Category: компьютеры

Category was added automatically. Read all entries about "компьютеры".

завтрак аристократа

А.Генис Элементарно, Ватсон 2011 г.

Как обычно, война пришла к нам в дом через голубой экран, но на этот раз она была бескровной, от чего схватка не стала менее драматической. Напротив, она казалась роковой, беспощадной, судьбоносной. Ведь в определенном смысле на кон была поставлена судьба не страны и народа, а людей вообще — homo, так сказать, sapiens.

Чтобы выяснить, насколько мы разумны, мудрецы из IBM устроили состязание между человеком и машиной. Оружием в этой дуэли стала викторина Jeopardy (в России аналогичная передача называется «Своя игра»).

Нас, людей, защищали лучшие представители расы. 33-летний мормон из Сиэтла Кен Дженнингс и 36-летний пенсильванский гений Брад Раттер. Несмотря на то, что каждый из них уже заработал в Jeopardy больше трех миллионов, улыбчивые чемпионы не выглядят унылыми зубрилами и даже не носят очков. Зато их соперник напрочь лишен обаяния. Это — прямоугольный шкаф с синим глобусом вместо глаза и мягким, но синтетическим голосом, с тем безошибочным акцентом, который отличает роботов в старых фильмах. От всего человеческого у него только имя — Ватсон, но и ему он обязан не другу Шерлока Холмса, а его однофамильцу, основателю IBM.

Конечно, все помнят, что машина уже во второй раз сражается с людьми. Впервые полем боя стала шахматная доска, за которой Гарри Каспаров проиграл «Голубому гиганту». Перед Ватсоном, однако, стояла куда более трудная задача. Все шахматисты — и мясные, и силиконовые — говорят на одном искусственном языке: Е2-Е4. Наша речь несравненно сложнее шахматной грамоты. Поэтому к машине мы обращаемся на специальном языке, говоря с ней, как с иностранцами, детьми или сумасшедшими. До предела упрощая вопрос, мы исключаем все, что делает наше общение стоящим. Тут нет места двусмысленностям, шуткам, намекам и сальностям. Привыкнув считать компьютер дубом, люди опускаются до его уровня, чтобы сохранить свой.

Однако, встав к барьеру, Ватсон отказался от форы. Чтобы состязаться с людьми на равных, он должен был отвечать на обычные, то есть головоломные вопросы. Их авторы стремятся всех максимально запутать, поэтому они используют каламбуры, омонимы и часто вымученное остроумие, вроде того, которым нас изводили массовики-затейники. (ГДЕ СЕНА НЕ ГОРИТ? В ПАРИЖЕ. ЧТО ДЕЛАЛ СЛОН, КОГДА ПРИШЕЛ НА-ПОЛЕ-ОН? ЕЛ ТРАВУ.)

Смысл эксперимента, конечно, не в том, чтобы развлечь зрителей. Научившись распутывать иезуитские вопросы, компьютер сможет отвечать и на все остальные. Заговорив по-нашему, поумневшая машина упразднит изрядную часть профессионалов. Среди них, как с гордостью или ужасом предсказывают ученые, будут не только безликий справочный персонал, но и врачи-психотерапевты, священники-исповедники и мастера телефонного секса. Так, давно уже отобрав у нас большую часть ручного труда, машина посягает на оставшийся.

И все же победа в межвидовой войне никогда не будет окончательной. У нас есть преимущество, которое не позволит компьютеру выдавить людей на обочину эволюции. Секрет так прост, что, как все очевидное, его легко не заметить. Чем умнее становится машина, тем труднее ей дается то, чему так часто обязан прогресс, — искусство ошибаться.

Христофор Колумб неправильно высчитал диаметр земного шара, сократив его чуть не вдвое. Именно поэтому он отправился на запад, рассчитывая найти Индию там, где ее никак не могло быть. Результатом — именно и только — этой вопиющей ошибки стала Америка. Ватсон слишком много знает, чтобы ее открыть.

Итог состязания нетрудно было предсказать. Такая викторина — все равно что силачу тягаться с трактором. Ватсон, конечно, обошел людей, но это еще не значит, что он сможет нас вытеснить. Мне его даже стало жалко, когда в самом конце, уже на титрах, живые участники викторины принялись оживленно болтать и смеяться, а забытый в своем триумфе Ватсон молча стоял между ними, как прыщавый отличник на школьных танцах.


http://flibustahezeous3.onion/b/323782/read

завтрак аристократа

Игорь Шумейко Цукерберг против Гутенберга 11.07.2019

Клики и чаты гробят печатное дело?



15-1-1-t.jpg
И поди разберись, кто кого –
Цукерберг Гутенберга или
наоборот.
Эгон Шиле. Половой акт. 1915.
Музей Леопольда, Вена


Цепляясь за редеющий круг стареющих друзей, знакомых авторов, бормоча утешительное «все те же мы, нам целый мир – чужбина…», читаем их электронные версии, от прочих огораживаясь – тоже электронно.

Тотальна обманчивость такого чтения: просмотров, лайков – и нечтения: пролистывания, установки спам-фильтров, забанивания (электронный вариант старой нерукопожатности). Глобальный, как Сеть, обман – итог всех миллиардов кликов, десятилетий в чате. Два ехидно-точных словечка в мировой Сети, изуродовавшей наше чтение. Чат, chat, треп. И этот всепроникающий клик, click – щелчок…

Клик со спамом –   новые «Гоп со смыком», урловый примитив, лихая кража времени… Недаром Жан Бодрийяр заметил, что ныне именно средства коммуникации убивают общение, социум.

Недавно друзья, семейная пара, перед приемом гостей не рассчитали время готовки и, доверив мне свою восьмилетнюю Дашеньку, умчались на кухню.

Снял я с полки «Сказки Пушкина», усадил Дашеньку на диван и принялся читать. Читаю-читаю, дошел до «стал он кликать золотую рыбку», и…

– Дядь Игорь, что замолчал?

А дядя тяжко задумался. Оглянул типичную детскую: кроватка, полки, обруч, игрушки. Стол, на открытом ноутбуке сидит кукла Анжелина (пять минут назад нас познакомили).

И что мисс Анжелина так светски-непринужденно сидит на клавиатуре, как на садовой скамейке, спиной привалившись к экрану. И что экран этот с обрывком змейки замершего сетевого диалога (прерванного из-за меня чата) не выключился, не погас из-за касания Анжелининой попы, сосчитанного компьютером за нажатие, клик… Картина! Того и гляди: свисающий над столом угол ноутбука расплавится, теряя клавиши, потечет вниз, как циферблат Сальвадора Дали...

Объяснять ли ей старое, пушкинское значение слова «клик»? Наверное, в мыслях о возможном будущем читателе (тем вечером как раз и складывал эссе, что сейчас пред вами) глупо мне заглядывать дальше поколения Дашеньки и Анжелины. Вот мой горизонт событий. Клик кукольной попы…

Несколько лет назад в продолжение газетных статей мне предложили вести блог в одной известной газете. Для переписки с модератором надо было в соцсети (заголовок намекнет, какой) открыть страницу: тогдашний предпочитал именно такой путь общения. Модератор сменился, страничка осталась. Позже мой друг, писатель Александр Мелихов, решаясь шагнуть в «дивный новый электронный мир», советовался со мной (!): горжусь, стал интернет-экспертом. Рекомендовал ту же соцсеть. Пока меня не проклинает, но… Но я и сам выкладываю электронные ссылки на свои статьи и, зайдя на сайты газет-журналов, ликую: «53 350 просмотров! О, уже 62 тысячи!» (Обычно гора-аздо меньше.)

В 2013-м организаторам весенних Книжных салонов в Петербурге я показался подходящим «средним электронно ограбленным автором» – с тех пор раз в год приглашали. В рамках салонов идут конференции по авторскому праву, я рассказывал о трагикомическом бытии автора, получающего в ответ на набор своей фамилии в поисковике десятки страниц «Имярек. Скачать книги бесплатно».

В статьях-отчетах перечислял, на мой взгляд, виновных, сломавших привычный со времен Гутенберга цикл печать–чтение. Это они, похожие на бандитские клички: клик, чат, спам.

Лаборатория Касперского анализировала тематику спама. Результат сей ассенизаторской работы: 19%  – образование, 16%  – туризм, 16%  – товары для здоровья (добавлю: или для его потери), 9%  – компьютерное мошенничество, 4%  – реклама спамерских услуг (так сказать: спам в квадрате), 3%  – сайты для взрослых (деликатный термин Касперского, подростков, увы не защитит), 2%  – недвижимость…

Я нашел, полагаю, и самого первого спамера: Вольтер с его знаменитой припиской в конце каждого письма: «Раздавите гадину!» (Антиреклама католической церкви.) Но благодаря этим RuTracker, торрентам, сайтам, поисковикам – и сам стал песчинкой, молекулой спама… За всю эпоху раннего Интернета (так определю наше время, подобно раннему палеолиту) ни от одного из семи-восьми издательств я не получил ни копейки (это не обвинение, но проверяемый при случае факт). Я даже не совсем уверен: издательства ли должны отвечать за сложившийся порядок.