Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

завтрак аристократа

Константин Чекушкин Кто защитит шведа? 15.09.2021

Европа запутывается в лабиринтах криминала и в потоках беженцев


Кто защитит шведа?
К гибели людей привёл теракт в Стокгольме 7 апреля 2017 года

















В далёком 2004 году, припарковав на ночь свою подержанную малолитражку в одном из районов Стокгольма, обнаружил её поутру вскрытой. Вывернутый замок зажигания висел на двух проводах. Воры, видимо, не смогли завести мотор или их кто-то спугнул. Чтобы уходить не с пустыми руками, прихватили старенькие солнцезащитные очки. Позвонил в полицию. Дежурный сказал, что на такие «происшествия» тратить время не будут и патруль не пришлют. Мол, не убили, и слава Богу. Заявление могут принять, но лучше звонить в страховую компанию и добиваться возмещения ущерба. Тогда же знакомый строитель рассказал: у них часто взламывают склады и вагончики, крадут дорогой инструмент. Однажды увезли строительные леса с одной из центральных улиц. А полиция только отмахивается, тоже отсылает к страховщикам. С тех пор прошло немало лет, на страну надвинулись проблемы покруче.

При этом нельзя не видеть, что стратегия их замалчивания путём замыливания глаз и отвлечения внимания применяется очень широко. Но криминогенная ситуация становится всё острее, что видят или испытывают на себе фактически все. Как видят и её этнический аспект, не замечать который не могут даже ярые адепты политкорректности и тотальной толерантности.

От рецидивов преступности начинают стонать уже элитные слои общества. Люди то и дело лишаются дорогих часов и портмоне при наглых гоп-стопах на дорогах даже в богатых районах. Об эпидемии бытовой преступности дрожащими голосами поговаривают теперь не только на кухнях, но и в газетах, даже в правительстве. А куда деваться? Шила в мешке не утаишь. Уже обычное дело, когда в некоторых школах ученики в открытую торгуют огнестрельным оружием и наркотой, в полицейские машины всё чаще летят гранаты, скорая помощь не может без помех проехать в те районы, где местные банды расставили свои «блокпосты». Вот и слышится всюду: ужас-ужас!

Если в 1970–1980-е годы убийство в Швеции считалось из ряда вон выходящим происшествием, сейчас такие сообщения мелькают в сводках еженедельно. И к ним привыкли.

Даже убийство полицейского 30 июня в Гётеборге сопровождалось довольно вялой реакцией общественности и массмедиа. А то, что 17-летний убийца-иностранец ранее был осуждён за попытку убийства и почему-то вышел на свободу через год, вообще замалчивалось.

Всё это началось не вчера и не вдруг. Обычные жители страны помнят, как в городе Хельсингборге 17 октября 2017-го направленным взрывом разнесло вход в полицейский участок – по счастливой случайности без жертв. А 7 июня 2019-го тридцать килограммов взрывчатки рвануло на одной из центральных улиц Линчёпинга, чуть не снеся многоквартирный дом. Но этих взрывов власти будто и не замечали...

Их спорадические и невнятные «меры», похоже, никого из преступников не напугали. Более того, в Мальмё, известном активностью разномастных преступных группировок, представители прокуратуры и полиции в ноябре 2019-го даже созвали сходку, пригласив на неё известных находящихся на свободе или условно освобождённых авторитетов. Как бы для разъяснительной работы: мол, давайте, ребята, жить дружно. В завершение сходки бандюганов даже угостили купленной за деньги налогоплательщиков пиццей. Чтобы задобрить, надо понимать? Увы, такие «шаги навстречу» почему-то не помогают укреплению правопорядка.

Причины хаоса, в котором Европа вязнет всё сильнее, отчаявшемуся обывателю не очень понятны. Но люди готовы голосовать за любого, кто в силах обеспечить хоть какой-то порядок. На благодатной для роста политического экстремизма почве сильно укрепляют позиции националистические силы Швеции. И неофашистским группировкам, таким как Нордическое движение сопротивления, становится куда легче вербовать новых сторонников, ибо в бурлящей массе недовольных найти свежее пополнение проще простого. Политический спектакль, куклы-участники которого лепечут очередное «Мы не знали, что так плохо всё обернётся», вызывает теперь не насмешки, а настоящую злость и в народе, и, что тоже понятно, в силовых структурах. Среднестатистический, с нормальным уровнем интеллекта гражданин и так знал, чем подобное обернётся, – достаточно обычной человеческой логики. А вот правительственные эксперты, мудрые советники, опытные политики, оказывается, «не знали».

Иммиграционный кризис Швеции 2015 года, когда её полностью открыли потоку всех имевших желание именовать себя беженцами, привёл в спокойную и благоустроенную страну не только реальных страдальцев с юга, но ещё и порядка 75–80 тысяч крепких мужчин 18–45 лет (из общего числа 100 тысяч беженцев). Многие из них не владели нужными профессиями, а лёгкой жизни очень хотели. Последовавшее за этим обострение криминогенной обстановки стало составной частью характерной теперь почти для всей Европы напряжённости: нарастающий демографический дисбаланс, культурные противоречия, нехватка даже элементарного жилья. Вот чем всё обернулось. Тугодумное головотяпство иммиграционных властей, не способных или не желающих отличить беженца от искателя приключений, не может не злить добропорядочных людей. Но не успели утихнуть страсти и дебаты о беженцах из Сирии и Афганистана, как надвигается новая волна ищущих спасения из того же афганского региона. Памятуя недавний кризис, нервозность в обществе нарастает.

И вполне очевидно, что чем больше боевой арсенал у бандитов, тем сложнее выживать добропорядочным людям. По законодательству Швеции гражданин не вправе носить в кармане даже газовый баллончик – это же оружие! Усилился контроль над охотничьими стволами. А криминалу плевать. Пистолеты, взрывчатка, даже армейские винтовки (чаще всего из стран Восточной Европы) легко проходят через южные границы Швеции, редко встречая системные помехи. И затем сбываются «бойцам» по отлаженным каналам и за умеренную плату.

Если отбросить в сторону поиск причин управляемого кем-то хаоса и сосредоточить внимание на его последствиях, становится всё яснее, что идёт усиление позиций не только криминала, занятого «бытовухой». Нарастает угроза спланированных террористических актов: это уже часть действительности Европы. Вспышки террористической активности пока не столь заметны, но и они за последние несколько лет унесли в городах Европы множество жизней. Жертвы были застрелены, задавлены автомобилями или даже зарублены. И всё это ни в чём не повинные граждане. Как констатировала влиятельная газета «Афтонбладет» в ноябре прошлого года, «полиция Швеции заявляет, что уровень угрозы терактов в Швеции повысился и полиция находится в повышенной готовности».

Возможно, и «находится». Но насколько реально готовы власти к защите сограждан, их детей и тех «нормальных» иностранцев, которые приезжают в надежде на спокойное существование? Очень многие в стране считают: нет, не готовы. С этим можно только согласиться. Недавно известный шведский миллиардер Матс Квиберг разместил в «Твиттере» фото: люди в масках во дворе его домовладения (зафиксировано видеокамерой). Квиберг пишет: «Теперь никто не застрахован от этого. Правительство перестало нести ответственность за нашу безопасность».

Надо иметь в виду, что во многих странах Европы, как и в Швеции, граждане крайне редко открыто протестуют против власть имущих. Теперь же всё чаще раздаются голоса о. предательстве. О том, что правительство предало и коренных шведов, и законопослушных иностранцев. Предало, практически оставив людей без должной защиты от преступников. Если одиночка-террорист в апреле 2017 года потряс страну, угнав грузовик и врезавшись на скорости в толпу пешеходов в центре Стокгольма, то какого результата можно ждать от подготовленной (и вооружённой) группы диверсантов-профессионалов? Отсюда нарастающий страх в обществе, и так терзаемом пандемией.

Повторюсь: почти сто тысяч человек, не имевших желания законопослушно «влиться» в новый для себя мир, беспрепятственно проникли в Швецию в 2015-м. Никто не проверял ни их историю, ни их скарб. Беженец, и точка, отворяй врата, а то расистом обзовут. Тенденция быстрого развития событий в горячих точках мира обескураживает сонную Европу. Столь резкой смены власти в Афганистане никто не ожидал. Тем быстрее нарастает страх перед столь же быстрым наплывом беженцев из напичканного американским оружием неспокойного региона.

Как можно элементарно высчитать и о чём здесь говорят всё громче, в стране уже набирается один-два полка диверсантов. Видимо, более чем достаточно, чтобы в какой-то момент погрузить небольшую полусонную Швецию, хоть и временно, в полный хаос.



https://lgz.ru/article/37-6800-15-09-2021/kto-zashchitit-shveda/

завтрак аристократа

С.Е.Глезеров Любовные страсти старого Петербурга. - 7

Скандальные романы, сердечные драмы, тайные венчания и роковые вдовы


Начало см. https://zotych7.livejournal.com и далее в архиве





Времена и нравы



Налог на холостяков



В Петербурге в начале ХХ в. наблюдалось, как отмечала пресса, «сильное преобладание мужского пола над женским». Связано это было с тем, что стремительно развивавшаяся тогдашняя столица России постоянно нуждалась в рабочей силе.

Любопытно, что в структуре петербургского населения по состоянию на 1900 г. почти половина всех мужчин (от 16 лет) – холостые, а незамужние женщины составляли чуть больше 40 % всего женского населения Петербурга старше 16 лет. Складывавшаяся демографическая ситуация серьезно беспокоила городские власти. Раздавались даже предложения о том, что следовало бы ввести специальный «налог на холостяков».

«Я – старый холостяк, – заявлял депутат Государственной думы Каменский, – и с удовольствием платил бы налог в пользу многосемейных, сознавая, что избавлен от множества обязанностей, лежащих на отцах семейств».

Сторонники налога на холостяков ставили в пример некоторые европейские страны, которые также были обеспокоены демографической проблемой. Во Франции шли разговоры о введении налога на холостяков с целью заставить их жениться и тем самым способствовать увеличению рождаемости. В Швейцарии введение подобного налога объясняли желанием облегчить налоговое бремя для многосемейных. «У нас, по поводу предполагаемого подоходного налога, считают необходимым установить для холостяков повышенное обложение по сравнению с женатыми», – отмечал обозреватель одной из газет.

Однако многие из тех, кто в силу своих государственных забот считали необходимостью решать демографическую проблему, были не в восторге от идеи ввести налог на холостяков. «Нельзя всех холостяков обкладывать одной данью, да и было бы весьма несправедливо, если бы вы заставили холостого мужика платить в пользу многосемейного чиновника», – категорически высказывался член Государственного совета Кобылинский, а, по мнению заведующего статистическим отделением столичной Городской управы приват-доцента Степанова, ошибались те, кто думали увеличением числа браков усилить деторождение. «Петербургская статистика показывает, что, прежде всего, надо позаботиться о борьбе с детской смертностью, – считал он. – В Петербурге умирает пятьдесят процентов младенцев. Вот о чем надо подумать».

Другой причиной демографического кризиса называли увеличивающуюся день ото дня «расшатанность семейных нравов». По словам известного в Петербурге адвоката Адамова, почти каждый день к нему приходили лица обоего пола, которые жаловались на то, что решили разойтись вследствие неудачной семейной жизни.

«Никогда, кажется, семейные узы не были так слабы, а брачные узы так легко порывались, как в настоящее время, – говорил Адамов. – Наше время, очевидно, отмечено брожением не только в других областях жизни, но и в сфере семейной. Грустно, что во всей этой безурядице приходится страдать ни в чем не повинным детям, о которых менее всего думают супруги, так легко расходящиеся друг с другом».




«Королева скетинга»



Одним из любимых занятий столичной публики в начале ХХ в. было катание на роликовых коньках. За несколько лет скетинг-ринки стремительно вошли в петербургскую жизнь. «Весь Петербург заговорил о новом спорте, появившемся теперь и в России, и теперь „скетинг-ринк“ у всех на устах», – писал в 1909 г. один из спортивных журналов.

Одним из самых фешенебельных считался скетинг-ринк на Марсовом поле. Именно в нем началась история любви «королевы скетинга» к «маршалу поля» – инструктору скетинг-ринка. Спустя несколько лет она закончилась загадочным криминальным случаем, ставшим известным на всю столицу.

«Королевой скетинга» называли красавицу, купеческую дочь, Марию Толстинскую, которая почти каждый день, сияя бриллиантами и драгоценными камнями, появлялась на катке Американского Роллерринка на Марсовом поле. У нее появилось здесь немало поклонников, но только к одному из них благоволила «королева скетинга» – к инструктору по скетингу молодому ловеласу Альберту Грейчунасу.

Вскоре между ними возникла любовная связь, причем довольно странная: Толстинская, обуреваемая муками ревности, следила за каждым шагом своего возлюбленного. В одну из бурно проведенных ночей она взяла с него слово, что тот бросит службу на скетинг-ринге и поступит к ней на содержание. Грейчунас, действительно, выполнил условия: он оставил службу и принял предложение «королевы».

Спустя некоторое время произошла история, предвещавшая надвигающуюся беду. Толстинская доверяла своему возлюбленному и не запирала на ключ ни ларца с бриллиантами, ни зеркального шкафа. Но однажды часть драгоценностей Толстинской загадочным образом пропала. Грейчунас сразу же заявил, что во всем виновата прислуга, однако сыскной полиции не составило труда прижать его к стенке, после чего бывший инструктор сознался в краже. Шестьсот рублей он вернул, а тысяча ушла на «уплату долгов». На первый раз Толстинская простила своего вороватого возлюбленного…

Молодые продолжали беззаботную жизнь, устраивая кутежи и попойки. «Королева скетинга», забросив катание на роликах, пристрастилась к игре в лото и почти каждый день ездила по игорным клубам, чаще всего – в «Русское столичное общественное собрание». Всегда и везде ее сопровождал «маршал поля».

Казалось, ничто не предвещало печального конца, но однажды после очередного похода в игорный клуб барыню нашли наутро мертвой в собственной постели. Полиция не обнаружила ни беспорядка, ни взлома замков, ни следов крови. Врач заявил, что барыня «удушена». Установили, что Грейчунас, ночевавший в ту ночь с барыней, исчез, прихватив с собой ее бриллианты.

Его задержали через десять дней, на границе России и Пруссии, когда он пытался «уйти за кордон». На первом же допросе он признался, что задушил возлюбленную во время ссоры, а бежать из России задумал еще давно. Украденные вещи он продал в Петербурге, а затем в Киеве встретился со своим братом-дезертиром, чтобы вместе скрыться из страны.

В начале марта 1913 г. дело «королевы бриллиантов» слушалось в Петербургском окружном суде. Зал был переполнен, места брались с боем. На процесс вызвали сорок одного свидетеля, которые рассказали немало любопытного о «героях» скандального процесса.

О Грейчунасе некоторые свидетели заявляли, что он дурной человек и его родители также на «плохом счету». Служил он посыльным в редакции одной из газет, потом работал в магазинах и наконец стал «маршалом поля» в скетинг-ринке.

По показаниям управляющего скетинг-рингом на Марсовом поле, Грейчунас – «ловкий, усердный инструктор, нравившийся посетительницам». Зарабатывал он очень прилично, как и другие инструктора. Как заявил управляющий, «неленивые из них могут зарабатывать огромные деньги». Тем не менее служба на скетинге была очень тяжелой: инструкторам приходилось трудиться на износ – до трех часов ночи, пока не закроется заведение.

Свою связь с «королевой скетинга» Грейчунас тщательно скрывал от родных. Правда, его отца предупреждали, что надо беречь сына от женщины, которая его погубит, но он не придал этому значения. Мать уехала в Америку, а отец махнул на сына рукой.

Что же касается Толстинской, то выяснилось, что она отличалась пристрастием к спиртному. Обнаружились и другие пикантные подробности: «королева скетинга» будто бы страдала «дурной болезнью» и заразила ею своего возлюбленного, поэтому Грейчунас задушил ее из мести.

Грейчунас заявил на суде: «Я виновен, но убить ее не хотел». Он не отрицал того, что сдавил горло Толстинской во время ссоры, но категорически отрицал свою вину в ее смерти. Вот как все произошло, по его словам: «Когда она начала говорить, что ей нравятся и другие и что, если я не хочу пользоваться ее ласками, то она выгонит меня вон, я разозлился и схватил ее за горло, но она выскользнула из рук и упала на подушку. Вижу, она смотрит на меня страшными глазами. Я ее потряс, думал – очнется, а она вдруг посинела и закрыла глаза».

Однако эксперты пришли к заключению, что Толстинская умерла от «удушения». Относительно же Грейчунаса они отметили, что «ни явных, ни предположительных явлений душевного расстройства и упадка умственных способностей не обнаружено».

Государственный обвинитель назвал подсудимого «типичным сутенером, живущим за счет женщин», а потому достойным суровой кары. Защита утверждала: «Подсудимый – это червяк, которого старается раздавить стопа государственного обвинения. Он развратился рано, но не вырос в убийцу, а пал жертвой случая, страсти и темперамента. Смерть Толстинской – несчастная случайность, которой способствовало больное сердце пострадавшей».

Однако защите не удалось убедить присяжных в невиновности Грейчунаса. Его признали виновным в убийстве «в запальчивости и раздражении» и приговорили к каторжным работам на шесть лет.




Китайская драма



В начале ХХ в. колония выходцев из Поднебесной империи, обитавших в Петербурге, была очень немногочисленной – всего несколько сот человек. Уличные разносчики-китайцы, торговавшие безделушками, с успехом конкурировали с выходцами из Ярославской губернии. Жили китайцы, как правило, на окраинах города, где квартиры дешевле и где их жизнь не привлекала любопытного внимания. Селились по шесть-семь, иногда по десять человек в одной комнате.

Китаянки-знахарки лечили зубы, засовывая в рот больного бамбуковую палочку. Постучав немного по зубам, они с торжеством вытаскивали изо рта маленьких беленьких червячков, заявляя, что именно они – причина боли. То же самое они проделывали и в случае болезни глаз, вытаскивая червячков из-под век. «Нечего говорить, конечно, что червячки находятся в бамбуковой палочке, из которой знахарки извлекают их ловким движением руки, – рассказывал современник. – Запасы „червячков“ они делают еще на родине, собирая семена особого растения „тяньсуань-цза“, которые очень напоминают червячков…».

Вообще же среди постоянно живших в ту пору в Петербурге китайцев подавляющее большинство составляли мужчины. «Отсутствие женской, заботливой руки очень резко бросается в глаза, даже в квартире богатого китайца, – замечал репортер „Вечернего времени“. – Часто видишь почти роскошь, но нет комфорта, нет того уюта, который может создать только женщина».

Жили китайцы мирно, особенно не обращая на себя внимания. Поэтому происшествие, случившееся в столичной китайской колонии летом 1911 г., привлекло всеобщее внимание. Столичные газеты называли дело сенсационным.

Оно оказалось из ряда вон выходящим, причем по нескольким причинам. Во-первых, речь шла об убийстве на почве любовной страсти. Во-вторых, рассматривалось это дело на территории Великого княжества Финляндского, входившего тогда в состав Российской империи. И, наконец, здесь фигурировали китайцы в самых неожиданных, казалось бы, для России «статусах».

Один – юнкер Николаевского кавалерийского училища, привилегированного военного учебного заведения Российской империи, что уже само по себе было удивительным. «Грянем Ура, лихие юнкера / За матушку-Россию и за русского царя», – пели юнкера Николаевского кавалерийского училища. Другой – китаец, фигурант процесса, – слушатель Политехнического института. Тоже редкость. Третий – боевой китайский генерал. Как раз в это время в Китае было очень неспокойно: там началась Синьхайская революция, которая в итоге разрушила правившую империю Цин…

Как бы то ни было, но в конце 1911 г. в маленькой финской деревне Кивеннапа (в газетах его тогда называли Кивенеб, ныне – Первомайское в Выборгском р-не Ленинградской обл.) перед финским судом предстала юная китаянка Ван Ю, которая обвинялась в убийстве своего любовника – Дзун Хао (его называли также Цзун Хао), юнкера Николаевского кавалерийского училища. Произошло это за пограничной рекой Сестрой – на даче.

«Утренний поезд из Териок (ныне – Зеленогорск. – С. Г.) доставил вчера, 5 октября, в Петербург гроб с телом убитого юнкера китайца Дзун Хао, пролежавшего более двух месяцев в покойницкой при полицейском доме в Териоках, – сообщалось 6 октября 1911 г. в „Петербургском листке“. – На Финляндском вокзале печальный поезд встречали отец покойного – боевой китайский генерал Чин Чан, родственники юнкера, представители Николаевского кавалерийского училища и члены китайского посольства. Затем гроб с телом отправили в Москву, откуда его доставили в город Гирин в Китае».

А в это время в Кивеннапе, что в 25 верстах от Териок, шел суд. На первом же заседании финского суда прекрасная Ван Ю, опустив глаза и краснея, поведала кивеннапским судьям, что стреляла в молодого человека, защищаясь от покушения на женскую честь.

Допрошенные свидетели подтвердили ее рассказ, и холодные сердца финских присяжных уже растаяли: судьи готовы были уже признать, что убийство совершенно в целях самообороны. Но неожиданно в дело вступил отец убитого юноши – боевой китайский генерал Чин Чан. В газетах его называли «знатным мандарином». Мандаринами называли представителей должностного дворянства и чиновничества в Китае, а также просто всех знатных китайцев.

Еще в Китае Чин Чан развернул в газетах широкую кампанию против Ван Ю, утверждая, что она коварно убила его сына, чтобы избавиться от него. Бросив управление вверенной ему провинцией, генерал примчался из Китая в Финляндию, несмотря на преклонный возраст и гигантские расстояния. Ему удалось склонить на свою сторону известного петербургского адвоката Николая Карабчевского, одного из самых выдающихся адвокатов и судебных ораторов дореволюционной России, немало показавшего себя в громких политических процессах.

На суд представили письма и вызвали новых свидетелей. Маститый Карабчевский горячо доказывал финским судьям, что молодая китаянка уже давно находилась в любовной связи с юнкером Дзун Хао, а потому ей не было никакой причины защищаться от ласк юноши. И убийца вовсе не она, а ее муж, слушатель Политехнического института Чен Ши Му, который к тому же был другом юнкера.

Адвокат нарисовал такую картину произошедшей драмы: «Думая, что больной супруг не в силах покинуть постель, его молодая жена ласкала под покровом ночи явившегося погостить на дачу юнкера. Собрав все силы, обманутый муж добрался до спальни жены и выстрелом из револьвера убил коварного друга».

Пораженный речью Николая Карабчевского, суд постановил вызвать новых свидетелей и передопросить старых. Последнее заседание суда состоялось 19 октября 1911 г.

«Ван Ю явилась в скромном черном туалете с модным „шлемом“, украшенным белым плюмажем, на красиво зачесанной головке. Она держалась, по обыкновению, очень скромно. Публика, приехавшая из Теорик, Райволы (ныне – Рощино. – С. Г.) и Петербурга, жадно ловила каждое слово и замечала каждое движение подсудимой», – сообщал репортер «Петербургского листка».

На суд пригласили свидетелей из Николаевского кавалерийского училища – четырех бравых юнкеров (с характерными «говорящими» фамилиями – Кобылин, Жеребятьев, Кошанский и Помазанов) и их наставника, офицера Панаева. Последний заявил, что убитый Дзун Хао «вполне корректный, симпатичный и нравственный юнкер», всегда сдержан и проявлял свой бурный восторг только тогда, когда понимал то, о чем ему долго толковали.

Юнкера и офицер сообщили присяжным поверенным, что ничего не знают об интимной связи юнкера и Ван Ю. Они уверяли, что Дзун Хао никогда не говорил о своей близости к Ван Ю. А один из юнкеров будто бы однажды видел Дзун Хао в роскошном автомобиле на Невском проспекте вместе с китаянкой, лица которой он не успел разглядеть.

«Считаете ли вы убитого способным изнасиловать жену своего друга?» – задал свидетелям вопрос присяжный поверенный.

«О нет! – последовал ответ. – Он на это не мог решиться как человек высокой нравственности».

После юнкеров выступила бывшая служанка мужа Ван Ю – слушателя Политехнического института, которого звали Чен Ши Му. Она рассказала, что жила у них три года назад, и в то время юнкер-китаец, действительно, бывал у них в гостях, но всегда вел себя очень корректно и сдержанно и ничем не отличался от остальных гостей.

Общественный обвинитель выступил в защиту Ван Ю: он указал, что она убила юнкера во время «самозащиты». В свою очередь, присяжный поверенный Барт, выступавший со стороны родственников убитого юнкера-китайца, требовал обвинить Ван Ю «в умышленном убийстве в запальчивости и раздражении». Однако защитник подсудимой, присяжный поверенный Лагус из Териок, напомнил картину ночного визита юнкера, его приставания и нападение на «слабую женщину». Он просил суд освободить от наказания «эту героиню, защитившую свою честь и доброе имя своей семьи».

В итоге суд признал, что Ван Ю стреляла в юнкера-китайца в «положении необходимой самообороны» и освободил ее от уголовной ответственности, признав невиновной. «В зале послышались робкие поздравления и поцелуи», – сообщалось в «Петербургском листке».

«Жена моя оправдана, – заявил после окончания процесса ее муж, студент-политехник Чен Ши Му, который сохранял олимпийское молчание в течение всего процесса, несмотря на то, что некоторые называли его фактическим убийцей. – Значит, суд признал, что были такие обстоятельства, которые вынудили ее взяться за револьвер. Мы – воспитанники суровых китайских нравов и дорого мстим тому, кто оскорбил нашу честь. Преступление моей жены – случайность. Она не сдержала себя, защищая свою честь».

Иначе говоря, Ван Ю действительно убила юнкера-китайца. Был он ее любовником или нет, об этом можно только гадать. Но суд фактически оправдал ее, признав, что ее действия – справедливые.

Примерно так же поступили присяжные поверенные, оправдав в свое время революционерку Веру Засулич, которая в 1878 г. стреляла в петербургского генерал-губернатора Федора Федоровича Трепова, чтобы отомстить ему за издевательства над политическими заключенными. Сравнение подобных историй, возможно, не вполне корректно, но в этих случаях подсудимые действительно совершили уголовное преступление, однако их освободили от наказания, поскольку присяжные встали на их сторону.

Возвращаясь к китайской романтической истории: по словам Чен Ши Му, у убитого юнкера действительно была любовница – дама легкого поведения, которую он привез из Харбина. Она действительно походила на Ван Ю, поэтому их легко можно было спутать. «Но у нас, китайцев, – добавил он, – лица вообще очень похожи друг на друга».



Cover image




http://flibusta.is/b/617751/read#t16
завтрак аристократа

Владимир Князев Абречество и разбой на Кавказе 2005 г.

Ментальность людей, устраивающих засады и диверсии, похищения и ограбления один в один совпадает с «философией» абреков, являвшихся для царской администрации на Северном Кавказе постоянной головной болью. Мало что изменилось с того времени. Появилось современное оружие, средства связи. Но неизменной осталась профессия – грабить, убивать.


«Революционеры» с большой дороги


В 1926 году в Краснодаре вышла уникальная в своем роде книга Константина Гатуева «Зелимхан», рубрика – «Из истории национально-освободительного движения на Северном Кавказе». С первых страниц книги узнаем, что со смертью Зелимхана «кончилась плеяда славных горских абреков – разбойников –революционеров. Они были рупором горской бедноты. В них нашла беднота выражение своему протесту против российского империализма».

Автор сделал из бандита Зелимхана… святого. Именно так. В книге есть глава: «Чудо святого Зелимхана». Рассказано о романтическом ореоле неуловимого абрека, которым окружала его либеральная русская пресса. Приведены стихи Мариэтты Шагинян, объединенные общим заглавием «Чеченка». Автор откровенно глумится: «…Шагинян изошла от литературы. От востока шелковых тканей, розовых садов и театральных декораций. Которого в Чечне нет. И значимость эстетствовавшего автора только сравнительная». Невозможно воздержаться от цитирования хотя бы двух четверостиший:


«Он только спросил, далеко ль до родного аула,

Сказал, что спешит и что жажда его велика.

Он только просил, чтобы я для него зачерпнула

В дорожную чашу холодной воды родника.

Над чашей с водою тряхнула я розою пышной,

И розовой пеной покрылась до края она.

И чашу подавши, я так прошептала неслышно:

Пей, путник, да будет вода тебе слаще вина!»


Необходимо сразу сделать ряд оговорок. Никаким «рупором» и уж тем более революционными деятелями абреки не были. «Борцом за народное счастье» Зелимхана пыталась сделать революционно-демократическая интеллигенция России, аналогичная сегодняшней либеральной «прослойке». Ох, уж эта интеллигенция… По словам Василия Розанова, «нельзя дать портков выстирать: изорвут, напачкают, а чистыми не сделают».

Так вот, в 1911 году приехали к Зелимхану анархисты, финансируемые ростовщиками (которые создадут вскоре Федеральную резервную систему и МВФ) и подарили ему красный флаг, печать и четыре бомбы (всего-то!). Объяснили, что надо служить «делу рабочего класса». Революционер состоялся…


Горский быт


Быт Чечни всегда был тесно связан крепостью родовых уз. «В междуродовом соперничестве выдерживал тот, у кого были крепче зубы. Всякое, даже нечаянное проявление слабости, моральной или физической, подтачивало авторитет рода, выбивало род из состояния равновесия в ряду других родов, что становилось равносильно смерти. Физической смерти».

Такой суровый быт требовал от каждого члена рода постоянного напряжения всех сил. Горский быт видел в мужчине бесстрашного бойца, терпеливого к боли, выносливого, воздержанного в пище. У него враги и кунаки во всех частях Кавказа и даже дальше. Из таких «настоящих мужчин» вырастали абреки.

Женское отношение к «настоящему мужчине» можно характеризовать строкой из чеченской песни: «…Я расцелую губы милого, я расцеловала бы их, если бы они были окровавлены, как у волка».

Абрек, с точки зрения горцев – герой. Он – олицетворение вековых традиций, надежного и усердного исполнителя обычаев и правил поведения. Кодекс абрека – не забывать оскорбления, не прощать унижения, а по возможности собственноручно зарезать обидчика. После этого являлась кровная месть. Именно она была причиной того. что кавказцы становились разбойниками. Убийства совершались не только кровников, но и на романтической почве, или из-за притеснений администрации.

Однако, не погрешив против истины, можно сказать, что первое убийство, совершенное человеком, делало его изгоем общества. «Герой» получал «волчий паспорт», Обеспечить свое существование в таком случае можно лишь разбоем и мародерством.

В книге приводятся противоречивые высказывания о том, что «самодержавная власть и российская государственность вернула Чечню к родовому строю, предполагая с этого начать приобщение дикого народа к благам европейском культуры и цивилизации. Вместо этого получилось столкновение».

В другом месте говорится, что служить известному абреку считалось у молодежи почетным, а получить приглашение на участие в набеге – за счастье. Многие абреки не имели постоянных шаек. В каждом отдельном случае они всегда находили нужное число исполнителей для своих преступлений. Праздная молодежь, подражая абрекам, устраивала самостоятельные набеги на соседние селения, увеличивая хронику грабежей и число кровавых кровников. Так в чем тогда, спрашивается, вина царской власти?

В начале XX века в Чечне было 56 фамилий, спаянных единством экономических интересов и породивших общность исторических переживаний. «В родовом быту право на существование зависело от силы клыков, именно так выковывалась волчья крепость родовых уз. Такой быт был беспощаден к фамилиям маломощным. Они стирались с лица земли, если не успевали вовремя войти в экономическую зависимость от сильнейших».

А население по горскому обычаю было приучено и знало, что абрек сильнее власти. Он может лучше наградить от избытка награбленного и сильнее наказать, не опасаясь никаких властей. Обыкновенно первая весть о возвращении каторжника – это убийство кровника и становление очередного абрека. Однако были случаи, когда беглец, по возвращении на родину, искал перемирия с врагами. Прощение врагов предусмотрено Кораном. Народ высоко ценил тех людей, которые воздерживались от дикого обычая мстить. Такие люди особо почитались народом.

«Харачой, Ведено… места торжественные: здесь Шамиль, там Зелимхан; здесь одни кровники свели счеты, там другие устроили засаду… Имя им – легион. Атабай, Иски, Осман, Зелимхан Гельдигенский, Саламбек, Солтамурат и, наконец, Зелимхан Харачоевский, как самый яркий выразитель абреческого гения, озарившего закат старого века».

Признаюсь, никогда не приходилось читать восторженный панегирик убийцам. Воистину, люди готовы поддерживать любую лживую идею, только бы не выглядеть глупо в глазах своих окружающих. Кстати, «Он сказал: «легион», потому что много бесов вошло в него» (Евангелие от Луки, 8-30).

Чтобы показать разбойничью «этику» чеченских абреков обратимся к книге «Разбои на Кавказе», дореволюционного издательства «Казбек» (город Владикавказ), Автор скрылся под псевдонимом К-ский.


Абрек Иски Грозненский


«Выразитель абреческого гения» Иски был злейшим и безрассуднейшим из всех разбойников. Своей жестокостью Иски наводил ужас не только на русское население, но и на горское. Он был ненавистник человеческой жизни и убивал всякого, кто попадался ему на пути, иногда даже не грабил.

Иски был маленького роста, тощий, с черным лицом и злым выражением в глазах. Своей фигурой он напоминал обезьяну. В 1886 году в грозненской крепости произошел бунт арестантов во время прогулки. Иски ударил часового медным чайником по голове, выхватил у него ружье и убил еще одного часового и караульного офицера. Арестанты бросились бежать, перепрыгивая через крепостную стену в ров – и дальше к берегу реки Сунжи. Несколько арестантов было ранено и убито, но некоторые успели убежать в лес, в том числе Иски.

С того времени он стал самым коварным в крае абреком. В числе многочисленных жертв Иски были: адъютант генерала Скобелева, несколько офицеров и купцов.

Все убийства совершались им одинаково. Засев в кустах у самой дороги, разбойник устраивал себе небольшой окоп, делал валик для подставки под ружье и лежа выжидал жертву. Любой первый встречный становился мишенью. Он производил несколько выстрелов и тут же убегал.

Несмотря на все зверства этого абрека, не находились охотники среди местного населения, чтобы выдать его. Терпение властей лопнуло, была организована большая облава и выродка наконец убили.


Абрек Осман Мутуев Терский


После Иски в Грозненском округе много лет разбойничал легендарный абрек Осман Мутуев. По сравнению с Иски это был гуманный абрек. Он происходил из почетного чеченского рода, учился в Грозненской городской школе и готовился стать переводчиком в государственных учреждениях. Из-за смерти своего отца окончить школу ему не удалось. Он уехал в свой аул и занялся хозяйством. Скоро умерла его мать, и он осиротел.

Однажды в ауле случился большой разбой. В результате дознания виновных не обнаружили. Тогда власти потребовали от общины выдачи всех порочных членов, для выселения в административном порядке. В числе нескольких бездомных и безродных чеченцев оговорили и Османа. Протесты и просьбы его о тщательном расследовании не помогли. Никто не стал разбираться в его деле. Как неугодного члена общества его приговорили к ссылке в Сибирь. Пришлось продавать свое хозяйство и с болью в сердце покинуть родной аул.

Истосковавшись по родным местам, Осман бежал из ссылки и явился прямо к начальнику области. Рассказал подробности наветов и несправедливостей по отношению к себе со стороны местных жителей. Генерал, войдя в положение, разрешил проживать ему в своем ауле. Но обращение непосредственно к начальнику области обозлило старшину аула. При первом же случае показали на Османа, – он снова был сослан в Сибирь. Очередной побег и опять столкновение с местными заправилами. Все повторилось в третий раз. Бежав опять, Осман на этот раз жестоко расправился со своими обидчиками и врагами. Чечня обрела нового абрека. Появилось уважение в обществе.

Сам жертва оговора, он чутко относился ко всякой несправедливости. Обиженные находили защиту в личном строгом суде Османа. Население стало оказывать ему радушный прием и называло его своим князем. Османа боялись его личные враги, сельские мародеры и русские туристы. Последних он грабил, или брал в плен с целью выкупа, но никогда не убивал.

Дважды начальник округа отдавал приказы поймать абрека Османа Мутуева. И два раза он добровольно являлся в кабинет к начальнику, при оружии. Его арестовывали, а он убегал из тюрьмы. После второго побега «князь» стал осторожен и сделался грозой округа. Около него собралась шайка постоянного состава из пяти-шести человек – известных в округе воров и грабителей. В этой шайке начинал свою разбойничью карьеру знаменитый впоследствии абрек Зелимхан из аула Харачой со своим братом Солтамурадом. Шайка в течение многих лет терроризировала все почтовые тракты из города Грозного в горную Чечню.

Убили Османа кровник. Как повествует книга, «с чисто азиатским озверением». Вот некоторые характерные черты чеченской вольницы XIX-начала XX века.


Права человека


Нелегко понять волю чеченского народа. Казалось бы, воспитывалось разумное достоинство личности. Но каковы эмоции? Сделать набег на соседний аул, украсть, прирезать обидчика, убить кровника… «Озверение», ненависть, зависть, гордость, презрение – на таких негативных помыслах невозможно развить положительные качества. Зло нельзя победить его же методами.

Устройство общества определяется общеобязательными правилами из трех заповедей: не убий, не воруй, не лги. Нарушение их недопустимо, ибо это будет уже не общество, а царство насилия и криминальной анархии.

Интеллектуальный ресурс человечества всегда основан на возможности трудиться, создавать, любить – и там есть гармония, согласие, порядок. Свобода личности должна пониматься так, что человек – это, прежде всего, создание Божие. Ну а наша русская природа зла не помнит.

Но толстовским непротивлением злу противостоять организованному насилию невозможно! Восток – другой мир. Он не признает братства. Там другая природа человеческих отношений: господин и подчиненный, лучше – раб; сильный и слабый…

Прислушаемся к генералу Алексею Ермолову – главнокомандующему Кавказской армией: «То, что для многих считается преступлением, для чеченца ремесло. Хочу, чтобы мое имя стерегло страхом наши границы, крепче цепей и укреплений, чтобы слово мое было для азиатов законом, вернее неизбежной смертью».

Сегодня наша жизнь определяется пресловутыми «правами человека». Они – «гнуснейшая песня XX века», Эти «права» оправдывают любые преступления: предательство и поборы на всех уровнях, наркоманию и проституцию, захват заложников и зверское убийство пленных…

Пока либералы и всевозможные правозащитник прикладывали логарифмическую линейку «общечеловеческих ценностей» к событиям в Чечне – криминальным, по сути, но зато «национально-освободительным» в глазах Запада, в самой республике 90-х возродился институт кровной мести. Появились до боли знакомые персонажи, «новые абреки». Более того, на время они даже захватили власть и показали всему миру, на что способны новые Зелимханы, Иски и прочие полевые командиры.

В 1999 году, когда мера насилия превысила все мыслимые и немыслимые пределы, а у руля государства встал человек по фамилии Путин, центральная силовым способом закончила этот эксперимент. Уцелевшие абреки вернулись к своему привычному «состоянию» и ремеслу



http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/abrechestvo_i_razbo_na_kavkaze.htm

завтрак аристократа

Александр Гальпер Хочу стейков и пирожных! 02.06.2021

Перевозка трупа через всю Америку и другие рассказы социального работника



проза, юмор, социальная работа, бомжи, полицейские, наркотики, передозировка, труп, похороны, бюрократия, жена, любовница, трамп, обама, нью-йорк, америка


Цветы – это всегда красиво. Особенно по сравнению с покойниками. Фото Евгения




Выставка тюльпанов

Я сидел за рабочим столом. Уже больше пяти, и я окончил все отчеты. Герлфренд прислала линк на выставку тюльпанов, куда она хотела пойти на выходные. Я смотрел на фотографии цветов тоскливо. Ну, растут они, ну, красивые, ну и дальше что? Тут подошел охранник:

– Алекс, ты можешь идентифицировать труп? Хотя, может, он еще и не труп. Надо знать, это твой клиент или нет. При нем никаких документов.

Мы пошли в туалет. На полу лежал человек, над ним колдовали врачи. Передозировка. Говорю:

– Нет, не узнаю. Точно не мой.

Вернулся на свое место. Опять смотрю на тюльпаны. Эти, синенькие, вроде ничего. Можно и пойти. Почему бы и не пойти?

Две тысячи долларов

Умер от передозировки мой клиент Марио из Колорадо. Говорю с его убитой горем мамой из Денвера. Она просит:

– А город не мог бы оплатить транспортировку тела ко мне?

– Нет. Мы помогаем только по Нью-Йорку.

– А вы, Алекс, машину хорошо водите?

– Да, я работал таксистом.

– А вы не могли бы привезти Марио? Две тысячи долларов заплачу. Похоронная компания мне тысяч в пять обойдется. Самолеты сейчас плохо летают. У меня нет таких денег!

– Извините. Не смогу.

– Сколько вы хотите? Три?

Я положил трубку. Вот чего в моей жизни еще не было, так это нелегальной перевозки трупа через всю Америку.

Вы живой!

Заходит в приемную бомж Томас. Запах – явно человек мылся последний раз при Трампе, если не при Обаме. Я зажал нос. Клиент закричал:

– Алекс! Вы не представляете, как я рад вас видеть. Вы живой! Какой приятный сюрприз. Мне сказали, что вы умерли от коронавируса. Сгорели за неделю! У вас же в офисе, говорят, каждый второй погиб. Но мне только вас было жалко. Мы с другими бомжами на свалке даже выпили за упокой вашей души! Так набухались!

Официальное опровержение

Сегодня ко мне пришел Морган. Он не должен был приходить. По идее, он вообще не должен ходить. Потому что неделю назад мне прислали бумажку из морга, что он умер от передозировки в ночлежке. И я даже присутствовал на похоронах. На острове, где невостребованные трупы хоронят. Какой там ледяной ветер! Ну, правда, гроб был закрытый. Тем не менее кого же тогда там похоронили? И я на следующий день собственноручно закрыл его дело. И вот Морган вразвалочку заходит в приемную. Я внимательно посмотрел на него. Да, это он. Конечно, как всегда, укуренный, но все же он. Морган улыбнулся беззубым ртом.

– Морган! К-к-к-а-а-акой с-с-сюрприз!!! Не виделись целую в-в-в-е-е-ечность!

– Как дела, Алекс? Как отпуск в России? Как там женщины? Я слышал, лучшие в мире.

– Ж-ж-женщины? З-з-з-а-а-амечательно. А ты-ы-ы сам как? Не ожидал тебя увидеть. Что же ты без звонка?

– Да вот, аннулировали мои продуктовые карточки. Что случилось? Я кушать хочу! Я хочу стейков и пирожных!

Я медленно соображал, что делать. Что сказать? Я не следователь. Кто там умер в ночлежке – не мои проблемы. Но как выпроводить клиента? Городская бюрократия так устроена, что пока его официально не признают живым, он не получит ни цента и ни одного продуктового талона. Если в компьютере мертвый, то хоть убейся... Идея! Надо, чтобы Морган принес официальную справку, что он живой. А где дают такую справку? Пускай сплавает на пароме на то островное кладбище, куда мне пришлось тащиться, разберется, кого там закопали, и принесет официальное опровержение!

Две Сюзанны

После того как муж Сюзанны Фрэнк откинул коньки от передозировки кокаином, она потеряла половину пособия, и ей пришлось переехать в совсем крохотную квартиру. У покойного мужа была любовница, внешне очень похожая на жену. Такая же пухленькая блондиночка. Фрэнк специально искал такую. Хотя у нее вначале было другое имя, но Фрэнк заставил ее переименоваться в Сюзанну. Так его меньше мучила совесть, что изменяет.

Холодным февральским днем Сюзанна-жена приехала к Фрэнку на могилу в лесопарк под Нью-Йорком. Это был его день рождения. У могилы уже стояла Сюзанна-любовница, курила травку и пила виски прямо из горла. Сюзанна-жена закричала:

– Что ты здесь делаешь, шлюха? Убирайся подобру-поздорову!

– Сама пошла отсюда! Если бы ты не издевалась над Фрэнком, он бы никогда ко мне не бегал! Ты на него давила. Он мне потом плакался, как тебя любил и как ты его мучила!

– Я не хотела, чтобы он принимал наркотики. Но он доставал их у тебя, сука продажная!

Они вцепились друг другу в волосы и упали в сугроб. К счастью, подбежал оказавшийся поблизости могильщик, разнял их и пристыдил:

– Я не хочу знать, что тут между вами. Но вы же сестры! Даже близнецы! Одна семья! Родная кровь! Как вы можете драться?

Могильщик ушел. Сюзанны сели рядом у могилы, положили друг другу голову на плечи и вместе, плача, допили бутылку.



https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-06-02/16_1080_corner.html

завтрак аристократа

С.Г.Боровиков Запятая — 2 (В русском жанре — 62)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2633996.html



«Дурная голова ногам покоя не даёт», — любила говорить моя мама. И не только ногам.

Много лет, а точнее двадцать пять, писал-тянул я цикл заметок, которому дал удачное название — «В русском жанре». У меня появились читатели и даже некоторая известность, во всяком случае, когда, бывало, в столице я представлялся коллегам, в ответ слышал: «а, в русском жанре…»

С ростом числа публикаций, уж и не знаю зачем, стал их подсчитывать. Впрочем, знаю: из патологической любви к счёту, которому я подвергаю этажи домов, ступени лестниц, цветы в вазе и т.д. И стал вести счет наконец и на как бы юбилейные десятки. А когда, как и положено психу, дошёл до полсотни, хотел было остановиться, да не решился, тем более что полтинничная глава печаталась в юбилейном номере журнала «Знамя». И дал себе слово, а, как известно, слова, данные самому себе, куда крепче иных, что на шестидесятом остановлюсь.

Сказано — сделано, и к тому же (см. мамину пословицу) торжественно в 60-м «жанре» объявил читателям о его кончине.

А тем временем ещё жил, ещё читал, ещё думал, и производство моих заметок (в голове) продолжалось, и они требовали печатного выхода.

И, когда сложилась новая подборка, я предложил её журналу «Волга», где в 1993 году и начинался «русский жанр». Но, исполненный ложной гордыни держать слово, я придумал новое название: «Запятая». А следом за публикацией «Запятой» я объявил уже городу и миру в лице Фейсбука об этом великом событии. Друзья на отказ от раскрученного заголовка откликнулись в духе: чудак ты на букву «м».

А тем временем я продолжаю жить, читать, думать и перед новым блоком заметок решаюсь, из чувства благодарности к заслугам «русского жанра», о нём напомнить.

Июнь 2019


***


Впервые услышав, видимо, в 90-е, как бойкий журналист по ТВ применил понятие «элита» к власти, я более развеселился, чем огорчился: ну, думаю, приехали, но словечко прижилось, и теперь его в толкованиях относят именно к социальной-политической сфере.

Откуда оно взялось? Его нет не только у Даля, но даже у Ушакова и Ожегова. А я впервые услышал его в стенах ныне уничтоженного НИИ сельского хозяйства юго-востока, так определяли лучшие сорта пшеницы. Еще встречалось в лошадином контексте: элитный жеребец, что звучит красиво.

И вот чиновно-депутатская шайка его прикарманила, как привыкла прикарманивать наши деньги, опозорила и опоганила. Так давайте хоть сами наложим на него табу!


***


«Штабс-капитан Полянский стал уверять Варю, что Пушкин в самом деле психолог, и в доказательство привел два стиха из Лермонтова; поручик Гернет сказал, что если бы Пушкин не был психологом, то ему не поставили бы в Москве памятника». (А.П. Чехов. «Учитель словесности»)


***


Мы смотрим лучшие советские кинокомедии, но сколько забыто ещё смешного! Разве не комично, что в фильме «Год как жизнь» (1966) Карла Маркса играл Игорь Кваша, а Фридриха Энгельса Андрей Миронов?


***


Как возникло это дикое и устоявшееся при сов. власти сочетание: «Решать вопрос»? Ведь на вопрос отвечают, а не решают.


***


«— Ну-у! — протяжно и нерешительно протестовала она загадочным тоном, глядя не на меня, а куда-то в пространство, с загадочной улыбкой и с загадочным же взглядом.

Я замечал, что такой взгляд бывает у всех женщин, умных и неумных, потертых жизнью и непорочных, начиная от многоопытных матрон до «пола нежного стыдливых херувимов» включительно. Он является в разные моменты их жизни: когда, например, они хотят замаскировать мысль, чувство, секретное желание или намерение, или когда им говорят о каком-нибудь чужом грешке, который и за ними водится, или когда надо выразить кому-нибудь участие, а участия нет, и т.д.

Тогда взгляд становится стекловидным, точно прозрачным; глазная влага, выразительница психических процессов, куда-то исчезает — и взгляд ничего не говорит, — становится, как я выше назвал, загадочным, или, если угодно, дипломатическим. Назвать его фальшивым не хочу: это грубо против милых дам». (И.А. Гончаров. «Слуги старого века№)


***


«С вас хотят взять взятку — дайте; последствия вашего отказа могут быть жестоки. Вы хорошо не знаете ни этой взятки, ни как ее берут; так позвольте, я это вам поясню. Взятка взятке рознь: есть сельская, так сказать, пастушеская, аркадская взятка; берется она преимущественно произведениями природы и по стольку-то с рыла; — это еще не взятка. Бывает промышленная взятка; берется она с барыша, подряда, наследства, словом, приобретения, основана она на аксиоме — возлюби ближнего твоего, как и самого себя; приобрел — так поделись. — Ну и это еще не взятка. Но бывает уголовная или капканная взятка, — она берется до истощения, догола! Производится она по началам и теории Стеньки Разина и Соловья Разбойника; совершается она под сению и тению дремучего леса законов, помощию и средством капканов, волчьих ям и удилищ правосудия, расставляемых по полю деятельности человеческой, и в эти-то ямы попадают без различия пола, возраста и звания, ума и неразумия, старый и малый, богатый и сирый… Такую капканную взятку хотят теперь взять с вас; в такую волчью яму судопроизводства загоняют теперь вашу дочь. Откупитесь! Ради Бога, откупитесь!.. С вас хотят взять деньги — дайте! С вас их будут драть — давайте!..» (А.В. Сухово-Кобылин. «Дело», 1861)


***


Сергей Михалков в «Крокодиле» (1947):


Американский Доллар важный,

Который нынче лезет всем взаём,

Однажды

С советским встретился Рублём

И ну куражиться, и ну вовсю хвалиться:

«Передо мной трепещет род людской!

Открыты для меня все двери, все границы!

Министры, и купцы, и прочих званий лица

Спешат ко мне с протянутой рукой.

Я всё могу купить, чего не пожелаю.

Одних я жалую, других казнить велю,

Я видел Грецию, я побывал в Китае…

Сравниться ли со мной какому-то Рублю?!»

«А я с тобой не думаю равняться!

— Советский новый Рубль сказал ему в ответ. —

Я знаю, кто ты есть, и, если уж признаться,

Что из того, что ты объездил свет?

Тебе в любой стране довольно объявиться,

Как по твоим следам нужда и смерть идут;

За чёрные дела тебя берут убийцы,

Торговцы родиной тебя в карман кладут.

А я народный Рубль, и я в руках народа,

Который строит мир и к миру мир зовёт,

И Доллару назло я крепну год от года,

А ну, посторонись: Советский Рубль идёт!


Почему современные пропагондоны не берут на вооружение тексты советских изданий 1947–1952 гг.?


***


Есть известные фото (1946): на первом Эренбург, Федин и Леонов сидят рядышком на диване с трубками и лауреатскими значками (можно только вообразить, насколько соседство им было приятно), на втором уже не сидят, а стоят, без трубок и с Тихоновым, у гроба Жданова. Прелесть!


***


Перечитывая сейчас вещи Эренбурга 20-х («Рвач», «В проточном переулке», «Лазик»), понял, что если и был в нашей прозе тех лет достойный ученик Достоевского, то это отнюдь не Леонов, а Илья Григорьевич. «Вор» же (1927) просто сдёрнут с «Рвача» (1924).


***


Молодых прозаиков 20-х годов одолевала общая болезнь, кажется, названная позднее ритмизацией. Ещё такую прозу назвали орнаментальной. Считалось, что в её начале были Андрей Белый, Ремизов и Замятин. Наверное.

Ей-богу, заразная болезнь, по себе знаю. Я уж вспоминал как-то, как с другом Илюшей, предаваясь в юные годы графоманству, мы заболели ей, уж очень легко было впасть в тот удалой ритм, которым писали тридцатилетние Федин, Леонов, Вс. Иванов и порой даже Эренбург, которых, а конечно, не Белого и Ремизова, мы начитались уже в свое, то есть начала 60-х, время.

Заглянув по этому поводу в Сеть, я наткнулся на, вот, например:

«Классические (экзаменационные!) примеры оранаментальной прозы — «Белая гвардия» Булгакова, вся проза Андрея Белого (художественная автобиография «Котик Летаев», роман «Москва», «Кубок метелей. Четвёртая симфония» и др.), публицистика Александра Блока, «Голый год» Б. Пильняка, «Зависть» Ю. Олеши».

Нет, пусть я останусь очень неученым человеком, но буду убеждён: у «Белой гвардии» нет ничего общего с «Завистью», как и у Блока с Пильняком.

А беда «ритма» в том, что лишает слово индивидуальности.

«Крепкий дух идет от лабазов канатных. В знойный день отворены широкие двери лабазные, как каретник перед закладкой. Сидят в лабазах бабы пахучие, щиплют быстрыми пальцами чалки прелые, громоздят круг себя вороха пакли. А у самых ворот лабазных, на табуретках крашеных распустили животы почтеннейшие, именитые степенства гильдейские. Из-под масляных жилеток полы сатиновых рубах выпущены: известно, что срамно носить прореху неприкрытою. Сидят степенства, слушают, как стрижи оголтело свистят над соборным куполом, слушают стрижей, млеют вместе с разморенной площадью, а больше ничем не занимаются». (Конст. Федин. Анна Тимофевна, 1923).

«Прикатил на Казанскую парень молодой из Москвы к себе на село, именем — Егор Брыкин, званьем — торгаш. На Толкучем в Москве ларь у него, а в ларе всякие капризы, всякому степенству в украшенье либо в обиход: и кольца, и брошки, и чайные ложки, и ленты, и тесемки, и носовые платки… Купечествовал парень потихоньку, горланил из ларя в три медных горла, строил планы, деньгу копил, себя не щадя, и полным шагом к своей зенитной точке шел. Про него и знали на Толкучем: у Брыкина глаз косой, но меткий, много видит; у Брыкина прием цепкий, а тонкие губы хватки, великими делами отметит себя Егорка на земле». (Леонид Леонов. Барсуки, 1924)

Секрет же прост: ставь сказуемое в конец фразы, и вроде как не просто пишешь, а сказываешь.


***


«Простая случайность или неразгаданная закономерность: 1899-й — год рождения трёх крупнейших писателей ХХ века: В. Набокова, А. Платонова, Л. Леонова» — так торжественно начинаются то ли воспоминания, то ли юбилейная ода критика Инны Ростовцевой в «Литературной России», 2019, № 20). Правда, иной читатель вспомнит, что эта же дата ещё и Юрия Олеши.

Далее узнаём, что «жизнь приносила свидетельства всевозрастающего интереса к личности и слову Леонова», что «мир хочет знать Леонова», но, вспомнив про возраст критика, уже не удивляешься неумеренности её восторгов, реанимации сказок о бескорыстности музы очень оборотистого в жизни писателя, о его гонимости и «смертельных опасностях, которые ему постоянно грозили».

За попытками (апологетическая книга З. Прилепина в ЖЗЛ и др.) реанимировать из советских классиков именно Леонова стоит политика.


***


Не раз задерживался на одной претензии Твардовского Эренбургу по тексту рукописи «Люди, годы, жизнь».

Сначала Эренбург: «Двадцать четвертого апреля я сидел и писал четырнадцатую главу третьей части, когда мне позвонили из секретариата Сталина, сказали, чтобы я набрал такой-то номер: «С вами будет разговаривать товарищ Сталин».

Ирина поспешно увела своих пуделей, которые не ко времени начали играть и лаять».

Твардовский: «Фраза насчет собак в момент телефонного звонка от Сталина, согласитесь, весьма нехороша. Заодно замечу, что для огромного количества читателей ваши собаки (комнатные) в представлении народном — признак барства, и это предубеждение так глубоко, что, по-моему, не следовало бы его «эпатировать».

Вряд ли Александр Трифонович заподозрил Илью Григорьевича в выдумке. Да нет, не возможны ни подозрения, ни выдумка. Но легко вообразить усмешку писателя, когда он вспомнил обстоятельства звонка. И написал, как было.

От непосредственности?

Уж в чём, в чём, но в ней Эренбурга не заподозрить. Написал, как было, и, конечно, мог предположить недоумённую реакцию любого советского редактора: зачем сообщать о собачьем лае при звонке вождя? Но вот то, что Твардовского рассердит само наличие в доме собак, думаю, вообразить был не состоянии.

И ведь «социологически» редактор прав: раздражены будут читатели, да и не только шестидесятых. Но, ссылаясь на «представление народное», Твардовский выражает и собственное представление о домашних собаках как барстве.



Журнал "Урал" 2020 г. № 1

https://magazines.gorky.media/ural/2020/1/zapyataya-2-2.html

завтрак аристократа

Е.Мационг Криминолог объехал 79 стран, изучая преступные сообщества и тюрьмы мира 21.03.21

Где сегодня самый высокий уровень преступности? В какой стране действуют самые жестокие банды? Живы ли мафиозные структуры мира, слава о которых гремела десятилетиями? И почему почти все преступники, осужденные пожизненно, считают себя невиновными?

Данил Сергеев бывал в таких райончиках, где туристу и днем-то ходить не советуют. Но, к счастью, все обходилось без особых приключений. Фото: из личного архива Данила СергееваДанил Сергеев бывал в таких райончиках, где туристу и днем-то ходить не советуют. Но, к счастью, все обходилось без особых приключений. Фото: из личного архива Данила Сергеева
Данил Сергеев бывал в таких райончиках, где туристу и днем-то ходить не советуют. Но, к счастью, все обходилось без особых приключений. Фото: из личного архива Данила Сергеева



Ответы на все эти вопросы знает криминолог, директор Института государственного и международного права Уральского государственного юридического университета Данил Сергеев. Изучая криминал разных стран в рамках своей научной работы, он объехал почти полсвета. О том, как сегодня устроен этот теневой мир, он рассказал в интервью "Российской газете-Неделе".

Данил, вы побывали в 79 странах, какую можно назвать самой криминализованной?

Данил Сергеев: Прежде всего, страны Латинской Америки. Но не только из-за того, что в них процветает наркоторговля. Дело в том, что большинство из них когда-то были колониальными. Сельские жители работали в полях, а с приходом механизации, труд их стал не востребован, они массово хлынули в города, образуя бедные изолированные поселения. Работы нет, наркотики, полное отсутствие социальной помощи государства - и вот результат: возникли огромные кварталы трущоб, заселенных бедняками и маргиналами, которыми управляют местные банды.

Яркий тому пример - фавелы в Бразилии. В одной из них в гостевом доме, управляемым местным криминальным авторитетом, мы поселились вместе с моей девушкой, когда я впервые побывал в Бразилии восемь лет назад.

Как вас угораздило?

Данил Сергеев: Мы клюнули на рекламу: отель с лучшими видами на океан и город. Мы и не думали, что он расположен в фавеле. Тогда, к слову, там было не так опасно: перед Олимпиадой как раз произошло "замирение" местных банд и полиции, и фавела на время перешла под контроль государства. "Замирение" - это не просто переговоры за круглым столом. Они сопровождались настоящими войнами и многочисленными жертвами с обеих сторон.

Так что нам повезло, это был короткий период, когда почти никто ни в кого не стрелял. В фавеле стояли вооруженные полицейские патрули. Поэтому мы гуляли, наслаждались природой, виды там действительно прекрасные - реклама не врет.

Но вот я заглянул в эту же фавелу через пять лет, и все уже круто изменилось. На меня, иностранца, гуляющего даже днем, смотрели чуть ли не как на камикадзе. Дело в том, что фавела к этому времени снова перешла под контроль одной из местных банд.

Показательно, что Бразилия далеко не бедная, и довольно развитая страна. Там развиты космическая отрасль, авиастроение, - выпускают отличные самолеты. Но при этом колоссальный разрыв между самыми богатыми и самыми бедными. Последним практически невозможно выбраться наверх.

Данил, а где самые жестокие преступники?

Данил Сергеев: Самая безбашенная банда действует сегодня в Сальвадоре, США и сопредельных государствах, - Мара Сальватруче или MS-13. Уровень жестокости ее членов просто зашкаливает: они заживо сжигают, пытают и расстреливают людей прямо на улице.

Своими изощренными убийствами известна японская мафия - якудза. Это по-прежнему одно из самых влиятельных преступных сообществ мира. Якудза имеют свои штаб-квартиры, свои отличительные эмблемы и даже не скрывают имена своих боссов. На теле большинства членов японской мафии есть отличительные татуировки, которые говорят о принадлежности и месте в иерархии преступного сообщества. Интересно, что японцы очень боятся членов якудза, а потому с татуировкой закрыт вход в спортзалы, бани и бассейны. Потому что тату там - однозначный признак принадлежности к мафии, никаких модных татуировок в Японии быть не может. Иностранцу даже с маленькой тату лучше ее заклеить пластырем, чтобы не возникло лишних проблем.

Когда я была в Китае, поняла, что там и сейчас сильны триады. Мне даже рассказывали, что китайская мафия тесно срощена с компартией Китая. Это действительно так?

Данил Сергеев: Триады живы, но в большей степени в южных регионах Китая, особенно в Гонконге, а также на Тайване. Триады считаются одними из самых хорошо законспирированных мафиозных структур мира, они созданы по типу тайных обществ. Во многих странах есть ее представители (в том числе, к слову, и в России). Но про связи с компартией ничего не сказать не могу, хотя и исключить тоже. Китай - по-прежнему одна из самых коррумпированных стран мира. Несмотря на то, что за взятки там применяется смертная казнь, и мздоимцев в КНР расстреливают.

Но что касается мафии, да и преступности в целом, она в Китае слабеет на глазах, особенно в материковой его части. Тотальный контроль государства, камеры на каждом шагу, моментально вычисляющие всех, кто попал в поле их видения. Наконец, индекс благонадежности каждого китайца, который введен в КНР, скорее всего, уже в краткосрочной перспективе отразится на уровне преступности, хотя и критикуется как новая форма диктатуры - цифровая). Вообще, чем эффективнее государство - тем слабее в нем организованная преступность.

Вам довелось встречаться с братом легендарного колумбийского наркобарона Пабло Эскобара. Как это вам удалось?

Данил Сергеев: Довольно легко, потому что Роберто, брат Пабло, зарабатывает на имени знаменитого родственника. Проводит по местам его "боевой славы" экскурсии. Не скажу, что для всех, конечно, но при желании, найти его и договориться можно. Пабло Эскобара, известного как "король кокаина", в его родном городе Медельине чтут как настоящего национального героя. Там есть кафе под названием Патрон, а картина Фернандо Ботеро "Смерть Эскобара" - один из ключевых экспонатов местной галереи. При этом Пабло ненавидят в столице Колумбии Боготе, и конечно, - в США.

Дело все в том, что "король кокаина" был самым жестоким преступником и террористом для одних и чуть ли не отцом-благодетелем для других. В Медельини он строил больницы, школы, жилье, щедро помогал жителям. А США, куда он самолетами забрасывал кокаин, и нагло позировал перед Белым домом, когда его искали по всему свету и не могли поймать, готовы были бросить какие угодно силы, только чтобы его не было на белом свете. Дошло до того, что власти Америки поставили Колумбии ультиматум: или вы запираете его в тюрьму или мы вводим против вас серьезные санкции. Об этом мне рассказывал экс-председатель Конституционного суда Колумбии.

Это тогда Эскабар собственноручно построил себе тюрьму?

Данил Сергеев: Да, это легендарная история. Пабло прямо предложили немного пострадать ради Колумбии и ее народа, и посидеть в тюрьме. "Хорошо, - сказал Пабло, - в тюрьму так в тюрьму". Он заключил своеобразное соглашение с колумбийским правительством и построил Ла Катедрал - место заключения, как пятизвездочный отель. Причем, со всеми его атрибутами, отличной едой, бассейном. Его даже обслуживали красивые девушки. Но потом Пабло сидеть в ней надоело. Можно сказать, захотел - и вышел. Сейчас, к слову, в бывшей тюрьме находится женский монастырь.

"Король кокаина" Пабло Эскобар был одним из самых жестоких преступников мира. Фото: AP



Вскоре все же началось жесткое преследование Эскабара. Его запеленговали, когда он звонил своему сыну, чтобы поздравить его с днем рождения. Уже через несколько минут в этом месте была группа захвата. Пабло выбрался через окно, но снайперы убили его, когда он бежал по крыше. Этот момент и запечатлен на картине знаменитого колумбийского художника Ботеро. Я был на могиле Пабло, это скромная табличка, усыпанная свежими цветами, которые едва ли не каждый день приносят люди.

Фото: Предоставлено Данилом Сергеевым



Данил, а что сейчас с итальянской мафией? Все мы помним сериал "Спрут", комиссара Каттани…

Данил Сергеев: Отдельные преступные сообщества, "фамилии", еще остались, но это жалкие крохи от некогда самой влиятельной силы, управлявшей Италией и активно работавшей по обе стороны Атлантики. Несколько сотен лидеров мафии оказались в тюрьме, кто-то состарился, и отошел от дел, кто-то ведет легальный бизнес.

Мне повезло, я дружу с Пино Арлакки, в недавнем прошлом Пино был заместителем генсека ООН. В период расцвета мафии, он входил в группу судьи Джованни Фальконе, известного борца с итальянской мафией. Именно он, к слову, послужил прообразом комиссара Каттани. Джованни погиб вместе с женой и тремя телохранителями, в результате взрыва, устроенного сицилийской мафией. С самого Пино Арлакки только недавно сняли круглосуточную охрану.

Он не принадлежал к правоохранителям, Пино - лидер мощного общественного движения, которое больше не могло терпеть то, что страна управляется преступными кланами. Мафии объявили войну. Стоял вопрос, кто самый главный босс всей преступной структуры в Италии. В результате долгое следствие привело нить к Джулио Андреотти, который семь раз занимал должность премьер-министра Италии. Он обвинялся в том, что заказывал жестокие убийства, у него аккумулировались деньги мафии. После его разоблачения в 1993 году, политическая поддержка итальянской мафии сошла на нет, что приблизило закат большинства группировок. К слову, Андреотти так и не попал в тюрьму, так как его уголовное дело было прекращено в связи с истечением сроков давности, хотя грозило ему 24 года. Подписание Конвенции ООН по борьбе с организованной преступностью в Палермо, главном городе Коза Ностры, по словам Пино Арлакки стало символическим последним гвоздем в крышке гроба мафии на Аппенинах.

Блиц

Помните фразу "в тюрьме сейчас хорошо, макароны дают". В какой тюрьме мира лучше всего кормят?

Данил Сергеев: В Финляндии, там нам дали довольно вкусный винегрет. Запомнилась Бразилия, в тюрьме которой можно было отведать большой кусок сочного мяса.

В тюрьмах каких государств самые суровые условия содержания?

Данил Сергеев: Во Вьетнаме. Там ужасная скученность и антисанитария. Насекомые и так далее. Заключенные спят чуть ли не вповалку, на циновках, расстеленных на полу.

Самые комфортные тюрьмы?

Данил Сергеев: В скандинавских странах. Брейвик, как известно, сидит в трехкомнатной "камере". У него есть Wi-Fi, он пишет книги. И ни в чем не раскаивается.

Какое преступление вам запомнилось больше всего своей жестокостью?

Данил Сергеев: Несмотря на то, что меня очень сложно чем-то удивить, поразило то, что совершила Лиза Монтгомери из США. Совсем недавно ее смертный приговор был исполнен, это была единственная за 70 лет казненная женщина вы США. 15 лет назад она познакомилась с девушкой на 8 месяце беременности. Разрезала ей живот, достала ребенка, саму девушку убила и скрыла труп. Она выдала этого малыша за своего. Лиза не могла иметь детей и свою беременность, чтобы не вызвать подозрение, имитировала. Ужасное преступление, закончившееся трагической гибелью матери, но при этом ребенок чудом выжил.

Есть преступник, который вас чем-то растрогал?

Данил Сергеев: Когда мы с коллегами проводили исследование преступников, которые отбывают наказание пожизненно, опросили 147 человек за три года. Необычна история одного парня, который убил четырех человек в 90-е годы. Умный, из хорошей семьи, учился на журналиста. Тронуло то, что в отличие от 99,9 процентов пожизненников, которые уверяют, что сидят "ни за что", и сами убедили себя в этом, он тяжело раскаивается все 22 года, пока отбывает наказание. Увы, скорее всего до конца своих дней он останется за решеткой.




https://rg.ru/2021/03/01/reg-urfo/kriminolog-obehal-79-stran-izuchaia-prestupnye-soobshchestva-i-tiurmy-mira.html

завтрак аристократа

Татьяна Москвина из сборника "Люблю и ненавижу"

Часть первая

Триста лет одиночества


В погожий апрельский день я возвращалась домой, а домик мой расположен в одном из поэтических уголков Петроградской стороны – там, где река Карповка остается без каменных набережных и, простоволосая, пустырями-огородами, как гулящая деваха, убегает в Неву; там, где высится монастырь Иоанна Кронштадтского (но зачем эти черные купола, как они всегда смущают душу, никогда не смирюсь – купола должны быть золотые!), а на территории монастыря до сих пор еще, с советских времен, находится распределительный щит – так что, если работников РТР-Петербург (через дорогу, бывшая школа) творческой ночью настигает короткое замыкание, приходится будить монахинь; там, на улице, изгибающейся под прямым углом и когда-то носившей имя улицы Милосердия, а теперь называющейся улицей Всеволода Вишневского (автор пьесы «Оптимистическая трагедия»), расположен мой грязненький домик невыразимого цвета, который я делю примерно с тремя сотнями жильцов. Жилец! Как много в этом слове…Словечко из Гоголя, из Достоевского. В романе «Бедные люди» описана ведь – коммунальная квартира, и Макар Девушкин ютится в клетушке, выгороженной из кухни, и чад к нему идет, и мокрым бельем пахнет, и «чижики у нас мрут – мичман уже четвертого покупает». А живут не бомжи, не люмпены – служивый народ, чиновники, мелкие литераторы, мичман вот живет. Сколько этих съемных комнатушек будет описано у Достоевского. И нигде – ни уюта, ни достатка, ни элементарной чистоты. Хотя у каждой квартиры есть Хозяйка или Хозяин. Но жильцы все равно живут, как положено петербургским жильцам – в нищете, грязи и мечтах. Окнами в наш двор выходит дом, о котором рассказывает мемориальная доска – в этом доме было принято «историческое решение о вооруженном восстании в октябре 1917 года». Злокачественный оказался домик… Здесь раньше была фабричная окраина, селились пролетарии, иные совсем не бедные – ну, а потомки их, в третьем-четвертом поколении, опустились вчистую.

Итак, я возвращалась домой, с покупочками, с разными идеями насчет ужина (я-то, счастливица, в своей квартире живу) – и обнаружила на лестничной клетке нескольких приятных молодых людей. «Откройте, милиция!» – весело говорили они. Двери приоткрывались – с видом на коммунальные недра. Выглядывали некие лица, но все с порога отвергали предложение быть понятыми на обыске. Менты мне понравились – они были точь-в-точь из сериала «Улицы разбитых фонарей». То ли авторы сериала большие знатоки жизни, то ли сами менты мимикрировали под артистов, но зазора между эстетикой фильма и правдой жизни не было.

Я согласилась быть понятой на обыске. Дело оказалось вот какое. Гражданин одной южной республики, проживающий без регистрации с женой и двумя взрослыми сыновьями в съемной комнате (примерно метров двенадцать), был задержан где-то в северных районах при попытке ограбления квартиры. Гражданин уже сидел в КПЗ, а правоохранительные органы пришли по месту его жительства с целью изъятия воровского инструмента и ценностей. В бедной, да что там, нищей комнате, которую наши герои снимали у местного весельчака, уже имеющего в тридцать лет две «ходки», где яркими блескучими пятнами сияли разве что телевизор и магнитола, милиционеры петеряхивали унылый скарб. Жена гражданина стояла с видом гордым и уязвленным, один сын все сидел на футбольном мяче и мял длинные, как у музыканта, пальцы; соседи маячили в коридоре с видом зрителей, которых почему-то не пускают в театр; целую сумку с воровскими заточками-отмычками прилежно описывал любезный молодой опер… От вида чужой нечистой жизни было мутно и стыдно. И тут, среди вещей, милиционеры отыскали норковый полушубок и решили его описать. Сколько стоит? «Семьсот долларов», – сказала хозяйка не без гордости. «Странно, – заметила я машинально. – Иметь шубу за семьсот долларов и так жить»… И тут с женой что-то произошло. «Я! Да разве я так жила! У меня дом в (название бывшей нашей республики опущу)! Двухэтажный! У меня машина, я…я вам сейчас покажу..». И женщина бросилась искать кассету с записью какого-то домашнего праздника в ее родном доме, где родственники вместе с ней, за чистым, красивым столом – пели песни, а наша хозяйка и пела гортанным голосом что-то душевное, и на пианино играла… И эта кассета крутилась все время на фоне обыска, и от этого у меня голова поплыла окончательно.

Не испытывала я ни осуждения, ни даже и неприязни к воровской семейке. Только ощущение несчастья не проходило. Все неправильно, не так. Зачем эти люди гадким способом копят себе на жизнь и существуют так грязно, так убого? Зачем их сыновья так скверно проводят свои лучшие годы? Зачем хозяин комнаты Мишка уже десять лет отдал зоне и не нажил ничего, даже коврика, даже хороших стульев? И сколько же этого всего рассеяно по славному городу Петербургу. И сколько же этого было и будет.

Триста лет одиночества – вот как называется жизнь «жильцов» в Петербурге. Жизнь тех, кто все откладывает свое настоящее обустройство «на потом», а сейчас – ну, как – нибудь, пожуем чего-нибудь. Вот и сейчас мы мечтаем – пройдет же это треклятое трехсотлетие. И тогда…

И свою роль я вдруг поняла с ясностью. Я – понятая. Понятая на историческом обыске. Я ничего не могу изменить. Никому не могу помочь. Я только могу свидетельствовать, что обыск проведен по правилам и опись сделана верно.

2003 г.




https://www.livelib.ru/book/173642/readpart-lyublyu-i-nenavizhu-tatyana-moskvina/~2
завтрак аристократа

А.Воробьёв От татей к главарям: история организованной преступности в России - IV (окончание)

Начало см.  https://zotych7.livejournal.com/2412722.html и далее в архиве




Начало исследований уголовного жаргона



В 1912 году лингвист Бодуэн де Куртенэ получил рукопись под названием «Исследование жаргона преступников» от бывшего студента Технологического института Павла Петровича Ильина, осужденного по неизвестной статье в 1906 году и находившегося на момент написания исследования в каторжной тюрьме Иркутской губернии. Ознакомив­шись с текстом, Бодуэн де Куртенэ передал его в Академию наук.

Труд Ильина предлагает читателю не просто очередной словарь арго (такие были известны и ранее), а целую серию срезов лексики, употребляемой преступниками различных специализаций и мест проживания. Так, Ильин пишет об арго следующих отдельных групп, среди которых карманники, грабители, шулера, фальшивомонетчики, церковные воры, конокрады, воры-домушники, проститутки. Немало слов, если верить составителю «Исследо­вания жаргона», имели хождение только в отдельных регионах: магагон («дурак») — в Саратовской губернии, ракло («преступник-профессионал») — в Харькове, гоп («ночлежка») — в Санкт-Петербурге, хитрая избушка («трактир-притон») — в Сибири. Свои различия в арго имелись и у отдельных тюрем. В петербургских «Крестах» морг звали восьмым отделением, в Иркутской тюрьме о покойнике говорили, что он отправился «по Усольскому тракту», а в тобольской тюрьме мертвый отправлялся «под березки».

Организованная преступность в Одессе



Во второй половине XIX — начале XX века организованная преступность полу­чила развитие не только в Москве и Петербурге, но и в Киеве, Ростове-на-Дону, Нижнем Новгороде и других городах. Отдельно следует сказать об Одес­се, особенность которой состояла в чрезвычайно пестром этноконфессио­нальном составе населения и быстрых темпах роста преступности.

Важное место в одесском преступном мире занимали евреи. Противозаконная деятельность одесских евреев существенно отличалась от участия в преступных делах евреев Австро-Венгрии или Америки в начале XX века. Будапештские евреи, например, редко шли на совершение преступлений, сопряженных с наси­лием, обычно занимаясь различными экономиче­скими махинациями, мошенничеством, шантажом и проч.; в США евреи мало чем отличались от других преступных иммигрант­ских сообществ и не сформиро­вали структур, подобных тем, какие делали выходцы с Сицилии или из Китая.

В отличие от них, евреи Одессы включались во все виды противозаконной деятель­ности, не чураясь насилия и убийств. Причина этого заключалась в том, что в то время как более преуспевающие евреи пытались интегри­ро­ваться в общество за счет обхода ограничивавших их законов, бедные евреи могли рассчитывать лишь на самоорганиза­цию в формате уличных банд, взаимо­действуя с разными этноконфессиональ­ными общностями Одессы.

Благодаря художественной литературе и прежде всего рассказам Бабеля об Одессе и ее «короле» Бене Крике (прототипом которого, вероятно, был налетчик Мишка Япончик) одесский преступный мир приобрел особый ореол.

Самый знаменитый дореволюционный сыщик



Аркадий Кошко. 1910-е годыWikimedia Commons



Аркадий Францевич Кошко начал свою сыскную карьеру в рижской полиции в 1894 году. Успехи в деятельности способствовали тому, что в 1900 году он возглавил сыскное управление в Риге, затем с 1906 года работал в полиции Царского Села, потом заместителем начальника Петербургского сыскного отделения, а с 1908 года стал во главе московского сыска, чему, кстати, способ­ствовал сам премьер-министр Петр Аркадьевич Столыпин, относив­шийся к Кошко с симпатией.

Стремительный карьерный рост объяснялся, конечно, прежде всего деловыми качествами Аркадия Францевича, который уделял большое внимание внедре­нию передовых достижений криминалистики. По его инициативе в Москве создали картотеку преступников, где содержались не только фотографии нару­шителей, но и отпечатки пальцев и различные антропометрические данные (рост, размер обуви и проч.).

Другим достижением нового начальника стала организация масштабной агентурной сети, причем, что особенно важно, Кошко отобрал два десятка особо ответственных агентов, контролировавших и его подчинен­ных. Таким образом он смог выявить многих сотрудников, помогавших криминалу, и почти полностью свел на нет утечку информации. В обстановке секретности Аркадий Францевич несколько раз в год организовывал крупномасштабные облавы , благодаря чему не только снизился уровень краж, но и гораздо спокойнее стали проходить праздники, которые до того времени были периодом раздолья для воров и мошенников.

Усилия Кошко были высоко оценены властями в России и профессионалами-криминалистами за рубежом. В 1913 году полиция Российской империи была признана лучшей в мире с точки зрения раскрываемо­сти, а сам Аркадий Францевич получил новое повышение по службе и с 1914 года стал руково­дителем уголовного розыска всей страны.

Начало новой эпохи в истории организованной преступности



Революция 1917 года и последовавшая за ней Гражданская война стали не толь­ко поворот­ным пунктом в судьбе России, но и обозна­чили рубеж в истории организо­ванной преступности. Впереди страну ожидал новый всплеск банди­тизма, в связи с которым вспоминаются Мишка Япончик (и его литературный двойник, бабелевский Беня Крик) и Ленька Пантелеев.

Япончик, глава преступного мира Одессы (по всей видимости, претендовавший на реальное управление городом в годы Гражданской войны), олицетворял тип благородного разбойника, который грабит богатых. Ленька Пантелеев — быв­ший чекист, которого выгнали со службы, с 1922 по 1923 год организовал банду в Петрограде. Он был известен своими яркими ограблениями, бравадой, смелостью и бегством из «Крестов»: люди верили, что он был неуловим. После его смерти некоторые преступники продолжали действовать от его имени.

Заметка о поимке и смерти Леньки Пантелеева. 1923 год© «Красная газета»



В ответ на усилившуюся во время револю­цион­ных волнений преступность советское правительство взяло курс на централизацию борьбы с криминалом (в реальности новая система становится единообразной и централизованной лишь через несколько десятилетий), и первым шагом в этом направлении стало создание 10 ноября 1917 года милиции. Милиция с самого начала носит название рабочей, что подразумевало активное признание новой власти и полити­за­цию органов правопорядка (это новая и важная черта), при этом квалифицирован­ные кадры будут поступать на службу и из дореволю­ционных органов правопо­рядка. Причина этого не только в уровне образова­ния, но и в том, что сначала милиция комплектуется на добровольной основе, а позже на какое-то время вводится повинность, а сама милиция обретает оттенок военной организации, что, как ка­жется, было для нее характерно весьма долго.

Заново строится система наказаний: в 1919 году появляются лагеря с принуди­тельными работами. Сеть этих учреждений будет шириться и распространя­ться. Лагеря и колонии, где находилось большое коли­чество заключенных, стали почвой для фор­ми­рования и развития преступной субкуль­туры. В ре­зуль­­тате столкновения все более организовывавшейся преступности и аппа­рата по борьбе с ней возникает явление, ставшее визитной карточкой преступного мира России, — вор в законе. 




Источники

  • Акельев Е. В. Повседневная жизнь воровского мира Москвы во времена Ваньки Каина.
    М., 2012.

  • Воробьев А. В. Разбойный приказ в XVI — начале XVII века: эволюция, руко­водство и административная практика.
    Российская история. № 1. 2012.

  • Герасимов И. В. «Мы убиваем только своих»: преступность как маркер межэтнических границ в Одессе начала XX века (1907–1917 го­ды).
    Ab Imperio. № 1. 2003.

  • Грачев М. А. От Ваньки Каина до мафии. Прошлое и настоящее уголовного жаргона.
    СПб., 2005.

  • Давыдов М. И. Погонная память 1596 года из архива Суздальского Покровского монастыря.
    Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия «История. Международные отношения». № 4. 2015.

  • Кошко А. Ф. Очерки уголовного мира царской России. В 2 кн.
    М., 2014.

  • Миронов Б. Н. Российская империя от традиции к модерну. Т. 3. Гл. 10. «Право и суд, преступление и наказание».
    СПб., 2015.

  • Посошков Т. И. Книга о скудости и богатстве.
    М., 2004.

завтрак аристократа

А.Воробьёв От татей к главарям: история организованной преступности в России - III

Начало см.  https://zotych7.livejournal.com/2412722.html и далее в архиве



Появление воровской субкультуры



Матвей Комаров. «Обстоятельные и верные истории двух мошенников…». 1794 годАукционный дом и художественная галерея «Литфонд»



Благодаря архивным документам дела Ваньки Каина мы впервые можем составить некоторое представление о жизни и устрой­стве воровского сообщества Москвы середины XVIII века, а также набросать социальный портрет тех, кто в него входил.

Среди московских преступников существо­вала своеобразная специализация, возникшая благодаря тому, что техники совершения различных преступлений кардинально отличались друг от друга. Так, можно выделить тех, кто зани­мался карманными кражами, кражами в банях, кражами с возов и телег, уличными грабежами, домовыми кражами и разбоями в городе и на дорогах, которые вели к нему.

Если днем представители воровского мира «работали» на городских улицах, то по ночам они собирались в самых различных местах: под мостами, в печурах (нишах во внутрен­ней части стен) Китай-города и Белого города, в кабаках, в различных нежилых или брошенных строениях и т. д. Зимой ворам приходи­лось искать жилье за плату, снимая угол в самых непритязательных местах. Все эти притоны были больше чем простыми ночлежками: в них сбывали краде­ное, развлекались, здесь же многие из тех, кто оказался на дне, втягивались в преступный заработок и пополняли ряды московских мошенников.

Большинство городских преступников были молодыми людьми в возрасте от 18 до 30 лет, хотя имелись и те, кто начал приобщаться к воровскому ремеслу с 10 до 18 лет. К воров­скому миру присоединялись в основном пред­ставители трех групп. Первая состояла из деклассированных элементов (беглые солдаты, потерявшие связь с общиной горожане и крестьяне), вторая — из быв­ших работников московских мануфактур, а третья — из солдатских сирот, воспитан­ников Московской гарнизонной школы. Любопытно, что большинство преступников родились в Москве, а не являлись провин­циа­лами, искавшими лучшей жизни в этом городе.

Судя по имеющимся данным, все эти люди вставали на преступный путь в столь юном возрасте не от хорошей жизни. Полные сироты или те, кто рос без отца, они были принуждены зарабатывать на хлеб тяжким поденным трудом или наниматься на мануфак­туры. Многие из них оказались оторваны от привычных им социальных институтов, потеряли всякую связь с общиной, к которой принадлежали они и их родители.

Одним из объединявших преступный мир культурных явлений являлся арго, большое количество слов из которого мы знаем благодаря книге Матвея Кома­рова о Ваньке Каине. Рассказывая читателю увлекательную историю одного из самых известных воров, Комаров в конце XVIII века сохранил многие слова из лексикона своего героя. Например, под стукаловым монастырем понималась Тайная канцелярия, под четками — кандалы, купцами пропалых вещей называ­лись воры, а кистень, которым они, случалось, орудовали, именовался не иначе как гостинец.

Создание полицейской канцелярии



Портрет первого генерал-полицмейстера Санкт-Петербурга Антона Девиера. Картина неизвестного художника. Первая четверть XVIII векаГосударственный Эрмитаж



Упразднив в начале XVIII века старые приказы и местные органы власти, ответственные за борьбу с преступностью, Петр I на основе западноевропей­ских образцов формирует новую систему органов власти, в которой, однако, до определенного момента не была представлена полиция. В 1718 году в Санкт-Петербурге создается полицейская канцелярия во главе с генерал-полицмей­стером Антоном Мануиловичем Девиером; в 1722 году подобная канцелярия открывается в Москве, а затем то же было сделано и в некоторых других городах. Полиция в ту эпоху вообще надзирала над общественным порядком в самом широком смысле слова (в том числе за городским порядком, благо­устройством, платьями к маскарадам, соответствию строящихся зданий архитектурным нормам и т. д.), а потому, обладая небольшим штатом, была перегружена обязанностями и не могла эффективно бороться с преступностью.

В середине XVII века независимые от мест­ных властей полицмейстерские конторы подчинялись Главной полицмейстерской канцелярии. Такая система сохранялась до реформ Екатерины II, когда были созданы возглавляемые городничими Управы благочиния, ставшие новыми полицейскими институ­циями. Для каждого из таких ведомств определялся свой штат — как пра­вило, более достаточный для поддержания порядка, нежели раньше. В 1802 году было образовано Министерство внутренних дел, которое подчинило себе все полицейские власти, на которые к тому же вновь возложили ряд новых функций, что снизило результативность их работы. В таком виде полиция без существенных изменений просуществовала вплоть до реформ середины XIX века.

Собственно сыскная полиция появляется только во второй половине XIX века.

Первые статистические данные о типах преступлений



Карта из «Исследований о проценте сосланных в Сибирь в период 1827–1846 годов». 1873 годЭлектронная библиотека Тамбовской области



В 1866 году в Тобольске было опубликовано исследование Евгения Николае­вича Анучина, посвященное уголовной статистике России за 20 лет — с 1827 по 1846 год. «Исследования о проценте сосланных в Сибирь» было написано по документальным материалам Тобольского приказа о ссыльных, который, как следует из его названия, занимался организацией ссылки преступников в Сибирь со всех концов империи.

По данным, представленным Анучиным, через приказ за это время прошло почти 160 тысяч человек. Из них половина была сослана административным порядком за бродяжничество, дурное поведение и побеги из Сибири, а вот другую, интере­сующую нас половину, составили преступ­ники, сосланные по приговору суда. Среди них самым популярными преступлениями было мошенничество и воровство (40,6 тысячи человек), затем шло убийство и самоубийство (14,5 тысячи человек), а замыкали тройку лидеров разбой и грабеж (5 тысяч человек). Такое соотношение совершаемых преступлений в целом не претер­пело серьезных изменений в дальнейшем, что подтвержда­ется другими статистическими выкладками вплоть до начала Первой мировой войны в 1914 году.

К сожалению, нам неизвестно, какая доля из перечисленных цифр приходилась на организованную преступность, поскольку этот вопрос тогда еще мало инте­ре­совал ста­­тистику. Однако нельзя не заметить, что переход от насильст­вен­ных (разбой и грабеж) к ненасильствен­ным, часто совершаемым тайно преступ­ле­ниям в количественном отношении уже завершился к первой четверти XIX века.

Первое художественное описание преступного мира



Всеволод Крестовский. «Петербургские трущобы». Титульный лист первого тома. 1867 годАукционный дом и художественная галерея «Литфонд»



В 1864–1866 годах был опубликован роман Всеволода Владимировича Крестовского «Петербургские трущобы». Наряду с авантюрно-детективным сюжетом автору удалось изобразить самые разные социаль­ные слои петер­бургского общества, что сделало книгу одним из самых читаемых произве­дений в России второй половины XIX века.

Стоит отметить, что особенно привлекало публику весьма натуралистичное описание жизни городского дна, снабженное к тому же многочисленными жаргонизмами. Как утверждали одни, Крестовский черпал сведения из походов по трущобам вместе с именитым сыщиком Путилиным. Другие справедливо указывают на сходство лексики преступников в романе с руко­писью о языке питерских мошенников Владимира Ивано­вича Даля. Так или иначе, но в целом у нас нет оснований сомневаться в надежности источников, привлеченных Крестовским.

Среди тех слоев петербургских низов, о которых рассказывает автор, — ссыль­ные каторжники (жиганы), нищие, проститутки, мошенники (мазурики), обита­тели тюрем и даже представители некоторых религиоз­ных сект. Кроме того, Крестовский рассказывает и о достаточно специфических явлениях преступного мира, упоминая, например, «золотую роту» во главе с глава­рем-«капитаном» — преступников, вымогающих деньги у обыкновенных воров и жуликов.

Сонька Золотая Ручка и феминизация преступности



Пожалуй, самой известной преступницей Российской империи была Софья Ивановна Блювштейн, вошедшая в историю под прозвищем Сонька Золотая Ручка. Прекрасные манеры, артистизм и знание этикета помогали ей прово­рачивать смелые и оригинальные аферы (имя ей сделали кражи драгоцен­ностей в ювелирных магазинах). Полагали также, что Сонька была связана с известным преступным сообществом «Червонные валеты», на счету которого было несколько десятков дел, связанных с грабежами, подделкой векселей и банковских билетов, убийствами и шулерской игрой. Известность преступ­ницы подогревалась газетными публикациями о ее похождениях. Несмотря на сформировавшийся вокруг нее ореол неуловимости, Соньку не раз аресто­вывали в разных городах империи, но доказать ее вину не представлялось возможным. В конце концов в 1880 году аферистку поймали и сослали на Сахалин, где, отбыв назначенный срок, она умерла через несколько лет после освобождения.

Сонька Золотая Ручка на каторге. Сахалин, 1888 годАлександровский городской историко-литературный музей «А. П. Чехов и Сахалин» / World Digital Library



Феминизация преступности была в XIX веке тенденцией, которая существовала и в Европе, и в России. По данным второй половины века, наиболее часто женщины совершали кражи, грабежи и мошенниче­ства, причем обычно они привлекались к суду как соучастницы. В целом эти преступления не носили серьезного характера, и Сонька Золотая Ручка была в ряду женщин-правона­рушителей безусловным исключением. Похоже, что положение женщины в мире организованной преступности являлось зеркальным отражением ее ста­туса в русском обществе, которое накладывало на женщину ряд правовых и моральных ограничений.



https://arzamas.academy/materials/1749

завтрак аристократа

А.Воробьёв От татей к главарям: история организованной преступности в России - II

Начало см.  https://zotych7.livejournal.com/2412722.html


Первые свидетельства о преследовании преступников по описанию

В январе 1596 года банда разбойников под предводительством Ивана Обоютина ограбила галичских купцов (современная Костромская область), ехавших по Переяслав­ской дороге по направлению от Троице-Сергиева монастыря. Вскоре после нападения четырех разбойников поймали, а оставшиеся семеро, включая Обоютина, скрылись. Чтобы скорее изловить преступ­ников, Разбой­ный приказ из Москвы разослал местным властям ряда уездов приметы и описание оставшихся на свободе членов банды.

В составе шайки нашлось место самым разным представителям русского общества: двое дворян, казак, холоп, гулящий человек. Правда, происхождение главы разбойников, Ивана Обоютина, нам неизвестно, зато в документе упоми­наются его прозвища в преступном мире: Киндеев, Бедарев, Кошира. Внеш­ность и платье каждого из разбойников подробно описаны: указан рост, особенности лица, наличие бороды или усов, цвет волос. Из документа, напри­мер, известно, что один из разбойников стриг («сёк») свою бороду. Интересны описания платья вплоть до пуговиц и нашивок, а также шапок. Одежда и голов­­ные уборы некоторых разбойников были отнюдь не дешевы — упоми­нается хорошее сукно и шелк, окрашенные в лазоревый, желтый, вишневый и темно-красный цвета.

Вооруженные экспедиции дворян-сыщиков

В 1601–1603 годы в России из-за климати­ческих аномалий были неурожаи. Охвативший страну великий голод среди прочего привел и к небывалому росту преступности. Для борьбы с разбойниками правительство снарядило воору­женные экспедиции дворян-сыщиков в Тулу, Владимир, Волок Ламский, Вязьму, Можайск, Медынь, Ржев, Коломну, Рязань, Пронск. Столичные эмис­сары прибегали к самым крутым мерам. Так, в инструкциях, данных бельскому сыщику, от него требовалось «пытати [разбойников] крепкими пытками и огнем жечь», самым «пущим» преступникам разрешалось ломать ноги.

Кульминацией борьбы с разбойниками стала расправа с многочисленной и сильной бандой Хлопка Косолапа, действовавшей неподалеку от Москвы. В сентябре 1603 года царские войска под руководством воеводы Ивана Федоровича Басманова рассеяли преступников и взяли в плен самого Хлопка. Однако победа далась большой ценой: правительственный отряд попал в засаду, устроенную разбойниками, и понес большие потери. В бою среди прочих погиб и воевода.

Первое упоминание об уголовном арго

Портрет Исаака Массы. Картина Франца Халса. 1626 годArt Gallery of Ontario / Wikimedia Commons

Голландский мемуарист Исаак Масса писал в начале XVII века, что у казаков, беглых холопов, гулящих людей и преступников существует особый язык — отверница . Документы не сохранили ни одного слова из этого уголовного арго, хотя частью его лексикона могло быть хорошо известное в XVII веке слово влазное, которое, как правило, означало пошлину, вносимую новым тюремным сидель­цем в пользу общины заключенных. В этом значении влазное просу­ществовало по меньшей мере до начала XX века. В частности, оно упоми­нается в «Словаре воровского и арестант­ского языка» Всеволода Попова 1912 года.

Таким образом, мы видим, что уже в самое раннее время жаргон преступников связан с тюрьмой. Со временем эта тенденция будет только усиливаться.

Ужесточение наказаний за преступления и профилактика преступности

В 1650-х годах тяготы Русско-польской войны, чума и народные движения породили новую волну преступности. Государство пыталось унять преступ­ность, прибегая как к увещеваниям и милостям, так и к жесто­ким наказаниям.

В 1653 году царь пожаловал приговоренных к смерти преступников, велел им живот дать («помиловать»), а в качестве наказания отсечь по персту на левой руке и отправить в ссылку в Сибирь, Нижнее Поволжье или на юг России. При этом разбойников вообще требовалось казнить в любой день в течение недели после вынесения приговора, без оглядки на церковные праздники, кроме Пасхи. Преступники лишались причастия перед казнью, а покаяние давалось лишь по раскаянию. В 1655 году патриарх Никон через Разбойный приказ разослал во все уезды грамоты с обещанием помиловать всех преступников, явившихся к властям с повинной. В 1659 году в Нижнем Поволжье ситуация обострилась настолько, что именным царским указом землевладельцам разрешили казнить всех разбойников и поджигателей, не учитывая количество и характер совершенных ими преступлений.

Ужесточение наказаний продолжа­лось и в дальнейшем. Так, в 1663 году Алексей Михайлович повелел отрубать у преступ­ников-рецидивистов обе ноги и левую руку и те «ноги и руки на больших дорогах прибивать к деревьям», а рядом с отсечен­ными конечностями приклеивались листы, на которых были выписаны совершенные ими преступления. Все это делалось для того, чтобы люди знали о том, как безжалостно государство в отношении нарушителей закона. Подобные практики, судя по всему, воспринимались как чрезмерно жестокие, поскольку уже в 1666 году от них отказались.

Первое свидетельство о преступниках из числа элиты

В июле 1679 года в Москве на Красной площади казнили стольника  Прохора Кропотова вместе с двумя его сообщниками. Это первый известный нам слу­чай, когда представители высшего сословия — Прохор Кропотов и его товари­щи по эшафоту вместе с несколькими десятками представи­телями царского двора — составили разбойничью банду, которая несколько лет грабила и жгла села и деревни Подмосковья, не гнушаясь убивать тех, кто вставал на их пути.

Когда злодеяния преступников получили огласку, правительство направило отряд за Кропотовым и его подельниками, которые пытались бежать от пре­следователей. Другие преступники явились с повинной, надеясь на смягчение наказания.

Казнь Кропотова на Красной площади стала событием для современников, которые сравнивали ее с расправой над Степаном Разиным в 1671 году. Власти были обеспо­коены делом Кропотова не менее, чем население, поскольку глава шайки не просто грабил и убивал, но и говорил, что готов сбежать в Польшу, а затем двинуться с ее королем войной на Москву. Бравада Кропотова, по-видимому, расценивалась царем и его окружением не иначе как госу­дар­­ственная измена.

Причины, по которым Кропотов и многочис­ленные представители других дво­ровых чинов первый и последний раз в истории Московского царства промыш­ляли разбоем в Подмосковье, доподлинно неизвестны. По мнению историка Павла Владимировича Седова, преступники среди прочего нужда­лись в сред­ствах для того, чтобы продолжать вести образ жизни, пристойный для элиты конца XVII столетия.

Первая книга, описывающая преступность времен Петра I

«Книга о скудости и богатстве». 1724 год© РИА «Новости»

В 1724 году, на закате петровского царствова­ния, самобытный прожек­тер и мыслитель Иван Тихонович Посошков завершил «Книгу о скудости и богатстве» . В ней, размышляя о наиболее значительных препятствиях к процветанию России, он посвятил целую главу разбойни­кам, которых «у нас паче иных государств множество». Критику до сих пор не изжитых властями прежних порядков, повинных, по мнению Посошкова, в росте преступности, можно свести к следующим положениям: во-первых, власти слишком медлен­но разбирают судебные дела, а множество преступников подолгу сидят в тюрь­мах, откуда они затем убегают и продолжают нарушать закон. Во-вторых, сами «древние» уголовные законы уже устарели и нужда­ются в изменении. В-треть­их, Посошков отмечает, что должностные лица нередко закрывают глаза на бес­чинства преступников за взятки, а население часто равнодушно отно­сится к совершаемым преступлениям и не участвует в поимке злодеев.

В 1711 году в Лихвинском уезде обнаружили артель, в которую входило чуть больше ста разбой­ников, одетых в драные мундиры, с оружием. Преступники из беглых солдат, в том числе рекрутов, построили себе несколько изб, окру­жили их забором и даже организовали несение караула. Посошков отмечал, что потери от этих провинциальных артелей, которые несло государство, были довольно велики.

В 1721 году в Муромском уезде два десятка грабителей разбили конвой, перево­зивший почти 24 тысячи рублей серебром — весьма внушительную по тем временам сумму. Интересно, что и в этом случае часть обвинений пала на население близлежащих мест, жителей которых обвиняли в помощи преступникам.

Появление воров-карманников и переход от насилия к краже

Одним из следствий реформ Петра I стало появление воров-карманников, поскольку сами карманы были частью европейского платья, в которое будущий император одел едва ли не всех жителей городов. До начала XVIII века воры срезали мешочек с деньгами (мошну), подвешенный к русской одежде, не знав­шей карманов. Именно поэтому пред­шествен­ников воров-карманников называли мошенниками.

Вообще, Петровские реформы оказали влияние на все сферы жизни русского общества. Рост городского населения, развитие промышленности и общая модернизация государства дали начало переходу от насилия к краже. Город­ская преступность, ориентиро­ванная на тайное хищение имущества, получает значительно большее распространение, нежели придорож­ный разбой или грабеж в темном переулке. Именно в среде городского воровского мира возникла первая легенда организованной преступности России — Ванька Каин (см. ниже).

Первый преступный авторитет

Ванька Каин. XVIII векИз книги Матвея Комарова

Ванька Каин — реальное историческое лицо, легендарный вор, жизнь и деяния которого заслуживают внимания для понимания организа­ционной преступ­ности в России в XVIII веке.

Иван Осипов родился в деревне Бол­гачиново Ростовского уезда в 1722 году в семье крепостных и ребенком попал в дворовые люди купцов Филатьевых, проживавших в Москве. Здесь Осипов при неиз­вестных нам обстоятельствах сбли­жается с представите­лями воров­ского мира и по неизвестной же причине получает кличку Каин. С 1735 по 1741 год он успешно про­мышляет карман­ными кражами, но в 1741 году неожи­данно приходит с повинной к властям и предлагает им помощь в поимке своих собратьев по воровскому делу. С этого момента Каин становится официальным доно­си­телем и, воз­главляя небольшую шайку преступников, активно занимается с ее помо­щью поимкой других нарушителей закона. Оправдывая свое прозви­ще, Каин с 1741 по 1748 год отправил в темницу 774 человека, так или иначе связанных с воровским миром Москвы.

Двойная игра, которую вел Каин, не могла остаться незамеченной, даже несмо­тря на то, что многие из чиновников, ответственных за борьбу с пре­ступни­ками, были настроены весьма лояльно по отношению к доносителю. Москов­ский генерал-полицмейстер Алексей Татищев лично обратился к императрице Елизавете Петровне с докладом, в котором просил прекратить беззакония, чинимые Каином.

Следствие тянулось долго, с 1749 по 1755 год, когда Каина приговорили к смерт­­ной казни, замененной позднее на пожизненную ссылку на каторгу в Рогервик , куда он проследовал в кандалах, с вырезанными ноздрями и клеймом «вор».

Фигура Ваньки Каина еще при жизни стала привлекать внимание публики. Об этом свидетельствует, в частности, появление так называемой «Автобио­графии», якобы написанной самим вором. На основе этого анонимного произ­ведения писатель Матвей Комаров в 1779 году создал роман «История Ваньки Каина», который не утратил своей популярности и в XIX веке.

Однако значение Каина не исчерпы­вается лишь ролью культурного образа преступ­ника. Официально признанный властями как «доноситель», он дей­ство­вал подобно сыщику в современном понимании слова, использовал агентуру и знание преступного мира, для того чтобы бороться против его представителей. Так неожиданным образом организация воровского сооб­щества Москвы повлияла на развитие уголовного сыска в России.