Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

завтрак аристократа

Эдуард Лимонов Портрет знакомого убийцы

Алешка Шнеерзон предстал передо мною впервые в отеле «Винслоу», в комнате соседа Эдика Брутта, — жирная и необыкновенно некрасивая экс-жертва советского режима. Он неряшливо жевал рис. Отерев руку о пышную ляжку в неопрятной джинсовой штанине, он протянул мне ее. Мы познакомились. Жопастый, животастый, косоглазый и кривозубый, он удивительным образом вписывался в пейзаж Нью-Йорка, и, встретив его на улице, я бы ни за что не подумал, что этот дядя Франкенстайн — из России. Деформированные люди его типа нередки в супергороде. Они как бы родились от соития пьяной клошарки с даун-тауновским мусорным баком. «Ну и монстр!» — подумал я тогда.


Между тем Алешка был сыном московского профессора. Он сидел вначале в шиздоме и потом в лагере. В лагере он познакомился с Владимиром Буковским. С тех пор Буковский стал для Шнеерзона просто «Володька». Мне недоступны ни диагноз Шнеерзона в больнице, ни статья, по которой он загудел в лагерь. У меня нет ни малейшего желания делать research, так как все происшедшее со Шнеерзоном до того, как я его встретил, не имеет никакого значения для данного исследования. Короче, в Москве Шнеерзон считался диссидентом, в Израиль он умудрился явиться в лагерной одежде. Как ему удалось протащить сквозь строгую советскую таможню лагерную одежду и что такое советская лагерная форма в любом случае? Да и существует ли она? Лагерная фуфайка, я знаю, существует, но ни единой пуговицей не отличается от рабочих хрущевских фуфаек славного времени пятидесятых и шестидесятых годов. Стеганая на вате черная куртка, которой позавидовал бы лет десять назад лондонский панк, а сейчас такие с успехом выпускает (ограниченным тиражом, однако), кажется, Пьер Карден. Я точно знаю, что никаких полосатых одежд, во всяком случае, заключенным в советском лагере не выдают, это вам не Гвиана времен «Papillon». Так что черт знает, в чем Шнеерзон сошел с самолета. Может быть, взял с собой обычную фуфайку и брюки и во время полета нашил на спину номер, намусоленный на белой тряпке химическим карандашом? Чувство publicity и изобретательность у него были, как я впоследствии убедился.


«Не следует лить кипящее масло на человека лишь на том основании, что он уродлив, пусть даже подозрительно, зловеще уродлив», — сказал я себе тогда. Это все кинофильмы виноваты! Большинство фильмов учат нас, что такие вот типчики, с одной ногой, громко и плоско хлопающей по асфальту, другая подтягивается к ней позлее более или менее нормальным образом, с такой вот талией шире задницы (а задница крива и необыкновенно широка) — кончик ремешка висит у кармана — в конце фильма совершают обязательно ужасные преступления. И лишь считанные кинофильмы говорят нам, что Квазимодо был способен на высокую любовь к Эсмеральде и Вуди Аллен был мужем Даян Китон.


Шнеерзон тотчас же опроверг свой невыгодный image. Узнав, что я лишился одновременно работы, квартиры и спутницы жизни, он повел меня в Главный welfare-центр и, нимало не смущаясь, на ужасном английском, скрежещущем, как медленно спрессовываемый автомобиль, объяснил запущенным дядям-функционерам и старым негритянским функционершам — толстым чудовищно теткам, — как плохи мои дела. «Этот парень don't know English, жена бросила его, и он пытался покончить с собой». Он подтолкнул меня вперед на функционеров — живое доказательство. Сейчас вэлферовские функционеры выгнали бы нас к такой-то матери, расхохотались бы нам в рожи, но тогда мы были необычными, диковинными птицами для них, они нас не хуя не понимали и давали нам welfare в мгновение ока.


Когда американцы закончили оформлять мои бумаги и мы вышли с ним из дурно пахнущего помещения (город находился на вершине депрессии, официальные учреждения не ремонтировались, воняли и разлагались изнутри), Шнеерзон ударом ноги забил за нами дверь и стукнул меня по плечу.

— Ну, Лимон, с первого вэлфэровского чека с тебя бутылка!

Я отметил, что выглядит он радостно, как адвокат, выигравший трудный процесс. В глубине рта светились в пене слюны полусъеденные металлические зубы.


Сердце мое (или что там, какой орган тела отвечает за благодарность?) было переполнено благодарностью к Шнеерзону. Расцеловать монстра я бы и тогда не отважился, но я был очень-очень благодарен ему за то, что он спас меня от необходимости, нет, не работать… Работы я никогда не боялся и выполнял разнообразные работы в моей жизни с готовностью и энергичным самозабвением. Шнеерзон спас меня от необходимости видеть людей. Я никогда не мог находиться с людьми долго, они меня утомляли. С ними нужно было разговаривать, отвечать, видеть их, реагировать на них. Поэтому я обычно дольше удерживался на нелюдимых работах. Поэтому на заводе я всегда напрашивался на третьи смены. В несчастьях же я вообще предпочитал спрятаться. С welfare мне предстояло лишь два раза в месяц являться в оффис на Бродвее для получения чеков. И раз в шесть месяцев меня вызывали для краткой беседы, служившей целью поднять мою мораль, разбудить меня. «Ищете ли вы работу, мистер Савенко?»

— Sure, miss, I look for job. I very look for job.


Впоследствии мне пришлось скрывать от вэлферовских инспекторов свои неуклонно увеличивающиеся знания английского. «Я не понимаю». Инспектор, когда ему надоедала эта комедия, позволял себе заявить (впрочем, беззлобно, с улыбкой): «Вы врете, мистер Савенко, вы все понимаете». «No, I don't understand!» — гнул я свою линию…

Ни хуя я не «look for job». Я распил со Шиеерзоном бутылку, и позже мы распили с ним еще немало бутылок. Я стал называть его Леша, привык к его физиономии, не вздрагивал от его клокочущего смеха и даже стал участвовать в его аферах. «Раз мы уже здесь, надо делать деньги, ребята. В Америке все делают деньги!» Ребята, то есть я и полусонный Эдик Брутт — ниточка усов под носом, — сидели у Эдика на кровати, комната Эдика была угловая и потому, может быть, восемь квадратных метров, в то время как моя — шесть метров.

— Думайте! — Шнеерзон снял очки (они были перебинтованы у переносицы, и одно стекло пересекала лучистая трещина), чтобы пальцем смазать со стекла только что брызнувшую на них помидорную материю — сок и склизкие зернышки. Я забыл упомянуть, что он был не только косоглаз, но и близорук.

— Деньги — суета… Американцы — сумасшедшие, и ты, Лешка, хочешь стать таким, как они, — тихо сказал Эдик. — Не нужно это, Леша!

— Я уже сумасшедший! — загоготал, всхлипывая слюной, Шнеерзон. Он подсмеивался над Эдиком, но, мне кажется, втайне уважал его. Я, впрочем, тоже уважал Эдика. Он жил среди нас как святой. Мы все хотели чего-то: денег, женщин, водки, машин, костюмов, славы. А он себе варил рис и молчал, усмехаясь в отрастающие пегие усы. Единственной известной нам его страстью был кинематограф.

— Лимон, пойдешь со мной завтра перевозить жидовскую контору? Три доллара в час?

— Это тебе Аида Соломоновна устроила? — тихо спросил Эдик. — Хорошая женщина…

— Никакая не Аида Соломоновна… — обиделся Шнеерзон, — rabby Розенблюм.


И Эдик, и Шнеерзон в свое время находились под опекой еврейской организации «Наяна». Организация помогала советским евреям устроиться на работу, найти квартиру и попутно заманивала их в сети еврейских религиозных общин. Им даже платили за обрезание члена. Но, как подрастающий teenager стесняется появляться на улицах с морщинистой мамой, так Шнеерзон не любил, когда ему указывали на волочащуюся по полу пуповину, связывающую его с «Наяной». Аида Соломоновна (мне не пришлось увидеть ее) была сердобольной Jewish mother для всей этой буйной советской кодлы, для начинающих гангстеров и будущих честных жуликов-бизнесменов.

— Пойду, — ответил я. Денег от последнего чека уже нет.

— Контора находится на сорок второй, между авеню «Америка» и Пятой. Ничего тяжелого, я уже там был. Столы, стулья, file-cabinets.[28] Большой service-elevator… — Шнеерзон всегда утверждал, что тяжелых предметов не предвидится. На месте обнаруживалось, что все тяжелое. Столы оказывались сделанными из танковой брони, стулья из листовой стали…

— Тележки, надеюсь, будут? Не придется, как в прошлый раз, выносить все на руках?

— Тележки будут, Лимон, обещаю. Я теперь беру тележки на rent вместе с truck. Лучше заплатить пару лишних долларов, чем надрываться.


Начинающий бизнесмен Шнеерзон выбрал самый анархический бизнес. Сотни объявлений грузоперевозочных компаний можно было увидеть в каждой нью-йоркской газете. Никто, слава богу, еще не додумался монополизировать этот бизнес, поэтому нашлось место и для Шнеерзона с его фантомной компанией «Flaying mover». Никакой компании не существовало, разумеется. Поработав некоторое время грузчиком у другого бизнесмена-дебютанта, экс-советского матроса, называющего себя Джоном, Шнеерзон решил открыть свой business. He имея денег, чтобы, подобно Джону, купить truck, он стал брать trunk в rent всякий раз, когда объявлялись клиенты. Пока что его единственными клиентами были еврейские религиозные общины и бизнесы, связанные с общинами. Отправляясь на операцию, Шнеерзон никогда не забывал приколоть на редкий волосяной покров черепа черную тюбетейку. «Больше заплатят», утверждал он и, по-моему, был прав. К тому же Шнеерзон в тюбетейке выглядел благопристойнее, не таким кино-mass murderer, как без тюбетейки. Первое время он даже пытался заставить меня покрыть затылок такой же тюбетейкой, но я наотрез отказался. Сейчас меня самого удивляет моя тогдашняя принципиальная глупость. Может быть, я помешал Шнеерзону заработать дополнительные десять долларов?


Я понял, что они мне вредны. И свалил из русского гетто в другой отель, где жили одни черные. В черное гетто. Однако время от времени Лешка Шнеерзон по-прежнему брал меня на работу. Большей частью он подъезжал к моему новому месту жительства на Верхнем Бродвее на truck и звонил мне из холла по телефону. Однажды он попросил меня приехать к нему — что-то у него произошло с truck, судя по его объяснениям, получалось, что truck не может ехать в мою сторону, вниз по Бродвею. Во все другие стороны может, но не в мою. Он тоже жил на Бродвее, но выше — на 127-й улице, в испанском Гарлеме.


Распахнутый настежь truck стоял, заехав колесами на тротуар, у самых дверей дома, обозначенного на моем клочке бумаги. Внутри truck возился, складывая одеяла и стягивая их ремнями, пыхтящий и сопящий громко Шнеерзон.

— Здорово, Лимон! — сказал он и поглядел на залитую солнцем 127-ю бедную улицу с отвращением. — Бляди черножопые, — выругался Шнеерзон и тяжело выпрыгнул из truck. — Ну, если я поймаю одного, пристрелю на самых законных основаниях. И хуй мне что сделают!

— Что случилось?

— Опять залезли в апартмент. Спиздили транзистор. Только что купил…

— На хуя ты поселился тут? Ты же говоришь, у тебя есть деньги. Снял бы квартиру в хорошем районе.

— Коплю money на truck. Хочу большую компанию. Чтоб самому ни хуя не делать.

Я уже перевидал немало мечтателей подобного рода. Они все готовы были втройне вкалывать сегодня, чтобы ничего не делать в будущем. Пока что им приходилось лишь вкалывать втройне. Бездельное будущее никак не проклевывалось из крепкого яйца сегодня.

— Страдай молча, — посоветовал я.

— Циник ты, Лимон. Пойдем заберем из апартмента тележки. — И, захлопнув двери truck, он ловко навесил на петли большой замок. Заметив мой взгляд, объяснил: — Ни хуя нельзя оставить на этой улице. Все стащат. Ты думаешь, я могу оставить здесь truck на ночь? Хуя! Утром не будет ни колес, ни мотора.


Он жил на первом, то есть на французском rez-de-chaussee. Двери обяты проржавевшим железным листом. Когда он начал отпирать многочисленные замки, за дверью раздалось скуление.

— Это папочка, папа идет, Леди… Спокойно…

— Бульдога завел, Леш?

— German shepherd. — Он осклабился. — Три месяца девочке. Вырастет — будет черножопых кусать.

— По-моему, у тебя тут в основном латиноамериканцы обитают?

— Все равно черножопые, Лимон… жопа-то черная.

В лица нам пахнуло собачьим дерьмом. Под ноги нам подкатилась рослая немецкая овчарка. Запрыгала на задних лапах, уперев передние в Лешку.

— Опять обосралась? — сказал он ласково. — Ты же только что на улице посрала, Леди… Что-то не то сожрала… Все жрет, — пожаловался он мне. — Даже банку с машинным маслом прогрызла. И вылакала. Может, это от машинного масла она срет?

— Не знаю, — сказал я. — Сведи ее к ветеринару.


Apartment напоминал гараж. На полу и на потертых поверхностях многочисленных диванов и пуфов покоились маслянистые части внутренностей автомобиля. Происхождение потертых диванов и пуфов было мне понятно — Шнеерзон свозил домой все, что выбрасывали его меняющие места жительства клиенты. Обилие же деталей автомобиля требовало разъяснения.

— Ты что, по совместительству теперь авто ремонтируешь?

— Хагэ-гэ-гэ, нет, Лимон! — Он выхватил из хаоса на подоконннике половину Big Mac и впился в слоеную мякоть, сплющивая ее. Майонез стек с обреза губ на подбородок.

— Ко мне тут парень приходит мотор перебирать. Хороший мотор. От старого студебеккера. Помнишь студебеккеры в послевоенных фильмах? Мотору износа нет. Навеки сделано. — Он прожевал. — Поставлю мотор на truck. Старый кузов купить можно задешево. Главное — мотор… Пошли… Бери вон тележку у стены…

— А на хуя ты держишь их в apartment?

— Чтоб не спиздили, я же тебе объяснил.

Ясно стало, что если он не мог притащить truck в apartment, то счастлив был хранить в нем хотя бы четыре доски на подшипниках.

— Где у тебя туалет, Леша?

Он все еще жевал, посему показал головой. Туалет у него был в одном помещении вместе с ванной. В ванне, наполненной керосином, лежала груда ржавого железа. Я догадался, что это была основная часть знаменитого мотора «Студебеккер». Муть от растворенной ржавчины не позволяла увидеть очертания мотора. Лишь высовывались из едкой жидкости завитые, как у самогонного аппарата, трубы.

— Ванную загадил, никогда не отмоешь, — констатировал я, выйдя в living-room.

— Чистюля ты, Лимон… хэгх… Я же засранец. Мне положено быть засранцем. Каждому свое.

— Но ты уж слишком. Девушку, например, пригласить к себе захочешь. Она же испугается и сбежит немедленно.

— Не сбежит, я ее — за жопу, — захохотал он. — Ко мне ходит тут одна пуэрториканка… Мария-Долорес. Не сбегает.


Я взял тележку, и мы пошли вон из apartment. Я попытался представить себе голого Шнеерзона, но тотчас пожалел себя и попытался представить Шнеерзона в трусах… Но даже Шнеерзон в трусах был необыкновенно противным зрелищем… Потому, когда, садясь с ним в кабину truck, я попытался представить себе Марию-Долорес, она вышла из мастерской моего воображения пропойцей старухой с деревянной ногой. А вообще-то пуэрториканки бывают необыкновенно красивыми. Когда они молоденькие.


Познакомившись с Дженни Джаксон, я совсем перестал видеть русских. Я как бы перешел в следующий класс жизни (или в другую школу). Они все, и Шнеерзон среди прочих, судя по всему, никуда не перешли, остались в том же классе, в той же школе. Однажды я увидел на Бродвее сутулого Леню Косогора. В новой шляпе и плаще, с галстуком, Косогор выглядел принарядившимся. Занятый рассматриванием мира сквозь очки, Косогор меня не заметил, прошел мимо. Бывший узник Гулага помог мне выжить в самые тяжелые времена, я испытывал к нему теплые чувства, я его выделял, потому я последовал за ним и на углу 47-й и Бродвея схватил его за плечо.

— В бордель идете, comrad Косогор?

— Ты? Уф, чокнутый, испугал как…

— Кого боимся, comrade Косогор?..

— Задумался я, вот что… А ты где же это пропадал столько времени? Говорят, ты подженился, бабу богатую себе нашел…

— Глупости говорят ваши корреспонденты. Американку нашел, но не богатую. А вы очень спешите, Леня? Может, зайдем куда-нибудь, выпьем по drink и попиздим?
мой, от меня свалил. Живет с бабой старше его. Так что меня и разбудить некому.

— Купите будильник.



Из сборника "Коньяк "Наполеон"

http://flibustahezeous3.onion/b/114320/read
завтрак аристократа

Е.Новоселова Автор знаменитого учебника по РКИ Виталий Костомаров отмечает юбилей 3.01.20

Операция "Ы" и другие приключения русского языка

Книга "Русский язык для всех", мимо которой не прошел ни один иностранец, осваивающий "великий и могучий", переиздавалась почти тридцать раз. Два раза награждался государственной премией. Ее автору Виталию Костомарову 3 января исполняется 90 лет. Без него, галантного, остроумного, трудно представить себе торжественную церемонию награждения победителей Международного Пушкинского конкурса для педагогов-русистов, который в этом году уже в 20-й раз проводит "РГ": член его попечительского совета все эти годы Виталий Григорьевич и самый желанный человек для фото на память у наших лауреатов.





Безупречное знание всех правил и законов, не мешает гуру языкознания считать, что "развитие языка очень часто идет через ошибку, и обожать оплошности и неправильности, благо тут Пушкин всегда под рукой со своим "Без грамматической ошибки / Я русской речи не люблю".

Когда его упрекают в непоследовательности, отвечает в том духе, что нам, мол, ленивым, удобно, чтобы язык не менялся, а он все время подбрасывает сюрпризы. Но вот профессионалам демократ-лингвист ляпов не прощает: "Врачом не может быть человек, который не любит больных. Почему тогда на телевидении работают люди, которые не любят свой родной язык? С ними нужно расставаться". И рассказывает историю про то, что, когда кондукторы на московском транспорте исчезли, объявлять остановки стали водители. Но оказалось, что они не умеют правильно говорить по-русски. Попробовали обучать - ничего не получилось. Поэтому решили, что дешевле оборудовать автобусы магнитофонами.

Чуткое отношение к языку у Костомарова от учителей, среди которых и легендарный Виктор Владимирович Виноградов, известный филфаковцам многих поколений как "В" в кубе". Виталий Григорьевич первым стал говорить об особенностях дисплейного текста, первым заметил, что у двух вариантов коммуникации - устной и письменной, появился третий собрат - компьютерный.

А еще у него одного из первых в своем кругу появился автомобиль. И о его страсти к технике и мотоциклам мы тоже поговорим с Маргаритой Русецкой - преемницей Костомарова на посту ректора Института русского языка имени Пушкина.

Маргарита Николаевна, чем так знаменит костомаровский учебник? Почему все участники Пушкинского конкурса так стремятся сфотографироваться с его автором?

Маргарита Русецкая: Сейчас это кажется странным, но еще 60 лет назад иностранцев в России обучали русскому языку по нашим обычным школьным учебникам для советских детей. Заслуга Виталия Григорьевича, научно-методического коллектива и Института Пушкина, который он тогда создавал, именно в том, что была обоснована необходимость и возможность учебника, и вообще направления - русский как иностранный (РКИ). Первый учебник учитывал все трудности межкультурных коммуникаций и взаимодействия языков. В этом смысле он уникален.

Для новой отрасли РКИ стала создаваться инфраструктура. СССР принимал на обучение сотни тысяч иностранных студентов на обучение по разным специальностям, для преподавателей РКИ отменили запрет на контакты с иностранцами и допустили загранкомандировки. Университеты открыли отделения РКИ, куда попадали лишь избранные… Чтобы возглавлять такое модное и актуальное учебное заведение, нужны и способности неординарные?

Маргарита Русецкая: Я думаю, что это тот случай, когда в человеке все сошлось. Образ жизни, профессиональные предпочтения, память, талант... Недавно вышла новая книга Виталия Григорьевича "Стилистика - любовь моей жизни". Действительно, он человек стиля. Начиная с того, как он выглядит, и, заканчивая делом, которое он начинал, которое мы все вместе продолжаем. Институт Пушкина - это стиль Костомарова.

Москвич от кончиков ногтей до корней волос. Носитель московской культурной традиции, и в части языка, и в части образа жизни. Из категории тех людей, даже не продолжительное общение с которыми рождает сожаление: таких теперь не делают. Это уходящее поколение с особым, трудно достижимым сегодня уровнем культуры этикета, ведения дел, отношения к жизни. Костомаров - человек чрезвычайно самобытный, уникальный. К примеру, свое отношение к языку, профессии, событиям и людям он сформулировал в коротких текстах - "рассказках" или "костомарках". Очень любит этот формат. А это всегда и мораль, и юмор.

Можете привести какую-нибудь "костомарку"?

Маргарита Русецкая: Ну например, он рассказывает, гуляя с Корнеем Ивановичем Чуковским по Переделкину, спросил, как тот относится к манере не склонять названия на "о". Ладно там иностранные Токио, Бордо, но свои-то почему? Чуковский остановился, сверкнул недобро глазами и заявил: "Если кто-то из живущих здесь русских писателей, не различая где и куда, скажет, что у него дача в Переделкино, я перестану называть его русским писателем и, может быть, попрошу выселить его из писательского посёлка".

Вот вы говорите, человек стиля, денди, а чем таким уж модным и необычным могла отличаться жизнь советского профессора?

Маргарита Русецкая: Рассказывает, что с детства Костомаров обожал машины. Помнит свою первую, деревянную на педалях. Помнит свое восхищение этим неуклюжим агрегатом. В молодости был страстным любителем мотоциклов. С невероятной скоростью рассекал по окрестностям, шокируя окружающих! Можете себе представить, какое впечатление производил ревущий мотоцикл в 50-60-е годы.

До сих пор автолюбитель. Водил автомобиль буквально еще несколько месяцев назад. Пришлось отказаться из-за проблем со зрением. Просто внял нашим мольбам относительно безопасности! Эта страсть его жизни к вождению связана с потребностью свободы. Он очень много путешествовал по стране на автомобиле, проехал всю Прибалтику, другие края и республики СССР. Автомобиль формировал его образ жизни. И тема автомобиля занимает заметное место в "костомарках".

Среди учителей Костомарова была непревзойденный специалист по русскому мату и умению его использовать Евдокия Михайловна Галкина-Федорук. Она передала ученику свое мастерство?

Маргарита Русецкая: Ни разу я не была свидетелем того, чтобы Виталий Григорьевич использовал обсценную лексику. Хотя бывали разные ситуации: и командировки, и праздники в узком кругу коллег у него на даче… Мат и Костомаров - это разные планеты! Даже если кирпич на ногу упадет, он не сможет себе позволить ругнуться. Ну не его это стиль.

Действительно, это не монтируется со знаменитой галантностью Костомарова…

Маргарита Русецкая: Я уже сказала об уходящей натуре… Виталий Григорьевич один из редчайших на сегодня мужчин, который приветствует женщину поцелуем руки. Он никогда не упустит возможности, например, подать пальто, правильно помочь даме это пальто надеть. И внимание к деталям! Если это обед, то это бесподобное стремление перехватить поднос, поднести, поухаживать. Я уж не говорю о таких мелочах, как придвинуть стул, подать при необходимости приборы. Ты еще даже не подумал о своей потребности, а он уже ее исполняет. Исключительная галантность - это тоже стиль Костомарова. Рассказывают, что иностранки не просто удивляются, но даже пугаются этой галантности. Эти дамы шутят: "Виталий Григорьевич, вы своим примером "испортите" наших мужчин". Имея в виду, что в Европе желание подать пальто, поухаживать за женщиной, может быть истолковано превратно.

Костомаров называет троих людей, сыгравших важную роль в его жизни: это отец, тесть и академик-лингвист Виноградов. И все же откуда у человека, молодость которого пришлась на времена первых космических спутников и другой технической романтики, эта одержимость русским языком?

Маргарита Русецкая: Языковое чутье и культура речевая - это из семьи. Виталий Григорьевич часто шутит, что любой язык - "от колыбели, и от постели". То есть от матери и от любимой женщины. Но именно русистом его сделала жизнь. Он вообще-то специалист по иностранным языкам, переводчик. И первоначальная сфера профессиональных интересов - это английский и немецкий. Но государство поставило задачу - продвигать русский. Он откликнулся и стал организатором Института русского языка имени Пушкина. Можно сказать, что это была его жертва государственным интересам. Но, поверьте, она ему стоила немалых сомнений и большого мужества. Поскольку, конечно, он себя видел несколько в другом языковом поле. Впрочем, иностранные языки ему сильно помогают в компаративистике, в анализе различных речевых явлений в русском языке.

Скажите, его пушкинское отношение к ошибке - это проявление характера?

Маргарита Русецкая: Абсолютно. Он у нас, конечно, хулиган, и в хорошем смысле, авантюрист. Вообще, авантюра, по-моему, это хорошо. Ведь это любое предприятие, исход которого заранее неизвестен. И, конечно, что же такое, как не авантюра, создание Института русского языка? Только Британский совет и Институт Гетте были открыты раньше, а все остальные институты уже создавались по модели нашего. И надо было быть Костомаровым, чтобы в это впрячься. Он человек очень азартный, тот, кто понимает: иногда ответ, достижение, находка - это результат ошибки. Поэтому у него абсолютно пушкинское отношение к неправильности. Без нее языка не бывает. Ведь так называемая норма - очень условна, временна и всегда придумана людьми. Это просто коллективный договор. Ожегов придумал, мы все согласились исполнять эти правила. Но придет другой человек, более влиятельный и убедительный, и мы откажемся от старых норм и станем исполнять другие. А язык, как жил, как развивался, так и будет развиваться.

Поэтому Виталий Григорьевич любит эпатировать. Например, говорит, что у нас ненормальное отношение к словам-иностранцам, какой-то ненужный, излишний пиетет к ним. Если слово вошло в русский язык, то на него должны распространяться все правила, все грамматические требования русского языка. И, соответственно, если слова среднего рода стали русскими, а кофе, метро, пальто, радио, конечно, стали русскими словами, значит, они должны склоняться как все слова среднего рода заканчивающиеся на "о" и "е". Поэтому Костомаров иногда любит сказануть: "Еду в метре в сером пальте. Скоро буду в кине, выпью там какава". Экспериментировать, делать ошибки, иногда даже осознанно - это тоже его стиль. К слову, мы с вами становимся сегодня свидетелями того, как ошибочное употребление становится сначала малой нормой, а потом и узаконивается. Кофе теперь и он, и оно.

Докторская диссертация Костомарова посвящена языку СМИ. Он всю жизнь боролся за языковой вкус в средствах массовой информации. Не хотелось бы попасть на его острый язык…

Маргарита Русецкая: Как это ни странно, но никакой ожидаемой критики или жесткого остракизма нет. Он просто внимательно наблюдает за языковыми явлениями, которые происходят в СМИ. У него очень четкая языковая зоркость и ощущение языковых изменений. Не так давно я задавала ему вопрос: "Что вас сейчас больше всего в русском языке травмирует?" Он уходит от прямого ответа. Потому что как исследователь занимает такую позицию: мы должны все описывать, а язык сам разберется, что ему хорошо, а что плохо. Не наше дело быть менторами в языковых процессах.

То тем не менее 20 лет назад Костомаров первым написал, что интернет меняет нашу жизнь…

Маргарита Русецкая: Да, как человек с чувством стиля, он отметил упрощение речевого этикета, повсеместную фамильярность в общении, и в публичном, в том числе. Но пугают его даже не столько избыток заимствованных слов или жаргона, сколько грамматические изменения в русском языке, например, сокращение падежной системы, редукция родительного падежа. Он безошибочно чувствует в этом влияние грамматики английского языка. Или вот другой пример. Одним из первых Костомаров обратил и внимание на то, что молодежь все чаще говорит: "Можно, пожалуйста, мне чаю, пожалуйста". Абсолютно не русская грамматическая модель это самое "можно, пожалуйста".



https://rg.ru/2020/01/03/akademik-vitalij-kostomarov-otmechaet-iubilej.html

завтрак аристократа

В.А.Пьецух Демонстрация возможностей

Главное свойство русского способа существования таково: жизнь в России больше искусство, нежели что бы то ни было еще, чем осознанный путь от материнского лона до могилы, чем пожизненное служение тому или иному идеалу, "смертельная болезнь, передающаяся половым путем" (по Занусси), борьба, тайна, случайность, недоразумение, дар небес. То есть мы живем не по законам физиологии и политической экономии, а по законам жанра, которому подчиняемся в силу сложившихся обстоятельств, будь то античная трагедия, или парадный портрет, или неореалистическое кино. Во всяком случае, то, что происходит во французской литературе, может произойти только во французской литературе, взять хотя бы идиотские похождения графа Монте-Кристо, а то, что происходит в русской литературе, свободно может произойти в Рузаевке, на фабрике резиновых изделий, в любой задавшийся вечерок.

Вот гоголевская "Шинель"; ведь не из больного воображения Николая Васильевича выросла эта вещь, а из действительного происшествия, приключившегося с маленьким русским чиновником, который мечтал купить лепажевское охотничье ружье, полжизни копил на него деньги, приобрел-таки дорогостоящее оружие и нечаянно утопил его в болоте во время первой же вылазки на пленэр. Другое дело, что из этого драматического события требовалось выделить определенное направление, извлечь пафос, как из числа извлекают корень, но это уже относится до чистого ремесла.

Слава богу, таковое ремесло стои'т у нас высоко, вообще русский писатель знает свое дело наравне с изобретателем вооружений, программистом, жуликом и автором социально-экономических катастроф. И даже Гоголь, сдается, не особенно мучился, выводя пятую сущность из приключения с лепажевским ружьем, поскольку наша действительность сама по себе предлагает множество разных направлений, и автору остается единственно выбирать. Николай Васильевич остановился на следующем варианте: если отобрать у маленького человека что-то, особенно дорогое его сердцу, например, только что пошитую шинель или алкогольные напитки, как это стряслось в начале Первой мировой войны, то в скором времени жди беды. В ту эпоху, когда жил и творил Гоголь, этого было достаточно, чтобы совершенно поразить читателя, который не был так изощрен и требователен, как сейчас.

А сейчас читателя затруднительно поразить. Разве что его можно вывести из равновесия (не особенно, впрочем, рассчитывая на успех), если продемонстрировать некоторые возможности родной литературы, органически вытекающие из нашего способа бытия. Именно из того качества этого бытия, что жизнь в России - сама по себе искусство, со всем тем, что ему довлеет: фабулой, избыточными страданиями, неожиданными поворотами событий, ненормальными поступками, форсированными страстями и такими воспаленными диалогами, каких, казалось бы, вживе не услыхать.

За основу возьмем также действительную историю, которая развивалась в Москве и ее окрестностях в течение долгих лет и опять же вылилась в более или менее фантастический результат. В начале 90-х годов инженер-технолог Юрий Петрович Лютиков, всю свою жизнь проработавший на заводе "Калибр", вышел на пенсию и вознамерился купить подержанный русский автомобиль. То есть он вознамерился его купить очень давно, еще когда закончил Московский станкостроительный институт и пошел работать на завод "Калибр", но в те веселые времена оклады инженеров были такие маленькие, а подержанные автомобили такие дорогие, что дело растянулось на долгие сорок лет.

Все эти годы Юрий Михайлович только и жил, что этой своей мечтой. Вообще, так сосредоточиваться на мечте не совсем по-русски, и мономания среди наших соотечественников - редкость, когда дело касается материальной стороны жизни, но у него в роду были крымчаки, поволжские немцы и латыши. Как бы то ни было, Лютиков с молодых лет выписывал журнал "За рулем", уже женатым человеком все выходные торчал в соседних гаражах, где завел множество приятных знакомств, но главное - он копил. Еще будучи студентом, он как-то скрупулезно подсчитал, что если ежемесячно откладывать от заработной платы рублей двадцать-тридцать, то за десять лет жизни как раз наберется на подержанный русский автомобиль. С первой же получки он отложил четвертную в старинную жестяную банку из-под ландрина, и его обуяло такое чувство, как будто он только что вышел из своих любимых Центральных бань. "Если ты последователен, - подумал Лютиков, - неукоснительно верен цели, то нет таких крепостей, которые бы не взяли большевики!"

Не тут-то было; в молодые годы его постоянно преследовали незапланированные расходы, как-то: на холостяцкие пирушки, подарки возлюбленным, консультации у венерологов, приличную одежду и путешествия по стране; за границу в те годы еще не ездили, поскольку власти предержащие серьезно опасались, что народ разбежится по соседним государствам и в конце концов не над кем останется мудровать. Потом Лютиков женился, и такие пошли расходы (например, на содержание дачки в поселке Передовик), что из аванса ему удавалось отложить в свою старинную жестяную банку из-под ландрина в лучшем случае трешку и пятерку в лучшем случае под расчет. К тому же времени, когда от Лютикова ушла жена, а дочь выскочила замуж за лейтенанта пограничных войск и уехала на заставу в Азербайджан, у него накопилось только шестьсот пятьдесят рублей.

Когда ушла жена и дочь выскочила замуж за лейтенанта, тогда-то он и начал по-настоящему копить, вдумчиво и всерьез. Так как до трех тысяч целковых, за которые можно было купить приличный подержанный автомобиль, ему не хватало двух тысяч трехсот пятидесяти рублей ровно, то в идеальном варианте нужно было откладывать сотню в месяц, - иначе он рисковал помереть от старости прежде, чем будет достигнута его цель. Между тем зарабатывал он в то время сто пятьдесят четыре целковых чистыми и, следовательно, был вынужден экономить даже на мелочах.

Первым делом Юрий Петрович рассчитал основные статьи бюджета, как то плата за квартиру, газ, воду и электричество, расходы на транспорт, необходимейшие лекарства, непредвиденные траты, и, таким образом, вычислил минимальную сумму на собственно прожитье. За квартиру и коммунальные услуги он платил двадцать семь рублей в месяц, десятку выделил на необходимейшие лекарства, столько же на непредвиденные расходы и пятерку положил на разъезды туда-сюда. Стало быть, вычтя эту часть дебита из месячного жалованья, он получил сто два рубля сальдо, из которых решил стойко откладывать в старинную жестяную банку из-под ландрина семьдесят рублей и ни копейкой меньше, даже если бы ему пришлось форменно голодать.

Сколько это ни покажется неправдоподобным, на тридцать два рубля в месяц он действительно умудрялся существовать. Это, главным образом, благодаря хлебу, которым Лютиков питался по преимуществу, - слава богу, в те поры у нас такой выпекали хлеб, что никто не удивлялся классической русской литературе, в частности уверявшей многие поколения читателей, будто бы наш простолюдин веками и безболезненно сидел на хлебе, капусте да молоке. То есть превкусный был хлеб, что ржаной, что пшеничный, помимо которого Юрий Петрович прибегал только к хлебову на костях; он покупал в гастрономе говяжьи кости по сорок две копейки за килограмм и варил из них бульон дня на два, на три, заправлял его то капустой с морковью, то вермишелью с жареным луком, то картофелем с луком же, а то крошевом из всего. На день ему требовалось, приблизительно говоря, на двадцать восемь копеек подового хлеба, копеек на десять подсолнечного масла, одна луковица, двести граммов капусты или вермишели, пяток картофелин, две морковки, словом, он вполне укладывался в рубль-целковый, да еще его снабжала сушеным укропом жалостливая соседка по этажу. На заводе он питался исключительно винегретом (десять копеек порция, если считать три ломтя хлеба); в Центральных банях он не бывал с тех пор, как ушла жена.

Успеху этой отчаянной экономии во многом способствовало то обстоятельство, что у Лютикова еще с лучших времен оставался порядочный гардероб. У него был отличный выходной костюм, только брюки внизу немного пообтрепались, теплая куртка, легкая куртка, шапка из кролика и несносимые желтые башмаки. Разумеется, он принял специально меры для поддержания своего гардероба в пожизненном состоянии, например: смазывал башмаки рыбьим жиром от разрушающего действия вод и зимой ходил не по тротуарам, если они были посыпаны солью, разъедающей подошвы, а ходил обочь; дно платяного шкафа, где он держал одежду, было сплошь выстелено засушенными веточками полыни, которой боится моль; выходной костюм он никогда не гладил, а напускал полную ванну горячей воды и держал его над паром, когда собирался приодеться и отправиться со двора.

Из редких, причудливых даже способов экономии следует упомянуть следующие: чтобы веник служил дольше, он с час вымачивал его в воде перед употреблением, дома ходил в онучах из жениных тряпок вместо носков (он и босым бы ходил, да по старости ноги мерзли), отказался от телефона и подбирал газеты в мусорных урнах, если вдруг являлось настроение почитать.

Когда накопления Лютикова стали мало-помалу приближаться к заветной сумме, он начал потихоньку присматривать подходящий автомобиль. Он звонил от жалостливой соседки подателям объявлений, ходил по окрестным гаражам и автосалонам, где торговали подержанными машинами, и все-то ему было не по душе: то порожки подгнили, то шаровые опоры покажутся ненадежными, то электрохозяйство в запустении, то как-то странно урчит мотор.

Пока суд да дело, он полюбил пересчитывать свои деньги: бывало, сядет за стол на кухне, выставит старинную жестяную банку из-под ландрина, которую он вообще держал в обувном ящике, вместе с гуталином, щетками, скляночкой рыбьего жира и запасными шнурками, насмотрится на банку вдоволь, показывая глазами и движением губ как бы затаенную симпатию, потом аккуратно снимет крышку, вытащит пачку денег и сделает так, как перед сдачей игральных карт. Затем он разделял пачку на стопки в зависимости от достоинства банкнот и пересчитывал каждую в отдельности, занося итоги на полях отрывного календаря. Каждый раз сумма все приближалась к вожделенной цифре с тремя нулями, и Юрий Петрович мечтательно засматривался в потолок.

Через некоторое время, именно 9 декабря, как раз на Георгия Победоносца, когда Лютиков уже доэкономничался до того, что вместо фабричного снотворного пил пустырник, деньги набрались-таки, и он купил в гаражном кооперативе "Дружба" заветный автомобиль. Это были "жигули" четвертой модели в очень приличном состоянии, цвета "зеленый сад".

Может быть, потому, что в масштабе отдельной личности событие это было огромным и силами простой души его было затруднительно охватить, он что-то не испытал того прилива счастья, которого вообще следовало ожидать. Даже напротив, - на душе у него было как-то тускло, кисло, и в голову лезла больная мысль: "Ну вот купил я автомобиль, - размышлял он, глядя в окошко на заснеженную Москву, - а вдруг меня надули и подсунули никуда не годный товар, или поеду я завтра в поселок Передовик, дорогой в меня въедет пьяный автобус, и попаду я в клинику имени профессора Склифосовского, вместо того чтобы попасть в поселок Передовик...".

Как в воду глядел Юрий Петрович: утром следующего дня он действительно поехал к себе на дачу и на одном из перекрестков по Аминьевскому шоссе ударил "роллс-ройс", принадлежавший одному важному подмосковному бандиту, но, впрочем, только выбил правый задний фонарь и немного помял крыло. Когда после коротких и энергичных переговоров выяснилось, что Юрию Петровичу решительно не из чего оплатить ущерб, у него безоговорочно отобрали покупку и на прощание несильно ударили монтировкой по голове.

Едва оправившись после этого случая, Лютиков стал ежедневно бывать в Главном областном управлении автоинспекции, что в Орлово-Давыдовском переулке, жаловаться, донимать начальников разных рангов, сочинять бумаги, пока однажды дежурный милиционер не сказал ему: "Да пошел ты!.." - и демонстративно захлопнул перед его носом окошко в часть. Больше его в Главное управление не пускали, даром что он с неделю фрондировал перед подъездом и один раз устроил большой скандал.

В конце концов на нервной почве у него развилось крупозное воспаление легких, он слег, проболел несколько дней и умер, как ни ходила за ним жалостливая соседка по этажу.

Если бы дело происходило в Приморских Альпах, на этом можно было бы ставить точку, так как и мораль изложенной истории очевидна - дескать, "не собирайте себе сокровищ на земле, где ржа истребляет, а воры подкарауливают и крадут", - и собственно история изложена до логического конца. Но, по-нашему, тут только и начинается искусство, прорастающее в действительность, или пускай ее действительность, сильно отдающая в искусство, то есть в противоестественно организованный материал. К тому же у русских историй не бывает логического конца. Вернее сказать, концов бывает всегда несколько, а такая множественность сама по себе отрицает логику, но это даже и ничего; ведь искусство по самой своей сути есть антипод логике, и потому, что оно слишком своеобразно трактует причинно-следственные связи, и потому, что человек прямоходящий логичнее человека разумного, который способен полдня просидеть за книгой, вместо того чтобы заработать избыточный миллион.

Итак, из прискорбной истории с приобретением и утратой, где фигурирует наш современник Юрий Петрович Лютиков, можно извлечь чисто гоголевское направление и прямо показать бунтующего маленького человека, которого обидел наш неугомонный, извечный вор. Положим, на четвертый день по смерти пенсионера Лютикова от крупозного воспаления легких в Москве и ее окрестностях стали происходить одно за другим жестокие преступления против собственности, а главное - собственников, вогнавшие в панику столичное начальство и множество горожан. Именно в Москве и Московской области в то время стояло на учете четыре "роллс-ройса", и все они поочередно были разделаны в пух и прах. Один сгорел, второй взорвали, третий нашли на дне Яузы, четвертый как-то сам собой рухнул наземь с Крестовского путепровода, и при этом на останках автомобилей злоумышленник неизменно изображал краской из пульверизатора для граффити загадочные инициалы Н.М., что, впрочем, могло означать и "новые марксисты", и "неуловимые мстители", и "новопреставленные мертвецы". Когда дело дошло до "роллс-ройса", формально принадлежавшего теще одного крупного чиновника из Главного областного управления автоинспекции, на ноги была поднята вся московская милиция, но тщетно: преступника не нашли.

Видимо, именно по этой причине московский воровской мир и деловые круги столицы потрясли кое-какие новеллы, из тех, что опять же возможны исключительно на Руси. Так, уже никто не покупал автомобили марки "роллс-ройс", и в год начисто разорились две дилерские фирмы; один знаменитый бандит до того перепугался повторения великого Октября, что покончил жизнь самоубийством; целый класс коммерческого лицея имени Леонтьева оставил заведение, положив, что профессия предпринимателя слишком опасна для жизни, и в полном составе перевелся в библиотечный техникум, что в Котлах; две известные нефтяные компании на всякий случай перечислили министерству культуры солидный куш. Конечно, кое-что из этих новелл может показаться грубо несовместимым с возможностями нашего человека, но разве купец 1-й гильдии Алексеев-Станиславский не ухнул все свои капиталы в развитие сценического искусства, и разве миллионер Савва Морозов не давал деньги большевикам на ту самую социалистическую революцию, по итогам которой потом голодала его вдова?

Закончить эту вариацию, основанную на гоголевской традиции, можно, например, такого пафоса напустив: "И еще долго носился над Москвой дух пенсионера Юрия Петровича Лютикова неким черным демоном, смущая робких, запутавшихся москвичей и внушая такую мысль: какие, однако же, потрясения в обществе способен произвести даже самый маленький человек...".

Так же нетрудно разработать вариацию истории с приобретением и утратой, если опереться на правила социалистического реализма, в которых родная литература функционировала чуть ли не сотню лет. Учитывая опыт предков и, в частности, прекомичный рассказ, появившийся в тридцатых годах прошлого столетия, о неком сознательном рабочем, который копил на новый диван, а потом из пролетарской солидарности усыновил негра, нужно будет направить повествование по следующему пути... Пускай 9 декабря Юрий Петрович зайдет позвонить к своей жалостливой соседке и застанет ее в слезах отчаянья, чуть ли не в истерике: она будет захлебываться мокротой, делать руками в воздухе и по временам всею тяжестью своего тела обрушиваться на диван. Окажется, что ее сынок проиграл каким-то бандитам в "очко" три тысячи целковых, и те, в случае неуплаты карточного долга, обещали его убить. Лютиков подумает-подумает и ни с того, ни с сего решит отдать свои накопления жалостливой соседке по этажу. В сущности, и этот великодушный поступок вполне сообразуется с нашей фантасмагорической действительностью, и даже он совершенно в характере русского человека, который в начале прошлого столетия отказался от насущнейших удобств жизни ради благоденствия трудящихся всей Земли.

Закончить сию вариацию нужно так: "Он сходил в свою квартиру, достал старинную жестяную банку из-под ландрина, вытащил деньги, вернулся к соседке по этажу и вручил ей толстую пачку банкнот, стянутую резиночкой для волос. Соседка с недоумением на него посмотрела, неловко улыбнулась и сказала: "Какой все-таки вы дурак!".

А то можно решить лютиковскую историю в фантастическом ключе, в котором у нас работали Гоголь, Николай Федоров, Циолковский, Михаил Булгаков и авторы социально-экономических катастроф. Дескать, 9 декабря, на Георгия Победоносца, с утра пораньше Лютиков сел пересчитывать свои накопления, как раз насчитал три тысячи целковых и на радостях отправился в спальню, где у него для такого случая была припрятана бутылочка армянского коньяку. Он вернулся на кухню за стаканом, и вот что открылось его изумленному взору: старинная жестяная банка из-под ландрина была пуста. Он только через правое плечо не поглядел, а так все было на месте, и табуретка, на которой он только что сидел, пересчитывая банкноты, стол, ваза гжельской работы с засушенными ирисами, поллитровая склянка сахарного песка. Юрий Петрович в ужасе подумал, что, может быть, он перепрятал деньги, да позабыл... Тогда он перерыл все укромные места в гостиной и в спальне, но заветной пачки не обнаружил, убито сел на диван и принялся рассуждать: еще десять минут тому назад деньги были, в квартиру за это время никто не заходил, сам он даже в критическую минуту не способен выбросить свои накопления в окошко, - следовательно, деньги должны быть тут. Он вернулся на кухню, чтобы продолжить поиски, и вот что увидел на этот раз: справа от него, облокотясь о мойку, стоял мужик. На нем был китель старого образца, без погон, со знаками автомобильных войск в петлицах, синие форменные брюки с генеральскими лампасами и обыкновенные армейские башмаки. Лютиков до того был сбит с толку, что даже не испугался и только подумал как-то лениво: "Этого мужика надо обмозговать".

- Вы кто, товарищ? - после некоторой паузы спросил он.

- Я-то? - переспросил мужик, пронзительно глядя Лютикову в глаза. - Я Георгий Победоносец. Это хотите верьте, хотите нет.

- Ну почему же, я вам верю, - отозвался Юрий Петрович, действительно в ту же минуту поверивший тому, что у него на кухне пребывает святой Георгий Победоносец, только под видом простого отставника.

- Вот вы мне скажите, - завел святой, - зачем вам сдался этот автомобиль? Я вас как ваш ангел-хранитель спрашиваю: зачем?!

Юрий Михайлович пожал плечами и подумал вчуже: "Действительно, а зачем?".

- Хорошо, - продолжал св. Георгий, - я поставлю вопрос иначе... Зачем обрекать себя на лишения, много лет скопидомничать и в конце концов приобрести полторы тонны металла, если остается жить неполные две недели? Вы соображаете: неполные две недели осталось жить?!

- Как это?.. - настежь распахнув глаза, справился Лютиков.

- А вот так! Не вмешайся я в это дело, завтра вы купите подержанную "четверку" в гаражном кооперативе "Дружба" и послезавтра поедете в поселок Передовик. Но не доедете, поскольку на Аминьевском шоссе стукнетесь с бандитским "роллс-ройсом", и в результате у вас отберут ваш несчастный автомобиль. В среду вы будете отлеживаться, в четверг пойдете жаловаться в милицию, потом заболеете на нервной почве и на той неделе отправитесь в мир иной... Как вам нравится такая перспектива?

- Она мне совсем не нравится, - сознался Юрий Петрович и помотал раздумчиво головой.

- Поэтому я вам и советую как ваш ангел-хранитель: наплюйте вы на этот автомобиль! Зачем вам на старости лет эти глупые хлопоты - техосмотр, запчасти, мздоимцы под видом милиционеров, лишний раз рюмочку не выпить и прочая ерунда?..

- Согласен, - сказал Лютиков. - Завтра начинаю другую жизнь.

Сколь фантастической ни покажется эта, последняя вариация, нужно признать, что и она по-своему вписывается в российскую действительность, где многое совершается по законам драматургии, а не электричества, и "бог из машины", разрешающий неразрешимые ситуации, есть принцип едва ли не бытовой. Более того: явление св. Георгия Победоносца на ровном месте представляется не таким уж фантастическим по сравнению с тем, что вот в столице государства, населенного представителями белой расы (которые, кстати заметить, дали совершенный подвид европейца - русского интеллигента), посреди необъятной площади лежит мумия фараона, заключенная в мрамор и пуленепробиваемое стекло.

Закончить эту вариацию нужно так: "На другой день после свидания с ангелом-хранителем Лютиков ударился во все тяжкие. Именно - купил себе новые брюки, белужьей икры к завтраку и вскоре сделался завсегдатаем ресторана "Москва-Париж". На следующей неделе его застрелили у подъезда ресторана, приняв по ошибке за нежелательного свидетеля по одному важному делу, и он все-таки отправился в мир иной.



http://flibustahezeous3.onion/b/41314/read

завтрак аристократа

С.Цыганкова "Дорога жизни": 78 лет назад была открыта ледовая дорога в Ленинград

22 ноября 1941 года открылось автомобильное движение по ледовой дороге из окруженного фашистами Ленинграда.
Регулировщик на "Дороге жизни" через Ладожское озеро. Фото: РИА НовостиРегулировщик на "Дороге жизни" через Ладожское озеро. Фото: РИА Новости
Регулировщик на "Дороге жизни" через Ладожское озеро. Фото: РИА Новости

Благодаря этой "Дороге жизни" в осажденный город доставляли продукты, вывозили раненых, женщин, стариков и детей. Это была единственная транспортная магистраль через Ладожское озеро, связывавшая блокадный Ленинград со страной. Официально она называлась Военно-автомобильная дорога № 101 (ВАД-101). Первые рейсы грузовых автомашин совершили автомобили 389-го отдельного автотранспортного батальона - командир В.А. Порчунов, комиссар П.М. Каливердов.

Гитлер особое место отводил захвату Ленинграда. Он был уверен, что со взятием города разгром Москвы неизбежен. Поэтому группа армий "Север" получила приказ уничтожить Ленинград. Планировали покончить с ним сразу. Но не получилось. Ленинград жил и работал. И тогда решили заморить жителей голодом. Были отрезаны автомобильные и железнодорожные дороги. А 8 сентября 1941 года, после взятия Шлиссельбурга, началась история блокадного Ленинграда.

Поэтому единственной дорогой осталась лишь та, что начиналась на берегу Ладожского озера. Его побережье контролировала советская армия. И в октябре начались работы по подготовке к строительству ледовой трассы через Ладожское озеро.

"Дорогу жизни" постоянно доделывали. Водолазы укрепляли ее всеми возможными подручными средствами, ныряя под лед и монтируя там настилы и опоры. На всем протяжении находились склады и базы, станции технической помощи, мастерские и пункты питания.

Чтобы грузовики с тонной груза прошли через озеро по льду, его толщина должна составлять не меньше 20 сантиметров. Лед такой толщины в Шлиссельбургской губе Ладожского озера образуется за 11 дней. Температура должна быть минус 5 градусов. 17 ноября толщина льда была 10 сантиметров, 20 ноября - уже 18 сантиметров. Утром 20 ноября на восточный берег Ладоги с Вагановского спуска у деревни Коккорево отправился батальон конно-транспортного полка. Это конно-санный обоз из 350 упряжек. Вечером того же дня обоз добрался до Кобоны, загрузился мукой и отправился ночью в обратный путь. В Осиновец он прибыл 21 ноября, доставив 63 тонны муки.

22 ноября на восточный берег отправили автоколонну под управлением командира 389-го отдельного автотранспортного батальона капитана В.А. Порчунова. Это были 60 автомашин с прицепными санями. В ноябре по трассе доставлялось в среднем более 100 тонн грузов в сутки, в начале декабря, по мере укрепления льда, около 300 тонн, а к концу месяца - около одной тысячи тонн.

Советские войска защищали "Дорогу жизни" с земли и с воздуха. Здесь повторил подвиг Алексея Маресьева летчик 4-го гвардейского истребительного полка Леонид Белоусов. Он обморозил ноги в полете, началась гангрена, пришлось их ампутировать. Несмотря на это, в конце 1944 года он вернулся в строй. Звание Героя Советского Союза получил только 13 лет спустя.

С начала 1942 года трасса стабилизировалась. Она стала сложнейшим инженерным сооружением. Дорога состояла из двух кольцевых трасс, каждая из которых имела два отдельных направления.

"Дорога жизни" продолжила действовать и зимой 1942-1943 годов. В это время она использовалась не только для обеспечения города, но и при подготовке наступления для прорыва блокады Ленинграда.





https://rg.ru/2019/11/22/reg-szfo/doroga-zhizni-78-let-nazad-byla-otkryta-ledovaia-doroga-v-leningrad.html

завтрак аристократа

Ю. Борисёнок, С. Девятов, В. Жиляев, О. Кайкова И какой вождь не любит быстрой езды!

Автомобильные предпочтения Иосифа Сталина и его ближайших соратников

Недавно рассекречена информация из почти пятисот путевых листов Гаража особого назначения, водители которого занимались перевозкой первых лиц.
И.В. Сталин садится в автомобиль возле Большого театра. За рулем П.О. Удалов. 1930 г.
И.В. Сталин садится в автомобиль возле Большого театра. За рулем П.О. Удалов. 1930 г.

Кремлевский завгар Удалов

За период с 21 декабря 1931 по 3 мая 1935 г. в целях персональных перемещений Сталина в Москве и столичных окрестностях был выписан 481 путевой лист1. Автотранспортным обеспечением "больших вождей" адресно занимался Гараж особого назначения (ГОН) Совета Народных Комиссаров и Совета Труда и Обороны СССР. В подавляющем большинстве сталинских поездок первой половины 1930-х за рулем был лично заведующий ГОН с 1923 по 2 марта 1953 г. Павел Осипович Удалов.

Путевой лист для поездок Сталина на 17 декабря 1931 г.  / ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 38. Д. 244. Л. 24.
Путевой лист для поездок Сталина на 17 декабря 1931 г. Фото: ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 38. Д. 244. Л. 24.

Основной водитель Сталина родился в 1893-м в деревне Милютино, ныне это Плюсский район Псковской области. Образование Павла ограничилось четырьмя классами, но шоферские навыки талантливый юноша приобрел еще в императорской России. С 18 лет он работает в Петербурге, поначалу сторожем в Гостином дворе, в 1913 г. устраивается подручным слесарем в автомастерские, а с началом мировой войны Удалов уже "шофер 1-й запасной автомобильной роты г. Петрограда (ставка Главнокомандующего)". Транзитом через службу в автобазе Временного правительства молодой водитель отправился на службу к советской власти, которая за долгие годы удостоит его шестью орденами, в том числе орденом Ленина в победном 1945-м. Небезынтересно, что во главе гаража и за рулем сталинских автомобилей, находился служащий органов госбезопасности Удалов, партийного билета не имевший.

Ответственность на псковском парне небольшого роста лежала огромная - ему поручался и отбор лучших заграничных машин для ГОНа. Например, в декабре 1929 г. Удалов был направлен в командировку в Великобританию для размещения заказа на пять автомобилей "Роллс-Ройс". Подавляющее большинство сталинских рейсов в тех самых путевых листах выполнены именно на таких машинах, имевших в официальных бумагах также написание "Рольс-Ройс"; "Кадиллак" и "Линкольн" встречаются гораздо реже, а с апреля 1934-го появляются сменившие гордость английского автопрома американские "Паккарды". Из машин советского производства в первой половине 1930-х в ГОНе были только грузовики - "полуторка" "Форд-АА", собранная на московском автосборочном заводе КИМ и "АМО-3" грузоподъемностью 2,5 тонны, изделие 1-го Государственного автомобильного завода им. Сталина2.

Приборная панель "Роллс-Ройс 40/50".
Приборная панель "Роллс-Ройс 40/50".

Новые иномарки для перевозки "больших вождей" в условиях запрета на "импорт автомашин как грузовых, так и легковых, без специального разрешения ЦК", введенного решением Политбюро ЦК ВКП(б) 25 мая 1931 г., закупались исправно, равно как и запчасти к ним. Так, в сентябре 1931 г. ГОН получает из Великобритании очередной "Роллс-Ройс"3, а в апреле 1932-го - еще один, модификации "Фантом-2"4. Рейсы со Сталиным на борту совершались на технике не только новой, но и снабженной всем необходимым - об этом в протоколе №102 заседания Политбюро от 1 июня 1932 г.: "... 11. Выписать для Особого гаража на машины Рольс-Ройс запасных авточастей на 20.000 рублей в валюте"5.


Пальто на вате, валенки ниже колен

Как часто и насколько интенсивно ездил на автомобилях ГОНа Сталин? С 9 октября по 31 декабря 1931 г. выписано 33 путевых листа6, передвигался генсек исключительно на "Роллс-Ройсах", был среди них и любимый автомобиль, имевший для выездов в город N 935: с 21 декабря 1931 по 25 марта 1932-го первое лицо возили исключительно на нем. За это время машинами было пройдено 2153 км, Удалов выезжал со Сталиным в качестве шофера 34 раза, водитель В.И. Рябов - 10, а Л.Т. Горохов - 4 раза. Ни одна из зафиксированных в это время сталинских поездок не превышала 100 км, редко превышал эту цифру и суточный километраж, исключением стал напряженный день 17 декабря 1931 г., когда Сталин с 00.10 до 22.30 совершил пять поездок по Москве и за городом общей протяженностью 212 км7.


Штат Гаража особого назначения на начало 1931 г. был невелик - 23 человека. В автохозяйстве находились в эксплуатации 16 легковых автомобилей, двое автосаней и два мотоцикла8. В ту пору остро не хватало элементарного оборудования, не хватало и зимней спецодежды.

Случались с водителями гаража и сложные дорожные ситуации. Так, во время загородной поездки 10 апреля 1931 г. в Архангельское застрявший в снегу автомобиль ГОНа (за рулем был личный шофер В.М. Молотова А.Э. Якобсон) выручили местные крестьяне, которым за помощь водителю пришлось заплатить пять рублей9.

К середине 1932 г. положение изменилось в лучшую сторону. В мае этого года 27 сотрудникам ГОНа впервые выдали летнюю спецодежду: прорезиненные плащи, ботинки (сапоги), рабочие костюмы, а шоферам - дополнительно перчатки и кепи10.

2 июня 1932 г. Совнарком СССР издал постановление № 375 за подписью Молотова: "Выделить из Автобазы СНК СССР Особый гараж Кремля, оставив его в Кремле как самостоятельный гараж Кремля при СНК СССР"11. Автобоевой отряд ВЦИК был выведен за пределы Кремля (в Манеж), его место занял ГОН, получивший помещения отряда с оборудованием, ряд водителей и техников. С этого времени на кремлевской территории Московского Кремля оставался только один гараж.

В сентябре 1932 г. все работники гаража получили зимнюю спецодежду: рабочие костюмы (45 человек); шоферы (26 человек) дополнительно - пальто на вате с меховым воротником, перчатки шоферские зимние, а помощники шоферов и работники мастерской - полупальто бобриковое с воротником, валенки ниже колен; а вот сапоги фетровые с галошами получили только 11 шоферов (водители открытых автомобилей и мотоциклов)12.

Существенную помощь сотрудникам ГОН оказало решение 1933 г., после которого они стали получать на руки денежные суммы для самостоятельного приобретения летней и зимней спецодежды13. А в 1935 г. закрытая часть Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) предписала: "Шоферов Особого гаража СНК СССР [...] оплачивать твердыми ставками от 500 до 750 рублей в зависимости от квалификации. Никаких других начислений и доплат этим шоферам не производить"14.

Первый конвейер легковых автомашин ЗИС-101 на заводе имени Лихачева. / РИА Новости
Первый конвейер легковых автомашин ЗИС-101 на заводе имени Лихачева. Фото: РИА Новости

"Сам проехал всю трассу..."

ГОН обеспечивал транспортное обслуживание больших вождей не только в Москве и Московской области, но и во время их поездок по стране. Так было и при подготовке известного путешествия Сталина на Беломорканал. При этом особую активность проявил ленинградский партийный руководитель С.М. Киров.

Если Сталин никогда сам за руль не садился, то его соратник любил погонять с ветерком. 14-15 мая 1933 г. Киров лично проверил состояние трассы от Ленинграда до Москвы, отдав необходимые распоряжения по улучшению дороги. По воспоминаниям Н.Ф. Свешникова, "Сергей Миронович съездил в Москву, сразу исчез на два дня, в это время ездил на машине в Москву, сам проехал всю трассу и все проверил... Мироныч сам проехал всю дорогу туда и обратно на машине. Правда, он ехал с отдыхом, кажется с ним был Юдин15. Сергей Миронович, видимо, заехал к Серго. В Москве, очевидно, мало кто знал об этой поездке"16.

Анастас Иванович Микоян. 1937 г. / РИА Новости
Анастас Иванович Микоян. 1937 г. Фото: РИА Новости

Отчаянным автомобильным поведением отличался не только Сергей Миронович. 20 декабря 1939 г. Анастас Иванович Микоян, не раз заставлявший своих водителей из ГОН А.А. Степанова и С.И. Тимашева гонять на бешеных скоростях, удостоился такого вот персонального решения Политбюро:

"О тов. Микояне.

1. Воспретить тов. Микояну езду на автомобиле со скоростью 80-100 километров в час [в черновике стояли другие цифры: 100-150 километров в час17. - Авт.].

2. Обязать тов. Микояна не требовать от своего шофера больше скорости, чем 50-60 километров в час.

3. Тов. Власику проследить за исполнением"18.

Это было не первое предупреждение Микояну по транспортной линии - 25 июня 1933 г. Политбюро объявило ему строгий выговор за полет на самолете без разрешения ЦК. За позднейшее лихачество даже простого выговора не выписали...

И тем же летом 1933-го после инспекции Кировым трассы Сталин и К.Е. Ворошилов решили "ударить автопробегом по бездорожью и разгильдяйству". 18 июля 1933 г. они ранним утром выехали из Москвы на трех автомобилях ГОНа в сопровождении двух автомашин Оперативного отдела ОГПУ СССР с охраной. В одном из автомобилей охраны в поездку отправился первый зампред ОГПУ Г.Г. Ягода. По дороге в двух местах останавливались для кратковременного отдыха и заправки топливом. Киров встретил гостей на Московском шоссе. "С Иосифом Виссарионовичем приехало несколько машин, они не заезжали в Смольный, а остановились у Строганова моста"19. Затем все поехали на Озерную пристань, где ждал пароход "Анохин", направлявшийся на Беломорканал; на обратном пути Сталин и другие охраняемые лица 26 июля вернулись в Москву поездом.

Монументальные формы и размеры "ЗИС-115" отвечали статусу автомобиля первого лица новейшей сверхдержавы. На фото - автомобиль на ближней даче И.В. Сталина.
Монументальные формы и размеры "ЗИС-115" отвечали статусу автомобиля первого лица новейшей сверхдержавы. На фото - автомобиль на ближней даче И.В. Сталина.

В конце лета того же 1933-го Сталин отправился в отпуск. 25 августа вождь к обеду был уже в Сочи, в доме отдыха ЦИК СССР "Пузановка", а уже вечером 26-го попал в аварию. При въезде на Ривьерский мост в автомашину Сталина врезался грузовик. "Хозяин" отделался легким испугом.

Кстати, это была не первая для него сочинская автоавария. 26 июля 1930 г. вместе с женой Н.С. Аллилуевой, С.М. Буденным и комиссаром для особых поручений Оперативного отдела ОГПУ И.Ф. Юсисом Сталин собрался в Красную Поляну. При выезде из той же "Пузановки", за речкой "Вонючкой" (лексика и кавычки документа), в 10.35 "Роллс-Ройс" ГОН столкнулся с автомобилем дома отдыха "Красный шторм". Сталину тогда повезло меньше, чем в 1933-м, - обрезало стеклом левую бровь, но уже на следующий день он чувствовал себя хорошо. Другие участники поездки не пострадали. Генсек тогда приказал никому об этом факте не сообщать и водителей не наказывать20.

Дефектный "Каделяк"

Случались происшествия и по причине отказа раскрученной зарубежной техники. По поводу одного из них глава НКВД Ягода направил записку Сталину:

"12 мая 1936 года у машины марки "Каделяк" [здесь и далее так в тексте. - Авт.], на которой ездит тов. Серго Орджоникидзе, сломалось рулевое управление. Вал руля был начисто сорван у самого соединения с червяком, и машина полностью потеряла управление. Авария произошла на плавном повороте при тихом ходе в 10-15 километров.

Проведенным расследованием с участием специалистов и экспертов Научного автотракторного института (НАТИ) установлено, что поломка произошла из-за порочности самого металла вала рулевого управления и фабричных дефектов его изготовления.


Вал руля не цельно тянутый, а изготовлен путем сварки полосы стали в трубу. Сварной шов плохо выполнен, так как в нем имеются местные непровары шва. В материале вала обнаружено большое количество шлаковых включений, расположенных по шву и продольная трещина с двух сторон излома вала, выходящая на его внешнюю поверхность. Кроме шва, трещины обнаружены и в остальном сечении вала.

Исследование остальных, имеющихся в особом гараже двух "Каделяков" подтверждает наличие таких же дефектов (плохая сварка шва и трещины) и у них.

Полагал бы необходимым:

1) впредь до устранения дефектов изъять эти машины из эксплуатации;

2) предложить Наркомвнешторгу предъявить фирме рекламацию, потребовав замены рулевых колонок и валов другими"21.

Сталинская резолюция гласила: "Членам ПБ. По-моему, т. Ягода прав"22.

И уже 29 мая Политбюро приняло решение "Об автомашинах "Каделяк" (протокол № 40):

"1) Впредь до устранения дефектов изъять машины "Каделяк" из эксплуатации.

2) Предложить Наркомвнешторгу предъявить фирме рекламацию, потребовав замены рулевых колонок и валов другими"23.


Основной и оперативный автомобили "Паккард" у подъезда резиденции И.В. Сталина в Потсдаме. Германия. Лето 1945 г.
Основной и оперативный автомобили "Паккард" у подъезда резиденции И.В. Сталина в Потсдаме. Германия. Лето 1945 г.

В Большой театр пешком

Новые автомобили иногда преподносят сюрпризы водителям. Так случилось и с новейшим "Паккардом" осенью 1939-го. Начальник 1-го отдела ГУГБ НКВД СССР Н.С. Власик направил наркому госбезопасности Л.П. Берии рапорт:

"Доношу, что 29 октября с/г при следовании из Кремля в Большой театр автомашины "Паккард", принадлежащей гаражу особого назначения СНК СССР, в которой находились т.т. Сталин, Молотов и Микоян, машина на углу Исторического проезда и площади Революции внезапно остановилась.


Т.т. Сталин, Молотов и Микоян вышли из машины и направились пешком в Большой театр.

По заключению технической комиссии (акт прилагается) автомашина остановилась якобы из-за случайного выключения рубильника общей сети ногой пассажира, сидевшего рядом с шофером, или же от резкого торможения при невыжатом сцеплении.

По объяснению шофера, остановка машины произошла из-за неисправности реле и аккумулятора.

Считаю необходимым машину поставить на ремонт с полным разбором мотора.

Прошу Ваших указаний"24.

Путевой лист для поездок Сталина на 2 апреля 1932 г.  / ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 38. Д. 244. Л. 71.
Путевой лист для поездок Сталина на 2 апреля 1932 г. Фото: ГА РФ. Ф. Р-5446. Оп. 38. Д. 244. Л. 71.

Разбор мотора эту версию подтвердил, а нога пассажира, вырубившая злосчастный рубильник, без последствий дошла до Большого театра. Стоит заметить, что подобных документов о ЧП с машинами ГОНа немного - напротив, отраженные в сотнях путевых листов каждодневные поездки Сталина и других советских вождей были хорошо организованы ведомством Павла Удалова и в условиях тогдашних далеко не идеальных столичных и подмосковных дорог были привычно безопасны. Порезанная в Сочи бровь так и осталась единственной травмой вождя во время автопутешествий...

1. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38. Д. 244-245.

2. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 67. Л. 146-150.
3. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 53. Л. 151-151 об., 152-152 об., 153-154, 155-155 об., 254-257.
4. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 69. Л. 93-94.
5. АП РФ. Ф. 3. Оп. 48. Д. 285. Л. 7-8; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 886. Л. 2, 24.
6. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38. Д. 244. Л. 1-33.
7. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38. Д. 244. Л. 24.
8. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 39. Л. 17; 21.
9. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 53. Л. 283.
10. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 69. Л. 111-112, 114-115.
11. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 1. Д. 68. Л. 269.
12. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 67. Л. 17-17 об.
13. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 38а. Д. 67. Л. 18-18 об. 19-19 об.
14. ГА РФ. Ф. 5446. Оп. 120. Д. 141. Л. 1-3, 251-252.
15. Юдин С.М.- шофер гаража Ленсовета, персональный водитель С.М. Кирова.
16. Государственный музей истории Санкт-Петербурга. ФК V-551. С. 88. Воспоминания Н.Ф. Свешникова.
17. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1243. Л. 16.
18. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1018. Л. 3.
19. Государственный музей истории Санкт-Петербурга. ФК V-551. С. 88. Воспоминания Н.Ф. Свешникова.
20. Охота и политика. Десять веков русской охоты. М., 2009. С. 253-254.
21. АП РФ. Ф. 3. Оп. 48. Д. 285. Л. 22-23.
22. АП РФ. Ф. 3. Оп. 48. Д. 285. Л. 22; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 978. Л. 24; Оп. 163. Д. 1109. Л. 144-145.
23. АП РФ. Ф. 3.. Оп. 48. Д. 285. Л. 20-21.
24. Главный гараж России. От Собственного Его Императорского Величества гаража до Гаража особого назначения. 1907 - 2007. М., 2007. С. 141.

https://rg.ru/2019/01/24/rodina-avtomobilnye-predpochteniia-iosifa-stalina.html

завтрак аристократа

В.В.Конецкий СРЕДИ МИФОВ И РИФОВ Латакия - 3

И наивные туристы, и мы, грешные, отдаем кровную валюту за сувенир и привозим нашим замирающим от радости подругам из далеких восточных стран собственные поллитровки и мерительные пробки, но уже неузнаваемые. Круговорот вещей в природе. Тайны Востока.

Я плюнул на арабские числительные, ходил с крыла на крыло, посматривал вокруг внимательно, думал о том, что земля пророка Ионы уже совсем рядом, древнейшая земля. Сколько поколений сменили здесь друг друга?

…Годы, люди и народы
Убегают навсегда,
Как текучая вода.
В гибком зеркале природы
Звезды — невод, рыбы — мы,
Боги — призраки из тьмы…

Это стихи Хлебникова. Недавно поэта поэтов перезахоронили, как у нас принято говорить. До чего же мы не умеем хоронить! И вроде дело не такое уж технически сложное. Космос освоили, а закопать человека прилично так и не научились…

Призраком из тьмы возник Банов. Он немного запыхался — значит, инструктаж помог. Глагол и наглядная агитация прожгли его сердце. И это меня порадовало — человек начинает шевелиться, бегать по трапам. Вероятно, такую радость и удивление испытывает молодая мать, впервые увидавшая, как пошел ее сын.

— На ночную вахту берите фонарик, — сказал я доброжелательно. — С фонариком труднее выколоть себе глаза на судне.

— Фонарик боцман не дает, — сказал Банов задумчиво.

— Я вам куплю. Здесь они дешевые.

— Он и ватник… не дает.

— Ну, ватник здесь и не положен.

— Он там ходит, — сказал Банов.

— Чего ему не спится? — безмятежно спросил я.

— На корме ходит…

Было совершенно непонятно, зачем боцман ночью ходит на корме.

— Семеныч ходит?

— Не-ет, — протянул Банов и вздохнул. Не знаю другого человека в мире, способного так длинно произносить такое короткое слово.

— А кто?

— Вор.

Я вышиб лбом рубочную дверь, а из лба искры, и наярил в корму. Я перепрыгивал бензовозы и проскальзывал в игольные ушки как безумный верблюд.

Вырезать из сиденья автомашины кусок кожи, отвинтить зеркало заднего обзора, спустить за борт ящик с ЗИПом… — на все это надо несколько минут. И — груз не принимают, списки дефектов и рекламаций, ведомственные расследования, объяснительные записки…

Вот он — настоящий призрак из тьмы. Заметил меня и метнулся за надстройку румпельного отделения, на левый борт, а я бегу по правому и на левый смогу попасть, только обогнув вслед за призраком румпельное. Пока огибаю, его «бронзовое, мускулистое тело» уже полетит вниз «в бархатные, средиземноморские волны»… Нет! Вот он мечется…

Не получилось у него контакта с корешками в лодчонке — ее не видно, — и он побоялся прыгать. Бежит, ныряет под проволоку… Здесь ты не уйдешь! Здесь я знаю каждый шаг и метр, а ты ничего, ни хрена не знаешь, влип ты, парень, в паутину креплений и распорок…

Он останавливается и делает шаг мне навстречу. Я хватаю его за грудки. Черт! Руки соскальзывают. Нет у него грудок. Гол до пояса. На шее платок, завязанный узлом. Белые порты чуть ниже колен… Все как на пиратских рисунках из детских книжек…

Сгибается, закрывает лицо локтем — ждет удара. Нет человека, который не знал бы, что забраться на чужое судно ночью, тайком — преступление. Англичане без разговоров всадят пулю. А в близкой Аравии за воровство и сегодня отрубают руку, только нож палача стерилизуют и в больнице квалифицированный врач гуманно накладывает швы на рану… И парень все это отлично знает, молодой парень, здоровый. Он весь залоснился потом — испугался. Ну и запах у воровского пота!

Бормочет:

— Русски гуд! Русски гуд!

Я охлопываю карманы его портов — может, успел сунуть туда мелочишку. Он быстро понимает, что бить не буду, пытается наладить дыхание. Я тоже пытаюсь. Он вытаскивает из кармана пук денег:

— Руси гуд! Гив сигарет! Пай!

Это он объясняет, что забрался ночным вором с кормы, чтобы контрабандой купить сигарет. Врет, сволочь…

Лодчонка выныривает из тьмы, высматривает, что с их корешком будут делать. Та самая. Подошли к трапу, отвлекли внимание. Потом, мол, ушли. А сами во тьме — под навес кормы, крюк на борт — и все, как я только что объяснял. И на румпельном замка нет. Может, и оттуда что-нибудь уже в шлюпке качается?.. А Банов где? Нет Банова! Может, догадался за подмогой побежать? Нет, не догадался. Вот он, за стенкой надстройки прячется.

И от злости я делаю глупость.

Надо было задержать парня, акт составить, утром осмотреться на палубах, в грузе, убедиться, что цело все, или описать недостачи, потом власти вызвать. А я толкаю его в шею:

— Пошел за борт! Тебе еще трап подавать?!

И он сиганул с четырех метров, головой вперед, с зажатыми в руках деньгами. Шлюпчонка шастнула к нему в свете люстры. Она показалась мне пустой, не успели они еще нагрузиться. Затарахтел моторчик, и исчезло очередное приключение во тьме Средиземного моря.

Я вылил ушат гнева на длинную голову Банова. Он, как всегда, когда на него гневались, как бы прижал уши к черепу. И молчал. Я объяснил ему, что тормоза, подобные тем, которые есть в нем, Банове, в добрые феодальные времена смазывались березовой кашей при помощи вымоченных в соленой воде линьков. А если этот ночной визит — провокация? Если кому-то надо ухудшить наши отношения с дружественным сирийским народом? Или кому-нибудь любопытно узнать марки машин на палубе советского судна, прибывшего в порт Латакию?

— Что мы здесь, шутки играем? — спросил я Банова.

— Не-ет.

— Когда вы так говорите: «не-ет», мне, Банов, кажется, что в вас сидит нечто осиновое. Сколько вы закончили классов?

Банов что-то прикинул в уме.

— Десять.

— Где?

— В Ленинграде.

— Когда будете на вечере-встрече учеников вашего выпуска через двадцать лет, передайте мой привет вашей любимой учительнице. Она выдающийся педагог.

Но дело в том, что я отходчивый, и я постарался найти на дне ушата гнева несколько ложек теплой воды.

— Ладно, все-таки вы его заметили. А это сложно и для старого матроса. И я буду просить капитана поощрить вас. Когда три десятка лет назад тонул «Челюскин»… Кстати говоря, в честь кого названо наше судно? Вы знаете?

— Не-ет, — сказал Банов, подумав.

Я взвыл и, чтобы успокоиться, пошел вымыл руки.

От них пахло терпким восточным потом.

Очередная вахта заканчивалась.


завтрак аристократа

Из рассказа Э.Лимонова "Мутант"

   Рассказ входит в сборник "Обыкновенные инциденты". В парижской квартире Лимонова останавливается на время молодая американка Салли. Рассказ является портретом этой девушки и размышлением об идущем на смену временам автора поколении.

 "5 футов  11  дюймов, 125 паундов.  Она  сидит в кухне  на стуле,  кроме
тишорт, на  ней  нет  одежды,  и  монотонно рассказывает  мне свою  историю.
Рассказывая,  она  похлопывает  себя  по  холмику  между  ног  и  машинально
закапывает пальцы в волосы на холмике.  <...>


    По  утрам,  без  мэйкапа,  она -  крестьянская  девочка.  Я  думаю, она

составила бы прекрасную  пару Тарзану.  Ее прошлые приключения, однако, были
много опаснее невинных прогулок Тарзана по джунглям.
     - ...и я вернулась  к родителям, Эдвард. В вечер  Кристмаса я и Мэрианн
поехали в местный бар. Бар был полон, и все были пьяные в баре...
     - Эй, какого хуя вы отправились в бар вечером Кристмаса? Искать на свою
жопу приключений?
     - Мэрианн хотела увидеть своего экс-бой-френда,  Эдвард. Он думала, что
он  может быть в баре в этот вечер... Его там не  оказалось,  но мы заказали
пиво.  За  одним из столов сидела банда пьяных парней. Завидев двух одиноких
девочек,  они  стали  кричать нам  всякие  глупости и  гадости...  О, мы  не
обращали  на  них  внимания.  Потом  Мэрианн  пошла   в  туалет.  Когда  она
возвращалась, один из парней схватил ее за задницу... Моя сестра, о, Эдвард,
она  очень  специальная  девушка!  Она  не уступит парню!  Она по-настоящему
дикая, Эдвард... Мэрианн схватила с бара две бутылки пива, разбила их друг о
друга  и воткнула один  осколок  в плечо обидчика. К  несчастью, она глубоко
распорола  себе руку  другой бутылкой.  Боже,  Эдвард, все  стали драться! Я
швырнула мой бокал в рожу парню, бросившемуся на  меня,  и  сильно  поранила
его. Вся физиономия в крови, он заорал: "Fucking bitch!" - и  бросил в  меня
стул.  Стул  попал в  бар...  - Лицо Салли сделалось оживленным  более,  чем
обычно при  воспоминании о ее героическом прошлом... - B конце концов бармен
закричал нам: "Бегите, девушки! Бегите!"  Мы выскочили  из бара,  прыгнули в
машину и отвалили...
     Я облегченно вздохнул и порадовался тому, что отважные сестры счастливо
сбежали от банды негодяев. Happy end.
     - ... но хуесосы тоже прыгнули в их автомобиль и рванули за нами. Через
десять минут они стукнули нас сзади.  Хуесосы хотели  сбить нас  с хайвэя  в
канаву... Два  часа, Эдвард, мы  мчались между жизнью и  смертью. Я была  за
рулем. О,  это  было нелегко. В  конце  концов мы сбили их  в канаву,  и  их
автомобиль перевернулся! Мы  поехали  на парти. Через полчаса Мэрианн упала,
лишившись сознания во время танцев... Она потеряла много крови.
     - Почему вы такие дикие там у себя? Вы что, пещерные люди?
     Салли счастливо улыбнулась.
     - Сказать по правде, Эдвард, я сбежала в Париж  от одного  сумасшедшего
парня.  Моего  экс-бой-френда.  Он  только  что вышел  из  тюрьмы.  Он  убил
бой-френда своей сестры за то, что тот сделал сестру беременной и бросил ее.
     - Звучит, как  история из  семнадцатого века.  Я и не  предполагал, что
люди в Новой Англии до сих пор еще ведут себя как дикари.
     Салли улыбается моей невинности.
     - Он больной  - этот парень. Он, бывало, ловил меня  на улице, бросал в
машину,  привозил к себе, насиловал меня, выпивал весь алкоголь,  сколько бы
его  ни было в доме... Иногда он ломал мебель и потом, устав, засыпал. Тогда
я убегала. Утром он ничего не помнил.
     - Надеюсь, он  не знает, где ты живешь  в Париже? Пожалуйста, Салли, не
давай ему мой адрес! Ни в коем случае...
     Она начала сексуальную  жизнь  в 13 лет. В 15 она забеременела в первый
раз.  Аборт.  Она  утверждает, что  сделала  любовь  с  сотнями  мужчин.  Ее
наивысшее  достижение  -  несколько месяцев она была  герл-френд знаменитого
теннисиста Джи.
     - О, какая у меня была прекрасная жизнь,  Эдвард! Он давал мне деньги и
каждый день... он выдавал мне два грамма кокаина!
     Салли  гордо поглядела в  мое  зеркало на длинной ручке.  У  Салли  нет
своего зеркала. Странная модель, не правда ли? Модель без зеркала.
     -  И  что ты должна  была делать за эти два грамма кокаина? - спросил я
скептически.
     - Ничего. На самом деле ничего. Только  делать с  ним любовь, когда  он
хотел делать любовь.  -  Она положила одну большую  ногу на другую. - У меня
была  действительно прекрасная жизнь. Он уезжал тренироваться каждый день, а
я отправлялась  покупать  себе одежду или  оставалась дома, нюхала кокаин  и
слушала музыку.  У меня было пятьсот кассет в моей коллекции, Эдвард! О, что
за жизнь у меня была!.. Хорошая жизнь. - Она вздохнула.
     - Почему же ты не осталась с ним? Он тебя бросил?
     - Нет. Я потеряла его.
     Если  бы другая девушка сказала мне это, я бы не поверил ей. Но Салли я
поверил.
     - Я поехала к родителям,  я уже говорила тебе. За то, что  я вернулась,
они подарили  мне новый  автомобиль.  Спортивный.  Потом я  разбила этот мой
пятый  автомобиль и  приземлилась в  госпитале  с несколькими  переломами...
Когда через  несколько месяцев я  вернулась  в Нью-Йорк,  оказалось, что  он
сменил апартмент.  - Лицо Салли внезапно стало грустным, и она задумалась: -
Ты не знаешь, Эдвард, где я могу найти его?
     -  Неужели  у  него  нет постоянного адреса?  Он должен иметь  дом  или
квартиру. И у такого известного и крупного  теннисиста, как  он, несомненно,
есть агент...  Попытайся  найти его через агента  или  же  через  спортивные
организации, Салли.
     -  Ты  мог  бы  найти  мне  богатого  мужчину, Эдвард?  - спросила  она
меланхолически, без всякого энтузиазма.
     - Неужели я выгляжу как человек, который имеет богатых друзей, Салли?
     - Да, Эдвард, - сказала она убежденно.
     Ошеломленный, я поразмышлял некоторое время и в конце  концов вспомнил,
что у меня, да, есть богатые друзья.  Увы, все мои  богатые друзья-мужчины -
гомосексуалисты.




 Жигулин-работорговец утверждает,  что Салли - женщина будущего. Что она
более развита, чем мы, Жигулин и я.
     -  Сашка,  Джизус Крайст,  однажды она  написала мне записку.  В  одном
только слове "tonight" она сделала несколько ошибок! Я ебаный русский,  но я
знаю, как правильно написать "tonight".
     -  О, вне сомнения, она безграмотна, - согласился Жигулин. - Однако  же
она  cool  как  Будда. И она живет в мире с самой собой. Ее интеллигентность
отлична  от  твоей и  моей,  Эдвард.  Мы  -  невротические дети  старомодной
цивилизации.  Она  -   новая  женщина.  Мы,  с  нашей  почерпнутой  из  книг
искусственной интеллигентностью,  должны  исчезнуть,  чтобы уступить  дорогу
новым людям. Тысячам и миллионам Салли.
     Он не  шутил, работорговец. Он серьезно верил в то, что она превосходит
нас.
     -  Между прочим,  - сказал он. -  Я нашел для нее апартмент.  Она может
переселиться туда даже завтра, если ты хочешь.
     - Нет, - сказал я. - Пусть поживет еще некоторое время у меня. Я должен
провести   некоторые   дополнительные   исследования.   Я   хочу  проверить,
действительно ли она такая свеженовая женщина, как ты утверждаешь.
     И она была!  В  этот период я  часто ел  куриный суп. Дешевая, здоровая
быстроготовящаяся  пища.  Вы  кладете половину курицы в кастрюлю  с  кипящей
водой. Лавровый лист, небольшую луковицу и несколько морковок туда же. Через
пятнадцать минут  после закипания  бросьте туда  полчашки  риса и еще  через
десять минут - нарезанный картофель. Я сказал Салли:
     - Ешь суп, если ты хочешь. Когда ты хочешь. ОКэй?
     - Спасибо, Эдвард!
     Однажды  я  пришел  домой  поздно.  Салли  спала. Я вынул  кастрюлю  из
рефриджерейтера и поставил ее  на электроплитку. Через несколько минут налил
себе в чашку суп. Голые куриные кости плавали в супе.
     Я сказал ей на следующее утро:
     -  Кто  научил  тебя бросать обглоданные  кости  обратно  в суп? Или ты
собака, Салли? Ради Бога, ешь хоть всю курицу. Но бросай  кости в  ведро для
мусора.
     Единственной реакцией на мое замечание была улыбка Будды. Сотни смыслов
скрывались в этой улыбке.
     Салли двадцать лет.  Она участвовала в  шестнадцати судебных процессах!
Судили не ее,  нет.  Салли судила. Ее милый седой папочка-адвокат использует
дочерей-тарзаних для выколачивания денег из мира.  За все семь автокатастроф
дочурки Салли папа сумел отсудить мани не только у страховых  компаний, но и
у автомобильных  фирм, произведших на свет железные  ящики, в  которых сломя
голову мчалась по американским  дорогам женщина  нового типа. Незлая девушка
Салли  иной  раз  пытается скрыть от  папочки место, где произошел очередной
дебош,  жалея  владельцев   бара   или  ресторана.   Но  безжалостный  папан
неукоснительно узнает правду и изымает причитающуюся ему компенсацию.
     Кровь  и  несколько  сотен  мужских членов -  вот что значится  в жизни
двадцатилетней крошки в  графе кредит. Члены  все были  ее возраста или чуть
старше.  Иногда -  чуть младше. Со  старыми  мужчинами она ебалась только за
деньги,  и  ей было противно,  -  говорит  она.  Всегда  практично,  заранее
договаривалась о цене.
     - Он сказал, что хочет, чтоб я у него отсосала. Я посмотрела на него...
Ему сорок пять, он старый. Я спросила, сколько он может заплатить. Он сказал
- двести. Я согласилась. Потом пожалела, что мало. Ведь он старый.
     По ее стандартам я тоже старый мужчина.
     - Салли, я для тебя старый?
     - Ты ОК, Эдвард. - По физиономии ее видно, что врет.
     Под подбородком у нее слой детского пухлого жира.  Подбородок и попка -
самые   мягкие   ее  части.  Все   тело  необычайно  твердое.  Недоразвитые,
недораспустившиеся  почему-то  груди  не  исключение.  От  шеи,   с   холки,
треугольником  на  спину спускается  серовато-черный  пушок. Все  эти  сотни
юношей, 500  или 600,  или 1000, не оставили никакого следа  на ее теле. Оно
холодное, как мертвое дерево.
     Я полагаю, что  из фильмов, из ТиВи, из металлических диско-песенок она
знает, что настоящая  женщина должна ебаться, и чем больше,  тем лучше.  Она
делает  любовь  как   социальную  обязанность.   Пару   поколений  назад  ее
новоанглийские бабушки точно также  считали своей обязанностью  производство
детей и ведение хозяйства.
     Новая женщина вряд ли знает, где  именно  находится Франция.  Я уверен,
что если  бы кто-нибудь решил подшутить над ней и  посадил бы ее  в  самолет
TWA, летящий в  Индию, в  Дели,  и по приземлении  пилот объявил бы, что это
Париж, она так и  жила бы  в Дели, считая, что это -  Париж. И никогда бы не
засомневалась. Даже завидев слона, бредущего по улице. Как-то мы проходили с
ней мимо Нотр-Дам.
     - Вот Нотр-Дам! - сказал я.
     - Что? - переспросила она.
     - Знаменитая церковь.
     - А-аа! Я думала это... - она задумалась, вспоминая, - как ее... башня.
     Она думала, что это Эйфелева башня.
     Когда,  продолжая  ее  исследовать, я  устроил ей  примитивный экзамен,
оказалось,  что  она никогда не  слышала  имен  Энди  Уорхола  или  Рудольфа
Нуриева. Зато,  как  вы  помните,  у нее было  пятьсот кассет с  современной
музыкой.
     Ей  необходимо  шумовое оформление. Встав с  постели, она первым  делом
движется к моему радио, полусонная, и ловит какой-нибудь музыкальный  шум...
Она  безжалостно  минует станции, где звучит  человеческая  речь... Выставив
большие ноги,  сидит и  рассеянно слушает,  разглядывая  в моем зеркале свое
лицо.  Если  музыка вдруг  сменяется  речью, она  немедленно меняет станцию.
Застав меня  слушающим ВВС, она  была  очень удивлена  тем,  что  я  понимаю
английский. Она, о чудо, английского языка ВВС не понимает!
     Каким-то  чудесным  образом  одна   ветвь  цивилизации  вдруг  проросла
стремительнее других ветвей в будущее, и вот по моей квартире расхаживает  в
большой  тишотке агентства "Элит" женщина из двадцать  первого века. Тишотка
не прикрывает  треугольника волос между ног,  но пришелица из будущего вовсе
не выглядит непристойно. Потому что  она уже не  совсем "она". Я  понял, что
Жигулин   прав,  Салли   мутировала,   видоизменилась  за  пределы  женщины.
Мутант-Салли и еще женщина, и уже  нет. Мутанты,  да, выглядят  как люди, но
они уже нелюди.
     Через  неделю Салли  сделала первые деньги. Я  подсчитал, что  за всего
лишь несколько дней  участия в  шоу  Салли  заработала  сумму  большую,  чем
издательство  "Рамзэй" заплатило  мне за третью книгу. Эта арифметика навела
меня на  грустные мысли  о том, что  интеллект и  талант все менее ценятся в
нашем мире.  Что каркас и крестьянская физиономия мутанта с успехом заменяют
ей и знания, и талант, и чувства.
     Она  притопывала  большой  босой  ступней  в  такт  музыкальным  шумам,
изливающимся из радио, а  я  думал, что  вот  он  передо мной -  может быть,
конечный продукт нашей цивилизации. Вот она  пользуется радио. Что она знает
о радио? Она  пользуется всем, ни на что  не имея права.  Неужели для таких,
как она, для  ходячих  желудков с коровьими глазами  свершалась  трагическая
история  человечества. Страдали, умирали от  голода  лучшие люди:  философы,
изобретатели,  мудрецы,  писатели, наконец... Получилось, что  для  нее, да,
Джордано  Бруно   горел  на  костре,   Галилея  осудили,   расщепили   атом,
сконструировали автомобиль,  изобрели  тайприкордер,  радио  и  ТиВи.  Чтобы
мутанты  разбивали  свои  автомобили  на  дорогах  Новой  Англии,  с  трудом
соображая, где они находятся.
     Это для них  предлагают урегулировать  бюджет,  чтобы еще  улучшить  их
жизненный комфорт, правительства мира. Чтоб отец мутанта купил мутанту новый
автомобиль.
     Только один раз  буддийское спокойствие мутанта Салли  было нарушено. О
нет, не мной.  Представитель  исчезающего старого Мира  не  может  возмутить
спокойствие Мутанта. Некто Джерри позвонил ей из Новой Англии и сообщил, что
умерла ее собака.
     Мутант издала  звук,  похожий на  короткий  всхлип, шмыгнула  носом  и,
обращаясь ко мне, сказала:
     - Умер мой дог.
     Следующая фраза была уже обращена к Джерри в Новой Англии:
     - Как твой автомобиль?
     Жигулин прав.  Для людей будущего, для  мутантов, автомобиль  такое  же
существо,  как и  собака.  И может  быть,  более  близкое  и  понятное,  чем
человек...