zotych7 (zotych7) wrote,
zotych7
zotych7

Categories:

Евг.Шатько (1931 - 1984) ПРИШЕЛЕЦ-73

Часть первая

Рано утром дымящийся металлический шар опустился на росистый выгон. Из шара с трудом выкарабкалось существо с голубым неземным лицом… Пришелец остервенело стащил с себя скафандр и швырнул его в люк, внутрь шара. Затем он спрыгнул на траву и, прихрамывая, шибко побежал к деревне, провожаемый удивленными взглядами коров. Через несколько секунд за спиной у него мягко ахнул взрыв…

На рассвете Даша Маклакова проснулась, разбуженная гулким взрывом, от которого тоненько задребезжали пустые ведра в кухне. Скоро кто-то загремел железной щеколдой у ворот. Даша накинула платок и вышла. У калитки топтался полуодетый гражданин с голубым изможденным лицом. Торчащие волосы и брови его были подпалены, глаза лихорадочно горели. Он едва выговорил дрожащими губами:

– Может ли усталый путник рассчитывать на вашу доброту, о прекраснейшая из колхозниц?

Даша ошарашенно смотрела на гостя: хоть и синий, он разительно был похож на ее мужа Ефима Тишкина, который полгода как бросил семью и скрылся в городе областного подчинения, где поступил в военизированную охрану на мыловаренный завод.

– Туманно выражаетесь, товарищ, – сказала Даша. – Откуда вы взялись-то? Да проходи давай, не стой босиком.

Пришелец следом за Дашей пошел к избе, бормоча еще туманнее:

– Я благодарен провидению, которое даровало мне мучительное счастье видеть вас ночами…

– Насчет ночей вы бросьте, – строго сказала Даша, отворяя дверь в избу.

Пришелец, радостно оглядывая кухню, воскликнул:

– Как прекрасно здесь, под вашим кровом!

– Ты как с неба упал, – сказала Даша насмешливо. – Садись уж.

Глоус сел на ведро, поскольку не догадывался о его прямом назначении, и сказал:

– Мне кажется, что я пришел к себе домой.

– Зря такое говоришь, – возразила Даша. – У меня ребенок, и с мужем неразведенные!

Глоус поспешно сказал:

– Я не посягну на ваш семейный очаг, о круглолицая! Но отныне моя жалкая судьба в ваших руках, я сам сжег свое прошлое.

Даша грустно вздохнула:

– Так вы погорелец, что ли?

– Я погорелец, – охотно подтвердил Глоус.

– То-то ты такой закопченный. А семья где?

Глоус развел руками:

– Сгорело все, включая обувь.

– Пожар – хуже вора, ясное дело, – сказала Даша, пригорюнясь. – Куда ж думаешь податься?

Глоус робко улыбнулся:

– Я бы хотел остаться под вашим кровом и работать в зеленом поле. Например, пасти этих прелестных животных с рогами.

Даша деловито сказала:

– В колхоз тебе надо вступать, вот что. Нарежут тебе участок, избу поставишь. Надевай-ка пиджак и обувку, сведу тебя к бригадиру.

Даша сняла с гвоздя старый пятнистый пиджак мужа, из-под печки достала Ефимовы сапоги, которые регулярно чистила, и все это подала гостю. Он вскочил, принял вещи с поклоном и виновато проговорил:

– Столь прекрасный дар равен лишь щедрости вашего сердца.

– Одевайся уж, не лопочи, – сказала Даша и прошла за перегородку, где рядом с ее постелью стояла детская кроватка.

Она сняла платок, расчесала свои медно-красные волосы, надела самую яркую синюю кофту и вдруг обругала себя: «Перед кем выряжаешься, дура!» – и в зеркало погрозила себе кулаком. Она вышла к гостю и всплеснула руками от удивления: в пиджаке и в сапогах это был чистый Тишкин, только малость закопченный. Даша протянула ему расческу и сказала:

– Причешись, Ефим.

Часть вторая

До появления на колхозном выгоне он прожил неимоверно долго на планете Рюм, затерянной по правую сторону Млечного Пути.

На планете давно царила безмятежная голубая жизнь…

Однажды Глоус стал терять интерес к жизни. И он заявил своему планетному начальству:

– Коллеги, я пришел к выводу, что мы превратились в обывателей Вселенной. А между тем есть планета, на которой разумные существа страдают и волнуются, борются и любят. Мы должны немедленно установить контакт с ними. Я готов лететь.

Часть третья

Бригадира Семена Грызлова они разыскали возле фермы. Увидев пришельца, бригадир поскучнел лицом.

– Объявился, значит, Тишкин? – только и сказал он вместо приветствия.

– Объявился, здравствуйте, – ответил пришелец радостно.

Бригадир почесал голову под кожаной фуражкой:

– Дак работать думаешь или сызнова по зеленому змию ударять?

– Работать, – ответил Глоус вдохновенно. – На ферму пойду.

Бригадир вдруг подозрительно поглядел на Тишкина:

– Тебя в синьку окунали, что ли?

– Лечился я, – сказал Глоус смиренно, – от змия.

Бригадир снова присмотрелся к Тишкину.

– Да ты вроде косой был? – спросил он с некоторым сомнением.

– Вылечили, – объяснил Глоус.

– Смотри, Ефим… – неодобрительно заключил бригадир, метнул в рот папиросу и начал щелкать зажигалкой. – Тьфу, забыл заправить.

– Пожалуйста, прикуривайте, – сказал Глоус и поднес бригадиру зеленый огонек на конце большого пальца.

Бригадир особо и не удивился, но голос его потеплел.

– Руки у тебя, что и говорить, первые в районе, – сказал он, прикуривая от пальца. – Кабы со змием ты покончил… Ты давай-ка электропоилки отлаживай, а то бабы голову мне открутят. К Петрову дню сделаешь?

– Сегодня сделаю, – сказал Глоус скромно.

– Сегодня не к спеху, – ответил бригадир. – Седни коровы напоены. А вообще-то брехай поменьше.

Так начал Тишкин-Глоус трудиться в бригаде. На ферме он не только живо отладил электропоилки, но и оснастил коровники зелеными фотоновыми светильниками, которые не только светили, но еще исполняли органные концерты, стимулируя процесс молокообразования. Затем он сконструировал устройство, которое без участия коровы превращало траву непосредственно в молоко. Однако это устройство вызвало неодобрение бригадира, потому что оно ослабляло внимание к живому животному. Иногда Тишкин-Глоус исчезал. И никто, даже Даша, не знал, что он в это время превращался в какую-либо деталь или запчасть, которой остро не хватало в хозяйстве. Так, однажды он три часа прокрутился электромотором в сепараторе. Работал он и коленчатым валом грузовой машины, и насосом…

Но полностью счастлив он был только около Даши и ее восьмимесячной дочки. Более всего он любил сидеть рядом с Дашей и разматывать на нитки старые шерстяные вещи. Когда Даши не было, он играл с девочкой, превращаясь для нее в различные резиновые игрушки… Даша привыкла к нему и потихоньку стала забывать настоящего Ефима Тишкина. Ефим не писал и только однажды прислал небольшие деньги, всего четыре рубля двенадцать копеек. В бланке перевода Тишкин приписал большими печатными буквами: «Атарвал от серца…»

Как-то соседка спросила у Даши, как она живет с Тишкиным и чего такая квелая.

– Человек-то он хороший, – сказала Даша сердито.

– Залечили, видно, мужика, – ответила соседка.

Часть четвертая

В оранжевых сумерках после дождика Тишкин-Глоус сидел на завалинке и пиликал на гармошке. Ему было даже грустно от безмерности счастья. Неожиданно скрипучий голос окликнул его:

– Глоус!

Из-за колодезного сруба поднялась синяя голова, затем вторая. Тишкин-Глоус с содроганием узнал их: Лур и Марзук.

– Глоус, мы за вами!

– Идите вы… – сказал Тишкин, продолжая играть на гармонике.

– Глоус, вы Лже-Тишкин, и мы вас разоблачим перед землянами.

Глоус разозлился, отложил гармонику и хотел превратиться в грабли, но они уже схватили era за руки.

– Работать в поле, играть на чужой гармошке, – до чего вы докатились!

– На нем чужой пиджак и сапоги!

– Пиджак и сапоги я отработал! – гневно воскликнул Глоус. – Катитесь к черту! Завтра я куплю себе новую кепку!

– И это говорит самый умный житель нашей планеты! Элементарным напряжением мозга вы можете формировать материю, создавать автоматические заводы, синтетические леса, инкубаторы вечной жизни! Зачем вам кепка?

– Несчастные вы, голубые, – сказал Глоус с глубокой жалостью. – В этой кепке я пойду с Дашей в кино!

– Послушайте, Глоус! Мы просим вас вернуться немедленно! После вашего бегства рюмяне потеряли покой, и многие просятся на Землю. Началась тайная постройка самодельных кораблей для полета сюда, именно в ваш колхоз, в вашу бригаду!

– Будем встречать, – сказал Глоус деловито. – Колхозный оркестр подбросим на выгон.

– Вы улетите с нами! – гневно сказали пришельцы и потащили сопланетника за колодец.

Даша открыла калитку, когда двое с синими лицами повалили Тишкина за колодцем и стали запихивать его в серебристый ящик.

– Ну вы, черти, двое на одного! – закричала Даша, поддала одному коленкой, а другого достала вилами вдоль узкой спины.

Хваченный вилами заорал:

– Марзук, снотворное!

Марзук выхватил трехствольный пистолет и, пятясь, выпалил Даше в лицо пенистой струей. Даша отерла пену со щек и швырнула ее в глаза Марзука, отчего он заперхал, как овца, и стал оседать на пятки. Над местом стычки разрасталось ядовитое облачко. Тишкин упал и засопел, Марзук тоже. Но его приятель успел надеть маску и поволок своего спутника к ограде. Он пролез сам и стал тащить Марзука сквозь березовые жердины. Даша подбежала, вытащила заснувшего из ограды и взвалила его на плечи Лура. Потом она хлопнула президента ВМЦ по узкой спине и приказала:

– Бежи и не оглядывайся!

Лур, спотыкаясь под тяжестью бездарного Марзука, враскачку потрусил по дороге к стогу, где был запрятан их корабль… …Даша подняла Глоуса на руки и, шагая сквозь ядовитый туман, отнесла в дом…

Лур в изнеможении опустил тело Марзука на стерню возле стога. Марзук зашевелился, замычал. Лур взял соломину и пощекотал ему за ухом. Марзук чихнул, сел и проговорил, кривя зеленый рот:

– Энергия этой женщины может двигать два ускорителя.

– Не два, а четыре! – поправил его Лур, сдергивая противогазовую маску. – Тише, кто-то идет по дороге.

Они припали к стерне. Черный человеческий силуэт двигался к ним по дороге на фоне лилово-пепельного закатного неба. Это шел Тишкин, подлинный Ефим Тишкин, который решил навестить свою семью. Он брел со станции и сжимал в одной руке газетный кулек с липкими конфетами-подушечками для дочери, а в другой – бусы для жены за три рубля шестьдесят две копейки. И при этом подлинный Тишкин пел песню «Цыганские кибитки».

– Это Глоус! – придушенно воскликнул Лур. – Ни у кого в мире нет такого тембра и такого слуха!

Две стремительные синие тени метнулись к Тишкину и сбили его с ног. Борьба была тяжелой. Тишкин разъяренно защищал кулек с конфетами, когда представители сверхцивилизации волокли его к стогу, внутри которого был запрятан корабль. Наконец они втащили Тишкина в люк, забросали соломой и загерметизировались. Тишкин под сеном продолжал петь «Цыганские кибитки». Размазывая по лицу конфетное повидло, Лур включил все ускорители. …Даша положила Глоуса на постель. Он не просыпался, лишь бормотал во сне:

– Не трожь гармошку, Марзук ты несчастный! Фиг вам!

Даше стало грустно, и она вышла за калитку. Ей показалось, что в поле на дороге ее пропащий муж Ефим Тишкин поет «Цыганские кибитки». Слезы выступили у нее на глазах, она быстро пошла по дороге, услышала какие-то глухие крики и стоны, возню и побежала туда со всех ног. И тогда зеленым ослепительным огнем размело стог посреди поля, сверкающий шар подпрыгнул и умчался в ночное небо…

Часть пятая

Тишкин очнулся в большом полутемном зале и стал соображать, куда занесла его нелегкая.

В углу зала вдруг почудилось шевеление и показалась неясная струящаяся фигура. Слабые стоны и как бы музыка – точно плакала флейта – приближались вместе с этой дымчатой фигурой.

Тишкин на всякий случай взял в руки стул: черт знает, что она выкинет?

Фигура подплыла по воздуху, и вдруг из жемчужного струения к нему протянулась рука. Тонкая, бледная, женская. Тишкин смутился и на всякий случай пожал руку. Рука затрепетала, а в верхней части фигуры проступило довольно тусклое, но милое большеглазое лицо.

– Приветствую тебя, землянин, – произнес певучий голос с робостью и надеждой.

– Здравствуйте, девушка, – ответил Тишкин, приглядываясь к ее фигуре, на которой, однако, ничего существенного больше не проступало. – Где я?

– Вы на планете Рюм, – ответило лицо и нежно порозовело от волнения. – В лоне сверхцивилизации.

– Рюм так Рюм, – сказал Тишкин. – Перебьемся. Сама откуда будешь? Да, может, вы в натуральном виде явитесь, для порядка?

– Я бесплотна, – ответил голос в отчаянии. – Я бывшая женщина, красавица.

– Свету тут маловато, – застенчиво сказал Тишкин. – Не разглядишь.

– Дай твою руку, Ефим, – попросила женщина и подала свою узкую ладонь.

Тишкин взял в свою ладонь тонкую прокладную руку. И вдруг проступили плечо, грудь под зеленоватой накидкой, линия бедер, колени… Бледное лицо медленно наполнилось живым светом, как виноградина солнцем… Заструились мягкие волосы, залучились и улыбнулись рыжие глаза.

«А ведь Дашка психанет», – подумал Тишкин, отведя глаза, и вслух проговорил:

– Прошу прощения, уважаемая, кто же вас довел до такого безобразия, что скрозь вас предметы видать?

– Это все Высший Мозговой Центр – скверные, заумные головастики! – гневно воскликнула женщина. – Они не дают нам рожать, нянчить детей и ходить по траве босиком!

– Вот дураки, – сказал Тишкин.

– Мы хотим танцевать, любить, стирать! – воскликнула женщина запальчиво.

– Ух ты, боевая! – похвалил Тишкин. – Как зовут-то?

– Эйлурия.

Тишкин крепко встряхнул ее руку.

– Эх, Луша, чем же вам помочь-то, бездетным рюмкам?

– Вы помогли уже тем, что прилетели! – пылко сказала женщина.

– Как же, летел, сильно старался, – пробормотал Тишкин и от смущения отпустил руку Эйлурии. – Дай, думаю, помогу бабочкам.

Эйлурия, оставленная Тишкиным, вдруг опять стала прозрачной и волнистой, будто чешское стекло.

– Видишь, как мы слабы без тебя! – печально прозвучал ее тающий голос. – Когда твоя рука излучает в меня силу Земли, я живу, я есть.

– Хлопот с вами, – проговорил Тишкин. – Как я руку тебе оставлю? Мне без ее самому никак. Мне еще с вашими голубыми мужиками надо разобраться.

– Оставь мне что-нибудь земное, самое дорогое для тебя, – попросил голос.

Ефим полез в нагрудный карман пиджака, достал затертую фотографию на документы с уголком для печати. На фотографии была изображена Даша строго анфас. Волосы ее были туго расчесаны на прямой пробор, глаза смотрели ясно, в упор.

– Сгодится? – застенчиво спросил Тишкин, вкладывая фотокарточку в трепетную руку.

Эйлурия жадно всмотрелась в непреклонное лицо Даши и вдруг спросила глухим голосом:

– Ты любишь ее, Ефим?

– Ну, – сказал Тишкин и понурился.

Эйлурия покорно вздохнула и вдруг испуганно поднялась.

– Я слышу шаги Лура! – воскликнула она, и по ее лицу пробежала синяя тень тревоги. – Заклинаю, будь осторожен и хитер с ним, Фима! Он будет ловить тебя на формулах! Ты еще услышишь о бывших женщинах! На всякий случай запомни адрес моей подруги: Химический тупик, шестнадцать!

Только слабое свечение и замирающий плач флейты остались на месте этой странной женщины…





https://www.litmir.me/br/?b=39151&p=1

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments