Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

завтрак аристократа

Эдуард Лимонов Замок (окончание)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/1769742.html



На следующий день в BHV я купил-таки замок с двумя бронзовыми язычками, ухлопав на него полторы сотни франков — обычно мне хватало этих денег на неделю питания. Я обещал старику. Вернувшись, я собрался было снять с двери старый замок и привинтить новый, как вдруг обнаружил, что у меня нет отвертки. «Ох, бля!» — выругался я и хотел опять идти в BHV. В этот момент раздался телефонный звонок. Звонили с той стороны Атлантики. По моей просьбе мне организовали лекции в нескольких университетах. И, оказывается, даже уже выслали билет. Я бросил в синюю спортивную сумку пару десятков предметов, абсолютно необходимых путнику в путешествии, и покинул свою студию. Новый замок остался лежать на столе, распакованный, бронзовый и масляный.

Вернулся я в Париж в самом конце ноября. Среди множества писем в почтовом ящике обнаружил я и несколько экзотических открыток от «Светоносной», отправленных ею из Сингапура, Бангкока и почему-то Гватемалы. Ничего связного. В основном восклицательные знаки восторга от пребывания в местах отдаленных и горячих. Открытки заставили меня улыбнуться.

В студии было скучно и пыльно. За несколько месяцев пыль успела густо покрыть и масляные части моего нового замка. Я сгреб его со стола и вместе с бумагами сунул в один из старых шкафов, которыми в изобилии снабжена меблированная студия. Мне было не до замка. Я уселся на садовый, более приличествующий Люксембургскому саду, железный стул — полдюжины их наполняет студию — и позвонил в издательство. Слава Богу, с книгой — бриллиантом моей души — все было в порядке. Она должна была выйти в срок. Я стал вытирать пыль.

Извещение о самоубийстве старого Давида Хэмингвэя было опубликовано в том же номере журнала, где я обнаружил первую рецензию на мою книгу. Судьба, очевидно, обожает подобные совпадения. Сообщалось, что старик застрелился из старого маузера, сохранившегося у него со времен первой его войны. Писали, что, по всей вероятности, последние месяцы находился он в глубокой творческой и персональной депрессии. Чем объяснялась депрессия, автор некролога знал не более моего. Упоминалась история последней жены старика, покончившей с собой несколько лет назад, и высказывалась догадка, что два самоубийства связаны между собой. С журнальной страницы, подперши рукою седую бороду, на меня глядел мой старший коллега. Кокетливо и очень по-литераторски. Приводилось также высказывание близкого друга старика, которому он якобы однажды сказал, что он обязательно покончит с собой при приближении дряхлости.

От портрета мертвого писателя я вернулся к рецензии на свою живую первую книгу и с удовольствием перечитал ее. По-латински несдержанно меня хвалили и по-галльски же мимоходом укололи пару раз, сравнив с Генри Миллером, который-де дебютировал сорок лет назад. «Интересно, что сказал бы старый коллега о моей книге, будь он жив?» — подумалось мне. Интересно, кем он считал меня, за кого держал меня до этого, не прочитав ни единой написанной мной строчки? За ебаря женщины, в которую он влюбился? За ебаря, выпендривающегося под писателя? Вероятнее всего… Внезапно старик расплылся, серо-бородатенький на журнальной странице, и на мгновение стал похож на моего отца, которого я также не успел узнать в этой жизни, даже не успел понять, кто он, мой папа. У нас никогда не было времени поговорить, мы только смертельно обижались друг на друга за совсем неважные в жизни вещи и ни разу не сели вместе, не поговорили как смертный со смертным. Так я и живу с наспех сочиненной мной самим версией моего отца, несомненно далекой от истинной. Оставалось выяснить, не замешана ли «Светоносная» в самоубийстве Давида по кличке Хэмингвэй, и если да, то насколько. В журнале ее имя упомянуто не было.

С этим пришлось подождать. «Светоносная» появилась в Париже только весной следующего года. Сидя в подземном баре отеля «Плаза д'Атэнэ», я спросил ее об этом.

— А, Давидка! — оживилась она. — Покончил с собой?.. Да-да, мне кто-то говорил, что он покончил с собой, припоминаю… Что тебе сказать? Мне, конечно, было бы очень лестно, если бы писатель покончил с собой из-за меня. Но… между нами говоря… — она допила свой coup de champagne[27] и по-мужски твердо взглянула на меня, — я не думаю, что старик застрелился из-за меня. Скорее он влепил в себя пулю из-за совокупности причин. Из-за укорачивающейся жизни, из-за того, что стал несносно скучным, а может быть, и был… Из-за того, что, затащив женщину в постель, уже ничего не мог с ней сделать, возился только… — «Светоносная» улыбнулась мне безжалостной улыбкой женщины, которая прошла через все и не сохранила никаких иллюзий.

— Посмотри, какой красивый мальчик за соседним столом, какие брови, какой рот. Галчонок…

Ее самая красивая в мире рука с чуть уже взбухшими тонкими венами внезапно хищно прыгнула вперед, выдернула из сосуда на столе красную крупную розу и рывком поднесла ее к лицу. И зарыла нос в мягкую внутренность. Фарфоровые, хмуро-серые глаза хищно обвели зал и, остановившись на широкоротом юноше за соседним столом, сузились.



Из сборника "Коньяк "Наполеон"


http://flibustahezeous3.onion/b/114320/read#t1
завтрак аристократа

Елена Пушкарская Рафаэль высшего ткачества 25.02.2020

Ватикан показал гобелены великого живописца



Прежде гобелены дважды возвращались в Сикстинскую капеллу — в 1983 и в 2010 годах, но не все десять сразу

Впервые за 400 лет в Сикстинской капелле Ватикана выставлены все уникальные гобелены, сделанные по эскизам Рафаэля.


«Никогда и нигде в мире мы не видели ничего более прекрасного!» — эти восторженные слова церемониймейстера Папской капеллы Париса Грассиса, произнесенные 26 декабря 1519 года, когда в Сикстинской капелле Апостольского дворца были впервые выставлены десять расшитых золотом и шелком гобеленов, вытканных по эскизам Рафаэля, хочется повторить сегодня. Повод есть — впервые за 400 лет, сообщает пресс-служба музея, все десять гобеленов с изображениями деяний апостолов Петра и Павла вновь украсили и без того великолепную Сикстинскую капеллу. «Для нас тоже это большие эмоции и радость»,— разделяет восторги «Огонька» директор Ватиканских музеев Барбара Ятта. Она поясняет: что до сегодняшнего дня гобелены возвращались в Сикстинскую капеллу лишь дважды: в 1983 и 2010 годах, но частями. Все десять сразу здесь не видели с конца XVI века. Правда, счастье оказалось недолгим — уникальная экспозиция продлилась лишь одну прошлую неделю. Укутанная вытканными шелком и золотом гобеленами капелла выглядела непривычно и вместе с тем очень гармонично. Прекрасные шпалеры разместились в пространстве под фресками, которое обычно закрыто парчовыми гардинами. «Мы их повесили на те самые крепления, что для них и были специально изготовлены»,— уточняет Барбара Ятта.

— Первым созерцателям этого великолепия было, несомненно, проще справиться со всей этой красотой,— пошутил, словно читая мои мысли, коллега. Он имел в виду, что во времена, когда в капелле впервые развесили рафаэлевские гобелены, там еще не было «Страшного суда» Микеланджело, законченного, как известно, в 1541 году.


Гобелены весом 50–60 кг каждый изображают библейские эпизоды из жития апостолов Петра и Павла

Гобелены весом 50–60 кг каждый изображают библейские эпизоды из жития апостолов Петра и Павла

Фото: Foto © Governatorato SCV – Direzione dei Muse

История гобеленов такова. Папе Льву Х из клана Медичи не давали покоя лавры его предшественников Сикста IV и Юлия II (оба из семьи Делла Ровере), при которых были расписаны стены и потолок капеллы. Новый папа решил внести свою лепту, украсив ее гобеленами, эскизы к которым он заказал Рафаэлю. Как пишет Вазари в своих «Жизнеописаниях», Рафаэль, понимая, что ему придется помериться талантом со своим главным соперником Микеланджело, отнесся к заданию очень ответственно. Он собственноручно сделал все десять эскизов к гобеленам, а вовсе не перепоручил эту работу своим ученикам, как это считали в XIX веке некоторые искусствоведы. Похоже, что ради этого художник даже забросил роспись залов Апостольского дворца, известных теперь как залы Рафаэля. Как известно, часть их была закончена уж после смерти гения Возрождения его учениками. А вот над эскизами к гобеленам, по словам Вазари, ему помогал работать его ближайший помощник Джулио Романо. При этом, по словам автора «Жизнеописаний», художнику пришлось немало помучиться, так как эскизы нужно было делать в зеркальном отражении. Сейчас семь этих эскизов, изготовленных между концом 1514 и июнем 1515 года, хранятся в лондонском Музее Виктории и Альберта. Что касается гобеленов, то они были вытканы на брюссельской мануфактуре Питера ван Эльста между 1515 и 1519 годом. Рафаэль имел возможность увидеть окончательный результат, он умер через полгода после того, как гобелены заняли полагающееся им место в Сикстинской капелле.

Но и в те времена они располагались там не всегда, а только по особо торжественным случаям, учитывая их ценность и вместе с тем хрупкость. Именно поэтому в обычное время все десять гобеленов, защищенные специальными панелями, располагаются в полутемном зале пинакотеки Ватиканских музеев, чтобы свет не повредил старинные нити.


Один из гобеленов, сделанный по эскизам Рафаэля, в  Сикстинской капелле

Один из гобеленов, сделанный по эскизам Рафаэля, в Сикстинской капелле

Фото: Foto © Governatorato SCV – Direzione dei Musei

И потому особо подкупает доверие к посетителям, которые получили редкую возможность увидеть гобелены абсолютно открытыми. От публики их отделяют только расставленные по периметру капеллы тумбы, не позволяющие чересчур близко подойти к ценнейшим экспонатам.

— Не опасно ли это для гобеленов? — поинтересовался «Огонек».

— Мы отдаем себе отчет в чрезвычайной хрупкости гобеленов,— ответила Барбара Ятта,— но они изначально были задуманы, чтобы их разворачивали и перемещали. И потом, папа Франциск недавно отозвался о Рафаэле как о художнике, который сумел выразить согласие, свободу и красоту. А это самые высокие ценности, которыми необходимо делиться. И я хотела бы, чтобы эти гобелены увидели как можно больше людей.


https://www.kommersant.ru/doc/4242291#id1863161

завтрак аристократа

К.Журенков Сокровенные лики 25.02.2020

В Успенском соборе Кремля нашли забытые древние фрески



Итальянский архитектор Аристотель Фиораванти, которого в далеком XV веке привлекли к возведению собора, сделал храм единым открытым пространством

Масштабная реставрация Успенского собора не обошлась без сенсаций: найдены уникальные фрагменты росписей конца XV — начала XVI века. Что еще скрывает главный храм Московского Кремля, на месте выяснили корреспонденты «Огонька».


В четверг в Кремле выходной: туристов нет, возле Царь-пушки и Царь-колокола никто не толпится, и лишь на Соборной площади репетирует президентский полк. А вот в Успенском соборе кипят реставрационные работы: сам храм, где венчали на царство и короновали русских царей от Ивана Грозного до Николая II, на время работ закрывать не стали — перекрыт лишь тот участок, где идет реставрация, сейчас это северная часть основного пространства. Есть еще ограничения, связанные с тем, что Кремль — режимный объект (например, не всегда можно выйти на крышу здания), но и тут реставраторы подстроились: обычно планируют несколько работ параллельно.

Сама реставрация началась в 2017 году и должна продлиться до 2023-го, то есть целых шесть лет. Это и понятно: речь о главном храме России с уникальной для того времени архитектурой — важна каждая мелочь. Напомним, что Успенский собор построен в XV веке: его начинали возводить московские мастера Кривцов и Мышкин на месте старого храма, однако недостроенное здание обрушилось после «труса» (землетрясения). Тогда к работам привлекли итальянского архитектора Аристотеля Фиораванти, считавшегося выдающимся инженером своего времени: Фиораванти умел прокладывать каналы, выпрямлять кривизну колоколен и даже передвигать здания с места на место, что и сегодня считается непростым делом. Так вот итальянец сделал храм единым открытым пространством, применил при строительстве одновременно и белый камень, и кирпич нового формата, использовал железные связи для укрепления стен (своего железа, добываемого из глубоких руд, на Руси не было, пришлось использовать шведское).

Известно: последняя реставрация собора проходила давно — еще в 1970-х-годах, в преддверии Олимпиады-80, так что тянуть с ней дальше было нельзя.

Четверг в Кремле выходной, но здесь, в соборе, вовсю идут реставрационные работы
Четверг в Кремле выходной, но здесь, в соборе, вовсю идут реставрационные работы

Самочувствие памятника к нашему времени оказалось, прямо скажем, неважным: к примеру, собор страдал от протечек и конденсата, собиравшегося на сводах сверху, под основной кровлей, а выяснение причин этого вылилось в настоящий архитектурный детектив. Оказалось, истоки проблемы — в просчетах реставрации советского периода. Тогда, к Олимпиаде, поменяли покрытие Соборной площади: брусчатку, уложенную на песке, заменили на плитку на цементной подушке, которая вплотную подходила к собору. Влага, не находя выхода, стала проникать через фундамент в белокаменные стены собора (а Боровицкий холм — довольно мокрое место). К тому же с конца XVII века своды собора были закрыты дополнительной — промежуточной — кровлей, которая задерживала влагу внутри.

— Конденсат проникал через своды и стекал в собор, приходилось ставить ведра там, где были протечки,— рассказывает хранитель собора Алексей Барков.— Сейчас мы сняли промежуточную кровлю, положили теплоизоляционный материал, и уже год никаких протечек нет.

Что касается Соборной площади, то бетон по периметру собора собираются поменять на «дышащую» отмостку. Это к вопросу о мелочах.


На время работ перекрыт лишь тот участок собора, где они проводятся, сейчас это северная часть основного пространства — она закрыта лесами

На время работ перекрыт лишь тот участок собора, где они проводятся, сейчас это северная часть основного пространства — она закрыта лесами

Однако речь, конечно, не только и не столько про вещи технические — в поле зрения реставраторов попали и знаменитые росписи храма. К их созданию в далекие 1480-е годы мог быть причастен Дионисий (считающийся одним из главных иконописцев Древней Руси, наряду с Андреем Рублевым) вместе с соратниками — попом Тимофеем, Ярцем и Коней. Фрески уникальны не только авторами, но и периодом, когда они были созданы: росписей XV века в России осталось крайне мало — обычно называют Ферапонтов монастырь вблизи города Кириллова Вологодской области да, собственно, Успенский собор. И это на всю страну. Остальное, как подчеркивают эксперты,— крохи.

— Фресками в Успенском соборе не занимались около 40 лет. Они сильно запылились и закоптились, что-то разъела влага. Поэтому было очевидно: если ставить леса для реставрации сводов, надо заняться и росписями,— поясняет Алексей Барков. И реставраторы оказались вознаграждены — их ждало важное открытие.

Это открытие произошло в приделе Похвалы Богоматери: там были обнаружены нижние фрагменты росписей конца XV века (речь о композициях «Собор Богоматери» и «Рождество Иоанна Предтечи»). Тут надо пояснить: первоначальные росписи, выполненные в 1480-е и 1513–1514 годы было решено обновить в 1642-м по приказу царя Михаила Федоровича. Так вот старые фрески были сняты на «переводы», сбиты и воссозданы по ним на новой штукатурке. Что касается нижних частей фресок в приделе Похвалы Богоматери (или Похвальском приделе), то они были просто замазаны и позднее частично закрыты плитами нового пола. И вот — вновь открылись людям спустя столько веков.


В XX веке в соборе несколько раз проводились масштабные реставрационные работы, тогда многим шедеврам был возвращен их первоначальный облик

В XX веке в соборе несколько раз проводились масштабные реставрационные работы, тогда многим шедеврам был возвращен их первоначальный облик

Анна Валуева, художник-реставратор 1-й категории, демонстрирует, как идет работа: осторожно, в буквальном смысле ватными палочками, обработанными специальным раствором, с фресок снимаются наслоения грязи, пыли и так называемые набелы. Если где-то отстает штукатурка — выполняются специальные инъекции.

— Копоть очень вредна для живописи, так как мелкодисперсна. И если пыль просто ложится, то копоть зачастую въедается,— поясняет реставратор всю сложность проводимых работ.

А теперь о самом сенсационном. Многие СМИ уже написали, что автор фресок — сам Дионисий. Однако эксперты осторожничают: мол, творческий почерк этого иконописца, конечно, хорошо известен и, скорее всего, их писал не он, а кто-то из его круга. Что, впрочем, нисколько не умаляет значения открытия.

Можно ли будет на них посмотреть? Эксперты раздумывают о музеефикации росписей. Сначала их хотели закрыть стеклом, но сейчас склоняются к другому варианту — оставить открытыми, просто огородив.


Прикоснуться к прошлому здесь, в соборе, можно в самом прямом смысле

Прикоснуться к прошлому здесь, в соборе, можно в самом прямом смысле

А пока собор продолжает удивлять специалистов: недавно они нашли за частью икон, снятых с иконостаса… еще росписи — на западной грани северо-восточного столба оказались фигуры ангелов и праведника. И похоже, объясняет Алексей Барков, расписанной была вся стена, выходившая в основное пространство.

Но и это далеко не все тайны.

— Секретов много,— говорит Барков.— Один из главных, пожалуй, это то, каким был собор Ивана Калиты (существовавший до собора, построенного Фиораванти.— «О»). Есть шанс расширить эти сведения за счет новых археологических исследований.

Среди загадок, о которых обычно упоминают в связи с Успенским собором,— и местонахождение утраченной могилы московского князя Юрия Даниловича. По прикидкам специалистов, она должна быть в алтаре Дмитровского придела. Однако в XIX веке, когда в собор провели отопление в виде кирпичных коробов, весь культурный слой там был перемешан. Сохранилась ли могила? Ответ на этот вопрос, похоже, придется искать во время следующих реставраций.


https://www.kommersant.ru/doc/4258994#id1863138


завтрак аристократа

С.Гандлевский из книги "В сторону Новой Зеландии" - 9

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/1693320.html

Повторение пройденного




Дальняя обитель (2018)



29 августа. Я предложил поехать куда-нибудь купаться. Ехали почти наугад гористо-лесной дорогой в сторону Тразименского озера. По дороге, на серпантине, заметили глубоко внизу красивые руины крепости. Решили глянуть вблизи. Боргетто Рокка-ди-Пьерле – что-то вроде городища. Чувство, какое испытываешь в российской глухомани: деревенский запах, квохчут куры, брешут псы. Любопытные (но приветливые!) взгляды вдогонку, корявые старики в сандалетах, надетых на носок. Огромная полуразрушенная башня, увитая плющом; заглянули внутрь через зарешеченное окно. Внутри вымахало дерево, и вся стена изнутри, как и снаружи, в чем-то вьющемся. Неподалеку отличный горный отель на пять-шесть номеров – такой же в прошлом “кремль”, но отреставрированный. Кормить без предварительного заказа нас вежливо отказались, но пива дали. Вокруг и около этого приюта преспокойно бродят кабаны, поджарые, величиной с дворнягу. Спустились в долину в городок Меркатале и сели на улице за столик траттории Mimmi. Сумерки, желтые, как на детских рисунках, фасады двухэтажных домов, ставни закрыты, полное безлюдье, причина которого – трансляция футбола, доносящаяся из-за ставен. Половина луны, кувшин красного вина, вкусная еда… Невероятно!


31 августа. N нашел почти наобум на карте местечко, где родился Микеланджело, – туда и направились безо всяких обязательств. Забрались в горы, стало существенно свежее, лес грабовый и буковый, темно-зеленое аквариумное освещение. Виды – самые невообразимые. Я скомандовал себе “вольно”: можно не запоминать, а выдумывать задним числом по максимуму – все равно будет мало. Внизу – большое кривое озеро. Наудачу свернули по стрелке в Santuario Francescano della Verna (Францисканское святилище Ла Верны). Огромный монастырь на отвесных замыленных очертаний скал вокруг пещеры Св. Франциска. Все очень ухожено; столпотворение, но благообразное. У входа (как и у нас перед Савва-Сторожевским монастырем) торговля всякой ремесленной всячиной и экзотической снедью. Купил баночку трюфелей за 10 евро – подмешивать в макароны. На выгоне при подъезде к аббатству – стадо белых буйволиц врассыпную, а ниже – отара овец и козлов с бубенцами, пастух в шортах и два игручих пастушеских белых больших щенка породы маремма.

Добрались до Капрезе, где родился Микеланджело. Церковь Св. Иоанна Крестителя XIII века, здесь он был крещен. Пока N по моей просьбе фотографировал меня у церковного портала, подъехал маленький автобус, из которого вывалились десятка полтора душевнобольных. Взрослые, суетливые, торжественные. Расположились для группового фото на церковных ступенях. Женщина за сорок с большой прижатой к груди тряпичной куклой с резиновой головой (из тех, что находят на русских дачных чердаках) в сильном волнении приглаживала свободной рукой короткую стрижку и привставала на цыпочках, стараясь попасть в кадр. Другая молодая женщина по подсказке воспитателя или врача попробовала было примоститься на корточках на переднем плане: хотела сделать это залихватски, но потеряла равновесие и плюхнулась на попу. Душераздирающее зрелище. Но ведь их возят!

В здешних стремительных сумерках добрались до Ангьяри. Краше я ничего не видел, впрочем, так здесь кажется постоянно. Я, представитель цивилизации садоводческих товариществ, по собственному опыту знающий, каково это – проложить через шесть соток дорожку из песчаника, о которую бы не спотыкалась тачка, постоянно прикидываю затраты труда на эти горные городки-соты, на искусственные террасы под поля и т. п. И все это дело рук народа с самой праздничной и легкомысленной репутацией!

Закат, грязно-желтые изумительные дома с затворенными ставнями, камень-камень-камень, рябой, в крапинку, замечательно пестрый. Ткнулись на центральной площади в одно заведение, в другое – только паста и пицца. А нам охота чего посущественней. Поднялись на уличный марш и нашли открытый разлатый ресторан прямо в сквере. Взяли по тарелке мяса с грибами, по помидорному салату, пива. За соседним столиком местные жирные тетки тихо-мирно глушили красное вино. Удивляет, что могут сидеть два молодых мужика, в трениках, с трехдневной щетиной, вполне понятного вида, и вдумчиво есть, уговаривая под обильную закусь… 0,7 минералки.

Уже в темноте на ночь глядя заехали в Читта-ди-Кастелло, поскольку прослышали про тамошнюю ярмарку (или фестиваль, по-здешнему). Там дело шло к концу, но еще было на что попялиться. Ремесленники в средневековых национальных костюмах вращали гончарные круги, плели корзины, красили шерсть, варили мыло, ковали ножи, плели кружева, готовили допотопным образом всякую еду. Даже проститутки сидели на ступеньках под вывеской Вассо е Venere в старинных одеяниях. Потом, с хохотом задирая прохожих, под барабанный бой прошла по ночным улицам процессия в масках и на ходулях с двумя оторви и брось девками во главе. Толпа, но никакого страха не испытываешь – в воздухе веселое легкомыслие. Я вспомнил, как стал свидетелем празднования “Алых парусов” в Петербурге – специального торжества для выпускников. Все живое прячется, город на целую белую ночь отдается на милость пьяных орд.

Впрочем, бывалый европеец N заметил по поводу умилившего меня фестиваля, что при Муссолини с фольклорными представлениями дело обстояло еще лучше.

Строго с последним днем лета ночами стало прохладней: сегодня первый раз под утро натянул на себя одеяло – до сих пор обходился простыней.


3 сентября. Вчера утром обитателей замка разбудила ружейная пальба: видимо, начался охотничий сезон, из окна я видел, как над зарослями взмывали в воздух куропатки.

Вчера же всей гоп-компанией ездили в Ассизи.

Ланч в пригороде Ассизи в ресторане самообслуживания. Мои застольные визави-иностранцы были сильно удивлены, узнав от меня, что Горбачев многословен, бессвязен и говорит с провинциальным акцентом. Для них он – златоуст.

Сегодня в замке с утра суета и мелькание швабр: приезжает американский культурный атташе в Италии.


4 сентября. Вчера был вечер X. – негритянское пение. Мне понравилось.

Потом – пышный ужин. Директриса сперва сказала здравицу в честь бенефицианта X., потом поблагодарила своих помощников и лишь в последнюю очередь помянула высокого гостя – атташе. Мне это чудно: сиди какая-нибудь такая же шишка за российским официальным столом, все бы, скорей всего, вились вокруг него.

Чувствуется осень, и смеркается все раньше и выразительней. Вчера коротко гулял в полнолунье: черные тени от кипарисов, мертвенного цвета пологое кукурузное поле.


6 сентября. Вчера в 9.00 в Ареццо. Я был нехорош, два-три раза прикладывался (сначала на полпути – рюмка граппы и уже в Ареццо – два бокала вина и пиво), но держался. Многолюдная барахолка. Купил африканский ставень и шар для игры в бочче, черный, в ссадинах, тяжелого дерева. По возвращении ходил “кремнистым путем” – из тех прогулок, что уже не забуду: шелест сухих стеблей кукурузы, дуплистые оливы, подсолнухи сплошь черные, как обгорелые. Выучу наизусть каждый фрагмент пути, чтобы в Москве перед сном “гулять”. Дважды, поднимаясь по проселку, прокричал “бонджорно” незнакомому дядьке, стоящему возле приткнувшейся в кусты легковушки, и удивился, что его перекосило; потом сообразил, что он – охотник в засаде, и мои приветствия ему вовсе ни к чему.

Наворовали с N кукурузы на обед, оказалась совершенно несъедобной – мучной сорт. Потом лазили в часовню при замке. Старье, церковные одеяния и утварь, какашки летучих мышей.

Сильный ветер, и по всему замку ухают двери под сквозняками: то одна бабахнет, то другая – аж побелка с потолка сыплется на каменный пол.


10 сентября. Доехали до монастыря, который едва виднеется из моего окна. Чудно, будто очутились в России: на территории бездействующего монастыря – автобаза. Неподалеку – славный терракотовый памятник тенору Джильи, чуть выше человеческого роста. Просто так, Джильи даже не здешний уроженец. Просочились на территорию монастыря-автобазы, благо был обеденный перерыв, и работяги разбрелись. Побродили, озираясь, по пустым замусоренным бывшим кельям. N высмотрел какой-то грязный широкогорлый сосуд литров на восемь. Сказал, что это ручной работы старинная винная бутыль, которую он приспособит под вазу для цветов. Когда я глянул на нее вечером, уже отмытую, я крякнул от зависти: кривая-прекривая посудина зеленоватого стекла.

В связи с этим странным монастырем-автобазой я подумал, что докатись Красная Армия до Италии, какое бы здесь вплоть до развала соцлагеря в конце восьмидесятых царило грузинско-болгарское курортное убожество: знакомое до боли, постылое и свое – бетонный долгострой, грязища, разливная и бутилированная кислятина с осадком, поддатые горняки-сибиряки-передовики по путевкам и курсовкам, запах общепита, волейбол в кружок и с женским повизгиваньем…

Потом поехали наугад, затесались в какую-то высокогорную глушь – глаз не оторвать: огромные многоярусные ямы воздуха, горизонты, горизонты, горизонты.

Ночью в комнату снова влетела летучая мышь.


13 сентября. Визгливые маленькие черные собачки в вольерах на задах замка, как я сегодня выяснил, предназначены для охоты на трюфели. В округе – брех этих песиков.


15 сентября. Встал в 7.00. Курил на крыльце замка, укрывшись от дождя, когда со сложенным зонтом из комнаты Нэнси вышел Z, композитор. Минутное замешательство. Ай да Нэнси! Взыграла беспричинная мальчиковая ревность!

Ближе к полудню я сделал благодарственную запись в гостевой книге и рассчитался за услуги. Время откланиваться.

* * *


Кажется, что некоторые города можно с завязанными глазами узнать по звуку: в Венеции это тарахтенье колесных чемоданов по плитам мостовой и щелканье фотозатворов. А в летнем Петербурге – экскурсионный галдеж зазывал и гидов, усиленный громкоговорителями и отражаемый несметными речками и каналами.

Впрочем, можно и по запаху: Нью-Йорк пронзительно пахнет восточной стряпней, на которую не пожалели карри, а Венеция – рыбой, точнее – магазином “Рыба” на правительственной стороне Можайки. Там неподалеку “Аптека”, где я уже более полувека назад косился тайком на презервативы в витрине и куда бегал за кислородной подушкой, когда отцу делалось нехорошо с сердцем.

Проверено: в самых прославленных городах мира – в Лондоне, Нью-Йорке, Венеции – с особой жалостью вспоминаешь родителей: прожили жизнь и НИ РАЗУ не сфотографировались у львов Трафальгарской площади, на Бруклинском мосту или на Сан-Марко!


Сесть на лавочку в каком-нибудь первом попавшемся дворе или сквере; закурить или не курить, если бросил по состоянию здоровья. И думать снова и снова: “Господи, как быстро это все подошло к концу!..”




http://flibustahezeous3.onion/b/565698/read#t9

завтрак аристократа

Г.Олтаржевский Гусар-строитель: необыкновенные приключения итальянца в России 04.11.19.

ПОЧЕМУ ОСИПА БОВЕ СЧИТАЮТ СОЗДАТЕЛЕМ НОВОГО ОБЛИКА МОСКВЫ


Манеж и Большой театр, Александровский сад и Первая Градская больница, Триумфальная арка и несколько изумительных церквей — это далеко не всё, что построил в Москве Осип Иванович Бове, 235-ю годовщину со дня рождения которого мы отмечаем 4 ноября. Но гораздо важнее то, что именно ему мы обязаны созданием принципиально нового градостроительного облика центра Москвы, с широкими улицами, бульварами и просторными площадями, решенными в едином архитектурном ключе, которыми так гордятся москвичи. «Известия» об архитекторе, определившем привычный облик столицы.

Итальянский москвич

Будущий зодчий Москвы родился в Петербурге. Его отец, художник из Неаполя Винченцо Джованни Бова, был приглашен для работы в Эрмитаж, на берегах Невы влюбился, женился и решил остаться в России навсегда. А вскоре художник получил предложение из Москвы, куда и переехал вместе с супругой и только что родившимся первенцем. Так что свои первые шаги малыш Джузеппе сделал уже в Первопрестольной. В 1802 году шестнадцатилетнего юношу определили в  архитектурную школу Матвея Казакова, которая через пару лет была преобразована в Дворцовое архитектурное училище при Экспедиции кремлевского строения. Позже оно войдет в состав знаменитого Московского училища живописи, ваяния и зодчества.

Директором школы тогда был Иван Еготов, а непосредственно наставлял учеников Франческо Кампорезе. Много позже именно Казакова и Кампорезе Бове почитал своими первыми учителями, хотя отдавал должное и своему старшему товарищу Карлу Росси, под руководством которого работал сразу после выпуска из училища. Росси был всего на десять лет старше Бове и принадлежал к столичной школе. К этому времени у него за плечами уже была стажировка за границей и репутация фантастически одаренного мастера. Интересно, что в послевоенную эпоху Карл Росси будет играть примерно такую же роль при строительстве Санкт-Петербурга, что и Бове в Москве. И их градостроительные идеи окажутся во многом схожи как идеологически, так и стилистически.

123

Фото: commons.wikimedia.org
Матвей Федорович Казаков

Под началом Росси Бове в должности помощника архитектора трудился над перестройкой Тверского путевого дворца, за что даже был награжден золотыми часами с вензелем императора. Потом он работал в Кремлевской экспедиции под руководством Казакова, постепенно начиная самостоятельные проекты. В частности, он возглавлял реконструкцию обветшавшей Водовзводной башни. К 1812 году Бове имел чин титулярного советника (девятый класс, гражданский аналог армейского капитана) и готовился получить звание архитектора, но помешала война.

Когда армия Бонапарта перешла границу, российский итальянец Джузеппе Бова сразу записался в народное ополчение биться с «корсиканским чудовищем». Попал он в Московский гусарский полк — одно из самых необычных подразделений тех лет. Этот полк еще называли Салтыковским, поскольку его за свой счет формировал граф Петр Салтыков — единственный сын и наследник покойного московского губернатора фельдмаршала Ивана Салтыкова. Еще недавно молодой граф Петр был лихим кавалеристом, ротмистром Лейб-гвардии гусарского полка, дрался с французами под Прейсиш-Эйлау и Аустерлицем, но получил тяжелые ранения и был отправлен в отставку.

123

Фото: commons.wikimedia.org
Карл Иванович Росси

В тяжелый для родины час Салтыков, которому не было и тридцати, не мог оставаться в стороне, но и идти в обычное ополчение, вспомогательные войска, он тоже не хотел. Тогда он решил на свои средства создать настоящий боевой гусарский полк из московских дворян. Формально полк числился ополченским, но Салтыков лично испросил у императора разрешение, чтобы его приравняли к регулярной армии, и форма у его «ратников» (так официально именовались воины-ополченцы) была такой же, как у регулярных гусарских полков. «Московцы» носили черные ментики и доломаны с малиновыми обшлагами, но с ополченскими крестами на черных киверах.

В полк записалась вся элита Первопрестольной: представители Шереметьевых, Голицыных, Толстых (в том числе отец великого писателя Николай), студент Александр Грибоедов, композитор Александр Алябьев и многие другие. Оружие выделили из Кремлевского арсенала. Сам Салтыков на фронт так и не попал — он умер в Казани, где проходило формирование полка, заразившись от раненых солдат тифом. В итоге недоукомплектованное подразделение объединили с обескровленным в боях Иркутским драгунским, переименовав в Иркутский гусарский полк, с сохранением салтыковской черной формы и званий. Под этим названием москвичи участвовали в освобождении страны и в заграничных походах.

«Пожар способствовал ей много к украшенью»

На фоне патриотического подъема наш герой принял православие и стал писать свое имя на русский манер — Осип. Фамилия Бова стала произноситься как «Бове» с ударением на последнем слоге.

Родной город лежал в руинах, и отставной офицер сразу включился в работу «Комиссии по строению Москвы», созданную при московском главнокомандующем Федоре Ростопчине. Возглавлял ее князь Михаил Цицианов, но центральной фигурой очень быстро стал Бове — сначала он получил один из участков, а потом стал руководителем всего архитектурного отделения. В комиссию, помимо Бове, входили такие видные мастера, как Василий Стасов, Доменико Жилярди, Федор Соколов, Афанасий Григорьев и Василий Балашов, но они больше занимались конкретными частными проектами, тогда как Бове увлекся градостроительной стратегией.

Картина «Московский пожар 1812 года»

Картина «Московский пожар 1812 года»

Фото: Getty Images/DEA/M. SEEMULLER

По официальным данным из существовавших до пожара 9158 домов (2567 каменных и 6591 деревянных) сгорело 6532 (2041 каменных и 4491 деревянных). Из 387 казенных и общественных зданий погибли 192. Китай-город, Пречистинская, Якиманская и Сретенская части выгорели почти целиком. На Тверской были уничтожены четыре из каждых пяти зданий. Благодаря удачному направлению ветра в дни пожара менее других пострадала Мясницкая, но и там сгорели две трети построек. Фрагментарно сохранились только окраины города и Кремль, где сами захватчики вынуждены были бороться с огнем.

123

Фото: commons.wikimedia.org
Карта разоренной Москвы из книги Александра Булгакова «Русские и Наполеон Бонапарте», 1813 год

По не совсем понятным причинам, первоначально разработка генерального плана Москвы была поручена главному архитектору Строительного комитета Министерства внутренних дел Вильяму Гесте. К 1813 году этот весьма известный архитектор честно выполнил задание, но проблема заключалась в том, что шотландец никогда не работал в Москве, толком не знал историю города и не чувствовал его дух. В итоге предложенный им проект получился, может быть, и неплохим, но чужеродным, и был решительно раскритикован членами московской «Комиссии по строению». Тогда несколько обиженный за своего любимца император Александр I предложил им самостоятельно разрабатывать концепцию и воплощать ее в жизнь.

Конечно, это был коллективный труд, но Бове играл ключевую роль в его создании и реализации, поскольку в мае 1814 года он был назначен заведующим «фасадической частью» города, «чтобы он за всеми казенными, публичными и общественными строениями, строящимися или приводящимися в прежнее или лучшее состояние, имел непосредственный надзор». В то время это соответствовало должности главного архитектора города. Ни один дом не мог быть построен без подписи Осипа Ивановича на чертежах, таким образом, он получил возможность контролировать застройку города, вести ее комплексно, целыми ансамблями. В свое время о продуманной и планомерной застройке мечтал великий Казаков, но он не дожил до этого момента — когда пожилой уже архитектор узнал, что Москва полностью сожжена французами, его сердце не выдержало. Бове судьба предоставила возможность воплотить в жизнь идеи своего учителя и свои собственные.

123

Фото: commons.wikimedia.org
Фасад одного из домов в Петровском переулке, построенном согласно плану застройки Осипа Ивановича Бове

Прежде всего решено было изменить ландшафтный облик города. Вторую по величине московскую реку Неглинку, которая текла вдоль улицы Петровки и далее мимо стен Кремля, убрали в трубу — эти работы возглавлял замечательный инженер Егор Челиев. Заодно закопали превратившийся в болото Алевизов ров. Освободилось значительное пространство, которое можно было использовать по-разному. Бове предложил не застраивать его жилыми домами, а создать общественное пространство — цепь больших площадей, решенных в едином стиле, где могли бы располагаться важные для города строения — государственные и муниципальные учреждения, театры, пассажи, университет и т.д. Так возникла соединенная широкими проездами цепочка площадей вдоль стен Кремля и Китай-города: Манежная, Театральная, Воскресенская (Революции), Лубянская, Старая и Новая, Варварские ворота и т.д. Под жилую застройку стали выделять участки ближе к создаваемому Бульварному кольцу и даже за его пределами. По возможности расширили и выпрямили и магистральные улицы, идущие от Кремля.

Площади имени Бове

Персонально Бове отвечал за центральный участок, в который входил Китай-город вплоть до Кремля, в том числе Красная площадь, которой тогда... не существовало. Сегодня в это трудно поверить, но это факт. Первоначально пространство за кремлевской стеной и Алевизовым рвом не застраивалось, исходя из фортификационных соображений. Но в XVIII веке, когда Кремль потерял военное значение, а Москва утратила столичный статус, свободное ранее пространство оказалось загромождено торговыми лавками и стационарными магазинами в несколько этажей, которые подходили к самой крепостной стене. В 1812 году они в основном сгорели, но у владельцев было горячее желание возродить выгодный бизнес.

Невзирая на недовольство торговцев, Бове предложил восстановить большое свободное пространство, которое выгодно подчеркивало бы силуэты кремлевских башен, собора Василия Блаженного и Воскресенских (Иверских) ворот Китай-города. А для купцов он предложил построить цивилизованные здания торговых рядов в некотором отдалении от крепостной стены, на месте нынешнего ГУМа.

123

Фото: РИА Новости/Простяков
Репродукция проекта реконструкции Красной площади архитектора Осипа Ивановича Бове. Акварель. XIX век

Центр сделанного в классической манере здания (оно простояло до конца XIX века) архитектор украсил 12-колонным монументальным портиком с куполом, который перекликался с казаковской ротондой над зданием Сената. Алевизов ров был закопан, предмостные укрепления перед Никольской и Спасской башнями снесены, вся территория выложена брусчаткой. Красная площадь стала первым законченным большим общественным пространством, и логично, что первый памятник в Москве в 1818 году появился именно там. Правда, первоначально монумент Минину и Пожарскому стоял спиной к Торговым рядам, так что гражданин Минин указывал сидящему князю на Кремль, как бы призывая его освободить. Уже в советское время монумент был перенесен к Покровскому собору, поскольку мешал военным парадам и демонстрациям трудящихся.

В создании остальных площадей Бове участвовал как идеолог, стратег и главный по «фасадической части». Впрочем, почти во всех случаях к строительству он свою руку тоже приложил. Возьмем, например, Манежную площадь. Именно Бове предложил разбить сады вдоль западной стены Кремля, где ранее текла Неглинка, и сам разработал их архитектурный проект. Знаменитый грот Руина под Средней Арсенальной башней тоже придуман и спроектирован Бове. Кстати, для его украшения зодчий использовал фрагменты декора зданий, погибших в огне пожара 1812 года, что весьма символично.

Грот Руина под Средней Арсенальной башней в Александровском саду

Грот Руина под Средней Арсенальной башней в Александровском саду

Фото: commons.wikimedia.org/Минеева Ю.

А рядом с Кремлевским садом (Александровским он стал в 1825 году, после смерти императора) в 1817 году появился Манеж, которого первоначально в планах архитекторов не было. Но в честь пятой годовщины изгнания наполеоновских войск из России в Москву должны были приехать австрийский и прусский императоры, а торжества в те годы были немыслимы без парада. Но французы покинули город в конце осени, когда московская погода не располагает к подобным мероприятиям. Тогда появилась идея выстроить отапливаемое здание, где одновременно мог маршировать целый полк. Инженерное решение на тот момент самого большого в мире здания без внутренних опор нашел генерал Августин Бетанкур, а придать ему изящный внешний вид, гармонирующий с окружающей застройкой, должен был Бове. Ампирное решение было подсказано стоявшими рядом зданиями университета.

Театральная площадь — тоже идея Бове. Ранее на правом берегу Неглинки стоял Петровский театр, который сгорел еще до прихода французов и лежал в руинах, а берега застроены не были. Теперь река была убрана в трубу, благодаря чему появилось достаточно места, которое не имело частных владельцев и принадлежало городу. Бове предложил устроить обширную прямоугольную площадь в классическом стиле, доминантой которой должен был стать новый главный городской театр. По обеим сторонам от него располагались построенные в той же стилистике здания — современный Малый театр, Сенатская типография, жилые дома. С противоположной стороны площадь замыкал сквер, сглаживавший поворот китайгородской стены.

Большой Петровский театр. Литография Огюста Кадоля 1830-х годов

Большой Петровский театр. Литография Огюста Кадоля 1830-х годов

Фото: commons.wikimedia.org

Для строительства Петровского театра был объявлен конкурс, который выиграл проект профессора, а впоследствии и ректора Императорской академии художеств Андрея Михайлова. Но вот беда — он совершенно не вписывался в общий план создаваемой Бове площади. Тогда Осипу Ивановичу предложили доработать проект Михайлова, что он и сделал. Перемен оказалось много, как инженерных, так и художественных, так что, по сути, это был уже совершенно другой театр. Даже фасад и колесница на фронтоне стали иными. Непосредственное руководство работами тоже осуществлял Бове.



«Московские ведомости» от 6 января 1825 года:

На торжественном открытии публика вызывала не актеров, а архитектора. Перед увертюрой поднялся ужасный шум. Стали выкликать строителя: «Бове, Бове!» Он явился в ложе директора, и его заглушили рукоплесканиями...


К сожалению, театр Михайлова-Бове сгорел в 1853 году. Руководивший реконструкцией архитектор Альберт Кавос хоть и сохранил общий облик, но изменил пропорции, что вряд ли пошло зданию на пользу. Оно как бы расползлось, стало шире и потеряло легкость, которой так восхищались москвичи.

Я памятник себе воздвиг...

Одной из последних работ мастера стала Триумфальная арка, увековечившая победу русской армии в войне 1812 года. Понятно, что для Бове, который участвовал в кампании и всю жизнь посвятил восстановлению разрушенного врагами родного города, это была особая миссия — он вложил в нее душу.



«Благословенной памяти Александра I, воздвигшаго из пепла и украсившаго многими памятниками отеческаго попечения первопрестольный град сей во время нашествия галлов и с ними двадесяти языков, лета 1812 огню преданный. 1826»


Высеченный на арке год — дата ее закладки. Строили арку восемь лет, и Бове до открытия не дожил. Стояли ворота изначально у площади Тверской заставы (возле современного Белорусского вокзала), на въезде из столицы. Как всегда, Бове не просто спроектировал великолепную арку, но и идеально вписал ее в окружающее пространство. В 1936 году арку разобрали, якобы она мешала проезду транспорта. Ее собирались перенести, но как-то забыли. Вспомнили лишь в 1960-е, по чертежам в точности восстановили и поставили возле Поклонной горы и панорамы Бородинской битвы.

Проект Триумфальной арки Осипа Иванович Бове у Тверской заставы

Проект Триумфальной арки Осипа Ивановича Бове у Тверской заставы

Фото: Getty Images/Heritage Images

Несмотря на всеобщее уважение и популярность, Бове не был принят в московском высшем свете. Виной тому не столько его простое происхождение, сколько женитьба, которая вызвала в Москве нешуточный скандал. Дело в том, что избранницей тогда еще неизвестного архитектора (дело было в 1816 году) стала наследница огромного состояния и хозяйка нескольких подмосковных поместий княжна Авдотья Трубецкая. «Москва помешалась: художник, архитектор, камердинер — всё подходит, лишь бы выйти замуж», — писала тогда острая на язык сплетница княжна Туркестанова.

Трубецкая пожертвовала титулом и стала чиновницей седьмого класса Бове. Московский свет не одобрил ее поступка и отказал ей в общении, ее муж, естественно, тоже принят не был. Но Авдотья Семеновна и Осип Иванович были счастливы и не обращали на это внимания. Стоит отметить, что вообще-то Авдотья Семеновна была не самых аристократических кровей, хотя происходила из семьи весьма уважаемой: она была дочерью академика Семена Емельяновича Гурьева, профессора Санкт-Петербургского училища корабельной архитектуры, автора первого в России учебника по высшей математике. А титул она получила после свадьбы с князем Алексеем Ивановичем Трубецким. В 1813 году гвардейский офицер погиб в «битве народов» под Лейпцигом, а через три года молодая вдова (ей не было и тридцати) вышла замуж за архитектора Бове. Кстати, к этому моменту у Авдотьи Семеновны было пятеро детей, и еще четверых она родила в браке с Осипом Ивановичем. 

Триумфальная арка на площади Победы

Триумфальная арка на площади Победы

Фото: РИА Новости/Наталья Селиверстова

Настоящим символом их любви стала церковь Михаила Архангела, которую Бове построил в имении своей супруги — селе Архангельском. Это удивительный храм — изящный, гармоничный, идеально вписанный в окружающую природу. И совершенно не городской. Мастер словно вырвался из суетной Москвы и в редкую свободную минуту решил что-то нарисовать для души.

Судьба отвела Бове менее полувека, но как же много он успел! Его стараниями Москва из хаотического нагромождения обгоревших обломков превратилась в один из самых красивых городов России, сохранив и подчеркнув историческую традицию и свою неповторимую ауру. Без сомнения, Бове остался в своих творениях, а вот имени мастера на карте Москвы почему-то нет. И это великая несправедливость, которую потомкам стоило бы исправить.


https://iz.ru/938903/georgii-oltarzhevskii/gusar-stroitel-neobyknovennye-prikliucheniia-italiantca-v-rossii

завтрак аристократа

Г.Олтаржевский И немедленно выпил: как был построен первый в России водопровод 28.07.19.

БЛАГОДАРЯ ЕКАТЕРИНЕ II В МОСКВУ ПРИШЛА МЫТИЩИНСКАЯ ВОДА


Люди всегда селились около воды. Но по мере роста числа жителей естественных источников не хватало и приходилось задумываться об искусственном водоснабжении. В Риме водопровод пришлось строить еще до нашей эры, а вот в Москве кризис наступил в конце XVIII столетия. Власти вынуждены были реагировать, и 28 июля 1779 года императрица Екатерина II подписала указ о начале строительства первого в стране водопровода. «Известия» вспоминают историю проекта.

Самотеком из Мытищ

В Москве воды изначально было много. Город был основан на слиянии широкой одноименной реки с Неглинкой, которая в Средние века тоже была достаточно полноводной. Хватало воды и после того, как город вышел за границы Кремля — по современному центру протекало более полусотни ручьев и небольших речушек. Но к XVII веку население столицы достигло 100 тыс. и появились проблемы, причем не столько из-за нехватки воды, сколько из-за ее качества. И виноваты в этом были сами москвичи. По берегам рек располагались ремесленные слободы, загрязнявшие ее сточными водами из мастерских. Бойни тоже старались размещать около речек или ручьев, куда беззастенчиво выбрасывали остатки разделанных туш. Речка с названием Кровянка, которая впадала в Москву-реку возле современного здания президиума Академии наук, тому подтверждение. Стирали горожане тоже в реках, туда же зачастую выбрасывали бытовые отходы. И столь любимые москвичами бани строили по берегам и грязную воду отводили прямо в реки. Наконец, в Первопрестольной до конца XIX века не было канализации, во дворах вырывали выгребные ямы. Их обслуживали «золотари», вывозившие содержимое за город, но часть результатов жизнедеятельности москвичей через почву неизбежно оказывалась в верхних водоносных слоях.

Со временем пить из городских рек и источников стало опасно, как и из колодцев. Состоятельные горожане использовали привозную ключевую воду, но это было дорого, и большинство вынуждено было обходиться внутренними источниками. Регулярно возникали эпидемии. В 1771 году приключилась очередная напасть, унесшая жизни почти четверти москвичей и спровоцировавшая печально известный «чумной» бунт. Восстание было жестоко подавлено, но стало очевидно, что средневековое городское хозяйство совершенно не справляется с нуждами выросшего уже до 200 тыс. населения. И тогда Екатерина приказала принять некоторые санитарные меры, прежде всего вывести за городскую черту все кладбища и проложить водопровод.

Мытищинская насосная станция

Мытищинская насосная станция, 1913 год

Фото: commons.wikimedia.org

Была создана специальная комиссия, которая обследовала все водоносные регионы Подмосковья. Самым удобным и перспективным оказался северо-восточный, расположенный близ села Большие Мытищи. Воды там было много, она оказалась удивительно чистой и вкусной, а расстояние до города — приемлемым. К тому же Мытищи находятся на возвышенности, что позволяло воде поступать в город самотеком, а иного варианта тогда просто не существовало. 28 июля 1779 года императрица ознакомилась с проектом и подписала указ о начале строительства первого в России водопровода, названного Мытищинским. На создание грандиозного гидротехнического сооружения было ассигновано миллион сто тысяч рублей сразу, по 50 тыс. в следующие пять лет и по 100 тыс. в последующие годы вплоть до его открытия.

Забегая вперед, скажем, что этого не хватило: император Павел, а потом и Александр выделяли дополнительные средства. Руководство над работами было возложено на известного инженера, главу Гидравлического корпуса генерал-поручика Федора Васильевича Бауэра, а главнокомандующему в Москве князю Михаилу Никитичу Волконскому предписано было ежедневно выделять на строительные работы по 400 солдат, причем рядовым для мотивации платили по 10 копеек, а унтер-офицерам по 15 копеек в день.

Устроен водопровод был просто, как всё гениальное. В Мытищах над источниками соорудили 40 колодцев, которые были обложены кирпичом и перекрыты деревянной крышей. Колодцы были соединены с коллектором, который представлял собой кирпичную галерею с полукруглым арочным сводом шириной 90 и высотой 135 см. Вода в колодцах стояла выше уровня водопровода и поступала в него самотеком. Стенки канала были толстыми и массивными, опирающимися на деревянные балки, а свод был сравнительно тонкий.

Самым сложным было обеспечить постоянный наклон на всем протяжении водопровода. Для этого в некоторых возвышенных местах пришлось укладывать галерею на глубине до 18-19 м, что даже по нынешним меркам считается очень серьезной глубиной для коллекторов, а в низменностях и при пересечении рек пришлось построить пять акведуков, один из которых — Ростокинский — сохранился до сегодняшнего дня. В этом месте водопровод пересекал реку Яузу, и над ней пришлось соорудить 356-метровый арочный мост-акведук.

Ростокинский акведук, наши дни

Ростокинский акведук, наши дни

Фото: commons.wikimedia.org/Д. Иванов

Строили водопровод почти четверть века. Во-первых, задача была изначально грандиозной, во-вторых, положенные ассигнования выделялись нерегулярно, да еще временами разворовывались подрядчиками. Во время очередной Русско-турецкой войны строительство на несколько лет вообще прекратилось, поскольку весь московский гарнизон отправили в действующую армию в Крым. Бауэр умер уже на пятый год работ, его заменил Иван Кондратьевич Герард, ранее создававший Ладожский канал. Он и довел дело до конца.

28 октября 1804 года мытищинская вода всё же пришла в Москву. Основной водоразборный павильон был устроен неподалеку от Трубной площади в районе Рождественского монастыря и представлял собой водохранилище, над которым стояла ротонда с тремя входами.



«Вестник Европы», 1804 год

«...вода, добежав до Трубы, близ Рождественского монастыря, наполняет обширное водохранилище, для всех открытое, устроенное на возвышенном месте, помещенное в ротонде, имеющей три входа; ниспадая из него внутрь земли круглою трубою в виде гладкого столпа, к дальнейшей цели летит стрелою и, в разных местах поднимаясь на воздух, упадает в неисчерпаемые водоемы: здесь в виде кристального снопа, возникшего из груды камней; там, быстрыми ручьями, текущими из куска гранита; тут, в образе прозрачного намета, брошенного рукою случая на полуколонну. Наполнив водоемы, низливается по мере прилива в отверстия, устроенные наравне почти с краями их, и избыток дарит реке»


Кроме этого резервуара «на каждых ста саженях» (примерно 213 м) вдоль водопровода были устроены водоразборные колодцы. И — верх совершенства по тем временам — вода напрямую поступала в несколько общественных зданий: Кремлевский дворец, Воспитательный дом, городские бани, больницы и театры.

Новая жизнь Сухаревой башни

Из-за конструктивных недочетов и низкого качества строительства водопровод быстро пришел в упадок. Уже через десять лет его пропускная способность снизилась с изначальных 300 тыс. ведер (1 ведро = 12,3 л воды) примерно до 40 тыс. Причина была в том, что вода уходила сквозь негерметичную кирпичную кладку. Кроме того, внутрь водопровода тем же путем попадали грунтовые, талые и дождевые воды, из-за чего мытищинская вода теряла свои качества. В дополнение ко всему выяснилось, что практически все деревянные конструкции пришли в негодность из-за гниения. Требовался капитальный ремонт.

Сухарева башня

Фото: РИА Новости/Государственный Исторический музей
Сухарева башня, 1701 год

Реконструкцией, которая проходила в 1826–1835 годах, руководил начальник Округа путей сообщения в Москве инженер-генерал-майор Николай Иванович Яниш. Помимо ремонта самого водного пути, в котором уложили чугунные трубы, модернизирована была и вся система — водопровод стал частично напорным, то есть вода на части маршрута шла под искусственным давлением. Для этого по проекту Яниша возле села Алексеево (сейчас это уже Москва, район метро «Алексеевская») была построена водокачка с двумя паровыми машинами по 24 лошадиные силы каждая. Это позволило спрямить линию водопровода на самом сложном участке. Кроме того, был устроен накопительный резервуар на 80 тыс. л, который установили на втором этаже знаменитой Сухаревой башни. Заодно нашли применение этому странному строению, уже много лет стоявшему без дела. Давление в системе увеличилось, и появилась возможность развести воду по разным частям города. Тогда-то в Москве появились изящные водоразборные фонтаны работы мастерской Ивана (Джованни) Витали: Шереметевский (около Сухаревой башни), Воскресенский (на нынешней площади Революции), Варварский (на нынешней Славянской площади), Никольский (на Лубянке) и Петровский (на Театральной площади). Последний, который расположен перед Большим театром, остается единственным действующим до сих пор. Сохранился и Никольский, правда, он не функционирует. С Лубянки его перенесли к бывшему Александринскому дворцу в Нескучном саду, где его можно увидеть.

Но воду от водоразборных фонтанов еще нужно было доставить в жилые дома. Этим занимались артели водовозов, конных и пеших. Конных в Москве насчитывалось до 6,5 тыс., пеших же никто не считал. На запряженных битюгами телегах были установлены дубовые бочки, которые наполняли из фонтанов и развозили по улицам. Кто не мог себе это позволить, сам таскал ведра от ближайшего фонтана. Мытищинская вода шла в основном на питье и приготовление пищи, а для хозяйственных нужд по-прежнему использовали воду из колодцев.

Никольский водоразборный фонтан

Никольский водоразборный фонтан на Лубянке, начало XX века

Фото: commons.wikimedia.org

Следующий ремонт, который вполне можно назвать глубокой модернизацией, пришелся на начало 50-х годов XIX века, когда население Москвы приблизилось к 400-тысячной отметке. Нужно было увеличить подачу воды. Разработка плана и его реализация были поручены инженеру Андрею Ивановичу Дельвигу. Знаменитый в будущем генерал и сенатор, еще будучи совсем молодым инженером, принимал участие в реконструкции 1820–1830-х годов, поэтому хорошо разбирался в вопросе. Прежде всего он решил сделать водопровод полностью напорным, для чего была построена водокачка в самих Мытищах. На Сухаревой башне был установлен второй резервуар, а паровые водонапорные машины Алексеевской водокачки заменили на вдвое более мощные. От каменных галерей отказались, они были заменены на чугунные трубы диаметром 20 дюймов (50 см), причем новая линия водопровода лишь частично совпадала с первоначальной. Эти меры позволили уменьшить потери и увеличить подачу воды до 500 тыс. ведер в день, благодаря чему удалось расширить сеть водоразборных колонок и устроить 15 специальных пожарных резервуаров, доселе в Москве отсутствовавших.

Но прошло всего несколько десятилетий, и население Москвы опять почти удвоилось, перевалив к 1886 году за 750 тыс. Попытка построить несколько небольших локальных водопроводов (Ходынский, Преображенский, Андреевский) переломить ситуацию не смогла.

Башни купца Алексеева

Власти города понимали серьезность положения, но для больших работ нужно было изыскать средства. Сначала думали отдать его в концессию, но тогда водопровод стал бы частным и жителям пришлось бы за воду платить. В итоге после долгих дебатов решили строить новый водопровод городскими силами.

В разработке конкурсных проектов участвовали лучшие инженеры страны, в том числе Евгений Кнорре и Владимир Шухов, но выбран был более дешевый вариант главного инженера Московского водопровода Николая Зимина и инженера Константина Карельских, кстати, товарищей Шухова по учебе в Императорском техническом училище, ныне именуемом МВТУ имени Баумана. Нельзя не отметить и выдающуюся роль, которую сыграл в организации строительства водопровода московский городской глава Николай Александрович Алексеев, который вложил в строительство немалые средства и убедил коллег-промышленников и банкиров материально поучаствовать в этой затее.

Крестовские водонапорные башни

Крестовские водонапорные башни, 1900 год

Фото: РИА Новости/Репродукция с открытки

Работы начались летом 1890 года, руководить ими поручили Зимину, а Карельских стал его заместителем. Источником воды оставался Мытищинский бассейн, но новый водопровод должен был технологически принципиально отличаться от предшественников. От колодцев отказались, а в водоносном районе были пробурены 50 скважин глубиной до 30 м, которые были соединены общей всасывающей трубой. Старая водокачка в Мытищах была заменена новой, современной. Тогда же у Крестовской заставы (нынешняя площадь Рижского вокзала) в помощь Алексеевской водокачке по проекту архитектора Максима Гиппенера были построены две великолепные 40-метровые водонапорные башни, стилизованные под крепостные. Между ними проходило Ярославское шоссе и трамвайные пути — получился необычно и изящно оформленный въезд в город. Кстати, когда выяснилось, что денег в казне не хватает, купец первой гильдии Николай Алексеев оплатил строительство этих башен из личных средств. К сожалению, Крестовские башни были разрушены в сталинские годы, как и Сухарева башня.

Новый Мытищинский водопровод был построен за два с половиной года и торжественно открыт в октябре 1892-го. Обошелся он в 5,8 млн рублей. По городу было уложено 112 верст труб, поступление воды в Москву увеличилось втрое, до полутора миллионов ведер в день. Давление в системе возросло, благодаря чему воду можно было подавать в многоэтажные доходные дома. Но уже к концу века население города перевалило за миллион, к тому же в городе наконец задумались о канализации, что резко увеличило потребность в воде. Вопрос о расширении системы московского водоснабжения снова стал актуальным.

Речная альтернатива

Исследования показали, что аналогичных мытищинским подземных источников нужного объема в Подмосковье нет, а Мытищи давать более того, что уже из них извлекают, не способны. Пришлось искать альтернативу. Всерьез рассматривался старый, еще петровских времен проект о соединении бассейнов Волги и Москвы. Кстати, при Николае I его даже начинали строить, но отказались из-за дороговизны. Денег не нашлось и в этот раз.

Постепенно стало очевидно, что единственным реальным источником для пополнения городского водопровода может быть река Москва. Зимин и Карельских взялись за разработку проекта. Можно было брать воду прямо в городе или за его пределами, выше по течению. Первый вариант был более дешевым, но вода в городской черте была настолько загрязнена промышленными и бытовыми стоками, что ее вряд ли удалось бы надлежащим образом очистить. Поэтому решили пойти на лишние траты и брать воду выше по течению, в районе деревни Рублево. Новый водопровод стали называть Москворецким или Рублевским.

Рублевский водопровод

Рублевский (Москворецкий) водопровод, 1913 год

Фото: commons.wikimedia.org

В Рублево была построена мощная насосная станция, которая по трубам нагнетала воду в огромный резервуар, устроенный на самой высокой точке города — Воробьевых горах. Из него, уже самотеком, вода поступала в городскую систему. В отличие от идеальной от природы мытищинской воды речная вода требовала очистки, поэтому в Рублево пришлось устроить очистные сооружения, которые контролировала специальная «фильтровальная комиссия» под руководством профессора медицины Сергея Бубнова.

Кстати, изящный Воробьевский резервуар, построенный по проекту Гиппенера, существует и сейчас, он расположен неподалеку от смотровой площадки на Воробьевых горах. Правда, подойти к нему нельзя по соображениям безопасности, это запретная зона Мосводоканала. На фасаде надземного павильона красуется мемориальная доска:



«Водопровод сей, снабжающий город Москву Москворецкою фильтрованную водою, сооружен в царствование Государя Императора Николая II при московском генерал-губернаторе великом князе Сергее Александровиче и при московском городском голове князе Владимире Михайловиче Голицыне трудами городского Общественного Управления и Высочайше утвержденной Комиссии под председательством инженера Ивана Федоровича Рерберга, главных инженеров Николая Петровича Зимина и Константина Павловича Карельских, производителей работ: инженеров Ивана Михайловича Бирюкова, Николая Аркадьевича Кузьмина, Александра Петровича Забаева и архитектора Максима Карловича Геппенера»


Москва вздохнула свободнее, теперь она получала 2,5 млн ведер мытищинской воды (забор увеличили, построив 20 новых скважин и установив более мощные насосы) и 11 млн ведер очищенной москворецкой. Но это была лишь временная передышка, поскольку город продолжал стремительно расти. К 1926 году вернувшая себе столичный статус Москва перешагнула двухмиллионный рубеж, а в 1933-м — трехмиллионный. К концу 1920-х годов из-за увеличения забора воды Москва-река обмелела настолько, что ее можно было перейти около Кремля вброд. Волей-неволей пришлось возвращаться к идее привлечения волжской воды, которая была реализована в 1930-е годы. А Мытищинский узел продолжает функционировать, правда, уже в местном масштабе — он обеспечивает водой Королев, Мытищи и окрестности.


https://iz.ru/902332/georgii-oltarzhevskii/i-nemedlenno-vypil-kak-byl-postroen-pervyi-v-rossii-vodoprovod

завтрак аристократа

А.Генис Акме Нью-Йорка 2010 г.

Города, как люди, живут долго, но не всегда (если, конечно, не считать Рима), и это значит, что у них, как у нас, есть возраст зрелости и спелости. Пора, когда все достигает предела своих возможностей. У греков такое называлось «акме»: зенит развития, высшая точка кривой, ведущей от колыбели к могиле. И первая, и вторая мало интересовали античных биографов, судивших персонажей по их звездным часам. Только в свои лучшие годы люди равны себе, а города открывают нам собственную природу, показывая все, на что способны. Приняв такую манеру счета, мы убедимся в том, что акме Венеции приходится на 16-е столетие, Петербурга — на 18-е, Парижа — на 19-е. В этой хронологии Нью-Йорку достался ХХ век, но не весь. Ведь акме городов тоже не длится слишком долго. Нью-Йорк нашел себя в самые трудные, 30-е годы, когда городу открылась его судьба и прелесть.

Середина двадцатых. В обезумевшей от войны Европе потерянное поколение торопится жить: короткие юбки, короткие стрижки, короткие книги, африканские ритмы — Век джаза. Новому времени нужны новые вещи. Едва оправившись от войны, французы (кто ж еще!) решили вернуть почти угробленному континенту вкус к жизни и любовь к роскоши. Знающие в ней толк парижане вступили в борьбу с вырвавшейся еще до войны Веной. Чтобы показать себя в международном контексте, Париж в 1925 году устраивает выставку декоративных искусств, давшую (намного позже) наименование последнему из великих художественных стилей Европы — арт-деко. Он был то ли опровержением, то ли продолжением ар-нуво, соблазнительного, но слишком вычурного искусства «прекрасной эпохи».

Если ар-нуво — рококо ХХ века, то ар-деко — его ампир. Заменив кривую линию прямой, дизайнеры приняли индустриальную геометрию, но сделали ее изысканной и нарядной. Вместо того чтобы спорить с машиной, они смиряли ее брутальную суть элегантной формой, экзотическими цветами и драгоценными материалами, главным из которых стало золото. Шедевр ар-деко — машинный век с человеческим лицом, пусть и раскрашенным. Этим стиль отличается от бездушного функционализма, объявившего орнамент преступлением и застроившего планету взаимозаменяемыми коробками, которые и снести не жалко.

Объединив французский кубизм, итальянский футуризм и русский конструктивизм, художники ар-деко создали свою азбуку: стилизованные букеты, юные девы, мускулистые юноши, элегантные олени и лучи вечно восходящего солнца. В ар-нуво орнамент был повторяющимся и ассиметричным, как волна. Искусство ар-деко любило энергичный зигзаг, подражавший молнии.

Главным в новом стиле считалась беспрецедентность. ХХ век тогда был еще молодым, но уже умудренным. Он чурался пышного прошлого, которое привело к катастрофе, и жаждал обновления жизни или — хотя бы — ее стиля. Поэтому пафос выставки заключался в ее оригинальности. Организаторы запретили участникам использовать классические мотивы. Для этого художникам пришлось отказаться от универсального языка античности, которым они пользовались 25 столетий. (Исключение сделали только для Италии, ибо считалось, что без колонн ей жить так же трудно, как без оливкового масла.) Парижане отвели экспозиции громадную эспланаду, ведущую к Дому инвалидов. Через шесть месяцев все павильоны должны были снести. Недолговечность выставки провоцировала дерзость зодчих, азартно игравших новыми формами и материалами. Лучше всех с этим справилась советская Россия, блеснувшая конструктивизмом, впервые, как считают историки, привившим архитектуре любовь к стеклу и бетону.

Выставка покорила мир, хотя его там было не так уж много. Англичан представляли шотландские дизайнеры. Мастера тевтонской Европы не приехали вовсе — приглашение пришло слишком поздно. Американцам, и это самое интересное, не нашлось что показать.

Это никого не удивило. Американцев привыкли считать богатыми и безнадежно безвкусными родственниками. Оплакивая открытие Америки, Зигмунд Фрейд назвал ее «большой ошибкой». Европа, ее думающая часть, была с ним согласна — даже после Первой мировой войны. Хотя из-за нее Америка стала первой державой, Новый Свет был все еще отдушиной Старого. Здесь спасались от истории и зарабатывали на жизнь. Америка была эстетической окраиной, отсталым захолустьем, где Европа повторяла себя в карикатурном виде: античный портик в провинциальном банке.

При этом Америка уже могла предъявить ХХ веку собственное уникальное достижение — небоскребы. Но научившись их строить, американцы еще не поняли — как. Первые высотки искали себе предшественников в готических соборах. Память об этом заблуждении хранит Питтсбург, где посреди города стоит университетский «Кафедрал науки». Издалека он напоминает церковь, внутри — тем более: лес колонн, цветные тени от витражей, полумрак, гулкое эхо. Однажды я читал там лекцию и не успел заметить, как она сама собой превратилась в проповедь.

Тем не менее небоскребная готика нашла себе пылких поклонников. Даже дерзкий модернист Эзра Паунд, который призывал «сделать мир новым», с восторгом принял архитектуру первых нью-йоркских высоток. Одна из них — Вулворт. Наряженная до умиления, она напоминает как невесту, так и ее свадебный торт. Лишенная внутреннего содержания и внешнего смысла, американская готика казалась пародией на настоящую. Она никуда не вела, потому что ничего не говорила небу, а ведь диалог с ним — тайный умысел всякой вертикали. Освоив лифт и сталь, небоскреб стал выше всех. Но вытянувшись намного дальше своих предшественников, он оставался немым, пока не обучился языку заморского стиля.

Брак ар-деко с американской архитектурой оказался счастливым и неизбежным. В Европе новому стилю негде было развернуться. Оставшись без места, он либо измельчал до штучной мебели и ювелирных украшений, либо отправился в дальнее плавание, как это произошло с атлантическим лайнером «Нормандия», первой усладой богачей и последним убежищем европейской роскоши. Здесь не было мелочей, и все детали — от золоченых панно до шрифта в меню, от кожаных стульев до платиновых сервизов — звучали мелодией в тональности ар-деко. Оказалась, что это был реквием. Когда Гитлер захватил Францию, «Нормандия» стояла на приколе в Нью-Йорке. Американцы решили перевозить на судне солдат, но во время перестройки, зимой 1942-го, на борту начался пожар. Его погасили, но вода из брандспойтов замерзла и под тяжестью льда «Нормандия» пошла на дно Гудзона — прямо посреди города, на 88-м пирсе. Стоя на нем, легко убедиться в том, насколько удачнее была судьба ар-деко в Нью-Йорке.

Манхэттен — остров узкий и тесный, поэтому любоваться им можно только со стороны, как горами. Лишь издалека мы видим парад небоскребов. Лучшие, до сих пор непревзойденные, вырастил привезенный из Европы стиль ар-деко.

В нем было все, чего не хватало Америке, — переосмысленная геометрия, преувеличенный масштаб, свежий набор символов, а главное — отказ от античной классики. Вырываясь из ее удушающих объятий, американские зодчие пошли вперед, вернувшись назад. Они открыли для себя Вавилон и Египет. Начиная с Райта, небоскребы приобрели вид месопотамских зиккуратов, украшенных по вкусу фараонов. Попав в Америку, Древний Восток подарил городу тайну: небоскреб научился мистике.

Архитектура, как, впрочем, всякое искусство, невозможна без своей теологии. Богом небоскреба стала невидимая сила, пронизывающая материальный мир. Грозная и благодатная, она могла карать и миловать, помогать и связывать. Вооружив простого человека демократической Америки, она вывела его из рабской толпы и сравняла с героями прошлого и настоящего. Иногда эту могучую силу называли электричеством, иногда — радио. И то и другое обладало мистическим статусом в тогдашней Америке. Став отчизной для новых кумиров, она построила им достойные жилища: теперь небоскребы венчали антенны, заменившие кресты европейских соборов. Как только в город вернулись шпили, позволяющие общаться с небом, нью-йоркская панорама ожила и расцвела. Она приобрела сокровенный смысл и — за несколько лет до великого обвала депрессии — наградила город до сих пор непревзойденным набором достопримечательностей.

Рокфеллеровский центр, этот акрополь капитализма, с его 14 уступчатыми башнями, золотыми холлами, героическими фресками и летописью барельефов. Стоэтажный Empire State, что пялится в небо мачтой, задуманной причалом для дирижаблей, но ставшей, после 11 сентября, главной городской антенной. Но лучше всех самый элегантный небоскреб Нью-Йорка — «Крайслер». Сухопарый и воздушный, он взмывает над кротовой сетью переулков, как будто не имеет к ним отношения. «Крайслер» пришел из другого мира — высокого и светлого, аэродинамичного и нержавеющего. Это — лучший храм машине, в котором ей и сейчас можно молиться.



http://flibustahezeous3.onion/b/323782/read

завтрак аристократа

Драма, приятная во всех отношениях 27.09.2019 (окончание)

Творческая биография Педро Альмодовара в 50 пунктах


Начало см. https://zotych7.livejournal.com/1465328.html и далее в архиве


На съемках «Свяжи меня», 1989




На съемках «Свяжи меня», 1989Фото: El Deseo S.A.


B-movies

МЫ С БРАТОМ ВСЕГДА БЫЛИ ФАНАТАМИ B-MOVIES. АГУСТИН УБИЛ БЫ ЗА ВОЗМОЖНОСТЬ СДЕЛАТЬ ФИЛЬМ О ЖЕНЩИНАХ В ТЮРЬМЕ, КУДА МОЖНО ЗАПИХНУТЬ ДЕВЧОНОК ВСЕХ ЦВЕТОВ И СДЕЛАТЬ ТАК, ЧТОБЫ КАЖДАЯ БЫЛА РАЗВРАТНЕЕ СЛЕДУЮЩЕЙ. МНОГО ОБНАЖЕНКИ, ЕЩЕ БОЛЬШЕ НЕПРИСТОЙНОГО ЮМОРА И, РАЗУМЕЕТСЯ, НИКАКИХ ДЕНЕГ НА БЮДЖЕТ

Патти Дифуса

Женское альтер эго Альмодовара, секс-символ испанской богемы, порнозвезда и одновременно газетный колумнист. Альмодовар придумал Патти в середине 80-х как персонажа для своих lifestyle-колонок, которые от ее лица он писал для журнала «La Luna», одного из главных вестников мовиды.




«Горькие слезы Петры фон Кант», 1972

«Горькие слезы Петры фон Кант», 1972Фото: Filmverlag der Autoren; Tango Film


Райнер Вернер Фассбиндер

МЕНЯ ТОЖЕ ЗАВОРАЖИВАЕТ МЕЛОДРАМА И ИНТЕРЕСУЕТ ЖЕНЩИНА КАК ДРАМАТИЧЕСКИЙ СЮЖЕТ. А ЗАЩИТА ЖЕНЩИНЫ, КАК И НАШЕ ТЯГОТЕНИЕ К БАРОЧНОЙ МЕЛОДРАМЕ, НА САМОМ ДЕЛЕ ОЗНАЧАЕТ СТРЕМЛЕНИЕ К ЗАЩИТЕ МАРГИНАЛЬНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ КЛАССОВ. В СЛУЧАЕ С ФАССБИНДЕРОМ ЭТОТ ИНТЕРЕС БЫЛ БОЛЕЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫМ, В МОЕМ СЛУЧАЕ ЭТО В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ВОПРОС ПРОИСХОЖДЕНИЯ




Постер фильма «Высокие каблуки», 1991

Постер фильма «Высокие каблуки», 1991Фото: El Deseo S.A.


Карл Лагерфельд

После успеха «Женщин на грани нервного срыва», за которых Альмодовар получил пять премий «Гойя» и был номинирован на «Оскар», с режиссером захотел поработать сам Карл Лагерфельд — их первым совместным фильмом стали «Высокие каблуки». Глава Chanel, в том числе придумавший для постера картины знаменитые каблуки в виде пистолетов, по словам Альмодовара, оказался единственным дизайнером, у которого получилось отстоять свою профессиональную независимость. Других модельеров, работавших с ним (Жан Поль Готье, Джанни Версаче), Альмодовар предпочитал называть «ассистентами».




«Кика», 1993

«Кика», 1993Фото: CiBy 2000; El Deseo S.A.


Красный цвет

МОЕ КИНО В ОБЩЕМ — РАЗНОЦВЕТНОЕ. КРАСНЫЙ ПРИВЛЕКАЕТ МЕНЯ В ЧУВСТВЕННОМ ПЛАНЕ, НО И ВО ВСЕХ КУЛЬТУРАХ — ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ ЦВЕТ. В ИСПАНИИ ОН СИМВОЛИЗИРУЕТ НЕНАВИСТЬ, ЛЮБОВЬ, ОГОНЬ, КРОВЬ. В ЯПОНИИ ЭТО ЦВЕТ ПРИГОВОРЕННЫХ К СМЕРТИ. ЭТО ОЧЕНЬ ЧЕЛОВЕЧНЫЙ ЦВЕТ. МЕНЯ ВСЕ ВРЕМЯ СПРАШИВАЮТ, ПОЧЕМУ В МОИХ ФИЛЬМАХ СТОЛЬКО ЦВЕТОВ. И НЕДАВНО Я НАКОНЕЦ ПОНЯЛ ПОЧЕМУ. МОЯ МАТЬ БЫЛА В ТРАУРЕ 35 ЛЕТ — В ТОМ ЧИСЛЕ, КОГДА Я БЫЛ ЗАЧАТ И РОЖДЕН. С ТРЕХ ЛЕТ Я ПОМНЮ ЕЕ ТОЛЬКО В ЧЕРНОМ. ТАК ЧТО ЦВЕТАСТОСТЬ МОИХ ФИЛЬМОВ — ЭТО МОЙ ОТВЕТ НА ЕЕ ТРАУР

Криминальная хроника

Свои безумные сюжеты Альмодовар часто брал из новостей. Так, историю о ожившем трупе для «Кики» он придумал после просмотра заседаний суда по делу Уильяма Кеннеди Смита, племянника Джона Кеннеди, обвиненного в изнасиловании. А сюжет «Поговори с ней», о санитаре, изнасиловавшем находившуюся в коме пациентку, основан на реальном случае, о котором Альмодовар прочитал в газете.

Плагиат

ОДНА ИСПАНСКАЯ ПОГОВОРКА ГЛАСИТ, ЧТО ОБВОРОВАТЬ ВОРА НЕ ГРЕХ, ПОЭТОМУ ПОДРАЖАТЬ ПОДРАЖАТЕЛЮ МНЕ ТОЖЕ НЕ КАЖЕТСЯ НЕЧЕСТНЫМ. БОЛЕЕ ТОГО, ПОДОБНОЕ ПЕРЕТЕКАНИЕ ЗАИМСТВОВАНИЙ МЕНЯ ДАЖЕ ЗАБАВЛЯЕТ: УКРАСТЬ ИДЕЮ У БРАЙАНА ДЕ ПАЛЬМЫ — ЭТО НОРМАЛЬНО, ПОСКОЛЬКУ ОН САМ ПОСТОЯННО ВОРУЕТ ИДЕИ У ДРУГИХ РЕЖИССЕРОВ, ХОТЯ ОН И НАСТОЯЩИЙ ХУДОЖНИК




Педро Альмодовар и Ким Хастрейтер на презентации книги «Архивы Педро Альмодовара», 2011

Педро Альмодовар и Ким Хастрейтер на презентации книги «Архивы Педро Альмодовара», 2011Фото: Dave Kotinsky/Getty Images


Ким Хастрейтер

Культовый редактор Paper и подруга Альмодовара, благодаря которой он в начале 90-х передружился со всей американской богемой и стал настоящей звездой в Америке. Хастрейтер организовывала почти все показы его фильмов в Нью-Йорке, представила Альмодовара его кумиру Джону Уотерсу («Розовые фламинго»), познакомила его с Мадонной и самой знаменитой дрэг-квин Америки Руполом.




Постер фильма «Я очень возбужден», 2013

Постер фильма «Я очень возбужден», 2013Фото: El Deseo S.A.


Самолеты

МНЕ ПРИХОДИТСЯ МНОГО ЛЕТАТЬ, БОЛЬШЕ, ЧЕМ ХОТЕЛОСЬ БЫ. И Я ОЧЕНЬ СКУЧНЫЙ ПАССАЖИР. Я НИ С КЕМ НЕ БОЛТАЮ. НЕ ЗАНИМАЮСЬ СЕКСОМ. НЕ ПЬЮ. НЕ ПРИНИМАЮ НАРКОТИКИ. В САМОЛЕТЕ Я МОГУ СКОНЦЕНТРИРОВАТЬСЯ. МНОГИЕ МОИ СЦЕНАРИИ БЫЛИ НАПИСАНЫ ИМЕННО НА БОРТУ САМОЛЕТА — В ТОТ МОМЕНТ, КОГДА Я НАХОЖУСЬ В ПРОСТРАНСТВЕННОМ "НИГДЕ"

Сьюзен Зонтаг

Со знаменитой писательницей и иконой феминизма Альмодовар подружился в середине 90-х, когда привез в Америку «Цветок моей тайны». Зонтаг тут же предложила ему себя в качестве английского редактора и просила (безрезультатно) поменять название фильма, которое считала бессмысленным и безграмотным. В 2002 году она же защищала Альмодовара от феминистской критики, недовольной сценой изнасилования в «Поговори с ней».

Феминизм

РАДИКАЛЬНЫЕ ГРУППЫ ТИПА ФЕМИНИСТОК ВОСПРИНИМАЮТ МОИ ФИЛЬМЫ БУКВАЛЬНО, И ЭТО ПРОБЛЕМА. Я САМ ФЕМИНИСТ И В СВОИХ ФИЛЬМАХ ВСЕГДА СТАРАЮСЬ ГОВОРИТЬ О ЖЕНЩИНАХ МАКСИМАЛЬНО ЛЮБОВНО. НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ВСЕ МОИ ГЕРОИНИ ТУТ ЖЕ СТАНУТ АНГЕЛОЧКАМИ




«Премьера», 1977

«Премьера», 1977Фото: Faces Distribution


«Премьера» Джона Кассаветиса

Один из самых любимых фильмов Альмодовара, к которому отсылает ключевая сцена автокатастрофы в его собственном самом известном фильме «Все о моей матери». С ним в 1999 году он был впервые включен в конкурс Каннского кинофестиваля, где был награжден призом за лучшую режиссуру, а в 2000-м получил свои первые «Золотой глобус» и «Оскар» и стал самым титулованным современным испанским режиссером.

Антония и Мария Альмодовар

Я ЗНАЛ, ЧТО ПОЛОВИНА СТРАНЫ СИДИТ ПЕРЕД ТЕЛЕВИЗОРОМ, А ТАМ БЫЛО ЕЩЕ ШЕСТЬ ЧАСОВ УТРА, И Я ХОТЕЛ ПОПРИВЕТСТВОВАТЬ ВСЕХ, КТО ПРОСНУЛСЯ РАДИ МЕНЯ В ЭТО ВРЕМЯ. МНЕ КАЗАЛОСЬ ЗАБАВНЫМ СКАЗАТЬ ЭТИМ ЛЮДЯМ ИЗ ГОЛЛИВУДА, СПЕЦИАЛИСТАМ ПО ПРОМОУШЕНУ: «ПОСМОТРИТЕ-КА НА ДЕРЕВНЮ, ГДЕ ЖИВУТ МОИ СЕСТРЫ, ЭТО ОНИ ДОБИЛИСЬ "ОСКАРА": ПОСТАВИЛИ СВЕЧИ ВСЕМ СВЯТЫМ». Я НАЧАЛ ПЕРЕЧИСЛЯТЬ ЭТИХ СВЯТЫХ, КОТОРЫМ МОИ СЕСТРЫ ПОСТАВИЛИ СВЕЧИ, НО ТУТ ЗАИГРАЛА МУЗЫКА, И, ДУМАЮ, НИКТО НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ

Мерил Стрип

Возможность поработать со Стрип — одна из немногих причин, по которой Альмодовар периодически ведет переговоры о съемках на английском языке. Сценарий «Джульетты», вольной экранизации рассказов Элис Манро о воссоединении матери и дочери, Альмодовар в 2015-м написал именно под Стрип. Но не сложилось: режиссер не смог найти продюсеров, которые гарантировали бы ему полную художественную независимость.




Кадр из фильма «Всё о моей матери»

Кадр из фильма «Всё о моей матери»Фото: El Deseo S.A. / France 2 Cinema


Фильмы о кино

Я ВИЖУ ИДЕАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ В СВОЕМ ВООБРАЖЕНИИ, ОН ВБИРАЕТ ВСЕ ЖАНРЫ, ВСЕ ФОРМЫ КИНО — ЭТО ФИЛЬМ О КИНО И ОБ АКТРИСАХ. Я ВИДЕЛ НЕСКОЛЬКО ПОДОБНЫХ ФИЛЬМОВ. ТРИ ИЗ НИХ ПРОИЗВЕЛИ НА МЕНЯ САМОЕ СИЛЬНОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ: "ПРЕМЬЕРА" С ДЖИНОЙ РОУЛЕНДС, "ВСЁ О ЕВЕ" С БЕТТ ДЭВИС И "ГЛАВНОЕ — ЛЮБИТЬ" С РОМИ ШНАЙДЕР. ЭТИ КАРТИНЫ ПРОПИТАНЫ АЛКОГОЛЕМ, ТАБАЧНЫМ ДЫМОМ, ОТЧАЯНИЕМ, БЕЗУМИЕМ, ЖЕЛАНИЕМ, БЕСПОМОЩНОСТЬЮ, ОДИНОЧЕСТВОМ, ЖИЗНЕННОЙ СИЛОЙ И МИЛОСЕРДИЕМ




На съемках «Матадора», 1985

На съемках «Матадора», 1985Фото: Television Española


Герои-мужчины

ЖЕНСКИЕ ПЕРСОНАЖИ ВДОХНОВЛЯЮТ МЕНЯ НА ЮМОР, А МУЖСКИЕ — ТОЛЬКО НА ТРАГЕДИИ. ВИДИМО, ПОЭТОМУ ОНИ НАСТОЛЬКО УЖАСНЫЕ, ЧТО Я САМ ПУГАЮСЬ. ВПРОЧЕМ, ТЕПЕРЬ Я БОЮСЬ ИХ ВСЕ МЕНЬШЕ И МЕНЬШЕ




Педро Альмодовар, Хульета Серрано и Антонио Бандерас на съемках «Боли и славы», 2019

Педро Альмодовар, Хульета Серрано и Антонио Бандерас на съемках «Боли и славы», 2019Фото: Canal+; El Deseo S.A.


Байопики

Единственный жанр в истории кино, который Педро Альмодовар не признает. В интервью для The New Yorker в 2016-м он пошутил, что подумывает о том, чтобы вписать специальный пункт в свое завещание — о запрете на съемки биографического фильма о нем. Рассказывать о себе он предпочитает сам. В 2019 году в прокат вышла «Боль и слава» о стареющем режиссере в творческом кризисе. Альмодовар, впрочем, стабильно отказывается признавать в главном герое — не выходящем из дома и употребляющем героин — копию себя, но и не отрицает, что Антонио Бандерас («Боль и слава» стали их восьмым совместным фильмом) в главной роли «больше похож на Альмодовара, чем сам Альмодовар».

https://www.kommersant.ru/doc/4096995



завтрак аристократа

Драма, приятная во всех отношениях 27.09.2019 (продолжение)

Творческая биография Педро Альмодовара в 50 пунктах


Начало см. https://zotych7.livejournal.com/1465328.html


Гримерки, кухни, туалеты

ГРИМЕРКА ДЛЯ МЕНЯ — ЭТО ЦЕНТР ЖЕНСКОЙ ВСЕЛЕННОЙ. Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ НАБЛЮДАТЬ, КАК ОДЕВАЮТСЯ И КРАСЯТСЯ АКТРИСЫ. ЭТО ОЧЕНЬ ИНТИМНЫЙ ПРОЦЕСС. КАЖЕТСЯ, НИ ОДНА ЖЕНЩИНА НЕ МОЖЕТ СОВРАТЬ В ГРИМЕРКЕ, НА КУХНЕ ИЛИ В ТУАЛЕТЕ. ЭТО МЕСТА, ГДЕ ГОВОРЯТ ТОЛЬКО ПРАВДУ

Энрике Тьерно Гальван

Переводчик Витгенштейна, основатель испанской Народной социалистической партии и мэр Мадрида с 1979-го по 1986 год. Благодаря ему Мадрид после смерти Франсиско Франко стал центром испанской культурной революции, названной мовидой. В конце 70-х Гальван не только написал предисловие к испанской конституции, но и выдал молодым испанским художникам первые разрешения на организацию сквотов в центре Мадрида.

Мовида

АПОЛИТИЗМ МОВИДЫ БЫЛ ПОЛИТИЧЕСКИМ ЗАЯВЛЕНИЕМ. ЭТО БЫЛ СПОСОБ ДИСТАНЦИРОВАТЬСЯ ОТ ВСЕГО, ЧТО РАНЬШЕ НАЗЫВАЛОСЬ ГРАЖДАНСКОЙ СОВЕСТЬЮ, ОТ ВСЕХ ЭТИХ БОРОДАЧЕЙ В ТОЛСТЕННЫХ СВИТЕРАХ, СЧИТАВШИХ, ЧТО ОНИ ОБЛАДАЮТ МОНОПОЛИЕЙ НА ОБЩЕСТВЕННУЮ ДИСКУССИЮ. МОЛОДЫЕ ЛЮДИ 70-Х БЫЛИ САМЫМ СКУЧНЫМ ПОКОЛЕНИЕМ В ИСТОРИИ ХХ ВЕКА. В ПРОТИВОВЕС ИМ МЫ ПОСТАВИЛИ ЛЕГКОМЫСЛИЕ, ГЕДОНИЗМ И ЭКСПРЕССИВНОСТЬ. СТОЛКНОВЕНИЕ С НИМИ БЫЛО ПОЛИТИЧЕСКИМ АКТОМ, МЫ КАК БУДТО ГОВОРИЛИ: ЭТИ ПАРНИ, КОНЕЧНО, НИКУДА НЕ ДЕНУТСЯ, НО КАК ЖЕ ОНИ НАС ДОСТАЛИ





Фернандо Виянде, 1980-е

Фернандо Виянде, 1980-еФото: ScopeFeatures/ Vostock Photo


Фернандо Виянде

Знаменитый плейбой и тусовщик Мадрида, в начале 70-х открывший галерею современного искусства. К началу 80-х в галерею Виянде за полезными знакомствами уже ходили все — начиная с молодого и никому не известного Альмодовара и заканчивая сыном президента ФК «Барселона» Хосе Суньолем, который впоследствии станет главным в мире коллекционером каталонского искусства.

Одинокие девушки

ДЛЯ МЕНЯ МОРАЛЬ «ПЕПИ, ЛЮСИ, БОМ» ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО СОВРЕМЕННЫЕ ДЕВУШКИ ОСТАЮТСЯ В ОДИНОЧЕСТВЕ. ОНИ СВОБОДНЫ, НО ОДИНОКИ. ЭТОТ ПОСТОЯННО УСКОЛЬЗАЮЩИЙ ОТ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ТИП НЕПРИКАЯННЫХ ЖЕНЩИН ВСЕГДА МЕНЯ ГЛУБОКО ИНТЕРЕСОВАЛ. ТАКИЕ ОДИНОКИЕ, БЕЗ ЯСНОЙ ЖИЗНЕННОЙ ЦЕЛИ, ПОСТОЯННО НА ГРАНИ И АБСОЛЮТНО СВОБОДНЫЕ — С НИМИ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ ВСЕ ЧТО УГОДНО, А ЗНАЧИТ, ЭТО ИДЕАЛЬНЫЕ ГЕРОИНИ КАКОЙ-НИБУДЬ ИСТОРИИ





Педро Альмодовар и Антонио Бандерас на съемках «Закона желания», 1986

Педро Альмодовар и Антонио Бандерас на съемках «Закона желания», 1986Фото: El Deseo S.A./Laurenfilm S.A.


Столовая Мадридского национального театра

Главное кафе мадридской богемы, где еще в 1930-х за дешевым кофе собирался весь цвет нации. Именно там в 1982 году начинающий 33-летний режиссер Альмодовар познакомился с 22-летним Антонио Бандерасом, только что принятым в труппу театра. Альмодовар тут же позвал его пробоваться на главную роль в своем новом фильме. Бандерас, не послушавшись коллег, считавших, что у Альмодовара нет будущего, пришел на пробы и не прогадал. «Лабиринт страстей», в котором он исполнил главную роль, стал первым из их восьми совместных фильмов.

Кинотеатр «Альфавиль»

Независимый мадридский кинотеатр, неожиданно предложивший профинансировать второй полнометражный фильм Альмодовара «Лабиринт страстей». На историю о поп-звезде-нимфоманке, влюбленной в ближневосточного принца-гомосексуала, Альмодовар получил 20 миллионов песет (для сравнения — бюджет его первого фильма «Пепи, Люси, Бом и другие девушки», собранного по друзьям, составлял 400 тысяч песет).





«Разомкнутые объятия», 2009

«Разомкнутые объятия», 2009Фото: El Deseo S.A., Universal International Pictures


Мэрилин Монро

В ИСПАНИИ, ОСОБЕННО В ДЕРЕВНЯХ, ЛЮБЯТ ВОЗВОДИТЬ АЛТАРИ. НАД АЛТАРЕМ ВСЕГДА РАЗВЕШИВАЮТ ОБРАЗА, КОТОРЫЕ ПОМОГАЮТ ЛЮДЯМ, ПОДДЕРЖИВАЮТ ИХ В ТРУДНУЮ МИНУТУ И ПОЗВОЛЯЮТ ИМ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ НЕ ТАКИМИ ОДИНОКИМИ. МОЯ МАТЬ, НАПРИМЕР, БОЛЬШЕ ВСЕГО ПОКЛОНЯЛАСЬ ОБРАЗУ КАРМЕЛЬСКОЙ ДЕВЫ, А Я ВОТ — ОБРАЗУ МЭРИЛИН, НО СУТЬ ТА ЖЕ





Обложка альбома Peor Impossible «Passion», 1985

Обложка альбома Peor Impossible «Passion», 1985


Peor Impossible

Испанская женская поп-группа, название которой переводится как «Хуже не бывает», Spice Girls эпохи мовиды. Одна из участниц группы Росси де Пальма станет постоянной актрисой Альмодовара. Сначала, впрочем, он привлечет ее в качестве художника по костюмам. В Мадриде 80-х де Пальма была известна не только как певица и сумасшедшая красавица, но и как многообещающий производитель бижутерии.

Дискотеки

В 1980-Е Я ВЕЛ ПО-НАСТОЯЩЕМУ СУМАСШЕДШУЮ ЖИЗНЬ. МЫ УПИВАЛИСЬ ДЕМОКРАТИЕЙ, НАСТУПИВШЕЙ ПОСЛЕ СОРОКА ЛЕТ МРАКА, И МНЕ УЖАСНО ПОВЕЗЛО, ЧТО Я БЫЛ МОЛОД ИМЕННО В ТЕ ГОДЫ. НОЧНАЯ ЖИЗНЬ СТАЛА ДЛЯ МЕНЯ УНИВЕРСИТЕТОМ, ИЗ КОТОРОГО Я ЧЕРПАЛ ВСЕ СВОИ ЗНАНИЯ О ЛЮДЯХ, ОНА ЖЕ БЫЛА ДЛЯ МЕНЯ ИСТОЧНИКОМ ВДОХНОВЕНИЯ. ПОКА ЧТО Я НЕ НАШЕЛ НАРКОТИКАМ И ДИСКОТЕКАМ ДОСТОЙНОЙ ЗАМЕНЫ (ЙОГУ НЕ ПРЕДЛАГАТЬ!), НО ЕСЛИ Я ЕЕ ТАК И НЕ НАЙДУ, ПРИДЕТСЯ ЕЕ ИЗОБРЕСТИ





Педро Альмодовар и Чавела Варгас, 1993

Педро Альмодовар и Чавела Варгас, 1993Фото: ScopeFeatures/ Vostock Photo


Болеро

Традиционный для Латинской Америки музыкальный жанр, который к середине ХХ века считался в Испании синонимом дурного вкуса, но благодаря Альмодовару получил новую жизнь. Он использовал болеро в «Нескромном обаянии порока», «Законе желания», «Высоких каблуках» и «Кике». Именно с «Кики» началось триумфальное возвращение в популярную культуру великой испаноязычной певицы и музы Фриды Кало Чавелы Варгас.





Энди Уорхол и Кэнди Дарлинг на премьере «Полуночного ковбоя», 1969

Энди Уорхол и Кэнди Дарлинг на премьере «Полуночного ковбоя», 1969Фото: Alamy / Vostock Photo


Энди Уорхол

ОДИН ИСПАНСКИЙ МУЛЬТИМИЛЛИОНЕР, КОТОРЫЙ ПО ЧИСТОЙ СЛУЧАЙНОСТИ ОКАЗАЛСЯ ПРОДЮСЕРОМ МОИХ ФИЛЬМОВ "НЕСКРОМНОЕ ОБАЯНИЕ ПОРОКА" И "ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?", ПРИОБРЕЛ КАРТИНЫ УОРХОЛА — КОМПОЗИЦИИ С КРЕСТАМИ, ПИСТОЛЕТАМИ И ЕЩЕ ЧЕМ-ТО ТАМ, НЕ ПОМНЮ УЖЕ ЧЕМ,— КОТОРЫЕ БЫЛИ ВПЕРВЫЕ ВЫСТАВЛЕНЫ У НЕГО В ДОМЕ, В МАДРИДЕ. РАДИ ТАКОГО СЛУЧАЯ ПРИЕХАЛ САМ УОРХОЛ, И КАЖДЫЙ ВЕЧЕР В ЕГО ЧЕСТЬ УСТРАИВАЛИ ПРИЕМЫ, НА КОТОРЫЕ Я БЫЛ ПРИГЛАШЕН И ГДЕ МЕНЯ ЕМУ КАЖДЫЙ РАЗ ПРЕДСТАВЛЯЛИ! ВСЕ ЭТО МНЕ ПОРЯДКОМ НАДОЕЛО, ИБО ВСЯКИЙ РАЗ МЕНЯ ПРЕДСТАВЛЯЛИ ЕМУ КАК ИСПАНСКОГО УОРХОЛА. В КОНЦЕ КОНЦОВ, НА ПЯТЫЙ ИЛИ НА ШЕСТОЙ РАЗ, УОРХОЛ ПОИНТЕРЕСОВАЛСЯ, ПОЧЕМУ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАЮТ. Я ОТВЕТИЛ: ВИДИМО, ПОТОМУ, ЧТО В МОИХ ФИЛЬМАХ ОЧЕНЬ МНОГО ТРАНСВЕСТИТОВ





Концерт Almodovar y McNamara, 1982

Концерт Almodovar y McNamara, 1982Фото: Alamy / Vostock Photo


Almodovar y McNamara

Пародийная глэм-рок-группа, основанная Альмодоваром вместе с другом, художником Фабио Макнамарой. Фирменный китчевый стиль Макнамары, одного из главных героев испанской культурной революции, стал неотъемлемой частью фильмов Альмодовара. В пяти из них Макнамара даже сыграл небольшие роли.





«Головокружение», 1958

«Головокружение», 1958Фото: Alfred J. Hitchcock Productions


Альфред Хичкок

ПО НЕСКОЛЬКУ РАЗ ПОДРЯД ПЕРЕСМАТРИВАЯ ЕГО КАРТИНЫ, Я ПОНЯЛ, ЧТО ТАМ КАЖДЫЙ КАДР ТЩАТЕЛЬНЕЙШИМ ОБРАЗОМ ПРОДУМАН. В ЭСТЕТИЧЕСКОМ ПЛАНЕ ОН ВЕЛИКИЙ ИЗОБРЕТАТЕЛЬ. У НЕГО ВСЕ ЭЛЕМЕНТЫ ДЕКОРАЦИЙ НЕПРИНУЖДЕННО ИСКУССТВЕННЫ. <...> КОГДА СНИМАЕШЬ В СТУДИИ, ТО ПРИСУТСТВИЕ ХИЧКОКА ВСЕГДА ОЩУЩАЕТСЯ ОЧЕНЬ ЯВСТВЕННО





«Женщины на грани нервного срыва», 1988

«Женщины на грани нервного срыва», 1988Фото: El Deseo S.A.; Laurenfilm S.A.


Съемочный павильон Феликса Мурсии

Знаменитый испанский художник-постановщик работал с Альмодоваром всего однажды — в 1988 году над «Женщинами на грани нервного срыва», романтической комедией об изменах и террористах в стиле Билли Уайлдера. Фильм был целиком снят в специально отстроенном павильоне, и из-за его дороговизны (одна из причин по которой Альмодовар больше не работал с Мурсией) Альмодовар придумал один из самых своих знаменитых фильмов. Привыкший экономить на всем, Альмодовар решил использовать павильон еще раз — так прямо во время съемок «Женщин» родилась идея «Свяжи меня!» — истории о том, как вчерашний пациент психиатрической клиники (Бандерас) берет в заложники знаменитую порнозвезду (Абриль).





https://www.kommersant.ru/doc/4096995
завтрак аристократа

Евг.Приемская Выход в город: может ли любовь к истории изменить жизнь забайкальского Нерчинска

ОДНАЖДЫ ЗДЕСЬ РЕШИЛИ ПРОСТО ОБУСТРОИТЬ СТАРЫЙ ПАРК, А ТЕПЕРЬ ВЫИГРЫВАЮТ МИЛЛИОННЫЕ ГРАНТЫ НА РАЗВИТИЕ

Нерчинск — небольшой забайкальский город, расположенный у самой границы с КНР. Когда-то здесь был заключен первый российско-китайский пограничный договор и процветали золотопромышленники, с началом XXI века город в федеральные новостные сводки почти не попадал, а население его начиная с 2000-х годов неуклонно сокращалось. Но в середине 2010-х сотрудники местного музея придумали проект, который вышел на городские улицы, его поддержала администрация и горожане, а следом в городе задумались и о дальнейших перспективах для развития. Подробнее о том, как инициатива сотрудников краеведческого музея помогла изменить сознание горожан, — в материале «Известий».

Золото, казаки, китайцы, самоцветы

Город, население которого составляет чуть менее 15 тыс. человек, — один из старейших в Забайкалье и ровесник краевого центра, Читы. И в том, и в другом случае первые поселения были основаны еще в 1653 году казаками Петра Бекетова — путешественника и исследователя Сибири.

Вид на город Нерчинск. Гравюра 1710 года

Вид на город Нерчинск. Гравюра 1710 года

Фото: commons.wikimedia.org

Вскоре после этого в окрестностях Нерчинска были открыты месторождения серебряных руд и к XVIII столетию в городе заработали первые плавильные заводы. Примерно тогда появился и Нерчинский Успенский монастырь — он был первым к Востоку от Байкала и на тот момент самым отдаленным во всей империи. В 1773 году монастырь закрыли, превратив соборный монастырский храм в приходской сельский. Он действовал вплоть до 1920-х, и увидеть руины 300-летней церкви можно до сих пор. Помимо моментов религиозных, это здание также считается первым каменным, возведенным к востоку от Байкала.

А ровно 330 лет назад, осенью 1689 года, здесь был заключен Нерчинский договор — первый российско-китайский документ о разделении границ между государствами. Считается, что работа над этим договором — первый случай, когда дипломаты Поднебесной вступили в мирные переговоры с представителями одного из европейских государств.

123

Фото: commons.wikimedia.org
Нерчинский сереброплавильный завод. По «Служебной Чертежной книге Сибири» Семена Ремезова, 1701 год

Развивавшаяся золотопромышленность и стратегическое расположение города в свое время послужили толчком к его развитию. Казаки, купечество и сохранившаяся старинная архитектура легли в основу его идентичности и теперь.

Нерчинская старина

В Нерчинске сохранилась старинная застройка. Всего, как подчеркивают в администрации, больше 100 исторических зданий, в том числе построенная в начале XIX века нарядная гостиница «Даурия», комплекс застройки железнодорожного вокзала, Воскресенский собор, Гостиный двор и дворец купцов Бутиных.

Здание гостиницы «Даурия» в Нерчинске

Здание гостиницы «Даурия» в Нерчинске

Фото: kartarf.ru

Сегодня дворец, выстроенный в мавритано-готическом стиле, для города является визитной карточкой. Посмотреть на него в том числе привозят туристов из Читы (из краевой столицы до Нерчинска — почти 300 км) и со всего края. И именно с его восстановления в начале 2000-х годов, возможно, и началась новая жизнь Нерчинска. В 2003 году в него из здания Воскресенского собора переехал местный краеведческий музей. А спустя несколько лет музейные сотрудники задумались и о благоустройстве прилегающей территории.

Золотопромышленники Бутины — люди для Нерчинска важные. Михаил Бутин, которому в Забайкалье принадлежали несколько заводов, а также около полусотни приисков, не только возвел в городе дворец, витражи для которого заказывались в Германии, а зеркала привозили из Парижа, но и финансировал местные социальные учреждения. В том числе он дал деньги на открытие гимназии, музыкальной школы и типографии.

Экспонаты в краеведческом музее Нерчинска, располагающемся во дворце купцов Бутиных

Экспонаты в краеведческом музее Нерчинска, располагающемся во дворце купцов Бутиных

Фото: РИА Новости/Евгений Епанчинцев

Дворец Бутиных когда-то занимал целый городской квартал — и, помимо основного здания и хозяйственных построек, там находились павильоны для отдыха, оранжерея и парк с гротами. Парком занималась сестра купца Татьяна Мауриц. Член-сотрудник Императорского общества садоводов, она вела переписку с Иваном Мичуриным и писала статьи, основанные на опытах, которые проводила там же, в Нерчинске, в том числе с тропическими растениями, которые содержались в специально выстроенной оранжерее.

В результате сад снискал признание не только у горожан, но и у иностранных путешественников, один из которых, как утверждают в городе, назвал его «Даурским Версалем», а также у наследника русского престола, будущего императора Николая II.

Воскресенский собор в Нерчинске

Воскресенский собор в Нерчинске

Фото: РИА Новости/Евгений Епанчинцев

Однако к началу XXI столетия он превратился в заброшенный пустырь. Впервые о попытке возродить его в Нерчинске задумались вскоре после возрождения самой усадьбы — в 2006 году, но тогда, как пишут в музее, «идея не нашла активной поддержки и уже через пару лет парк снова оказался бесхозным».

Выход в люди

К идее вернулись в середине 2010-х, с подачи группы музейных сотрудников и в первую очередь заместителя директора Нерчинского краеведческого музея Александра Литвинцева, на счету которого сегодня уже несколько социокультурных проектов, первым из которых стал проект «Нерчинская социальная сеть».

Уличная экспозиция, состоявшая из 30 баннеров, развешанных на одной из центральных улиц города, имитировала ленту новостей в современных соцсетях. Концепция, популярная сегодня, но мало кому знакомая тогда, весной 2015-го, получила поддержку в рамках конкурса «Культурная мозаика малых городов и сел» благотворительного фонда Елены и Геннадия Тимченко.

— Изначально отправной точкой для развития города стал именно проект Александра Юрьевича Литвинцева. Придуманная им «социальная сеть» появилась в городе на ограде стадиона. И, во-первых, для нас это был такой элемент благоустройства, во-вторых, он вызвал интерес жителей: никто не пытался ничего сломать, сорвать и так далее, — рассказывает «Известиям» заместитель главы города Галина Сердюкова.

123

Фото: encycl.chita.ru
Заместитель директора Нерчинского краеведческого музея Александр Литвинцев

Каждый баннер напоминал пост, сделанный той или иной известной личностью (от китайских дипломатов до писателя Антона Чехова) из числа тех, кто бывал в Нерчинске. На баннерах можно было найти информацию как о самом человеке и обстоятельствах его визита, а также впечатление, которое на него произвел город. Мнения были разными. Чехов, например, ограничился короткой фразой: «Городок не ахти, но жить можно».

Сами музейщики объясняли, что ими двигало желание вывести историю города «на публику», вовлечь в нее не только приезжавших во дворец туристов, но и самих жителей города.

— Зачастую городской музей существует только для приезжих. Есть определенная категория горожан, которые в силу разных обстоятельств никогда не бывали в музее, суета домашних дел отодвигает на второй план подобный досуг. А благодаря этому проекту история города «ожила» прямо на улице, по которой горожане привыкли каждый день ходить по своим делам, — рассказывал тогда Александр Литвинцев.

Баннеры социальной сети развешивают в Нерчинске

Баннеры социальной сети развешивают в Нерчинске

Фото: vk.com/siberian_mozaic

Тогда о нерчинском проекте написали крупнейшие региональные СМИ, и в следующем, 2016 году, в музее решили взяться за обустройство парка Татьяне Мауриц. Одним из главных аргументов в пользу парка стало практически полное отсутствие в городе благоустроенных общественных пространств.

При этом, объяснял Литвинцев, авторы инициативы решили изменить подход и вместо того, чтобы превращать возрождение парка в самоцель, представили эту задачу как способ объединить жителей города.

Памятник Ленину против памятника садоводу

К объединению готовились постепенно: сначала в городе создали совет, состоявший исключительно из деятелей культуры. Они разработали проект «В саду Даурского Версаля» (сейчас так называется исторический фестиваль, который проходит в парке в день города), который вновь вошел в число победителей грантового конкурса — на его реализацию было предоставлено около 700 тыс. рублей, еще около 400 тыс. должна была предоставить администрация города.

После этого состав совета удалось расширить — в него вошли представители администрации, образовательных учреждений и журналисты. Затем к проекту присоединились коммунальщики и местные предприниматели, в основном — торговцы, для которых появление подобного пространства также представляло интерес. Всего — около 30 организаций, не считая жителей, которые участвовали «на общественных началах».

— Предприниматели помогали нам по-разному: уборка, транспорт — это ведь всё тоже расходы. Кто-то, например, предоставлял машины для того, чтобы вывезти весь накопившийся там мусор, — перечисляет Галина Сердюкова.

Фестиваль «В саду Даурского Версаля» в Нерчинске

Фестиваль «В саду Даурского Версаля» в Нерчинске

Фото: Нерчинский краеведческий музей

Только после первого субботника, который проводился силами волонтеров, с территории вывезли несколько грузовиков мусора. Затем координационный совет пригласил ландшафтных дизайнеров, которые в 2016–2017 годах создали проект реконструкции, «освоение» же новой территории было назначено на 2018-й.

Завершение первого этапа осенью 2017-го отметили городским праздником, в рамках которого развернули несколько тематических исторических площадок. А в следующем году, помимо средств, предоставленных благотворителями и администрацией, парк получил в том числе и краевую поддержку: на его дальнейшее обустройство краевое правительство выделило Нерчинску 5 млн рублей в рамках программы «Парки малых городов».

Это, отметил Александр Литвинцев, составило больше половины всей суммы, выделенной в рамках программы Забайкалью (8 млн рублей). На эти деньги в том числе удалось обустроить в парке аллеи, установить фонари, а также организовать мемориал самой Татьяне Мауриц, памятник которой был заказан на частные пожертвования.

Памятник Ленину в парке Нерчинска

Памятник Ленину в парке Нерчинска

Фото: chita.ru

На каждом этапе, как подчеркивают организаторы проекта, планы координационного совета выносились на обсуждение с жителями. Так, еще на начальных стадиях реализации проекта на голосование поставили вопрос о том, каким вообще должно стать новое общественное пространство. Жителям предложили выбрать между моделью «оригинального» парка Бутиных, моделью советского парка и комбинацией из двух вариантов. Большинство проголосовали за вариант дореволюционный.

Были, впрочем, и более дискуссионные вопросы. Так, в 2017 году члены координационного совета предложили перенести стоявший в парке монумент Ленину, а в идеале — передать его в одно из соседних поселений, чтобы на его месте поставить памятник основательнице парка Татьяне Мауриц. Однако здесь одним онлайн-голосованием не обошлось. Услышав об этом предложении, местное отделение КПРФ выступило против «замены памятника Ленину на скульптуру садоводу», и в городе созвали собрание общественности в Доме культуры.

Золотой нитью

Летом 2018-го, когда проект должен был войти в свою финальную стадию, в Забайкалье пришел один из самых масштабных за всю историю региона паводок. Тем не менее к осени 2018-го в парке появилась и та самая спорная скульптура, посвященная Татьяне Мауриц, и большая часть заявленной инфраструктуры — тогда же там состоялся тематический костюмированный фестиваль «В саду Даурского Версаля», к организации которого в том числе привлекли и представителей окрестных сельских поселений и сотрудников расположенных в них музеев.

Предприниматели, привлеченные к реализации проекта, в стороне тоже не остались.

— Если раньше на городских праздниках все работали на центральной площади, то теперь они стали «заходить» в парк с аттракционами, торговлей и так далее. Получается, что всем хорошо — и нам, что они помогли, и им, что появилась новая площадка, — рассуждают в городской администрации.

Паводок в Забайкальском крае. Июль 2018 года

Паводок в Забайкальском крае, июль 2018 года

Фото: ТАСС/Евгений Епанчинцев

Кроме того, пример парка Бутиных помог вдохнуть новую жизнь и в другие общественные пространства города. Так, еще в 2016 году здесь после реконструкции открылись расположенный возле местного ДК «Сквер любви» и набережная с памятником основателю города, Петру Бекетову. Сейчас администрация, совместно с сотрудниками музея, устанавливает на улицах таблички, на которых современные названия дублируются другими — историческими.

Но главное, считает Галина Сердюкова, что этот опыт помог привлечь людей к реализации собственных проектов. Так, в мае 2019-го в городе прошел конкурс грантов «Малая культурная мозаика», на котором свои проекты представляли уже не культурные учреждения и органы власти, а сами граждане. Победители могли получить на реализацию проекта 50 тыс. рублей от благотворительного фонда и еще 50 тыс. — от самой администрации. Всего было подано 26 заявок, в шорт-листе оказались самые разные проекты: в том числе экологическая инициатива одной из деревенских школ, акция по реставрации фасада деревянного дома-памятника архитектуры и сразу несколько проектов по развитию туризма. Не только в самом Нерчинске, но и в его окрестностях.

Туризм для Нерчинска сегодня — одно из главных слов. Теоретически, рассуждают здесь, он может быть и историческим, и этнографическим — если возродить одну из «казачьих» деревень, — и даже приключенческим, если начать возить людей к Савватеевскому месторождению, где уцелела часть инфраструктуры, созданной дореволюционными старателями. Вопрос упирается, как обычно, в наличие туристической инфраструктуры и состояние объектов, которые могут заинтересовать туристов и, соответственно, в деньги. Но и для него, кажется, находится решение.

Церемония награждения победителей Всероссийского конкурса малых городов и исторических поселений

Церемония награждения победителей Всероссийского конкурса малых городов и исторических поселений

Фото: минтер.забайкальскийкрай.рф

— Когда увидели, что мы что-то делаем, в крае тоже обратили на нас внимание. Сначала, еще в 2018 году, мы получили дополнительно 5 млн рублей на благоустройство, и сейчас люди видят, что мы продолжаем развиваться, работаем с инвесторами — и поддерживают нас, — рассказывает Галина Сердюкова.

Так, летом 2019-го Нерчинск выиграл грант в 60 млн рублей на благоустройство исторического центра в рамках проекта «Золотая нить». Еще около 10 млн выделили власти Забайкалья. Теперь на эти деньги планируется восстановить часть архитектурных памятников, провести озеленение исторического центра города и заняться общественными пространствами, чтобы в город поехали туристы.


https://iz.ru/923635/evgeniia-priemskaia/vykhod-v-gorod-mozhet-li-liubov-k-istorii-izmenit-zhizn-zabaikalskogo-nerchinska