Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

завтрак аристократа

А.Г.Волос из книги "АЛФАВИТА. КНИГА СООТВЕТСТВИЙ" - 8

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2836373.html и далее в архиве



Кайф



Вова Кайф, светлая ему память, был сыном академика.

Но знаменит он был не этим, а своей неудержимой и бескомпромиссной веселостью.

Не знаю, как сейчас, а в советское время неудержимая и бескомпромиссная веселость немедленно приводила к пьянству и реализовывалась именно в его рамках и понятиях, и никто даже помыслить не мог, что рамки могут быть какими-то другими.

Одаренность Вовы Кайфа проявлялась даже в этих довольно тесных рамках. Так, например, однажды Л., близкий друг Вовы Кайфа, попросил помочь отвезти товарища домой. Стоять на ногах тот не мог, глаз не открывал.

Большая и тяжелая дверь академической квартиры в полукруглом доме напротив Киевского вокзала, на противоположном берегу реки Москвы, была оснащена добрым десятком разномастных замков.

— Ничего себе, — сказал я.

— Нормально, — ответил Л., выуживая из кармана Вовы Кайфа гремучую связку ключей. — Он всегда только на один закрывает.

— На какой? — поинтересовался я.

— Сейчас узнаем, — загадочно ответил Л.

С этими словами он вложил связку в руку Вовы Кайфа (мы его пока прислонили к стенке, чтобы не держать попусту), затем нежно развернул лицом к двери и придал небольшое ускорение.

Не поднимая головы, Вова Кайф посеменил вперед, по-птичьи ударился о кожаную обивку, негромко взбрякнув при этом своей связкой, и с тихим стоном мягко сполз на пол.

— Вот видишь, — сказал Л. — А ты боялся.

Я глазам своим не мог поверить, но это было именно так: в одной из десяти замочных скважин торчал нужный ключ.

Стоит ли говорить, что в силу своей неудержимой и бескомпромиссной веселости Вова Кайф не мог быть верным ленинцем и активным комсомольцем. Но однажды его все-таки запулили в пионерский лагерь в качестве старшего вожатого. На первой же линейке, которую ему нужно было провести, Вова, пребывающий в той неприятной рассеянности, что возникает наутро после приема излишних порций горячительных напитков, пересиливая тошноту и морщась от головной боли, усиливаемой топотом марширующих пионеров, а также беспорядочными звуками горна и барабана, дождался все-таки, когда младшие вожатые построят свои проклятые отряды, а затем, с трудом вспоминая чеканные формулы и запинаясь, слабо прокричал:

— К борьбе за дело!.. коммунистической партии!.. и!.. и лично

Владимира!.. э-э-э… Ленина!..

Тут его снова замутило.

Но он все же собрался с силами и закончил:

— Будьте любезны!



Каротаж



Трудно вообразить, как живут горные породы. Они лежат в темноте и мраке на глубине, допустим, двух километров. Лежат в полном молчании, сдавленные чудовищной силой собственного веса. Им некому пожаловаться на судьбу — вокруг тишина, и мрак, и жар, и только такая же молчаливая термальная вода струится по их бесчисленным порам, вымывая последние соли…

Каждый отличный студент (кембрий, ордовик, силур) должен курить папиросы (девон, карбон, пермь). Ты, Юра, мал (триас, юра, мел), погоди немного курить (палеоген, неоген, Q, то есть четвертичка).

Время, измеряемое несусветными геологическими периодами, течет и течет.

А они все лежат и лежат.

Не выдержав их косного напора, где-то подался верхний слой мантии!

Зашаталось и рухнуло все, что было выстроено сиюминутным обитателем планеты — человеком.

Тысячи и тысячи несчастий принесло их краткое движение.

А они уже и не помнят о нем. Они вздрогнули — и снова застыли.

Миллионы лет прошли, миллионы лет пройдут, а их пласты будут все так же молчаливо лежать в глубине, храня окаменелые следы бушевавшей некогда жизни. Угораздит их нелегкая оказаться в зоне геосинклинали — они опустятся вниз и переродятся, превращаясь в новые породы, и будущий геолог будет рассматривать в микроскоп шлихи и шлифы, ломать голову, размышляя, — эк их все-таки метаморфизировало! Был известняк — стал мрамор, был мрамор — стала брекчия… А настанет эпоха орогенеза — и они поднимутся ввысь, вздыбятся, смахнув с себя всякую временную плесень и создав горы, которым, возможно, позавидует нынешний Эверест (он же Джомолунгма)!

Примерно о таких вполне ординарных вещах я размышлял, сидя в станции и следя за тем, как идет запись кривых нейтронного каротажа.

Скважина была полуторакилометровая — в сущности, так себе скважинка.

Пробурили ее быстро, даже с небольшим опережением регламентного срока — вчера вечером об этом хвастал бурмастер (см.), — и теперь бригаде, перед тем как приступить к получению довольно серьезных премиальных, оставалось лишь провести завершающие работы, о которых все толковали как о деле решенном и почти сделанном. В число завершающих работ входил и полный комплекс каротажа — то есть промыслово-геофизических исследований. Для этого мы и приехали на двух машинах — подъемнике «ЗИЛ-131» и «ГАЗ-66», в будке которого располагалась станция. Мы прогнали по стволу скважины все приборы, записали все диаграммы, по которым интерпретаторы и геологи будут судить о характере слагающих разрез пород. Сейчас шла запись данных последнего метода — нейтронного.

Подъемник наматывал кабель на барабан лебедки, прибор, похожий на торпеду, скользил во мраке скважины, заполненной глинистым раствором, источник нейтронов в его головной части исправно пулял нейтроны в окружающую среду, а датчик так же исправно регистрировал возникающее гамма-излучение и передавал его характеристику наверх, где в станции сидел я, тупо глядя на ползущую ленту диаграммной бумаги и дрыгающееся по ней перо самописца.

Лента вот-вот должна была остановиться. Это означало бы, что лебедочник Витя сбавил газ, осторожно поднял над устьем скважины прибор, с которого капает глинистый раствор, и поставил лебедку на тормоз.

Вдруг я понял, что самописец отбил ноль, но лента не остановилась!

Я вскочил, высунулся в дверь и заорал:

— Витя! Витя! Стой!!!

Должно быть, он задремал.

Так бывает.

Прибор ехал все выше и выше.

— Витя!!!

Прибор достиг колеса блок-баланса, через которое был, как и положено, перекинут кабель.

Еще через мгновение он оторвался и стал медленно падать вниз.

Я не знаю, каковы были шансы, что он попадет в скважину. Очень невысокие, должно быть.

Но он попал — вошел в нее вертикально и исчез.

Лебедка замолкла — Витя все-таки проснулся.

Мы стали молча складывать свои вещички. Нужно было собирать манатки, вытаскивать из лужи «рыбу» — кабель заземления.

Подошел бурмастер и молча постоял около скважины.

Подтянулись и помбуры (см.).

Всем все было понятно без слов.

Если бы мы уронили в скважину какой-нибудь другой из наших приборов!.. Бригада весело продолжила бы завершающие работы. Ну, скажем, если бы он ей там мешал, опустила бы в скважину инструмент, крутанула пару раз, и долото, напряженное многотонной махиной колонны, распылило бы его в мельчайшие дребезги.

Но в данном случае это было совершенно невозможно. Мы имели дело с прибором нейтронного каротажа. В нем находился источник быстрых нейтронов. Разбуривать его запрещалось. Его следовало извлекать.

Для этого у них тоже, конечно, имелись соответствующие методы и средства, но подобное дело, как правило, затягивалось надолго. И полтора дня форы (ведь они пробурили скважину с опережением регламентного срока) выглядели смешными в сравнении с возможными просрочками. В случае которых никакие премиальные им уже не светили.

Когда наконец Юра подписал молчаливо и грозно подсунутые ему бурмастером акты, бурмастер сказал первое слово с момента падения прибора.

Он сказал:

— Да-а-а-а!..

…Назад я ехал с Витей, в подъемнике. Витя был как никогда мрачен и даже не просил спеть что-нибудь, развеять сон.

Понятно, что ему тоже грозили многочисленные неприятности. Это ведь не шутка — прибор оборвать и уронить.

Двигатель натужно гудел, свет фар то выхватывал из темноты отвесный скалистый склон, а то безоглядно летел на повороте в пропасть.

Дорога петляла серпантином к перевалу.

Я опустил стекло, высунул голову на черный ветер и посмотрел вверх.

Над нами было сиреневое небо, украшенное алмазной россыпью звезд.

А внизу лежали пласты горных пород, и им было совершенно все равно, что мы здесь себе думаем.



Кеклик



Кеклик — это горная куропатка. Таджики (см.), равно как и другие народы Средней Азии, любят выращивать и держать их дома. Взрослый кеклик живет в просторной деревянной клетке, подвешенной на дерево неподалеку от ката — квадратного топчана, стоящего обычно во дворе и представляющего собой центр мужской жизни дома. Он важно расхаживает по ней, отчего клетка качается, а вода расплескивается из отведенного под нее черепка, и крутит головой, с необъяснимой горделивостью посматривая на окружающее. Чем больше хозяин любит своего кеклика, тем с большим тщанием он украшает его клетку — раскрашивает, привязывает разноцветные тряпицы и перышки.

Как правило, кеклик помалкивает, но ранним утром и под вечер может порадовать хозяина своим специфическим квохтаньем — ке-ке-ке-ке-ке-ке!..

Однажды Миша (см. Родословная), вернувшись с поля (см.), привез птенца горной куропатки. Его поселили в картонной коробке на окне бабушкиной кухни. Кеклик был весел, смешно щипал клювом палец, ничего не боялся, блестел пушистым оперением и обещал вырасти в большую красивую птицу.

Прокорм его представлял собой нешуточную задачу. Зелень кеклик тоже поклевывал, но гораздо более острый интерес проявлял к насекомым — просто-таки рвал из пальцев.

Как-то раз я привез ему штук сорок сверчков, набранных под камнями во время какой-то короткой вылазки за город.

Поймав, я совал их в темную коричневую склянку с закручивающейся пластмассовой пробкой (см. Зависть) из-под какого-то дедовского лекарства, и они там дружно шебаршили.

Скоро эти бойкие сверчки присмирели, а когда я ближе к вечеру заявился в гости к кеклику со своим угощением, уже и вовсе не подавали никаких признаков жизни.

Кеклик тоже не обратил внимания на их как минимум обморочное состояние. И быстро и весело склевал всех одного за другим.

Это было вечером.

Утром он лежал в своей коробке, распластавшись, холодный и взъерошенный.

Нужно было помыть эту чертову склянку, а потом уже приниматься за охоту. Но я не сообразил, и остатки лекарства совершенно не пошли на пользу ни сверчкам, ни самому несчастному кеклику.

Печальная история, не правда ли?



Кенкияк



Поселок К. расположен километрах в ста пятидесяти от Актюбинска.

Кругом — степь. Зимой она кое-где покрыта сухим колким снегом. Ветер рвет его из ложбин и швыряет в лицо. Эффект не хуже пескоструйки — только уворачивайся.

Весной степь зеленеет и цветет, летом сгорает, теряя свои сумасшедшие запахи. Наступишь пыльным сапогом на клок желтой травы — из него горькая труха…

В общем, обычная степь.

Если, конечно, не считать того, что лежит она неподалеку от

Байконура, и время от времени на нее низвергаются то отброшенные ступени, то наголовья ракет. Разные по размеру — какие больше, какие меньше.

Жители довольны. Жить здесь особенно нечем, а если найдешь в степи оплавленную титановую железяку, можешь смастерить люльку для младенца или еще как приспособить в хозяйство. В степи они мне не попадались. Эти посланцы космической эры встречали меня уже во дворах, в шатких поселковых хибарах, собранных из чего попало. В одном и впрямь спал ребенок, из другого четыре смирные коричневые лошади пили мутную воду. Пьяный хозяин кое-как таскал ее мятой бадьей (тоже как бы не титановой!) из глиняного колодца.

Степь как степь.

Глядя на нее, никак не заподозришь, что в глубине лежат пласты, насыщенные вязкой нефтью, — настолько вязкой, что если ее не подогреть, то извлечь на поверхность не получится. Поэтому, в отличие от нормальных нефтяных месторождений, представляющих собой загаженные, изрытые котлованами, разъезженные тяжелой техникой, издырявленные скважинами пустыри, Кенкиякское вдобавок опутано паутиной раскаленных до 250 °C ржавых труб, по которым закачивается в пласт перегретый пар. Пар вырабатывают «балдуины» — страшно пыхтящие железные сооружения величиной с трехэтажный дом.

Когда стоишь возле одной из этих адских коммуникаций, невозможно избавиться от мысли, что если она сейчас лопнет, то судьба цыпленка табака в сравнении с твоей покажется чистой воды профанацией кулинарного искусства, нелепой попыткой зажарить несчастное пернатое на практически холодной сковороде. Однако нам нужно было делать каротаж (см.), совать в эти гиблые скважины свои приборы, измерять температуру ствола, поэтому волей-неволей приходилось бороться с неукротимым желанием бросить аппаратуру на произвол судьбы и отбежать подальше.

Но более всего знаменит Кенкияк своими собаками. Их здесь тьма, и очень разных. Как-то раз мы с Вяловым стояли на крыльце почтового отделения, чего-то дожидаясь и, чтобы убить время, рассуждая о различных методах классификации (см.), как вдруг по неровной дороге мимо нас пробрела собачонка совершенно несуразного телосложения. В целом довольно невеликая (примерно, скажем, со спаниеля), она вышагивала на тонких лапах такой длины, что им позавидовала бы и борзая. Шла нетвердо, пошатываясь, как на ходулях.

В целом она походила на какую-то мелкую африканскую антилопу, но, в отличие от весело скачущих заморских травоядных, вид имела довольно понурый.

Вялов замолк, изумленно взял бороду в кулак, проводил несчастное животное взглядом и сказал:

— Ишь ты, какая собака!.. — Замялся, подбирая слово, и решительно заключил: — Колченогая!




http://flibusta.is/b/156852/read#t33
завтрак аристократа

Б.М.Парамонов из цикла "Русские европейцы" Генералиссимус Суворов 07-06-2006

Иван Толстой:

Русские европейцы. Сегодня – Генералиссимус Суворов. Его портрет в исполнении Бориса Парамонова.



Борис Парамонов: Суворов воспринимается преимущественно в европейском контексте. Это неудивительно: он полководец времен империи – Российской империи на ее высшем подъеме, в эпоху Екатерины Великой. Недаром и памятник ему в Петербурге стоит на Марсовом поле: Марс – бог войны у древних римлян, и памятник этот сделан в аллегорически-классическом варианте, Суворов и сам изображен неким богом войны в условно античном одеянии. Что и говорить, это имя знали в Европе.


Байрон в своем «Дон Жуане» в песни Седьмой вводит в повествование Суворова, подробно его описывая. В этом описании он использует французскую биографию Суворова, написанную в 1814 году Траншан де Лавернем, и даже приводит в авторском примечании английскую транслитерацию послания Суворова Екатерине по взятии Измаила: «Слава Богу, слава Вам, Крепость взята, и я там», добавляя от себя: «это куплет».


Мне не нравятся русские переводы Дон Жуана. Шенгели сделал ошибку, взяв для перевода шестистопный ямб, тогда как у Байрона пятистопный: беглая энергия оригинала утратилась. О переводе Татьяны Гнедич и говорить не стоит. Поэтому строфу 55-ю дам прозаическим подстрочником:



Суворов большей частью был возбужден,


Наблюдая, муштруя, приказывая, жестикулируя, размышляя,


Ибо этот человек, смело можно утверждать,


Был достоин более чем удивления;


Герой, буффон, полудемон, полубродяга,


Молясь, обучая, скорбя и грабя, -


То Марс, то Момус; идущий на штурм крепостей


Арлекин в мундире.



Интересно, как описал Суворова молодой Багрицкий в дореволюционном еще, 1915-го года стихотворении: у него Суворов дан в соединении европейских и русских реалий:



В те времена по дорогам скрипели еще дилижансы


И кучера сидели на козлах в камзолах и фетровых шляпах;


По вечерам, в гостиницах, веселые девушки пели романсы,


И в низких залах струился мятный запах.


Когда вдалеке звучал рожок почтовой кареты,


На грязных окнах подымались зеленые шторы,


В темных залах смолкали нежные дуэты


И раздавался шепот: «Едет Суворов!»



Или:


По вечерам он сидел у погаснувшего камина,


На котором стояли саксонские часы и уродцы из фарфора,


Читал французский роман, открыв его с середины, -


«О мученьях бедной Жульетты, полюбившей знатного сеньора».



Вполне европейские картинки; разве что «грязные окна» неуместны: в Европе не только окна, но и мостовые моют. Но тут же – русские, отечественные детали: синяя шинель с продранными локтями, теплые валенки, «в серой треуголке, юркий и маленький». Или: «Он собирался в свои холодные деревни, Натягивая сапоги со сбитыми каблуками». Эти снижающие детали у Багрицкого, конечно, от Державина, от гениального его стихотворения «Снигирь», написанного на смерть Суворова и позднее вдохновившего Бродского на его некролог маршалу Жукову.


Вот еще свидетельство суворовского европеизма: в 1986 году в СССР в серии Литературные Памятники был изданы письма Суворова, и письма эти все написаны по-французски. Вспоминается старый князь Болконский в «Войне и мире», его старинный благородный французский язык, - на котором уже не говорят, замечает Толстой.


В Литературном Наследии не было, однако, напечатано русское письмо Суворова, отправленное в сентябре 1779 года в Славянскую духовную консисторию. Его можно найти в романе Марка Алданова «Девятое Термидора»:



«Бьет челом генерал-поручик Александр Васильевич сын Суворов, а о чем моя челобитная, тому следуют пункты:


Соединясь браком 1774 года генваря 16 дня, в городе Москве, на дочери господина генерал-аншефа и кавалера, князя Ивана Андреева сына Прозоровского, Варваре Ивановне, жил я без нарушения должности своей, честно почитая своей женой…


Но когда, в 1777 году, по болезни находился в местечке Опашне, стерва оная Варвара отлучась самовольно от меня, употребляла тогда развратные и соблазнительные обхождения, неприличные чести ее, почему со всякой пристойностью отводил я от таких поступков напоминанием страха Божия, закона и долга супружества; но, не уважая сего, наконец, презрев закон христианский и страх Божий, предалась неистовым беззакониям явно с двоюродным племянником моим, Санкт-Петербургского полка премьер-майором Николаем Сергеевым сыном Суворовым, таскаясь днем и ночью, под видом якобы прогуливания, без служителей, а с одним означенным племянником одна, по пустым садам и по другим глухим местам, как в означенным местечке, равно и в Крыму в 1778 году, в небытность мою на квартире, тайно от нее был пускаем в спальню; а потом и сего года, по приезде ее в Полтаву, оный племянник жил при ней до 24 дней непозволительно, о каковых ее поступках доказать и уличить свидетелями могу…


И как таковым откровенным бесчинием осквернила законное супружество обесчестив брак позорно, напротив того, я соблюдал и храню честно ложе, будучи при желаемом здоровье и силах, то по таким беззакониям, с нею больше жить не желаю…»



Здоровья и сил Суворова не хватило на управление женщиной; надо полагать, что и дочка его, «Суворушка», не его, а племянникова. Это письмо можно поставить в ряд знаменитых суворовских чудачеств, вроде пенья петухом. Или таких номеров: при виде входящего с представлением молодого щеголеватого офицера Суворов залезал под стол с криком: «Боюсь, боюсь!» Это трактуют так, что, мол, русский Марс давал понять новичку, что в службе не мундир главное. Еще аттракцион: перед отъездом в Итальянскую кампанию Суворов на приеме во дворце всех подходивших к нему называл «красавцами» - и объяснял: «Вы красавцы, а я кокетка, смеюсь и не боюсь».


Сегодня мы способны истолковать все эти чудачества вполне однозначно. Конечно, у Суворова была гомосексуальная ориентация. Что и не удивительно, ибо она свойственна многим знаменитым полководцам (например, Фридриху Великому) и вообще как бы органична в армейском контексте. Армия – естественная мотивировка для исключительного пребывания в мужском обществе. Как всегда в таких случаях, наблюдается здесь амбивалентность: каждый труп на поле боя был для Суворова доказательством того, что он не боится мужчин, – и потому он искал этих доказательств, что на самом деле боялся их: как предмета своей неосознанной страсти.


Знаменитый «штык-молодец» - элементарный фаллический символ, знаменующий суворовские сексуальные предпочтения: с чего бы это полководцу считать пулю дурой?



https://www.svoboda.org/a/160481.html


завтрак аристократа

Мария Веденяпина, Российская государственная детская библиотека: «У нас огромная посещаемость

и объем выдачи книг»



Ольга АНДРЕЕВА

08.09.2021

Мария Веденяпина, Российская государственная детская библиотека: «У нас огромная посещаемость и объем выдачи книг»


Российская государственная детская библиотека, что на Калужской площади в Москве, — самая большая детская библиотека в мире. Потому, наверное, не случайно, что в начале сентября впервые в столице России состоится конгресс Международного совета по детской книге (IBBY). Это самое крупное событие в мире детского чтения. С 2012 года библиотеку, которая входит в структуру Министерства культуры, возглавляет Мария Веденяпина. Мы поговорили с ней о детской книге, предпочтениях родителей и о том, почему современные дети так любят читать книги собакам и смотреть диафильмы.



— В сентябре этого года в Москве пройдет 37-й Конгресс Международного совета по детской книге (IBBY). В чем функции совета? Какова международная жизнь детской книги? Как Россия в ней участвует?

— Международный совет по детской книге — это общественная организация. Сейчас свои секции в совете имеют 80 стран. Главная функция совета репрезентативная. Каждый год он готовит почетный список книг, и это действительно лучшие детские книги мира. Россию в этом списке представляли книги детских писателей Станислава Востокова, Григория Остера, Андрея Усачева, Нины Дашевской, художников Виктора Чижикова, Николая Устинова, Бориса Диодорова, Ольги Мониной, переводчиков Ольги Дробот, Татьяны Ворокиной и многих других отечественных авторов. Раз в два года совет присуждает высшую награду в области детской литературы — золотую медаль Андерсена в двух номинациях: автору и художнику. У нас в стране два лауреата: иллюстраторы Татьяна Маврина и Игорь Олейников. Напрашивается вопрос: почему нет русских авторов? Я думаю, потому что у нас не так много писателей, которых переводят. Кроме того, наш способ говорить о реальности с детьми традиционно довольно сильно отличается от западного. На Западе детская литература носит более социально-проблемный характер: радужные семьи, трансгендеры, инвалиды, развод родителей. У нас такие темы затрагиваются довольно редко.

— Чего вы ждете от конгресса?

— Конгрессы проводятся не для широкой публики. Это абсолютно научное собрание. В нем принимают участие те, кто имеет прямое отношение к детской книге: педагоги, переводчики, критики, художники, писатели, социологи, психологи. У нас будет восемь секции — переводов, иллюстрации, проектной деятельности и так далее. Кураторы отобрали порядка 200 докладов из 52 стран. Конгресс будет работать с 10 по 12 сентября. Открытие пройдет в Государственном музее А.С. Пушкина. А вот дальнейшие секционные занятия мы будем проводить здесь, в крупнейшей детской библиотеке мира. Церемония награждения золотой медалью Андерсена пройдет в Российской государственной библиотеке. К нам приедет более 100 человек из стран Европы, Бразилии, Ирана, Конго. Несколько сотен человек будут участвовать в работе онлайн.

— Чем детская литература отличается от взрослой?

— Станиславский говорил, что для детей надо играть лучше, искреннее, талантливее. То же самое и в литературе. Для детей надо писать лучше и талантливее. Нет разницы, ты детский писатель или взрослый. Хороший писатель всегда им останется. Детская литература, как и взрослая, имеет свои градации. Библиотека должна покрывать весь спектр детского интереса.

Детской литературы сейчас выходит просто море. Тиражи маленькие, но наименований множество. Мы отсматриваем практически весь корпус детских книг, которые издаются в России, и делаем рекомендательный ресурс Библиогид. В нем содержатся аннотации на лучшие книги, которые выбирают наши библиографы. Каждый месяц у нас выходит каталог «РГДБ рекомендует». Это такой фильтр, который тоже должен помогать родителям. Несколько месяцев назад мы внедрили новый сервис индивидуальных рекомендаций. Вы можете написать нашим специалистам, и мы подберем книги конкретно для вашего ребенка. Сервис бесплатный и очень востребованный. Но и детям надо дать возможность выбора. Надо чаще помещать детей в ситуацию, когда их окружают книжные полки в библиотеках, книжных магазинах, дома.

— Сегодня в вашу библиотеку записано 30 тысяч человек. Эта цифра меняется?

— Нет, она почти стабильна. Когда я пришла сюда, было 22 тысяч, но за последние годы мы постарались библиотеку изменить — сделали ее более светлой и комфортабельной. Мы ведем более 40 кружков. Даже летом у нас работает лагерь «Арт-каникулы». Вот сейчас мы делаем музей диафильмов. Как ни странно, современные дети обожают смотреть диафильмы. Сейчас идет сеанс, и там не пробиться. Это фильмоскоп или диапроектор, где не происходит мелькания кадров. Цифра уводит нас от процесса медленного чтения, а он очень важен для формирования глубины восприятия.

— Что за люди к вам приходят?

— В любой библиотеке основная прослойка — это постоянные читатели. Сначала родители сюда ходят, потом приводят своих детей. Нашей библиотеке всего 52 года, но мы уже обслуживаем несколько поколений. Кстати, сейчас к нам стали приходить молодые родители, которые никогда не были нашими читателями. Я их называю детьми потерянного поколения. Они были детьми в 90-е годы. Ими тогда мало кто занимался. Теперь они хотят додать своим детям то, что недополучили сами.

— Как меняются запросы детей?

— Они не сильно меняются. Если говорить о количественных показателях, то, как всегда, побеждает классика: Чуковский, Барто, Кассиль и школьная программа. Это вне конкуренции. Меня удивляет, что мало берут современную литературу. Ее мы стараемся продвигать, но наши родители в выборе книг для детей очень консервативны. Это в какой-то степени и хорошо: они стремятся сохранить общий культурный код со своими детьми. Но есть масса хороших авторов. Например, писательница Анастасия Орлова. Ее последнюю повесть про Бублика, собаку, которая потерялась, моя внучка требовала перечитать раз десять.

— Как меняется детский автор?

— Чтобы автор был интересен, он должен быть современен, должен говорить с детьми без сюсюканья и псевдонаставничества, давая ребенку не только знания, но и формируя человеческое в человеке. Все наши гуманистические ценности закладываются в детстве. И теперь закладывают то же самое. Чувство любви, дружбы, благодарности, верности.

— У вас более 40 студий...

— Даже больше! Просто сейчас пандемия. Мы закрылись первыми среди федеральных библиотек и сразу же перешли в онлайн. Это было нелегко. Я очень благодарна нашим сотрудникам, которые смогли это сделать. Мы работаем с двумя категориями посетителей: родителями и детьми. И обе эти категории в тот момент попали в сложную ситуацию. Многие родители никогда раньше не проводили 24 часа в сутки с семьей. Ни родители, ни сами дети не знали, что им делать. Мы пытались им помочь. Начинали в 10 часов утра с занятия под названием «Доброе утро с Кузей». Кузя — это домовенок, который живет в библиотеке и учит детей всему, что может пригодиться в жизни маленького человека. Ведет эти занятия замечательная Надежда Потмальникова. Каждый день новое занятие. Надя вела их из дома, с балкона, из кухни, с улицы. Наш Кузя собирал 1300 просмотров каждое утро. Родители могли в 10 утра посадить ребенка за компьютер, и весь день мы его занимали. От Кузи утром до сказки на ночь. Эти сказки мы начитывали всей библиотекой. Читали авторы, волонтеры, актеры из Мастерской Брусникина. Наши психологи определяли, что какому возрасту читать, и мы читали. Родители бесплатно могли заказать у нас сказку своему ребенку, и мы ее читали по телефону. Мы не только читали. Студенты факультета графики Политеха вели с детьми мастер-классы. Были лекции, конкурсы. Уже в октябре, когда сняли жесткие ограничения, мы провели онлайн-фестиваль «Читай-фест», где задействовали все регионы. Фестиваль шел три дня и собрал три миллиона просмотров.

— Что делается на федеральном уровне для развития детских библиотек?

— Очень много! Есть отличная федеральная программа создания модельных библиотек в регионах. Вкладываются в это и федералы, и регионы. Библиотеки капитально ремонтируют, обновляют мебель, поставляют все техническое оснащение и новый фонд. И библиотека становится центром сообщества. В 2019 году было создано 134 модельные библиотеки, из них 32 детские. И так каждый год. Мы работаем со специалистами этих библиотек. У нас в РГДБ есть центр переподготовки, который целенаправленно работает в области детского чтения. Кадровый голод в библиотеках многие годы был просто страшный. Во всех вузах культуры были закрыты кафедры детской литературы. А у нас был открыт учебный центр. За последние годы мы выпустили сотни специалистов. Я хочу подчеркнуть, что дети — наш основной читатель. 38% читателей — это всегда дети. И эта цифра не меняется.

— Что говорят родители о вашей библиотеке?

— Хороший вопрос. Мы давно хотим сделать родительский общественный совет при библиотеке, но как-то пока не сделали. Но у нас есть соцсети. В нашем инстаграме около 18 тысяч подписчиков. Там общаются в основном родители. Если бы они были недовольны, у нас не было бы столько посетителей. А у нас огромная посещаемость и огромная книговыдача. Нашими электронными ресурсами в год пользуются более двух с половиной миллионов посетителей. Это очень хороший
результат.



https://portal-kultura.ru/articles/kulturnaya-politika/334865-mariya-vedenyapina-rossiyskaya-gosudarstvennaya-detskaya-biblioteka-u-nas-ogromnaya-poseshchaemost-i/

завтрак аристократа

ФРАНКО НЕМБРИНИ «Я говорю о вашей жизни». «Божественной комедии» — 700 лет 14.09.2021

Данте был успешен, но чувствовал себя «слепым»
700 лет назад умер великий Данте Алигьери. И в этот же день вышла его главная книга — «Божественная комедия». В честь юбилея публикуем отрывок из книги итальянского педагога Франко Нембрини «Данте, который видел Бога. «Божественная комедия» для всех».

«Кажущийся спуск — начало подъема»

…Путь Данте начинается в сумрачном лесу, и, преодолев несколько кругов, он спускается в самую глубину ада, на дно воронки, то есть в самый центр Земли — туда, где заточен дьявол. Затем, пройдя чрез «стены склепа», оказывается с противоположной стороны Земли у подножья горы чистилища, добирается до ее вершины, где, по его представлениям, располагается земной рай. Там Вергилий оставляет его, и приходит Беатриче, которая станет его проводником по девяти небесам вплоть до конечного виде́ния, когда он лицом к лицу увидит Бога.

Зная, как устроена Земля, мы можем представить себе, что дорога в ад является схождением вниз. Однако если вы попробуете нарисовать этот мир и маршрут Данте (прямая линия, без единого отклонения) на листке бумаги, а затем перевернете его, вы сделаете открытие, чрезвычайно важное для понимания «Божественной комедии». Вы увидите, что путешествие сквозь ад — это начало подъема, и этот путь ведет поэта из сумрачного леса к Богу, к свершению желания — через ад, и кажущийся спуск в преисподнюю является началом подъема.

Нужно помнить, что в Средние века макрокосм и микрокосм считали зеркальным отражением друг друга, поэтому схема Данте одновременно изображает и Вселенную, и сердце человека как ее отражение, подобие. Таким образом, жизненный путь ведет нас к обретению нашего истинного «я». Поиск утраченного «я» невозможен без соприкосновения со злом (его воплощение есть ад), но приводит к искуплению и прощению, которое Христос сделал возможным, открыв людям, что Бог есть милосердие (следовательно, это путь к благу и к истине). Благодаря Ему нам доступен опыт рая на земле, знание того, что жизнь спасена. Когда такой человек, как Данте, произносит слова молитвы «Отче наш, сущий на небесах», они значат для него «Отче наш, живущий в глубине Вселенной», иными словами — «Отче наш, живущий в наших сердцах».

Итак, жизненный путь становится путешествием в глубину собственного сердца в поисках своего истинного образа, задуманного Господом.

И второе отступление. Вся «Божественная комедия» построена на противопоставлении света и тьмы. Это поэма света, причем жизнь человека (как это беспощадно описано в первой песни) является опытом тьмы, слепоты. Начало пути — сумрачный лес, место, где вещи в темноте неразличимы. А значит, их невозможно познать и невозможно полюбить такими, какие они есть, это ад, это смерть. Данте говорит нам: в начале пути все мы слепы, и суть в том, чтобы явилось нечто, что смогло бы осветить наше существование и таким образом дать нам возможность истинного познания вещей, познания жизни такой, какая она есть. Ибо незнание означает терпеть вещи, не понимать и не иметь возможности любить их, не иметь возможности надеяться, тогда как жизнь порой буквально опрокидывает тебя, а ты не имеешь точки опоры…

«Первый шаг — открыть глаза»

Итак, все мы слепы. «Божественная комедия» призвана показать, что есть свет, способный озарить жизнь человека и его сознание, открыть его познанию Истины, воплощению добра и созиданию, исполненному надежды. Человек должен честно признать: мне нужно что-то, способное осветить жизнь, я нуждаюсь в том, чтобы существовал Бог, я нуждаюсь в том, чтобы существовал смысл вещей, смысл, который я не могу обнаружить самостоятельно.

«Просветить сидящих во тьме и тени смертной», — такими словами заканчивается Песнь Захарии, в этих же словах смысл «Божественной комедии». От тьмы к свету, чтобы «просветить сидящих во тьме и тени смертной, направить ноги наши на путь мира». То же самое говорит Данте: «Чтобы привести людей из состояния бедствия к состоянию счастья».

Доменико Петарлини. Данте в изгнании. Около 1860 г.

Не случайно в «Божественной комедии» так часто повторяются слова, связанные со способностью видеть («взгляд» и др.). Действительно, возможность видеть — это спасение. Все в жизни зависит от того, на что мы смотрим, куда устремляем свой взгляд. Ведь нередко случается, что свет есть, но мы живем с закрытыми глазами. Поэтому Данте, наставляя нас перед началом пути, говорит о необходимости первого шага — открыть глаза.

Для чтения текста, а значит, и для вживания в него надо открыть глаза, что сегодня многим дается с трудом. В Библии сказано: «И хотя призывают его [народ] к горнему, он не возвышается единодушно» (Ос. 11: 7). Если так говорил пророк три тысячи лет назад, то, похоже, с этим всегда было непросто, однако сегодня кажется особенно трудным открыть глаза и осознать потребность в свете и истине…

«Я словно ослеп»

Итак, теперь мы готовы приступить к чтению «Божественной комедии».

Земную [нашу] жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины.

«Нашу жизнь…» Почему Данте использует притяжательное прилагательное в форме множественного числа, когда действующее лицо — в единственном? «Я очутился…» Это важный поэтический оборот. Данте чувствует свою ответственность, ведя людей к жизни, которую стоит прожить, и делает читающего главным действующим лицом: «Я говорю с тобой — и говорю тебе, поскольку все, что я видел, неимоверно близко каждому человеческому сердцу. Для вас я пишу об этом и сопровождаю каждого из вас. Я говорю о вашей жизни».

В первом стихе «Божественной комедии» используется императивное, присваивающее «наша», уже здесь происходит выбор. Это действительно ответственность, поэт даже назовет ее прекрасным словом — «милость» к самим себе. Будьте милосердны, нежны по отношению к самим себе, любите себя.

Для того, чтобы начать жизненный путь, мы должны иметь хотя бы немного любви к себе, немного уважения, давайте начнем хотя бы с этого малого.

Строка «Земную [нашу] жизнь пройдя до половины» может показаться неимоверно простой, но это далеко не так. Путешествие поэта начинается в Страстную неделю 1300 года, когда Данте исполнилось ровно тридцать пять лет. Известный псалом (Пс. 89: 10) гласит: «Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет» — следовательно, тридцать пять лет представляют собой середину жизни. Более того, год, в котором он совершает свое знаменательное путешествие к спасению и показывает, что оно доступно людям, — это Юбилейный год, год первого Юбилея в христианской истории. Год благодати, прощения и празднования спасения. (В католической традиции Юбилейным назывался год получения индульгенций. Начиная с 1300 года, он должен был праздноваться каждые сто лет, потом промежуток сократился до 50-ти, 33-х и, наконец, 25 лет. — Прим.ред.) 

Но и это не все: именно в 1300-м году Данте был избран одним из приоров флорентийской коммуны. Во всем достигнув успеха, он мог бы заявить: «Я в полном порядке, я создал и обеспечил семью, я успешен в политике, у меня все получилось». Однако он словно говорит: «В этом году я достиг всего; но именно сейчас я начинаю честно смотреть на себя, на свою жизнь и свою историю. И что же я могу сказать о жизни, истории и себе? Я достиг достатка, успеха в политике и в отношениях с женщиной (у меня есть вилла на море, счет в банке, здоровье — могли бы добавить мы). Но, имея все это, я все равно не приблизился к главному в жизни, потому что главное — это свет. Можно ли любить так, как заповедал Господь, иметь возможность пожать руку тому, кого называешь другом, и понимать, что это значит? Может ли быть, что смерть Беатриче и все смерти, с которыми встречаются люди, — это не конец? И что могу сказать я, оказавшись лицом к лицу с этой неугасаемой потребностью жизни? Что я могу сделать в одиночку? Ничего — я словно ослеп».

Генри Холидей. Встреча Данте и Беатриче

Таково основополагающее условие человеческого существования: с точки зрения природы человек — слеп, ибо не в нас свет. Если мы будем честны и искренни сами с собой, то что мы скажем о себе самих? Лишь об острой нужде видеть и о неспособности видеть.

«Земную жизнь пройдя до половины» — когда-то я думал, что все в этой строке понимаю, но должен признать, что был слеп: «Я очутился в сумрачном лесу, / Утратив правый путь во тьме долины». Постараемся искренне и честно ответить: разве есть другое определение, столь точно описывающее, чем мы являемся, наш каждодневный опыт?..

«Где-то должно быть солнце»

Вокруг нас страдают и умирают люди, а мы ничего не можем с этим поделать, потому что истина словно ускользает от нас, и порой кажется, что смерть, зло лишают нас всего. И детям знакомо это, потому что в чем-то они менее защищены, чем мы. Цинизм взрослых порой похож на бетонную плиту, закрывшую доступ к их желанию, дети же в этом смысле более непосредственны, может быть, более ранимы, но неиспорченны. Я всегда говорю ученикам: «Если вечером в субботу или воскресенье вы идете спать, чувствуя горечь из-за того, что выходные не оправдали ваших ожиданий (иногда я читаю им „Субботу в деревне“ Леопарди), то вам следует честно сказать себе: „Я очутился в сумрачном лесу, эта жизнь нуждается в свете“». Bедь в темноте, даже не желая того, мы можем причинить боль как самим себе, так и другим. Необходимо, чтобы жизнь озарил некий свет, а без света разве это жизнь?

Каков он был, о, как произнесу,
Тот дикий лес, дремучий и грозящий,
Чей давний ужас в памяти несу!
Так горек он, что смерть едва ль не слаще.

Что это за жизнь, если мы живем слепо и абсурдно, сталкиваясь с предательством того обещания, с которым пришли в мир? Это жизнь настолько горькая, безрадостная и безысходная, что мы проживаем ее, словно уже умерли. Это не жизнь, если «смерть едва ль не слаще». Но — и вот решающие слова, о которых я уже упоминал:

Но, благо в нем обретши навсегда,
Скажу про все, что видел в этой чаще.

Мы находим здесь поразительное понимание непрерывности пути: если поддаться этой слепоте, она определит дальнейший путь. Чтобы продвинуться в поиске добра, содержащегося в жизни, нужно начать с того, что, трезво оценивая свое человеческое положение, не страшиться его. Наша слабость, наша уязвимость, наша ничтожность, наша неспособность спасти жизнь свою и наших детей, жен, мужей и друзей — это бессилие может стать нашей силой. Оно должно преобразиться в молитву, в неустанный поиск блага.

И как ни парадоксально, но даже грехи могут стать началом. Каков же первый шаг?

Не помню сам, как я вошел туда [в этот сумрачный лес],
Настолько сон меня опутал ложью,
Когда я сбился с верного следа.

Я не знаю, как там очутился. Другими словами: «Друзья, мы рождаемся в сумраке. Не вследствие какого-то нашего проступка, это исходная сущность человека».

Я в сумрачном лесу, я ничего не вижу, но вот я подошел к холму, туда, где заканчивался темный лес, вселявший ужас в мое сердце, я поднял глаза, включил свой разум. И что подсказывал мне разум? Что где-то должно быть солнце.

Если есть я, то где-то должно быть то, к чему я стремлюсь, иначе никак нельзя объяснить переполняющее меня стремление.

Как говорил великий Павезе, «если никто ничего не обещал нам, то чего же мы ждем?». То есть если мы ждем чего-то, значит, кто-то и что-то обещал нам — это и есть изначальное обещание.

Итак, здраво рассуждая, я понимаю, что где-то должно быть солнце. «Я увидал, едва глаза возвел, / Что свет планеты, всюду путеводной [свет солнца], / Уже на плечи горные сошел». «Планеты, всюду путеводной», позволяющей идти по своему прямому пути. Очевидно, что речь идет о Боге: на протяжении всей истории человечества солнце является образом Бога во всех культурах, во всех традициях… И тут нельзя не вспомнить слова святого Франциска: De Te, Altissimo porta signifi cazione («Твое он, Господи, носит знаменование»).

Затем Данте вздохнул с облегчением:

Тогда вздохнула более свободной
И долгий страх превозмогла душа,
Измученная ночью безысходной.

Он увидел, как солнце освещает вершину холма, и почувствовал, что в жизни есть смысл, его страх рассеялся. Так говорит сердце, и так говорит разум… Все религии рождаются из этой констатации разума: я не знаю Его, не знаю, кто Он, но где-то должен существовать Бог…



https://www.pravmir.ru/ya-govoryu-o-vashej-zhizni-bozhestvennoj-komedii-700-let/




завтрак аристократа

Марат Кузаев Станислава Лема называют предсказателем будущего 10.09.2021

ПОЧЕМУ ЕГО И ДРУГИХ ФАНТАСТОВ ЭТО ЗЛИЛО



В воскресенье исполнится 100 лет со дня рождения знаменитого польского писателя Станислава Лема, чьи книги особенно любили в Советском Союзе, а теперь в России. Как и другие фантасты, Лем не избежал славы провидца. Похоже, для кого-то и вовсе писатели выглядят тем талантливее, чем больше из описанного в их произведениях "сбылось". Но в таком прочтении научная фантастика низводится до гороскопа, а ее суть теряется



Станиславу Лему приписывают самые разные пророчества. Оптоны для чтения кристаллов с информацией из "Возвращения со звезд" — это электронные книги вроде Kindle, а лектоны — аудиокниги. В "Магеллановом облаке" описана компьютерная сеть наподобие интернета, подключенные к ней компактные приемники, в которых читателю мерещатся смартфоны, и автоматы для изготовления чего угодно на заказ — этакие 3D-принтеры. В книгах Лема находят и карты памяти, и кредитки, и сенсорные экраны, и виртуальную реальность, и наночастицы. При взгляде на эти списки кажется, что Лем предсказал наше настоящее чуть ли не целиком.

Но если присмотреться, то в основном сходства с современными технологиями поверхностны. Взять компьютерную сеть в "Магеллановом облаке". Как и интернет, она представляет собой громадное вместилище знаний. Но интернет хранит всевозможную информацию, а не только оцифрованные артефакты культуры: книги, чертежи, карты, звуки (у Лема — даже запахи). Все больше данных производят машины — мы, даже если и можем получить к ним доступ, не в состоянии их разобрать. Зато мы часто пользуемся ими незаметно для себя, например когда приложение для знакомств предлагает пару на основе геолокации. Люди тоже оставляют все больше "цифровых следов", что, кроме прочего, делает нас объектами надзора и манипуляций. Наконец, в некогда Всемирной паутине все отчетливее видны регионы со своими правилами. Чем дальше, тем меньше интернет похож на сеть в "Магеллановом облаке".

Интернет мог бы быть и другим. "Будущее всегда рядом. С любой технологией существует несколько вариантов развития. Какой из них выстрелит, трудно сказать. Наша проблема в том, что мы представляем технологию эволюционной линией: вот был велосипед деревянный, потом с маленьким колесом и с большим, а потом с одинаковыми колесами. Это не так, потому что наряду с "пенни-фартингом" (с маленьким задним и большим передним колесами) в конце XIX века существовали велосипеды с одинаковыми колесами, которые назывались "байсикл", и обратная конструкция с меньшим передним колесом, где велосипедист располагался чуть-чуть вниз головой. Технология была неустоявшейся, сырой. Шел поиск варианта, который всех устроит", — рассуждает антрополог, доцент Института общественных наук РАНХиГС Денис Сивков.

Сам Станислав Лем в том же духе незадолго до смерти высказался в интервью "Известиям": "Когда я обратился к наиболее известным футурологическим трудам 30-летней давности, оказалось, что события развивались совсем не так, как представляли себе наилучшие умы 60-х. <…> Прав оказался только Антон Голубев, который любил повторять, что суть будущего состоит в том, что "все иначе" — иначе, чем мы себе представляем. <…> Было предсказано и клонирование, и выращивание искусственных органов, и собирание людей из деталей, но сбылись эти предсказания как-то иначе". Свои футурологические построения писатель также оценил скептически, уподобив их встречу в действительности автокатастрофе.

Поиск предсказаний будущего в научной фантастике напоминает чтение гороскопов. Разница в том, что гороскопы намеренно составляют расплывчато — так они не противоречат реальному положению вещей, а с книгами приходится закрывать глаза либо на описанные в них подробности, либо на противоречащие этим подробностям факты. Благодаря присущей всем людям предвзятости подтверждения (англ. confirmation bias) проделать это не так уж трудно. Когда это удается, писатель предстает оракулом с эксклюзивным доступом к будущему.

Фантастов такой подход раздражает. В упомянутом интервью "Известиям" Станислав Лем говорил, что он не Нострадамус. Автор "Нейроманта" Уильям Гибсон как-то выпалил: "Все, что у нас есть для описания работы писателей-фантастов и футуристов других мастей, — это в чистом виде язык магии". Это выхолащивает научное в научной фантастике.

Кори Доктороу, написавший "Младшего брата" и "Выход", рассуждал так: почти обо всех "пророчествах" точнее было бы сказать, что они вдохновили инженеров и ученых. "Джин Родденберри "предсказал" [в "Звездном пути"] телефоны-раскладушки только в самом банальном смысле — в том же смысле, в котором я "предсказываю", что пицца будет доставлена ​​вскоре после того, как я ее закажу", — писал Доктороу. Если и считать описанные в научной фантастике технологии пророчествами, то пророчествами самосбывающимися. Конечно, когда они вообще сбываются.

Фантастика ценнее, когда говорит не о частном, а об общем. По мнению профессора Уральского федерального университета, научного редактора и одной из составительниц сборника "Искусство и ответственность. Литературное творчество Станислава Лема" Елены Козьминой, в книгах поляка это вопрос о сущности человека. "Лем писал даже не научную, а авантюрно-философскую фантастику. Это литература приключений, а в любых приключенческих сюжетах главное — ситуация испытания. Авантюрно-философская фантастика, включая испытание героя, перенимает [от философской повести] испытание идеи. В случае фантастики — одной-единственной идеи: что делает человека человеком, чем он отличается от всего другого. Когда говорят, что Лем был очень технологичен, следил за научными исследованиями, — это все правильно. Но его интерес к науке и технологиям был неразрывно связан с антропологической проблемой", — объясняет она.

В своих произведениях, как художественных, так и философских, публицистических, Лем поднимал и другие темы. В эссе для Los Angeles Review of Book критик Эзра Глинтер проанализировал, как писатель исследовал роль случая, бюрократию авторитарных режимов, гонку вооружений, искусственный интеллект, технологические усовершенствования живых организмов, порабощение с помощью удовольствий, информационный шум. Многое из этого существовало уже во времена Лема, а все остальное не столько предсказания, сколько, по выражению самого писателя, общие тенденции развития.

"В русском языке "будущее" часто используется в единственном числе, а в английском слово future часто употребляется во множественном, потому что будущее не одно — будущих много, — говорит Денис Сивков. — В научно-фантастических произведениях можно жонглировать этими сценариями: фантастика нам помогает, производя альтернативные объяснения вещей".


https://nauka.tass.ru/nauka/12346019



«Ничто не стареет так быстро, как будущее»

Станислав Лем о том, зачем нужна научная фантастика






12 сентября исполняется 100 лет со дня рождения Станислава Лема — одного из главных научных фантастов XX века, придавшего этому жанру и новое измерение, и новую глубину. К юбилею Анастасия Ларина перечитала письма и эссе Лема и выяснила, что он думал о будущем и о том, можно ли его предсказать


1
Нет ничего более важного, чем попытки понять, куда наш мир движется и должны ли мы этому сопротивляться или, принимая это движение, активно в нем участвовать.


2
Для некоторых писателей научная фантастика представляет собой нечто вроде чистой игры ума, интеллектуального кроссворда, а не один из разделов литературы. Меня же интересует другое — сами люди и проблемы, волнующие человека наших дней.


3
Мы чувствуем, что цивилизация в своем поступательном движении отрывается, что ее отрывают от традиционных исторических корней, поэтому она должна зондировать свое будущее, она должна сегодня принимать решения, последствия которых спасут или погубят наших детей и внуков. Такое положение дел выше наших сил, и его иногда называют future shock — шок будущего, потрясение от видения непостижимого, раздираемого противоречиями, но вместе с тем и неотвратимо приближающегося будущего.


4
Человек в состоянии овладеть только тем, что может понять, а понять он может только то, что выражено словами. Не выраженное словами ему недоступно.


5
Литература наверняка не может ни спасти мир, ни его изменить, и этого она не сделает ни традиционно, ни новаторски созданная. Тем не менее она может быть снотворным или пробуждающим средством, может быть или наркотиком и подпиткой для несбыточных мечтаний и снов, или непрекращающейся попыткой постижения сути человечества и предвосхищения его будущей судьбы. Я не говорю «средством предсказания», ничего подобного.


6
В духовной жизни литература может быть самое большее чем-то таким, чем в физической сфере является тренировка, закалка, развитие упражнениями рефлексов и способностей, то есть умственной концентрацией.


7
Футурология вышла из моды. Продолжая действовать, она функционирует как бы вполсилы и тише, причем железным или скорее золотым правилом ее сторонников и деятелей является правило тотальной амнезии. Никто из них к своим прогнозам, когда они не сбываются, не возвращается, а просто пишут ворох новых и представляют их со спокойной совестью, ибо именно так зарабатывают на хлеб с маслом.


8
Так как мир не хочет постоянно повторяться, то и литература не должна без борьбы отказываться от возможности идти с ним в ногу как захватывающая игра со скрытым замыслом, как шутка, начиненная, возможно, и драматической моралью, как смертельно серьезная игра, но не из-за прихоти писателя, а в силу необходимости.


9
Литература, исследующая человека изнутри, так сказать, не доходящая до границ видовой нормы в сумасшедшем разгоне, чтобы ее пробить, литература, опрашивающая человека, сострадающая человеку, бичующая человека, понимающая человека, прощающая и не прощающая, всего этого мне мало.


10
Видите ли, научная фантастика совсем не пророческая литература, как иные ошибочно думают. Предсказания научных и технических достижений неминуемо обречены на поражение. Даже Жюль Верн кажется нам сейчас очень архаичным. Что же тогда говорить о сегодняшнем дне, когда невозможно предвосхитить все вероятные качественно новые скачки, которые совершаются в жизни человечества благодаря успехам науки!


11
Фантастика скорее похожа на гигантскую и могущественную лупу, в которую мы рассматриваем тенденции развития — социальные, моральные, философские,— которые мы усматриваем в нашем сегодняшнем дне.


12
Свои сочинения на космические темы я всегда считал чистой фантазией. Мне даже в голову не приходило, что когда-нибудь смогу увидеть и коснуться рукой человека, который вернулся из космоса на Землю.


13
Как известно, ничто не стареет так быстро, как будущее.


14
То, что сегодня мы считаем серьезным и значительным, в будущем может оказаться просто смешным, и наоборот. Максимум, чего можно достичь,— это какого-то отблеска будущих процессов, проложить в будущее очень узкую тропку — и все. Но это и неважно. Фантаст пишет для современников, людей сегодняшнего дня.


15
Я хотел бы лишь подчеркнуть (даже если это прозвучит как вызывающий парадокс), что считаю себя весьма скептической личностью, не склонной к безответственным мечтаниям.


16
Может быть, кто-нибудь когда-нибудь решит, что фантастика является такой духовной пищей, которая в качестве топлива требуется ученым, конструирующим различные важные для государства ракеты и другие такие аппараты, и тогда ситуация в один прекрасный день обернется к лучшему.


17
В принципе, история делает из наших мечтаний и наших страхов солянку, где немало хороших кусков мяса, попадается какая-то требуха, но больше всего — рубленой капусты. Было предсказано и клонирование, и выращивание искусственных органов, и собирание людей из деталей, но сбылись эти предсказания как-то иначе.


18
Будущее абсолютно непредсказуемо.


19
Наши попытки предсказать будущее напоминают попытки предвидеть развитие сложных шахматных партий. Причем шахматы, с которыми мы имеем дело, таковы, что игрок в любой момент может — вместо того, чтобы сделать следующий ход,— выхватить из кармана нож, палку или разбить доску о голову партнера, если по какой-либо причине сочтет это нужным.


20
Я не хочу быть primus inter pares, но я хочу быть alienus. Другим в том смысле, что я пытаюсь литературой выйти из литературы во что? В Будущее? Ерунда. В действие, ясное дело. Тем самым я хочу невозможности, потому что литературой работать как лопатой или бомбой нельзя. Тем не менее я хочу этого.




https://www.kommersant.ru/amp/4967376

завтрак аристократа

Андрес Ландабасо Ангуло 700 лет назад ушёл Данте — создатель «Божественной комедии»

Непознанного много, непознаваемого нет… Одна из первых книг, которую мне дали для чтения в детстве (наряду с «Гаргантюа и Пантагрюэлем» Франсуа Рабле и «Легендой об Уленшпигеле» Шарля де Костера) была «Божественная комедия» Данте Алигьери. Таким был выбор моей бабушки — Анны Васильевны Павловой, выпускницы одной из самых престижных гимназий и представительницы одной из самых образованных семей своего времени. Её мать — полиглот, поклонница Байрона, была обладательницей библиотеки в 8’000 единиц хранения.

С трепетом вспоминаю «Божественную комедию». Не потому, что на меня произвело впечатление её содержимое — я мало что понял в 7 или 8 лет, а потому, что гравюры великих художников были потрясающие, их можно было разглядывать целыми днями.

Мне, школьнику престижной, но советской школы было трудно оценить всю глубину, все краски, всю аллегоричность и метафоричность библейского и религиозно-глубинного текста произведения. А ведь эту книгу до революции читали во втором классе гимназии — дети 10-11 лет, что говорит о более высокой подготовке людей в ту эпоху.



Можете себе представить, как я мучил родственников, держа в руках эту книгу. Каждую минуту я бегал к ним и задавал неудобные вопросы. Они, избегая конфронтации с советской школой, как могли на пальцах объясняли запутанные образы произведения.

Приведу пример. Там есть эпизод, связанный с адом, где автор аллегорично выражается о том, что следует одухотворить — сделать живым «мёртвый текст» в связи с тем, что один из героев увидел «жертв ада». Обычному, пусть даже воцерковлённому человеку не понятна эта метафора, но объяснение ей весьма простое: мёртвым становится всё не только попавшее в ад, но также и то, что увидело нечто выходящее из ада. Именно поэтому автор «Божественной комедии» пишет о том, что герою нужно оживить текст, имея в виду, что он увидел ад и жертвы ада.

Человеку, далёкому от религии и библейских текстов, чрезвычайно сложно и невозможно познать это произведение. Но нет ничего непознаваемого, если ставишь перед собой задачу познать это. Другими словами, каждый человек, ставящий перед собой задачу раскрыть тайну и величие произведения, несомненно достигнет этого.

Мы, попадая в первую образованную среду — школу, если не имеем соответствующих образованных семей, сталкиваемся с проблемой, что в жизни много непознанного (тайн), но мало непознаваемого. Ребёнок растёт, взрослеет и мужает на фоне постоянных тайн, о которых ему говорят учителя, однокашники, книги, учебники. Его преследуют одни и те же тайны. Вот почему в старину ребёнку давали такие тексты, как произведения Эразма Роттердамского, «Песнь о Роланде», «Песнь о Сиде» и «Божественную комедию».

Дитя самостоятельно, проникая в ткань текста, раскрывало перед собой первые тайны жизни и становлось Homo Sapiens — человеком мыслящим. Первые постулаты типа cogito ergo sum (пока я мыслю — я существую), проносят человека через всю жизнь, и он создаёт свою собственную матрицу для системообразующей философии бытия.

700 лет прошло со смерти выдающегося мыслителя, просветителя и гуманиста в 1321 году. Но созданное им произведение — краеугольный камень всей христианской гуманистической цивилизации. Суть его можно сформулировать так: вот ради чего человеку нужна земная жизнь.

«Божественная комедия» — произведение надцерковное и надрелигиозное. Библейская тема и христианская идея здесь выходят за рамки диалектики гностиков-агностиков и становятся в ряд произведений, которые Гегель обозначил как произведения «абсолютного духа».

Чем дальше живёт это произведение, тем больше появляется его переводов. Сегодня переводы уже даже не делятся по авторам, но на поэтические и прозаические, аллегорично-метафоричные.

Почему это происходит? Потому что «Божественная комедия» так велика и масштабна, что влияет на сознание своих последователей даже не содержанием, но и формой. Это уже напоминает «дантовскую религию».

Мне попадались реминисценции на то, что в разных странах есть художники и композиторы, пишущие на тему «Божественной комедии» свои произведения: кто — графические, кто — звуковые. За эти 700 лет сформировалась собственная «дантовская культура» — своеобразная культура восприятия действительности и мироздания. В ряде добропорядочных пуританских, католических стран есть приходы, где произведение Данте Алигьери предоставляется пастве в одном ряду с Евангелием и другими текстами Священного Писания.

Всем вышеизложенным я хочу сказать, что Данте Алигьери создал текст настолько гуманистический по своему содержанию, что он не только будоражит и вдохновляет на победы и подвиги современников, но и является величайшим произведением для всех цивилизаций Земли — не только христианской (конечно, в первую очередь христианской), но и всех прочих.

«Божественная комедия» написана Алигьери 700 лет назад, её окончание совпадает с годом смерти творца. Но, в отличие от Петрарки великий Данте считал себя не профессиональным прозаиком или поэтом, а духовником и проводником Божественной мысли.

Он скромно назвал своё произведение «Комедия», а эпитет «Божественная» прибавили к ней потомки — в частности, создатель «Декамерона» Бокаччо. У многих появилось ощущение, что Алигьери не был простым человеком, но «контактёром» — человеком, способным воспринимать Божественные мысли и излагать их своими словами на бумаге.




700 лет назад ушёл Данте - создатель "Божественной комедии"




http://www.e-vesti.ru/ru/bozhestvennaya-komedia/



Dantedi — всемирный день Данте теперь и в России

Закройте глаза и подумайте об аде. Не столь важно, к какой религиозной конфессии вы принадлежите и читали ли когда-либо, например, Библию. Скорее всего, вы представите вполне конкретное место. Подземный мир средневековых пыток и страданий. Гниющий, пылающий, выжигающий. Полный извивающихся тел, боли и мучений. Казалось бы, в этом не должно быть эстетики. На это не нужно смотреть. Но, если на секунду представить, что загробная жизнь все же существует, где-то у вас за спиной в этот момент Данте Алигьери произносит: «Миссия выполнена».


Посмертная маска Данте Алигьери
Посмертная маска Данте Алигьери

Итальянский политический мыслитель, философ и поэт закончил свой трехчастный эпос, который мы сегодня знаем как «Божественная комедия», всего за год до своей смерти в 1321 году, ровно 700 лет назад. Его поэма повествует о путешествии паломника через ад, чистилище и небеса, переплетаясь с рассказами о проклятых и спасенных людях, которых он встречает на пути. Его путь — это и захватывающее приключение, и описание нравственного развития человека, наконец выбирающегося из Темных веков в Возрождение. Его представления о преисподней — смертных грехах, кругах ада, изобретательных наказаниях, перекликающихся с преступлениями, — подчеркивают моральные недостатки даже современных людей и обществ.

Образы художественного мира, созданного Данте, появляются на картинах Сандро Боттичелли и Сальвадора Дали, в скульптурах Родена, в стихах Томаса Стернза Элиота, в комиксах Нила Геймана, видеоиграх, эпизодах «Клана Сопрано» и «Как я встретил вашу маму». Без Данте мы не услышали бы симфоническую поэму Чайковского, как не услышали бы и треки трэш-метал-группы Sepultura. Данте — везде. Порой мы даже не осознаем, насколько один человек повлиял на мир после себя. Политически смелый и бескомпромиссный, интеллектуально голодный, и чувственно тонкий визионер, который прошел огромный путь: из средневековой Италии — сквозь ад, чистилище и рай — прямиком в вечность.

Есть такой день — 25 марта

В прошлом году во всем мире был впервые объявлен именной день Данте — 25 марта. Дата к биографии поэта имеет отдаленное отношение. В этот день он не умер (дата смерти поэта: 14 сентября) и не родился (точная дата до сих вызывает споры). В этот день в его земной жизни как будто не случилось ничего примечательного. Если бы не одно «но». И содержится оно именно в «Божественной комедии». Литературоведы по всему миру пришли к мнению, что именно 25 марта главный герой (который и есть сам Данте, только не реальный, а художественный), земную жизнь пройдя до половины, спустился в загробный мир и начал свое путешествие.

В решении отмечать день Данте именно в день инициации его художественного «я» видится красивый символизм. Самое значимое, пусть и далеко не единственное, что создал «прародитель современного итальянского языка», это собственное художественное «я», которое начало путешествие в Средневековье, а продолжает его и по сей день. У даты 25 марта даже появилось специальное название — Dantedi, рифмующееся с обозначениями дней недели на итальянском языке: Lunedì (понедельник), Martedì (вторник), Mercoledì (среда) и так далее.

Как отмечают Dantedi в мире

В Италии ко дню Данте почти каждая культурная институция готовит специальную программу. В этом году, когда исполняется ровно 700 лет со дня смерти поэта, во Флоренции начинают выражать ему почтение с восстановления его кенотафа (надгробный памятник без реальных останков) в базилике Санта-Кроче. Этот памятник — работа Стефано Риччи, был открыт в 1830 году, но пострадал от наводнения в 1960-х годах.

Интересно, что кенотаф на самом деле не содержит останков Данте (они все еще хранятся в Равенне, что в какой-то момент даже было источником конфликта между двумя городами), а скорее является метафорой для Флоренции, заключающей мир со своим изгнанным сыном после стольких веков. Dantedi также может послужить поводом для двух городов пожать руки, дружно воспевая Данте.

С прошлого года почти каждый крупный мировой музей к 25 марта готовит тематическую экспозицию. В филармонических залах играют специальные музыкальные программы. Театры организовывают фестивали имени Данте. Большинство этих активностей жителям России были недоступны. Особенно с введением ограничений на путешествия вследствие распространения коронавируса. Но это не значит, что Dantedi не вышел в онлайн.

Так, например, вы можете весенним вечером, прямо в собственном кресле совершить прогулку по Тоскане, установив на телефон специально разработанное приложение «По Тоскане с Данте» (In Toscana con Dante / In Tuscany with Dante). Если вы знаете итальянский язык или живете в Италии, можете присоединиться к одному из десятков событий, устраиваемых в честь 700-летия наследия Данте, расписание которых обновляется на специальном сайте 700dantefirenze.it.

Дальше — больше. Знаменитая галерея Уффици открывает масштабную выставку «И вновь увидеть звезды», собранную из иллюстраций художников разных эпох по мотивам художественного мира Данте. С материалами и экспозицией выставки также можно ознакомиться онлайн на официальном сайте выставки.

Dantedi теперь и в России

В этом году Dantedi отмечается и в России. Подробным, масштабным и полностью бесплатным проектом «700 лет с Данте. Путь в вечность», который Итальянский Институт культуры в Москве реализовал совместно с крупнейшим медиа о культуре «Ваш досуг».

Вас ждут 10 неожиданных и захватывающих тем, которые вы можете читать на специальном сайте dante700.vashdosug.ru или слушать в виде аудиоподкастов. Половина эпизодов — это обстоятельный рассказ одного из лучших в мире экспертов по Данте, Клаудио Джунты — профессора итальянской литературы в университете Тренто и специалиста по средневековой литературе. Его лекции выполнены в edutainment-формате, сочетая развлекательную легкость с академической глубиной. Впервые он расскажет русскоязычной аудитории, почему мы до сих продолжаем читать «Божественную комедию», поделится подсказками, как читать эту поэму впервые и на что обратить внимание при неизбежном к ней возвращении. На материале произведения «Новая жизнь» (Vita Nuova) подчеркнет тему любви в творчестве Данте и опровергнет распространенные заблуждения. На примерах малоизвестных работ поэта и его биографии Клаудио Джунта представит нам Данте как смелого и щепетильного политического мыслителя. Все эпизоды проекта будут доступны полностью на русском языке (итальянская версия появится немного позже), в текстовом и аудио– форматах. Как проводником Данте по загробному мира была душа его кумира — римского поэта Вергилия, так и нас в путешествии по художественным мирам Данте начнет сопровождать Клаудио Джунта.

Однако этим проект «700 лет с Данте. Путь в вечность» не ограничивается. Шестой эпизод — это подробный и важный разговор директора Итальянского Института культуры в Москве Даниэлы Рицци с переводчиками и знатоками итальянского языка и итальянской словесности Ольгой Седаковой, Романом Дубровкиным и Кристиной Ланда о трудностях перевода поэмы на русский язык. В каком переводе лучше читать ее впервые? Ради каких стоит перечитать? И почему спустя 700 лет поэму продолжают переводить снова и снова?

Начиная с седьмого эпизода и по финальный десятый мы сфокусируемся на влиянии, которое Данте оказал на мировую культуру. Обсудим, как художники разных эпох вдохновлялись Данте, как его образы использовали режиссеры театра и кино, как писатели заимствовали структуру и сюжет знаменитой поэмы. Наконец, мы познакомимся с музыкой, которая не была бы возможной без Данте.

Надеемся, что этот проект станет для вас не только захватывающим путеводителем в путешествии по кругам ада, чистилищу и вершинам Рая, затмевающем эпосы Джорджа Мартина, Джона Рональда Руэла Толкина и Джоан Роулинг, но и источником сильных художественных впечатлений, расширяющим культурный кругозор.



https://www.vashdosug.ru/msk/city/article/2572583/
завтрак аристократа

Инга Бугулова "Данте, который видел Бога": что скрывает главный шедевр поэта 14.09.2021

700 лет назад умер Данте Алигьери - поэт и мыслитель, чье наследие и влияние на литературу, не только итальянскую, но и мировую, сложно переоценить. Издательство "Никея" выпустило книгу "Данте, который видел Бога", где "Божественную комедию" расшифровывает или даже, если хотите, толкует Франко Нембрини - итальянский педагог, более 30 лет рассказывающий про этот средневековый шедевр в самых разных аудиториях. С разрешения издательства "Российская газета" публикует несколько отрывков новинки.
 Фото: предоставлено издательством "Никея" Фото: предоставлено издательством "Никея"
Фото: предоставлено издательством "Никея"



Часть 1. Ад


"Вся "Божественная комедия" построена на противопоставлении света и тьмы. Это поэма света, причем жизнь человека (как это беспощадно описано в первой песни) является опытом тьмы, слепоты. Начало пути - сумрачный лес, место, где вещи в темноте неразличимы. А значит, их невозможно познать и невозможно полюбить такими, какие они есть, это ад, это смерть. Данте говорит нам: в начале пути все мы слепы, и суть в том, чтобы явилось нечто, что смогло бы осветить наше существование и таким образом дать нам возможность истинного познания вещей, познания жизни такой, какая она есть. Ибо незнание означает терпеть вещи, не понимать и не иметь возможности любить их, не иметь возможности надеяться, тогда как жизнь порой буквально опрокидывает тебя, а ты не имеешь точки опоры...

Итак, все мы слепы. "Божественная комедия" призвана показать, что есть свет, способный озарить жизнь человека и его сознание, открыть его познанию Истины, воплощению добра и созиданию, исполненному надежды. Человек должен честно признать: мне нужно что-то, способное осветить жизнь, я нуждаюсь в том, чтобы существовал Бог, я нуждаюсь в том, чтобы существовал смысл вещей, смысл, который я не могу обнаружить самостоятельно".

Часть 2. Чистилище



"В "Божественной комедии" Данте дважды лишается чувств. Есть, конечно, еще один эпизод - переправа через Ахерон, но там это, скорее, поэтический прием, своего рода трюк, цель которого в том, чтобы Данте не переправлялся на лодке, как остальные несчастные. Здесь же прямая параллель: реакция на извращение любви - сначала Паоло и Франчески, а потом и своей собственной. В обоих случаях скорбь и сожаление: сначала о других, потом о себе самом. Одно непростительно, другое прощено. Вот два типа восприятия жизни.

Страшная исповедь завершена, страшное обвинение со стороны Беатриче и скорбное признание в грехах со стороны Данте сделаны. Диалог заканчивается обмороком Данте, однако теперь он действительно "чист и достоин посетить светила".

Часть 3. Рай



"Рай" - книга о настоящей жизни, о том, что она возможна. Эта книга о том, что в перипетиях, в причудливых складках повседневности, в которой мы постоянно забываем о Боге, предаем Его, - словом, в соприкосновении с этим злом, с этим грехом нас неизменно настигает красота, надежда, Его присутствие. "Рай" рассказывает нам именно о такой жизни, а не о загробном мире. Точнее сказать, это описание загробного мира, сделанное с помощью средств и образов, которыми располагал человек средневековой культуры, но Данте рассказывает о нем для того, чтобы мы лучше понимали этот, реальный мир. Это рассказ о возможной жизни, об опыте такой жизни. Данте позволяет себе посмотреть на вещи глазами Бога, Того, Кто создает их изо дня в день. Этот взгляд дает возможность жить в правде и истине, видеть и переживать истинную сущность всего происходящего".



https://rg.ru/2021/09/14/dante-kotoryj-videl-boga-chto-skryvaet-glavnyj-shedevr-poeta.html

Судьба Данте Алигьери


Один из основоположников литературного итальянского языка, автор всемирно известной "Божественной комедии", изгнанным флорентиец. DW о жизни и
творчестве Данте Алигьери.



Портрет Данте Алигьери

Рождение Данте

Точная дата рождения Данте Алигьери неизвестна. Историки предполагают, что это было где-то в мае или июне 1265 года. Однако место его рождения неоспоримо. И это Флоренция. Мальчика окрестили именем Дуранте, но короткая форма имени - Данте - быстро утвердилась. Его родители принадлежали к низшей знати, отец работал ростовщиком.

Памятник Данте во Флоренции

Большая любовь Данте

Около 1285 года Данте женился на Джемме из влиятельной семьи Донати. У них было четверо детей. Но самой большой любовью и музой Данте была Беатриче Портинари, которая вышла замуж за другого и умерла в 24-летнем возрасте. Данте не смог этого пережить и увековечил свою любовь в своих произведениях. Беатрис появляется в последней части "Божественной комедии", а также в "Новой жизни".

Данте Алигьери, фрезка,1450 год

Политическая приверженность Данте

Данте Алигьери был не только поэтом и ученым, но и ярким политическим деятелем. В то время в Италии разгорелся конфликт между папским престолом и престолом Священной Римской империи. Данте был на стороне Папы.

Картина Фредерика Лейтона Данте в изгнании

Данте в изгнании

Таким Данте был увековечен в изгнании. Это работа художника Фредерика Лейтона, примерно в 1864 году. Поэт попал под жернова борьбы двух групп за власть и был вынужден жить в изгнании. В 1302 году он был изгнан из Флоренции без шансов на помилование или возвращение, а его собственность была конфискована. Данте прожил в изгнании до конца своей жизни и не смог вернуться в свой родной город.

Божественная комедия на разных языках мира.

Произведения Данте

Его вдохновляли философия, теология и другие науки. Среди его известных произведений - "Пир" и "Новая жизнь". Но самая нашумевшая и популярная до сегодняшних дней, сделавшая его знаменитым на весь мир, несомненно, "Божественная комедия", которая украшает афиши многих известных современных театров.

Данте на этой фреске изображен художником Доменико ди Микелино в 1465 году.

Данте создал итальянский литературный язык

Данте на этой фреске держит в левой руке "Божественную комедию". Свое главное произведение Данте написал в годы изгнания и завершил его незадолго до своей смерти. Поэт отправляет читателя в совершенно особенное путешествие через ад, чистилище и рай. "Божественную комедию" он написал на своем родном языке, тем самым подняв итальянский до статуса литературного я
зыка.



  • Сцена из Божественной комедии

    Путешествие Данте через ад и рай

    Данте, увековечивший себя в роли героя собственного эпоса, отправляется в путешествие вместе с римским поэтом Вергилием. На своем пути он встречает много известных персонажей из мифологии и истории, которым, в зависимости от своих поступков, приходится терпеть мучения в аду или находиться на краю ада. Других, как свою возлюбленную Беатриче, он встречает в раю.


    Скульптура Данте

    Смерть Данте

    Данте умер 14 сентября 1321 года в городе Равенне, где и по сей день находятся его останки. Флоренция несколько раз пыталась перенести могилу великого итальянского поэта на место его рождения, но безуспешно. В 19 веке на родине народного поэта была установлена мемориальная гробница.


завтрак аристократа

Александр Гальпер Первый бойфренд 08.09.2021

Эмигрантские истории о женщинах в Америке



34-16-2480.jpg

Оставил одну с ребенком в чужой стране,
а сам назад в Питер сбежал.  Пьер Огюст
Ренуар. Женщина с ребенком. 1894.
Национальная галерея Шотландии, Эдинбург


Нелегалка из Томска

Позвонил по телефону одному старому приятелю, программисту и питерцу Паше по делу. Не виделся с Павлом с его свадьбы три года назад. Слышал, у них ребенок родился. Он женился на девушке Оле, нелегалке из Томска. Сделал ей все документы. Все родственники и друзья его предупреждали, что Оля предаст, что она с ним чисто для того, чтобы остаться в Америке. Берет Оля трубку и говорит, что, как только год назад компания позволила Паше работать удаленно, он немедленно сбежал назад в Питер и оставил ее одну с ребенком в Америке.

Успехи в киргизском

Мой друг Семен родился в Новосибирске, и в возрасте 13 лет его увезли в Израиль. В 17 его семья переехала в Америку, и сейчас ему уже 50. Хорошо зарабатывает. Может говорить на русском, иврите и английском как на родных, без акцента. Вроде более чем достаточно для жизни в Нью-Йорке. Но этого явно не хватает для успешной личной жизни. Вначале он встречался с украинкой, которая великолепно говорила по-русски, но считала, что Сеня должен выучить украинский. Она отказывалась говорить с ним на языке врага. С американцем бы она говорила на английском, но русскоязычный Сеня просто был обязан выучить украинский, чтобы его можно представить родственникам и привести в украинскую церковь. Так как Сеня не проявлял должного энтузиазма – или проявлял, но не в достаточной мере, то его прогнали. Теперь Сеня встречается с киргизкой, которая по-английски не говорит, а по-русски еле-еле. Сеня совсем ее не понимает. Она требует от моего друга, чтобы он учил киргизский. Сеня очень боится, что его опять прогонят, и вроде уже начал делать успехи в киргизском.

Бабушка из Сицилии

Болгарская скрипачка рассказывает:

– Мой первый бойфренд был американцем итальянского происхождения. Он со мной порвал, когда увидел, как я ем гусиный печеночный паштет. Сказал, что этой варварской привычкой я ему напоминаю его бабушку из Сицилии. А мой первый муж был армянином. Мы поехали в свадебное путешествие в Сан-Франциско к его родственникам. В медовый месяц у нас ни разу не было секса. По возвращении в Нью-Йорк я сразу с ним развелась.

– Почему? У вас не было отдельной комнаты?

– Нет. Они нам дали шикарную спальню и хорошую кровать, но мы боялись, что скажет дядя Арам.

Нонконформистка

Звоню старому другу и приглашаю на парти за город. Он отказывается:

– Не могу, старик. Не успеваю. У меня новая герлфренд. Американка. Альтернативная музыкантша и нонконформистка. Я к ней в пятницу вечером еду.

– Сколько тебе надо времени, зверюга? Это в субботу на два дня. Все успеешь!

– Ты не понимаешь! Я же тебе говорю: она не такая, как все. Она ночью не любит. Мы спим смирно. В час дня только все и начинается.

С семи до восьми

Рассказали историю. Обратилась семейная пара иммигрантов в Бруклине к женщине-экстрасенсу. Жена пожаловались на семейные проблемы. Стала экстрасенс ее лечить. Говорит:

– Лежи дома на диване с семи до восьми и ничего не делай. Мужа на это время из дома выпроводи, чтобы не отвлекал. Я из своей квартиры буду посылать тебе лечебную энергию.

Не так уж это и дешево оказалось. Один сеанс, второй, третий, десятый... Семейные проблемы вроде начали решаться. Муж стал счастливее. Перестали ругаться. Потом выяснилось, что в это время ее муж с целительницей сексом занимался.

Вторая половинка

Хирург Рая из Бобруйска эмигрировала к родственникам в провинциальный американский штат Огайо с мужем-врачом. Пересдали дипломы, открыли свой офис и очень быстро разбогатели. Потом Рая узнала, что муж завел себе любовницу-китаянку, которая даже не говорила на английском, но могла сделать неземной эротический массаж. Рая развелась и прогнала супруга из их шикарного огромного дома. И что теперь ей оставалось в личной жизни? Где в этой глуши найти вторую половинку – родную душу? Что толку от этих денег? Или тоже найти себе китайца, который бы сделал хороший массаж? Она начала ездить на выходные к подруге в Нью-Йорк и познакомилась с талантливым мультипликатором-москвичом Юрой. Ему было очень плохо в Нью-Йорке. Он работал официантом, грузчиком, снимал угол в комнате и, конечно, никаких мультиков не снимал. А ведь у него были такие творческие планы. Рая утянула его вначале к себе в Огайо на выходные, а потом купила ему аппаратуру и оборудовала целую маленькую первоклассную анимационную студию в подвале. Юра женился на Рае и теперь не выходит из этого подвала целыми днями. Да и в этой глуши вокруг одни леса да болота на десятки километров. Идти все равно некуда. Москвич делает детские мультики, которые побеждают на фестивалях. Тот, что я видел, был про принцессу, которая спасла бедного несчастного юношу, заточенного в темницу, от ужасного прожорливого дракона.

Все ей прощаю

Встретил знакомого грузина в метро, женатого на поэтессе из Питера. Говорит мне:

– Как я люблю жену мою!!! Все ей прощаю! Недавно она поставила электрочайник пластмассовый на газовую плиту. Включила газ и огонь, но тут ее посетила муза, и она убежала писать стих, какой Питер красивый. Чувствую запах дыма. Захожу на кухню, а там электрочайник горит, и пластмасса вниз капает. Но я ей ни слова упрека не сказал. Мы, грузины, считаем поэтов святыми. У нас каждый хороший тамада – поэт. А если он не поэт – то он не тамада!



https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-09-08/16_1094_boyfriend.html

завтрак аристократа

П.В.Басинский Станиславу Лему исполнилось бы 100 лет 12.09.2021

"Человек отправился познавать иные миры, иные цивилизации, не познав до конца собственных тайников, закоулков, колодцев, забаррикадированных темных дверей".

 Фото: EPA/Jacek Bednarczyk Фото: EPA/Jacek Bednarczyk
Фото: EPA/Jacek Bednarczyk



"Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его границ".

"Не всё и не везде существует для нас".

Это мудрые слова из романов великого польского философа, футуролога и писателя-фантаста Станислава Лема, которому 12 сентября исполнилось бы 100 лет.

Его произведения разошлись по миру более чем на сорока языках и тиражом около 30 миллионов экземпляров.

Он родился в 1921 во Львове, на тот момент входящем в состав Польши, в семье польских евреев. Отец Самуил Лем был врачом-ларингологом. Мальчик был крещен в католическую веру, но позже по моральным причинам Станислав Лем выбрал атеизм.

После окончания гимназии юноша попытался поступить в Политехнический университет, но не смог из-за своего еврейского происхождения. Тогда он пошел по стопам отца - поступил в Львовский медицинский институт. Лем вспоминал, что когда в университете измеряли уровень его IQ, то он равнялся 180 баллам - уровень гения.

Во время немецкой оккупации семья Лемов выжила благодаря фальшивым документам, все их родственники погибли в газовых камерах. Станислав работал автомехаником, сварщиком, уносил с места работы взрывчатку для польского Сопротивления.

После войны, когда Львов оказался на территории СССР, семья, оставив все свое имущество, переехала в Краков, где Станислав стал изучать медицину в Ягеллонском университете.

В 1946 году в журнале "Новый мир приключений" с продолжением было напечатано его первое крупное произведение - повесть "Человек с Марса". Впоследствии Лем крайне низко оценивал свои ранние опусы, но уже в этой повести прозвучала тема, которая станет постоянной в его творчестве - о невозможности контакта человека с иными цивилизациями. Прилетевший с Марса "ареоантроп", представляющий собой сгусток разумной протоплазмы, - это агрессивный телепат, подчиняющий людей своей власти. Задача людей - его уничтожить.

Литературный успех пришел к Лему после публикации романа "Астронавты" (1951, в 1957-м переведен на русский язык). Семья Лемов хотя и покинула СССР, но оказалась на территории социалистической Польши, так что в ранних романах Лема звучала тема победившего на всей Земле коммунизма. И вновь инопланетные существа из космоса, на этот раз с Венеры, представляли для людей опасность.

В новом романе "Магелланово облако" людям вроде бы удается наладить дружеский контакт с цивилизацией планеты из созвездия Альфа Центавра, но ценой человеческих жертв.

В следующем романе "Эдем" (1959, на русский переведен в 1960 году) Лем вновь поднимает проблему возможного контакта людей с иными мирами, и вновь прогноз писателя неутешительный. Планета, которая издали казалась прекрасной, встречает людей агрессивно. Но Лем все еще не дает ответа на вопрос, почему так происходит.

В 1961 году появляется роман-антиутопия "Возвращение со звезд". Здесь тема всепланетного коммунизма решается в ином ключе. Вернувшиеся через 127 лет на Землю астронавты попадают в общество, где нет конфликтов, но это достигается через процедуру "бетризации", подавления в человеческом мозге агрессивных импульсов. Перед людьми "из прошлого" стоит выбор - улететь обратно в космос или подвергнуть мозг искусственному изменению?

Работоспособность Лема была чрезвычайно высока. Помимо художественных произведений он писал философские трактаты, проявил себя как остроумный публицист и литературный критик. Лем знал шесть языков: польский, русский, украинский, немецкий, английский и французский.

Наконец, в 1961 году выходит "Солярис" - один из лучших романов Лема и даже, возможно, вершина его творчества. Борис Стругацкий причислял его к десяти главным произведениям мировой фантастики. "Солярис" не один раз экранизировали (в СССР - Андрей Тарковский; кстати, Лему фильм не понравился, как и американская экранизация Стивена Содерберга).

Пересказывать сюжет едва ли стоит - фильм Тарковского многие видели. В "Солярисе" Лем окончательно расстается с иллюзией мировых фантастов - о возможности контакта человека с Космосом. Люди пытаются "понять" планету-мозг Солярис, но на самом деле одержимы фантомами собственного прошлого. Солярис лишь возвращает им эти фантомы в материализованном виде. Но "живая" Хари, возлюбленная Криса Кельвина, погибшая десять лет назад, доставляет ему не радость, а новую боль. В чем же виноват Солярис? Он не обязан знать о человеческих страданиях и руководствоваться человеческой моралью. И это было величайшее открытие Лема, которое еще не сбылось, но возможно сбудется, если когда-нибудь мы встретимся с иными мирами.

Проблема не в "пришельцах", а в людях. Они всё, даже Бога, измеряют в своих человеческих понятиях, потому что других для них не существует.

В своем последнем романе "Фиаско", вышедшем в 1986 году за двадцать лет до смерти Лема, он смотрит на возможность контакта инопланетных цивилизаций крайне пессимистично. Их разделяют не расстояния. Их разделяют происхождение и культура. Ошибка человека в том, что он пытается постичь иные миры, не разобравшись в собственных "тайниках".

Такой вывод для научного фантаста был очень смелым. После "Фиаско" Лем объявил, что уходит из фантастической беллетристики, потому что она исчерпала свою "познавательность". Он скончался в Кракове 27 марта 2006 года в возрасте 84 лет.


https://rg.ru/2021/09/12/stanislavu-lemu-ispolnilos-by-100-let.html




Зинаида Арсеньева

10 Сентября 2021

Заколдовать пирамиду хаоса. Со дня рождения Станислава Лема – 100 лет


Существует предположение, что родился этот писатель все-таки 13-го, но из суеверия в метрике записали другое число – чтобы избежать несчастий. Так что мир отметит столетие со дня рождения польского писателя Станислава Лема 12 сентября.

Заколдовать пирамиду хаоса. Со дня рождения Станислава Лема – 100 лет | Станислав Лем в 1966 году. Фото: Wikimedia Commons / GNU Free Documentation License

Станислав Лем в 1966 году. Фото: Wikimedia Commons / GNU Free Documentation License

«Чем было все то, в результате чего я появился на свет и, хотя смерть угрожала мне множество раз, выжил и стал писателем, и к тому же писателем, который пытается сочетать огонь и воду, фантастику и реализм? Неужели всего лишь равнодействующей длинного ряда случайностей? Или же тут было некое предопределение...» – задавался он вопросом в автобиографии «Моя жизнь».

Свободный полет фантазии сочетается в книгах Станислава Лема с железной математической логикой. Но вот в чем сложность – он понимал, что законами физики и математики мир все же объяснить нельзя. В «Расследовании» он писал, что математическая гармония мира – всего лишь наша попытка заколдовать пирамиду хаоса.

До конца месяца в Петербурге на автобусной остановке у Гостиного двора будет висеть плакат с одной из цитат Лема: «У каждой технологии есть хорошая и плохая стороны, и польза, которую людям приносят плоды познания, зависит от них самих». Польский институт в Санкт-Петербурге приглашает принять участие в «лемовском челлендже». Поделитесь в социальных сетях своими фотографиями на фоне плаката, а также размышлениями о его содержании под хэштегом LemWPetersburgu или ЛемВПетербурге.

Сам писатель относился к бурному развитию технологий осторожно, не слишком доверяя возможности человека использовать знания только во благо и полагая, что у прогресса есть темная сторона.

Лем, который предсказал появление Интернета и разработал в своем философском трактате «Сумма технологии» (1964 г.) концепцию виртуальной реальности (он называл ее фантоматикой), так и не привык к компьютеру. Все его книги написаны по старинке – на машинке. «Эдем», «Непобедимый», «Возвращение со звезд», «Звездные дневники Ийона Тихого», «Глас Господень»... И потрясающий, несравненный «Солярис».

Дебютировал Лем в польском журнале «Новый мир приключений», где напечатали его рассказ «Человек с Марса». Тогда у него уже был готов и реалистический роман «Больница Преображения», но вышла книга только в 1955 году – из-за проблем с цензурой. Не это ли обстоятельство подтолкнуло его сделать выбор в пользу научной фантастики?

На недавнем фестивале польского кино в Петербурге состоялся спецпоказ одноименного фильма Эдварда Жебровского, посвященный 100-летию со дня рождения писателя. Фильм тяжелый – действие происходит в 1939 году, в самом начале Второй мировой войны, когда немецкие войска вошли в Польшу. Нацисты собираются уничтожить всех пациентов психиатрической больницы, возглавляемой доктором Паёнчковским. Перед врачами стоит выбор – защищать подопечных, рискуя собственной жизнью, или пойти на сотрудничество с немцами?

В СССР Лема полюбили сразу и навсегда. Его популярность началась после выхода в свет романа «Астронавты», который издали тиражом 2,5 миллиона экземпляров.

В 1962 году Дмитрий Брускин перевел на русский язык роман «Солярис». Книга мгновенно стала культовой.

В 1972 году Андрей Тарковский снял по роману фильм с Донатасом Банионисом и Натальей Бондарчук в главных ролях. Лем не принял трактовку режиссера категорически. Как известно, он говорил, что Тарковский снял «Преступление и наказание», а не «Солярис».

Но у кино свои законы. Телеспектакль «Солярис», созданный в 1968 году Борисом Ниренбургом, более точно следует тексту и логике романа. Но попробуйте посмотреть (он есть в Сети) – скучно. И это несмотря на блестящие актерские работы Василия Ланового, Владимира Этуша, Виктора Зозулина. А «Солярис» Тарковского – один из лучших фильмов мирового кинематографа.

В последние годы Лем не писал фантастические романы. Он говорил, что принял такое решение после того, как некоторые высказанные в книгах идеи, казавшиеся исключительно фантастическими, стали вдруг, как бы сами собой, проявляться в реальности: «И вот тогда я решил, что нужно сдерживать себя, а то вдруг додумаюсь до чего-нибудь такого, что мне уже совершенно не понравится».

Как, например, получилось с Интернетом, появление которого Лем предсказал, а когда тот стал реальностью, разочаровался: «Пока я не пользовался Интернетом, не знал, что на свете столько идиотов».



https://spbvedomosti.ru/news/culture/zakoldovat-piramidu-khaosa-so-dnya-rozhdeniya-stanislava-lema-100-let/

завтрак аристократа

Геннадий Евграфов Последний певец глазами первого денди 08.09.2021

Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф: история одной литературной дружбы






34-12-2480.jpg


Сергей Есенин и Анатолий Мариенгоф одно
время были неразлучны и в жизни,
и в литературе.
Фото 1919 года с сайта www.esenin.ru



Однажды в 1920-е кто-то из так называемых «мужиковствующих» поэтов (кто – неизвестно) сочинил: «Есенин последний певец деревни/ Мариенгоф первый московский денди».

Крестьянский сын, «последний певец деревни», и выходец из дворянской семьи, «первый московский денди», встретились в издательстве ВЦИКа в 1918 году и подружились – крайности сходятся.

Казалось, навечно, но, оказалось, до первой серьезной ссоры.

В истории только-только начинавшейся советской литературы это была самая крепкая человеческая и литературная дружба.

Что и в жизни, и в литературе бывает нечасто.

Стихи под одной обложкой

Они поселились в Богословском переулке, вместе ели, пили, даже одевались одинаково – промозглой осенью 1921-го, вернувшись в Москву из Петрограда в одинаковых цилиндрах, привели в изумление публику: купить шляпу в столице без ордера было невозможно.

Они стали неразлучны – в жизни и литературе, между которыми особой разницы не делали, потому что для обоих жизнь была литературой, а литература – жизнью.

В «Романе без вранья» Анатолий Мариенгоф писал: «Года четыре кряду нас никто не видел порознь. У нас были одни деньги: его – мои, мои – его. Проще говоря, и те и другие – наши. Стихи мы выпускали под одной обложкой и посвящали их друг другу».

В 1920 году Сергей Есенин посвятит Мариенгофу стихотворение «Я последний поэт деревни» и маленькую поэму «Сорокоуст», в 1922-м – драму «Пугачев» и в том же году, накануне отъезда с Дункан за границу, напишет стихотворение «Прощание с Мариенгофом». За три дня до отлета в Кенигсберг зайдет попрощаться: «А я тебе, дура-­ягодка, стихотворение написал. – И я тебе, Вяточка». Есенин стал читать, «вкладывая в теплые и грустные слова теплый и грустный голос…»

Свое «Прощание» закончил так:

Прощай, прощай.

В пожарах лунных

Не зреть мне радостного дня,

Но все ж средь трепетных

и юных

Ты был всех лучше для меня.

Мариенгоф – так:

А вдруг –

При возвращении

В руке рука захолодеет

И оборвется встречный

поцелуй.

В обоих посвящениях чувствовался назревающий разрыв.

Во время пребывания Есенина за границей Мариенгоф опубликует «Прощание» в журнале «Гостиница для путешествующих в прекрасном» (1922, № 1, ноябрь).

У критика Льва Василевского стихи вызовут недовольство: «Очень раздражает обилие семейного материала: стихи Есенина «Прощание с Мариенгофом», интимные письма того же Есенина к тому же Мариенгофу и другим лицам. Все эти Толенька, Толики и Сашуры и пр. – провинциализм дурного тона и почти наглость» («Красная газета», 1922, 4 декабря). Через много лет в своих воспоминаниях «Курсив мой», написанных в 60-е годы, Нина Берберова назовет это стихотворение Есенина «нежнейшим из всех его стихов».

А на письмо Мариенгофу из Парижа (июль-август 1922), опубликованное в журнале, отзовется живописец и стенограф Евгений Ширяев, обитавший в Берлине, который в «сменовеховской» газете «Накануне» вопросит: «Неужели интимные письменные излияния Есенина к «Толику» Мариенгофу вроде: «Дура моя – ягодка, дюжину писем я изволил отправить Вашей сволочности, и Ваша сволочность ни гугу», – могут растрогать и заинтересовать хоть одного обитателя Москвы?» («Накануне», Берлин, 1922, 2 декабря).

Поэтесса и «святые»

Знаете, за что обиделась одна поэтесса на Есенина и Мариенгофа? Совсем не за отзыв о ее стихах. Мариенгоф в «Романе без вранья» рассказывал, что жили они в неотапливаемой комнате, спали вдвоем на одной кровати, на ледяных простынях, наваливая на себя гору одеял и шуб, пытаясь согреть эти самые простыни своим дыханием и телами. Растопить лед таким примитивным способом не удавалось. И тогда Есенин предложил знакомой поэтессе (автор «Романа без вранья» имя ее не называет, да и это и не столь важно), просившей его устроить на службу, жалованье, которое платили машинистке. Но с одним условием: чтобы она приходила по ночам на Богословский, раздевалась, ложилась на кровать под одеяло и, согрев постель, уходила восвояси. И дал слово, что во время постельного обогрева оба будут сидеть к ней спиной, уткнувшись в рукописи. «Три дня, в точности соблюдая условия, – продолжает Мариенгоф, – мы ложились в теплую постель. На четвертый день поэтесса ушла от нас, заявив, что не намерена дольше продолжать своей службы. Когда она говорила, голос ее прерывался, захлебывался от возмущения, а гнев расширил зрачки до такой степени, что глаза из небесно-голубых стали черными, как пуговицы на лаковых ботинках. Мы недоумевали: «В чем дело? Наши спины и наши носы свято блюли условия... – Именно!.. Но я не нанималась греть простыни у святых...»

У поэтессы все было на месте – розовеющие ланиты, круглые бедра и пышные плечи – ну все как у Пушкина в «Онегине»: «Дианы грудь, ланиты Флоры/Прелестны, милые друзья!» Но она была больше женщиной, чем поэтессой, и искренне не понимала, почему с ней так обошлись.

Кое-что из истории имажинизма

Это они, Есенин и Мариенгоф, в 1919 году создали «Орден имажинистов», с примкнувшим к ним Вадимом Шершеневичем. Но какой «орден» (к которому позже присоединятся Иван Грузинов, Сергей Кусиков, Матвей Ройзман, Николай Эрдман и другие), тем более литературный, без объявления своих целей и задач? Вот они и возвестили о них Urbi et orbi в журнале «Сирена», а затем в газете «Советская страна» («Сирена», Воронеж, 1919, 30 января; «Советская страна», М., 1919, 10 февраля).

Имажинисты провозгласили смерть футуризма, бросили вызов символистам, пассеистам (пассеизм от фр. passe – прошлое), объявили только себя «настоящими мастеровыми искусства», теми, «кто отшлифовывает образ, кто чистит форму от пыли содержания лучше, чем уличный чистильщик сапоги», и заявили, что «единственным законом искусства, единственным и несравненным методом является выявление жизни через образ и ритмику образов».

Как только ни ругали этот манифест – его клеймили «поэтическими кривляниями», объявили «кликушеским беснованием», а авторов обвинили в «позерстве». Но имажинисты выстояли – стали издавать свои сборники «Харчевня зорь», «Плавильня слов», «Конница бурь» (все – в 1920 году) и затеяли собственный журнал «Гостиница для путешествующих в прекрасном» (с 1922 года).

Мариенгоф разовьет свои теоретические взгляды в книге «Буян-остров» (1920), в которой утверждал, что жизнь бывает моральной и аморальной – искусство же не знает ни того, ни другого, потому что оно есть форма, а содержание является всего лишь одной из ее частей.

Есенин выступит с теоретическим сочинением «Ключи Марии» (1920), которое «с любовью» посвятит Мариенгофу и в котором изложит свои взгляды на пути развития и цели искусства и задачи поэта: поэт должен искать образы, соединяющие его с каким-то незримым миром.

«До свиданья, друг мой, до свиданья…»

С течением времени вызреет конфликт, который закончится полным разрывом дружеских отношений.

Назревали творческие разногласия давно. В статье «Быт и искусство» (1920) Есенин отвергнет прежний подход имажинистов к искусству – «им кажется, что слово и образ – это уже все» – и охарактеризует его как «несерьезный»: «Каждый вид мастерства в искусстве, будь то слово, живопись, музыка или скульптура, есть лишь единичная часть огромного органического мышления человека, который носит в себе все эти виды искусства только лишь, как и необходимое ему оружие».

После возвращения из-за границы 7 апреля 1924 года напишет заявление в правление Ассоциации вольнодумцев, в котором назовет журнал «Гостиница для путешествующих в прекрасном» мариенгофским. И откажется публиковаться в таком журнале.

Но спусковым крючком послужил нерасчет Мариенгофа с сестрой Есенина Екатериной – Сергей Александрович упрекнет друга: не передал сестре часть прибыли от кафе и книжного магазина. Обидело его и высказывание Мариенгофа по отношению к Галине Бениславской. Отреагирует болезненно, перейдет в письме на «вы», в сентябре 1923 года напишет: «Дорогой Анатолий, мы с Вами говорили. Галя моя жена». И летом 1924-го разорвет отношения. Спустя год сделает попытку примириться, но разорванные нити связать уже было невозможно. В декабре 1925-го Мариенгоф и его жена, актриса Никитина, придут на Пироговку, где лежал Есенин, но уже ничего поправить было нельзя.

34-12-3480.jpg
Формула «Стиль – это человек» полностью
приложима к Мариенгофу. Георгий Якулов.
Портрет Анатолия Мариенгофа. 1922.
Государственный литературный музей



А потом случится «Англетер»…

«Я плакал, – вспоминал Мариенгоф, – в последний раз, когда умер отец. Это было более семи лет тому назад. И вот снова вспухшие красные веки. И снова негодую на жизнь…» («Мой век, моя молодость, мои друзья и подруги», полностью воспоминания изданы только в 1988 году).

Через два дня после смерти самого близкого друга, 30 декабря, все выльется в пронзительные, царапающие душу стихи, которые начинались так:

Не раз судьбу пытали

мы вопросом:

Тебе ли,

Мне,

На плачущих руках,

Прославленный любимый прах

Нести придется до погоста…

И так заканчивались:

Что мать? что милая?

что други?

(Мне совестно ревмя реветь

в стихах).

России плачущие руки

Несут прославленный

твой прах.

То ли пасквиль, то ли клевета

Наступало время воспоминаний…

Одним из первых на случившуюся трагедию откликнулся ходивший в футуристах Алексей Крученых, который не то что другом, но даже близким приятелем Есенина не был: в 1926 году он издаст чуть ли не 14 книжек, среди них «Чорная тайна Есенина», «Гибель Есенина. Как Есенин пришел к самоубийству». В них Крученых раскрыл падкому на скандалы и сенсации читателю «чорную тайну» (вот так – через «о») и выдал «всю правду» о том, как поэт «пришел к самоубийству».

Маяковский, соперник в читательской славе и любви, в статье «Как делать стихи» назвал эти «сочинения» «дурно пахнущими книжонками Крученых, который обучает Есенина политграмоте так, как будто сам Крученых всю жизнь провел на каторге».

В том же году появятся сборники «Сергей Александрович Есенин. Воспоминания», «Памяти Есенина», воспоминания Софьи Виноградской «Как жил Есенин», Ивана Розанова «Мое знакомство с Есениным», Ивана Грузинова «Есенин разговаривает о литературе и искусстве».

Все эти книги особой полемики в печати не вызовут, как и первые воспоминания Анатолия Мариенгофа, вышедшие в «Библиотеке «Огонька» в том же году. А вот вокруг опубликованного в 1927-м ленинградским издательством «Прибой» «Романа без вранья» и его автора Мариенгофа, самого близкого друга Есенина, разразится ожесточенный скандал.

Название было абсолютно в духе Анатолия Борисовича. Потому что воспоминания написаны именно как роман, хотя по определению это жанры разные.

Огоньковская книжка особой критики не встретила, даже рапповский журнал марксистской критики «На литературном посту» (1926, № 7–8), исповедовавший принцип «держать и не пущать» попутчиков, имажинистов и так далее (перефразирую цитату из рассказа «Будка» 1868 года Глеба Успенского, главный герой которого, постовой полицейский, считал главной своей обязанностью «тащить и не пущать»), сквозь зубы отметил, что воспоминания «написаны с большой нежностью и дают ряд интересных черт из жизни покойного поэта».

«Роман» будут называть то пасквилем, то клеветой. Мариенгофа обвинят и в развязности, и самовлюбленности, и склонности к дешевой сенсации. Его критиковали не столько за неточности, сколько за то, что он не просто описывает те или иные события, свидетелем или участником которых довелось быть, а дает им свое толкование. Но главное – за то, что он представил Есенина не таким, каким поэт виделся критикам – приятелям, знакомым, друзьям. А как иначе?

В конце концов, это видение тех или иных событий именно Мариенгофа, а не тех, кто буквально обрушил на него град обвинений и видел и эти же события и Есенина, естественно, по-другому.

Это был «его Есенин» (ударение на «его») – упрекать за это было глупо и бессмысленно. Но у всех Есенин «свой», и с этим тоже ничего нельзя поделать.

Однако в стройном хоре критиков прозвучал и другой голос. Издатель и публицист Долмат Лутохин из Праги осенью 1927 года напишет Максиму Горькому в Сорренто, что «Роман» ему понравился, он находит в нем много искренности и свежести. Горький ответит наивному Лутохину: «Не ожидал, что «Роман» Мариенгофа понравится Вам, я отнесся к нему отрицательно. Автор – явный нигилист; фигура Есенина изображена им злостно, драма – не понята. А это глубоко поучительная драма, и она стоит не менее стихов Есенина».

«Нигилист» Мариенгоф

Живший в эмиграции под жгучим соррентийским солнцем и вымытым ветрами голубым небом, у самого синего Тирренского моря Горький, прочитав «Роман без вранья», записал Мариенгофа в нигилисты, а нигилистов «буревестник революции» не любил.

Анатолий Борисович же был самым настоящим денди и вел себя как денди всегда и везде: во всех жизненных и литературных ситуациях сохранял бесстрастие, элегантное спокойствие. Он мало чему удивлялся – удивлял других неожиданностью суждений и поступков, вызывал раздражение, недовольство, временами неприязнь и обиды.

В литературе 20-х годов он был фигурой весьма примечательной, если не феноменальной. Он выработал свой уникальный – и потому неповторимый, единственный, ни на кого не похожий стиль – в литературе и жизни. Формула Жоржа Бюффона «Стиль – это человек» полностью приложима к Мариенгофу. Его стиль отражал личность и проявлялся во всем – в творчестве, поведении, образе жизни. Это дано немногим.

Попытка объясниться

В 1948 году Мариенгоф захочет объясниться – напишет о том, как создавался «Роман без вранья» и об отношении к нему современников: «Роман без вранья» был написан, как говорится, одним духом – примерно за три летних месяца. Мы жили тогда на даче, под Москвой, в Пушкино… Сначала роман назывался «Так жили поэты» (с эпиграфом из А. Блока). Из «первого черновика» в книгу вошло не все. Кое-что устранилось при просеивании материала, кое-что вычеркнул сам в корректуре, кое-что вычеркнули мне. К «Роману», когда он вышел, отнеслись по-разному. Люди, не знавшие Есенина близко, кровно обиделись за него и вознегодовали на меня: «оскорбил-де память». Близкие же к Есенину, кровные, – не рассердились. Мы любили его таким, каким он был. Хуже дело обстояло с другими персонажами «Романа». Николай Клюев при встрече, когда я ему протянул руку, заложил свою за спину и сказал: «Мариенгоф! Ох, как страшно!..» Покипятился, но недолго чудеснейший Жорж Якулов. «Почем Соль» (Григорий Романович Колобов – товарищ мой по пензенской гимназии) – оборвал старинную дружбу. Умный, скептический Кожебаткин (издатель «Альционы») несколько лет не здоровался: не мог простить «перышных» носков и нечистого носового платка. Явно я переоценил чувство юмора у моих друзей. Совсем уж стали смотреть на меня волками Мейерхольд и Зинаида Райх. Но более всего разогорчила меня Изидора Дункан, самая замечательная и самая по-человечески крупная женщина из всех, которых я когда-либо встречал в жизни. И вот она – прикончила добрые отношения . О многом я в «Романе» не рассказал.

Почему? Вероятно, по молодости торопливых лет.

Теперь бы, я думаю, написал полней. Но вряд ли лучше» («К рукописи !Романа без вранья», которая вместе с черновой рукописью воспоминаний хранится в Пушкинском доме).

Выстрел в вечность

Но это будет выстрел в вечность – Мариенгоф объяснится не с современниками, а с историей: многих из действующих лиц воспоминаний уже не было в живых, страсти вокруг «Романа без вранья» улеглись, споры отшумели, Есенина замалчивали и не печатали. «Роман» вызывал отторжение в 20-е годы, в 40-х о нем забыли, потому что ни о каком переиздании в эти годы и речи не могло быть.

P.S. «Роман без вранья» будет переиздан в том виде, в каком написан, только через 60 лет издательством «Художественная литература».



https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-09-08/12_1094_friendship.html