совещания, в котором большевики видят угрозу завоеваниям революции, но пока горько выскажемся против господш кондукторш, в большинстве глупых, сварливых, старых баб, ничего своим куриным умом в политике не понимающих. Какое они право имели на такое дерзкое выступление? Где же партийная дисциплина? Ведь они — оплот 3-го списка, ведь по этому списку прошла новая городская дума, их хозяйка. Ведь городской голова Руднев «ихний», ведь он еще с вечера расклеил воззвания к москвичам встретить съезжающихся на совещание почетно, покойно и оказать им «содействие и гостеприимство». Разве это гостеприимно: идите-ка, мол, господа совещающиеся, с вокзала пешком и бродите по Москве сколько вам и куда угодно тоже пешочком, а мы сегодня погуляем, погрызем семечков, поблудим на бульварах. Вот оно русское хамство-то!


13 августа. Кроме трамваев вчера бастовали (сегодня трамваи ходят) на городском газовом заводе, прислуга и повара некоторых ресторанов и кофеен и на многих заводах. Не устыдились бастовать и в «земгорских» разных мастерских. Однако этим совещание не сорвано, и первый день его прошел в порядке, без эксцессов, как в самом Большом театре, так и около его. Собралось свыше 2.000 человек. Из министров — Керенский, Некрасов, Кокошкин, Никитин, Авксентьев, Прокопович, Карташев, Ольденбург и Чернов. Из знаменитостей: Милюков, Родзянко, Шидловский, Шульгин, Маклаков, Годнев, Головин, Хомяков, А. И. Гучков, М. В. Алексеев, Каледин, Юденич, Кропоткин, Брешко-Брешковская, Вера Засулич, Н. А. Морозов, Бурцев, И. Г. Церетели, Н. С. Чхеидзе, Караулов, Родичев и проч., и проч., а также — представители (военные и консулы) союзных держав, кои сидели в бывшей Императорской ложе.

Совещание открылось речью Керенского, продолжавшейся более полутора часов. Она то вызывала аплодисменты правой стороны, то левой, но, как видно, не слила все сердца воедино, и если были бурные единодушные аплодисменты, то только по адресу союзников и «недезертирствующих» офицеров, да и то только из вежливости, а не по чистому побуждению. Говорил, конечно, волнуясь и увлекая, как трибун уже испытанный. (Недаром в войсках прозвали его «главноуговаривающим»). Речь расцветена крылатыми фразами, но не окрылила никого. Все равно нам не сладко, сегодня жизнь идет тем же манером. На Чистых прудах все равно такое же безобразие, хвосты такие же, матерного слова сколько угодно, папиросы — 1 р. десяток, маленькое яблочко — двугривенный штука, и пьяных порядочно. Много было сказано Керенским и угроз (направо и налево). «Кто уже раз пытался поднять вооруженную руку на власть народную, пусть знают все, что эти попытки будут прекращены железом и кровью… Каждый, кто пройдет черту (в попытках открытого нападения или скрытых заговоров), тот встретится с властью, которая в своих репрессиях заставит этих преступников вспомнить, что было в старину самодержавие… И какие бы и кто бы мне ультиматумы не предъявлял, я сумею подчинить его воле верховной власти, и мне, верховному главе его.» Наконец-то Керенский поставил офицеров и солдат каждого на свое место, то есть признал, что «мозг русской армии — рядовое, боевое, карьеры не делающее, но безропотно при тяжких условиях, а иногда и испытаниях погибающее за родину офицерство». А вот и «крылатость»: «Для нас и для меня нет родины без свободы и нет свободы без родины!» «Я хотел бы найти какие-то новые нечеловеческие слова, чтобы передать вам весь трепет, весь смертельный ужас, который охватывает каждого из нас, когда мы видим все до самого конца, смотрим во все стороны и понимаем, что опасность и там, и здесь.» (И не нашел, и не нужно — мы, обыватели российские, сами в большом трепете и ужасе и все чаще стали задумываться, стоило ли огород городить, лучше ли нам стало с 27 февраля?)

«Мы хотим и мы добьемся, чтобы никто не смел считать Российскую державу на втором месте в хоре мировых государств… Мы милости не просим и в снисхождении не нуждаемся… Мы душу свою убьем, но государство спасем.» Это сказано при рассуждении смертной казни не только на фронте, но и в тылу.

«Вся армия, независимо от чина и положения, должна являть собой образец дисциплинированности и подчинения младшего старшему, а всех — власти верховной.»

Потом говорил министр внутр. дел Н. Д. Авксентьев. Ничего нового, ничего яркого, ничего утешительного. После него С. Н. Прокопович нарисовал «грозную картину экономического положения» и закончил приглашением капиталистов «отказаться от излишних прибылей, а рабочих — от излишнего отдыха. Спасение России — в общих жертвах.»


Министр финансов Н. В. Некрасов много сообщил для всех нас «поучительного». Долгу на 1 января 1918 года — 15 млрд. «Ни одно царское правительство не было столь расточительным, столь щедрым в своих расходах, как правительство революционной России.» «В 1914 году выпускалось 219 млн. бумажных рублей, в 1915 — 223 млн., в 1916 — 290 млн., в первые два месяца 1917 года — 423 млн., а с 1 марта по 16 июля — 832 млн. То расходование средств, которое было до сих пор, нам не по карману… Комиссия по вопросу о солдатских запасных пайках предъявила министерству финансов требование, исчисляемое суммой 11 млрд. р. в год… Новый революционный строй обходится государственному казначейству гораздо дороже, чем обходился старый строй… Расходы продовольственных комитетов по их организации достигнут 500 млн. в год, земельных комитетов — 140 млн. в год. По одному только Путиловскому заводу на повышение заработной платы нужно до 90 млн. р. до конца года.» Поступления государственных доходов упали: земельные налоги — на 32 %, с городского недвижимого имущества — на 41 %, кварт. — на 43 %, военные — на 29 %, промысл. — на 19 %, выкупн. плат. — на 65 % и т. п.

Первый день совещания закончился приветственной речью от «гостеприимной Москвы» городского головы В. В. Руднева. Отмечают, что ему аплодировали; а я думаю, не иронически ли? За трамвайную забастовку следовало бы свистать ему, а не аплодировать.

Сегодня общего собрания нет, и происходят в разных помещениях групповые совещания.


15 августа. Ходил на Красную площадь посмотреть на Крестный ход и молебствие по случаю открытия всероссийского Церковного Собора. Тысячи хоругвей, сотни священнослужителей в золотых ризах, торжественный звон по всей Москве, и все это под куполом жаркого ясного дня. Зрелище великолепное и умилительное, но, к сожалению, оно не привлекло несметных толп народа. Не то ему теперь нужно — не хоругви, а красные флаги ведут его за собой. И это очень грустно: сердца грубеют, развивается эгоизм, исчезает красота жизни.

Прошел обратно мимо Большого театра. Он окружен солдатами: там продолжается Государственное Совещание. На площади народа очень мало; или поумнели, или охладели ко всему — к Церкви, к Москве, к Революции, к Войне, к Керенскому.

Вчера выступили с речами В. Д. Набоков, Ф. А. Головин, Ф. И. Родиче в, Г. А. Алексинский, А. И. Гучков, Л. Г. Корнилов, Каледин, Архиепископ Платон, Н. С. Чхеидзе, Мартюшин, Д. Д. Гримм, В. В. Шульгин, В. А. Маклаков, И. Г. Церетели, П. Н. Милюков, М. В. Родзянко, и др. От пышной речи Керенского не осталось уже никакого впечатления; в речах других одно опровергнуто, другое осмеяно, третье обложено недоверием. В контру крылатым словам произнесено множество слов еще крылатее, и получилось то, что в пору сказать по-толстовски: «А ен все терпит», то есть русский человек.

А что говорил Верх. Главнок. Корнилов, приехавший из Ставки на один только день, так это можно уподобить какому-нибудь легендарному «плачу Ярославны». Армия развращена духовно и нравственно, в почти безнадежной степени, она уже начинает голодать, и страшна не только сама война, но и приближающийся конец ее. От демобилизации ожидаются кровавые, кошмарные эксцессы.

Молиться нужно, а не совещаться, не речи красивые говорить. Ни Керенский, ни сотни гениальных людей нам уже теперь не помогут. Что-то страшное пишут и говорят о Казани. Какой-то там грандиознейший пожар.


17 августа. Совещание закончилось в ночь с 15 на 16, закончилось последней речью Керенского, который признает за совещанием хорошие результаты. Опять были красивые и оглушительные фразы, опять овации, главным образом ему, Керенскому, а еще Брешко-Брешковской, Кропоткину, Плеханову и Церетели, вместе с Бубликовым, — за их рукопожатие друг другу, в чем усматривалось как бы примирение непримиримых партий — рабочей с торгово-промышленной. Я не ошибся в д. А. Бубликове: это дивный краснобай. Его речь одна из самых блестящих на совещании. Вообще, речей было страшно много. Говорили еще Брешко-Брешковская, Плеханов, П. А. Кропоткин (требовал федеративной республики), П. П. Рябушинский, М. В. Алексеев, М. В. Родзянко (а бедного Брусилова не пригласили на совещание) и многие другие. Брать из речей и заносить сюда все значительное из них — это повторять не только давно известное или переживаемое сейчас, но и записать то, что еще будет сказано впереди по тому или другому поводу.

Опять прорван Румынский фронт. Наши бегут не только с позиций, но и из резервов. Бегут в беспорядке от артиллерийского огня, не дожидаясь атаки неприятеля. Что думают теперь о наших вояках бедные румыны?

И опять Графиня Панина. Теперь ее назначили Товарищем министра народ. просвещения. Дали бы дело и бабушке Брешковской, а то мычется по разным митингам непоседа старая!

С большим удовольствием отмечаю, что 15 августа в Успенский собор к концу обедни приехал и Керенский. Там были еще Авксентьев, Карташев, Родзянко, В. В. Руднев и др. видные лица. За торжественной службой первенствовал Киевский Митрополит, Владимир. К этому дню Синод возвел в сан митрополитов нашего Архиепископа Тихона, Петроградского Вениамина и Тифлисского Платона.

Вчера, то есть 16-го, в Храме Христа Спасителя состоялось первое торжественное заседание Церковного Собора. В час добрый, да поможет России хотя бы надежда на духовное просветление православных! Если бы они объединились, то это была бы сила сильнее «пролетарской».


19 августа. С каждым днем жизнь становится труднее и страшнее. Боятся железнодорожной забастовки; стачечный комитет грозит ею, предъявляются казне такие требования, которые невозможно выполнить. Надвигается продовольственный кризис, уже для Москвы не везут хлеба. С сегодняшнего дня по карточкам отпускается на человека только полфунта. Казанский пожар и разгром (теперь каждое такое несчастье сопровождается грабежами и насилиями, причем особенно бесчинствуют солдаты) продолжались три дня. † Много убитых и раненых. Видимо, злые люди — свои или иноплеменные — имели целью взорвать пороховой завод. Начальник его погиб, а солдаты разбежались, если верить корреспонденциям, почему-то «злорадствуя».

А вчера в Москве чуть не такое же бедствие: горела Прохоровская Трехгорная фабрика. Тоже взрывы, миллионные убытки и растаскивание чужого добра, вместо помощи пожарным.

Всероссийский Церковный Собор большинством 407 голосов против 33 избрал председателем Московского Митрополита Тихона. Грузинская церковь стала автономной и выбрала Епископа Леонида «заместителем Грузинского Католикоса».


22 августа. Дождались того, что давно предсказывали главнокомандующие: Рига пала вчера. Головокружительный успех германского удара готовит нам новые бедствия. Двина, такая могучая река, перейдена противником как ручеек. Разве такого сопротивления надо было ждать от «революционной, свободной, воодушевленной, непобедимой, сознательной» русской армии? Наши войска либо отводятся в тыл по стратегическим соображениям, либо бегут и попадают в плен под ничтожным натиском врага.

Ах! Какой чудесный город Рига. Я бывал там в 1906, в 1907, 1908, 1909, 1911 гг. по нескольку раз, а оттого хорошо знаю его и тем паче скорблю за новую утрату громадного богатства и культурной красоты. А сколько погибло людей при отстаивании Рижского фронта!

† Умер Б. В. Штюрмер, не дождавшись суда, который, может быть, сказал бы, что ему не следовало сидеть в тюрьме 4 месяца.

Казанское несчастье надо рассматривать не как местное несчастье, а как государственное, всероссийское. Как оказывается, там погибло неисчислимое количество пороха и снарядов.

Возвращаюся к рижской катастрофе. Ведь теперь уже ясно, что моральное разложение наших войск непоправимо, и, значит, они не спасут родные земли от дальнейшего вторжения неприятеля. Чего же ради продолжать эту войну? Ну, отдадим Петроград, Одессу, Киев, а потом что же? Образовать «Московскую» республику и тогда только просить Вильгельма, чтобы он пощадил нас, сирот и убогих!

В Москве на Солянке было что-то вроде еврейского погрома. Били не только их, но и милиционеров. Безобразничали солдаты в Коломне и Серпухове. Верховскому пришлось снаряжать карательную экспедицию.

Но на всем этом я не буду останавливаться, потому что все это теперь «обыденные происшествия», изо дня в день творящиеся то там, то тут. И надо полагать, что они поблекнут своим значением пред теми погромами, пожарами, голодовками и бесчинствами, которые еще будут впереди, и будут неминуемо. Кстати, наш курс упал до 227 р. за 10 фунтов стерлингов, а курица уже дошла до 7 р. 50 к. Табаку дешевле 25 р. за фунт не найдешь, ресторанный обед стоит не менее 10 р., сахар продают (тайно) по 2–2,5 р. за фунт, телятина 3 р. 50 за фунт, яйца 40 к. шт. и т. д. и т. д.


23 августа. Как в такое смутное время значительны и поучительны речи людей, типа «исправных, твердых мужиков». Я говорю о Рябушинском, сказавшем на старообрядческом съезде в Москве замечательную речь о бесхозяйственности наших «вреправителей» (или «ревправителей»). Придет еще время, когда многие заговорят таким языком, теперь это боятся делать, как боялись когда-то говорить против Царя.

Рига оставлена нашими войсками 21-го августа. Усть-Двинские укрепления и мосты через Двину взорваны (но что эти взрывы для таких сооружений — вероятно, месяц-другой, и их немцы возобновят лучше, чем до взрыва). После рижского поражения, в тот, может быть, момент, когда «дезорганизованные массы солдат (как пишут в газетах) неудержимым потоком устремились по Псковскому шоссе», петроградские революционные воины под предводительством самого Керенского победоносно, блестяще арестовали бывших Великих Князей Михаила Александровича и Павла Александровича, вместе с их семьями и прислугой, людей безусловно порядочных и, вероятно, для революции безвредных, а для спасения России, быть может, и очень даже полезных.

Ставка сообщает, что в Рижский залив вступил германский флот; а где же наш флот, бывший там?


24 августа. Из Берлина доходят известия, что взятие Риги празднуется там и флагами, и звоном «во все колокола», и роспуском школьников. Ведь вот: и побеждают, и учатся, а у нас ученье окончилось 1 мая и не начнется ранее 17 сентября.

В Петрограде состоялись, наконец, выборы в Думу по революционному способу. Обнаружилось равнодушие 60 % населения — оно не участвовало в выборах. Результат в пользу социалистов больших и малых — их 140 чел., а кадетов и их попутчиков 60.


28 августа. Хотя сегодня и хороший по погоде денек, но чудная погода, стоявшая до 20-х чисел августа, сменилась дождями, серым небом и понижением температуры до 6°.

Сегодня Москва ошеломлена выпуском экстренных газет, в них оповещается о чрезвычайных происшествиях. Верх. Глав. Корнилов прислал к Керенскому В. Н. Львова, который передал от Корнилова требование немедленно передать ему диктаторскую власть над всем государством[3]. Керенский объявил: 1. Корнилова немедленно отставить, временно назначить на его должность главнокомандующего Северным фронтом Клембовского. 2. Город Петроград считать на военном положении.

Это все официально, а слухи вот какие: Корнилов предложил Керенскому уйти добровольно вместе со всем кабинетом, на место которого генерал наметил своих министров. Корнилов будто бы арестован, а также арестован его посол В. Н. Львов. Совет казачьих войск чуть ли не на стороне Корнилова. Кадеты, кажется, солидарны с Керенским.

Министры подали в отставку, но полномочия свои сохраняют. Предполагается учредить директорию в составе Керенского, Некрасова, Терещенко, Скобелева и Б. В. Савинкова. Совет рабочих против образования директории. В Зимний дворец вызывались В. А. Маклаков и М. В. Алексеев. Видно, умные люди нужны и социалистам. Савинков, в силу военного положения Петрограда, назначен его Генерал-Губернатором. Корнилов отказался сдать должность, и его хотят объявить мятежником. В общем, пока не разберешь, что это: авантюра или нарождение действительного спасения России!? И Центральный комитет большевиков лезет в «спасители», решив образовать «комитет спасения». На Виндавской дороге в пути к Петрограду будто бы 9 поездов, наполненных войсками, преданными Корнилову. Будто бы приказано арестовать Родзянко, Гучкова, Пуришкевича и Балашова.

Должно быть, как бычку ни выть, а на веревочке (у Вильгельма) быть. Теперь немцам еще легче забраться в наши «недра». Скоро будем этого искренне желать. Начнем русскую историю с первой страницы ее, т. е. с помощью варягов.


26 августа курс в Лондоне стоял 268,5 р. за 10 ф. стерл. В Париже за 100 р. давали только 98 франков.


29 августа. Корнилов прислал Московск. Командующему Верховскому телеграмму с требованием выполнять только его приказы, но тот ответил, что ужасается его приказам и видит в таком выступлении для родины одно гибельное. Вслед за опубликованием корниловской телеграммы Верховский объявил в Москве и во всем округе военное положение, а также ввел военную цензуру.

В Петрограде она введена ранее, и даже некоторые газеты совсем прихлопнуты. Например, «Новое время», якобы за сочувствие Корнилову, что усмотрено в напечатании его воззвания к народу, которое печатать воспрещено. В этом последнем номере «Нового времени» правильно все-таки сказано, что «Россия у трех дорог и не знает, куда ей держать путь, а рядом разверстая пропасть, черная и страшная».

Корниловские войска, однако, достигают Петрограда, и будто бы у станции Вырицы разобраны рельсы, чтобы задержать его наступление. Наступает он с тремя кавалерийскими дивизиями и пытается окружить Петроград со всех сторон, перерезав ж.д. пути, соединяющие столицу. И в это же время Каледин грозится со своими казаками отрезать от столицы весь юг России.

Клембовский, кажется, тоже на стороне Корнилова и распоряжений Временного правительства не выполнил. По газетным версиям, у станции Антропшино начался уже междуусобный, настоящий бой. В это время сам Вильгельм пожинает лавры великого победителя и оратора в свежевзятой Риге, куда прибыл, должно быть, в момент отъезда нашего наполеона Корнилова на новый фронт «реворусский», то есть в вышесказанное Антропшино. Пока что, а тут он действует победоносно; слышно, что Луга и Гатчина заняты им.

К вечеру в Москве был ураган с дождем и градом. Погода как бы иллюстрировала российский хаос, и на душе было необыкновенно тяжело.


30 августа. Усердие военной цензуры уже сказалось: газеты тощие и с пробелами, как в последний год царствования тобольского узника. Но «Социал-демократ» поругался всласть, видно, это цензурно; ругает он «буржуазные газеты» («Русское слово», «Русские ведом.», и т. п.) «сволочами» и всякими такими словами. Требует их закрытия, вооружения всех рабочих, ареста Милюкова, Рябушинского, Родзянко, Родичева и К°. Однако чего же изволите лягаться, товарищ? Ведь и газеты, и кадеты тоже осуждают Корнилова и готовы всемерно поддерживать Временное правительство. Теперь, не только с ружьем, но и со словом надо обращаться как можно осторожнее. С каждым днем разрастаются продовольственные волнения. Недостаток пищевых продуктов говорит сильнее «Социал-демократа» или «Русского слова», митинги запрещены, но они происходят невольно в «хвостах», и еще не выяснилось, на чьей стороне большинство — на корниловской или на керенской. Будь на месте Корнилова кто-нибудь погениальнее, вроде, например, Скобелева (покойного), так ясно, что не большинство, а все пошли бы за ним, а вы, товарищи, отправились опять бы в свои подполья.

Из министерства окончательно ушли Юренев, Кокошкин и Чернов. Последний хочет все-таки проводить свои земельные проекты через Совет крестьянских депутатов. Официально объявлено, что генералы Корнилов, Лукомский, Деникин, Марков и Кисляков отчислены от должностей и предаются суду за мятеж. Кто же, в самом деле, Корнилов? Не прав ли я был, отнеся его побег из плена к поступку, не делающему ему чести и славы? Не он ли оговорил Алексеева и Брусилова, и что, собственно, он сделал за время своего верховного главнокомандования? Бегство из Галиции, позор Тарнополя и скоропалительная сдача Риги — не следствие ли его бесталанности? Да и что бы вышло теперь, если бы он был гениален, как Наполеон? Ровно ничего. Все равно мы войною уже не вернем потерянных людей, богатства и земель. Об этом утопично мечтают все наши временно-вредо-правители да дети маломысленные, а большинство (если мы еще не все обыдиотились) не видит в войне ни надобности, ни прока. Опять скажу, что именно «буржуи» сознают ее бессмысленность и бесплодность. Но только кончать ее нужно дружно, а не в разброде. Надо всем сразу сказать «долой войну» и моментально остановить ее перемирием. Пусть оно будет сепаратно, но условлено так, что мы не предадим немцам наших союзников, то есть не сделаем их положения от нашей пассивности ухудшенным. Как это сделать — пусть подумают великие умы, и социалисты, и кадеты, и дипломаты. Все они такие мастера говорить, писать — пускай договорятся и допишутся до такой великой победы.


31 августа. Определенно известно, что А. И. Гучков и В. В. Шульгин арестованы /неподтвердившийся слух — ред./. И какая ирония судьбы: первый арестован в Пскове, то есть там, где он лишил престола Николая. Керенский назначен или «назначился» верховным главнокомандующим, а начальником его штаба М. В. Алексеев. Но дадут ли работать Алексееву, как ему хотелось бы? Вероятно, нет, потому что у нас все еще самодержавствуют Советы р. с. и к.д., троица неразлучная, присносущная и препорочная.

Управляющим военным министерством назначен наш Верховский с производством в генерал-майоры. Значит, отказавшись от содействия Корнилову, сыграл очень удачно. Управляющим морским министерством назначен адмирал Вердеревский, тот самый, которого за 5 июля было арестовали. В приказе нового Верховного сказано, что уже совершилась «бескровная ликвидация мятежа». Дай Бог, чтобы это была правда, но почему же газетам запрещено печатать воззвание Корнилова и почему газетные пробелы прогрессируют? Сегодня в «Утре России» и в «Русском слове» громаднейшие прогалы. Жилкин правильно написал сегодня, что «6 месяцев непрерывно спорили мы об единении. Вопили, стыдили друг друга, усовещали, а в действительности трагическими и ускоренными шагами шло всеобщее разъединение». Под новый неожиданный шумок последних дней из тюрем опять побежали. Например, в Петрограде с гауптвахты вчера улизнуло 30 политических и 120 уголовных.

Из Тегерана пишут, что там русский рубль идет за гривенник. Врем. правительство постановило удвоить существующие сейчас твердые цены на хлеб. Но принудит ли это производителя хлеба к сдаче его для армии и населения? Сегодня слышал от извозчика, что он платит за овес по 30 р. за пуд и мучится с ним, пряча его между своим домашним скарбом от реквизиций. Все эти продовольственные комитеты и разные зем- и реворганизации так запутали дело, что все только тем и занимаются, что что-нибудь прячут и вздувают цены на всякую необходимость до такой степени, что сейчас и зажиточные люди живут впроголодь. Про себя скажу: если с вечера не скоро засыпаешь, значит — голоден, не поел за день столько, сколько требует организм. И это происходит чуть не ежедневно.

Сын пишет спокойные «тыловые» письма из Проскурова, Подольской губ. Там он пробудет до 1 сентября в качестве присяжного заседателя в военно-полевом корпусном суде. Пишу ему, чтобы помнил великий завет: лучше оправдать 10 виновных, чем обвинить одного невиновного. Бог даст, окажется судьей правдивым и милостивым.


1 сентября. За мятеж суду предаются еще генерал Каледин, Эльснер, Кн. Долгоруков, которые уже арестованы. А Гучков освобожден. Савинков и Филоненко отставлены от своих должностей. Цензура отменена. Она еще более позорила новую Россию. Даже поэты заговорили прозой. К. Бальмонт в «Утре России» напечатал статеечку, которая бросится в нос нашим самодержавцам: «Изменился, — говорит, — только лик порабощения… совесть России сейчас не свободна — на ней узда и ярмо». И т. п.

† Командир передового кавалерийского отряда Корнилова генерал Крымов был арестован, а потом, после разговора с Керенским, застрелился. В Выборге солдаты на почве корниловской истории убили 3 генералов и 5 офицеров. Вот вам и бескровная ликвидация! Вероятно, все они не себе пожелали лучшего, а Родине. Да упокоит их Господь!

Жив курилка! Рузский опять откуда-то явился и назначен Главнокомандующим Северным фронтом, а Юго-Западным тоже «опальный» генерал Драгомиров. Не надолго все это — не стоило бы и записывать.

Министерство еще не вполне сформировано. Во Франции тоже смена — вместо министерства Рибо министерство Пенлеве (министр-президент и военный).





http://flibusta.is/b/346233/read
завтрак аристократа

А.Г.Волос из книги "АЛФАВИТА. КНИГА СООТВЕТСТВИЙ" - 16

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2836373.html и далее в архиве



Поле



Поле начинается так.

Ранним утром начала лета в каком-нибудь там хоздворе грузится машина. Это бортовой «ГАЗ-51» с брезентовой крышей. Первыми в кузов идут самые плотные и тяжелые вещи: стопа раскладушек привязывается к переднему борту, затем вьючные ящики с кухонной утварью и личными вещами, следом за ними палатки, неопределимые тюки, свертки, спальные мешки. Все это тертое, засаленное, и все приходится по десять раз перекладывать, чтобы уместить толком. Когда наконец задача решена, то есть сверху оказались предметы более или менее мягкие, они застилаются брезентом. Образовавшийся плацдарм занимает персонал геологической партии — человек пять, как правило. Ну и ты с ними в качестве довеска.

Водитель заводит двигатель, машина ревет, чихает, но все-таки кое-как раскочегаривается, выползает из ворот и, опасно содрогаясь, направляется к Зеленому базару.

Тут новое дело. Начальник озабоченно ходит по рядам с полевой сумкой и списком, торговцы, почуяв верного покупателя, лезут из кожи вон, а персонал, включая повариху (см. Лагман), упаковывает и таскает к машине полотняные мешки с крупой, макаронами, рисом, громоздит картонные коробки с огурцами и помидорами. Сам ты чуть не надрываешься в честной борцовской схватке с кулем лука. Но наконец и это добро занимает отведенную под него заднюю часть кузова.

И вот — уже в двенадцатом часу — тяжело груженная машина, покряхтывая, медленно выбирается из города. Уже за ДОКом — за конечной троллейбуса — она немного оживает, набирает ход, будто сама не веря своей прыти, весело проскакивает двадцать километров до развилки, получает на заправке положенную порцию бензина и толику свежей воды в радиатор, так же бодро берет с места, рассчитывая, видимо, этак вот, вприпрыжку, добраться до самого Бальджуана — и тут же увязает в тягучем буро-желтом воздухе.

Белое солнце томит асфальт до лаковой нефтяной испарины. Свесишь голову за борт — видишь, как медленно колеса наматывают на себя дорогу к перевалу. Поднимешь голову, а кругом по-прежнему все одно и то же — выгорелая трава на обочине, марево за кромкой обрыва, в котором дальние склоны теряют цвета и кажутся одинаково бурыми. С другой стороны — отвесная стена в каменных желваках и заусенцах, а то еще, где помягче, в следах экскаваторных ковшей. Впереди маячит масляная задница какого-нибудь бензовоза, бренчит цепь по асфальту.

Встречные машины летят вниз, обдавая мгновенным жаром и ревом…

Ну а потом…

Впрочем, нет. Поле начинается гораздо раньше.

Если кто не знает, полем называют полевой сезон и полевые работы: уехал в поле… вернулся с поля… когда ты в поле?..

Отбывали, как правило, в конце апреля или начале мая, возвращались в октябре или к Ноябрьским. Это зависело от района работ. Если геологическая партия (см.) направлялась в теплые, в ближние края — на Бабатаг или в Гиссар, полевой сезон был короче. И напротив, длиннее — если ее ждали малодоступный Восточный Памир, лунные пейзажи высокогорной пустыни, зона вечной мерзлоты, дикие каменные просторы, залитые мертвящим ультрафиолетом.

Три геологических дома, два из которых стояли друг напротив друга, а третий — в некотором отдалении, создавали вокруг себя атмосферу грубого мужского труда, связанного с опасностями, лишениями, с отсутствием вещей и явлений, привычных для человека, ведущего оседлый образ жизни.

То есть поле, можно сказать, и не кончалось. Когда наши отцы возвращались — бородатые, темнолицые, сухие, как богомолы, одетые в выгорелые штормовки и рабочие штаны, обутые в кирзовые сапоги (а то еще, чего доброго, трикони), с рыжими пистолетными кобурами на поясах, с карабинами за плечами, — они тут же начинали готовиться к новому сезону.

Окрестные жители более или менее представляли себе, что за публика проживает в этих трех домах. Однажды жаркой летней ночью Зина Гольберг, в девичестве Еремеева (муж ее Анатолий об эту пору был, разумеется, в поле), услышала где-то невдалеке под окнами шум некоей суматохи, сопровождаемой сдавленными женскими писками. Ей достаточно было высунуться в окно и крикнуть: «Беги, парень! У него пистолет!» — чтобы тут же услышать топот удирающего приставалы и радостные всхлипывания освобожденной приставаемой.



Помбур



Однокашник приехал на производственную практику, оформил в УБР положенные бумаги, получил должность помбура, к вечеру добрался вахтовой машиной на буровую, предстал пред светлые очи бурмастера (см.), был назначен в вечернюю смену — с четырех дня до двенадцати ночи — и поселен на пустующее место в балок. Соседняя койка тоже пустовала — как выяснилось позже, занимавший ее помбур работал в ночную. Однокашник повалился на свою кровать и уснул как убитый.

Утром его разбудил шум, неприятно диссонировавший с усыпительным ревом танковых дизелей, доносившимся от буровой.

Громадный чумазый человек с матюками шарил в тумбочке.

Достав из нее бутылку водки и половину черного, человек взглянул на вытаращившего глаза однокашника и хмуро спросил:

— Завтракать будешь?

Однокашник в ужасе замотал головой.

— Ну, не знаю, — несколько разочарованно протянул помбур. — Перед тобой был студент — тот завтракал…

Вообще говоря, бурение скважин — это тяжелая работа, связанная с использованием очень тяжелых предметов, инструментов и механизмов.

На буровой все так. Если бурильный стол — так семь тонн весом. Если двигатель — то танковый дизель, точнее — сдвоенный, а то и счетверенный. Таким двигателем Землю можно с места своротить, была бы точка опоры. Если труба — то бурильная труба (БТ) или, не дай бог, утяжеленная бурильная труба (УБТ). И скручены они в свечи по три штуки и стоят почти вертикально на полстаметровой вышке, и страшно подумать, что будет, если хоть одна оттуда сверзится. И железка элеватора — восемьдесят килограммов, и каждую минуту помбур должен ее то открыть, то закрыть.

Поэтому руки у помбура — как у нормального человека ноги, ноги — как у слона, а единственный инструмент (из мелких), который он признает, — это кувалда. Желательно пуда на полтора. Все прочие помбур презрительно величает «молоточками».

Кувалду помбур использует всегда эффективно, но не всегда разумно.

Однажды мы приехали на каротаж (см.), и, как это всегда бывает, буровая почему-то оказалась не готова. Я стоял невдалеке от мостков, наблюдая, как два помбура сгружают с грузовика-трубовоза обсадные трубы.

Первый захлестнул их пучок стальным тросом. Второй стал управлять электротельфером. Когда пучок повис, его повернуло. Канат тельфера закрутился. Дело стало.

Первый помбур стоял под пучком труб и, задрав голову, недовольно смотрел на крюк и перекрутившийся трос. Второй с пультом в руках недовольно смотрел на первого.

— Тра-та-та-та-та? — энергично спросил первый.

— Тра-та-та-та-та! — так же энергично ответил второй.

На мой взгляд, им нужно было повернуть пучок, что казалось не столь уж трудным делом, и тогда процесс разгрузки мог бы развиваться дальше. Однако вместо этого второй помбур отложил пульт крана и взял кувалду. Схватился левой рукой за трос и взобрался на пучок.

Размахнулся и жахнул по канатному блоку.

Канатный блок брызнул осколками дюраля и развалился.

Трубы, испытывавшие напряжение стягивавшего их троса, мгновенно расправились и стали медленно падать на первого помбура. Вместе с трубами на первого помбура медленно падал и второй помбур — с кувалдой в руке и несколько озадаченным выражением багрового лица.

Первый помбур стоял неподвижно, а трубы, облетая его по сложным траекториям, с оглушающим грохотом, лязганьем и звоном рушились на стонущие подмостья.

Ни одна из них не задела первого помбура. И второй помбур тоже его не задел. И сам приземлился благополучно.

Все успокоилось и затихло. Только у водителя трубовоза, выглядывавшего из кабины, было совершенно белое лицо.

— Тра-та-та-та-та! — возмущенно сказал первый помбур.

— Тра-та-та-та-та!.. — ответил второй, махнув левой рукой.

В правой-то у него, понятное дело, была кувалда…



Попутчики



Я следовал пароходом из Николаевска-на-Амуре в Хабаровск. Моим соседом по каюте оказался один милейший патанатом. Он увлекательно рассказывал о своих бесчисленных любовных приключениях, на мой взгляд, весьма рискованных в силу нечеловеческой бдительности его ревнивой жены. Потом принялся давать подробные наставления, как мне вести себя по его прибытии в Комсомольск-на-Амуре. Его должны были встречать несколько женщин, не считая законной супруги, каждой из которых он вез небольшой подарок. При подходе к причалу патанатом высмотрел их и показал мне. Когда подали сходни, он бросился в объятия благоверной — блондинки гренадерского роста с добавочной башней на голове, — а я конфиденциально сновал в толпе, спеша, пока не отвалил пароход, раздать тайным возлюбленным платки и коробочки.

На следующей пристани в каюту деликатно постучал худощавый человек лет тридцати — с чемоданом, усиками и кульком семечек. Чемодан он сунул на багажную полку, семечками радушно угостил меня, а усы унес назад на палубу, предварительно пригласив с собой выпить пива и получив вежливый отказ, — пива я уже от пуза напился с патанатомом.

Я дремал, когда дверь с треском распахнулась и на пороге снова вырос мой новый попутчик. Он раздувал мокрые усы и сверлил горящим взглядом.

— Встать! — заорал он. — Я из угро!

Должно быть, имелся в виду уголовный розыск.

— Ты что, спятил? — спросил я оторопело, еще не подозревая, насколько близок к истине.

— Вста-а-а-ать! — надрывался он, шатаясь и брызжа слюной. — В химии сгною!

Я встал и вытолкнул его в коридор, что потребовало совсем небольших усилий.

Забравшись на свою полку, я с тревогой ожидал немедленного продолжения. Однако до того момента, когда послышался деликатный стук, прошло никак не меньше четверти часа. Дверь мягко отворилась.

Войдя, он приветливо улыбнулся и положил кепочку на столик. Мы поговорили о всяких пустяках, и я никак не мог поверить, что это тот же самый человек, что совсем недавно брызгал слюной и матерился.

— Ну что, пойти пивка, что ли, выпить, — задумчиво сказал он, когда беседа себя исчерпала.

— Не знаю, — протянул я, всерьез раздумывая, не отсоветовать ли ему это.

Через пятнадцать минут дверь открылась так, что из верхней петли вылетел шуруп.

— А, падла! — зловеще процедил попутчик, качаясь на пороге. -

Лежишь?! А я за тебя в болотах тлеть буду?! С-с-сволочь! Семечки лузгаешь! А ты их покупал?!

Он схватил меня за ногу и стал тянуть.

— Документы! — хрипел он при этом. — Д-д-д-документы!!

Дверь была раскрыта. Вылетая после моего пинка, он совершенно не пострадал.

Прошло совсем немного времени, и этот сумасшедший, аккуратно постучав, опять возник на пороге каюты.

— Не желаете? — с улыбкой спросил он, протягивая мне коржик.

Я в ужасе отказался.

— Ну ничего, — сказал он, откусывая от второго. — Я оставлю, вы потом съедите. Дорога-то долгая.

Неторопливо жуя, он рассказал забавную историю о своем начальнике, попавшем под денежный начет. Глаза чуть блестели. Он был причесан, умыт, тих, вежлив, говорил о техникуме, о девушке Варе, о сложностях жизни, в которой никак не найти верной дороги без соответствующего образования, и по его серым глазам, которыми он грустно следил за хлюпающими в борт волнами, я понимал, что он ни в чем передо мной не виноват, потому что ничего про себя не помнит.

Короче говоря, это были доктор Джекиль и мистер Хайд в одном лице и в чистом, не замутненном литературой виде.

— Тут неплохое пиво, — сообщил он, смахивая крошки с усов. — Не выпить ли нам по бутылочке?

— Я не буду, — твердо сказал я. — Может, и вам не стоит?

— Да что там! — удивился он. — Время-то детское.

Когда он удалился, я поспешно собрал вещички, кинулся к стюарду, дал ему десять рублей и через пять минут уже запер дверь одноместной каюты.

Когда мы ошвартовались у пристани, до которой следовал мой безумный попутчик, я воровато проследил, как он шагает по сходням на берег, а затем поспешил в буфет и потребовал пива.

Первый стакан я подносил ко рту со странным чувством. До конца мне не верилось в это, но все-таки можно было предположить, что пиво, которое я пил с патанатомом, было еще нормальным, а в следующую партию неведомые вредители подсыпали специфического психотропного яду. И что, осушив этот стакан, я немедленно закричу петухом или пристану к буфетчику с вопросом, узнает ли он во мне Иосифа Виссарионовича Сталина.

К тому времени, когда пароход гуднул, причаливая в Хабаровске, я осушил три бутылки — что вполне объяснимо при учете вышеописанного.

И могу поклясться, что в этом пиве не было ничего особенного.



«Почтовый ящик»



Институт радиолокации был «почтовым ящиком», то есть представлял собой закрытое военизированное предприятие с жестким пропускным режимом, мощным первым отделом, занимавшимся вопросами секретности, а также всеми иными прелестями такого рода заведений.

Примерно третья часть сотрудников ходила в форме с полковничьими, как правило, звездами на погонах.

Начальник седьмого отдела полковник Сергученко, солдафон и служака, заместителем которого был близорукий доктор физико-математических наук Шиллер, требовал от своих подчиненных соблюдения субординации и порядка. Любое нарушение этот старый солдат принимал так близко к сердцу, что оно ставило его буквально на грань апоплексического удара. В частности, было строжайшим образом предписано на телефонные звонки отвечать по-военному четко, то есть, подняв трубку, не мекать, не бекать, а докладывать определенно, например: «Инженер Петров у аппарата!» Или, на худой конец: «Младший научный сотрудник Сидоров слушает!»

Юра Костицын защитил диплом на физфаке МГУ (см. Вязанка дров) и был распределен в почтовый ящик. В день прибытия на место работы его принял доктор Шиллер и рассказал о проблемах, которыми занимается институт. Юра вышел из его кабинета и направился в отдел — большую комнату, где, в числе прочих шести, стоял отныне и его стол. Юра не был еще посвящен в тутошние порядки. Не знал он и того, как следует отвечать по телефону. И поэтому, когда аппарат зазвонил, он снял трубку и сказал интеллигентно:

— Алло!..

Случилась краткая пауза, за которой последовал яростный рев полковника Сергученко:

— Ты кто?!!

— Я? — переспросил Юра, а потом ответил тоном человека, который хочет обезвредить чужое хамство собственным юмором: — Я мышка-норушка, а ты кто?



Родословная



Я родился в г. Душанбе Таджикской ССР, ныне — Республика Таджикистан, 4 августа 1955 года. Мой отец — Волос Герман Степанович, геолог. Он умер и похоронен в Душанбе. Мама — Воропаева Иветта Ивановна, окончила физмат Душанбинского пединститута, много лет работала в Институте химии, а потом в Институте сейсмологии АН ТаджССР.

Инициатором ее французского поименования был дед. Поначалу он потребовал записать дочь под именем Вето. Регистраторша мягко удивилась и предложила Иветту, полагая ее более или менее равноценной заменой. Дед нехотя уступил. Двух своих младших сыновей он назвал вполне заурядно — Михаилом и Константином. Однако с течением времени в нем снова проснулась смутная тяга к необычному, и когда родился я, дед упорно настаивал на Велии. Возможно, если бы он сумел объяснить толком, что это такое — Велий, его предложение не было бы отвергнуто. Откуда все это возникало в языке родимых осин — ума не приложу.

Не назвали меня и Никитой — из опасения, что в стране, где правит Никита Сергеевич Хрущев, это будет понято как проявление сомнительного верноподданничества.

В Таджикистан приехали жить и работать мои дедушки и бабушки.

Воропаев Иван Константинович, дед со стороны матери, родился в 1898 году в селе Нижняя Любовша Орловской губернии. Вот что он писал о своей трудовой деятельности в листке по учету кадров, заполненном в 1967 году:



С… По… Что делал



до 6.1916 года — трудился в хозяйстве отца;

6.1916 8.1918 — рабочий Криворожского рудника; 8.1918 2.1919 — стрелок, Волостной военный комиссариат; 2.1919 9.1920 — стрелок,

Уездный военный комиссариат; 9.1920 8.1923 — санитар 834-го военного госпиталя;

9.1923 8.1926 — учащийся, Елецкий рабочий факультет; 9.1926 2.1930 — студент Кубанского сельхозинститута;

2.1930 6.1932 — главный агроном района, затем старший агроном

Сарай-Камарской МТС…

Другой дед — Степан Иванович Волос, 1898 года рождения.

Конечно, корень этой фамилии можно возвести к Волосу Велесу Волесу Велосу — все эти прочтения возможны по причине отсутствия в древнеславянских текстах явных огласовок (см. Буквы), — древнеславянскому богу скота и плодородия, то есть богатства.

Однако шутки на этот счет остаются всего лишь шутками.

Волос — это, скорее всего, тот же Влах, Волох и т. п., то есть выходец из Влахии, да и вообще из Западной Европы. Откуда именно явились предки деда, история, к сожалению, умалчивает.

В Таджикистан Степан Иванович приехал в том же тридцатом году, что и

Иван Константинович. Но познакомились они только в тридцать восьмом, когда оба оказались в Курган-Тюбе — один агрономом, другой почвоведом.

В начале лета сорок первого года Степан Иванович взял отпуск и поехал на родину. И попал в начало войны и едва унес оттуда ноги.

Вообще, существует версия, что Степан Иванович родился вовсе не в белорусской деревне близ литовской границы, под Друскининкаем, как писал в анкетах, а несколько западней. В середине или конце двадцатых годов он перебрался из панской Польши в СССР нелегально. И в глухоманный Таджикистан забрался именно для того, чтобы запутать следы. Когда в 1939 году восточная часть Польши была оккупирована советскими войсками, родина деда Волоса автоматически переехала в СССР. Теперь он мог рассчитывать, что когда-нибудь ему удастся навестить родные места. Вот и навестил — только время выбрал неудачное… Он рано умер — сорока семи лет.

Его жена, моя бабушка со стороны отца, — Наталья Яковлевна Рязанова.

Вот строчки из ее автобиографии:

«…14-ти лет я была матерью взята из деревни в Саратов и поступила ученицей в переплетную мастерскую, где работала до 1918 года. Затем поступила в школьную амбулаторию и работала регистратором… В 1922 году меня командировали учиться на рабочий факультет при саратовском Госуниверситете, который закончила в 1925 году, после чего поступила на медицинский факультет… После окончания (1930) была направлена врачом-терапевтом в совхоз «Пахта-Арал» Казахской ССР… В связи с переездом мужа в Таджикистан я была переведена на работу по его месту жительства в Джиликульский район Таджикской ССР…»



     В начале пятидесятых она уехала из Таджикистана и вернулась в Саратов.

Другая моя бабушка — мамина мама Татьяна Федоровна Красовская — приехала в Сарай-Камар следом за Иваном Константиновичем.

Познакомились в Краснодаре, где она работала машинисткой. В Таджикистане сделала сначала небольшую профсоюзную карьеру, а потом всю жизнь служила в партийных органах на мелких должностях вроде инструктора.




http://flibusta.is/b/156852/read#t66