zotych7 (zotych7) wrote,
zotych7
zotych7

Categories:

Никольский С.В. Ярослав Гашек - георгиевский кавалер

В добровольческих воинских частях


Начало Первой мировой войны Гашек встретил с теми же чувствами, что и большинство егосоотечественников, не только не горевших желанием сражаться за победу
империи Габсбургов, всостав которой входила Чехия, но и нередко желавших ей поражения. Многие из них предпоч

итали
сдаваться в плен, особенно на русском фронте, и даже участвовали потом в боях против Австро-Венгрии. Были случаи, когда сдавались целыми полками (28-й, Зб-й чешскиеполки). Гашек перед отправкой на фронт также острил, что на передовой, конечно, не упустит возможности заглянуть и на противоположную сторону. Расставаясь с одним из знакомых, онподарил ему книгу своих рассказов с выразительной и небезопасной надписью: «Через несколько минут я уезжаю куда-то далеко. Может быть вернусь казачьим атаманом. Если же буду повешен, пришлю тебе на
память кусок той веревки»1 (по австрийским законам за переходна сторону военного противника полагалась смертная казнь через повешение). На фронте онсразу стал искать случая
сдаться в плен. После двух-трех неудачных попыток такая возможность представилась 24 сентября 1915 г. близ местечка Хорупаны к северо-востоку от Львова. Потом был более чем трехсоткилометровый пеший переход в колонне военнопленных (через Новоград-Волынский, Житомир, Коростышев и Киев) до лагеря в восточном предместье Киева - Дарниа.Позднее он оказался в Тоцких лагерях близ Бузулука, перенес там тяжелейший тиф (врачисчитали его обреченным, но он выжил и более того - три года спустя, уже будучи в Красной Армии, еще раз перенес тиф).

Весной 1916 г. в лагерях стало известно о формировании в России чехословацких добровольческих частей (созданных по настоянию чехов и словаков после первоначальных отказов царского правительства). Гашек сразу же записывается добровольцем и агитирует поступать таким же образом других. В конце июня он прибыл в Киев. На известной его фотографии той поры (где он снят курящим трубку) видно, что у него не вполне еще отросли волосы, остриженные в больничном бараке. Некоторое время Гашек служит писарем при штабе войска, периодически выезжая непосредственно на фронт. Сразу же возобновляется и его литературная активность. (По слухам он и в лагере пробовал что-то писать и за неимением бумаги пытался даже использовать для записей бересту. Жаль, что не сохранилось ни одного такого автографа). Он широко сотрудничает с еженедельным журналом «Чехослован», издававшимся в Киеве на чешском языке. Начиная с июля 1916 г. почти в каждом номере печатаются его материалы - статьи, корреспонденции с фронта, сатирические очерки, рассказы, стихотворения, юморески. Все они были тесно связаны с актуальными задачами борьбы против Австро-Венгрии. Его творчество и раньше было насыщено духом протеста против социального и национального гнета, который олицетворяла в его глазах ненавистная Габсбургская империя. Он даже участвовал в молодости в оппозиционном политическом движении, примыкая к анархистам, хотя потом убедился в слабости и бесперспективности их борьбы и отошел от них, отнюдь, однако, не смирившись ни с существующим социально-политическим строем, ни с неравноправным положением славянских народов в Австро-Венгерской империи. Теперь все эти чувства вновь до предела обострились.


Одна из отличительных особенностей нового периода в жизни Гашека состояла в том, что полюс отрицания в его сознании и творчестве как никогда прежде оказался уравновешенным полюсом утверждения. Не в смысле интуитивного или осознанного чувства «нормы», которая всегда явно или подспудно, эксплицитно или имплицитно присутствует в любом сатирическом и юмористическом произведении в качестве незримого критерия оценок - отрицания, обличения, осмеяния. В данном случае речь идет о другом - об обретении конкретной позитивной цели, ставшей смыслом жизни. Такую цель, захватившую все его существо, он нашел теперь в борьбе за освобождение родины, для которого открылась вдруг вполне реальная перспектива и определился практический путь борьбы с реальными шансами на успех. Само его литературное творчество полностью слилось с этой борьбой, приобрело как бы «программный» характер. И «программность» в данном случае была не данью умозрительной установке, а велением сердца. Возросла и энергия обличения. Не стесненный цензурными путами и параграфами закона о печати, которые ограничивали возможно- era его сатиры в довоенные годы, Гашек дал теперь полную волю своему темпераменту сатирика и памфлетиста. При этом в фокусе его внимания находились не периферийные и не отдельные стороны, а сама суть, главные силы и институты имперской системы - монархия, полицейско-бюрократический режим, аппарат сыска и принуждения и т. д. Мишенью сатиры становятся и конкретные лица, не исключая августейших особ. Выделяются своего рода литературные карикатуры. О действенности подобных выступлений Гашека на страницах «Чехослована» можно судить по тому, что уже вторая или третья его публикация в этом журнале вызвала болезненно-гневную реакцию в Вене. Поводом для негодования послужила ’«Повесть о портрете императора Франца Иосифа». В торжествующе-сатирическом ключе автор развивал в этой повести или скорее рассказе мысль о безнадежном падении авторитета. австрийского монарха в глазах подданных. Сюжет сводился к истории с торговцем, мечтавшим в начале войны нажиться на портретах государя императора и закупившего большую их партию, но полностью прогоревшего, так как никакие скидки и рекламы не помогали сбыть залежалый товар, который плесневел в чулане, куда ко всему прочему повадился заглядывать кот. Дразняще неуважительный тон сатиры призван был развеивать у читателей из числа военнопленных еще не изжитые у некоторых из них остатки былых иллюзий относительно монарха и боязливые представления о могуществе империи. Венские власти, тщившиеся следить за поведением своих бывших граждан даже за линией фронта, завели на Гашека целое дело по обвинению в государственной измене и оскорблении императорского величества. Делопроизводство тянулось потом вплоть до падения империи. Судебные материалы до сих пор существуют в архивах, сохраняя ценность документального подтверждения актуальности и эффективности сатиры Гашека.


Удивительное, хотя и совсем иного рода актуальное «продолжение» получила и история рассказа Гашека «По стопам тайной полиции в Праге». Автор вспомнил в нем реальные эпизоды 1907 г., происходившие в бытность его редактором анархистского журнала «Коммуна». Тогда в редакции дважды появлялся тайный агент австрийской полиции с намерением подбросить провокационную бумагу, которую потом обнаружили бы при обыске. Оба раза гость гримировался и выдавал себя в одном случае за итальянского анархиста, оказавшегося в России, но бежавшего оттуда из-за преследований, в другом за агитатора, проводившего политическую работу среди шахтеров на севере Чехии. Гашек с друзьями сумели разоблачить посетителя и опознать в нем полицейского конфидента Александра Машека. В завершение рассказа сообщалось, что в данный момент Машек находится в России и очень интересуется чешскими делами. Все это можно было принять за художественный вымысел. Однако спустя несколько месяцев, в журнале «Чехо-слован» появилось сообщение, текст которого гласил: «Известный австрийский полицейский агент-провокатор Александр Машек, который состоял также на службе полиции в России, освободился из тюрьмы в Минске и теперь слоняется по России, утверждая, что направлен в Туркестан. Одет в русскую военную форму и показывает некий документ, свидетельствующий, будто он является австрийским военнопленным. Присутствие Машека, учитывая его прошлое, не только идет во вред национально-революционным интересам чехов, но и не исключает возможности, что его деятельность граничит с разведывательной. В этой связи во имя общих интересов надлежит немедленно сообщать информацию о месте пребывания этого агента-провокатора и о его прошлом в официальные учреждения»2. Автором объявления был Гашек3 . Осенью 1917 г. его специально пригласили в Киев, для опознания Машека4. (Позднее, перед перемещением чехословацких легионов с Украины в Сибирь австрийский шпион был расстрелян одним из взводов чехословацких добровольческих частей)5.
Особое место в литературном творчестве Гашека 1916-1917гг. занимают его корреспонденции с фронта, в том числе непосредственно о боевых действиях. Характерна, например, ни у нас, ни в Чехии ни разу не воспроизводившаяся после первой публикации статья «Наши георгиевские кавалеры». Поясним, что положения российских законов о воинских награждениях были распространены во время мировой войны и на контингент чехословацких добровольческих частей. Гашек как раз и пишет о чехах, награжденных за боевые заслуги георгиевскими крестами и медалями (георгиевский крест, как известно, был солдатской наградой, офицеров награждали георгиевскими медалями). Подробно описывая, за какие конкретные подвиги и действия на фронте давались георгиевские награды, Гашек утверждает, что пункты статута этих наград стали своего рода заповедями для чешских воинов. «За каждой такой лентой,- пишет он, - стоит подвиг, во многих случаях связанный с тем, что человек неоднократно смотрел смерти в глаза /.../ причем речь идет не только о разведывательных действиях, но и о прямом участии в боях, что документировано и пояснениями в наградных приказах командования (далее Гашек цитирует русский текст. - С. Я): “Передайте молодцам чехам горячую благодарность за энергичные дружные действия в совместном бою при атаке высоты... ночью от 8 на 9 марта. Ш.”»6. Продолжая, Гашек описывает около десятка конкретных примеров отважного поведения своих соотечественников на передовой: «Перед моим взором проходит череда героев, чьи имена навечно означены в армейских приказах. Так например, пятьдесят добровольцев пробиваются во вражеские окопы и принуждают сложить оружие и сдаться семьдесят немцев. И все пятьдесят человек, не отпуская пленных, снова пробиваются затем сквозь значительно превосходящие силы противника и возвращаются в свою часть». Или: «Солдат Ф., - произведенный позднее в прапорщики, - переодевпшсь в форму австрийского офицера, два дня живет в окопах противника (многие чехи свободно говорили по-немецки. - С. #.), приводит с собой несколько языков и приносит новейшие сведения о расположении вражеской воинской части». Как и многие другие корреспонденции, статья завершается напоминанием о целях борьбы: «Эти воины - борцы за идею, путь к осуществлению которой лежит через поле боя. Так рождаются георгиевские кавалеры, подвиги которых продиктованы совестью чешской истории. И если на груди чешского бойца сияет георгиевский крест, то в его сиянии - свет нашего будущего». После участия в известной битве у Зборова (она произошла в июле 1917 г.) Гашек и сам был награжден серебряной георгиевской медалью «За храбрость».


С радостью писатель наблюдает за изменениями, которые происходили в сознании его соотечественников. По мере развития событий менялось само настроение и поведение всей солдатской массы. Одним оно было в австро-венгерской армии и совершенно иным - в чехословацких добровольческих частях. Всюду, где у Гашека встречается упоминание о чешском национальном характере, мы находим противопоставление двух качеств: с одной стороны, воспитанная столетиями национального гнета робость, нерешительность, уклончивость, мещанская ограниченность и эгоизм, склонность к фразе, притворству, внешней лояльности, с другой - «выпрямление» характера, пробуждение исконной и жившей подспудно неприязни к угнетателям, внутренней непокорности и твердости, которая оборачивалась теперь смелостью и отвагой. Это противопоставление повторяется из статьи в статью: «Люди с характерами колеблющимися и боязливыми, очнувшись в огне испытаний, лицом к лицу с неумолимой правдой, проходили через очистительную купель и становились мужами, - пишет он о процессе, совершавшемся у него на глазах. - Перемены, для которых в мирных условиях требовались бы десятилетия, совершались за одну ночь, в течение нескольких дней.» (13-14, 162). Или: "Из тяжкого порабощения, из трехсотлетнего рабства рождается новый народ, отважный и смелый, с несгибаемым позвоночником, с героическим блеском в глазах, с душой пламенной и самоотверженной» (12-13, 241). Или: «Она (война. - С. Я.) была национальным жизненным испытанием, в котором чешский человек, когда ему грозили австрийские виселицы, сохранил твердый, непреклонный характер и не склонился перед Австрией» (13-14, 244). И далее: «Для нас сегодняшняя война - не только прежняя война техники, но и внутренняя война, это война возрождения души» (13-14,110).


В корреспонденциях с фронта Гашек писал не только о боевых действиях, но и о буднях воинской службы, о быте солдат добровольческих частей, донося и в этих зарисовках какие-то грани коллективной психологии солдатской массы, объединенной общими устремлениями и целями. Эти очерки также согреты самыми теплыми чувствами к бойцам, которых он часто называет «наши ребята» («naši hoši»). В одном из его очерков, например, рассказывается, как бойцы полка, расположенного в районе реки Стоход, сооружали и обустраивали свои землянки, состязаясь в оформлении их внешнего вида и интерьера, в искусстве кладки печей и изобретении разных конструкций дымоходов. Каждой землянке «хозяева» давали названия. Часто это были женские имена. Одна, например, называлась «Татьяна» в честь пушкинской героини. Повествуется, как на досуге солдаты увлеклись плетением корзинок из прутьев ивы, которые дарили потом девчатам из окрестных селений.


Внимание Гашека привлекли рукописные журналы, «издававшиеся» в полках и содержавшие и прозу, и стихи, и юмор, и рисунки. «В чешских войсках возник целый ряд новых разновидностей журналов, своего рода воинских газет, культивирующих не только свой собственный, так сказать, ротный, юмор, но и наглядно отражающих весь образ мыслей чешского воина, его горячую любовь к родине, выраженную в стихах и прозе /.../, - писал он. - В сегодняшней тревожной и нервной обстановке, в необычайной пестроте сменяющих друг друга впечатлений даже несколько таких номеров, что лежат сейчас передо мной, способны освежить душу. Это чтение праздничное, милое, мягкое /.../ Однажды в спокойной обстановке, на родине все эти журналы, написанные нашими бойцами на фронте, необходимо будет собрать воедино и сделать достоянием нашей печати, ибо познать историю таких журналов значит познать дух чешского воина в эпоху чешской революции»7. Информируя о журналах «Искра», «Таборит», «Палцат» (в русском переводе - «Булава»), Гашек цитирует образцы стихов, сочиненных бойцами, - например, о воинских традициях Жижки:


Kdyby náš tatík Žižka vstal /.../ zas píseň by nám zazpíval svých božích bojovníků.
Jen palcátem by zamával a než se nadáš, již by stál on v čele naších šiků.
Если бы отец наш Жижка встал /.../ вновь песнь бы он для нас запел о божьих воинах своих,
Взмахнул бы снова булавой
и мигом встал бы во главе всех наших войск.

Одно из стихотворений стилизовано под молитву:
Můj bože neznámý /.../
Já neprosím o návrat do své chatky já neprosím Tě o své zdraví, žití já neprosím ni o objetí matky...
Jen o to prosím bože nade všemi:
Dej to, že mám-li zemřit v boji, dej, abych padl v naší české zemi.
A nad Prahou až slavné vzejdou časy,
o českém vojsku vyprávět až budou matky.
Já budu slyšet vše pod dmoucími se klasy...
О, мой боже /.../
Я не прошу возвращенья в родную хату,
Я не прошу для себя здоровья и жизни,
Я не прошу материнских объятий...
Я прошу лишь, боже всевышний,
Если мне суждено умереть на поле брани,
Чтобы пал я на нашей земле,
И когда для Праги настанет славное время
И матери станут рассказывать детям о чешском войске,
Чтоб я слышал все это под шелест колосьев..
.

«Вы читаете эти стихи,- заключает Гашек, - и чувствуете бесконечную любовь к этим славным ребятам, воюющим на фронте». Наверное, самым главным чувством, которое владело им в добровольческих частях, стало ощущение слитности с огромным коллективом, устремленным к общей цели8.

Примечания

1. Lidský profil Jaroslava Haška. Korespondence a dokumenty. S. 176.

2. Čechoslovan. 17. dubna 1917
.
3. S. 298.

4. Автор жизнеописания Гашека В. Менгер утверждает, что Гашек якобы узнал и изобличил Машека еще в 1915 г. в лагере для военнопленных. Глубокой ночью, когда все в бараке спали, он будто бы громогласно объявил через рупор: «Внимание, внимание! Разыскивается австрийский шпион Машек. Передать дальше». Перепуганный Машек стал метаться и выдал себя.

5. Pytlík R. Toulavé house. Praha, 1971.

6. Hašek J. Naši georgievští kavalíři // Čechoslovan. 1917. 15.1. Č. 2. S. 9.

7. Hašek J. Ani za války nemlčí musy // Čechoslovan. 1917. 19. II. Č. 7. S. 9.

8. Гашек несколько раз возвращался в своих корреспонденциях к рукописным армейским журналам. См., например, статью «Наши пулеметчики». Судя по беглому упоминанию в цитированной выше статье, им был опубликован также специальный материал о журнале «Таборит». Не исключено, что эта пока что не найденная публикация была напечатана под псевдонимом или без подписи. В этом случае сама тема (названный журнал) могла бы послужить аргументом при атрибуции текста, т. е. установлении авторства. Отдельные номера рукописных журналов чешских воинских подразделений недавно были обнаружены в российских архивах и описаны известным московским историком-богемистом Е. Ф. Фирсовым (Фирсов Е. Ф.Рукописные журналы на родном языке чешских добровольцев в России в 1916-1917 гг., или Чехия — земля обетованная // Первая мировая война в литературах и культуре западных и южных славян. М., 2004. С. 221-226).


http://hasek.org/nikolskii-sv-yaroslav-gashek-georgievskii-kavaler/v-dobrovolcheskikh-voinskikh-chastyakh

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments