zotych7 (zotych7) wrote,
zotych7
zotych7

Categories:

ВАСИЛИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ НАЩОКИН ЗАПИСКИ - ХI

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2814694.html и далее в архиве




Документы, приложеннные В. А. Нащокиным к “Запискам”


5

Выписка из С.-Петербургских ведомостей 1748 сентября 6. нум. 72

Из Бреславля от 27 августа. О налетевшей в Силезию саранче в особливых и надежных письмах пишут следующие обстоятельства.

Сего месяца 20 числа в Ламперсдорф в Бернштетском уезде налетело оной гадины бесчисленное множество. Она летит, так сказать, настоящим строем, которым порядком 4 часа сряду, а именно с 1 часа после полудни до пятого, как темное облако чрез лес к Минкену летело, и по ту сторону реки Одры, против Олава в Ротланде и Бекерене, остановившись, все поела, а потом оттуда далее к Елшу полетела. Сего же месяца 23 числа ужасное множество помянутой саранчи от Пачкова прилетевши, опустилось после полудни в верхний Шрейбендорф, где она в двух садах все дочиста пожрала, причем сие еще примечать надлежит, что здесь саранча по колено друг на дружке лежала. Как ее из того места выгнали, то переселилась она в деревню Дейчьекель, где она всю траву, осоку и тростники в прудах выела, от чего помещик той деревни претерпел великий убыток. Она после ночевала в Гогенгирсдорфе, где сожрала два великих поля гречухи. Куда сия гадина после поворотила, то еще неизвестно. 24 числа другое ужасное стадо, переночевав 22 числа в Цинкеле в Бригском уезде, 23 в Лосдорфе, полетело чрез Шенбрун, Приборн и Зибенгубен в деревню Децдорф, где сия гадина почти на две версты в длину, на версту в ширину, а вышиною в четверть аршина лежала. Также и здесь вся трава и все, что на поле ни было, и тростник в невероятно короткое время поедены. Хотя и старались сломленными с дерев сучьями ее согнать, только напрасно, пока вздумали гнать ее барабанами, что весьма хорошо действовало, ибо целая куча, от барабанного бою поднявшись кверху в так называемом общем лесу, на дерева садилась, так что многие из них толщиною в плечо от тяжести к земле приклонились. Чего ради для прогнания их должно было бить опять в барабаны, причем и люди кричали, и саранча так скоро и густо полетела, что сквозь ее солнца не видно было. И хотя не много оной и осталось, однако и та чрез два часа за первыми следовала. Она в бытность свою много и вонь после себя оставила. После полетела в Минстенбергский уезд и оттуда чрез графство Глац в Богемию, где она в поместьях графа Валлиса великий убыток поделала. Некоторые сказывают, что они на полете сего стада приметили одну саранчу величиною с жаворонка, которая наперед летела, а за нею следовали все прочие длиною близ пальца и разноцветные, а именно: серая, зеленоватая, желтая, черная, красная и бурая. Равномерно и в других местах на поля, где они пролетали, кал свой опускали, и усмотрено, что оный состоял из всякого хлеба. Некоторые крестьяне приметили, что саранча на сухом поле на палец глубиною в землю гнезда имела и оставила свои яйца, которых теперь истребить стараются двойным вспаханием. Сие примечание достойно, что в Ламперсдорфе ввечеру после пролетевшей саранчи летели за нею три великие стада, как три облака, летучих муравьев, и как некоторые вздумали из них поймать несколько, то с великим трудом от целой кучи спасались.

7

Выписка из С.-Петербургских ведомостей 1753 августа 3, нум. 62

В С.-Петербурге августа 3 дня. О скоропостижной смерти г. профессора Рихмана, который публикованными неоднократно в здешних ведомостях опытами о громе и молнии довольно знаемым себя учинил, сообщается следующее обстоятельное известие, а именно: 26 числа прошедшего июля месяца в начале 1 часа пополудни хотел он при академическом грыдоровальном мастере Иване Соколове, учиня к тому свои приготовления, примечать электрическое действие громовой тучи, восставшей от севера при ясном солнечном сиянии. Оные приготовления учинены были им в сенях, которые шириной были на 4, а длиною на 16 шагов, и где на севере находились двери, а к югу окно, которое отворено ли было или нет, о том за подлинно известиться не можно было. Недалеко от сего окна стоял шкаф вышиною в 4 фута, на котором учреждена была машина для примечания электрической силы, называемая указатель электрический, с железным прутом толщиною в палец, а длиною в 1 фут, которого нижний конец опущен был в наполненный отчасти медными опилками хрустальный стакан. К сему пруту с кровли оного дома проведена была сквозь сени под потолком тонкая железная проволока. Когда г. профессор, посмотревши на указатель электрический, рассудил, что гром еще далеко отстоит, то уверил он грыдоровального мастера Соколова, что теперь нет еще никакой опасности, однако когда подойдет очень близко, то-де может быть опасность. Вскоре после того, как г. профессор, отстоя на фут от железного прута, смотрел на указатель электрический, увидел помянутый Соколов, что из прута без всякого прикосновения вышел бледно-синеватый огненный клуб с кулак величиною и шел прямо ко лбу г. профессора, который в самое то время, не издав ни малого голосу, упал назад на стоящий позади его у стены сундук. В самый же тот момент последовал такой удар, будто бы из малой пушки выпалено было, отчего и оный грыдоровальный мастер упал наземь и почувствовал на спине у себя некоторые удары, о которых после усмотрено, что оные произошли от изорванной проволоки, которая у него на кафтане с плеч до фалд оставила знатные горелые полосы. Как оный грыдоровальный мастер опять встал и за оглушением оперся на шкаф, то не мог он от дыму увидеть лица г. профессора и думал, что он только упал, как и он, а понеже видя дым, подумал он, что молния не зажгла ли дом, то выбежал, будучи еще в беспамятстве, на улицу и объявил о том стоящему недалеко оттуда пикету. Как жена г. профессора, услышавши такой сильный удар, туда прибежала, то увидела она, что сени дымом, как от пороху, наполнены. Соколова тут уже не было, и как она оборотилась, то приметила, что г. профессор без всякого дыхания лежит навзничь на сундуке у стены. Тотчас стали его тереть, чтобы отведать, не оживет ли, а между тем послали по г. профессора Краценштейна и по лекаря, которые чрез 10 минут после удара туда пришли и из руки кровь ему пустили, однако крови вышло только одна капелька, хотя жила, как то уже после усмотрено, и действительно отворена была. Биения же жил и на самой груди приметить невозможно было. Г. Краценштейн несколько раз, как то обыкновенно делают с задушившимися людьми, зажав г. Рихману ноздри, дул ему в грудь, но все напрасно. На внешних членах не примечено ни малейшего знака какого повреждения. При осмотре явилось на верхней части лба, где волосы начинаются, к левой стороне продолговатое круглое красное пятно величиною с рублевик, на котором кровь без повреждения кожи сквозь поры вышла. Башмак на левой ноге к левой стороне в двух местах был прорван, токмо без всякого знака сожжения. У дыр видны были малые белые крапины. На голой ноге усмотрено в том же месте кровавое пятно величиной также с рублевик. На теле, особливо на левой стороне от шеи до лодыжки, примечено 8 больших и малых красных и синих пятен. Прочие, совсем малые, казались как обожженные порохом. Как после того осматривали сени, где сие приключилось, то найдено, что косяк у дверей, которые растворены были, сверху до низу отколот и вместе с дверьми в сени брошен. У поваренных дверей в тех же сенях снизу длиною на 2 фута отколота была щепа толщиною с гусиное перо и брошена на шестую ступень стоящей недалеко оттуда вверх лестницы. У хрустального стакана, который употребляем был вместо Мушенброкова стеклянного сосуда, отшибена была половина, а медные опилки разбросаны, железная же проволока изорвана на мелкие части.

На другой день по приказу Академии наук г. профессор Краценштейн с адъюнктом анатомии г. Клейнфелтом при г. профессоре Шрейбере спустя целые сутки после того тело вскрыли и нашли, что пятна все засохли и ожесточали, а на находящихся в тех местах волосах никакого знака обожжения не было. По отделении кожи найдено, что пятна нигде далее не проходили, как только сквозь кожу, также ни на мускулах, ни на костях не видно было никакого повреждения; мозг был цел и в самом здравом состоянии, и ничуть не видно было, чтоб кровь вышла. Также в груди передние части легкого, которые обыкновенно грудь наполняют, находились без всякого повреждения в натуральном своем состоянии; в сердце хотя крови не было, однако же оно не повреждено было. Вся же задняя половина легкого, а особливо правая сторона, была черна и выступившею кровью везде изнаполнена. В груди найдено около полуфунта вышедшей чистой крови. Но как горло от желудочного жерла отделили, то увидели, что задняя часть оного дыхательного прохода чрезвычайно мягка, тонка и разодрана была. Отпуски дыхательного прохода отчасти были чистою, отчасти пенистою кровью наполнены, а прежде того, до вскрытия тела, при оборачивании кровь изо рта шла. Передние кишки также были без повреждения, а лежащие у позвонков, а особливо синица и ее пространство, выступившею кровью наполнены были. Прочее же внутреннее, как печень, селезенка и почки, находились совершенно в здравом состоянии.

Впрочем, г. профессор при так отдаленной туче по всему виду мог бы быть безопасен, ибо оная была у северного горизонта и отстояла от его зенита с лишком на 6 градусов, а по прежде бывшим и потом воспоследовавшим весьма ясным пяти или шести ударам, особливо по времени, исчисленном между громом и молнией, которого примечено от 15 до 20 секунд, о далеком отстоянии совершенно уверену быть можно было. Сей смертельный удар был токмо один, при котором удар за молнией непосредственно следовал, а советник и профессор г. Ломоносов, который в то же время в своем доме, недалеко от г. Рихмана отстоящем, у электрической проволоки находился, при сем ударе видел одни токмо сильные искры.


12

Высочайший манифест об учреждении университета в Москве

Когда бессмертныя славы в бозе почивающий любезнейший наш родитель и государь Петр Первый, император великий и обновитель отечества своего, погруженную во глубине невежеств и ослабевшую в силах Россию к познанию истинного благополучия роду человеческому приводил, какие и коликие во все время дражайшей своей жизни монаршеские в том труды полагал, не только Россия чувствует, но и большая часть света тому свидетель; и хотя во времена жизни толь высокославного монарха, отца нашего и государя, всеполезнейшие его предприятия к совершенству и не достигли, но мы Всевышнего благоволением со вступления нашего на всероссийский престол всечасное имеем попечение и труд как о исполнении всех его славных предприятий, так и о произведении всего, что только к пользе и благополучию всего отечества служить может, чем уже действительно по многим материям все верноподданные матерними нашими милосердиями ныне пользуются и впредь потомки пользоваться станут, что времена и действия повседневно доказывают. Сему последуя из наших истинных патриотов и зная довольно, что единственно наше желание и воля состоит в произведении народного благополучия, к славе отечества, упражняясь в том к совершенному нашему удовольствию, прилежность свою и труд в общенародную пользу прилагали, но как всякое добро происходит от просвещенного разума, а напротив того зло искореняется, то следовательно нужда необходимо о том стараться, чтоб способом пристойных наук возрастало в пространной нашей империи всякое полезное знание, чему подражая для общей отечеству славы Сенат наш и признав за весьма полезное к общенародному благополучию всеподданнейше нам доносил, что действительный наш камергер и кавалер Шувалов поданным в Сенат доношением с приложением проекта и штата о учреждении в Москве одного университета и двух гимназий следующее представлял: Как наука везде нужна и полезна и как способом той просвещенные народы превознесены и прославлены над живущими во тьме неведения людьми, в чем свидетельство видимое нашего века от Бога дарованного, к благополучию нашей империи родителя нашего государя императора Петра Великого доказывает, который божественным своим предприятием исполнение имел чрез науки, бессмертная его слава оставила в вечные времена разум превосходящие дела, в толь краткое время перемена нравов, обычаев и невежеств, долгим временем утвержденных, строение градов и крепостей, учреждение армии, заведение флота, исправление необитаемых земель, установление водяных путей, все к пользе общего жития человеческого, и что наконец все блаженство жизни человеческой, в которой бесчисленные плоды всякого добра всечасно чувствам представляются, и что пространная наша империя установленною здесь дражайшим родителем нашим государем Петром Великим Санкт-Петербургскою Академией (которую мы между многими благополучиями своих подданных милосердиями немалою суммою против прежнего к вящшей пользе и к размножению и ободрению наук и художеств всемилостивейше пожаловали), хотя оная со славою иностранною и с пользою здешнею плоды свои и производит, но одним оным ученым корпусом довольствоваться не может, в таком рассуждении, что за дальностью дворяне и разночинцы к приезду в Санкт-Петербург многие имеют препятствия и хотя же первые к надлежащему воспитанию и научению к службе нашей, кроме Академии, в сухопутном и морском кадетских корпусах, в инженерстве и артиллерии открытый путь имеют, но для учения вышним наукам желающим дворянам или тем, которые в вышеписанные места для каких-либо причин не записаны и для генерального обучения разночинцам упомянутый наш действительный камергер и кавалер Шувалов о учреждении вышеобъявленного в Москве университета для дворян и разночинцев по примеру европейских университетов, где всякого звания люди свободно наукой пользуются, и двух гимназий, одну для дворян, другую для разночинцев, кроме крепостных людей, усердствуя нам и отечеству о вышеупомянутом изъяснял для таковых обстоятельств, что установление оного университета в Москве тем способнее будет: 1) великое число в ней живущих дворян и разночинцев; 2) положение оной среди Российского государства, куда из округлежащих мест способно приехать можно; 3) содержание всякого не стоит многого иждивения; 4) почти всякий у себя имеет родственников или знакомых, где себя квартирою и пищею содержать может; 5) великое число в Москве у помещиков на дорогом содержании учителей, из которых большая часть не токмо учить науки не могут, но и сами к тому никакого начала не имеют и только чрез то младые лета учеников и лучшее время к учению пропадает, а за учение оным бесполезно великая плата дается; все же почти помещики имеют старание о воспитании детей своих, не щадя иные по бедности великой части своего имения и ласкаясь надеждою произвести из детей своих достойных людей в службу нашу, а иные, не имея знания в науках или по необходимости не сыскав лучших учителей, принимают таких, которые лакеями, парикмахерами и другими подобными ремеслами всю жизнь свою препровождали; и показывая он, камергер и кавалер Шувалов, что такие в учениях недостатки реченным установлением исправлены будут и желаемая польза надежно чрез скорое время плоды свои произведет, паче же когда довольно будет национальных достойных людей в науках, которых требует пространная наша империя к разным изобретениям сокровенных в ней вещей и ко исполнению начатых предприятий, и к учреждению впредь по знатным российским городам российскими профессорами училищ, от которых и в отдаленном простом народе суеверие, расколы и тому подобные от невежества ереси истребятся. Того ради мы, признавая упомянутого камергера и кавалера Шувалова представление, поданное нам чрез доклад от Сената, за весьма нужное и полезное нашей империи, следующее к благополучию всего отечества, и которое впредь к немалой пользе общего добра быть может, всемилостивейше конфирмовали, и надеемся несумненно, что все наши верноподданные, видя толь многие наши об них матерний попечения, как и сие весьма потребное учреждение, простираться станут детей своих, пристойным образом воспитав, обучить и годными чрез то в службу нашу и в славу отечества представить; а чтоб сие вновь предприятое дело добрый и скорый успех имело с надлежащим порядком без малейшего потеряния времени, того для всемилостивейше мы повелели над оным университетом и гимназиями быть двум кураторам, упомянутому изобретателю того полезного дела действительному нашему камергеру и кавалеру Шувалову и статскому действительному советнику Блюментросу, а под их ведением директором коллежскому советнику Алексею Аргамакову; а для содержания в оном университете достойных профессоров и в гимназиях учителей и для прочих надобностей, как ныне на первый случай, так и повсягодно, всемилостивейше мы определили довольную сумму денег, дабы ни в чем и никакого недостатка быть не могло, но тем более от времени до времени чрез прилежание определенных кураторов, которым сие толь важное дело от нас всемилостивейше вверено, и чрез искуснейших профессоров науки в нашей империи распространялись и в цветущее состоянии приходили, чего мы к совершенному нашему удовольствию ожидать имеем; и для того всех находящихся в оном университете высочайшею нашею протекциею обнадеживаем, а кои особливую прилежность и добропорядочные свои поступки окажут, те пред другими с отменными авантажами в службу определены будут; и об оном для всенародного известия сие наше всемилостивейшее соизволение публиковать повелели, о чем сим и публикуется. На каком же основании оному учрежденному в Москве университету и гимназиям и в них профессорам и учителям и во скольких классах быть надлежит, о том публиковано будет впредь регламентом со внесенным в оный всего, что потребно для лучшего установления оного университета и гимназий.

Подлинный по высочайшей ее императорского величества собственной руки конфирмации подписан Правительствующим Сенатом.

Печатан в Санкт-Петербурге при Сенате

генваря 24 дня 1755 года.



http://drevlit.ru/texts/n/naschokin_text3.php

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments