Category: здоровье

Category was added automatically. Read all entries about "здоровье".

завтрак аристократа

Виктор Голявкин из сборника "Жужукины дети" - 3

МЫ БЕСПОКОИМСЯ ЗА ПАПУ В 2000 ГОДУ



Папа пошел выпить пива на Марс и что-то там задержался. В это время случилось несчастье. Пес Тузик съел небо, которое постирала мама и вывесила сушиться на гвоздь. Пес Тузик надулся, как детский шарик, и захотел улететь. Но он не смог этого сделать, потому что не было неба.

— Как же вернется наш папа, — сказала мама, — раз неба нет?..

— Действительно, как он вернется? — сказал я.

— Ха-ха-ха-ха! — сказал папа в дверях. — Ха-ха-ха-ха!

— Какой дорогой вернулся ты? — удивилась мама.

— Ха-ха-ха! — сказал папа. — Я пьяный, я не знаю, какой дорогой.



ПЯТНАДЦАТЬ ТРЕТЬИХ



Все столпились возле бильярда.

— Довольно играть просто так, — сказал он. — Я играю на третье. К примеру, кисель дадут, или компот, или там шоколад, ну неважно что, ясно?

Всем было ясно. Стали играть.

К обеду он выиграл пятнадцать третьих.

Подали чай. Все кричали:

— Чай! Чай!

Даже повар сказал:

— Во как любят чай!

Он залпом выпил один стакан, второй, третий, четвертый...

— Стойте... — сказал он. — Сейчас... погодите...

Залпом он уже пить не мог.

Все обступили его. Он сидел перед стаканами, тяжко вздыхал, говорил «погодите» и отпивал каждый раз по глотку. Кругом шумели. Давали советы. Кто-то пощупал его живот.

— Живот не хватать, — сказал он, — нечестно...

Но больше он уже пить не мог. Он стал бледен, таращил глаза и икал.

Позвали вожатого.

— Что с ним такое? — спросил вожатый.

— Да вот чаю попил, — сказал кто-то.

С трудом его подняли со стула. Взяли под руки. И повели.



УТРО



Утром солнце двигалось кверху. Тени ложились косо. Улицы пустовали. Навстречу мне шел человек. Он поравнялся со мной. Он взял меня за рукав. Я видел его дружелюбный взгляд.

— Гнома поймали, мой друг! — сказал он.

— Какого гнома? — спросил я невольно.

— Как какого? — поднял он брови.

— Где он был? — спросил я глупо.

— Он был везде! — крикнул он.

— Почему? — спросил я.

— Как почему? Это факт.

— Что за факт?

— Общеизвестный. А вам неизвестно?

— Нет, — сказал я.

— О! — сказал он.

— Да, — сказал я.

— О! — сказал он. — Гном все тот же, с шапочкой на боку. И с зеленой кисточкой. Давали его вместе с сахаром. Я хотел взять его, но мне был не нужен сахар — вы меня понимаете? Мне не дали его без сахара, а сказали: «Возьмите сахар, дадим вам и гнома».

— Это белиберда.

— Нет, это не белиберда.

— Это глупости.

— Нет, это не глупости. А гном сбежал. Он бежал через задний ход, потому что передний был заперт. Его видели двое калек и один больной. Они трое были без шапок...

— Это вы больной?

— Я не больной, я в шапке, его видели трое без шапок...

— Чепуха.

— Нет, это не чепуха.

Я повернулся уйти, но он встал передо мной.

— Вы должны знать о гноме, — сказал он ясно.

— Я не желаю, — ответил я.

В конце улицы кто-то шел.

— Минуточку, — сказал он и помчался ему навстречу.



ГВОЗДЬ В СТОЛЕ



Мой отец пил водку, повторяя при этом, что дело не в этом. Почувствовав себя бодрым, он лихорадочно искал гвоздь, чтобы вбить его основательно в стенку, в стул или в дверь для пользы хозяйству в доме. Он мог с одного удара всадить гвоздь куда угодно. На этот раз он притащил в дом огромный гвоздь и, пошатываясь, прикидывал, глядя вокруг, где бы его пристроить. Этот гвоздь был в полметра длиной. Такого гвоздя я в жизни не видывал!

Отец стоял посреди комнаты с молотком в руке и гвоздем в зубах, повторяя сквозь зубы, что дело не в этом, в ответ на наши расспросы, куда он собирается его вбить. Он долго стоял так, насупив брови, пока мудрая мысль не пришла ему в голову. Он вдруг просиял, взял гвоздь в руки, попросил снять скатерть со стола и великолепным ударом загнал часть гвоздя в середину стола. Он имел в виду укрепить центральную ножку, которую он прибавил к столу год назад. Он уверял тогда, что стол шатался, хотя никто этого не замечал. Эта пятая ножка в столе была так же нужна, как шестая, но отец укреплял хозяйство, и никто не посмел спорить с ним. Итак, четверть гвоздя вошла в стол моментально, но дальше, как отец ни старался, гвоздь продолжал упорствовать. Сколько отец ни бил по гвоздю, он все так же торчал посреди стола, приводя всех в уныние и досаду. Отец разделся, остался в одних трусах, натянул на голову мамин чулок, чтобы волосы не мешали ему работать, и опять принялся колотить по гвоздю, но тщетно!

Отец вытер пот, оглядел меня, мать и бабушку и сказал:

— Я устал...

— Так что же делать? — спросила мама.

— Нужно вбить этот гвоздь, — сказал отец.

— И я так думаю.

— Но дело не в этом.

— Тогда его лучше вытащить.

— Его лучше вытащить, — согласился отец.

Я принес клещи. Отец тянул гвоздь клещами, согнул его, но гвоздь остался в столе. Потом я стал тащить этот гвоздь, но только больше согнул его.

— Теперь на стол нельзя постлать скатерть, — промолвила мама.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал отец.

Он сидел и думал, а мы смотрели на него и на гвоздь в столе. Наконец отец встал и сказал:

— Принесите напильник.

Я пошел за напильником, но не нашел его.

— Ну и дом! — сказал отец. — Ну и дом! Во всем доме нету напильника?!

Он сел на стул. У него был растерянный вид. Он тер кулаком свою голову. Видно было, что хмель проходил. Голова у него прояснялась.

— Черт с ним, с гвоздем...

В это время к нам позвонили. Я побежал открывать дверь.

Пришла семья Дариков. В дверь с шумом ворвались шесть братьев дошкольного возраста. За ними гордо вкатились родители. Шесть братьев стали носиться по комнате, опрокинули стулья, разбили стекло в уборной, сдули с рояля все ноты, повыдирали цветы из горшков и вытащили в два счета гвоздь, который вбил отец.

Когда удалось собрать братьев в кучу, загнать их в угол и успокоить, мать с радостью объявила всем:

— Теперь я могу постлать скатерть на стол.

— Но дело не в этом, — сказал отец.



ПУГОВИЦА
(МОЙ ДЯДЯ)



Так и запомнился мне мой дядя, когда он приезжал к нам в гости в те далекие времена, — с огромной пуговицей на кальсонах.

Таким запомнил я дядю в детстве, таким остался он на всю жизнь — с огромной пуговицей на кальсонах.

И когда говорят у нас в доме о дяде, когда вспоминают его светлый образ, его заслуги перед государством, то передо мной возникают его кальсоны с огромной пуговицей от пальто.

Отец говорит: «Он был красив», — я вижу пуговицу на кальсонах.

Мать вспоминает его улыбку — я вижу пуговицу на кальсонах.

Когда я смотрю на его портрет — я вижу пуговицу на кальсонах.



ЛЮБОЙ ЧЕЛОВЕК В ЛЮБОМ ДЕЛЕ УСТАНЕТ



Я начал икать ни с того ни с сего. Мама дала мне воды, папа — водки, я все икаю. Мама дала помидор, папа — водки, я все икаю.

— Ой, — кричит мама, — ой, что с ним будет?

— С чего бы это?

Я в ответ только икаю.

Пришел папин знакомый. Папа к нему:

— С нашим Микой горе. Он уже второй час икает. Помоги нам, пожалуйста, в этом деле.

— С удовольствием, — говорит, — помогу. Что мне делать?

И снимает пиджак.

Что, думаю, он со мной собирается делать? И я на всякий случай встал у двери. Но он ничего не хотел со мной делать. Он просто так снял пиджак, ему, наверное, было жарко. Он повесил пиджак и говорит:

— Может, вы напугали его? И на этой почве он стал икать? И с перепугу не может понять, в чем дело?

— Вот еще, — говорит папа, — он ведь наш сын, а не посторонний. С чего бы мы стали его пугать?

Знакомый спрашивает меня:

— Ты чувствуешь, отчего ты икаешь? Или ты просто так икаешь? Не знаешь сам, отчего икаешь?

Я ответил ему сплошным иканьем.

Знакомый послушал и говорит:

— Икает он совершенно нормально. И не нужно ему мешать: пусть он икает, пока не устанет.

Тут я икать перестал.

— Вот видите, — говорит знакомый, — он устал. Я говорил, он непременно устанет. Любой человек в любом деле устанет.



http://flibustahezeous3.onion/b/514184/read#t149
завтрак аристократа

Что мы утки что-ли?

Покойный друг рассказывал мне такой дорожный анекдот - Давным-давно, ещё в семидесятых, ехал он в поезде дальнего следования. В купе с ним соседствовала пожилая супружеская чета армянской национальности. Встав поутру, пассажиры потянулись умываться, чистить зубы и проч. Совершил утренний туалет и мой друг и соседка-армянка, но супруг её утреннее умывание игнорировал. Тогда она стала ему выговаривать:
- Ашот, ты сходил бы умыться после сна.
И получила в ответ:
- Что я утка что-ли каждый день в воде плескаться?!

Историю эту я вспомнил, посмотрев сегодняшний "Огонёк", где опубликован интересный материал под заголовком -

"Мыло-помалу
Почему слишком часто мыться вредно для здоровья"

Там, в частности, приводятся такие интересные факты -


"В деревне на юге Ирана живет 80-летний Аму Хаджи, который получил звание самого грязного человека в мире. Хаджи не мылся с 1954 года и, кажется, прекрасно себя чувствует, хотя на контакт с ним решаются только самые милосердные селяне, которые иногда приносят ему пищу. Знаменитый грязнуля живет на заброшенном пустыре, спит в земляной яме и укорачивает отросшие волосы, просто поджигая их. Старик не заботится о чистоте, и грязи ничего не остается, кроме как самостоятельно отваливаться с его тела.

На такой экстремизм мало кто способен, и все же история знает несколько поистине выдающихся нерях. Например, Бетховен не принимал ванну, объясняя это тем, что трубы водопровода сделаны из ядовитого свинца. Его боязнь отравиться была так сильна, что его одежду приходилось стирать тайно.

Король Франции Генрих IV был так немыт и вонюч, что, впервые встретившись с ним, его невеста Мария Медичи оказалась сражена наповал и потеряла сознание.

Мао Цзэдун декларировал: "Тигры никогда не моются и не чистят зубы". Великий вождь соглашался только пожевать чайные листья, чтобы освежить дыхание, да позволял изредка обтереть себя влажным полотенцем.

Подобное откровение посетило однажды и Карла Маркса. Коммунистический идеолог вдруг решил, что чистота — это пережиток буржуазного прошлого, и постановил не мыться до конца жизни. И даже кожные заболевания не повлияли на его выбор."

"В Средние века чрезмерная чистоплотность казалась даже подозрительной: уж не ведьма ли ты, раз так стараешься отмыться? Вшей называли "божьими жемчужинами". Европейская знать предпочитала чистоте пышность и роскошь. Баснословно дорогая одежда из шелковых тканей была чрезвычайно востребована, потому что вши не селились в ее швах — неудобно им там было, очень скользко. Китай как основной производитель шелка получал огромные доходы на торговле с Европой. Именно шелковая одежда помогала вождям кочевников, тоже большим противникам мытья, хоть как-то соблюдать гигиену. Кстати, о кочевниках. У монголов было поверье, что омовение человека в реке может привести к неприятностям, вроде грозы."

И много чего ещё. Полностью -

http://www.kommersant.ru/doc/3041632

Где-то мне попадались сведения о гении русской поэзии Велимире Хлебникове, который мыться не желал категорически. Затащить его в ванную было трудом титаническим. Гений-то он гений, конешно, но, по преданию, барышни и дамы не очень любили к нему приближаться из-за специфического аромата.

И всё ж, держусь того мнения, что состояние здоровья, долголетие, подверженность тем или иным заболеваниям - свойство сугубо индивидуальное у каждого организма. Как ни стараются иные (напр. Майкл Джексон или Савелий Крамаров) соблюсти здоровый образ жизни и прожить, благодаря этому, "сто лет", а поди ж ты - пятьдесят-шестьдесят годков - и всё. Соседке моей девяносто один год. Она по сю пору курит "Беломор" и в праздник от рюмочки не отказывается.