October 8th, 2021

завтрак аристократа

Из книги Г.Г.Красухина "Мои литературные святцы квартал 4" - 8

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2909348.html и далее в архиве


                                                 Октябрь



8 октября



Андрея Донатовича Синявского (родился 8 октября 1925 года) я знал в основном по статьям и особенно по рецензиям в «Новом мире» А. Твардовского. Видел его несколько раз в ИМЛИ, но знакомы мы не были. Последней его работой, которую я прочитал до его ареста, была вступительная статья к стихотворениям Б. Пастернака, вышедшим в серии «Большая библиотека поэта».

А до этого читал ещё его книгу «Пикассо», написанную в соавторстве с И. Голомштоком, и написанную в соавторстве с А. Меньшутиным книгу «Поэзия первых лет революции. 1917—1920».

Потом я читал гнусные статьи Д. Ерёмина и З. Кедриной, которые навсегда закрепили за их авторами репутацию людей из КГБ, читал письмо 63 писателей, предложивших отдать им арестованных Синявского и Ю. Даниэля на поруки, читал злобную речь Шолохова, где он жалел, что с Синявским не расправились по законам революционного времени, то есть «не пустили в расход». Знал, что в день конституции 5 декабря 1965 года на Пушкинской площади состоялся митинг, потребовавший гласного суда над Синявским и Даниэлем. Тогда же впервые услышал имя Александра Сергеевича Есенина-Вольпина, сына Сергея Есенина. Есенина-Вольпина и ещё несколько человек увезли с митинга на допрос работники госбезопасности. Но отпустили. Это был первый митинг на Пушкинской. В дальнейшем госбезопасность была не столь миролюбива.

А после прочитал я и Абрама Терца (Синявский) и Николая Аржака (Даниэль). Терц мне не понравился, а у Аржака понравилась только «Говорит Москва».

Впрочем, я говорю только о тех книгах, за какие они были арестованы – Синявский и Даниэль. Не помню, входила ли в этот перечень работа Терца «Что такое социалистический реализм». Если входила, то извиняюсь – эта работа мне понравилась.

А послетюремные вещи Терца «Прогулки с Пушкиным», «В тени Гоголя» (об этой книге прекрасную работу «Письма из Мёртвого дома» написал самарский учёный В. Ш. Кривонос), «Спокойной ночи» меня равнодушным не оставили. Было смешно читать стенограмму пленума Союза писателей РСФСР, где все выступавшие облаивали Синявского (Терца) за его книгу «Прогулки с Пушкиным». Весёлая эта книга своим тоном у меня вызвала в памяти знаменитое определение Блока: «Весёлое имя Пушкин».

Стенограмма производила впечатление, что Синявского ненавидят не столько за Пушкина, сколько за то, что он выбрал для себя еврейский псевдоним. Кажется, что выступавшие намного чаще произносят «Абрам Терц», чем «Пушкин». Иногда автора называют: «Синявский-Терц», но в таком контексте, который свидетельствует, что речь идет о страшном предательстве веры человеком, перешедшим из православия в иудаизм.

Синявский останется в памяти (он умер 25 февраля 1997 года) как весёлый человек, умевший подмечать смешные явления жизни, относившийся к советскому строю как к гротеску, как к общественному нонсенсу.

***


Александр Борисович Раскин (родился 8 октября 1914 года) окончил в 1938-м Литературный институт. В сороковые годы работал в журнале «Крокодил». Тем не менее, многие его эпиграммы существовали только в устной передаче: публиковать их было опасно.

На основе мюзикла «Звезда экрана», написанного им в соавторстве с Морисом Слободским, был создан кинофильм «Весна».

Издал сборники пародий и эпиграмм «Моментальные биографии» (1959), «Люблю грозу в начале мая…» (1975).

Эпиграммы он писал весёлые. Например, «А. Твардовскому»

В нём редактор борется с поэтом.
Как поэт он написал об этом,
А потом (довольно важный фактор!)
Пропустил поэму, как редактор

Или некому «члену редколлегии». Какого издания, не указано. Но Раскин обращается, так сказать к обобщённому работнику:

Заботы у него хватает:
Свой труд тяжёлый возлюбя,
Сам пишет он, и сам читает
И сам печатает себя.

А эпиграмма на некоего «принципиального»? Сколько таких принципиальных доводилось встречать»:

Принципиален до конца
Голосовал за подлеца
И говорил: в конце концов,
Я видел худших подлецов.

До сих пор популярны книги Раскина, скончавшегося 4 февраля 1971 года, для детей «Как папа был маленьким» и «Как маленький папа учился в школе».

***


Жаль, что у нас почти неизвестна Екатерина Алексеевна Сысоева (родилась 8 октября 1829 года). Она – автор очаровательной книжки «История маленькой девочки», написанной по всей очевидности на автобиографическом материале. Кроме того, она создала несколько художественных биографий: «От бревенчатой хижины до Белого дома, жизнь Дж. Гарфильда», «Жизнь и подвиги Иннокентия, проповедника Евангелия на Алеутских островах», «Жизнь Гарриет Бичер Стоу».

С 1882 года она издавала детский журнал «Родник», пользующийся популярностью.

Она перевела роман Виктора Гюго «Девяносто третий год», повесть для детей Сесилии Джемисон «Леди Джейн», роман Ганса Кристиана Андерсена «Только скрипач».

А ещё она способствовала развитию просвещения в России. В её журнале «Воспитание и обучение» печатались лучшие педагоги того времени В. П. Авенариус, Н. И. Позняков, Д. Н. Кайгородов. Она перевела Г. Спенсера «Воспитание нравственное и физическое», Ч. Дарвина «Половой подбор», Э. Маха «О звуковых ощущениях».

Словом много доброго сделала эта незаслуженно забытая ныне женщина, скончавшаяся 4 декабря 1893 года!




http://flibusta.is/b/460195/read#t8
завтрак аристократа

Рафаэль Гусейнов Путь Путина 07.10.2021

Вышла в свет в соавторстве с Николаем Андреевым книга писателя, историка Роя Медведева "Владимир Путин и Си Цзиньпин: личность и лидерство". Начиная с 2000 года это очередная из более чем 15 книг Роя Медведева о жизни и деятельности российского президента.

Меня согревает, говорил президент, что несколько поколений моих предков жили в одном месте, ходили в одну и ту же церковь и что я русский. Фото: Константин ЗавражинМеня согревает, говорил президент, что несколько поколений моих предков жили в одном месте, ходили в одну и ту же церковь и что я русский. Фото: Константин Завражин
Меня согревает, говорил президент, что несколько поколений моих предков жили в одном месте, ходили в одну и ту же церковь и что я русский. Фото: Константин Завражин



Сегодня Рой Медведев отвечает на вопросы журналиста Рафаэля Гусейнова, в соавторстве с которым опубликованы две книги-интервью "Медведев о Путине".

На протяжении многих лет вы исследуете тему власти и жизнь людей, оказавшихся во главе СССР, а затем и новой России. Героями ваших книг были Сталин, Хрущев, Брежнев, Андропов. Но больше всего книг вы написали о Владимире Путине: у нас в стране и за рубежом их издано более 15. И это не говоря об отдельных публикациях и десятках интервью. Что вас привлекает в этой личности и не исчерпана ли для вас эта тема?

Рой Медведев: Интерес к Владимиру Путину, его биографии, судьбе и будущем вполне понятен и объясним. Прежде всего это интерес со стороны россиян, его соотечественников. Когда он в 1999 году стал премьер-министром и начал готовиться к борьбе за президентское кресло, желающих управлять Россией было немного. Борис Ельцин оставлял преемнику нищую, разоренную страну, задолжавшую всему миру, погрязшую в коррупции и не способную защитить не только международные, но и свои внутренние границы. Полыхала Чечня, возмущенно гудел Кузбасс, о своей "независимости" от центра рассуждали в Татарии, Башкирии, на Урале и Дальнем Востоке. Ельцин получил от Горбачева страну в достаточно расстроенном состоянии, а сдал ее в гораздо худшем виде.

О Путине много пишут. Но вы один из немногих авторов, который общается с ним лично. Как вы считаете, сильно ли он изменился за эти годы и каким вам видится его политическое будущее?

Рой Медведев: Стремительный взлет Путина к власти, его укрепление и то, что он так долго возглавляет Россию, стали предметом большого интереса как наших сограждан, так и зарубежных политиков, историков. В книге "Кто есть кто в России", которая готовилась в 1999 году, а вышла в свет в 2000-м, биографии Путина нет. Я, как и многие россияне, его не знал. Так сложилось, что в это же время я закончил работу над книгой "Неизвестный Андропов" и получил несколько авторских экземпляров. Неожиданно ко мне домой приехал неизвестный мне человек, представился сотрудником ФСБ и обратился с просьбой подписать один экземпляр для "моего шефа", как он выразился. Полагая, что имени "шефа" я могу и не знать, оно было аккуратно написано на бумажке: "Владимир Владимирович Путин". Книгу я подписал, но на этом история не закончилась. Через несколько дней ко мне приехал генерал-полковник ФСБ Валерий Александрович Тимофеев. Он и передал мне просьбу Путина: провести презентацию этой книги об Андропове на расширенном заседании коллегии ФСБ, где будет отмечаться 85-летие Юрия Андропова. Мне это предложение показалось интересным и как писателю, и как историку. В июне 1999 года эта первая встреча с Путиным состоялась. Мы говорили с ним, а потом вышли в зал, где присутствовало ровно 66 генералов спецслужб. После того как встреча завершилась, мне пришлось потрудиться: подписать сто книг.

Когда мы прощались, Владимир Владимирович спросил, что он мог бы сделать лично для меня. Я ответил, что мне ничего не нужно, полагая, что само общение с руководителями столь могущественной структуры в таком формате уже много значит для моей безопасности и возможности спокойной творческой работы.

Я не мог предполагать, что уже через несколько месяцев начнется война в Чечне. Путин вскоре станет вторым, а потом и первым человеком в государстве. Еще одним личным мотивом моего к нему интереса была уничтожающая, беспощадная критика в его адрес в печати, на телевидении. С откровенной злобой и ненавистью встретили первые действия Путина те, кто считал себя творцами общественного мнения, а по существу, пытался манипулировать общественным сознанием в пользу собственного кармана. Так, в финансировавшемся тогда Владимиром Гусинским журнале "Итоги" уже в декабре 1999 года читаем: "Чудо и триумф Путина построены не только на крови невинных людей, гибнущих в Чечне под бомбежками и обстрелами, пока бандиты спокойно обустраивают свои лагеря в горах... В основе успеха Путина еще и хладнокровная политика, рассчитанная на эксплуатацию мрачных теней, обитающих где-то в потаенных углах общественного сознания, "бытового" национализма, стадной жестокости, мстительности, замешанной на чувстве безнаказанности, свойственном всякой толпе. Этот карнавал ненависти могут остановить только самолеты с армейскими гробами, ибо серьезных потерь в федеральных войсках новейшему политическому триумфатору не пережить". Привожу эту цитату, чтобы напомнить читателю, с какими влиятельными людьми, обладающими серьезной властью, пришлось столкнуться новому лидеру.

В свое время в трудной для него ситуации я поддерживал Примакова, а в тот момент решил поддержать Путина. Хотел бы подчеркнуть, что это было моим личным решением, а не каким-либо заказом. Оперативно собранная информация легла в основу небольшой книги "Загадка Путина". Потом были следующие книги, и материала для осмысления его деятельности становилось все больше. В этом ряду и две книги-интервью "Медведев о Путине", которые мы выпустили вместе с вами. Тогда же не только я, но и многие проницательные сограждане стали понимать, что этот человек стал переустраивать Россию.

Его действия нередко становятся неожиданными даже для близкого окружения. Случай с недавним назначением Михаила Мишустина премьер-министром России как раз в ряду таких ситуаций. Как сам Путин говорил, он попросил аппарат предложить три возможные кандидатуры на этот пост. Внимательно рассмотрев этот вопрос, он остановился на четвертой кандидатуре, которой в списках не было. И все это происходило в обстановке полной секретности, не было ни одной утечки. Этот выбор был неожиданным, в том числе для меня. Таким образом он исключил попытки различных групп влияния, которые обычно образуются у властного трона.

Я думаю, что имя нового премьер-министра Путин знал до того, как попросил ему представить три кандидатуры.

Рой Медведев: Возможно. Но это не означает, что он не захотел прислушаться к предложениям аппарата. Мишустина, я полагаю, он оценил исходя из двух параметров. Во-первых, как руководителя весьма успешной налоговой службы - важнейшего механизма в экономике страны. Известно, что впервые в истории России налоги стали собираться в таком количестве. Знал он Мишустина и как коллегу, если хотите, как товарища по так называемой хоккейной "Ночной лиге", неофициальном клубе, где собираются люди, так или иначе объединенные общей работой. Такой же клуб, только теннисный, был у Ельцина, у Лужкова был футбольный клуб.

Вероятно, Путин и разглядел нужные ему качества в Мишустине, принимая такое важное решение. Но никто об этом не подозревал. Допускаю, что между ними было общение и долгие разговоры, и не обязательно в Кремле или загородной резиденции.

Каждый политик, кто тайно, а кто открыто не высказывая своих намерений, стремится оставить след в истории государства, которое он возглавляет, в памяти своих сограждан. Как вы считаете, какую оценку получит Путин завтра от будущих поколений россиян, от тех, кто придет за нами? Что они будут о нем говорить, сравнивая с другими руководителями советского и российского государства?

Рой Медведев: Я бы назвал многослойным, неоднородным поколение, которое придет нам на смену. Вот мои внучки, родившиеся 20 лет назад, спроси у них, кроме Путина, никого не знают. У них нет личного восприятия Горбачева, Ельцина. Те, кому около сорока, разумеется, знают предшественника Путина. Горбачев для них почти забытая фигура. Я бы определил отношение россиян к своему нынешнему президенту в целом как положительное. В своей новой книге я пишу о том, что Путин пришел к власти, опираясь на силовые структуры. Мне это объяснимо: это был мир, где он провел часть жизни, здесь произошло его становление как члена корпорации. Он привел к власти свою команду. Достаточно быстро ему удалось завоевать и доверие населения. Причем поддержали его самые разные слои. Это где-то 60-70 процентов. Больше ему и не нужно.

Что же будут говорить о Путине, когда он уйдет: через 30, 40, 50 лет? Какой след он оставит в истории России?

Рой Медведев: Он оставит след в нескольких направлениях. Первое состоит в том, что подлинным основателем Российского государства с государствообразующим русским народом, как написано в Конституции, стал не Ельцин. Настоящим основателем этого государства стал Путин. Ельцин пришел к власти после распада СССР, но сформировать государство, его идеологию он не смог, хотя и поднимал неоднократно вопрос о национальной государственной идее. А ведь обсуждали это серьезные политики и ученые, объявляли конкурсы, учреждали награды.

Наверное, это процесс все же естественный, должна созреть атмосфера и народ должен к этому быть готовым. Многие люди в годы Ельцина с трудом выживали, столкнулись с тяжелым моральным ущербом после развала страны, и было им не до красивых идей.

Рой Медведев: Именно поэтому Ельцин был первым президентом России, но не стал основателем государства. Так в истории бывает, и это принципиально разные вещи. Ведь не Иван Грозный основал Россию как великое государство, а Петр Первый, хотя он и правил позже.

В решении каких важнейших задач, на ваш взгляд, Путин был успешен за эти годы? Это экономика, международные отношения, национальные вопросы, благосостояние населения, военное строительство?

Рой Медведев: Первое, что он сделал, и пусть это не прозвучит воинственно, он утвердил силу Российского государства в прямом военном смысле. За последние годы наша армия приобрела боевой дух, восстановлена мощь России. По многим видам ядерного и космического оружия мы обошли Соединенные Штаты. Путин нередко говорит об этом, гордится этим, и его можно понять. Ведь в советские времена при всей мощи национальной экономики догоняющими в военном строительстве были мы.

В экономическом отношении Россия все еще слабая держава. А вот с точки зрения силы нашего оружия мы едва ли не на первом месте. В течение двух часов мы способны уничтожить любое государство, и об этом хорошо знают наши неприятели.

Вы полагаете, такие рассуждения не циничная, а реальная политика?

Рой Медведев: Это политика, построенная на реальном осознании угроз и вызовов в наш адрес. В США постоянно ищут главную угрозу своим национальным интересам, называя при этом Россию и Китай. Но у Китая еще нет сокрушительной ядерной триады, способной уничтожить США. Поэтому Россия в приоритетах главного военного соперника.

Американцы хорошо понимают уязвимость своей территории. Не один раз они планировали ход и последствия возможного ядерного конфликта с нашей страной. Трезвые расчеты показывали, что при любых обстоятельствах ответный удар и урон будет нанесен невосполнимый.

Сегодняшняя мощь России - это то, чем Путин как глава государства, как офицер может гордиться. Он вернул нашей стране могущество, веру в собственные силы. Поэтому, когда мы говорим сегодня о главных достижениях Путина за последние годы, надо понимать следующее. Сделать Россию великой страной с помощью экономики пока не получается, в последние десять лет экономический рост замедлился. Определенные успехи на этом пути были. Это значительные валютные накопления, прорыв в аграрной сфере, расплатились со всеми долгами перед международными финансовыми структурами. В экономике существует закон о циклах обязательной замены производственной базы. Горбачев и Ельцин этим не занимались. Ведущие экономисты и производственники били тревогу: начиная с 2003 года, как они считали, устаревшее, изношенное оборудование могло вызвать масштабные техногенные катастрофы. Путин же этим активно занимался. Я думаю, он может гордиться тем, что на сегодняшний день 78 процентов базовых мощностей обновились. Фактически в стране прошла новая индустриализация. На мой взгляд, определенное замедление произошло по той причине, что управлявшие этим процессом люди исповедовали либерально-экономическую модель. Мы не смогли преодолеть конкуренции, упустили время.

В последние годы Россия активно заявляет себя как международный игрок. Афганистан, Сирия, Иран - на этих кризисных площадках мы смотримся солидно и уверенно. С нашим мнением считаются, а точнее, вынуждены считаться.

Рой Медведев: В отношениях великих держав любые успехи или неудачи завязаны на военных действиях. США потерпели сокрушительное поражение во Вьетнаме. Теперь они позорно ушли из Афганистана. Ничего у них не получилось в Ираке, Сирии, Египте, Судане, Ливане. Можно с уверенностью говорить, что Америка в XXI веке не одержала ни одной значительной военной победы. И это при наличии самой большой и хорошо оснащенной армии в мире с колоссальным военным бюджетом.

Россия в XXI веке провела несколько военных кампаний и все блестяще выиграла. Прежде всего это война в Чечне, на Северном Кавказе. Путин начал ее как премьер-министр, а закончил уже в ранге президента. Если сравнивать вторую чеченскую войну с первой, ельцинской, различия будут разительными. Я бы отметил, что вторая война обошлась без больших потерь и была прекрасно проведена с точки зрения стратегии. Путин, не желая выделяться, не брал никогда на себя лавры победителя. Но я знаю, что стратегия, ставшая победной, была продиктована именно им. Наши армейские подразделения не штурмовали города и крупные населенные пункты, а вели боевые действия на открытом пространстве. Было жестко указано на необходимость бережного отношения к мирному населению, даже в случае проявленной с их стороны нелояльности. Путин победил в этой войне с минимальными потерями, и к завершению военных действий его поддерживала половина населения Чечни во главе с Ахматом Кадыровым.

Владимир Путин и Рой Медведев на презентации книги "Неизвестный Андропов". Фото: Из личного архива Роя Медведева



Что же касается Сирии, то ряд военных аналитиков называет эту кампанию самой блестящей военной операцией со времен Рюрика. Доказательной базой для этого является информация о соотношении потерь и успехов. Потери российской армии за эти годы составили в Сирии около ста человек. Далеко не все они были боевыми. На территории Сирии ИГИЛ (организация, запрещенная на территории России. - Ред.) разгромлен полностью, и это тоже урок американцам. 85 процентов территории этой страны находится сегодня под контролем законного правительства. Мы создали в этой стране две мощные военные базы, что укрепило наше влияние в этом регионе мира. Немалая часть офицерского состава Вооруженных сил России прошла через Сирию. Их меняли каждые полгода. Это важный реальный боевой опыт, отработка стратегии и тактики. Около 600 видов оружия испытали и совершенствовали в Сирии.

Глава такого государства, как Россия, должен обладать огромным количеством качеств, которые жизненно необходимы с точки зрения существования страны.

Рой Медведев: Начнем с самого главного - обороноспособности государства. В войнах прошлого века военачальники, главы государств могли с генштабистами в достаточно комфортном режиме обсуждать оборону страны даже в экстремальных условиях внезапного нападения. Танки, как известно, ползут медленно, да и самолеты долго летели. В наши дни, если вы не хотите, чтобы ваша страна превратилась в радиоактивные развалины, многие решения надо принимать в течение десяти минут, при этом даже не успевая с кем-нибудь посоветоваться. Это критически серьезная ответственность, когда надо санкционировать, к примеру, ответный удар по центрам принятия решений противника. В тех же США таких центров пять. И об этом в нашем Генштабе хорошо осведомлены. Принимать такое решение нужно по новому протоколу, а не тому, что было 30 лет назад. Ядерный чемоданчик, как вы знаете, находится всегда на расстоянии протянутой руки от Верховного Главнокомандующего. Человек, принимающий такие решения, должен обладать холодным разумом и проанализировать все возможные последствия. Здесь, как вы понимаете, ошибок быть не может.

Вы мне говорили, что Путин оставит след в истории России в виде идеологической концепции. Что бы вы могли об этом подробнее сказать?

Рой Медведев: Путин - не идеолог, не историк, не философ по своей специальности. Когда он стал президентом, перед ним возникли не только военные проблемы в Чечне, не только политические в международных отношениях, но и идеологические. В силу того, что он глава государства, к нему обращаются по самым разным вопросам, на первый взгляд, не имеющим общегосударственного значения. К примеру, у нас возникли проблемы с преподаванием истории в школах, стабильных и взвешенных учебниках. Особенность Путина такова, что он с уважением относится к точке зрения профессионалов, ценит экспертное мнение. Он приглашал к себе преподавателей истории, долго беседовал с ними. Для начала вырабатывается понимание здравого смысла. Если вы помните, он принял участие в дискуссиях: вы за "красных" или за "белых".

Это очень непростой, болезненный вопрос, который развел в разные стороны на много лет миллионы людей. Вы считаете, что Путин нашел концепцию исторического примирения вместо исторического размежевания одного народа?

Рой Медведев: Владимир Путин посетил в 2000 году знаменитое историческое кладбище Сент-Женевьев-де-Буа в пригороде Парижа. Он был первым руководителем нашего государства, который побывал в некрополе, где покоятся многие известные деятели российской культуры, искусства. Руководитель России возложил венки в память Ивана Бунина и героини Сопротивления княгини Веры Оболенской. Затем он постоял у могил офицеров Белой армии. Тогда же громко сказал: "Помнить мы должны всех русских, захороненных здесь и умерших вдали от Родины. Мы все должны помнить, никогда не забывать о том, что мы дети одной матери, и имя ее - Россия". Эти исторические слова были услышаны не только теми, кто стоял с ним рядом. И этот тезис им повторялся не раз. Не так давно по его личной инициативе открылся символический памятник в Симферополе. Напротив друг друга стоят красноармеец и белый офицер. Живыми эти русские люди не примирились, пусть это произойдет сегодня, через много лет после их смерти. Эта идея его занимает уже более 20 лет. Достаточно четко Путин говорил о патриотизме как несущей идее государства. Одного патриотизма достаточно, чтобы быть достойным гражданином страны. Я помню, он даже употреблял термин "национализм в хорошем смысле этого слова". Думаю, что эти слова были правильно поняты. А вот либералом он себя по-настоящему никогда не считал. Меня согревает, говорил он, что несколько поколений моих предков жили в одном месте, ходили в одну и ту же церковь и что я русский.

Я лично считаю, что центральное место в его идеологии занимает формула единства. Когда он еще был премьер-министром и создавалась новая партия, то название ей придумали, конечно, не Березовский и не Волошин. Возможно, слово "единство" подсказал Путин. Это понятие проистекает из его внутреннего мира. Позже, когда произошло объединение с партией Лужкова - Примакова "Отечество", появилось название "Единая Россия". Как видите, понятие единства и здесь сохранилось. Он видит это как единство всех народов многонациональной России. Единым народом он считает русских, украинцев и белорусов. И здесь единство как объединяющий образ выходит на первое место.

Систематизацию взглядов, которые высказывает Путин, их научное обоснование сделают следующие поколения. Это нормальный, естественный ход обобщения идейного наследия.

Если говорить об экономических взглядах нашего президента, то я бы назвал их "путикономикой". Вспомним, в бытность премьер-министром Великобритании "железной леди" ее взгляды называли "тэтчеризмом". Когда президентом США был Рональд Рейган, появился термин "рейганомика".

Особо следует сказать о том, что Путину хотелось бы создать национально ориентированную буржуазию. Но пока это не получается. Он видит свою задачу в создании социально ответственного класса. Если марксизм говорит о непримиримом противоречии, росте абсолютного обнищания как повода к революции, Путин в этом вопросе занимает социал-демократическую позицию: благосостояние работодателя не должно возрастать без соответствующего роста благосостояния нанятого работника.

За эти годы он приучил российских чиновников понимать его с полуслова и слышать его еще до того, как он закончил фразу.




https://rg.ru/2021/10/07/istorik-roj-medvedev-v-1999-m-zhelaiushchih-upravliat-rossiej-bylo-nemnogo.html

завтрак аристократа

А.П.Краснящих Скандалисты, фурорщики, шоковеды 06.10.2021

Почему они не получили награду



Неудивительно, что им так и не дали Нобелевскую премию. Неудивительно, но все равно несправедливо. Восьмой год «НГ-EL», когда оглашают очередного нобелевского лауреата, рассказывает о не менее достойных, но так премию и не получивших.


нобелевская премия, дэвид лоуренс, карел чапек, юкио мисима, секс, гитлер
Лоуренса можно понять. Когда вокруг соблазнительницы, сложно провести грань между сексом и сексизмом. Джон Уильям Уотерхаус. Гилас и нимфы. 1896. Галерея искусств Манчестера



Дэвид Герберт Лоуренс (1885–1930)

Знаменитым, при жизни и еще более после смерти, его сделали романы: скандальные, запрещенные «Радуга» (1915) и «Любовник леди Чаттерлей» (1928, тиражи изъяты и уничтожены, реабилитирован в 1960-м после судебного процесса) со сценами секса и размышлениями о нем. Всего Лоуренсом за 20 лет было написано 12 (или 13, по-разному котируют стостраничную повесть «Цыган и девственница» (1926) романов, где главная тема творчества – секс в том или ином своем содержании.

Но романы же и самая слабая сторона его творчества: они многословны, не просто многобукв, а целыми страницами поток удручающе тяжеловесных «лирических», «поэтических» излияний «по поводу», да еще и «высоким стилем», то есть высокопарным, пафосным, декларативным. И это не лишь в авторских отступлениях, но и в пейзажах, которых чересчур и везде, в диалогах и монологах, из-за этого нечеловеческих, неживых. Еще и все на полном серьезе, без толики юмора, не говоря уже – самоиронии. Так не пишут в XX веке, так писали в XIX и до того, тогда это считалось нормальным. Но в XX, в эпоху модернизма… А ведь Лоуренса и записывают в модернизм как одного из основных представителей (в британской прозе – наряду с Джойсом и Вирджинией Вулф). Получается, что не стилистически, а исключительно тематически (как «раскрепостившего», «открывшего литературе» и т.д.), хотя модернизм – это стиль.

Место Лоуренса – среди писателей предыдущего литературного периода: Гамсуна, Андре Жида, тоже писавших о природе, сексе и природе секса, пантеистов, иначе говоря, язычников, воспевавших инстинкты и волю к жизни, учившихся у Ницше. В своей эпохе Лоуренс – декадент-перестарок.

Однако в своей теме – король! Поворачивая ее в каждом романе в разные стороны, прорабатывая методично, со всеми аспектами, он в итоге становится чуть ли не главным специалистом в ней для своего времени. Но тема эта не секса, а – шире или ýже – взаимоотношений женщин и мужчин. Шире, наверное: от одних романов веет таким обскурантизмом, что кажется – средневековщина, «все женщины – ведьмы», в других – наоборот – «грязное животное мужчина», но практически во всех – война полов, где в зависимости от сюжета побеждает одна из двух сторон. «Мужские» сюжеты у Лоренса выглядят, конечно же, достовернее, но и «женские» не смотрятся натянутыми или смехотворно.

Другое дело, что разговор о сексе у Лоуренса время от времени перерастает в жуткий сексизм, но да это ж 100 лет назад, тогда было можно. Например, во «Флейте Аарона» (1922), само название которого, отсылающее к жезлу Аарона, здесь фаллично: «Под ее кажущейся хрупкостью и неустойчивостью скрывалось твердое, как сталь, убеждение, что она, женщина, – есть центр творения, а мужчина – только придаток к ней. Она, как женщина, и в особенности, как мать, является великим источником жизни и культуры. Мужчина же только орудие и внешний завершитель ее творческих актов. Конечно, Лотти никогда не высказывала такого убеждения, даже втихомолку, про себя. Но его исповедовал весь свет. И она полубессознательно отражала в себе его взгляды, господствующие в европейском обществе, что женщина есть средоточие жизни. Она – вдохновительница, она – центр, она же – и высшая награда в жизни. Почти все мужчины разделяют такой взгляд. На практике все мужчины, даже заявляя право на свое мужское превосходство, молчаливо соглашаются с фактом священного первенства женщины как сосуда и источника. Они молчаливо надевают на себя иго рабства и поклоняются всему, что исходит от женщины. Они молча признают, что все душевно-утонченное, чувствительное и благородное – все это женственно. И сколько они ни стараются искоренить в себе это убеждение, сколько ни презирают они своих жен, сколько ни бегают к проституткам, по кабакам, выражая тем свой протест великому по своей распространенности догмату о превосходстве и первенстве женщины, – они только кощунствуют этим против того самого Бога, которому продолжают служить. Уничтожение женщины – это только оборотная сторона поклонения ей» (перевод Ларисы Ильинской). Это в романе, где мужчина счастливо бежал от жены и детей – в мир искусства.

А в вершинном, так сказать, «Любовнике леди Чаттерлей», напротив, мужчина пробуждает в женщине женщину и ведет ее, управляет ею, а она доверчиво – с ним и за ним и счастлива в его руках. Хеппи-энд. А благородную публику особо скандализировало, что женщина эта – жена лорда, а мужчина – из социального низа, егерь, сын шахтера (кстати, как Лоуренс), хоть и ставший во время войны офицером, тут Лоуренс пошел на компромисс. Впрочем, в «Цыгане и девственнице» верхи и низы уже без всяких компромиссов.

Однако романы, как говорилось, далеко не лучшее у Лоуренса, и начинать с ним знакомство нужно не с них, а с рассказов: лаконичных, вложенных в сюжет без сверхидейных загвоздок и лишенных подстилки пафоса. Напоминающих где-то по технике «Дублинцев» Джойса.

А если все-таки с романов – то непременно с «Джека в Австралии» (1924), задорного травелога, дающего легкий юношеский взгляд на вещи и антиподов, не омрачаемый ни смертью, ни сексом, хотя война полов есть и там. Но если ее отбросить – свежо и хорошо, как битники, как Бротиган, как Марк Твен.

Карел Чапек (1890–1938)

В нобелевских годах есть несколько зияющих дыр, все, кроме 1935 года, из-за мировых войн – как бы это ни звучало оксиморонно: «мировая война»; собственно, она так и должна восприниматься – страшная смешная глупость («оксис» – «острый», «марос» – «глупый»), как у Чапека в «R.U.R.» (1920), о войне с роботами, и «Войне с саламандрами» (1936), да и в других вещах, где он весело рисует апокалипсис, задразнивает его. Этого-то ему, самому известному чешскому писателю, можно сказать, народному – всенародно любимому, с 1932 года постоянно выдвигавшемуся профессурой Пражского университета на Нобелевскую, и не простили после Мюнхенского сговора, когда президент Бенеш и остальные эмигрировали, а Чапек остался – раздраконивший, как решили все, «Войной с саламандрами» Гитлера. Ну а кто ж? Чапек прожил еще три месяца, и убила его не травля, а воспаление легких, подхваченное на восстановительных работах после наводнения, но эти месяцы действительно были последними во всех смыслах, так его ненавидели (анонимные письма с упреками и многое другое).

Но дело не в Гитлере, хотя Гитлер и приходил за ним – в лице гестапо, сразу после оккупации Праги в марте 1939-го, не зная, что Чапек уже три месяца как мертв. (А его брата и соавтора художника Йозефа Чапека арестовали, он умер в концлагере.) Дело – в Нобелевской. До 1936-го Чапеку отказывали в ней, потому что он «не только писатель, но и журналист», потому что «не является поэтом» (а должен?), но, по сути, как пишет Кундера (которому тоже поэтому не дают), потому что чешский язык слишком маленький, не входит в главные нобелевские языки (а первая и последняя Нобелевская у чешского языка – у поэта (но и журналиста!) Ярослава Сейферта в 1984-м). А после выхода «Саламандр» – не давали именно из-за них, не один же Гитлер увидел в них Гитлера, не один Нобелевский комитет счел роман «оскорбительным для руководства Германии».

Не правы все, не лишь народ, даже те, кто, сопоставив роботов с саламандрами, сопоставил Ленина и Гитлера: «В сценах «Р.У.Р.» Карел Чапек выражает свое неприятие риторики коллективизма, классовой ненависти, тоталитарных идеологий, восстаний, которые разделяют мир во имя иллюзорных преобразований. Если отвратительное нашествие саламандр отражает распространение нацистского спрута, то в восстании роботов нетрудно разглядеть намек на русскую революцию. ‹…› агрессивные возгласы андроидов Чапека подражают пропагандистским лозунгам и декретам большевиков» (Анжело Мария Рипеллино, «Магическая Прага» (1973), перевод Ирины Волковой, Юлии Галатенко)». Разве над ними стебается Чапек? А не над теми нами, кто их создал? И роботы, и саламандры – эксплуатируемые, для того и созданы (саламандры приручены), а то, что они потом захватят мир, смотрится чуть ли не возмездием. По крайней мере поначалу они вызывают наше сочувствие, и раз уж мы им прониклись, сложно будет избавиться от него до конца текста, что бы они там с людьми ни делали, как бы ни уничтожали.

Но Чапек не Сент-Экзюпери, смешнее и сложнее – и наших интеллигентских комплексов (включая стокгольмский). Гитлер мелок для «Саламандр» (он мелок вообще), но как Ионеско через четверть века пришлось разъяснять, что оносороживание шире фашизма, так и Чапеку – с человекоящерами. Разве что мировая война еще не началась, и ему надо было доказывать это иначе – что «Саламандры» не утопия: «Критика сочла мою книгу утопическим романом, против чего я решительно возражаю. Это не утопия, а современность. Это не умозрительная картина некоего отдаленного будущего, но зеркальное отражение того, что есть в настоящий момент и в гуще чего мы живем. Тут дело не в моем стремлении фантазировать – фантазии я готов сочинять даром, да с походом и когда угодно, – если кто захочет; тут мне важно было показать реальную действительность. Ничего не могу с собой поделать…» («О создании романа «Война с саламандрами» (1936), пер. Олега Малевича). А ведь как всем хотелось, чтобы это осталось утопией.

Вот и давайте представим утопию: в дырявом 1935-м, когда Нобелевскую не дали, потому как вроде было некому, не нашлось достойного из списка, а на самом деле – чтобы не давать Чапеку, дали-таки ему – в октябре, как обычно. А «Саламандр» он закончил еще в августе. Прислушались бы к нему и «Саламандрам» внимательней, попереводили бы сразу на все языки, узнали бы в Гитлере и саламандрах себя, задумались, ужаснулись бы. И далее: Мюнхенский сговор, Вторая мировая – были бы? А вы говорите – утопия.

38-12-2480.jpg

Юкио Мисима брал на себя многое,
но Нобелевку не взял.
Фото из журнала «Асахи граф». 1955


Юкио Мисима (1925–1970)

Самый скандальный японский писатель века, пять раз он вплотную приближался к Нобелевской премии и фигурировал (как видно из рассекреченных через 50 лет архивов) среди главных претендентов. Но в 1963-м вместо него дали Сеферису, в 1964-м – Сартру, который он нее отказался, в 1965-м – Шолохову, в 1967-м – Астуриасу, в 1968-м – Кавабате, и лавочка для Японии временно прикрылась. А в 1970-м Мисима покончил с собой.

Однако ёробити но кото, и ведь действительно «ёробити», «радости» в смысле. Вернее, не совсем так: радости-грусти, которую читатели, да и все, часто принимают за садо-мазо. Мрачное-светлое, говоря без категорий, эпизоды так и перемешиваются один за другим, это и определяет его авторскую манеру, что-то вроде двустороннего зеркала, отражающего два лица человека: одно счастливое, другое перекошенное болью. Не двух, и уж точно не доктора Хайда и мистера Джекила. Вот, скажем, Эцуко из «Жажды любви» (1950) – Хайд или Джекил? Она Эцуко, и когда издевается над собой, и когда над ней, и когда она над другими. Она Эцуко, и когда убивает.

Что, спрашивается, в Мисиме японского, кроме харакири, которым он завершил жизнь и писательство? Да вот это. Не маркиз же Сад («Маркиза де Сад», 1965) и не Гитлер («Мой друг Гитлер», 1968), не Ницше и немецкий романтизм с Томасом Манном, чья «Смерть в Венеции» – в гейской «Исповеди маски» (1949), первом романе Мисимы, и еще больше, вплоть до писателя и юноши, и не важно, кто кем манипулирует, в «Запретных цветах» (1953).

Японский ум так не раскладывает, а западному сложно понимать, не раскладывая, и вообще что значит «Встретишь Будду – убей Будду», о чем рассказывает считающийся самым характерным для Мисимы «Золотой храм» (1956), да и все его остальное тоже. «Лишь так ты достигнешь просветления и избавишься от бренности бытия». Храм сжигает же именно монах, как у Мисимы, так и в реальности, за шесть лет до романа.

Тут, конечно, стоит поразмышлять: Прекрасному, Красоте (так у Мисимы и японцев – с большой буквы) не нужно становиться Буддой – но и Буддой же оно становится в наших глазах. И еще есть нюанс, важный для Мисимы: что смерть делает Прекрасное окончательно совершенным, заключает его, словно в рамочку.

Ретроспектива его биографии: от харакири через бодибилдера (как страшно – страшно для писателя – пишут на его обложках: «Японский писатель, драматург, политик, спортсмен, режиссер, актер театра и кино, дирижер симфонического оркестра, летчик, путешественник и фотограф», а на поздних фотографиях он и правда голый и раскачанный) и монархиста-националиста к болезненному мальчику без ровесников, с бабушкой-аристократкой в закрытом особняке и системой воспитания, приведшей «к тому, что он стал говорить в свойственной женской речи манере», – вот и Будда. Организовав госпереворот, захватив военную базу, Мисима ж никого там не убил, лишь себя.

Итак, безостановочный процесс буддостановления в себе (40 романов, 18 пьес, рассказы, эссе, публицистика) связан с протекающей, что ли, в обратном порядке подготовкой к буддозавершению: писательство и бодибилдинг, культура и культуризм не одно и то же! – писательство всегда мрачная сторона. Мисима: «…настоящее искусство несет в себе опасность и «яд». Но можно, перевернув зеркало, полюбоваться и не мрачной стороной. А в принципе вопрос открытый, как концовка в пьесе 1963-го «Кото радости» (на Западе бы сказали «Ода радости» и «цитра» вместо «кото»), где все замешано на политике, полицейские, теракт, коммунисты, националисты, а дело не в этом: кото реально звучит на улице во время демонстрации – или в голове у полицейских и это знак просветления?

Эдвард Олби (1928–2016)

Театр абсурда иррационален и национален. Абстрактен, но все равно конкретизируется местным, так сказать, материалом, злоба дня в злобе дома. У кого-то она совершенно предметна, у Хармса и Введенского, например. Но и Жене французен, Стоппард англичанен, а у смешанных, смешных, идентичностей Ионеско и Беккета, если надо, отлично находятся румынские, ирландские корни в том, что они дали французской литературе.

Олби единственный представитель театра абсурда в американской, и местного материала у него, как ни у кого из коллег. Он, конечно, метит, как все они, в стратосферу – бессмысленность жизни, пустота, дырка от бублика вместо бога, – но пуля или стрела, возвращаясь оттуда, обязательно попадает в дом родной. (А у кого-то, Беккета, может и не вернуться.)

Советское литведение даже раскалывало Олби на части: до этих пределов он хорош, социален, критикует американский образ жизни, а тут уже начинается абстракцизм: измена! Но вряд ли можно купить себе немножечко Олби, и Бродвею – то же самое, приходилось покупать его целиком, со всякими небродвейскими штукенциями, столь значимыми для него, типа говорящих ящиков вместо персонажей и прочих условностей неразвлекательного характера.

Что уж там, если даже своя, продвинутая, в теме, американская профессура, и та хотела себе немножечко Олби – «без обсценной лексики и сексуальной тематики»: в 1963-м Колумбийский университет запорол ему Пулитцеровскую за главную, как они же потом и выяснили, американскую пьесу XX века – «Кто боится Вирджинии Вулф?». (Хотя скорее за то, что она как раз об университетской профессуре, сволочноватой не только на работе, но и внутри семьи.) Потом, когда научились справляться с Олби целиком или смирились после мирового признания, он получил Пулитцера в 1967-м (за «Неустойчивое равновесие»), 1975-м (за «Морской пейзаж», где персонажи не люди, а две ящерки) и в 1994-м (за «Трех высоких женщин», где три женщины на сцене – одна и та же в разных возрастах).

Не, вряд ли кто с ним справится целиком, взять случай «Крошки Алисы» (1965), которую расшифровывали, расшифровывали, да так и не вырасшифровали, признали вещью-в-себе, назвали «пьесой-загадкой». (И сам автор, обычно охотно в предисловиях рассказывавший, о чем он и куда, ушел от ответа, сказав, что не может пояснить свою пьесу.) Не то чтобы «Алиса» (это кэрролловская Алиса, узнавшая, как живут в обратную сторону) перебеккетила Беккета, к которому все-таки ключики хоть какие находят. Но на сцене герой и домик, в домике герой видит еще один домик и себя, а в том домике – и т.д., вы поняли. Можно идти сюда, из глубины в условную наружу, можно наоборот, но хоть так, хоть так смысл по дороге теряется, и даже личный смысл героя – библейский, – которому предстоит искус, грехопадение, гибель.

Да что там «Алиса», если даже самая первая (1958), еще не такая уж и абстрактная драма Олби «Что случилось в зоопарке» (и что случилось в зоопарке, мы так и не узнаем, несмотря на то что Джерри, один из двух персонажей на сцене, всю пьесу будет пытаться это рассказать), отвергнутая несколькими бродвейскими театрами, погуляла в рукописи по миру: из Нью-Йорка во Флоренцию, из Флоренции в Цюрих, оттуда во Франкфурт, пока не была поставлена в Западном Берлине «Мастерской» Шиллеровского театра одним общим спектаклем с Беккетом, в первой части – «Последняя лента Крэппа», во второй – «Что случилось в зоопарке».

«Кто боится Вирджинии Вулф?», навсегда ставшее мемом, Олби, говорит, увидел нацарапанным на зеркале в каком-то баре, но лично у него «Кто боится Вирджинии Вулф» «…означает, конечно, что нам не страшен серый волк («Whos Afraid of the Big Bad Wolf?» (Кто боится большого злого волка?) – из диснеевского мультфильма 1933 года. – А.К.), ‹…› нам не страшно жить без фальшивых иллюзий» (перевод Георгия Злобина).

На самом деле – страшно. Олби везде, не только в «Вирджинии Вулф», показывает, что самообман – защитная человеческая оболочка – человек и есть. А если попробовать лишить его человеческой оболочки, он превратится в зверя, страшного волка, сожрет.

Оболочки, понятно, бывают разные, Олби – возвращаемся туда, с чего начали – вскрывал свою, американскую, американскую свою. И чем дальше, тем названия пьес всё конкретней указывали, что он занимается именно этим, последние вообще так говорили: «Оккупант» (2001), «Тук! Тук! Кто там?!» (2003), – и самая последняя «Я как таковой и я» (2007).




https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-10-06/12_1098_award.html

завтрак аристократа

Наталья Соколова Самые громкие скандалы Нобеля по литературе 06.10.2021

Почему Сартр отказался от премии, а Дилан не пришёл на вручение



В четверг, 7 октября, мы узнаем имя того, кто получит Нобелевскую премию по литературе. Будет ли это не раз бывавший в списке номинантов модный японец Харуки Мураками или вдруг Людмила Улицкая? А, может, никому не известный африканский автор, которого после вручения все бросятся переводить? Сколько премия существует, столько ее и ругают. А как может быть по-другому, если премию основал изобретатель динамита - Альфред Нобель. Вспомним самые громкие скандалы в разделе "литература".


 Фото: Jonathan NACKSTRAND / AFP Фото: Jonathan NACKSTRAND / AFP
Фото: Jonathan NACKSTRAND / AFP



Кнут Гамсун отдал полученную премию нацистам

В 1920-м году Гамсун получил премию за роман "Плоды земли". Классик, тонкий психолог и стилист через двадцать лет после вручения отдал премию своему другу Йозефу Геббельсу. Гамсун поддерживал оккупацию родной Норвегии и симпатизировал нацистам, встречался с Гитлером. В 88 лет он оказался на скамье подсудимых. В своё оправдание он заявил, что боялся британской оккупации больше, чем немецкой, поэтому и поддерживал нацистов. Из-за почтенного возраста писателю удалось избежать тюремного заключения. Зато Гамсуну было предписано выплатить штраф - 425 тыс. крон (более миллиона долларов, если пересчитать на современные деньги). Его больше не печатали, книги сжигали, а членов семьи приговорили к разным срокам лишения свободы.

Жан-Поль Сартр первым отказался от премии

Знаменитый писатель-экзистенциалист в 1964 году был первым, кто добровольно отказался от премии. Сторонник левых взглядов, он посчитал, что если он получит премию, то его причислят к правому крылу. Кроме того, его смущала ярко выраженная "буржуазность" премии. В своём заявлении журналистам он отметил: "В мотивировке шведской Академии говорится о свободе: это слово имеет много толкований. На Западе его понимают только как свободу вообще. Что касается меня, то я понимаю свободу в более конкретном плане - как право иметь свыше одной пары ботинок и есть в соответствии со своим аппетитом. Мне кажется менее опасным отказаться от премии, чем принять ее".

Бориса Пастернака вынудили отказаться от премии





Борис Пастернак - второй после Ивана Бунина русский писатель, который получил Нобеля. Награду присудили в 1958-м году с формулировкой "за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа". Травля Пастернака со стороны властей началась незамедлительно. "Доктор Живаго" считался антисоветским романом. Борис Леонидович был вынужден отправить в Академию письмо: "В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться, не примите за оскорбление мой добровольный отказ". И только через 31 год Нобеля в Стокгольме получил его сын - Евгений Пастернак.

В 2016-м году премию получил рок-музыкант





Как такое возможно: рок-музыкант Боб Дилан, пусть и известный, получает Нобеля? Этот выбор самой серьёзной премии простить не могли долго. Но потом злые языки успокоились, и все вспомнили, что Дилан ещё и неплохой поэт. Зато позже на Дилана посыпались обвинения в плагиате - якобы текст его Нобелевской лекции не оригинален, а заимствован с сайта, где школьники читают мировую литературу в кратком изложении. Лекция была посвящена любимому произведению - "Моби Дику". Филологи не нашли в заимствованиях ничего преступного. Скандал замяли. Кстати, на церемонию награждения Дилан не явился. Но получил премию перед своим концертом.

В 2018-м году Нобеля по литературе не вручали


Премию по литературе с момента ее появления в 1901-м году не вручали всего два раза. В 1943-м в самом разгаре Второй Мировой войны отказались от вручения. Уважительная причина, что скажешь. А в 2018-м причиной стал… секс-скандал. Французского фотографа и театрального режиссёра Жан-Клода Арно обвинили в сексуальных домогательствах. Какое же он имел отношение к премии? Арно был мужем шведской поэтессы Катарины Фростенсон, члена Шведской Академии. Якобы эпизоды харассмента происходили в помещениях, принадлежащих Академии. А ещё в том же году некоторых членов обвинили в разглашении имён победителей. Фотограф все обвинения отрицал. Но его супруга места в Академии лишилась. Так же, как и секретарь Шведской Академии Сара Даниус.

Кстати

Имя нового лауреата Нобелевской премии по литературе назовут в Стокгольме 7 октября в 14.00 по московскому времени. Он получит 10 миллионов крон (приблизительно 1,19 миллионов долларов).




https://rg.ru/2021/10/06/pochemu-sartr-otkazalsia-ot-nobelevskoj-premii-a-dilan-ne-prishyol-na-vruchenie.html

завтрак аристократа

Заслуженному артисту Николаю Дупаку исполнилось 100 лет 5 октября 2021




Заслуженному артисту театра и кино, человеку, почти 30 лет занимавшему пост директора Театра на Таганке, Николаю Дупаку 5 октября исполняется 100 лет. Торжественное мероприятие по случаю юбилея пройдет в 19:00 в Доме кино. Об этом во вторник сообщила пресс-служба Дома кино.

Ведущим юбилейного вечера станет артист Никита Высоцкий.

Инициаторами проведения юбилея Николая Дупака выступили: Союз кинематографистов России, Центральный дом кинематографистов, Союз театральных деятелей России, департамент культуры города Москвы, Комиссия по культуре и массовым коммуникациям Московской городской думы, Московский театр на Таганке, Государственный музей Владимира Высоцкого, Московский государственный театр «Ленком Марка Захарова», Гильдия актеров кино Союза кинематографистов России.

В праздничной концертной программе примут участие: артисты Малого и Большого театров, театра на Малой Бронной, театра Сатиры, театра им. Вл. Маяковского, театра имени Евгения Вахтангова, Театра российской армии, театра имени Моссовета, а также друзья и близкие юбиляра.

В рамках торжественного празднования зрители увидят кадры из документального фильма режиссера Дарьи Муромовой «Николай Дупак. Честь имею», а также эпизоды документального фильма, снятого режиссером Игорем Калядиным при участии продюсера Юрия Обухова «Николай Дупак. О Высоцком, о Таганке и о себе».

Николай Дупак родился 5 октября 1921 года в поселке Старобешево. Незадолго до начала Великой Отечественной войны он окончил театральное училище в Ростове-на-Дону. В годы Великой Отечественной войны, защищая родину, он прошел боевой путь от курсанта до командира взвода разведки, а затем стал командиром гвардейского кавалерийского эскадрона.

За фронтовые заслуги он был удостоен ордена Красного Знамени, Отечественной войны I и II степеней и ордена Дружбы народов.

В 1943 года начался его путь в театре. Он был зачислен в труппу Московского драматического театра им. К.С. Станиславского. В 1963–1990 годах Николай Дупак являлся директором Театра на Таганке (с перерывом в 1977–1978 годах, когда в этой должности он был занят один сезон в Московском драматическом театре на Малой Бронной).

За вклад в театральное и кинематографическое искусство Николай Дупак удостоился звания заслуженного артиста РСФСР (1980) и Украины (2012).В 2019 году он стал почетным деятелем искусств Москвы.


Зоя Игумнова 

Герой театра: как Николай Дупак отпраздновал вековой юбилей

Легендарному директору «Таганки» исполнилось 100 лет





5 октября в Московском Доме кино прошел грандиозный торжественный вечер: исполнилось 100 лет Николаю Дупаку, знаменитому директору Театра на Таганке, а также актеру, режиссеру, организатору культурных проектов... И, конечно же, фронтовику. Оказать почести этому незаурядному человеку пришли государственные деятели и представители столичных театров; телеграммы со словами признательности и уважения были получены от президента России Владимира Путина, министра обороны Сергея Шойгу, мэра столицы Сергея Собянина и еще сотен поклонников Николая Дупака. «Известия» побывали на мероприятии и тоже поздравили легенду театральной Москвы.

«Мы с вами еще почудим!»



Посетить юбилей мог любой желающий, и совершенно бесплатно. Нужно было только заранее записаться на сайте Союза кинематографистов. Однако гости на празднике были не случайные, а те, кто любит и чтит Николая Лукьяновича. Среди них оказалось много людей в очень солидном возрасте, практически ровесников именинника. Но все-таки планку в 100 лет смог преодолеть только Дупак.

Правда, с его героической биографией это кажется вполне естественным. Таких людей, как Николай Дупак, трудности и сражения только закаляют, а всяческих боев на протяжении всей жизни у юбиляра было немало. Он уничтожал фашистов, возвращался на фронт раненым и контуженным, а в мирное время воевал с чиновничеством и бюрократами.

На сцене Дома кино стоит директорское кресло с наброшенным на спинку пиджаком. Рядом на столе — табличка с надписью «Вышел в зал». На полу — вазы с цветами, которым несть числа. Среди собравшихся в зале гостей — губернатор Приморского края Олег Кожемяко, российский политик генерал Владимир Шаманов, руководитель департамента культуры Москвы Александр Кибовский, народные артисты России Сергей Никоненко, Евгений Стеблов, Лариса Лужина, Евгений Герасимов, худрук Школы современной пьесы Иосиф Райхельгауз, директор театра «Ленком Марка Захарова» Марк Варшавер и многие другие.

Юбиляр появился под гром аплодисментов. Он был в инвалидном кресле: после перенесенной болезни Николаю Лукьяновичу тяжело передвигаться. Поздравления он принимал из зрительного зала.

Первыми на сцену поднялись актеры «Таганки» вместе с ее нынешним директором Ириной Апексимовой. Она припомнила Николаю Лукьяновичу его коронную фразу: «Ну, мы с вами еще почудим!» — выразив тем самым надежду на то, что легендарный директор еще не раз появится в стенах любимого театра.

Андрий уходит на войну



До того как Николай Дупак стал директорствовать в Театре на Таганке, он был актером. Совсем юным начал сниматься у Александра Довженко.

— 22 июня 1941 года я встретил в Киеве в шикарной гостинице «Континенталь», ­— рассказывал в интервью «Известиям» Николай Дупак. — К тому времени я уже полтора месяца был на съемках фильма Александра Петровича Довженко «Тарас Бульба». Меня, выпускника Ростовского театрального училища, которым руководил Юрий Завадский — будущий главный режиссер Театра Моссовета, утвердили на роль Андрия. Тараса играл Амвросий Бучма, а Остапа — Борис Андреев.

22 июня, воскресенье, номер гостиницы. Где-то в 5–6 часов утра я проснулся от гула. Я вышел на балкон и увидел, как на очень низкой высоте пролетали самолеты с непонятными знаками. Потом выяснилось, что это немцы бомбили переправу через Днепр. Утром я сел в трамвай и поехал на студию. Проезжая мимо Еврейского базара (сейчас там цирк), увидел, что немцы туда тоже сбросили бомбы. Погибло очень много народу. Потом Молотов по радио сообщил, что началась война... Александр Довженко собрал всех и сообщил, что вместо двух лет фильм снимут за полтора года. Но съемки продлились всего неделю. Так как в массовке были заняты 400 человек солдат, процесс пришлось прервать. Они отправились на фронт, — вспоминал Дупак.

И сам Дупак попал на фронт практически со съемочной площадки.

Про геройские подвиги Николая Дупака говорил на вечере Александр Кибовский. Он преподнес в дар юбиляру его наградной лист — один из многочисленных. Но именно этот лист Кибовскому передали коллеги из Музея Победы. «Когда я прочел этот документ, то удивился, какой скромности этот человек», — сказал московский министр и стал зачитывать: «Имеет одну контузию в горло 2 августа 1942 года, ранение в левую ногу 10 января 1943 года, ранение в правую руку и правую ногу 10 февраля 1943 года...» А далее о том, как 3-й кавалерийский эскадрон под командованием товарища Дупака совершал подвиги и освободил украинский город Мерефа.

В том же 1943 году после последних ранений Николай Лукьянович приехал в Москву и поступил в Оперно-драматическую студию Константина Сергеевича Станиславского (она потом стала Театром имени Станиславского), а затем 20 лет играл на этой сцене. Ему довелось поработать с Петром Глебовым, Евгением Урбанским, Евгением Леоновым. Там же вместе с ним выходил на сцену и Никита Михалков.

— Я могу похвастаться, что первым моим партнером в жизни на сцене театра был Николай Лукьянович, — поделился воспоминаниями Никита Михалков. — Я вспоминаю вас как доброго, отзывчивого, правильного человека, что для артиста редкость. Я с огромной радостью и восторгом хочу поздравить вас с юбилеем!

После войны жизнь также свела Николая Дупака с режиссером-фронтовиком Григорием Чухраем. Дупак снялся в трех его картинах, в том числе в фильме «Сорок первый». И вообще он довольно активно был задействован в кино.

Дело жизни



Директором театра у метро «Таганская», где он провел свои самые яркие годы, Николай Дупак стал в 1963 году. А в 1964-м выпускники Щукинского училища показали в театре свой спектакль «Добрый человек из Сезуана», поставленный режиссером и педагогом Юрием Петровичем Любимовым. Спектакль сразу стал легендой, идет он здесь и до сих пор. Любимов был приглашен на должность художественного руководителя. Дупак горячо отстаивал его кандидатуру и к тому же принял в труппу всех его студентов.

Именно при участии Дупака подведомственный ему театр — тогда он назывался Московским театром драмы и комедии — изменил свое название на то, которое теперь всем привычно. И у Театра на Таганке появилась эмблема — красный квадрат с черными буквами по периметру.

Очень скоро в театр пришел тогда еще никому не известный актер Владимир Высоцкий. Сначала он не произвел большого впечатления на Любимова. А потом играл все главные роли, включая Гамлета, и стал кумиром для каждого человека в большой стране.

— Я был мальчиком-студентом, но помню, как вы позвали в театр Любимова с компанией артистов, — сказал, обращаясь к Николаю Дупаку, Иосиф Райхельгауз. — А Высоцкий? Сейчас все говорят: «Высоцкий!» А он бродил по Москве без работы, изгнанный из Театра Пушкина, из Театра миниатюр. Вы его заметили, держали за руку и привели в Театр на Таганке. На вас чиновники кулаками стучали. Не давали в театре больше одного штатного режиссера держать. Но у вас в Театре на Таганке их было 12! И я был среди этих штатных режиссеров. Спасибо, любимый! Вы нас удержали и спасли. Вы — гений!

«Таганке» Николай Дупак отдал почти 27 лет своей жизни. Под его руководством было спроектировано и построено новое здание театра, ставшее в 1980-х одним из прогрессивных символов Москвы. А сам театр при непосредственном участии Николая Лукьяновича превратился в самую модную и передовую культурную точку столицы. На спектакли было сложно купить билеты, люди ночевали у театра, переписывали номерки, обозначавшие место в нескончаемой очереди. Вечерами здесь дежурила конная милиция, сдерживая порывы поклонников. А еще «Таганка» смогла более 30 раз выехать на гастроли за границу, в том числе в 13 капиталистических стран, что было в те советские времена большой редкостью.

Этим вечером еще многие друзья и коллеги Николая Дупака вспоминали со сцены о том, какой ценой достигался успех кумиров и кто стоял у них за спиной. Народный артист России Александр Филиппенко предложил ввести в оборот звание «Герой театра» и первым делом присвоить его Николаю Лукьяновичу. «Спасибо вам за вашу смелость на всех этапах вашей жизни! Вы наш истинный герой!» — сказал Филиппенко.

Зал аплодировал юбиляру стоя.



https://iz.ru/1231326/2021-10-05/zasluzhennomu-artistu-nikolaiu-dupaku-ispolnilos-100-let

https://iz.ru/1231497/zoia-igumnova/geroi-teatra-kak-nikolai-dupak-otprazdnoval-vekovoi-iubilei

завтрак аристократа

Алла КРАСИНСКАЯ Ружье и пряник: Туле исполнилось 875 лет 01.10.2021

Ружье и пряник: Туле исполнилось 875 лет



«Мал городок, да старше Москвы на годок», — говорят в Туле. Впервые она была упомянута в летописях в 1146 году, а потому в нынешнем отмечается ее 875-летие.



ВОКРУГ КРЕМЛЯ



В первой половине XVI века (в 1540-е) город 14 раз осаждали крымские татары, в 1605-м местные бояре присягали на верность Лжедмитрию I, а в 1607-м здесь скрывался предводитель крестьянского бунта Иван Болотников с остатками своей армии.

Самому внушительному сооружению Тулы — кремлю (к нему ведет центральная улица Ленина) недавно исполнилось 500 лет. Строительство крепости на южной границе русского государства, в Диком поле, великий князь московский Василий III начал в 1507-м, чтобы противостоять татарским набегам. В отличие от большинства других цитаделей эту возводили не на холме, а в низине, на левом берегу Упы. В обороне к тому времени уже использовалось огнестрельное оружие, так что рельеф особой роли не играл.

К 1520 году кремль, защищенный со всех сторон естественными (реками Упой и Хомутовкой, болотом и оврагами), а также искусственными (к примеру, заполненным водой рвом шириной восемь и глубиной шесть метров) преградами, был наконец построен. По углам стен — их периметр составил около километра — разместились круглые глухие башни без ворот. С каждой стороны — по одной оснащенной воротным проемом башенке.

Всего их девять, а самая известная, Одоевская, считается символом Тулы. Башня увенчана надстройкой в виде бельведера с закрепленным на нем флагом. Когда изрядно обветшавший кремль стал раздражать генерал-губернатора Тулы Михаила Кречетникова, тот решил его разобрать, чтобы построить на этом месте нечто более полезное. Начались работы, частичному разрушению подверглись стены, Казанская церковь, Наугольная башня. Но тут всевидящая и всезнающая Екатерина II этот процесс остановила, а ретивому наместнику приказала произвести реставрацию за его счет. Центральную башню при этом надлежало возвысить. Ослушаться Михаил Никитич не посмел, так и появился упомянутый бельведер.

Еще одна интересная башня — Тайницкая. Под ней скрывался ход длиной около 70 метров, ведший к берегу Упы. С его помощью в случае осады можно было пополнить запасы воды или послать гонцов за подкреплением. Просуществовав около века, ход из-за ветхости обвалился, и восстанавливать его не стали. Теперь здесь находится современная набережная.



САМОДЕРЖЦЫ-ОРУЖЕЙНИКИ



Есть на территории кремля и красивые старинные храмы. Главный из них — 40-метровый Успенский, чьи стены расписаны мастерами ярославской барочной школы. Их имена, увы, канули в Лету, за исключением, пожалуй, Григория Белоусова. Тот служил оружейником, а иконописью занимался на досуге, для души, и в искусстве этом зело преуспел.

Другой храм — в честь 50-летия победы в войне 1812 года — построили по проекту тульского архитектора Михаила Михайлова. Теперь тут работает филиал Музея оружия, а центральное современное здание данного учреждения находится неподалеку. Самый старый экспонат коллекции датирован 1724-м. Тогда на Тульском оружейном заводе, построенном в соответствии с указом Петра I для войны со Швецией, стали «старинные пушки и фузеи не переливать и не портить, а сдавать как курьезы в цейхгаузы на хранение». Музей, за годы своего существования неоднократно менявший адрес, охотно посещали в свое время члены императорской фамилии. И каждый раз высокие особы участвовали в своеобразном мастер-классе по изготовлению оружия. Сегодня эти ружья — ценные экспонаты.



У САМОВАРА



Гордится Тула и своими знаменитыми самоварами. Впервые в России их начали делать на Урале, где добывали металл для страны, однако туляки искусно его обрабатывали и быстро обошли в этих делах конкурентов. В те далекие времена самым успешным мастерам разрешалось приписываться к купеческому сословию, чем не преминул воспользоваться оружейник с 30-летним стажем Федор Лисицын, который на досуге мастерил из меди разные вещи и обучил данному ремеслу своих детей. В 1799-м он вместе с сыновьями открыл в собственном доме самоварную фабрику, а несколько позже один из наследников Назар официально ее зарегистрировал. На Лисицыных работали 26 человек, а оборот предприятия составлял сказочную по тем временам сумму — 1500 рублей. Конкуренты тоже были не лыком шиты. Через 25 лет в городе насчитывалось уже 28 фабрик, ежегодно производивших 120 000 самоваров. Так что кипели они без преувеличения в каждом дворе.



СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ



Главным местным лакомством всегда были пряники, которые здесь пекут издавна. Вначале это были кругленькие «жамки» (в тесто добавляли орехи, мед, мяту), позже начали делать печатные. Для производства последних мастера изготавливали специальные деревянные формы с вырезанными на них узорами. Заварные, медовые, горчичные, сливочные, фруктовые, мятные — каких только пряников не было в Туле! Свой тайный рецепт существовал у каждого кондитера, даже кулинарных книг не заводили, чтобы конкурент ничего не проведал о «секретных ингредиентах». Золотой пряничный век продолжается тут и по сей день, однако тульская сладкая жизнь не ограничивается лишь этими известными каждому россиянину лакомствами.

Испокон веков старинный купеческий город Белёв утопал в яблоневых садах. Пастила у местных хозяек получалась превосходной, хотя доступна была лишь узкому кругу «чад и домочадцев». Во второй половине XIX века предприимчивый купец Амвросий Прохоров изобрел способ сушить яблоки в промышленных масштабах и поставил производство кисло-сладкого лакомства на поток. В 1890 году на садоводческой выставке в Санкт-Петербурге белёвский десерт завоевал первый приз. И началось победное шествие пастилы сначала по России, а потом и за границу.



МАЛЕНЬКИЙ ЛУВР



До Октябрьской революции на десятитысячное население Белёва приходилось 30 церквей, а все потому, что едва ли не каждый местный богач считал долгом вложить часть выручки в строительство своего храма и достойно его содержать. С приходом советской власти пришли в запустение и церкви, и сам городок, но сегодня тут активно все реставрируется.

Среди новых объектов — расположенный в бывшем доме купца Рыжкова краеведческий музей. Его коллекция насчитывает более 100 копий знаменитых картин и скульптур, выставленных в Лувре и других крупных французских музеях. Откуда это взялось в русской провинции? После революции купеческий дом был национализирован и отдан под Дворец искусств, где с 1918-го по 1919-й училась художница Надежда Ходасевич. Потом она вышла замуж за знаменитого живописца Фернана Леже и уехала во Францию, но о своих корнях не забывала, стала меценатом белёвского музея, позаботилась о достойном наполнении его экспозиции. О Надежде Петровне здесь напоминает открытая в ее честь мемориальная доска.



ЧУДЕСА ДУБОВЫЕ, ОГОРОДНЫЕ И САДОВЫЕ



Уроженцы Тульской губернии — Лев Толстой, Жуковский, Даргомыжский, Вересаев, Ушинский.

Говорят, в Белёве бывал Пушкин: приезжал поклониться праху супруги Александра I Елизаветы Алексеевны, умершей в этих местах по пути из Таганрога в Петербург. Урна с ее сердцем была захоронена под дубом в центре города. Дерево, которому около 300 лет, живет и поныне, стоит в городском сквере. На широком стволе закреплена напоминающая о печальном событии табличка.

Другой исторический дуб — он стоит в окрестностях Белёва — отметил, как говорят, 600-летие. Находится на территории Свято-Введенского Макарьевского мужского монастыря близ деревни Жабынь, а из-под его корней бьет святой источник. История чуда началась во времена Смуты. В 1615-м войска польского воеводы Лисовского, отступая под натиском ополчения Минина и Пожарского, сожгли монастырскую обитель. Игумен Макарий в тот момент был в отъезде, а вернувшись, обнаружил обгоревшие стены и перебитую братию. Посреди в буквальном смысле мертвой, звенящей тишины послышался стон: у подножия дуба лежал израненный польский ратник, просивший пить. Вознеся молитву, пастырь стукнул о землю посохом, и из нее забил живительный источник. Игумен напоил поляка и выходил его. Монастырь они впоследствии восстанавливали вместе. А за исцелением к роднику, который бьет здесь уже более 400 лет, приходят и поныне.

Еще один знаменитый дуб находится на территории усадьбы Дворяниново, принадлежавшей в свое время выдающемуся ученому-агроному Андрею Болотову. В могучий ствол когда-то ударила молния, он упал на молодой вяз, и деревья срослись. Считается, что если пройти под образованной ими природной аркой, то обретешь счастье и долголетие. Яркий тому пример — сам Болотов, двух дней не дотянувший до 95-летия. Между прочим, этому ученому (а жил он в екатерининское время) мы обязаны тем, что вот уже несколько веков без опаски едим картофель и томаты. Считалось, что данные овощи ядовиты, но Андрей Тимофеевич на практике доказал обратное.

Болотов создал питомник традиционных и редких растений, стал идейным вдохновителем концепции «русского парка», его труды по достоинству оценила сама Екатерина II. В 1776 году она назначила ученого управителем Богородицкой волости. Здесь великий натуралист не только образцово организовал хозяйство имений, но и контролировал работы по строительству дворца и соборной церкви, создал уникальный парк, который украшали пруды, каналы, искусственные каскады-водопады, прекрасные беседки, гроты и другие, как теперь принято говорить, элементы природного дизайна.

Кстати, прообраз мастера Левши — тоже родом из Тулы, но это уже иная история.





https://portal-kultura.ru/articles/country/335546-ruzhe-i-pryanik-tule-ispolnilos-875-let/
завтрак аристократа

Надежда Ивановна Голицына Воспоминания о польском восстании 1830-31 гг. - 9

Н.И. Голицына (1796-1868) — дочь камердинера Павла I, графа И.П. Кутайсова и сестра командира русской артиллерии А.И. Кутайсова, погибшего в Бородинском сражении; оказалась невольной свидетельницей Варшавского восстания и последовавших за ним военных действий.


Начало см.
https://zotych7.livejournal.com/2910859.html и далее в архиве



ГЛАВА 12. Мое пребывание в Цодене, возмущение в Самогитии

«La vue seule des grands malheurs suffit a elever 1'ame au-dessus des idees vulgaires et lui inspirer quelque dignite».* (* «Одного вида больших несчастий довольно, чтобы возвысить душу над пошлыми идеями и вдохнуть в нее некоторое достоинство». (Пер. с фр.)

«Я только от печки умею танцевать»

Первые дни моего пребывания в Цодене были отмечены тревогою. Я не имела никакого прямого известия от мужа с момента нашей разлуки. Я только знала, что в такой-то день Великий Князь покинул Брестовицу, в такой-то направился в Белосток, а затем должен был перейти границу. Но я также знала, что неприятельский корпус в 12 тысяч человек поджидал его, встав кордоном от Белостока до Устилуга. Внезапно в наш уездный город Бауск и в округу пришла весть, будто по возвращении Великого Князя в пределы Царства Польского, польский народ принял его сначала криками радости и одобрения, поднес ему хлеб-соль, но будто бы расположившись со своим штабом на ночлег, Великий Князь был убит вместе со свитою... Мне бы не следовало давать веру подобной болтовне, но признаюсь, что в том расположении духа, в котором я тогда находилась, и уже побывав свидетельницею ужасных сцен, я поверила возможности этого нового предательства, тем более, что неосторожность моих соотечественников была мне известна. Я предалась отчаянию. На третий день я получила, наконец, сразу три письма от мужа. К счастию, они опровергали все предыдущие слухи. Я возблагодарила Господа и отныне обещала себе верить только достоверным вестям: в первый и последний раз совершила я подобную ошибку, и она могла бы дорого мне обойтись.

Наша армия продвигалась в Польше, и Императорская гвардия должна была ее усилить. Она выступила уже из Петербурга и направлялась к Риге. Одна ее часть, вся гвардейская пехота, должна была проходить через Цоден с остановкою на два дня. Я отдала необходимые распоряжения и готовилась встретить гостей, полагаясь на их снисходительность. Прежде я никогда не живала в моем замке. Цоденское имение было приобретено моим батюшкой [71]([71] Кутайсов Иван Павлович (1759—1834), граф, отец Н.И. Голицыной. Мальчиком попал в плен, крещен и отдан Императрицей Екатериной II в услужение Вел. Кн. Павлу Петровичу. В день восшествия на престол Императора Павла I Кутайсов, бывший камердинером, пожалован в чин шестого класса, через несколько дней произведен в пятый класс гардеробмей-стером, а в день коронования — в четвертый класс обер-гардеробмейстером. 6 декабря 1798 г. пожалован в егермейстеры и кавалеры ордена Св. Анны. 22 февраля 1799 г. возведен в баронское, а 5 мая — в графское достоинство, 21 июля получил Александровскую ленту. 1 января 1800 г. произведен в обер-шталмейстеры, 19 декабря награжден орденом Св. Андрея Первозванного. После смерти Императора Павла I уволен от службы (16 марта 1801 г.) , когда я выходила замуж, и с той поры, как оно мне принадлежит, мне случилось провести там всего несколько дней в одну из моих поездок между Варшавою и Москвою. Поэтому дом, старинный образец голландской архитектуры, являл собою жилище хотя и удобное, но лишенное всякой роскоши. Это устраивало меня, закаленную в лишениях, но блестящая петербургская молодежь должна была быть более взыскательна. К тому же при мне было очень мало прислуги, и потому мне пришлось потрудиться, чтобы хорошо принять и разместить гостей. Мне удалось, однако же, обзавестись всем необходимым и по возможности все устроить. Правду сказать, мне доставляло удовольствие и в своем дому оправдывать прозвище, в шутку данное мне мужем: маркитантка главной квартиры. Я приняла защитников Отечества как могла лучше и имела случай немного поправить суждения некоторых из этих господ о легкости, с которою они намеревались разбить польскую армию.

Заметно было, что в Петербурге не поняли сути варшавского мятежа, смотрели на него, как на простой бунт, а не как на восстание в духе времени, потрясавшем Европу. Польская армия не была более машиной, подчиненной одному лицу. Каждый человек в этой армии (увеличенной почти вдвое с момента восстания) был воодушевлен общим делом, и война в Польше могла стать войной национальной. Еще немного, и она сделалась бы всеобщей европейской войной. Наша молодежь, охваченная воинственным пылом, отвергала всякое мнение подобного рода и в своем самохвальстве забывала, что поляки, всегдашние враги русских, обладали теперь армией, организованной наилучшим образом, и что они опирались на успехи пропаганды. Поэтому, смело пренебрегая опасностями, всем сердцем преданные делу Государя, наши воины не должны были спешить со своими суждениями об этой кампании, где их поджидало столько неудач. Конечно, дальнейшее доказало, сколь безумно было польское предприятие, но разве не безумием и с нашей стороны было полагаться только на беспрерывные удачи и триумфы!

Итак, в течение трех недель я принимала у себя офицеров гвардии, размещала их и угощала, как могла лучше. Полки сменялись каждые два дня. Офицеры промелькнули предо мною словно в волшебном фонаре. Они, казалось, мало обращались в свете. Но так как тогда я видела и хотела в них видеть только защитников Отечества и мстителей за оскорбление, полученное всеми нами, то я придавала мало значения их манерам и умению вести себя в обществе. Назову, однако, некоторых из этих господ: барон Зальца [72]([72] Возможно, Зальца Владимир Иванович, барон, флигель-адъютант Свиты Его Императорского Величества.), капитан Павловского полка, который, казалось, лучше других понимал суть событий и был довольно скромен, тогда как его спутники были преисполнены презрения ко врагу, против которого шли сражаться. Пущин [73]([73] Пущин Николай Николаевич (1792—1848), генерал-лейтенант. Капитан гренадерской роты л.-гв. Литовского полка (1831). Командир Дворянского полка (1834—1848).), капитан гренадерского полка, забавлял меня необычайною веселостью своего характера и склонностью к шутке. Как и его товарищи, он рассматривал польскую кампанию как непременно успешную, но он, по крайней мере, придавал своим рискованным суждениям столь смешной оборот, что я не могла не смеяться, хотя и оспаривала оные. Он говорил, среди прочего, будто польские женщины, которые, словно амазонки, записывались в войско, делали это лишь в нетерпении сблизиться с русскими, к которым во все времена питали и выказывали любовь, зато к своим польским мужьям они будто бы питали отвращение и разводились с ними сразу после замужества; что по крайней мере с этой стороны мы должны быть уверены в успехе; что они первые отворят нам двери, и еще много подобных вещей. Не стану говорить о прочих офицерах, со всеми я имела более или менее тот же разговор и в иное время видела бы в большинстве из них только повес, невежд и хвастунов.

Но тут произошла довольно необычная встреча. Мне доложили, что пришел Бастионов, из Московского полка. Он был один. Я пригласила его войти, предложила чаю и провела с ним вечер, никоим образом не догадываясь, с кем говорю. Так как он должен был пробыть у меня два дня, то на другой день я послала за ним. Мы беседовали о многом и, коснувшись различных предметов, заговорили о минувшем царствовании и об особе графа Аракчеева [74]([74] Аракчеев Алексей Андреевич (1769—1834), граф (1799), генерал-адъютант, генерал от артиллерии. Военный министр (1808—1810). С 1810 г. начальник департамента военных дел Государственного Совета. С1817 г. главный начальник военных поселений.). Сама того не подозревая, я затронула чувствительную для нас обоих струну. Молодой человек не скрывал своей неприязни к всесильному министру, бывшему причиною несчастия его отчима. Эти последние слова стали для меня словно лучом света. Я спросила, как звали его отчима, и тут узнала, что речь идет о моем дядюшке [75]([75] Резвой Дмитрий Петрович (1762—1823), генерал-майор артиллерии, дядя Н.И. Голицыной. В 1803 г. женился на Надежде Васильевне Бастион (урожд. Налетовой) (1780—1845), в первом браке бывшей за полковником артиллерии Павлом Бастионом.). Тогда я поняла, отчего приняла своего гостя за другое лицо: виною тому был мой слуга, исказивший его имя, настоящее же имя его было Бастион. Мне вспомнилась романтическая история моего дядюшки, я ближе познакомилась с новым кузеном, и разговор двух чужих людей сделался разговором двух родственников. Дядюшка имел несчастие увезти замужнюю женщину и имел от нее детей.

В России нет развода, и дядюшка очень горевал, не могши узаконить своих детей. Приехавший в Цоден г-н Бастион носил имя первого мужа дядюшкиной жены, но на самом деле не был его сыном. Все эти подробности были хорошо мне известны, но я не знала никого из дядюшкиной семьи. Я испытывала истинное удовольствие говорить о моем семействе в тот момент, когда я словно возвращалась из иного мира, была разлучена с родными и совсем еще недавно страшилась, что больше их не увижу. Г-н Бастион был не менее меня удивлен, повстречав меня на своем пути, но сначала он принял меня за одну из моих племянниц [76]([76] Голицына (урожд. гр. Кутайсова) Александра Павловна (1804—1881), княгиня, племянница Н.И. Голицыной. С 1824 г. жена Алексея Алексеевича Голицына (1800—1876), камер-юнкера, впоследствии смоленского губернского предводителя дворянства.), носящую ту же фамилию. Наконец, оба недоразумения выяснились, и мы стали обходиться друг с другом по-родственному. Я находила удовольствие говорить о покойном дядюшке, которого очень любила. Кроме порицания, которого заслуживал его поступок с Бастионом, он был самым лучшим, самым остроумным и самым любезным человеком на свете. Генерал от артиллерии из самых заслуженных, обожаемый солдатами, уважаемый в армии, он попал в немилость гр. Аракчеева, и гонения, которым он подвергался, свели его в могилу. Любовь сгубила его, а могущественный недруг довершил его разорение. Встреча с Бастионом доставила мне приятную минуту, зато другая встреча позволила испытать еще большее удовольствие.

Как-то раз я что-то писала, сидя перед зеркалом, вдруг вижу, входит без доклада офицер в шинели и молча останавливается в дверях. Таковое явление удивило меня, я поднялась, пошла ему навстречу и тут с радостью узнала моего деверя, кн. М. Голицына [77]([77] Голицын Михаил Федорович (1800—1873), князь, шталмейстер. В службу вступил юнкером в л.-гв. Конный полк (1819). Поручик (1824). Привлекался по делу декабристов, освобожден без всякого взыскания. Штабс-ротмистр (1827). В польскую кампанию адъютант кн. А.Г. Щербатова (1830—1831). В чине ротмистра назначен адъютантом гр. Бенкендорфа (1832). Полковник в отставке (1835). Богоро-дицкий (1842—1844) и Звенигородский (1848—1861) уездный предводитель дворянства. Попечитель и главный директор московской Голицынской больницы (1859—1873).. Я бросилась ему на шею, и сей миг словно перенес меня в семью, я почувствовала, будто вернулась с того света. То был первый из ближайших моих родственников, кого я увидала после катастрофы, и мне было бы трудно описать охватившее меня ощущение. Кто никогда не разлучался с родными с мыслию не увидеть их более, кто никогда не переживал ужасов резни и злодеяний мятежа в чужой стране, тот не поймет, быть может, что испытываешь, когда, ускользнув из вражеских рук, ты словно чудесным образом переносишься на родную землю и, пробыв в одиночестве, встречаешь кого-то из близких, брата, друга. Кн. Михаил провел у меня несколько дней. Состоя адъютантом кн. Щербатова [78]([78] Щербатов Алексей Григорьевич (1778— 1848), князь, генерал-адъютант, генерал от инфантерии. Участник всех войн с Наполеоном. Командовал частью Гвардейского корпуса, участвовавшего в сражении при Остроленке и в штурме Варшавы (1831). Член Государственного Совета (1839). Московский генерал-губернатор (1844-1848)., который командовал Императорской гвардией и тогда находился в Риге, мой деверь несколько раз получал позволение навестить меня в Цодене. Проведя вместе несколько дней, исчерпав все темы разговоров, столь интересных нам обоим, мы расстались. Гвардия должна была соединиться с армией. Я простилась с кн. Михаилом, которого люблю, как брата. Я молилась, чтобы Господь не оставил его. То была его первая кампания. Он отправлялся на войну со всем пылом молодости, с благородным сердцем и любовью к Отчизне. Успехи, которых он добился с той поры, полностью оправдали все мои ожидания. «Еще один храбрец, еще один мститель, — думала я, глядя ему вослед, — да не оставит Всевышний его и всю верную Государю армию!»

Итак, я осталась в моем уединении, в обществе сына и его гувернера. Я вела жизнь с виду однообразную и тихую, если бы не беспрестанная душевная тревога. Я окружила себя газетами и бюллетенями, поддерживала деятельную переписку с мужем и родителями, посылала за новостями касательно польских дел, и потому мое существование было отнюдь не покойно. Я приобрела несколько книг и фортепьяно, я могла рисовать, заботилась о сыне, но более всего читала публичные листки. У меня от природы отвращенье к газетам, и я могу назвать только две эпохи моей жизни, когда читала их с жадностью. В 1812 году, когда армия Наполеона вторглась в Россию, патриотизм, ненависть к чужеземцам и святость родительского очага, оскверненного неприятелем, воодушевили все сердца без различия возраста и пола. Весь народ поднялся, чтобы изгнать общего врага, и небывалыми усилиями, деяньями, которые отзовутся в потомках, изумленных таковым чудом, освободил Россию и Европу от завоевателя, коего владычество было столь же тяжело, сколь блестящи были его военные подвиги. Это наша Илиада. Я была очень молода тогда, но душа моя, задетая за живое, почувствовала всю тяжесть бедствия, обрушившегося на мое Отечество. День за днем следила я за событиями. Кровавая битва при Бородине лишила меня брата [79]([79] Кутайсов Александр Иванович (1784— 1812), граф, генерал-майор. Брат Н.И. Голицыной. В начале 1812 г. начальник артиллерии 1-й Западной армии. В Бородинском сражении начальник всей русской артиллерии. Погиб при отражении атаки на батарею Н.Н. Раевского.) — кумира нашей семьи и, смею сказать, предмета всеобщего уважения. Затем пожар Москвы и разорение ее окрестностей, где мой батюшка имел усадьбу, которая была разграблена. Вместе с сокрушенными горем родителями я укрылась в провинции, с тревогою ожидая исхода событий. В ту пору политические дела были для всякого делом семейным, делом, в котором всякий участвовал всем сердцем, а бюллетени о сражениях и манифесты Императора Александра были единственным для всех чтением.

Другой эпохой, когда я взяла в руки газету, которой, так сказать, не видала со времени падения Наполеона, была польская революция, в которую я была вовлечена и которой все подробности, помимо того, что живо касались меня своею связью с делами моей страны, касались меня еще и потому, что я была лично ими затронута. Таким образом, для того, чтобы я занялась политикой, понадобились события чрезвычайные, новое всеобщее возбуждение. Это сделалось для меня потребностью и еще одним занятием в моем уединении. И ежели дела Отечества доставляли мне огорчения, то уж скука никогда не одолевала. Вовсе не сетуя на свое одиночество в деревне, посреди широких заснеженных полей, я, напротив того, чувствовала, что оно лучше отвечает моему нравственному состоянию, нежели весь шум большого света. Противу моих опасений, противу интереса к событиям, который занимал меня целиком, противу моих мрачных мыслей, общество не предложило бы мне никакого средства, даже кратковременного. И потому я решилась, вопреки неоднократным приглашениям моих родителей, оставаться в Цодене, где я была к тому же ближе к театру военных действий и где скорее получала вести.

После нескольких более или менее незначительных стычек наша армия быстро продвигалась к столице Польши. Я думаю, что и с той, и с другой стороны тревожное ожидание решительного сражения было одинаково. Сама же я затаила дыханье в своем уголку, ожидая важного бюллетеня от 13/25 февраля. Вокруг распространились слухи, будто Варшава взята, и как было не верить этому? Все говорило за это, а подробности сражения при Грохове служили, казалось, тому подтверждением. Однако, инстинкт подсказывал мне не верить слухам, и он не обманул меня. Поверят ли потомки, что кровавая битва при Грохове, где нашли могилу 8 тысяч русских и коей первым результатом было взятие варшавского предместья — Праги, была для нас лишь скоротечною победою, бесплодным предприятием? Поверят ли, что депутация от всего купеческого сословия Варшавы и от мирных жителей явилась в русский лагерь и умоляла быстрее войти в город, потому как неприятельская армия обратилась в бегство, но фельдмаршал Дибич не сумел воспользоваться своим преимуществом? Что столько усилий были напрасны и что в минуту триумфа победа была упущена? Отступление русских в тот час, когда поляки полагали, что все для них потеряно, показалось им столь неестественным, что сбило их с толку, они вообразили, что это военная хитрость, и опасались западни. Увы, Свыше было предначертано, что мы обретем новую славу лишь через новые ошибки, иначе победа была бы слишком легкою и не избавила бы наших храбрецов от их самонадеянности. Итак, после упорного сражения, длившегося 7 часов, русские отступили, оставив поле битвы, отказавшись от самой идеи взятия Варшавы, и возвратились в место своего расположения в Милошне, в 2—3 верстах от города. Наши несчастные пленники, что были захвачены ночью 17/29 <ноября>, содержались в Королевском замке и терпели оскорбления от поляков, стали свидетелями и сражения, которое наблюдали из окон, и непонятного отступления нашей армии. Отчаянье охватило их, и минутная надежда, заставлявшая биться их сердца, сменилась горькою печалью пред еще долгим пленом.

Не берусь описать, что испытывала я, перечитывая бюллетень. Каким бы блестящим ни казалось мне самое дело, результат глубоко огорчил меня. Русские были в Праге и не вошли в Варшаву! 8 тысяч человек были принесены в жертву, и мы ничего не достигнули! Сраженье, однако, должно было стать решающим, но решенным для нас оказалось только отступление. В какую пучину несчастий могла низвергнуть нас эта неудача! (Я только от печки умею танцевать). Вероятно, многое будет написано про польскую кампанию. Сведущие люди будут трактовать ее по-военному, историки будут исследовать результаты, но никто, я уверена, не решит вопроса, на который и сам фельдмаршал Дибич затруднился бы ответить: почему он упорствовал в наступлении на Варшаву именно со стороны Праги — единственно укрепленной, стремясь именно в этом пункте идти по стопам своего знаменитого предшественника Суворова [80]([80] Суворов Александр Васильевич (1730— 1800), граф Рымникский (1789), князь Италийский (1799), генералиссимус. 24 октября 1794 г. взял штурмом Прагу — укрепленное предместье Варшавы, за что ему было присвоено звание генерал-фельдмаршала.) и пренебрегая прочими пунктами, остававшимися без защиты? Почему генерал Крейц [81], ( [81] Крейц Киприан Антонович (1777—1850), барон. Участник наполеоновских и русско-турецкой (1828—1829) войн. Командир 2-го пехотного корпуса (1831). За отличие в сражениях против польских мятежников произведен в генералы от кавалерии и награжден орденом Св. Георгия 2-й ст.) который несколькими днями раньше сражения при Грохове столь счастливо подошел с юга на расстояние двух переходов до Варшавы, переправил по льду Вислы 8 орудий и обратил в бегство отряд в 300 человек, почему ген. Крейц получил приказ фельдмаршала повернуть назад и переправиться с пушками обратно? Не опасался ли фельдмаршал, как бы кто другой не вступил в Варшаву раньше его и не воспользовался счастливой идеей войти туда через Мокотовские ворота, т.е. через неукрепленный Бельведер, откуда отступал Великий Князь? Вот проблема, решение которой единственно в том, что фельдмаршал не имел разумно составленного плана. Он упорно настаивал на одной идее — войти чрез Пражское предместье, хотя бы сие обошлось гибелью половины его армии. Но неотвязная идея не есть план, и после первой неудачной попытки все должны были ощутить это. Фельдмаршал потерял голову, и дело, плохо начавшись, так же плохо и продолжилось.

В феврале месяце следовало опасаться полной оттепели и невозможности рисковать переправою, и Дибич приписал все свои промедления и ошибки этой причине. Однако, Крейц сумел же перейти Вислу, и если 8 орудий могли быть переправлены по льду два раза сряду, то спрашивается, отчего было не переправить и 80? Бюллетень о деле Крейца на левом берегу Вислы доставил мне живое удовольствие: я видела наших в двух переходах от Варшавы и мысленно следила за ними, ведь при нашем отступлении я проделала тот же путь. С нетерпением ожидала я счастливого исхода, но ожидания мои были обмануты, с одной стороны, нашим отходом, а с другой, неудачею фельдмаршала при Грохове. С той поры я стала думать, что теперь война будет бесконечною, что поляки, ободренные успехом, постараются разжечь мятеж и поднять литовские губернии. Я краснела от стыда в своем уединении и трепетала при мысли о том, что последует за столь печальным началом.

Я получила письмо от мужа: оно было из Милошни, а должно было быть из Варшавы! Он уведомлял меня, что Великий Князь, полагая, что дело при Грохове проиграно, что кампания затянется надолго, и предвидя буквально все, что произошло после, принял решение оставить на некоторое время театр военных действий и отправиться к княгине в Белосток. Сопровождал Великого Князя только один из его адъютантов — Киль, а весь его штаб остался при фельдмаршале, в том числе и мой муж, отвечавший за походную канцелярию Его Императорского Высочества. Признательность связывала его с Августейшим и несчастным шефом, и он почитал своим долгом свидетельствовать оную всегда и везде. Таким образом, он продолжал свою службу в отсутствие Великого Князя (не предполагая, впрочем, что оно будет столь долгим), посылая свои рапорты в Белосток и разделяя, не будучи военным, все опасности и тяготы военной службы.

Другие люди, помимо меня, собрали и соберут еще факты, и им предоставляю я подробное описание перестрелок, сражений, наступлений и отступлений, успехов и поражений, которые чередовались во время всей кампании. Я намереваюсь только сохранить мои воспоминания и потому отмечаю в этом безыскусном рассказе лишь то, что касается лично до меня или до близких мне лиц. Любознательного же читателя отсылаю к бюллетеням о военных действиях, иначе мне пришлось бы переписать сюда все тогдашние газеты. Я продолжала их читать, получала вести от мужа и, потеряв надежду скоро его увидать, забилась в своем скромном уголку, решившись дожидаться там окончания войны.




завтрак аристократа

Никита Окунев Дневник москвича 1917–1920 Книга первая - 15

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2897322.html и далее в архиве




Восемнадцатый год



«Молодой человек! Если записки мои попадутся в твои руки, вспомни, что лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных потрясений.»

(А. С. Пушкин, «Капитанская дочка», гл. 6)

«Бедная страна отцов, созревшая для крови и для разгрома… Не торопись, грядущее!»

(Ш. деКостер, «Тиль Уленшпигель»)



   3 января. Святки проходят при настоящей русской зиме. Морозы от 10 до 20 градусов. Сейчас вот, в полдень, задувает такая метелица, что свету Божьего не видно. С продовольствием еще хуже будет, — без заносов дело не обойдется. Писали до праздников, что в Петрограде свирепствовали такие метели, что остановилось трамвайное движение, а для расчистки улиц от сугробов введена всеобщая повинность, т. е. сами обыватели, будь то бывший тайный советник или просто конторщик, — должны вооружиться лопатами и метлами и бесплатно совершать такую работу, за которую простые рабочие получают теперь от 50 до 80 рублей в день…

Не хочется относиться к происходящему со всею серьезностью, ибо все «законодательство», все политические и общественные новости, при всей своей сложности и беспощадности, как-то, по существу, не серьезны. Думается, что все это ненадолго. Подумать только, что делается в России, если выхватить наудачу пять-шесть газетных новостей за один день!

1. В Москве Совет р. и с. депутатов образовал какую-то новую, «единую» власть исключительно из большевиков: Смидовича, Ломова, Муралова, Покровского, Усиевича, Игнатова, Рогова и Максимова.

2. Там же объявлено, что Председатель Московского революционного трибунала, т. е. «Верховный Московский судья», — Моисеев, оказался уголовным преступником (вором-рецидивистом).

3. Товарищ комиссара по министерству финансов (т. е. товарищ министра) Лапицкий арестован за пьянство и подозрение в мошенничестве, и арестован не какой-нибудь «контрреволюционной» властью, а своим же комиссаром-большевиком Роговым.

4. Некоторые командиры полков, получившие образование в академиях Генерального Штаба, боевые и усыпанные орденами, избраны по новым революционным правилам в ротные кашевары или в конюхи…

5. В Петрограде солдаты ворвались в здание Итальянского посольства и разгромили там винный погреб.

6. Была арестована в Петрограде Румынская миссия во главе с посланником Диаманди и только по требованию всего дипломатического корпуса, грозившего в полном составе покинуть Петроград, — Диаманди был освобожден из Петропавловской крепости, где пробыл целую ночь. Нарушены священные международные традиции, существовавшие между странами сотни лет. И нашим комиссарам хоть бы что: выпустить-то выпустили, но пригрозили, если румыны не освободят из-под ареста наших солдат (вероятно, правильно арестованных), то они еще и не то сделают с Румынской миссией. Одним словом — удержа нет, размахиваем дурацкими кулачищами направо и налево, ругаемся площадною бранью и ясно даем знать о «непрепятствовании нашему нраву».

Разве все это серьезно?

Несерьезно даже и то, что Австро-Германская делегация утруждает себя разговорами с нашей делегацией в Брест-Литовске… Серьезнее поступают японцы: по последним известиям, Владивосток занят ихними войсками. Командующий ими генерал потребовал от населения повиновения ему.

Предложение большевиков очистить от неприятельских войск Польшу, Курляндию и Литву и оккупированные острова Балтийского моря, конечно, категорически отклонено немцами. И это серьезно, а что будет в противовес этому, т. е. призыв в «священногвардейцы» изленившихся дезертиров и отбившихся от своей настоящей работы рабочих и составление из них какой-то грозной силы против несговорчивых немцев, это, конечно, в высшей степени несерьезно, но тем не менее крайне печально и безотрадно для бедной, в клочья разорванной и опошленной России.


4 января. Сегодня кроме «Социал-демократа» никаких газет не вышло, и будто бы не выйдут до 10 января. Почему — никто не знает. Все ждут опять нехороших событий. Оборони нас Господи!

† Умер мой сослуживец Людвиг Викентьевич Селицкий. Он служил у нас агентом в селе Кимрах и за время войны много потрудился в устроении там своих сородичей поляков-беженцев. Вечная ему память!


8 января. В Москве 5-го января была назначена мирная демонстрация в защиту Учредительного Собрания, но накануне еще — Муралов издал приказ разгонять демонстрантов даже вооруженной силой. Так оно и вышло — в собравшиеся толпы стреляли, где холостыми, где настоящими зарядами. Без кровопролития опять не обошлось, жертвы были, но откуда узнать — сколько их? выходили только «Социал-демократ» да «Известия с. и р. д.», а 7-го и сегодня и их не было.

По «Новой жизни» от 6-го числа видно, что Учредительное Собрание было открыто 5-го числа председателем Ц.И.К.с.с. и р.д. Свердловым, огласившим декларацию Совета народных комиссаров, которой требовалось признание их власти и утверждение декретов. Председателем Учредительного Собрания выбран В. М. Чернов, получивший 244 голоса, кандидатка большевиков № Спиридонова получила 163 голоса. Улицы, ведущие к Таврическому дворцу, были забаррикадированы и оцеплены. Мирные демонстрации в честь Учред. Собр. подвергались и там расстрелу со стороны красногвардейцев и советских войск. Убитых, по сведениям «Новой жизни», 15 чел., раненых около 100.

Об окончании 1-го заседания Учред. Собр. ничего пока неизвестно. «По техническим причинам мы не имеем возможности дать окончание заседания», так сказано в «Новой жизни». Вероятно, случилось самое скверное — Учред. Собр. разогнано, ибо там в большинстве оказались эсеры, признанные теперь тоже «контрреволюционерами».

Метко сказала в Петрограде солдатка старику-большевику, кричавшему против Учред. Собр.: «Ты, дед, шкурник, ибо теперь выгодно быть большевиком.»

Советами нар. комиссаров получены официальные сведения, что кроме японских крейсеров во Владивостокский порт вошел английский крейсер.

Учрежден еще какой-то «Чрезвычайный военный штаб» — «для защиты власти советов от всех покушений контрреволюционных сил». Начальником штаба Ф. Никонов.

В Москве вчера и сегодня ходят самые тягостные слухи о Петроградских событиях. Говорят об убийстве солдатами-большевиками Шингарева и Кокошкина. Говорят о том, что 5-го, 6-го, 7-го и сегодня в Петрограде стрельба, стычки и вообще грандиозная междуусобица. Ждут, что и в Москву перекинется этот ужас. Что делать? Да будет на все воля Божья!


9 января. † Действительно, Шингарев убит, и еще Кокошкин. Эти два бывших министра так много поработали для достижения того, чтобы русский народ был свободен, и вот сами пали жертвой от звериных рук освобожденных ими. И убиты не в Петропавловской тюрьме, а в больнице, убиты зверски — штыками и многочисленными выстрелами. Неужто убийцы были в своем уме? Если так, то потом они сойдут с ума, ибо нельзя поверить, что в их природе нет совершенно совести. С трагической кончиной Шингарева и Кокошкина кадеты лишились крупных и талантливых сил. Вечная память им! Да будут их предсмертные мучения вечным укоров политическим деятелям, добивающимся социализации мира вооруженной борьбой!

Также действительно, что жития Учредительного Собрания было только одна ночь… Оно закончилось в 5 часов утра 6-го января, а в 7 часов утра опубликован декрет о роспуске его. Самое собрание произошло в необычайной и крайне неприличной обстановке: 400 человек «публики» составляли исключительно большевики рабочие и солдаты, которые открыто грозили расстрелом и Церетели, и всем не нравящимся им ораторам. К утру подошел к председательской трибуне какой-то матрос и, хлопнув Чернова по плечу, предложил ему закончить заседание, «потому что караул устал»… Какой же караул нужен над избранниками Царя-народа?

В вышедших вчера и сегодня меньшевистских листках все-таки подчеркнуто, что Учредительное Собрание успело:

1/ Принять закон об отмене права собственности на землю в пределах Российской республики, 2/ обратиться к союзным с Россией державам с предложением приступить к совместному определению точных условий демократического мира, приемлемых для всех воюющих народов, и избрать из членов Учред. Собр. полномочную делегацию для переговоров о мире, 3/ объявить в России «Демократическую Федеративную республику».

В «Новой жизни» 7-го января напечатано, что в Петроградских больницах одного района находится более 200 раненых. Значит, там стреляли не на шутку…

Сегодня и там, и в Москве, не дай Бог, ожидается еще худшее. Объявлена демонстрация с лозунгом «За власть советов». Она рисуется «казенной», т. е. парадом солдат и красногвардейцев, всякие другие сборища («штатские») будут разгоняться всеми силами, т. е. пушками, пулеметами и ружьями. Вот сейчас, в 1 час дня, я сижу в конторе на Малой Лубянке и слышу уже такую стрельбу. Заглянул в окно, и по Малой Лубянке в панике бежит народ; видимо, его гонят с Лубянской площади. Да и не только «народ», но и солдаты, и красногвардейцы. Не поймешь, что делается… Не передрались ли уже солдаты с солдатами или красногвардейцы с красногвардейцами.

Собственно, сегодня эта демонстрация приурочена к годовщине 9 января 1905 года, когда рабочие шли к Зимнему дворцу, и расстреливались солдатами, тогда в такой же степени верными царю, как ныне Ленину.

На днях «Петроградский революционный трибунал» судил Пуришкевича как заговорщика и присудил его к 4-м годам принудительных общественных работ. На этом судьбище Пуришкевич и не оправдывал себя от приверженности к монархизму. Вообще своей душой не покривил. Речь его очень любопытна, но, к сожалению, длинна, и потому «увековечить» ее не могу.

Что же теперь будет дальше? Сколько времени ждали Учредительного Собрания и, несмотря на то, что оно в большинстве составилось из деятелей, по своим политическим убеждениям близко родственным к большевикам, все же оно признано «контрреволюционным», «буржуйским», и жалеть его нечего. Придется ждать всеисцеляющего времени, которое состарит и образумит «ветряную младость», остудит горячие головы и потихоньку разочарует «товарищей», очарованных сладкими речами Ленина, Троцкого и К°… Это будет неизбежно, но когда — чрез несколько месяцев, чрез несколько ли лет?.. И что теперь происходит в государственном строительстве: строится ли карточный дом, или на старом ветхом строении возводится грандиозная надстройка, которую не в состоянии выдержать на себе старое основание, или же тот фундамент, те устои попросту сейчас взрываются, разрушаются, чтобы дать место новой постройке, начатой заново, с самого фундамента.

…Как-никак, творится что-то необычайное, может быть, пробуют выстроить здание, начав его с верхнего этажа, а не с нижнего, и кто знает: может, оно так и нужно?!

Такому мелкому бытописателю, как я, не под силу «углубление» своего собственного критерия в происходящее историческое «действо», и мне больше всего хочется иногда отметить в своих записках что-нибудь «невеликое» — чисто житейское. Например, не могу утерпеть, чтобы не записать, что его величество Ленин-Ульянов присутствовал некоторое время в Учредительном собрании и в начале речи В. М. Чернова, продолжавшейся около 2-х часов, лег на полу в проходе около «ложи совета народных комиссаров» и так лежал до конца речи… Это сообщено «Новой жизнью», т. е. газетой Горького, который, как известно, шутить не любит.

В Москве и, я думаю, по всей теперь России завелись везде крепчайшие запоры, железные и деревянные ставни и, как в старину, в особенности для ночного времени, все так замкнуто, закрыто, заперто, нелюдимо, темно, что даже жуть берет… Впрочем, есть разница со стариной — тогда были верные сторожа, постукивающие в доски или дававшие знать о себе трещотками, а теперь их не слыхать и если они где есть — то сидят себе тоже за крепкими затворами и самое большое — опрашивают запоздавшего обывателя, свой ли он, и если «чужой», то ни за что его во двор или в крыльцо не пустят до утра.

Вообще зажили крепко, но тем не менее разбойных нападений такая масса, что всех выдающихся даже и не перечислить.

В Петрограде созывается «Всероссийский съезд анархистов» и одним из вопросов там будет: «об экспроприациях», т. е. дело клонится к тому, чтобы этот промысл был, так сказать, узаконен и неподсуден. И это, ко всеобщему ужасу, не анекдот: «Новая жизнь» отмечает, что в Петрограде много солдат уже не удовлетворяется программой большевиков и охотно слушает анархистские рацеи, а в Гельсингфорсе будто бы над морским матросским собранием уже реет черный флаг, эмблема власти анархистов. Ох уж эти матросы, эта «краса русской революции»! Кто были их отцы и матери? — неужто и у тех уже не было ничего святого в душе? Трудно поверить, что на службе морю непременно теряется вера в Бога. Напротив, там Божий промысл явленнее, чем на земле, не знающей таких стихийных бедствий, как море. Почему же они такие атеисты?..


12 января. Вчера и «буржуйные» газеты вышли. Попробую передать вкратце все самое важное, что есть в них и в «большевицких» газетах за последние дни. Начну с последних, т. е. с «Известий р.с. и к. д.». Они теперь печатаются в реквизированной типографии закрытого «русского слова» и по внешности — совсем «Русское слово». Во-первых, воззвание президиума советов «Всем!», где сказано, что «рудневцы и другие буржуазные партии и группы, уцелевшие остатки белой гвардии и контрреволюционного офицерства, не успевшие переправиться к Каледину… вооружились чем могли и расстреливали 9-го января шествие рабочих и солдат. На всех почти площадях и улицах шествие демонстрации было встречено обстрелом из домов и с крыш… Совет предпримет все, чтобы совершенно разоружить буржуазию, вырвать у нее всякую возможность нападать на рабочий класс… Пусть рабочий класс найдет в себе силы подготовиться к организованному отпору буржуазии. Буржуазия хочет гражданской войны в самых острых ее формах. Мы будем вести ее так, что навсегда отобьем у буржуазии всякое желание нападать на рабочих. Пусть усилит рабочий класс свою армию… Пусть будет готов рабочий класс во всякую минуту выступить, как один, против буржуазии.»

Дальше — ликующая рецензия об открытии 3-го Всероссийского съезда Советов р. с. и к. д. Это было в несчастном Таврическом дворце 10 января. Собралось 625 членов (почти все большевики). В заседании выступили с приветственными речами и иностранные социалисты — Платтен, Ниссе, Репштейн, Вильямс и Ри. Их, речи перемежались пением и музыкальным исполнением «Интернационала». Председатель от Украинского с.р. и с.д. Затомский рассказал, что у них теперь две рады, и похвалился, что вторая — социалистическая — победоносно сметает первую, буржуазную. Большой успех имел матрос Железняков, тот самый, который требовал, чтобы Учредительное Собрание разошлось. Он оказался «начальником охраны Таврического дворца». Парень очень решительный — пообещал умереть на своем посту, но не пустить назад Учредительное Собрание.

Убийц Шингарева и Кокошкина предписано во что бы то ни стало разыскать и предать суду. Бедный А. И. Шингарев и Ф. Ф. Кокошкин были серьезно больны и, кажется, сами большевики возмущены таким концом. Шингарев недавно овдовел и оставил 5 человек детей безо всяких средств. Вот вам и «буржуй»! Слава Богу, умерщвление их обошлось без штыков. Они убиты несколькими выстрелами. Еще раз помянем их со всею душевной скорбью. Да будут они небожителями!

Мирные переговоры опять прервались. Троцкий вернулся в Петроград.

В Австрии будто бы началось серьезное революционное движение. Большевики не на шутку ждут, что революция охватит своим пожаром весь мир. По «Известиям», 9 января в Москве вышли на улицу не менее 200.000 демонстрантов. Пусть так, но это уж не так грандиозно, как в былые времена, когда революционное единство подсчитывалось для Москвы чуть ли не в миллионах людей. Убитых и раненых «Известия» насчитывают не более 30 чел. Ну что же? Что так мало — тому всякий порадуется, и даже самый заядлый буржуй. Зачем же тогда писать такие страшные воззвания к борьбе с буржуями? Теперь посмотрим, что пишут «буржуи», хотя бы в одном «Утре России»: «Нет слов для того, чтобы выразить весь ужас, весь кровавый кошмар совершившегося. Дикий, бессмысленный расстрел мирной и безоружной демонстрации 5-го января в Москве, такой же расстрел в Петрограде, заранее спровоцированное и психологически подготовленное зверское убийство Кокошкина и Шингарева, сплошное систематическое издевательство над Учредительным Собранием с ружьями и револьверами ворвавшихся туда диких банд, натравленных на депутатов», и т. д…

Немцы сказали Троцкому, что если делегация не согласится на их условия, то ими «через неделю будет занят Ревель».

Большевик Бухарин в заседании Учредительного Собрания заявил: «Пускай господствующие классы и их прихлебатели дрожат пред коммунистической революцией. Пролетариям в ней терять нечего, приобретут же они весь мир.»

Члены Учредительного Собрания скрываются, т. к. начались их аресты.

Знаменитые «Гебен» и «Бреслау» наконец попались в лапы англичанам. Они пытались пройти из Дарданелл в Средиземное море, но наткнулись на мины. «Бреслау» затонул, а «Гебен» выбросился на берег и разрушен бомбами с английских гидроаэропланов.

5-го января во время уличных демонстраций случайно ранен сам М. Горький. «Что посеешь, то и пожнешь». (Это я говорю.)

О демонстрации 9-го января «Утро России» сообщает, между прочим, «панику усилили конные милиционеры, которые с криком «стреляют, спасайся!» соскакивали с лошадей и бежали в подъезды домов. Лошади без всадников мчались вместе с бежавшим народом… Появились толпы бегущих солдат и красногвардейцев с винтовками и без винтовок, со свернутыми знаменами… Первой поддалась панике Красная гвардия, среди которой имеется много подростков. Эти подростки испугались стрельбы и открыли беспорядочный огонь… Паника, охватившая манифестантов, была страшная. Красногвардейцы, солдаты и рабочие лавинами текли по проездам и переулкам, с обезумевшими лицами. Женщины плакали. Слышались проклятия по адресу манифестантов.» Один из таких эпизодов я видел на Малой Лубянке и, грешный человек, подумал: «А что если бы в Москву вдруг заявился эскадрон немецких гусар, что осталось бы от наших великих революционных завоеваний!?»

Бонч-Бруевич телеграфирует Крыленке, что на Западном фронте осталось на версту только 160 штыков. Остальные, стало быть, разбежались по домам, по сухаревкам, по советским заседаниям и автомобильным экспедициям. На фронтах товарищи-солдаты уже заторговали лошадями, пушками и пулеметами. Румыны приступили к захвату Бессарабии. Русские наступают на Яссы, румыны на Кишинев. Сам черт не поймет, что делается!

Казаки воюют с большевиками за рудники. Украинцы за Полтаву, Житомир и многие другие места. Трудно даже разобраться, кто кого одолевает и где идут бои. А в Екатеринославе будто бы большевики обложили состоятельных лиц на 3 млн. рублей, и требуют сбора их в трехдневный срок. В Одессе комиссары союза моряков и торгового флота объявили о национализации флота и в управление пароходствами посадили своих комиссаров, а кассы опечатали. Доберутся, значит, и до Волги, а в частности и до Москвы. Как бы вот «не опечатали» эти записки, единственное, кажется, мое состояние.

Вон он какой, Железняков-то! «Мы, — заявил он, — чтобы вконец сломить сопротивление противников Советской власти, готовы расстрелять не единицы, не сотни, а тысячи, если же понадобится, то и миллионы.» Товарищ Абрам! Уступи свое место Железнякову!

Троцкий в своей ответной речи на 3-м съезде Советов представителям иностранных социалистов обмолвился насчет Учредительного Собрания, что оно «было бы упразднительное, а не учредительное собрание».

Оренбургские казаки под предводительством Дутова, если верить «Утру России», выбивают большевиков из края.

В Владикавказе, в Грозном и вообще в этой округе забирают власть в руки чеченцы и гонят оттуда русских без различия партийности. Погоня против «погон» идет вовсю. Муралов приказывает всем солдатам следить за этим важным делом и срывать офицерские и чиновничьи погоны, и, кроме того, «предоставляет такое же право и всему гражданскому населению». На что на другое, а на такое скверное дело у нас найдутся палачи и в «гражданском населении».


15 января. Несколько дней стоит теплая погода (выше нуля на 1–2°) и, Боже мой, что делается на улицах! Такой грязи, таких ухабов, таких ям, такого безобразия даже на центральных московских улицах — я не видывал во всю жизнь не только в Москве, но и в провинциальных городах. Пешеходы осторожно пробираются по мостовым, совершенно игнорируя тротуары, доверять которым действительно невозможно, и ругательски ругают «свободу», приписывая только ей такое безобразие. Пожалуй, на этом партийных разногласий не будет.

В «наших газетах» на разные манеры пишется все об одном, что «все меньше и меньше остается от того государственного организма, который еще год тому назад назывался Россией. Одна за другой откалываются от этого одряхлевшего организма частицы. Первой откололась Финляндия, объявившая себя независимым государством. Ныне ее примеру последовала Украина.»

Учредительное Собрание, как и упраздненные большевиками городские думы, барахтается еще, заявляя, что оно живо. Чернов объявляет «всем гражданам России», что «Учредительное собрание, разогнанное штыками насильников и поставленное под самосуд, не умерло. Оно будет жить до тех пор, пока не выполнит великих задач, возложенных на него избравшим его народом… По призыву своего председателя, в день, указанный им, Учредительное Собрание вновь соберется, чтобы продолжать свою работу.» К этому обращению подписались кроме Чернова и секретаря собрания Вишняка 266 депутатов.

В Финляндии русские солдаты вмешиваются в управление страной, и отсюда — кровопролитные беспорядки на станциях Райвола, Мустамяки, Териоки и в Выборге. Сенат требует вывода русских войск.

А в это время «российский конвент», т. е. 3-й съезд Советов рабочих и солдатских депутатов упивается речами своих вождей, распевает свой «Интернационал» и грозит гибелью «буржуям». Так, например, Ленин восклицает: «Мы ничего не регламентировали, но добились того, что буржуазный эксплуатирующий класс чувствует себя в осаде, и эта осада продолжится до тех пор, пока буржуазия не будет вынуждена сдаться и капитулировать или погибнуть!» Меньшевик Абрамович в своей речи заметил, что большевики и его повесят, Ленин острит по этому поводу: «Я невольно, — говорит, — подумал про себя: не надейтесь — не так вы сильны! Смешны вы очень, чтобы применять к вам такие меры!» В конце этой речи Ленин сообщил реально неприятное для своих супротивников: будто бы петроградские банковские служащие предлагают уже начать переговоры о вступлении в должность в полном подчинении советской власти.

Спиридонова не отстает от воинствующего Ленина и говорит, что «пред нами дилемма: или нас задушат, или мы должны беспощадно сметать с пути все препятствия».

А Троцкий признался, что германцы согласны очистить наши 15.000 кв. верст, но хотят удержать за собой 200.000 кв. верст.

По последним известиям, Кишинев занят румынскими войсками. Русские части разоружаются. На Нижнем Дунае идут ожесточенные бои большевиков с румынами. Обстреливается Галац.

Украинская делегация накануне заключения самостоятельного мира с Австрией и Германией.

В петроградских газетах пишут, что в Москве 9-го числа пострадало от стрельбы 300–500 чел.


16 января. Сегодня вышло «Русское слово» под новым заголовком «Новое слово». Газета напечатана уже не в своей типографии, а у Мамонтовых, и размером куда меньше старых выпусков. Передовицы самые печальные, известия тоже безотрадные.

Совет народных комиссаров постановил:

1. Все дипломатические сношения с Румынией прерываются, Румынское посольство и все вообще агенты румынской власти высылаются за границу кратчайшим путем.

2. Золотой фонд Румынии (на сумму 1.207.000.000 руб.), хранящийся в Москве, объявляется неприкосновенным для румынской олигархии. Советская власть берет на себя ответственность этого фонда и передаст его в руки румынского народа.

3. Восставший против революции бывший главнокомандующий Румынским фронтом Щербачев объявляется врагом народа и ставится вне закона.

Троцкий уверен, что «румынская армия не будет сражаться с русскими солдатами, а направит острие своих штыков против румынской олигархии».

А что если и на тех, и на других, товарищ? Ведь нам не известно, кто солонее пришелся на вкус румынам: свои самодержцы или наши.

С 15-го января по постановлению Совета комиссаров вводится казенная монополия торговли золотом во всех видах, кроме изделий из золота. Предприятия по добыче золота обязаны сдавать его в казну по 32 р. за золотник. Изделия из золота весом более 16-ти золотников и золото в сыром виде, где бы оно ни находилось, должно до 15-го февраля быть передано в казну, и за него уплатят по 32 р., а непредставленное будет конфисковываться без вознаграждения.

Дело идет к содранию риз со святых икон. Почин уже есть: министерство призрения в лице госпожи Коллонтай (на днях сочетавшейся новым «гражданским» браком с тоже министром-матросом Дыбенко) заняло Александро-Невскую Лавру и выселяет оттуда монашествующую братию.

Погода не изменяется, а потому московские дороги и пути с каждым часом изменяются к худшему. Прямо опасно ходить: того и гляди ногу сломаешь или башку расшибешь. Такова жизнь московского обывателя, и особенно плохо нам, «буржуям»; автомобили возят только сановных товарищей (посмотришь — едет в нем солдатская шинель, а кто в ней — главнокомандующий какой-нибудь, командир ли полка или просто жулик-экспроприатор — конечно, не узнаешь), на трамваи тоже не попадешь — там полное солдатское засилье. Остаются извозчики, но их не так много, да и доступны они не всем. Трехверстное расстояние не меньше 10 руб., и куда бы вы ни поехали, кратчайшим расстоянием, — за что, бывало, платили двугривенный — теперь давай трешницу. Одним словом, худо со всех сторон. Многое множество людей совершенно искренне вздыхают теперь со словами: «лучше бы умереть!»




завтрак аристократа

Павел Селуков из сборника "Халулаец" - 15

Похмелье буднего дня



Мое похмелье похоже на липкого сумоиста, который выталкивает меня в лужу сомнительной философии. «Главная прелесть жизни, — думаю я в такие минуты, — это то, что ее в любой момент можно закончить». Приятно осознать противным осенним утром, что хоть над чем-то у тебя имеется власть.

Погоняв примерно вот такую херню, я открываю глаза и вглядываюсь в расступающийся туман. Кресло, шкаф, пианино, кот, зеркало, письменный стол и штора обретают краски. Идет это только коту. Остальное (особенно стол) выглядит измученно, как член импотента.

Улыбаясь дурацкой метафоре, я медленно опускаю ноги на пол. Упираюсь взглядом в нутро бездверного шкафа. «Дмитрий, — обращаюсь к нему, — гроб ты мой лакированный! Как спалось?» Но Дмитрий молчит. Рубашки на плечиках напоминают призраков разных национальностей. Вскоре молчание шкафа делается невыносимым.

Я встаю. То есть вначале встает член (завидуй, стол!), а потом все остальное. Говорят, в состоянии похмелья организм близок к смерти и поэтому спешит продлить собственный род. Не знаю. Организм — дурак. Только собаки могут переплюнуть детей в смысле навязчивости. Мне это, понятно, ни к чему. Я ведь вольный стрелок и все такое.

Ванная. В стакане стоит щетка. Там могли бы стоять две щетки. Могли — три. Могли бы даже четыре. Но какой-то святой умник изобрел презерватив. Вообще, некоторые люди называют презерватив гондоном. Это неправильно. Гондон — это использованный презерватив. Разница примерно такая же, как между Девой Марией и моей бывшей женой. Принципиальная.

Кухня. Ебаный хай-тек. Я лезу в холодильник. Внезапно нахожу там пиво. С недоверием усаживаюсь на стул. Не падаю. Делаю жадный глоток. Потом еще и еще. Дождь над Сахарой. Бессмысленно и приятно. Удивляюсь собственной предусмотрительности. Момент водворения пива в холодильник от меня как-то ускользнул.

Член продолжает стоять. Я чуть не сбиваю им бутылку со стола, когда поднимаюсь за пепельницей. Однако суходрочка меня не привлекает. Мешают комплексы взрослого человека. Я беру телефон и начинаю шерстить контакты:

Аделаида

Брунгильда

Василиса

Гурьяна

Донара

Евлампия

Жозефина

Зена

Ирина (Вот ведь имечко, а?)

Констанция

Лисса

Мадонна

Нелли

Одетта

Присцилла

Рагнара

Сусанна

Теургина

Урания

Ярмина

Ненадолго задумавшись, выбираю трех кандидаток — Жозефину, Присциллу и Рагнару.

С Жозефиной я познакомился на «Кампус фесте». Мы с ней стояли в очереди за фалафелем и разговорились. Милая студенточка с истфака. Зачесывала мне про французскую революцию и Наполеона. В постели немного зажатая, будто зачет сдает. Типа наблюдает за собой со стороны, старается, чтобы все ее движения и позы нравились воображаемому фотографу из «Пентхауса». Таких всегда интересно раскрепощать.

Присциллу я встретил в магазине виниловых пластинок. Она искала Элвиса Пресли, я — Эллу Фицджеральд. Не то чтобы наши вкусы совпадали или я не смотрел на Присциллу с чувством превосходства (где Элла и где Элвис?), но когда она сказала: «Джаз — для нытиков!», мне стало интересно. В постели она напоминает американку — действует грубовато, с нарочитым энтузиазмом. Ей кажется, что большая грудь автоматически является красивой. Было бы неплохо добавить ее сексу изящества.

С Рагнарой я познакомился в кино. Галантно помог ей снять гигантский пуховик у гардероба. Угостил попкорном и пепси. А потом мы пошли в темный зал, чтобы посмотреть вторую часть «Тора». Правда, под занавес фильма нас больше занимали взаимные губы и обжимания. В постели Рагнара любит говорить непристойности. Иногда она произносит их совершенно естественно, а иногда — мучительно выдумывает прямо во время секса. Представьте: расслабленное и довольное лицо вашей любовницы вдруг напрягается, брови сходятся над переносицей, подбородок затвердевает и вдруг она выдает: «Еби меня, милый, еби! Ах, я такая сука! Твоя сука!» Честное слово, я чуть не заржал однажды. Пришлось поставить ее раком, чтобы хоть лица не видеть. Надо будет затрахать Рагнару до такого состояния, чтобы у нее не осталось сил на литературу.

Вначале я позвонил Жозефине.

— Здравствуй, Жозефина.

— Привет, Марат.

— У нас проблема, малышка.

— Что случилось?!

— У меня окаменел член. Если ничего не делать, он может отпасть. Мне больно.

— Прямо окаменел?

— Гранит. Диктуй адрес, я вызову тебе такси.

— Но я на учебе...

— То есть ты предпочитаешь грызть гранит, хотя могла бы его сосать? Ладно. Позвоню другой. Береги зубы.

— Букирева пятнадцать. ПГНИУ.

— Ок.

Я сбросил вызов и задумался (точнее, сумоист пихнул меня в очередную лужу). А почему бы не пригласить в гости всех троих? Устроить вечеринку и все такое?

— Алло, Присцилла?

— Да.

— Это Элвис.

— Вау! Я думала, ты не позвонишь.

— О твоих оскорбительных подозрениях мы поговорим позже. Приглашаю тебя в гости.

— Глодать кости?

— Именно. Одна часть моего тела страшно закостенела.

— Бедненький... Нельзя бросать Короля в таком положении.

— Ну, Европейский суд по правам человека этого бы точно не одобрил.

— Еду.

— Жду.

Потом я позвонил Рагнаре.

— Здравствуй, валькирия.

— Здравствуй, Олаф.

— Где ты?

— В скучном офисе. Наблюдаю за работой принтера.

— Я могу тебя спасти.

— Как?

— Возьми отгул, внезапно заболей, виртуально умертви бабушку и приезжай ко мне.

— И что мы будем делать?

— Сожжем принтер и займемся любовью на его пепелище.

— Мне нравится. Взять вина?

— Возьми. И бутылку абсента.

— Может, мне сразу уволиться?

— Поговорим об этом при встрече.

— Хорошо. Я скоро буду.

— Пока.

В третий раз сбросив вызов, я решил смотаться в магазин. В этой квартире я жил всего месяц и ни разу еще не «работал» возле дома. Правда, для «работы» мне нужна была пустая касса. Такая отыскалась в ближайшей «Семье». Затарив тележку, я подошел к кассирше и посмотрел ей в глаза своим особенным взглядом. Женщина тут же безвольно улыбнулась.

— Отсканируйте, пожалуйста, и расплатитесь за меня. Я забыл бумажник дома, а забывчивым людям надо помогать. Правильно?

— Правильно.

Услужливо сложив продукты в пакет, продавщица достала свой кошелек и вложила в кассу необходимую сумму. К нам подошел охранник. Ему я тоже заглянул в глаза.

— Тебе нравится... Надя? (Я прочитал имя на бейджике.)

— Нравится.

— А тебе, Надя, нравится Витя?

— Нравится.

— Тогда идите в подсобку и займитесь любовью. Довольно с вас одиночества. Будьте счастливы.

Взявшись за руки, парочка ушла в глубь магазина. А я поспешил домой. У подъезда меня поджидала Рагнара. Я впервые увидел ее в очках (обычно она носит линзы). Очки добавляли ее лицу строгости, которую очень хотелось преодолеть. Мой приятель ожил и прильнул к джинсе. Мы зашли в лифт. Я притянул Рагнару к себе и поцеловал в губы.

— Тебе от меня только секс нужен, да?

— Да.

— Какой ты честный.

— Заткнись.

— Не здесь же...

— Хочу здесь.

— А если мы застрянем?

Я не ответил. Просто нажал «Стоп» и задрал на Рагнаре юбку.

— Обожаю твой круп.

— Поцелуй его.

— Извращенка.

— Не разговаривай с набитым ртом.

— О господи...

— Я такая сучка. Выеби меня! Давай же, ну!

Спустив джинсы, я принялся исполнять ее желание. Хотя смешно было безумно. Трахал и давился смехом. Опять «сучка», опять «выеби».

Вдруг из динамика заговорила лифтерша:

— Почему лифт не едет? Вы застряли?

— Нет. Мы трахаемся, а вы нам мешаете.

— В лифте нельзя трахаться. Немедленно покиньте кабину!

— Не могу. Девушка сейчас кончит.

Как бы в подтверждение моих слов, Рагнара громко застонала и выругалась матом.

— Слышите?

— Слышу. Я вызываю полицию.

— Возбуждает?

Долгая пауза.

— Есть немного.

Тут Рагнара кончила и сразу обиделась:

— Какого черта ты треплешься с лифтершой, когда мы занимаемся сексом!

— Да ладно тебе. Женщина на службе. Скучает...

Я нажал восьмерку, и лифт тронулся. Лифтерша с нами больше не заговаривала. Правда, я слышал ее тяжелое дыхание. А может, это были похмельные глюки или динамик так работал.

Едва мы зашли в квартиру, раздался домофонный звонок.

— Слушаю.

— Это Присцилла, сладкий. Открывай.

— Поднимайся, детка.

— Что за детка?

Это Рагнара проявила любопытство.

— Присцилла. Классная девчонка. Сейчас познакомитесь.

— В смысле? Ты тоже с ней спишь?

— Конечно. Иначе зачем она нужна?

— Так... Что-то я ничего не понимаю...

— Да тут нечего понимать. Обычная вечеринка. Ты, я, Присцилла и Жозефина. Пьянство и свобода. Будем пить абсент, читать стихи, заниматься любовью. Как будто завтра Боргильдова битва, смекаешь?

— Ты серьезно?

— Разумеется. Давно хотел вас познакомить.

— Все. Я ухожу.

— Уходи. Возвращайся в офис. Только когда будешь наблюдать за работой принтера, не думай, пожалуйста, о том, как нам тут заебись.

Рагнара забарабанила пальцами по столу.

— Я в ванну. Мне надо подмыться. Полотенце дай.

— Там есть чистые. Пойдем.

Проводив Рагнару в ванную, я пошел встречать Присциллу. Избыток косметики на ее лице гармонировал с избытком буферов чуть ниже. Американская мечта о глупой сисястой блондинке прямо на моем пороге. Забавно.

— Проходи на кухню, Присцилла. Накатим.

— А чьи это туфли?

— Рагнары.

— Кого?

— Классной девчонки, которая сейчас моется в моей ванне.

— Что?!

— Не парься. Я вас познакомлю. Очаровательное создание.

— Ты с ней спишь?

— Что у вас у всех с головой, а? Одни и те же вопросы. В секте, что ли, выросли?

— Нет. Просто я думала...

— Что я трахаюсь только с тобой?

— Ну да...

— С чего баня-то пала? Откуда такое самомнение, цветочек?

— Действительно, наивно. Как-то само так думается, понимаешь? Машинально.

— Бедняжка... Машинально думается только всякая херня. Гони ее в шею.

Пока мы обо всем этом трепались, я успел разлить вино, «отработанное» в «Семье», по хрустальным бокалам. А Присцилла — даже выжрать один бокал нервным залпом. Тут из ванной вышла Рагнара и приехала Жозефина. Пока Жозефина поднималась на этаж, я схватил Рагнару за руку и усадил рядом с Присциллой.

— Ни единого звука! Хочу сделать Жозефине сюрприз. Я серьезно, слышите? Даже не ржать.

Но девушкам было не до смеха. Они украдкой посматривали одна на другую оценивающим взглядом и хранили неловкое молчание.

Жозефину я встретил у лифта. Она была моей любимицей. Образованные девочки вообще моя слабость еще со времен Гипатии Александрийской.

— У меня для тебя сюрприз, солнце!

— Привет, Марат.

— Привет. Позволь, я завяжу тебе глаза.

— Давай.

Я завязал, взял Жозефину за руку и привел на кухню. Отметил, что бутылка вина опустела. Игриво посмотрел в раскрасневшиеся физиономии подруг. Встал у Жозефины за спиной и нежно обхватил ее за плечи. А потом легким движением руки сорвал повязку. Атмосфера немого кино расползлась по комнате. Старик Бунюэль был бы доволен.

— Это кто, Марат? Что здесь происходит?

Жозефина обернулась ко мне, и я поцеловал ее в губы.

— Ты привезла абсент, принцесса?

— Вот.

— Ставь на стол и садись. Сейчас я все объясню.

Жозефина повиновалась. Три красавицы застыли на стульях, как курочки на насестах. Их вопросительные взгляды скользили по моему лицу. Хотя у Присциллы взгляд был пьяным и заговорщицким. А у Рагнары восхищенно-осуждающим. Можно сказать, я вам наврал, потому что вопросительным взгляд был только у Жозефины.

— Сегодня утром я проснулся с жуткого похмелья. В состоянии крайнего сексуального возбуждения. Полез в телефон. Пробежался по контактам. Нашел там вас троих и позвал в гости. Это если коротко.

— Давай длинно. А то короткое объяснение как-то не греет.

— Хорошо. Длинно. Мне одиноко с похмелья. Хочется женского внимания, шумной компании, застольных бесед. Вечеринки хочется, короче. Вам, на самом деле, даже не обязательно со мной трахаться. Давайте просто накатим абсента и поговорим по душам? Если такой расклад тебя, Жозефина, не устраивает, можешь возвращаться в универ. Больше тебе не позвоню.

— Пожалуй, так и сделаю.

— Что ж... Мещанство — это всегда выход.

— Что ты сказал?

— Что слышала.

— То есть ты прямо сейчас назвал меня мещанкой?

— А кто ты? Разве не ханжество смотрит на меня твоими прелестными глазками? Ты, конечно, можешь читать Сорокина и слушать Моррисона, но человека определяет не искусство.

— А что?

— Поступки. Если угодно — творчество жизни. Способность отклониться от проторенных тропок.

— Подожди, подожди... В твоем представлении таким отклонением является групповуха?

— Ты собиралась в универ, кажется?

— Уже не собираюсь. Познакомь нас.

— Ах да. Простите, девушки. Эту разговорчивую особу зовут Жозефина. Слева от тебя, Жо, сидит Присцилла. Справа — Рагнара. Теперь, когда с формальностями покончено, предлагаю накатить.

Я разлил абсент по стопкам. Щелкнул зажигалкой «Зиппо». Замахнул с довольным видом. Вдумчиво прикурил сигарету. День обещал быть славным. После четвертой стопки я предложил девушкам раздеться. К чему эти буржуазные предрассудки в виде одежды? Под вечер, когда все изрядно окосели, я позвонил приятелю и заказал кокса. А ночью мы вышли во двор и торжественно сожгли принтер.

Утром я снова проснулся с дикого похмелья...




http://flibusta.is/b/585579/read#t29

завтрак аристократа

И.Литвиненко Простой хороший человек: Леонид Куравлёв всю жизнь играл сердцем 8 октября 2021

ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМУ АКТЁРУ ИСПОЛНИЛОСЬ 85 ЛЕТ


Сегодня, 8 октября, исполняется 85 лет Леониду Куравлёву, блистательному русскому актеру, одному из последних могикан великого советского кинематографа. В этот день «Известия» вспомнили этапы творческого пути Леонида Вячеславовича и то, как уживаются в нем таланты смешить и заставлять думать.

Природный русак


Он родился в Москве, но всегда выглядел — нет, не как провинциал, но как человек из глубинки. Эта «русскость» стала его фирменным знаком, мгновенно опознаваемой чертой. С такой внешностью он мог играть человека любой эпохи — и делал это непринужденно и с удовольствием. Причем «русскость» Куравлёва вовсе не мешала ему играть немцев, американцев, англичан и даже армян — но тут уже разговор не о внешности, а о таланте.

Во ВГИК Куравлёв, как говорят, поступил почти случайно — в школе ему неважно давались естественные науки, вот и выбрал «гуманитарную профессию». Нравы в те времена в киноинституте были строгие, и сниматься студентам не позволяли — разве что в фильмах своих коллег с режиссерского факультета. Одновременно с Куравлёвым во ВГИКе учились Андрей Тарковский и Василий Шукшин. В их учебных работах — «Сегодня увольнения не будет» и «Из Лебяжьего сообщают» — и состоялся дебют молодого актера.

123

Фото: РИА Новости
Кадр из фильма «Живет такой парень». Артист Леонид Куравлёв в роли Павла Колокольникова



Если работа с Тарковским осталась лишь почти случайным эпизодом, то Шукшин нашел в Куравлёве «своего» актера. И в свой полнометражный дебют — фильм «Живет такой парень» — Шукшин позвал именно Куравлёва, для которого Пашка Колокольников стал первой главной ролью в жизни.

Куравлёв — по киноведческой терминологии актер «характерный», то есть имеющий четкое амплуа, берущий внешним, а не нутряным, психологическим. Согласиться с этим полностью, конечно, невозможно. Да, природный ремесленный блеск, умение одним своим появлением на экране решить все свои актерские задачи — всё это присуще Куравлёву, как мало кому из его коллег. Но то, что он играет не лицом, а сердцем — стало понятно уже в его самых первых фильмах.

Мечтательный уголовник Степан из шукшинского «Ваш сын и брат», решительный прораб Корнеев из «Время, вперед», любвеобильный солдат Серафим из «Любви Серафима Фролова», едва не растерявший веру семинарист Хома Брут из «Вия» — роли совершенно разноплановые и уж точно построенные не на одном только профессиональном умении «исполнять».

Жорж и Афанасий

Куравлёва, конечно, чистым комиком никто никогда не считал, но репутация — сильнейшая вещь. Спроси у 10 прохожих на улице про лучшую его роль, девять наверняка назовут Жоржа Милославского. Между тем «Иван Васильевич меняет профессию» — всего третья комедия в карьере Куравлёва. Первой был «Золотой теленок», где Куравлёв сыграл канонического, практически идеального Шуру Балаганова. Но фильм Михаила Швейцера, хотя и очень смешной, скорее может быть назван комедией с приставкой «траги». Второй — прошедший совсем незаметно детский фильм «Два дня чудес».

123

Фото: РИА Новости
Леонид Куравлёв в роли вора-домушника Жоржа Милославского на съемках фильма «Иван Васильевич меняет профессию» режиссера Леонида Гайдая



Иное дело — «Иван Васильевич», в которой Куравлёв блистательно перетянул на себя одеяло куда более именитых и знаменитых на тот момент партнеров — Яковлева, Этуша, Демьяненко. Обаятельный (и не вызывающий потому никакого раздражения или неприязни) жулик-патриот стал едва ли не главным героем «Ивана Васильевича» — этого не было в сценарии, это не придумал Гайдай. Куравлёв всё сделал своими руками. Именно с этого фильма Куравлёва стали всё чаще и чаще звать в чистые комедии — и зачастую на главные роли. «Нейлон 100%», «Эта веселая планета», «Ты — мне, я — тебе», «Не может быть!», «Развлечение для старичков», «Живите в радости» — казалось, Куравлёв окончательно нашел себя именно в кинокомедиях.

Актер Готлиб Ронинсон (слева) и Леонид Куравлев в фильме режиссера Георгия Данелия «Афоня»

Актер Готлиб Ронинсон (слева) и Леонид Куравлёв в фильме режиссера Георгия Данелия «Афоня»

Фото: РИА Новости



Но это было бы для актера такого уровня слишком просто. В 1975 году Георгий Данелия позвал Куравлёва на главную роль в фильме о спивающемся сантехнике, которого пытается спасти своей любовью трогательная медсестра. Из заурядной сатирической истории Данелия и Куравлёв сделали величественный гимн позднесоветской хтони и заодно самый убедительный антиалкогольный фильм всех времен. (Так всегда бывает — заранее запланированные агитки оказываются, по-солженицынски говоря, «тухтой», а эффект имеет произведение вроде бы «не совсем о том».) В «Афоне» Куравлёв сыграл свою лучшую роль, а заодно и нашел ту грань между смешным и серьезным, которая быстро выделит его из ряда и так выдающихся советских комедийных актеров. Этот навык он в дальнейшем будет демонстрировать часто — причем в фильмах любых жанров.

Непременный герой

Разумеется, в фильмографии Куравлёва немало и серьезных драматических работ — достаточно вспомнить «Начало» Панфилова, один из главных шедевров отечественного кинематографа всех времен. Это не было «попыткой сменить амплуа» — хотя бы потому, что никакого особенного амплуа у Куравлёва не было. Он одинаково органичен, причем в самых разных ипостасях — и «полицейских», и «воров» — и в политических детективах («ТАСС уполномочен заявить», «Медный ангел», «Загон»), и в детективах обычных (Копчёный в «Месте встречи изменить нельзя», инспектор в «Ищите женщину» и фон Борк в последней части советской шерлокианы), и даже в суровых производственных драмах («Факты минувшего дня» и «Мы, нижеподписавшиеся»). Среди сыгранных Куравлёвым исторических деятелей — Михаил Сергеевич Горбачёв и Александр Данилович Меншиков. Ему по плечу русская классика, экранизации Гоголя и Островского. Ну и, конечно, комедии — куда же без них.

Актер Леонид Куравлев на вечере «Гайдай всегда Гайдай!», посвященном 90-летию режиссера Леонида Гайдая, в Доме кино

Актер Леонид Куравлёв на вечере «Гайдай всегда Гайдай!», посвященном 90-летию режиссера Леонида Гайдая, в Доме кино

Фото: ТАСС/Сергей Фадеичев



Конец СССР и вместе с ним советского кино Куравлёв воспринял стоически. Продолжал много сниматься — теперь уже не только в кино, но и в сериалах. Всё оборвалось в 2012-м, когда ушла из жизни любимая супруга Нина Васильевна — Куравлёвы прожили в браке свыше 50 лет. Актер перестал сниматься и в конце концов избрал уединенную сельскую жизнь, покинув Москву. 85-й день рождения Леонида Куравлёва вряд ли ознаменуется чередой праздничных ток-шоу на федеральных каналах — хотя бы потому, что юбиляра на них, скорее всего, не будет. Но это и неважно — куда важнее фильмы, смотреть которые мы можем хоть 24 часа в сутки.



https://iz.ru/1232457/igor-litvinenko/prostoi-khoroshii-chelovek-leonid-kuravlev-vsiu-zhizn-igral-serdtcem

завтрак аристократа

Инга Бугулова "На мне узоров нету!": Леониду Куравлеву - 85 08.10.2021

Леониду Куравлеву 8 октября исполняется 85 лет. Фильмы с ним разобраны на цитаты, да что и говорить - представить кого-то другого в роли беспечного сантехника Борщова, обаятельного Жоржа Милославского и других сегодня просто невозможно. "Сколько мне раз говорили простые люди на улице: домой идёшь, на работе что-то не так, да и дома тоже, приходишь, включаешь "Ивана Васильевича"… и жизнь - опять жизнь, и радуешься", - сказал в одном из интервью артист. И это чистая правда.

"Российская газета" поздравляет Леонида Вячеславовича и вспоминает роли, за которые мы его так любим.

"Живет такой парень", Пашка Колокольников, 1964





Этот фильм стал первой встречей двух будущих друзей - Василия Шукшина и Леонида Куравлева. "Вот я сказал - "дружба". Я осторожен в этом смысле, понимал, что это за фигура - Василий Шукшин. Но сам Василий Макарович в одном из очерков написал, что мы друзья. Сам я бы не осмелился сказать", - говорил в интервью Леонид Куравлев.

Действие фильма разворачивается на Алтае, главный герой - водитель грузового автомобиля Паша Колокольников - работает на Чуйском тракте. Он простой и веселый парень, "душа компании", любит свою работу, всегда готов помочь и мечтает о настоящих чувствах. Леонид Куравлев не раз отмечал, что на своего героя он похож характером - может, потому все и удалось, а фильм был отмечен призом "Лев святого Марка" Венецианского кинофестиваля-1964.

"Живет такой парень" можно смело назвать счастливым билетом актера: "С лёгкой руки Шукшина я стал очень много сниматься, он как бы предложил меня режиссёрскому сообществу: "Обратите внимание на этого артиста - Куравлёв его фамилия". И на меня обратили внимание".

"Вий", Хома Брут, 1976


В век спецэффектов, компьютерной графики и искушенных зрителей новость о том, что советский фильм "Вий" признали одним из самых страшных в истории, выглядит странной. Но это так. Причем рейтинг составляло авторитетное зарубежное издание Inderwire, а вовсе не любители нашего старого доброго кинематографа.

Дуэт Леонида Куравлева, сыгравшего Хому Брута, и Натальи Варлей - Панночку, советский зритель оценил - фильм сразу вырвался в лидеры проката и даже был куплен для показа на Западе. И для всего кинематографа СССР, и для молодых артистов "Вий" стал настоящим прорывом. Как водится, съемки обросли большим количеством мистических историй. "Я получил большое наслаждение. Это счастье - сняться в фильме по Гоголю. Я авторский текст много раз перечитывал и перечитываю. Аура мистики существует там. Она мне очень помогала как актеру", - говорил Куравлев.

"Золотой теленок", Шура Балаганов, 1967


Параллельно с фильмом ужасов Леонид Куравлев снимался в жизнерадостном "Золотом теленке" - и даже не всегда успевал с одних съемок на другие. На роль Шуры Балаганова пробовался сначала Вячеслав Невинный, но режиссёр Михаил Швейцер отдал роль Леониду Куравлеву. Актёр уже был знаком и режиссеру, и Сергею Юрскому - они вместе снимались у Швейцера в его предыдущем фильме "Время, вперёд!", и на съёмочной площадке у них было полное взаимопонимание.

Надо сказать, что сам фильм был неоднозначно встречен критиками, но именно Шуру Балаганова они отметили - Леонид Куравлев, по их мнению, смог воплотить образ, который практически совпадает с романным: он нелеп, добр и смешон одновременно.

"Иван Васильевич меняет профессию", Жорж Милославский, 1973


В творческой биографии Куравлева Жорж Милославский - еще один образ вора (как и Шура Балаганов). Но здесь уже это мастер своего дела, впрочем все равно вызывает у зрителя он только положительные эмоции. Кстати, чтобы стать Милославским в фильме "Иван Васильевич меняет профессию", Куравлеву пришлось выдержать конкуренцию с кумирами зрителей Андреем Мироновым и Георгием Юматовым!

В этом фильме как нигде проявился дар импровизации актера. В сцене, когда Милославский грабил квартиру Шпака, он должен был говорить: "Храните деньги в сберегательной кассе". Куравлев попросил у режиссера разрешения добавить: "Если они у вас, конечно, есть!". Ну а на ручке, которую Милославский вручает послу, на самом деле была нарисована обнаженная девушка. Ее, естественно, вырезали из кадра.

"Афоня", Афанасий Борщов, 1975


Беззаботного слесаря-сантехника Афанасия Борщова полюбила вся страна, а между тем на эту роль Георгий Данелия рассматривал сначала совсем других актеров: "Было три кандидатуры - польский актер Даниэль Ольбрыхский, Владимир Высоцкий и Леонид Куравлев. Остановились на Куравлеве. И не ошиблись! Есть в Куравлеве какой-то секрет. Афоне в его исполнении прощают то, чего никогда бы не простили ни Афоне Ольбрыхского, ни Афоне Высоцкого. А этого мы и добивались. Нам хотелось, чтобы зрители в конце фильма не возненавидели нашего Афоню, а пожалели".




https://rg.ru/2021/10/08/na-mne-uzorov-netu-leonidu-kuravlevu-85.html