zotych7 (zotych7) wrote,
zotych7
zotych7

Category:

"Покорение Средней Азии. Очерки и воспоминания участников и очевидцев" (сост. А.В. Блинский) - 17

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2612795.html и далее в архиве



Покорение Средней Азии. Очерки и воспоминания участников и очевидцев



Л.А.Богуславский  из "Истории Апшеронского полка"



Покорение Хивинского ханства



Покорение Ахал-Теке




По плану, составленному Михаилом Димитриевичем, для покорения Ахал-теке надлежало:

1) Образовать отряд вторжения силой в 6 батальонов (по 42 ряда в полуроте), 7 эскадронов и сотен, 48 орудий, с 3 артиллерийскими парками, и госпиталь.

2) Тыл обеспечить 2 мобилизованными батальонами (по 42 ряда в полуроте), 3 батальонами немобилизованными, 3-мя сотнями казаков и 16 орудиями; госпитали учредить в Чекишляре и Таш-арват-кале, а укрепления создать в Чекишляре, Дуз-олуме, Михайловске, Айдине, Ушаке, Кизил-арвате и Таш-арват-кале.

Перевозочные средства отряда долженствовали состоять: из 3000 верблюдов под перевозку четырехмесячного довольствия в Дуз-олум для отряда вторжения и укреплений и из 2500 верблюдов, пригнанных из Мангишлака и Бакинской губернии, для перевозки грузов из Михайловского залива последовательно в Айдин, Ушак, Кизил-арват и Бами.

Для удобства сообщения предположено устроить переносную железную дорогу, системы Дековиля, от Михайловского залива до Айдина.

Военные операции генерал Скобелев предполагал производить в таком порядке: 1) в июне 1880 года – занятие Айдина (по Михайловской военной линии) и учреждение здесь укрепления, для прикрытия различных складов и постройки железной дороги; 2) в сентябре того же года – занятие Кизил-арвата и колодцев Ушак; 3) в марте 1880 года – сосредоточение в Кизил-арвате всех войск отряда вторжения; 4) в апреле – передвижение отряда к Беурме и 5) в сентябре – дальнейшее движение к Дуруну, Геок-тепе и Асхабаду.

Текинцы, узнав, что начальником экспедиции назначен генерал Скобелев, уже известный в Средней Азии победами в Коканском ханстве, решили переселиться в крепость Геок-тепе и в ней защищаться. Этим переселением занялись Тыкма-сардар и Курбан-Мурад-ишхан. Переселение жителей происходило весьма деятельно, и вскоре большая часть населения Ахала, бросив свои аулы, собралась в крепости.

В 4 часа пополудни 30 мая выступила из Ходжакала кавалерийская колонна, а в 8 часов вечера – пехотная. Пройдя Бендесен и сделав здесь небольшой привал, кавалерийская колонна в 6 часов утра заняла Бами, сделавшийся впоследствии передовым пунктом наших операций в оазисе до самого выступления в Геок-тепе. Из Бами направлена была в Беурму сотня казаков, а в 10 часов утра к этому же селению, ввиду полученных известий о появлении многочисленной неприятельской конницы, двинулись и остальные части кавалерии. Пройдя несколько верст из Беурмы по направлению к селению Арчману и не встретив неприятеля, исключая одиночных всадников, державшихся на весьма почтительном расстоянии, Скобелев возвратился в Бами.

Из Бами генерал Скобелев послал текинцам прокламацию следующего содержания: «Перед началом наступательных действий, которые поведут к покорению Ахал-текинской земли и от которых могут пострадать жены, дети и имущество, я, вдохновляемый добротой Государя Императора, в последний раз предлагаю сдаться на милосердие Белого Царя. Доказательством покорности буду считать: 1) высылку из Бами влиятельных лиц, по моему требованию; 2) сдачу Геок-тепе и Денгиль-тепе, которые занимаются русскими войсками; 3) продовольствие доставлять русским войскам на все время по моему усмотрению. Предлагаю ответить мне в трехдневный срок в Бами. Если в течение этого времени не получу ответа, то вам будет худо»[25].

Войска сосредоточились в укр. Ходжакала, и здесь, перед выступлением, генерал-адъютант Скобелев отдал такой приказ:

«После девятимесячной остановки, Августейшему главнокомандующему угодно повелеть вновь вступить в пределы Ахал-текинской земли.

Всем предстоит перенести много трудностей, встретиться с неприятелем храбрым, более чем вдесятеро вас сильнейшим.

Кавказское сердце ваше всегда сумеет быть на высоте боевого дела. Благодарный знаменам вашим за Георгиевский крест, я знаю вас и не считаю врагов.

Прошу всех чинов отряда не забывать, что русская честь требует мести за павших товарищей наших»[26].

10 июня генерал Скобелев выступил из Ходжакала через Коджский перевал и в тот же день занял Бами. Пехотная колонна, следуя через Бендесенский перевал, прибыла в Бами 11-го июня.

31-го июля отряд, назначенный для рекогносцировки к Геок-тепе, был сформирован и состоял из 3 рот, 4-х сотен и 18 орудий под командой самого Скобелева. 1 июля, в 9 часов пополудни, после молебствия, отряд выступил из Бами. На рассвете 2-го числа генерал Скобелев с кавалерией прибыл в Арчман, где оказалось всего только 40 конных текинцев; четверо из них были убиты в происшедшей перестрелке, а остальные ускакали. В 9 часов подошла пехота. Дав войскам несколько часов отдыха, Скобелев выступил дальше и 3-го числа в 5 часов пополудни занял сел. Дурун. Здесь отряд застал небольшую неприятельскую партию, которая быстро рассеялась. Проследовав 4-го числа через Ак-калу, отряд на другой день после полудня подошел к сел. Егян-батыр-кала, отстоявшему всего только в 12 верстах от Геок-тепе. Сосредоточив войска в небольшой крепости, генерал Скобелев сделал все необходимые распоряжения на случай ночного нападения текинцев. Однако ночь прошла спокойно, по-видимому, текинцы ожидали нас у Геок-тепе, куда начальник экспедиции на следующий день намеревался двинуться. Оставив в крепости Егян-батыр-кала обоз, всех слабых и скот, под прикрытием полуроты при одной картечнице, генерал Скобелев с остальными войсками, в 3 часа пополуночи, 6 июля, выступил в Геок-тепе. Накануне выступления генерал Скобелев написал записку, которую в случае его смерти надлежало прочитать всем офицерам отряда. В ней говорилось: «Полковнику Вержбицкому и всем офицерам отряда. В случае моей смерти на предстоящей рекогносцировке 6-го июля я поручаю командование отрядом полковнику Гродекову; он вполне способен вывести целым отряд, и ему известны все мои соображения.

Я сознательно поставил отряд, по-видимому, в весьма трудное положение; но я убежден, что при молодецком ведении он вернется с честью.

Общее впечатление этого смелого движения оправдывает риск. В Азии надо бить по воображению. Бомбардировка Геок-тепе с горстью людей и благополучное возвращение отряда отзовутся во всей Азии. Генерал-адъютант Скобелев. Егян-батыр-кала. 5-го июля 1880 года. 5 часов вечера»[27].

По мере приближения отряда к крепости стали появляться конные партии текинцев, начавшие с войсками перестрелку. Следуя у подошвы Копет-дагского хребта, отряд направлялся к сел. Янги-кала, отстоявшему от крепости на 2000 шагов. Не успели войска отойти от Егян-батыр-кала 4-х верст, как за одним бугром открыто было присутствие партии около 400 текинцев, под предводительством Тыкма-сардара, имевших намерение внезапно атаковать наши войска. Несколько пущенных в партию ракет заставили ее отступить к Геок-тепе. Значительные массы конных текинцев окружили отряд с трех сторон; но, угрожаемые огнем нашей артиллерии, держались на весьма почтительном расстоянии. Около 12 часов дня отряд подошел к ручью Секиз-яб, протекающему через все селения, носящие общее название Геок-тепе.

После небольшого отдыха, Скобелев произвел рекогносцировку южной стороны Янги-калы, и в это время в крепость Геок-тепе было брошено 120 артиллерийских снарядов. Произведя осмотр крепости и окружающей ее местности, Скобелев считал свою задачу законченной – и решил начать отступление.

Заметив, что отряд предпринимает обратное движение, текинцы окружили русские войска со всех сторон и открыли по ним усиленный огонь. Неприятель несколько раз бросался в шашки, но его отбивали огнем артиллерии. 12 верстный путь до Егян-батыр-кала отряд прошел лишь в 5 часов, все время отбивая назойливо преследовавших его текинцев. В 6 часов вечера Скобелев возвратился в Егян-батыр-кала и сделал все распоряжения к отбитию ночной атаки текинцев, которую, по всем признакам, следовало ожидать. Действительно, в 2 часа пополуночи, неприятель с криками и выстрелами стал приближаться к расположению наших войск. Но мертвая тишина, царившая в стане русских, совершенно смутила и устрашила текинцев, и они отступили. На следующий день, в 5 часов утра, отряд начал дальнейшее движение к Бами. Неприятель только издали следил за отступлением наших войск, не решаясь их атаковать. 10 июля отряд прибыл в Бами. Рекогносцировка стоила нам 3-х убитых, 8 раненых и 8 контуженных нижних чинов. Слухи о движении отряда к Геок-тепе разнеслись по всей Средней Азии и произвели громадное впечатление. Рассказывали, что наши войска уже овладели Ахалтекинским оазисом, причем убито было 15 000 текинцев. Генералу Скобелеву рекогносцировка 6 июля дала возможность на деле познакомиться с противником, о котором после штурма крепости в 1879 году ходили самые разноречивые и преувеличенные слухи.

Дальнейшее описание Ахалтекинской экспедиции мы заимствуем из воспоминаний одного из офицеров Апшеронского полка – участника экспедиции.

«До того времени я еще не видел Скобелева; но почти легендарные рассказы о “Белом генерале”, создавшие ему такую популярность в России и возведшие его в цикл героев, возбуждали во мне чрезвычайный интерес, и я гордился тем, что буду иметь честь служить под начальством такого героя. Михаил Димитриевич, выскочив из фургона, подошел к почетному караулу. Он был одет в серую офицерскую тужурку и красные кожаные чакчиры; при нем не было никакого оружия. Высокая, стройная фигура генерала, его красивое, симпатичное лицо, обрамленное длинными русыми бакенбардами, и проницательный взгляд его голубых глаз произвели на меня глубокое впечатление; на вид Скобелеву было лет 35–36. Поздоровавшись с почетным караулом, Михаил Димитриевич спросил: как моя фамилия, из какого я полка и кто командир полка? Получив на все ответы, Михаил Димитриевич пожелал мне счастливо служить и затем поздравил нас, офицеров, и солдат со скорым выступлением в Бами и скорым походом к Геок-тепе[28].

Мое перо слишком слабо, чтобы описать тот энтузиазм и радость, которые обуяли всех нас при вести о скором оставлении “растриклятого Чада”, как называли солдаты наше злополучное укрепление. Песни солдат и их веселый говор не умолкали почти до полуночи. Генерал Скобелев ходил между группами солдат и спрашивал, не осталось ли в ротах солдат, участвовавших в хивинском походе. Один такой нашелся: это был псаломщик, ефрейтор Лебедев. Скобелев подарил ему 10 рублей и обещал при первом же деле дать Георгиевский крест. На другой день, с рассветом, Михаил Димитриевич выехал в Дуз-олум. Однако нам еще не так скоро пришлось распроститься с Чатом, ибо передвижение войск совершалось очень медленно, да и не прибыли еще с Кавказа части, потребованные начальником экспедиции на усиление войск действующего отряда.

30 ноября нам предстояло занять сел. Егян-батыр-кала, которое, по словам лазутчиков, текинцы намерены были упорно оборонять. Из Келете войска двинулись тремя колоннами; наша колонна выступала последней, в 8 часов утра. Первые две колонны беспрепятственно подошли к Егян-батыр-кала; селения никто не защищал, и оно было немедленно занято. Но наша колонна, в 2-х верстах от Егяна, была встречена небольшой неприятельской партией, засевшей в небольших калах, под названием Кары-карыза. Подполковник Гайдаров выслал в цепь полусотню казаков и нашу 15-ю роту, огонь которых заставил текинцев отступить. Появление русских войск вблизи Геок-тепе произвело в крепости большую тревогу. Вскоре обширная равнина между Егян-батыр-кала и Геок-тепе покрылась массой всадников, окруживших занятое нами селение. В особенности неприятель массировался у довольно большого кургана, стоявшего недалеко от гор. Цепь стрелков, высланная от 14-й роты, продвинувшись несколько вперед, заставила текинцев отступить. Впрочем, стрельба не прекратилась до самого вечера, когда текинцы удалились в крепость. На ночь приняты были все меры предосторожности, на случай нападения неприятеля. Всю баранту загнали в калу, стоящую посреди селения, по сторонам которого расположились пехота, кавалерия и орудия.

Наконец-то мы уже недалеко от этого таинственного Геок-тепе, о котором ходило там много различных, по большей части сказочных, рассказов. Утром 1 декабря текинские наездники опять выехали из крепости, но близко к нашему расположению не подъезжали, опасаясь огня артиллерии. Войска приводили селение в оборонительное положение; устраивался лазарет. На другой день пришла 2-я колонна[29], после чего генерал Скобелев нашел возможным произвести рекогносцировку Геок-тепе с целью дополнить сведения о крепости, добытые в рекогносцировку 6 июля; она назначалась на 4 декабря. Вечером 3-го числа в наш батальон доставлена была следующая диспозиция:

“Завтра, 4-го декабря, предполагается произвести движение по направлению к крепости Геок-тепе отрядом под личным моим начальством, в составе:

4-го батальона Апшеронского полка (под командой подполковника князя Магалова), 1-го батальона Ширванского полка, роты 2-го кавказского саперного батальона, команды охотников (подпоручика Воропанова), полубатареи 4-й батареи 20-й артиллерийской бригады, подвижной № 3 батареи, морской батареи, 1 сотни Оренбургского № 5 полка и 1 сотни Таманского полка.

Начальником артиллерии назначается подполковник Бобриков.

Отряд должен быть готов к 5 часам утра: выстроен в резервном порядке перед лагерем главных сил.

Цель действий – рекогносцировка западного фронта крепости Геок-тепе.

При сближении с противником отряд перестраивается в боевой порядок, имея на правом фланге 1-й батальон Ширванского полка и 2 орудия морской батареи, под начальством подполковника Гогоберидзе. На левом же фланге – 4-й батальон Апшеронского полка и 2 орудия морской батареи, под начальством подполковника князя Магалова. Резерв составляют: рота саперов, 3 сотни казаков и 12 орудий, в моем непосредственном распоряжении.

Раненых относить к резерву, где устраивается подвижной перевязочный пункт.

Я буду находиться при резерве, куда направлять донесения.

На случай убыли меня из строя, отряд вверяется исправляющему должность начальника штаба полковнику Иванову; прочих начальников частей замещают старшие по них офицеры.

По окончании рекогносцировки отряд отходит к Самурскому укреплению (так названо Егян-батыр-кала). Подписано: "Генерал-адъютант Скобелев"”.

В половине пятого в укреплении все зашевелилось; было еще совсем темно; солдаты разобрали ружья и тихо выстроились поротно. Князь Магалов вывел батальон из укрепления и построил его фронтом к крепости Геок-тепе. Через полчаса отряд уж весь собрался. Сзади Апшеронского батальона выстроились орудия. Вдруг все смолкло; раздалась команда “смирно!” – то подъезжал Скобелев, окруженный свитой и имевший с собой белый значок. Поздоровавшись с войсками, генерал приказал двигаться. Порядок движения был следующий: впереди шли охотники, на правом фланге – саперная рота, рядом с ней – батальон Ширванского полка, левее – наш батальон, а на левом фланге – казаки. При колонне находился гелиографный станок для сообщений с Егян-батыр-калой. Пройдя 8 верст по направлению к сел. Янги-кала, генерал Скобелев сделал привал, продолжавшийся около часа, и затем войска вновь двинулись вперед. Утро было ясное и тихое. С каждым шагом вперед вдали все яснее и яснее обрисовывались серые контуры Геок-тепе; стены крепости усеяны были народом; от времени до времени из Геок-тепе выходили массы пеших текинцев и спешили к Янги-кала. Вот с нашей стороны раздался первый выстрел из орудия – и вскоре загремела ружейная перестрелка. Со стен крепости на огонь нашей артиллерии отвечали выстрелами из единственного имевшегося у текинцев орудия. Скобелев выехал со свитой на впереди лежащий холм и стал обозревать крепость. Неприятель узнал нашего генерала и стал массироваться против кургана, осыпая его пулями из берданок, доставшихся текинцам в 1879 году. Тогда Михаил Димитриевич приказал рассыпать впереди кургана цепь от Апшеронского батальона; князь Магалов выслал меня с полуротой. Рассыпав стрелков, я выдвинул их саженей на 200 вперед и открыл огонь. В таком положении оставался отряд до часа пополудни, когда отдано было приказание собрать цепи, ибо отряду надлежало двинуться к западному фасу крепости. Как только войска наши тронулись, то большая часть текинцев, занимавших Янги-кала, стала наседать на арьергард, а остальные бросились в крепость. Выстроив отряд вдоль западной стены, генерал Скобелев приказал орудиям сняться с передков и открыть по Геок-тепе огонь гранатами. В то же время батальон Ширванцев дал по внутренности крепости (навесным огнем) два залпа с расстояния 3000 шагов. Не успели наши орудия еще взять прицел, как стены Геок-тепе, до того времени усыпанные текинцами в разноцветных халатах, моментально опустели. На огонь нашей артиллерии текинцы отвечали выстрелами из своего орудия, но ядра неприятельские никакого вреда войскам не причинили: они большей частью перелетали через отряд, и только одно из них упало шагах в 10-ти от нашего батальона. Уже начало смеркаться, когда артиллерия прекратила огонь и отряд направился к Егян-батыр-кала. Текинцы, державшиеся на почтительном от нас расстоянии, стали постепенно приближаться и вскоре окружили нас со всех сторон. Из Геок-тепе выходила пехота, которую конные текинцы сажали на крупы лошадей, подвозили на близкий ружейный выстрел к отступавшим войскам и здесь сбрасывали. Отряд двигался вдоль песков, имевших много холмов, вполне благоприятствовавших неприятелю. Отступление совершалось под прикрытием цепей: пешей – от команды охотников и конной – от казачьих сотен. Апшеронский и Ширванский батальоны шли в ротных колоннах.

Не могу не умомянуть о довольно забавном случае с нашим доктором. Он приехал в батальон незадолго до выступления нашего из Бами. Раньше он был вольнопрактикующим врачом в одном из городов Западного края и ради большого жалованья решился поступить на время экспедиции военным врачом в одну из частей отряда. Судьба предназначила его именно в Апшеронский батальон. Это был типичнейший жидок (по фамилии Троцкий). Скупость его выше всякого описания: он, например, не обедал с офицерами, а ел солдатский суп из чечевицы и солдатские консервы, или, как нижние чины окрестили их – “концерки”; лошади не имел, а купил себе за четыре рубля осла, на котором торжественно восседал. По обязанности службы Троцкий во время рекогносцировки находился при батальоне. Пока мы двигались к Геок-тепе, Троцкий кое-как сохранял присутствие духа; но оно совсем покинуло бедного эскулапа, когда отряд начал отступать. Постоянный визг пуль приводил его в нервный трепет, и, боясь быть убитым, доктор прятался между солдатами батальона. Как назло, пули больше всего падали около той роты, в которую скрывался Троцкий, заставляя его перебегать в другую роту. Как теперь помню, после нескольких странствований по двум ротам, он попал, наконец, и в 15-ю роту, вбежал в ряды ее и, путаясь между солдатами, положительно расстраивал строй, что заставило командира роты поручика Бениславского попросить эскулапа оставить его роту в покое.

11 декабря Скобелеву дали знать, что в Геок-тепе заметно большое движение и много текинцев с семействами уходят в пески. Желая лично удостовериться, насколько эти слухи справедливы, командующий войсками сформировал колонну из 6 рот пехоты и 1 сотни кавалерии, при 6 орудиях, и выступил с ней в 3 часа пополудни к Геок-тепе. Но наступление вечера не позволило добыть каких-либо точных сведений; поэтому войска, после незначительной перестрелки, возвратились в Самурское (Егян-батыр-кала). На другой день решено было повторить рекогносцировку. Отряд в составе: 3-х рот пехоты (одна Самурского и две Ширванского батальонов), команды охотников, сводной сотни казаков, 3-х орудий и 2-х картечниц, при 2-х конных гелиографных станках – выступил к Геок-тепе двумя отделениями: первое – из кавалерии и одного орудия – двинулось в 12 часов пополудни, а второе – из пехоты и остальной артиллерии – через полчаса. Генерал Скобелев отправился с кавалерией. Через часа два до нашего слуха донеслись частые пушечные выстрелы, а вслед за тем Скобелев по гелиографу приказал подполковнику Гогоберидзе – с тремя ротами, двумя картечницами и частью казаков спешить на соединение с рекогносцировочным отрядом. Я также попросил разрешение отправиться с этой колонной и был прикомандирован к 4-й роте Ширванского полка. Мы не шли, а просто бежали на выручку нашего генерала и товарищей. Неизвестность была весьма мучительная, и, Бог знает, чего мы не передумали за какой-нибудь час. Наконец, вдали показалась колонна Скобелева, окруженная со всех сторон массами пеших и конных текинцев. Вскоре мы соединились с отступавшими частями, пропустили их и своими цепями стали прикрывать отступление. Меня с полуротой ширванцев Скобелев послал к стороне песков. “Стреляйте реже, поменьше залпов, – сказал мне генерал. – Покажем этим поганцам, что мы можем отступать без выстрела, презирая их огонь!” Сменив полуроту Самурцев, я рассыпал своих солдат в цепь. Ни до того, ни после мне не приходилось видеть такой назойливости и такого неутомимого преследования со стороны текинцев. Пользуясь выгодами холмистой местности со стороны песков, они положительно не отставали от нас и осыпали пулями с расстояния 500–600 шагов. Когда главные силы отошли шагов на 400 от цепи, последняя начала постепенно отступать. Отряд в это время вошел в котловину и на время скрылся из виду. Не успела моя цепь пройти и двухсот шагов, как конная партия текинцев, человек в 300, бросилась к только что оставленному мной холму, с целью занять его и отсюда, с самого близкого расстояния, поражать наши войска. Я немедленно собрал полуроту и сделал по партии два залпа, заставившие текинцев рассеяться. Неприятель преследовал нас почти до самого укрепления. Потеря отряда, несмотря на энергичное преследование со стороны текинцев, была совсем ничтожна: она заключалась в 1 убитом и 3-х раненых нижних чинах; лошадей убито 3 и ранено 7. Такую незначительную убыль можно объяснить только темнотой во время преследования и несовершенством вооружения нашего противника.

У части текинцев имелись двухствольные ружья нашего тульского изделия или старинные фальконеты; человек 700 вооружены были бердановскими ружьями, громадное же большинство имело только пики и шашки. О числе защитников Геок-тепе ходили самые разнообразные слухи: одни говорили, что в крепости собралось до 60 тысяч населения, из коих 40 000 способных к бою; по другим известиям, число текинцев не превышало 50 000, из них способных к бою текинцев вместе с прибывшими в крепость мервцами – 30 000 человек (в том числе около 10 000 конницы); последнее известие, как оказалось впоследствии, было достовернее. Во всяком случае, нам приходилось иметь дело с противником, который хотя и был плохо вооружен, но зато численность его превосходила нашу в пять раз. Притом же текинцы сидели за стенами крепости, а присутствие в ней их жен и детей удвояло решимость и храбрость неприятеля.

Около 7 часов утра 20 декабря все поименованные выше части войск выстроились покоем вне укрепления. В середине стоял аналой с Евангелием. Начался молебен; продолжался он, насколько мне помнится, что-то очень недолго, ибо торопились с выступлением. После молебна наш генерал объехал все части и поздравил их с наступающим боем. Колонна Куропаткина выступила первой и направилась вдоль гор к ручью Секиз-яб, протекавшему вблизи Янги-кала. Через минут двадцать тронулись и мы. Еще впервые к Геок-тепе подступало такое значительное количество русских войск. Как только войска тронулись, в Геок-тепе появился клуб дыма и раздался выстрел, возвещавший о наступлении русских. Перестрелка началась в колонне Куропаткина, которая уже вступила в дело. Вскоре от главных сил отделилась колонна Козелкова и направилась к северной части Янги-кала. Текинцев собралось в кишлаке довольно значительное количество; день был ясный, и нам, даже с расстояния двух с лишним верст, видны были значительные массы неприятеля, переходящие от одной части селения к другой. Вот, наконец, раздались и орудийные выстрелы. Неприятель вел с передовыми цепями оживленную перестрелку. Обстреляв селение огнем артиллерии с нескольких позиций, Скобелев приказал двинуться на штурм. Войска с музыкой пошли вперед; но текинцы не дождались атаки: угрожаемые с другой стороны обходом (колонны Козелкова), они поспешно очистили Янги-кала и отступили к Геок-тепе. Кавалерия наша преследовала отступавшую неприятельскую пехоту и, врезавшись в одну толпу, изрубила до 40 текинцев. Вслед затем была занята отдельно стоявшая кала, названная “Опорной”. В три часа все было кончено – и Янги-кала находилась в наших руках. Когда Апшеронский батальон подошел к ручью Секиз-яб, то через него уже устраивался мост для провоза орудий, тяжестей и для прохода пехоты. Отсюда я уже мог рассмотреть в подробности, что это за кишлак Янги-кала. Это было довольно большое селение, расположенное на правом берегу Секиз-яба, приблизительно на расстоянии 2-х верст от Геок-тепе; оно состоит из множества небольших глиняных построек, разбросанных отдельными группами на полях; последние разделены были невысокими глиняными стенками. На северном фронте селения стояли две большие калы, одна из них названа “Опорной”, а другая – “Кавалерийской”. К вечеру наш батальон переправился через Секиз-яб и расположился поротно в нескольких небольших калах.

Начальник рекогносцировочного отряда генерал-майор Петрусевич выступил ночью к Правофланговой кале; с ним была вся кавалерия и конно-горный взвод. В 7 часов утра Петрусевич двинулся к саду. У слияния двух рукавов Секиз-яба находится довольно большая площадь, обнесенная глиняной стенкой в рост человека; внутри этой площади, как редут, стояла кала, высота стен которой достигала 2-х сажен. К южной стороне укрепления примыкало несколько небольших садиков. Защитников в названных укреплениях было около 400 человек под предводительством Куль-Батыра. Когда кавалерия приблизилась к садам на близкий ружейный выстрел, то текинцы произвели залп, которым убито несколько человек казаков и драгун. Вслед затем кавалерия ворвалась в первое укрепление, но успешно действовать в нем не могла, ибо первый двор был разделен целой сетью глиняных стенок. В числе первых убит был генерал-майор Петрусевич. Смерть Петрусевича на время смутила драгун; но вслед затем опять закипел ожесточенный бой, и один дворик за другим переходил в наши руки, а текинцы искали спасения в задних дворах и в высокой кале. Вдруг последовал сигнал «отбой», поданный полковником Арцышевским, оставшимся старшим после смерти Петрусевича. Кавалерия очистила сады и отступила сначала к Ольгинской кале, а потом к Правофланговой. Это была первая серьезная неудача в экспедиции и стоила она отряду довольно дорого. Убиты были: генерал-майор Петрусевич, подполковник Булыгин и есаул Иванов, нижних чинов – 12; ранены: 1 обер-офицер и 37 нижних чинов. Лошадей убито 9.

Таким образом, попытка генерала Скобелева держать Геок-тепе в блокаде не удалась, да и не могла быть удачной, ибо для такой серьезной задачи он имел слишком недостаточное количество войск.




Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments