zotych7 (zotych7) wrote,
zotych7
zotych7

Category:

Саркис Арутюнов "Гении и злодеи России XVIII века" - 5

Начало см. https://zotych7.livejournal.com и далее в архиве



Cover image



ФЕЛЬДМАРШАЛ МИНИХ (1683—1767) В РОССИИ (продолжение)



8. МАНИФЕСТ 1736 ГОДА



Как известно, начиная со времен императора Петра I, служба дворян не ограничивалась каким-либо сроком. Каждый дворянин в возрасте 16 лет записывался в войска рядовым для последующей службы в офицерском звании.

1736 год стал годом больших перемен в Российской империи. Императрица Анна Иоанновна, посовещавшись с министрами, членами Кабинета, вынесла решение: было разрешено одному из сыновей помещика (дворянина) оставаться дома «для смотрения деревень и экономии», а срок службы остальных его сыновей ограничивался.

Теперь предписывалось «всем шляхтичам от 7 до 20 лет возраста быть в науках, а от 20 лет употреблять в военную-службу, и всякий должен служить в воинской службе от 20 лет возраста своего 25 лет, а по прошествии 25 лет всех... оставлять с повышением одного ранга и отпускать в домы, а кто из них добровольно больше служить пожелает, таким давать на их волю». Когда Миниха обвиняют в отступлении от петровской линии реформ, то тем самым большая часть его деятельности вообще не учитывается. Вот наглядный тому пример: решение ограничить службу 25 годами вносило определенный порядок в чинопроизводство и, выражаясь современным языком, способствовало, таким образом, обновлению кадров. Фельдмаршал Миних поддерживал эту идею.

Конечно, в условиях огромной страны с учетом местных трудностей наивно было полагать, что данный манифест в первый же год принесет результаты. Но важный шаг был сделан. И этот шаг состоялся в сложных условиях режима «бироновщины». Понятие, производное от фамилии Би-рон, знакомо нам со школьной скамьи, и сразу в памяти всплывает: «засилье иностранцев, предательство интересов России, временщики, бестолковая и ленивая императрица с труднопроизносимым отчеством (Анна Иоанновна)». И, конечно, отступление от политики Петра Великого. Но во многом это не соответствует действительности. А теперь рассмотрим все по порядку.

На высших должностях в России появились в основном прибалтийские немцы (сама императрица Анна была ранее вдовствующей герцогиней Курляндской). Бывший в ранние годы службы доверенным лицом и фаворитом Анны, Бирон стал первым лицом в государстве после прихода к власти императрицы. Иностранные дела еще с петровской поры вел граф Остерман Андрей Иванович (Генрих Иоганн Фридрих), долгое время определявший главные направления внешней политики.

Коммерц-коллегию возглавил барон Менгден, вся металлургия была поручена Шембергу, Академию наук доверили Шумахеру. И, конечно, нельзя не указать на самого Миниха, тоже считавшегося одним из «немцев». И еще немного фактов. 13 октября 1731 года вышел указ о Кабинете министров. Тогда он стал высшим органом «для лучшего и порядочнейшего отправления всех государственных дел». Первый список членов Кабинета был таким:

Головкин Г.И.

Остерман А.И.

Черкасский А.М.

С 1735 года подписи трех кабинет-министров заменяли подпись императрицы. «Последний вариант» кабинета:

Бестужев-Рюмин А.П.

Волынский А.П.

Ягужинский П.И.

В списках НЕТ ни одного иностранного имени! Значит, все-таки «не пущали» иноземцев наверх? «Предательством интересов России» принято было называть неоправданно большие потери в войнах того периода (русско-польской и русско-турецкой). Но как часто Россия вела войны малыми потерями? Скорее, наоборот, потери — неотъемлемая черта всех войн в российской истории. И далее логически следовал вывод: виноваты во всех бедах русского народа временщики, иноземцы-карьеристы. Кто же они? Да все те же Бирон, Менгден, Шемберг, Шумахер и иноземец Миних, русский генерал-фельдмаршал, принятый на службу самим Петром.

Один из сборников мемуаров конца XX века был назван так: «Безвременье и временщики». Но правомерно ли называть так целый период истории России XVIII века? Такая проблема требует глубокого анализа.

А теперь — «кратко» о самой императрице, стоявшей на вершине государственной пирамиды. В памятном 1993 году в альманахе, посвященном юбилею пребывания Романовых на российском престоле (1613—1993 гг.), была представлена емкая и очень характерная оценка царствования Анны Иоанновны:

— Уровень образования, знание языков: домашнее, училась русскому языку по Кариону Истомину, немецкий и французский языки, танцы.

— Политические взгляды: сторонница неограниченного самодержавия.

— Войны и результаты: война за польское наследство, русско-турецкая война, возвращен Азов и некоторые территории на Украине.

— Реформы и контрреформы: ликвидирован Верховный тайный совет, учрежден Кабинет, обязательная дворянская служба — 25 лет, ликвидирован майорат, издан указ о признании всех работных людей собственностью фабрикантов, открыта дорога приватизации государственной промышленности.

— Культурные начинания: открыта астрономическая обсерватория де ла Кроера, создана школа балета Ланде, организована вторая Камчатская экспедиция, открыта Кунсткамера в новом здании.

— Корреспонденты (переписка): сведений нет.

— География путешествий: поездки в Москву, Троицу, Петергоф.

— Досуг, развлечения, привычки: балы, маскарады, любила слушать чтение сказок. Пышность нарядов и всего убранства двора.

— Чувство юмора: главным образом в потехах с шутами, карликами и экзотическими животными.

— Внешний вид: высокая, полная, с грубыми мужскими чертами лица.

— Темперамент: малочувствительна, холодна, груба.

Позволим заметить, что по справедливости Анна Иоанновна была не самой худшей монархиней (XVIII век вошел в историю России как «царство женщин»). Ей, как и многим ее современницам, были свойственны женские слабости. Ей не были чужды интриги, сплетни, скандалы. Но совершенно ясно, что с политикой дяди Петра I ее (Анны) личную политику связывало лишь декларативное начало. Известный русский историк С.М. Соловьев приводит из полного собрания законов Российской империи такой указ Анны:

"Всякий верный сын отечества признать должен, что крепость и безопасность государства... от содержания порядочной и благоучрежденной армии зависит; а по кончине дяди нашего (Петра I) многие непорядки и помешательства в ней явились. Наше соизволение есть — учреждение Петра Великого крепко содержать, все непорядки и помешательства исправлять и привести армию в доброе состояние без излишней народной тягости... Подпись: Анна, дата: июнь 1730 г.».

Известно точно, соответственно документам, что в 1730-е годы приводить армию в достойное состояние будет Миних, в те первые месяцы Аннинова правления далеко не самый известный военный деятель империи!

Но реформы продолжились. В 1737 году вводится регистрация всех недорослей (таково было официальное название молодых дворян, не достигших призывного возраста) старше 7 лет.

В 12-летнем возрасте назначалась проверка с выяснением, чему недоросли обучались, и определением желающих поступить в школу. По достижении 16 лет их вызывали в столицу, и после проверки знаний определялась их дальнейшая судьба. То есть, если имеешь достаточные знания, поступай на гражданскую службу, а остальных — домой, обязаны продолжить учебу, а в 20 лет молодые люди обязаны явиться в Герольдию (эта контора ведала кадрами дворян, офицеров и чиновников) для определения в военную службу. А те, которые и в 16 лет оставались необученными, записывались в матросы без права выслуги в офицеры. Заметим, что получившие хорошее образование могли быть ускоренно произведены в офицеры.

Правительство выдало очень полезное предписание: повышать офицеров в чинах «по старшинству и достоинству». Простые арифметические действия с датами русской истории (1730—1756; 1735—1768 и так далее) приведут к выводу о том, что офицерские кадры, начавшие подготовку в «безвременье» и служившие позже под командованием выдающихся военачальников Салтыкова, Румянцева и даже Суворова, во многом предопределили победы русской армии в Семилетней войне (1756—1762 гг.) и в войнах с Турцией (1768—1774 и даже 1787—1791 гг.). А это означает, что реформы миниховского периода имели важное военноисторическое значение.



9. ЛЕБЛОНОВ ПЕТЕРБУРГ И «ПЛАНЫ» МИНИХА



Великий град Петра, создаваемый простыми русскими людьми в тяжелейших условиях, во многом был задуман и спланирован выдающимися иностранными архитекторами. Жившие тогда, в начале XVIII века, в России инженеры и проектировщики «не годились» для работы над парадизом (так Петр I называл Петербург), и царь Петр пригласил к работе в 1703 году Доменико Трезини, потом Георгия Мат-тарнови, и в то же время еще один кандидат, знаменитый строитель берлинского королевского замка, Шлитер умер в дороге от моровой язвы:

Французский архитектор Жан-Батист-Александр Леблон в 1716 году заключил с Петром «в Пирмонте (это город в Германии, расположенный в земле Нижняя Саксония) пятилетний контракт и поехал в Петербург» к Александру Даниловичу Меншикову с царской запиской.

«Доносителя сего, Леблона, — писал царь, — примите приятно и по его контракту всем довольствуйте. И помнить, чтобы без его (Леблона) подписи на чертежах не строили». Работа у Леблона пошла быстро: он составил проект разбивки Летнего сада, открыл литейные, слесарные и резные мастерские, строил дворец в Петергофе, поднял затонувший военный корабль, даже открыл первую в России архитектурную школу. Тогда у него была главная задача: составление проекта Петербурга согласно идеям самого царя Петра.

Российский «Журнал Путей Сообщения» за 1869 год описывает подробно этот проект. Город, прорезанный сетью каналов и защищенный тройным кольцом укреплений, располагался на Васильевском острове (от Биржи до Смоленского поля), на нынешней Петербургской стороне (от Малой Невки до Карповки) и в материковой части. Территория города имела очертания овала. Центр города, на Васильевском острове, занимал царский дворец, а вокруг него были дома вельмож и здания судов. Соответственно жителям разных национальностей отводился каждой — особый квартал. Рынков было спроектировано семь, мостов три, в устье Невы на Васильевском был устроен «скотопригонный» двор и на воде «битейный двор» (скотобойни). Кругом города, за линией укреплений, располагались огороды «со всякими потребами», госпитали и кладбища. В плане также значились здание «академии всех искусств и ремесел», триумфальная колонна, памятник самому царю Петру. Было там даже и «Марсово поле», только на Васильевском острове. Землю при рытье каналов архитектор предлагал употребить на возвышение почвы, на каждой улице у рогаток ставились пожарные насосы, во дворах домов — колодцы и цистерны, в каждой части города — школы, места для бирж, ярмарок и даже места для совершения казни.

Но случилось так, что Леблон, талантливый «генерал-архитектор» скончался в 1719 году, а зависть и интриги некоторых вельмож не позволили довести проект француза до его воплощения. Далее как-то заглох вопрос и строительстве города с каналами по примеру Амстердама и Венеции. Конечно, в те дни Петр был в гневе. Его идеи генерального планирования столицы оставались в тени! Академик Яков Штелин рассказывает, что по возвращении из-за границы государь, осматривая Васильевский, заметил:

— Улицы и каналы очень узки, и они даже уже каналов и улиц в Амстердаме.

Поехали к резиденту Вильде. Переговорили.

На шлюпке, вместе с Вильде, царь и советники отправились вымерять ширину каналов. Каналы вместе с набережными едва соответствовали амстердамским (идеальным).

— Все испорчено! — гневно воскликнул царь Петр Алексеевич.

Полулегендарный рассказчик сохранил такое высказывание царя, когда он ругал А.Д. Меншикова:

— Василия Карчмина батареи лучше расположены были на острову, нежели под твоим смотрением нынешние строения здесь. От того был успех, а от этого убыток невозвратный... Ты безграмотный! Ни счета, ни меры не знаешь... Черт тебя подери с островом, — и в гневе царь вытолкал Александра Данилыча за дверь.

Безграмотных в ту пору было очень много! И грамотных — намного меньше:

Но появлялись тогда в России и «грамотные». Посланник прусский Мардефельд в донесениях за 1721 год пишет о слухе, будто город будет перенесен на Васильевский остров... В 1721 году в России уже будет работать Бурхард Христофор Миних, «грамотный» и желавший трудиться под руководством великого государя.

В 1727 году генерал Миних, облеченный доверием жены Петра, новой монархини, императрицы Екатерины I представит на рассмотрение знаменитый «План защиты города Санкт-Петербурга от наводнений». Тот же «Журнал Путей Сообщения» поместил на своих страницах в 1859 году полностью этот план с приложением — чертежами самого автора, Миниха. Некий специалист Дуров, составитель «Материалов для истории строительного дела в России», называя Миниха одним из полезнейших наших деятелей пишет: «Нам до сих пор неизвестно, намеревались ли когда-нибудь привести в исполнение данный план».

«...В следующем 1728 году сие важнейшее дело с помощью Божеского исполнено и Санкт-Петербург от высоких разливаний вод открыт и в беспечность поставлен быть мог, к чему господь бог ее императорскому величеству все потребное имение в руки даровал и, памяти блаженной монарха славу умножало... так и жителям Санкт-Петербугским не малая бы корысть учинена была. И понеже (так как) содержание сего города крайнейшая важность есть, то время на то трачено должно быть и ни на какие труды и расходы смотреть не стоит».

Этот красноречивый комментарий определенно говорит об отношении Миниха к России, к ее столице и о надежде на осуществление планов, которым не суждено было увидеть свет. Теперь только для специалистов, изучающих строительные, фортификационные работы, да еще одному-двум историкам архитектуры может быть интересна папка с чертежами XVIII века.

Но генерал Миних не останавливается на одних письменных планах-проектах! Позже, в период бироновщины, он, уже как известный военный инженер, руководит par ботами в Петропавловской крепости. Начиная с 1706 года •«деревоземляные» сооружения и постройки на Заячьем острове постепенно заменялись каменными. И, конечно, размеры стройки увеличивались. При Минихе были запроектировали бастионы и соединяющие их куртины до 12 метров высотой и шириной до 20 метров. Они состояли из двух стен — наружная толщина доходила до восьми метров. Пространство между стенами бастионов заполнялась песком, щебнем, землей или отводилось под казематы с амбразурами для установки орудий. Казематы в куртинах были хранилищами оружия, боеприпасов и помещениями для солдат гарнизона.

Итак, давайте послушаем опытных питерских экскурсоводов: «В 1730-х годах под руководством Миниха возведены дополнительные укрепления — равелины: Алексеевский (с западной стороны) и Иоанновский (с восточной). Это название было дано ему в честь старшего брата Петра I — Иоанна Алексеевича. Между равелинами и основной частью крепости проходили широкие рвы, заполненные водой (они были засыпаны в конце XIX века). По концам рвов стояли заградительные устройства — бо-тардо, которые преграждали путь возможному вражескому десанту... Петербургская (Петропавловская) крепость, усиленная Кронверком (вспомогательным укреплением) являет собой первоклассный образец военно-инженерного искусства XVIII века».

Как известно, наводнения в Санкт-Петербурге, произошедшие в 1752,1777,1788 годах оставили заметный след в истории города в восемнадцатом столетии. Например, одно из катастрофических наводнений в 1777 году страшной бурей вывело Неву из берегов и к 6 часам утра 10 сентября вода поднялась до 310 сантиметров над ординаром. И вот начительная часть города была под водой! Огромный вред испытывал на себе прекрасный Летний сад: погибли почти все фонтаны, множество деревьев было вырвано с корнем. Многие деревянные дома жителей были сорваны с фундаментов и унесены стихией в море.

Погода пуще свирепела,

Нева вздувалась и ревела,

Котлом клокоча и клубясь...

Так описывает Александр Сергеевич Пушкин в «Медном всаднике» наводнение, случившееся 7 ноября 1824 года. Повторялись чудовищные стихийные бедствия еще в 1924, 1975 годах, а последнее сильное наводнение отмечалось в городе на Неве в 1994 году (вода поднялась до 219 см над ординаром).

И если первые генеральные планы развития города 1716 и 1717 годов славных зодчих Трезини и Леблона были «забракованы» временем по разным причинам, но все же рассмотрены, то план фельдмаршала Миниха просто был положен под сукно. Нет даже сведений о том, как отреагировали на его проект, — каждый из городских островов защитить дамбами, а «где возможно, поднять заливные площади подсыпкой земли». Правители России просто не захотели изучить чертежи сооружений Миниха, и смета на оплату труда и материалов (всего-то на 750 тысяч рублей) так и осталась просто официальной бумагой, поданной на высочайшее имя.

Лишь осенью 1979 года в Ленинграде начали строить трассу защитных сооружений (фактически выполняя проект Миниха!), названную в народе «дамбой». Но кто знает, осуществились бы проекты Леблона и Миниха, и, возможно, не было столько жертв и такого ущерба в городе от стихии.

Но давайте вернемся в век восемнадцатый. Облик «столичного града Санкт-Петербурга» постепенно менялся. В 1737 году правительство издает специальный указ. Назначена «Комиссия о Санкт-Петербургском строении». Воспоминания о страшных пожарах лета 1736 года были так ужасны, что приводили в трепет правителей России и торопили их с принятием решений. Было велено срочно составить план застройки выгоревшей территории с учетом мер противопожарной защиты.

— Комиссию повелеваем возглавить Миниху — нашему фельдмаршалу!

Вот такова и была воля императрицы Анны Иоанновны. Так же как то, что Миних был во главе этой комиссии, известно лишь узкому кругу историков, неизвестным практически остался факт прежнего руководства этой комиссией Петром Михайловичем Еропкиным. Это был замечательный русский архитектор и градостроитель. Для своего времени Еропкин — это один из самых образованных русских деятелей. Знание латыни, итальянского, французского языков позволило ему перевести отдельные главы научного трактата итальянского зодчего XVI века Андреа Палладио. Серьезные знания истории, философии, математики и физики сближали его с научными деятелями Петербурга. Сам Бурхард Миних высоко ценил и уважал его. Комиссия Миниха — Еропкина занялась разработкой нового генерального плана застройки столицы. Вокруг ее работы было, конечно, много пересудов и слухов. Но постепенно, в основном под воздействием тогда очень известного имени, к проектантам стало проявляться неподдельное уважение. И активное, хотя иногда временное, участие Бурхарда Миниха (в 1737,1738 и 1739-м, до осени, годах — Миних был занят в должности главнокомандующего в походах) продвигало этот процесс. Позже в некоторых справочниках по истории Ленинграда и Санкт-Петербурга напишут, что «новый генеральный план застройки столицы отражал передовые идеи русского градостроительства». Знали ли тогда об этом власть предержащие? Заглянем в записи Миниха в его дневниковом блокноте:

«Особое внимание отведено застройке каменными домами Адмиралтейской и других центральных частей города Петра Великого! Привести в порядок старые улицы и площади, в дальнейшем посадить зеленые деревья, проложить новые дороги в границах города».

К уже готовым Невской (принято считать 1713 год датой возникновения Невского проспекта) и Вознесенской «перспективам», отходящим от Адмиралтейской башни, П.М. Еропкин добавил третью — Гороховую улицу. Поэтому в городе возникала трехлучевая система улиц. Она и была основой в строительстве центра города на левом берегу реки Невы. Значение адмиралтейской стороны как центра было совершенно неопровержимо доказано комиссией. А1738 год принес новое известие: по предложению комиссии давать улицам первые официальные названия. Тогда был составлен отдельный план.

Еропкин, в согласовании с фельдмаршалом Минихом, вынес такое распоряжение: «Произвести регулярно работы по укреплению невских берегов. Это будет означать, что наклонные набережные будут заменены вертикальными стенками».

И после завершения этих «творческих» работ, в середине века, деревянные набережные оградили барьерами. Для причаливания судов и лодок устраивались пристани, а их украшали разными столбиками и фонарями. И только когда стал ясен вопрос о застройке двориками и особняками, было решено соорудить набережные — монументы, облицованные гранитом. Еропкин и Миних дополняли удачно своими инициативами друг друга. Петр Михайлович предложил застроить Садовую улицу, проложить Царскосельскую, Екатерингофскую, Владимирскую, Загородную и другие «першпективы» (проспекты). По его проектам пошло строительство на Березовом и Васильевском островах, на Выборгской стороне. В свою очередь, Бурхард Миних обосновал планы создания слобод (поселений) гвардейских полков. На юго-западной окраине, между реками Мойкой и Фонтанкой, задумывался целый район — новый для столицы. Он стал называться Коломной. Об отдельных частях района Коломны писали когда-то А.С. Пушкин (церковь, стоявшая на Покровской площади, была построена зодчим И.Е. Старовым в год рождения Пушкина), а также Н.В. Гоголь (повести «Шинель», «Портрет»). Рядовая застройка города «повышалась от окраин к центру»! И это было тоже своеобразным творческим успехом. Дома высотой в 1—2 этажа было приказано «ставить» не вплотную, а с интервалом. Причина была понятна: необходимость спасти город от быстрого распространения огня.

Но история об этой комиссии имеет трагическую развязку. Еропкин, как и другие некоторые личности той поры, стал участником так называемого кружка Волынского. И, как только императрице и Бирону стали известны подробности «преступной деятельности» членов этой группы, последовали жесточайшие наказания. В 1740 году кабинет-министру Артемию Петровичу Волынскому поставлены в вину замысел государственного переворота и намерение захватить трон. Главную угрозу властители увидели в «Генеральном рассуждении о поправлении внутренних государственных дел». Еще бы, ведь Волынский задумал уничтожить саму бироновщину! Он предлагал повысить роль Сената, не пускать иностранцев в высший круг чиновников. Он планировал открыть университет. Иногда в разговорах звучали предложения учитывать тяготы жизни крестьянской. О доходах и расходах, их равновесии в бюджете тоже нередко говорил. Но кризис правящей группировки и боязнь потери власти привели Анн}' к суровому решению. Адъютант зачитал Миниху почти дословно:

— Экстракт на 68 страницах, названный «Изображение о государственных безбожных тяжких преступлениях и злодейственных воровских замыслах Артемия Волынского и сообщников его... которые по следствию не только обличены, но и сами винились», представлен государыне императрице нашей! — Волынского, кабинет-министра ждет расправа.

— Герцог Курляндский не простит, — еле слышный голос Миниха прозвучал в ответ.

Можно предположить, что, учитывая нескрываемую ненависть Волынского к иностранцам, он не состоял в кружке и не хотел быть посвященным в подобные замыслы. По прошествии многих лет он ничего не напишет об этом. Почему так произошло, осталось загадкой Миниха.

Жестокая расправа ждала конфидентов Волынского.

«... Волынского на кол не сажать, а язык вырезать и оттяпать руку лишь правую, после чего рубить голову; Хрущову и Еропкину головы топором отсечь...»

Они были казнены 27 июня 1740 года и погребены у ограды Сампсониевского собора (Петром I была заложена деревянная церковь в память победы под Полтавой 27 июня 1709 года, в день святого Сампсония). Горечь от этой беды особенно досадна потому, что в октябре того же 1740 года императрица умрет, а так называемое регентство Бирона закончится уже в ноябре 1740 года! Кондратий Рылеев позже напишет так:

Сыны Отечества! В слезах

Ко храму древнему Самсона!

Там за оградой, при вратах

Почиет прах врага Бирона!

Жаль, что деятельность комиссии была слишком короткой. В 1741 году она прекратила работу. И только в 1862 году в столице империи создадут «Комиссию о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы». И все-таки перспективная планировка и застройка невской столицы продолжилась. Но знают ли И помнят ли сейчас, что в конце 1720-х годов иностранец, пробывший не так уж много лет в столице Российской империи, посвятил немало дней составлению планов этого полюбившегося ему города. Города Петра I, его учителя. И не так важно сейчас обвинить Екатерину Алексеевну и других властителей, не сумевших оценить важного дела Миниха.

Важно восполнить недостающую часть цепи Леблон-Трезини—Еропкин. Впишем уверенно и справедливо сюда имя Миниха. И, отдавая дань уважения этим деятелям, продолжим с почтением листать страницы истории!




https://www.flibusta.site/b/355247/read#t10

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments