Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

завтрак аристократа

Андрей САМОХИН «И грянет клич к объединенью»: что мы отмечаем 24 мая 23.05.2021

«И грянет клич к объединенью»: что мы отмечаем 24 мая




Национальный праздник, связанный с именами святых Кирилла и Мефодия, появился в России давно. Не однажды возрождаясь из пепла забвения, он всякий раз через какое-то время ставился на рельсы официоза, после чего внешне тускнел, содержательно мельчал, обрастал бюрократическими лозунгами и формальностями, превращаясь в дежурно-ежегодную дату. Чтобы вернуть торжеству его истинную суть, кажется, надо снова ответить на старые вопросы: что значит для нас кириллица, на которой написаны и православные молитвы, и великая русская литература; существует ли в природе славянское единство, символом коего и должен быть этот день?



Память святых учителей Словенских Русская церковь чтит 24 мая. Многие слышали их имена в сочетании со словом «письменность», но что именно сделали для нашей страны ученые братья из византийской Солуни и почему мы торжественно отмечаем этот праздник, соотечественники в большинстве своем если и представляют, то очень смутно. Основная проблема в том, что простого ответа тут и нет...

Для Руси, которая во времена Кирилла и Мефодия еще не стала христианским государством, они как будто ничего специально и не предпринимали. Есть легенда о том, как «апостолы славян» крестили русичей в Киеве (при князе Аскольде), явив перед этим чудо с не сгоревшим в костре Евангелием, а затем дали нашим предкам те самые «аз», «буки», «веди». О том же сообщают и некоторые византийские хроники. Официально признанные источники свидетельствуют о создании братьями (конкретно — Кириллом, Константином-философом) в Великой Моравии азбуки для славян, но все равно остается вопрос: письменность была изобретена, что называется, с нуля, или «всего лишь» имел место перевод Евангелия и Апостола с греческого на уже существовавший письменный язык (модернизированный под алфавит эллинов)?

Ученые по сей день спорят о том, какая азбука лежала в его основе — глаголица или кириллица, хотя большинство специалистов склоняются к такой версии: Константин-Кирилл в 863 году придумал первую, а его талантливый ученик Климент Охридский позже переработал ее в более удобную кириллицу с большим количеством греческих букв.

Никем не оспаривается, что оба брата-просветителя претерпели гонения от немецких епископов, признававших в богослужении лишь латынь, что Кирилла и Мефодия поддерживал в их миссии папа римский Адриан II и что в итоге благодаря солунским подвижникам появилось общеславянское письмо (на Руси, в Моравии и Богемии говорили тогда примерно на одном языке), посредством которого можно было записывать сакральные тексты, вести частную переписку, создавать летописи и великие произведения литературы. В полной мере это проявилось в великорусской речи, и название «кириллица» (а не, допустим, «климентица») отразило историческую благодарность славян тому, кто принес им бесценный дар, неразрывно связанный с исповеданием Христа.

И вот что удивительно: не только оставшиеся верными кириллице и православию русские, сербы, болгары, но и давным-давно перешедшие на латиницу, окатоличенные западные славяне — чехи, словаки, словенцы, поляки — до сих пор чтут солунских братьев, считая себя наследниками их традиции. Дело тут не только в том, что Кирилл и Мефодий канонизированы в обеих конфессиях, — благодаря двум греческим просветителям ставшая уже почти фантомной общая славянская память в какой-то мере все еще сохраняется.

История праздника примечательна прежде всего тем, что берет начало в Древней Руси. Церковное почитание братьев известно с ХI века. Согласно месяцеслову, входящему и в Остромирово (1056), и в Архангельское (1092) Евангелия, 14 февраля отмечается память Кирилла, 6 апреля — Мефодия. В календарь была введена и общая для них праздничная дата — 11 мая (по ст. ст.).

Однако с XVII века майский день оттуда изъяли и на несколько веков о нем в нашей стране позабыли. Возрождение старинной традиции началось — исподволь — в XIX столетии. В 1825 году историк Михаил Погодин перевел и издал исследования чеха Йозефа Добровского «Кирилл и Мефодий, славянские первоучители» — первый серьезный труд об истоках славянской культуры в России. В 1835-м по указу императора Николая I в четырех университетах России появились кафедры по истории и литературе славян. Но в дальнейшем кирилло-мефодиевское наследие интересовало по большому счету только ученых. (Кстати, в Болгарии праздник национальной — читай: славянской — письменности впервые прошел 22 мая 1803-го.)

В 1860 году епископ Смоленский Антоний (Амфитеатров) в своем обращении к обер-прокурору Святейшего синода предложил чтить память святых Кирилла и Мефодия в более подобающем для христиан духе, вызвался составить новую торжественную службу и приурочить ее совершение в храмах к 1000-летию Руси.

Впервые такая служба была совершена 11 мая 1862 года в домовой церкви Московского университета. А через год, на тысячелетие создания славянской азбуки — уже в Успенском соборе Кремля и еще в сорока храмах Москвы. Подобные торжества прошли также в Петербурге, Киеве, Харькове, Полтаве, Белгороде и Петрозаводске.

В издаваемой Иваном Аксаковым газете «День» старый новый праздник был назван «залогом будущего духовного воссоединения всех славян и звеном, связующим разрозненных братьев». Иван Сергеевич и его единомышленники надеялись на то, что празднование скоро дойдет «до сельской церкви в самом глухом захолустье» и эти ручейки дружно вольются в общеславянское море. Но, как говорят в наши дни, что-то пошло не так...

С одной стороны, пространство торжеств медленно, но верно расширялось, а с другой — никак не удавалось сделать их государственными и всенародными. Собирались было воздвигнуть во имя святителей Кирилла и Мефодия храм — не построили. Учредили в 1869 году Кирилловскую премию, «дабы поощрить молодых людей к занятиям славянством», а через десяток лет и про нее забыли. Да и сам праздник все больше напоминал ежегодную научную конференцию со скромной литургией в приходском храме Славянского общества.

Исключительными в этом плане стали мероприятия, посвященные 1000-летию кончины св. Мефодия. Они прошли 5 апреля 1885 года и вылились, по сути, в памятное чествование обоих братьев. Тогда праздник отмечался и как государственно-церковный, и как всенародный — с множеством вновь вышедших книг, публикаций в печати, служб по всей России, колокольным звоном, массовыми крестными ходами в обеих столицах, морем хоругвей, представительством всех сословий и поколений, единством стариков и гимназистов... В памяти народа еще были живы воспоминания о русских жертвах, принесенных ради освобождения болгар от османского ига.

А затем, как и прежде, после бурного прилива наступил долгий отлив. Российское образованное общество все дальше уходило от славянской тематики в революционный угар и туман декаданса. Имперские чиновники в большинстве своем были равнодушны к национально-традиционным «химерам», да и Церковь не развивала благодатную тему. Простому же народу было и вовсе не до того. Первая мировая, в которой славяне воевали в разных армиях друг против друга, казалось, навсегда похоронила единство братских племен, ну а большевики придавили его могильной плитой. Самые оголтелые из интернационалистов планировали перевести страну с кириллицы на латиницу.

Впоследствии искры панславизма спорадически вспыхивали — то в годы войны с гитлеровскими «тевтонами», то на помпезных фестивалях славянских культур внутри соцлагеря. В 1963-м в СССР к 1100-летию создания азбуки приурочили научную конференцию, которую проводили потом не ежегодно.

Пламя начало возгораться в 1985 году, на 1100-летний юбилей блаженной кончины святителя Мефодия. Сразу у нескольких писателей забрезжила идея воскресить праздник в честь солунских братьев в доступном при советской власти культурно-просветительском ключе. Главным закоперщиком выступил мурманский литератор, бывший моряк Виталий Маслов. В Москве его активно поддержал писатель Владимир Крупин.

Любопытно, что опыт они частично переняли у болгар, которые День письменности уже больше века отмечали как национальные торжества (понятно, что в условиях социализма с сильно приглушенной церковной составляющей).

И вот 24 мая 1986 года в заполярный Мурманск на первый Праздник славянской письменности, втиснутый в рамки популярных на Кольской земле «Дней Баренцева моря», приехали Крупин, Владимир Личутин, Юрий Кузнецов, Владимир Санги, Семен Шуртаков, Вячеслав Шапошников и другие. Приветственные телеграммы туда отправили Валентин Распутин, Василий Белов, Дмитрий Балашов. Народных шествий с танцами, как в Болгарии, не проводили, и никакого крестного хода, как столетием ранее, разумеется, не было. Зато прошли уроки русского слова в школах, встречи с моряками на кораблях, посадка памятной аллеи в центре города. Встречаясь в Мурманской научной областной библиотеке с читателями, гости-литераторы на стене в холле увидели большую икону святых Кирилла и Мефодия.

Праздник стал ежегодным, перемещаясь по городам: Вологда, Великий Новгород, Киев, Минск. Кроме творческих людей, почвенников, на нем уже появлялись чиновники, а с другой стороны — священнослужители. Зазвучали под сурдинку церковные песнопения.

«Первые годы празднования были более народные и как бы более триумфальные, хотя еще не достигли того размаха, какой все мы наблюдали в 1990-е, — свидетельствует Владимир Крупин. — Позже я предлагал Славе Клыкову, который со своим Международным фондом славянской письменности и культуры активно включился в это дело, отмечать праздник одновременно по всем городам и весям. Но он возражал: нельзя, мол, распылять силы».

В разгар «парада суверенитетов» не все из «братьев» одинаково искренне приветствовали новое общеславянское единение, как бы пришедшее на смену надоевшему советскому.

«Уже в Киеве в 1989-м и даже в Минске в 1990-м во время масштабных торжеств нет-нет, да и пробивался холодок отчуждения местных коллег по отношению к нам — «москалям», — вспоминает Владимир Николаевич.

30 января 1991 года постановлением Президиума Верховного Совета Российской Федерации Дню славянской письменности и культуры был придан статус общегосударственного, после чего наступил черед отмечать его в Первопрестольной. 24 мая 1992 года на Славянской площади в Москве был торжественно открыт памятник святым Кириллу и Мефодию работы Вячеслава Клыкова.

Постепенно установился особый «чин» празднования: утром в главном храме города — Божественная литургия в память святых солунских братьев; затем — крестный ход, официальная церемония с приветствиями главы государства и патриарха; после — открытый урок в школах, международная научная конференция, вечерние гулянья и концерты. Но вот незадача: устоявшийся статус, «респектабельность» все сильнее приглушали изначальный пафос торжеств. К ним прилеплялись далекие от их духа люди, те, кто искреннее воодушевление присыпал пеплом рутины. «Когда праздник начал открывать Михаил Швыдкой, я перестал в нем участвовать, — с грустью итожит Крупин. — А после смерти Клыкова его фонд выгнали из особняка в Черниговском переулке, какое уж там празднование».

День славянской письменности и культуры отмечают в нашей стране теперь каждый год, хотя и с культурой, и с письменностью у нас, прямо скажем, не все в ажуре. В мире, перманентно страдающем приступами русофобии (когда та же Украина официально объявляет Россию врагом), очень трудно говорить и о «славянском единстве».

И все-таки будем надеяться, что это не навсегда, что через какое-то время на пространствах славянского мира снова вспыхнет огонь, зажженный святыми солунскими братьями.




https://portal-kultura.ru/articles/country/333021-i-gryanet-klich-k-obedinenyu-chto-my-otmechaem-24-maya/
завтрак аристократа

Ольга Чагадаева Старый. Новый. Непутёвый 1 января 2021 г.

Почему календарная реформа большевиков много лет сбивала с толку россиян


В январе 1918 года, сдвинув время вперед, большевики невольно подарили стране новый праздник: непостижимый для остального мира парадокс, оксюморон - старый Новый год. Зародившись как старорежимный протест против жизни по советскому календарю, старый Новый год пережил все перипетии Времени и занял прочное место в сердцах соотечественников.
Дореволюционная новогодняя открытка.
Дореволюционная новогодняя открытка.

Согласно опросам последних 20 лет, сегодня этот все еще неофициальный, но столь любимый праздник ежегодно отмечают больше половины россиян.

Минус 13 дней

"Раздвоение" Нового года случилось из-за того, что календарное отставание от Запада Совнарком решил преодолеть одним рывком: Европа уже три века жила по более прогрессивному григорианскому календарю, но царская Россия и в XX век вступила со старым юлианским. Время, вперед! Декретом от 24 января 1918 года "в целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени" из наступающего февраля просто выбросили 13 дней: вслед за 31 января сразу наступило 14 февраля.

Такой радикальный способ догнать во времени прогрессивные державы был предложен Наркоматом иностранных дел. Но был и другой проект. В Наркомате просвещения предлагали совершить переход максимально незаметно и безболезненно: в течение 13 лет выбрасывать из юлианского календаря лишние сутки. Прими Совнарком проект А.В. Луначарского, не было бы ни временного "раскола" - ни старого Нового года.

Декрет Совнаркома от 26 января 1918 года.

Рождество "переехало"

Перестройку светской жизни по григорианскому календарю Русская православная церковь проигнорировала. Вслед за ней и большинство верующих продолжали мерить время по-старому в пику неистовым реформаторам. Пока еще формально толерантное к церкви, советское правительство дало ей право "решить вопрос об одном или двух стилях как она для себя признает желательным"1.

Вести счет праздникам на католический манер православное духовенство не пожелало, а потому Рождество "переехало" на 7 января, оставив позади светский новогодний праздник. Мало того, что из-за ленинской календарной реформы в 1918 году российские православные остались вовсе без Рождества - его встретили уже 7 января 1919-го, - так еще и вместо традиционных святок Новый год приходился теперь на разгар Филиппова поста.

"Какой же Новый год, когда еще Рождества Христова не было?!" - возмущались православные, пренебрегали навязанным новшеством и устраивали "старорежимные" праздники в кругу семьи и друзей в ночь на 14 января.

Московский служащий и автор известного дневника Н.П. Окунев писал: "Окончился "старый" 1918 год. Новый "старый" год официально, конечно, не празднуется, все присутствия и торговли будут открыты по-будничному, а Церковь справляет новолетие по-прежнему, т.е. 14 января нового стиля. Правоверные "буржуи" тоже старообрядствуют, и весь сегодняшний день с тоскою вспоминали, как бывало встречали Новый год, и многие из них еще справят его "по-старому" в полном смысле этого слова, т.е. с хорошей выпивкой и обильной закуской"2.

"Старый" новый год встретили обычным образом у родителей жены, - писал профессор Московского университета Ю.В. Готье, - радовались двум пирогам из черной муки и пили сладенькое вино за невозможностью достать ни водки, ни шампанского, которыми прежде провожали и встречали год"3.

В условиях военной разрухи даже так "пировали", конечно, единицы, но 1919-й встретили с опозданием не только недобитые буржуи, но и подавляющее большинство граждан молодой советской страны. Обыватели в этот вечер посещали церковь, в городских квартирах снова зажигали рождественские елочки, устраивали домашние праздники детям.

Раздвоение времени

Первое время светские праздники - пять революционных4 и нейтральный Новый год - по григорианскому календарю мирно соседствовали с религиозными по юлианскому. Первый советский Кодекс законов о труде от 10 декабря 1918 года разрешал профсоюзам устанавливать до десяти неоплачиваемых "особых дней отдыха", "согласуя их с обычными для большинства населения данной местности праздниками"5. Эти "особые дни" практически по всей стране приурочили к религиозным праздникам, и Рождество осталось красным днем календаря. Поэтому в первые годы советской власти трудящиеся хоть и отдыхали 1 января, но Новый год не встречали.

1 января 1921 года Окунев писал: "Новый год по новому стилю. Многими "староверами", а в том числе и мною, он не празднуется"6. Так что пока самые прогрессивные собирались в клубах коммунистов и домах профсоюзов и пели "Интернационал", население постилось, готовилось к Рождеству и ждало "настоящего" - старого Нового года.

С 1923 года время в СССР "раздвоилось" окончательно: 30 июля Президиум ВЦИК, якобы "рассмотрев многочисленные ходатайства профессиональных организаций и групп земледельческого населения православного вероисповедания", перенес религиозные "дни отдыха" со старого на новый стиль7. Рождественские выходные приходились теперь на 25 и 26 декабря, и "атавизм" царского времени - старый Новый год, должен был отпасть сам собой. Но Церковь продолжила встречать Рождество 7 января, и сложилась абсурдная ситуация: государственный выходной день перестал совпадать с праздником, в честь которого он был объявлен.

С этого времени отношение к старому и новому стилю стало своеобразным индикатором в отношении к старому и новому строю, и празднование старого Нового года приобрело заметный оттенок политического протеста.

Открытка новая, тосты старые.

Праздник нэпача

В эпоху нэпа "старорежимный" Новый год праздновали довольно беззастенчиво, в среде успешных дельцов торжество приобретало поистине дореволюционный размах. Неудивительно, что, когда началось наступление на капитал, Новый год по старому стилю объявили праздником нэпманов, и началось его яростное обличение. "Растущее социалистическое строительство все больше сжимает кольцо вокруг нэпача. Единственное утешение - попойка в своем кругу, при завешенных окнах. Лучший повод для этого - встреча "старого Нового года", по старому стилю. Трудящиеся уже продвинулись на тринадцать дней в 1927 году, а нэпач только-только провожает с пьяными слезами 1926-й, - иронизировал корреспондент "Огонька". - Где-то взяли напрокат серебряные сервизы, дорогие кувшины с нежной росписью, купленные на Смоленском рынке. На тарелочках времен Наполеона - моссельпромовская колбаса, рядом - белые хризантемы, икра в банке Азрыбы, и в мелком хрустальном сосуде - салат оливье..."8.

Со свертыванием НЭПа выяснилось, что старорежимным праздникам осталась предана внушительная часть населения. Не только городские "благородные" и старая интеллигенция, но и сельские жители демонстративно встречали зимние праздники по старому стилю. Крестьяне одевались в чистые одежды и, хотя во многих церквах уже не служили, собирались за столом. Иные предприятия и учреждения умудрялись "отгулять" одновременно и по григорианскому, и по церковному календарю, чем вводили в ступор редких интуристов. Так, 13 января 1927 года немецкий журналист и философ Вальтер Беньямин пытался попасть в несколько московских музеев, но с удивлением обнаружил, что все они были закрыты9.

В декабре 1928-го Политбюро пришлось еще раз "обязать партийные и профессиональные органы принять все меры к недопущению двойного празднования Рождества и Нового года (по старому и новому стилю)"10. А 1929 год "уравнял в правах" и поповский, и советский праздники: постановлением Совнаркома от 24 сентября было решено "в день нового года и в дни всех религиозных праздников работу производить на общих основаниях"11.

Гулять так гулять!

Хоть с чуждыми элементами и было покончено, "мещанскую" привычку встречать старый Новый год не удалось искоренить ни пропагандой, ни репрессиями. После чудовищных испытаний, выпавших на долю нашей страны, праздник растерял политическую и околорелигиозную окраску и зажил своей жизнью.

Уже в середине 1950-х годов традиция справлять Новый год дважды была так широко распространена, что с ней приходилось считаться. Даже первую послевоенную перепись населения, намеченную на 13-14 января 1959 года, из-за старого Нового года решено было перенести на 15 января. "...Население сейчас стало жить лучше, не упускает случая повеселиться", - сообщали статистики на совещании 1957 года, готовившем перепись. - "Значительная часть населения сельской местности празднует Новый год по старому стилю, т.е. 14 января <...> Передвижение населения в эти дни больше обычного вследствие выездов в гости к родным и знакомым в другие населенные пункты"12. Число "не упускающих случая повеселиться" с каждым годом только росло. И если в 1950-е в числе празднующих упоминались прежде всего сельские жители среднеазиатских и закавказских республик, забайкальские старообрядцы, то в сытые и спокойные 1970-е старый Новый год получил самую широкую популярность среди горожан.

Поколения, свободные от "религиозных предрассудков" и не заставшие жизни по старому календарю, искренне полюбили старорежимный праздник. Ведь это был повод еще раз собраться с дорогими сердцу людьми, за накрытым столом, продлить мгновения ожидания чуда. В конце концов, это был второй шанс встретить Новый год по-человечески, если обстоятельства не позволили как следует отпраздновать в ночь на 1 января. Эдакий финальный аккорд!

Девиз старого Нового года: надо чаще встречаться!

ЭМИГРАЦИЯ

"БУДУТ ОДНИ РУССКИЕ..."

После поражения в Гражданской войне защитники старой России покинули страну, но унесли с собой ее традиции. Как ни странно, самой живучей оказалась встреча старого Нового года. На чужбине объединения эмигрантов из года в год 13 января устраивали литературные вечера, балы-маскарады, торжественные ужины. Писатель В. Аксенов попал на такую встречу уже в конце 1990-х во французском Биаррице:

"В маленьком русском ресторане мне говорят: "Заходите к нам на старый Новый год, будут одни русские". Я зашел выпить шампанского. Ресторанчик набит битком, гул голосов - и ни одного русского слова. Это третье поколение русских, они языка не помнят, но знают, что 13 января надо встречаться"13...


1. Докладная записка к проекту декрета о введении в Российской республике нового календаря// Протоколы заседаний СНК РСФСР. Ноябрь 1917 - март 1918 гг. М., 2006. С. 291.

2. Окунев Н.П. Дневник москвича М., 1990. С. 252.

3. Готье Ю.В. Мои заметки. М., 1997. С. 255.

4. 22 января - день 9 января 1905 года; 12 марта - день низвержения самодержавия; 18 марта - день Парижской Коммуны; 1 мая - день Интернационала и 7 ноября - день Пролетарской Революции.

5. Собрание Узаконений и Распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства РСФСР. 1918; N 87-88. Ст. 905.

6. Окунев Н.П. Указ. соч. С. 251.

7. Собрание Узаконений и Распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства. 1923, N 72. Ст. 707.

8. Праздник для нэпача //Огонек. 1927. N 2.

9. Беньямин В. Московский дневник. М., 2012. С. 132.

10. Из протокола заседания Политбюро N 54 от 13 декабря 1928 г. О праздновании Рождества и Нового года// РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 716. Л. 6.

11. Постановление СНК СССР от 24.09.1929 О рабочем времени и времени отдыха в предприятиях и учреждениях, переходящих на непрерывную производственную неделю// Сборник важнейших постановлений по труду. М., 1936. С. 118.

12. Всесоюзное совещание статистиков 4-8 июня 1957 г.: стенографический отчет. М., 1959. С. 238, 270.

13. Аксенов В.П. Зеница ока: вместо мемуаров. М. 2005. С. 447.


https://rg.ru/2021/01/11/pochemu-kalendarnaia-reforma-bolshevikov-mnogo-let-sbivala-s-tolku-rossiian.html

завтрак аристократа

М.Шепталова "Кто жена Деда Мороза и где родители Снегурочки?": отвечаем на вопросы про Новый год

Каким бы сложным и непредсказуемым ни был уходящий 2020-й, мы все с особым трепетом в душе ждем наступления Нового года. Да, мы научились жить по-другому - носить маски и перчатки, соблюдать социальную дистанцию, общаться в Zoom и дорожить редкими "живыми" встречами. Но никакая пандемия не лишит нас новогодней елки, традиционного оливье и Деда Мороза со Снегурочкой, которые непременно оставят подарки под елкой. Специально к новогодним каникулам сервис Яндекс.Кью рассказал "Российской газете", о чем спрашивают пользователи в ожидании праздника и что отвечают им эксперты.

 Фото: Илья Питалев/ РИА Новости Фото: Илья Питалев/ РИА Новости
Фото: Илья Питалев/ РИА Новости



1. Как отмечали Новый Год в дореволюционной России?

В дореволюционной России традиционный для нас Новый Год не праздновался. Зато с большим размахом отмечалось Рождество, как и в других странах Европы. Само Рождество Христово - это один из важных праздников, который отмечают все христиане мира. Он отмечается 25 декабря по юлианскому (7 января по григорианскому) календарю.

Рождественская елка

20 декабря 1699 года по возвращении из-за границы Петр издал указ, в котором предписал вести летосчисление от Рождества Христова, а первым днем нового года считать 1 января, а не 1 сентября. Этим же указом вводился в обиход обычай пускать ракеты, зажигать огни, устраивать маскарады в день Нового года, а также "украшать дома от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых". (Традиция ставить елку на Руси впервые появилась при Петре Первом. Однако сохранились данные, что жители Немецкой Слободы в Москве ставили рождественскую елку еще до петровских реформ).

Сама традиция наряжать елку появилась в Германии, откуда затем распространилась на всю Европу. Сначала рождественская елка была доступна только аристократии, но к концу XIX века стала обычным явлением и среди крестьян. Разница между елками была только в украшениях (у дворян на елке мог быть шоколад, сладости и яблоки, у крестьян - все было скромнее).

Рождественский стол

В Рождество подавали запеченного поросенка или гуся, пироги, разносолы, сладости. Среди напитков доступным и популярным считался сбитень (алкогольный для взрослых и безалкогольный для детей). Шампанское появилось на столах только в начале XIX века - после победы над Наполеоном его оценили русские солдаты, а позже оно пришлось по вкусу и знати.

Гулянья

Аристократы устраивали пышные балы, дамы наряжались в роскошные платья, а кавалеры - в парадные мундиры. У простых людей были хороводы, гулянья на улицах. Люди ходили друг к другу в гости и поздравляли с благим праздником, дарили подарки. На центральных площадях городов устраивались театральные представления, катки, ледяные горки и катание на лошадях.


2. Почему мандарины ассоциируются с Новым годом?

На самом деле все просто: зима - сезон сбора мандаринов. В советские времена с фруктами были проблемы в Москве, Ленинграде и прочих "немандаринородных" местах. В какой-то момент власти решили класть в новогодний подарок детям помимо конфет, вафель и печенья еще и один-два мандарина. Так фрукты стали "новогодними". Похожая функция закрепилась за апельсинами благодаря литературному штампу "отнести апельсины в больницу другу".

Фото: iStock



3. Как сделать новогоднюю елку экологичнее?

Удивительно, но факт: живая елка оказывает меньший эффект на экологию, чем искусственная. Дело в том, что углеродный след живой двухметровой елки при утилизации составляет от 3.5 (если ее сжигают или отправляют в измельчитель древесины) до 16 кг CO2 (на городской свалке). А углеродный след искусственной елки - свыше 40 кг CO2. Однако и искусственную елку можно сделать экологичной: нужно использовать ее около 10 лет, а затем правильно утилизировать.

Самой экологичной альтернативой считается "аренда" елки в кадке. В Европе это обычная практика: в декабре вам привозят елку, а после праздников забирают и высаживают обратно. 85-90% елок выживают после пересадки, и уже через два года они могут быть использованы в аренду снова.

Фото: Владимир Песня/РИА Новости



4. Кто жена Деда Мороза и где родители Снегурочки?

В фольклоре прообразами Деда Мороза считаются различные хтонические существа. Если обратиться к некоторым фольклорным произведениям, то можно узнать, что женой Деда Мороза была Ледяная Баба. И была у них дочка - Снегурочка.

В старославянской традиции прообразы этих языческих божеств были далеко не добрыми: знакомство с любым из них для простого человека заканчивалось плохо.

Было еще одно могущественное существо - Зима, которой подчинялись все остальные божества. Некоторые народы Севера молились ей и именно у нее просили милости.

Есть поверье, что если прогневать Зиму, то она пошлет троицу для наказания провинившихся. Мороз морозил все вокруг, Ледяная Баба устраивала гололедицу, а Снегурка - посыпала снежком все вокруг.

5. Почему оливье так популярен на новогоднем столе в России?

В советское время этот салат назывался "Московский" и популярность приобрел в конце 80-х - начале 90-х годов XX века благодаря простому рецепту и доступным для всех слоев населения продуктам в составе.

Интересно, что салат, который мы называем "Оливье", во всем мире известен как Russian Salad. И он имеет мало общего с настоящим салатом "Оливье", ставшим знаменитым в России XIX века.

Вот один из вариантов рецепта из книги Пелагеи Павловны Александровой "Руководство к изучению основ кулинарного искусства" 1897 года: "основными ингредиентами являются: рябчики, картофель, огурцы, Провансаль, салат (латук), раковые шейки, ланспик, каперсы и оливки".


https://rg.ru/2020/12/31/kto-zhena-deda-moroza-i-gde-roditeli-snegurochki-otvechaem-na-voprosy-pro-novyj-god.html

завтрак аристократа

Наталья Радулова Бабушкина игрушка 12.10.2020

Белое и голубое — это по-дворянски



Бело-голубой наряд Нины Колчиной — единое целое с ее творениями


Кировская область известна яркой дымковской игрушкой. А вот о другой народной игрушке этого края мало кто знает, хотя она получает международные призы, ее показывают на выставках в разных странах, ее покупают коллекционеры всего мира. Но спроси кого в России, что это такое — дворянская игрушка, кто ответит?


Мастерица Нина Колчина живет в деревне Дворяне, которая недавно была официально признана самой красивой в Кировской области. В самую красивую деревню асфальтированной дороги нет, так что в распутицу не доедешь. Газа, водопровода здесь тоже не имеется, да и вряд ли уже будет — три жилых дома в Дворянах всего осталось. Зато природа необыкновенная, спору нет. «Вот пруд, слева лесок, за моей избой — поле,— объясняет Нина Михайловна.— А справа склон крутой, если дождик пойдет, там поскользнуться легко: почва-то у нас глинистая».

Семь поколений семьи Колчиных в этих местах «занимались глиной» — делали из нее посуду, кирпичи. Престольный праздник деревни Дворяне — Успение Пресвятой Богородицы — отмечают 28 августа. В этот день сюда съезжались родственники со всех окрестных деревень, а им готовили подарки — глиняные игрушки, свистульки. Так как «голубой, вплоть до синего» — это цвет облачения священников в этот праздник, то и свои подарки дворяне обычно раскрашивали в бело-голубые цвета. Нина Михайловна всегда подчеркивает, что это «цвет Богородицы». Хотя большинство людей видит в ее игрушках цвет неба, облаков или снега, которого так много выпадает зимой в этих краях.

Отец мастерицы начал делать кирпичи «как из тюрьмы вернулся». В 1947 году он свалял валенки для мельника — за эти «нетрудовые доходы» впаяли ему семь лет. Освободили, правда, через четыре года. Тогда отец и заключил договор с колхозом на изготовление кирпичей для строительства коровника — дело-то ему привычное, предки тем же занимались. В помощники взял своих детей, так что с девяти лет Нина Колчина месила глину ногами. А в перерывах, когда отец и старший брат садились перекурить, она лепила из глины игрушки — как бабушка учила: «Тогда игрушек практически не было, а мне так хотелось, чтобы у меня они были, причем самые красивые». После седьмого класса пошла в поле работать, потом на ферму дояркой. «Приехал к нам как-то на мотоцикле журналист из района,— вспоминает.— И стал он меня как самую юную спрашивать, что люблю в свободное время делать. Я и призналась, что леплю фигурки из глины и рисую. Посмотрел он мои работы, сфотографировал и предложил на конкурс отправить. Бумаги не было, и я на обратной стороне обоев нарисовала Красный Овраг, откуда мы глину брали, и послала в город. После этого меня сразу в студию художественную пригласили учиться».


Иногда, на ярмарках, мастерица пытается продавать свои игрушки. Получается плохо: «Мне больше нравится дарить»

Иногда, на ярмарках, мастерица пытается продавать свои игрушки. Получается плохо: «Мне больше нравится дарить»



В городе Колчина работала нянечкой в детсаду. И даже смогла поступить в Государственный заочный народный университет искусств (ЗНУИ) — это заведение еще в 1930-е было создано на базе курсов для желающих учиться рисованию при Центральном доме народного творчества имени Крупской. В ЗНУИ обучались пенсионеры, инвалиды, заключенные, домохозяйки, рабочие, врачи — все желающие заниматься творчеством, независимо от образования и специальной подготовки. Там Нина Колчина получила свидетельство о дополнительном образовании и смогла учить детей в изостудиях.

Больше всего мне нравилось заниматься лепкой с малышами в детсаду,— улыбается.— Помню, как-то один мальчик спросил: "Нина Михайловна, почему вы такая большая, а игрушки лепите, как маленькая?" А я и есть маленькая. Никак не повзрослею, да и не хочу».

В родительский дом Колчина вернулась, сразу как на пенсию вышла. И продолжила там делать то, что и всегда,— дворянскую игрушку. Даже рискнула в 1999 году отправить свои работы на IV Международную выставку глиняных игрушек в Италию: «Перед выставкой я сходила в храм, попросила благословения у батюшки. И из дворянской глины появились "Мой ангел", "Святой Трифон", "Ангелочек", "Мишка", "Барашек"...» Там, в Канове, пенсионерка неожиданно получила первое место, миллион лир в качестве приза и приглашение на участие в следующей выставке. С тех пор и пошло. Сейчас у нее уже сотни выставок, призы, медали, о «дворянской игрушке» пишут книги, статьи, в соцсетях есть даже сообщество, посвященное этому бело-голубому чуду. А Нина Михайловна, чтоб далеко не ездить, создала музей игрушки прямо в своей избе. За вход деньги не берет: «Игрушку продавать я тоже не умею, мне приятнее ее дарить. Только иногда, когда совсем уж деньги нужны, пытаюсь... Но все равно не получается. Пусть уж лучше мои ученики зарабатывают».

«Вот и Дед Мороз»

Для росписи дворянской игрушки используется всего две краски, а больше и не надо

Для росписи дворянской игрушки используется всего две краски, а больше и не надо



«Чтобы понимать искусство, нужна насмотренность, опыт, приобретенный в результате просмотра огромного количества произведений,— объясняет Владимир Сизов, профессор, ректор Вятского социально-экономического института и по совместительству один из крупнейших в России коллекционеров глиняной игрушки. Профессор написал книгу "Дворянская игрушка", в этом году книга вошла в число победителей Всероссийского конкурса региональной и краеведческой литературы "Малая Родина".— Вот я за двадцать лет своего увлечения в руках десятки тысяч игрушек держал и могу уже понять, что талантливо, а что нет. Работы Нины Михайловны — это нечто уникальное». У Владимира Сергеевича в доме более тысячи глиняных экспонатов, но все дворянские — на полочке в кабинете, где место для самых любимых, в том числе и дымковских.

«Удивительно: вроде один регион, а такие разные у нас игрушки, никакой схожести! — даже будто радуется такой разности Владимир Сергеевич.— "Дымка" грубоватая, приземистая, от земли. А дворянская — воздушная, от неба». Дымковская игрушка, хоть тоже изготавливается из местной глины, очень яркая — кажется, все краски, какие только возможно, используются при ее изготовлении. Этих нарядных барынь в платьях с позолоченными оборками, бантиками и воланами, нянек с детьми, пестрых птичек изготавливали для ярмарок, на продажу — игрушка стала промыслом, который кормил целые семьи. А в маленьких деревнях Яранского уезда, где игрушки лепили своим ребятишкам ради забавы из комочков глины, оставшихся после лепки посуды или кирпича, никто и не думал использовать дорогие краски. Белый мел и разведенная синька — вот и все украшение. Так и получилась «дворянка» — как небо над русской землей.

О том, что на юге Кировской области делают оригинальную, очень красивую бело-голубую игрушку, профессор узнал лет десять назад. И сразу с друзьями отправился туда. «Мы не знали ни телефона, ни адреса, приехали по навигатору. Нина Михайловна вышла, будто всю жизнь нас ждала. Пригласила в избу, всех накормила пирогами, угостила чаем. А нас — восемь человек! Это потом я понял, что у нее дома двери не закрываются: то школьники приезжают, то какие-то клубы пенсионеров, учителей, да и просто любопытные, узнавшие про музей. Так что она всегда в ожидании гостей».

С тех пор Владимир Сергеевич зачастил в Дворяне — подружился с мастерицей и уверяет, что она такая же чистая, светлая и радостная, как ее небесная игрушка. Перед Новым годом упала Нина Михайловна, сломала шейку бедра. Скорая долго не могла доехать, кое-как увезли ее в областную больницу. А там то ли не было нужных лекарств, то ли не действовали они, и 2 января позвонила Колчина другу, попросила привезти обезболивающее. На вопрос, почему же не сообщила раньше, засмущалась: «Да что я будут тридцать первого звонить, праздник портить!» Владимир Сергеевич тут же рванул в больницу, а там Нина Михайловна лежит в большой палате, хоть и мучается от болей, но подбадривает других бабушек: «Ну что я говорила — вот и Дед Мороз!»

«Такие правила»


Свою избу Нина Михайловна превратила в музей крестьянского быта: «Тут у меня мамин ткацкий станок, бабушкина утварь, дедушкин сундук. И мои игрушки»

Свою избу Нина Михайловна превратила в музей крестьянского быта: «Тут у меня мамин ткацкий станок, бабушкина утварь, дедушкин сундук. И мои игрушки»



Единственное, что связывает «дымку» и «дворянку»,— лепят их женщины. Как в XVI веке в слободе Дымково сложилась потомственная традиция изготовления глиняной игрушки, передаваемая от матери к дочери, так до сих пор по женской линии она и передается. «Возможно, причина в том, что мужчины сразу пытаются вносить творческие элементы туда, куда их вносить не надо,— объясняет Сизов.— Вот я как-то видел якобы "дымку" в исполнении одного мастера из Костромы — он "улучшил" ее, сделал фигурки более реалистичными. Но не в этом же смысл! Главное — стилизация. Взять мультики, разве там животные похожи на настоящих? Так и в народной игрушке: чем проще стиль, тем радостнее детям. Женщины это понимают и придерживаются традиционных канонов, которые вырабатывались столетиями. У них не чешутся руки переделать то, что в улучшении не нуждается. Поэтому только женщины в Кирове занимаются дымковской игрушкой. И у Нины Михайловны тоже среди учеников мужчин нет».

Владимиру Сергеевичу повезло: одна из лучших учениц Колчиной — его собственная жена Аниса. Начинала она, как и все, с азов: глину копала вместе с Ниной Михайловной, перетирала. «Я когда к глине прикоснулась — сразу поняла, что больше от нее не отойду. И сейчас если не подержу в руках глину или хотя бы готовую игрушку, то все, день потерян. В них что-то есть. Теплота и радость. Так что утром просыпаюсь, всех на полочке потрогаю, поздороваюсь — и за работу». Игрушки у Анисы заказывают коллекционеры из других стран — из Америки недавно заказ был, из Японии, Германии, Франции. Вот только в России пока еще «дворянка» не так популярна. Мало кто о ней вообще знает. В соцсетях, когда видят фотографии игрушки, удивляются: «А это что?» Аниса объясняет, что это и по каким канонам делается: «Это всегда чуть вытянутые фигурки. Вот петушок, видите, будто клювиком вверх тянется... Глина дворянская пластичная, она сама подсказывает форму. Поэтому все такое живое получается, воздушное. А еще нужна круглая подставка, символ бесконечности, и восьмиконечная звезда, написанная точечно-капельным методом, хоть одна, но должна быть. Звезды эти вифлеемские вообще есть в любом порядке, в любом месте, на голове, на туловище, на рукавах. Обязательно, на каждой игрушке. Такие правила».

«Выпало счастье»


Иконы Нина Колчина тоже пишет — в дворянском стиле, конечно же

Иконы Нина Колчина тоже пишет — в дворянском стиле, конечно же




«Моя бело-голубая любовь — так объясняет свои чувства к произведениям Нины Михайловны еще один ее друг, бывшая журналистка районной газеты Мария Саурова.— Выпало мне счастье!» Как-то приехала Маша делать репортаж о деревенской мастерице и пропала. Видимо, с этой игрушкой и ее автором так всегда — влюбляются сразу. «А чего ты, Машенька, домой поедешь на ночь глядя? — забеспокоилась Нина Михайловна.— Я тебе сейчас баньку истоплю, веничек новый дам, потом каши сварю. Оставайся, хоть отдохнешь». Маша и стала в деревню ездить как к родной бабушке, говорит, что получила в Дворянах урок добра. И так ей захотелось, чтобы о Нине Михайловне и ее игрушке узнало как можно больше людей, что придумала она межрегиональный праздник народного творчества и ремесел: «Как же так: итальянцы, французы и немцы восхищаются дворянской игрушкой, а мы?»

Администрация района поддержала, и несколько лет в Дворяне в этот день приезжали мастера и народные коллективы со всего района, а за ними — туристы. Все вместе пели песни, водили хороводы, участвовали в мастер-классах по лепке, Нина Михайловна хозяйкой была. В ее честь сочинили даже что-то вроде гимна:

Роспись Нины всем на диво:

Голубые небеса,

С неба звездочки упали

Прям на глину. Чудеса!

Потом, правда, праздник перенесли в районный центр Яранск — далеко в эти Дворяне добираться. Мария считает это стратегической ошибкой: «Задумка была — привлечь внимание к деревне, чтобы дать возможность как-то ей развиваться, чтобы показывать ее красоту: и природную, и красоту культуры. Люди заходили в музей, знакомились между собой, отстаивали службу под открытым небом у часовенки, потом с песнями под гармошку спускались по склону — и деревня будто оживала, встречая гостей. А когда праздник переехал в город, он душу потерял. Ну приходит человек посмотреть концерт и поесть шашлыков. А для чего, ради чего это — не все уже понимают. И Нина Михайловна сейчас там гость, не на своем месте».

Но сама Нина Михайловна будто и не расстраивается. Она всегда всем довольна и на вопрос: «Вы счастливый человек?» — всплескивает руками: «Очень!». Она так радуется, так улыбается «вплоть до синего» глазами: «У меня много было счастья в жизни: работа, замужество, дети, внуки. Но главное — я с детства с игрушками, всегда маленькая… В этом же смысл жизни: найти, что тебе нравится, и заниматься этим, развивать это. Так что у меня сбылась мечта. Голубая».



https://www.kommersant.ru/doc/4519786


</source>
завтрак аристократа

Творческий бум: как москвичка переодела целую деревню

«Известия» в гостях у художницы, много лет назад покинувшей столицу


Ольга Орлова-Холодкова — художница и бывшая москвичка. Сейчас она живет в небольшой подмосковной деревне и занимается изготовлением русских народных костюмов, реставрацией икон, пишет картины. Как всё начиналось и во что превратилось — в фоторепортаже «Известий»
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Перебираться из столицы Ольга не собиралась, пока однажды случайно не оказалась в деревне, где когда-то в детстве проводила лето вместе с родителями — они снимали здесь дом
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Приятные детские воспоминания, восхитительная природа, выгодное предложение бывших соседей купить половину участка — и Ольга с мужем обустраивают себе дачу
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Сначала появилась баня — супруг-строитель поставил сруб по старинной русской технологии. Однако помещение оказалось настолько комфортабельным, что постепенно превратилось в жилой дом. А хозяева переселились в него насовсем
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Как-то Ольга решила нарядить к празднику всю деревню — сшить соседям народные костюмы
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Материалы, ленты, фурнитуру, бисер — у кого что нашлось, всё несли художнице
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





За год Ольга вручную, без швейной машинки, создала огромную коллекцию костюмов
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





На Троицу все нарядились, сели за накрытые на улице столы, затянули народные песни и как будто заново познакомились друг с другом
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





С тех пор совместные праздники стали традицией — Рождество, Новый год, Масленицу, День Победы отмечают всей деревней
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Позже у Ольги появилась своя мастерская — отдельный маленький домик
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Шить костюмы она продолжает до сих пор
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





После редких поездок в Москву на Ольгу накатывает вдохновение, она хватает мольберт и краски и пишет пейзажи
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





За прошедшие годы Ольга с мужем обзавелись хозяйством — построили большой дом, разбили сад, приютили несколько кошек
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





На участке, утопающем в садовых и лесных цветах, царит художественный беспорядок. На грядках по подсолнухам вьется горох, тут же растут картофель, баклажаны, кабачки, разнообразная зелень — художнице нравится такая эклектика
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





Если что-то не взошло, не успело созреть, съедено насекомыми, если плохая погода — художница не расстраивается. Говорит, надо сливаться с природой, подстраиваться под нее
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Наталья Львова





https://iz.ru/1049435/gallery/khudozhnitca#show-photo2=0
завтрак аристократа

Ольга Филина Охота к перемене дат 15.06.2020

Праздничный календарь на пороге новых перемен



Новые символы — сами по себе довольно аморфные…


Неприметным выходным страна встретила 12 июня — праздник, который не знаем, как отмечать. Но, возможно, скоро нашей растерянности придет конец: запрос на переосмысление опыта 90-х растет, а вместе с ним — потребность в новом взгляде на наш календарь.


Значение 12 июня в этом году обесценилось как никогда: почти безымянный праздник раньше радовал нас хотя бы внеочередным выходным, а теперь — после карантинных недель то неработы, то удаленки — кого удивишь свободной пятницей? Так что День России мы с большой вероятностью просто не заметили. Ни эта, ни одна из других дат, предложенных постсоветским режимом, так и не стала «точкой сборки» страны. А сколько было попыток обновить наши социальные ритмы, переучредить русскую память за счет календаря… Аккурат пять лет назад, например, тогдашний министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов обещал журналистам, что в программе патриотического воспитания молодежи главными станут четыре праздника: День Победы, День России, День народного единства и День воссоединения Крыма с Россией. Кто сейчас верит в жизненность такого «квартета»? И министра уже нет, и закон о патриотическом воспитании перманентно мусолится в Думе, и консенсуса вокруг эклектично подобранных дат, имитирующих непрерывность российской государственности, не предвидится.

Но вообще, конечно, не везде 12 июня не знают, что праздновать. Огромное количество русских городов, потерявших свои даты оснований в лихолетье, празднуют 12 июня День города: Ижевск, Сыктывкар, Уфа, Пермь и далее. Какой-то смысл, попытка нащупать любовь к «Дню России» через любовь к малой родине тут, конечно, присутствуют. Есть даже отдельные инициативы снизу по «обживанию» праздника и наполнению его оригинальным содержанием: глава ИД «НЭП» Дмитрий Алексеев в Республике Коми, если бы не карантин, собирался проводить 12 июня акцию «Вершки и корешки» с общей идеей — воспользоваться гарантированным выходным, чтобы инициировать «генеалогический туризм» сначала в масштабах региона, а потом и страны. Вот, мол, есть День России, лучший способ его отметить — съездить в то место, где жил твой предок и где у тебя включается родовая память (страна-то сплошь переселенных душ). Сложно с ходу сказать, как принятие Декларации о государственном суверенитете РСФСР связано с такой идеей, зато видно, что сейчас отогревает невыразительную июньскую дату в общественной памяти: не разговор о великой абстрактной России, которая ото всех суверенна, а очень конкретное чувство общности со своим городом, своей землей и даже своим родом. Приблизительно то же интимное чувство, которое ранее вдохнуло новую жизнь в 9 мая с приходом «Бессмертного полка» и которое только проиграло от попыток придать ему государственное звучание.

Дразнить гусей

История постсоветских праздников заставляет как-то иначе посмотреть на расстановку сил в привычной диаде «общество — государство». Говорят, что государство у нас все крепчает, а общество фрагментируется (или вообще отсутствует), а вот же: сколько государство ни старалось, «сверху» ни одного сильного праздника не родилось, зато все, что сильно, все, что, что отзывается настоящим чувством, жизнью, рождалось или видоизменялось в календаре «снизу». И здесь инициатива, очевидно, на стороне общества. Научный руководитель программы «политическая философия» Московской высшей школы социальных и экономических наук Григорий Юдин вполне обоснованно называет День Победы «единственным гражданским праздником», включенным в пантеон государственных и только потому таким успешным.

— Праздники обладают важной функцией — они создают регулярные моменты возвращения общества к своим символическим основаниям,— поясняет Григорий Юдин.— Во время праздника существующие в повседневной жизни различия между членами общества стираются, и мы как бы вспоминаем о том, благодаря чему мы все являемся частью одного социального единства. Когда праздники не производят такого эффекта, то у общества не остается возможностей для солидаризации — различия в нем закостеневают и единство разрушается.

Так — парадоксально — жажда «социальной справедливости», преодоления «корпоративных» и «сословных» барьеров, ярко выраженная в постсоветском обществе, нуждается для утоления в празднике: общем событии, рождающем единство. Но где его взять?

Ольга Малинова, профессор департамента политики и управления НИУ ВШЭ, предлагает честно признать, что ни один из новых праздников в стране не получился, более того, часть дат, которые еще на заре 90-х имели потенциал для объединения людей, сейчас оказались надежно закрытыми для коллективной памяти.

— Например, день победы демократических сил над путчистами в 1991 году не был сделан праздником по горячим следам, а после 1993 года, когда новый режим нанес свой удар по парламенту, уже и не мог быть сделан,— рассуждает профессор.— Я полагаю, что у наших неудач с символической политикой есть две причины: с одной стороны, сама динамика постсоветского развития была такова, что люди последовательно разочаровывались в ценностях, которые вдохновляли их на предыдущих этапах, это был транзит, обесценивающий собственные основания. С другой стороны, у постсоветской элиты не было внятной символической политики. Геннадий Бурбулис в свое время пояснял мне, что на августовских событиях не стали делать ударение, так как ощущали хрупкость режима: не хотелось дразнить гусей.

Простой исторический обзор показывает, что в политике памяти важна инициатива. Самые разнообразные сообщества: от ранних христиан, переделавших языческий календарь на свой лад (был день рождения бога-Солнца — поставим на этот день Рождество Христа, чтобы переосмыслить дату), до большевиков, сразу после узурпации власти занявшихся монументальной пропагандой и отменивших старое летосчисление, а вместе с ним календарь,— выигрывали от того, что вкладывались в обновление общественных символов.

— Но, видимо, на судьбе 90-х сказалось еще и общее презрение управлявших страной экономических либералов к принципам коллективной жизни,— считает Григорий Юдин.— Они мыслили революцию как тотальное освобождение индивида от давления коллективности. Но что потом происходит с этими индивидами? Они живут каждый в своем космосе, встречаясь только для продажи и покупки товаров? Именно таким образом мы получили гигантскую атомизацию, а за ней, как точно знают социальные философы, всегда приходит резкий возврат к коллективности на самых примитивных основаниях.

Ну или, как в нашем случае, возврат к старым проверенным формам переживания общности.

Жить в слоне

…другое дело, если они работают «в паре». Например, с чемпионатом по футболу

…другое дело, если они работают «в паре». Например, с чемпионатом по футболу

Фото: Александр Петросян, Коммерсантъ

Эти старые формы, как какие-нибудь моногорода, названия улиц или фразочки «расстрелять вас мало», достались массе постсоветских граждан в наследство от Советского Союза. Поэтому ни 23 февраля, ни 1 мая не потеряли в популярности, даже несмотря на полную дискредитацию исторических событий или идей, лежащих в основе их празднования. Более того, все устоявшие даты даже нарастили свой «символический капитал»: из навязанных большевиками сверху, государственных они стали народными праздниками, с помощью которых общество доказывало свою способность противостоять безудержной атомизации и жить едиными социальными ритмами хотя бы на самом базовом уровне (на майские все выезжают на дачу, в феврале все поздравляют мужчин и т.д.).

— Я когда-то для себя изобрела такую метафору: мы живем как мелкие твари в скелете давно почившего слона,— рассуждает Наталья Самовер, координатор выставочной и экспозиционной деятельности Сахаровского центра.— Вот лежит остов в саванне, хищники давно обглодали его, но какая-то жизнь между белыми ребрами идет — птички всякие, зверьки снуют, где-то травка растет. Но доминантой ландшафта по-прежнему является скелет, так и у нас с советским наследием. В далеких северных поселках люди по-прежнему живут в бывших лагерных бараках (сама видела!) просто потому, что у них нет другого жилья, а в Москве мы, проезжая по Савеловской ветке железной дороги, видим станции Темпы, Трудовая и вовсе не задумываемся, что эти топонимы связаны с Дмитлагом НКВД. Это некий пространственный каркас, который достался нам от советских времен, но точно так же мы прижились и внутри каркаса советских праздников.

Большого противления сохранность советской инфраструктуры памяти во всем — от календаря до лексикона — не вызывает, но порождает порой диковинные неврозы.

Как только государственный барометр клонится на модернизацию, тут же открываются бои с календарями, часовыми поясами и названиями (милиция на полицию и т.д.).

Страсть к переучреждению собственных основ в отдельные годы захватывает даже самые консервативные ведомства: МВД, например, в 2016 году пыталось на государственном уровне закрепить День образования российской полиции, наметив его на 5 июня, когда в Петербурге появилась Полицмейстерская канцелярия. Предполагалось, что со временем смысловые акценты могут быть смещены с 10 ноября (советского профессионального праздника милиционеров) на июньскую дату. Но инициатива не получила хода на аппаратном уровне: президент не подписал указ.

— Ну и правильно, наверное, сделал,— полагает Наталья Самовер,— потому что сам из силового блока и понимает, что так просто корпоративные традиции не меняются. Вся сложность с праздниками в том, что они держатся на общности социальной эмоции, а ее нельзя породить искусственно, можно только долго культивировать. В этой связи какую-то перспективу развития имеют те памятные даты, которые уже приняты определенным сообществом. Скажем, для людей, которые разделяют либеральные ценности, день рождения Андрея Дмитриевича Сахарова превратился в традиционный фестиваль свободы, а старообрядцы, например, очень живо празднуют день распечатания алтарей их храмов на Рогожском кладбище в Москве в 1905 году по повелению Николая II.

Таким образом, «снизу» и сегодня пробиваются какие-то оригинальные формы хранения памяти, конкурируя в способах интерпретации отечественной истории. Однако для рождения нового полноценного календаря понадобится приведение этих местночтимых дат к общему знаменателю.

— Верно, что России скоро понадобится новый праздничный календарь, но это потому, что России нужны новые основания, радикальная смена общественного устройства,— заключает Григорий Юдин.

Интересно, что при выборе определенной (и, конечно, радикально иной) исторической перспективы 12 июня как раз получает внятное смысловое содержание. Когда-то этот праздник назывался Днем независимости России, что порождало много шуток: независимости от кого или чего? По мысли Григория Юдина, ответ может быть прост: объявление суверенитета России в 1990 году действительно было актом эмансипации России от СССР (советские власти выступали против). И эта эмансипация — как на политическом уровне, так и на очень личном, человеческом — по-прежнему остается задачей постсоветской России. Пора приобретать свой остов, свою память и коллективную идентичность (что, кстати, очень рифмуется с «низовыми» способами отмечать 12 июня, вспоминая свой род и город, о которых говорилось вначале). «Не объявлять же День антикоммунизма?» — шутит социолог. Если понять такой День как этап взросления новой России, почему бы и нет…

— Любой праздник, пусть даже не очень выразительный, может выступать в качестве спящего института,— резюмирует Ольга Малинова.— Кажется, никакого смысла в нем нет, всем он смешон, но возникает внезапный резонанс, и он выстреливает. Особенность символов — в их способности к переинтерпретации: никогда не знаешь, какая «валентность» сработает через некоторое время. Я сейчас пристально слежу за тем, что происходит с памятью о 90-х. Намечается смена поколений, и время, окрашенное было в темные тона, вдруг обретает свою ценность. Крупные издательства выпускают о нем книги, режиссеры снимают доку-фильмы, и личное отношение меняется: говоришь с человеком 10–15 минут и вдруг оказывается, что все было не так уж лихо. Мой прогноз прост: в ближайшее время возникнет запрос на переосмысление политического и социального опыта 90-х. И если оно произойдет, наш календарь, не исключаю, станет иным.

экспертиза

Что будем праздновать?



Александр Эткинд, профессор Европейского университетского института во Флоренции:

«Это на самом деле важный вопрос. Чем гордиться? О чем рассказывать детям? Что вспоминать каждый год?

Стыдно, что за 30 лет истории новой России ее календарь мало в чем изменился по сравнению с советским. Да и когда он менялся, это случалось так, как будто тем, кто это делал, тоже было стыдно. В моем календаре многие праздники будут новые, но я оставлю и несколько старых.

Новый год, 1 января: отмечаем начало года в день, который был установлен Юлием Цезарем в 46 году до нашей эры. Этот день был посвящен двуликому Янусу — богу выбора, открытых дверей и всяческих начал.

День студента, 25 января: торжествуем подписание императрицей Елизаветой указа об учреждении Московского университета в 1755 году.

День науки, 8 февраля: отмечаем день рождения в 1834 году великого русского ученого Дмитрия Менделеева.

День освобождения, 3 марта: торжествуем подписание Александром II Манифеста об отмене крепостного права в 1861 году.

День женщин, 8 марта: этот праздник впервые отмечался в этот день в 1914 году в России, США, Германии и еще нескольких странах.

День отречения, 15 марта: отмечаем подписание Николаем II отречения от престола — победу второй русской революции.

День природы, 26 апреля: вспоминаем Чернобыльскую катастрофу 1986 года.

День труда, 1 мая: отмечаем память об удачной забастовке анархистов в Чикаго 1886 года, о рабочей стачке в Варшаве в 1890 году и российских маевках 1905 и 1917 годов.

День Победы, 9 мая: торжествуем победу над Германией, обозначенную указом Верховного главнокомандующего Иосифа Сталина в 1945 году, хотя Вторая мировая война еще не кончилась.

День несогласия, 21 мая: отмечаем день рождения в 1921 году великого русского диссидента Андрея Сахарова.

День матери, 28 мая: отмечаем учреждение первых российских ясель — в Петербурге в 1893 году.

День поэзии, 6 июня: отмечаем день рождения в 1799 году великого русского поэта Александра Пушкина.

День демократии, 19 августа: отмечаем учреждение Государственной думы в 1905 году — победу первой русской революции.

День мира, 28 июня: отмечаем подписание Версальского мирного договора в 1919 году. Этот договор означал конец Первой мировой войны, хотя Россия в нем не участвовала.

День независимости, 21 августа: торжествуем провал антироссийского путча, состоявшегося в 1991 году,— начало новой России.

День поминовения, 30 октября: отмечаем в память о голодовке, которую 30 октября 1974 года начали узники мордовских и пермских лагерей. Это официальный день памяти жертв политических репрессий в СССР.

День основания, 2 ноября: вспоминаем об учреждении Петром I Российской империи в 1721 году.

День славы, 3 декабря: торжествуем подписание Парижского мирного договора, означавшего победу России и ее союзников над Наполеоном в 1815 году».




Олег Хархордин, директор центра Res Publica, председатель правления Фонда Европейского университета в Санкт-Петербурге:

«День отмены крепостного права для меня — очевидная дата. Сродни дню памяти жертв политических репрессий, который я бы отмечал 9 января, в день расстрела рабочей демонстрации в Петербурге в 1905 году. Этот день следует переосмыслить, праздновать его не в связи с революционной традицией, а как утверждение принципа: "Невозможно стрелять в собственный народ" — именно такое умонастроение было характерно для почти всех приличных людей после Кровавого воскресенья.

Я руковожу центром Res Publica, потому для нас совершенно очевидно, что главная дата ближайшего времени — это 14 декабря 2025 года, то есть юбилей декабрьского восстания. И еще дата, связанная с ней, в которой объединены праздник просвещения и свободы и праздник основания школы новых государственников (думаю, можно праздновать ее каждый год),— 19 октября, день пушкинского Лицея, имеющего знаменитое посвящение от поэта: "Друзья мои, прекрасен наш союз…"

Что касается дат, связанных с религией, я бы выделил здесь 22 марта — день обличения митрополитом Филиппом (Колычевым) Ивана Грозного в Успенском соборе, за что митрополит и был канонизирован РПЦ. К счастью, фильм Лунгина уже есть, чтобы массы вспомнили знаменитую речь Колычева: "В самых неверных, языческих Царствах есть закон и правда, есть милосердие к людям — а в России нет их! Достояние и жизнь граждан не имеют защиты. Везде грабежи, везде убийства и совершаются именем Царским! Ты высок на троне; но есть Всевышний, Судия наш и твой. Как предстанешь на суд Его?"

Наконец, есть целая серия дат и лиц из новгородской истории, на которых требуется остановить общественное внимание. Например, архиепископа Василия Калику точно надо делать национальным героем: просто почитайте про него пару страниц — и это станет ясно. Но пока его мало кто знает, да и сам Новгород не рассматривается как начало нашей истории. А должен был бы, и это тоже повод для изменения календаря».




https://www.kommersant.ru/doc/4373025
завтрак аристократа

Михаил Сипер Праздник, который всегда с тобой 13.03.2020.

С утра пришли Серёга с Колей, А с ними «Туборг» и тарань. Бутылок тридцать пять, не боле, Ведь я не пью в такую рань.   Потом Андрей. Потом Василий. Потом я сделал перерыв. Почистил зубы. После пили, С трудом шампанское открыв.   Не говорю про Вову с Петей, Про Саню с Лёвою молчу. А на часах – второй... Нет, третий! И мне любое по плечу!   Нагрянул вечер, как грабитель, Плеснув закат на облака, И тут пришли в мою обитель Мишаня, Дима и Аркан.   Весна темнела за балконом, Мерцал на небе звёздный свет, И не казался моветоном Портвейн за водкою вослед.   Ну а потом играли в карты, Пока держала их рука... Хороший день 8 Марта Для холостого мужика!


https://lgz.ru/article/-10-6728-11-03-202/prazdnik-kotoryy-vsegda-s-toboy/?club12st=yes
завтрак аристократа

Из сборника "Застолье Петра Вайля" - 16

“Хрусталёв, машину!”



Программа: “Поверх барьеров”

Ведущий: Иван Толстой

30 августа 1999 года


Петр Вайль. Главное – это ощущение, которое не отпускает меня два с лишним года. В конце мая 97-го в просмотровом зале киностудии “Ленфильм” я увидел уже полностью смонтированный, но еще с рабочей фонограммой фильм “Хрусталёв, машину!”. Это было редчайшее столкновение с чем-то, что масштабами превосходит твое представление даже не о кино, а о возможностях всякого искусства вообще.

С тех пор я еще два раза смотрел уже готовую картину, и наваждение не рассеивается. Наоборот – сгущается. Вероятно, наваждение – самое подходящее слово для описания феномена “Хрусталёва”. Наваждение – то, что охватывает зрителя. Сновидческая природа кино, быть может, еще нигде не проступала с такой отчаянной и наглядной выразительностью.

В “Хрусталёва” погружаешься без остатка, что потом кажется невероятным. Поскольку на экране – бытовые и исторические события. Большая квартира, военная клиника, черные машины на московских улицах, уголовники, энкавэдэшники, умирающий Сталин. Никаких фантасмагорий. И откуда-то берется, тем не менее, эта полная правдивость сна, острый ужас кошмара и тяжелое, почти похмельное пробуждение. Искать ответа хочется, хотя, я думаю, занятие это безнадежное. Отчего потрясает гроза, чем завораживает Брейгель, почему загадочен “Гамлет”? Наваждение – это и то, что случилось с режиссером фильма. Герман не отдает “Хрусталёва”. Единичные показы – во Франции, Японии, Сан-Франциско, Карловых Варах. Дебатами, нажимом, угрозами, шантажом.

Единственное объяснение – это его, Германа, личный сон. Он его увидел и запечатлел. Но совершенно не готов делиться им с посторонними. Иностранцы еще куда ни шло – тихонько поахают, походят рядом. Но свои – способные разделить, вторгнуться, нагалдят, нарушат…

Герман лелеял и баюкал свое сновидение, а то, что теперь, наконец, решился отдать на публичное толкование, означает лишь одно: начался другой сон. Готовятся съемки его новой картины “Трудно быть богом”.

Наваждение и то, что происходит на экране. То, что происходило с народом огромной страны. Сюжет разворачивается в феврале-марте 53-го. Молодой, блестящий, светский генерал медицинской службы Клёнский в разгар “дела врачей”, хотя сам он не еврей, чувствует опасность ареста, пытается бежать, но его ловят и отдают на расправу лагерным уголовникам. Кошмар ареста длится один день. Случается новый социальный кувырок. Генерала освобождают и с почетом везут спасать агонизирующего Сталина. Но вождь умирает, Берия произносит первую фразу постсталинской России: “Хрусталёв, машину!” – и уезжает, а генерал, восстановленный в прежнем статусе, домой не возвращается, исчезает неизвестно куда. В финале мы видим его через годы полублатным комендантом поезда. Последний кадр фильма – Клёнский на полном ходу, поднимая тяжелые рессоры, удерживает на бритой голове стакан портвейна.

Стремительные и страшные броски судьбы, свершающиеся в человечески краткие и исторически ничтожные сроки, – это наваждение России ХХ века. Вот такой сон увидел Алексей Герман.

В марте 53-го мне было три года, но это и мой сон тоже. Сон каждого, кто родился и вырос на этой земле. Тут, наверное, разгадка – в той пугающей точности, в той полноте объема, с которой Герман показал нам наши сны. Другой вопрос, как он сделал такое? Как ему удалось? Неимоверную по сложности задачу ставили и раньше. Скрутить жизнь, развернутое художественное повествование обратно в клубок. Избавиться от последовательного изложения событий, потому что в действительности так не бывает – в жизни они происходят одновременно, параллельно, разом. Наползая и наваливаясь друг на друга. Задача оказалась невыполнимой. Так, невозможно втиснуть ровную колбаску зубной пасты обратно в тюбик. Назовем самые выдающиеся попытки. В литературе – “Улисс” Джойса, в живописи – Пикассо, Брак, Филонов. Выяснилось: нельзя обойти тот очевидный факт, что на листе бумаги буквы, слова и фразы размещаются друг за другом, а не громоздятся кучей. Нельзя преодолеть того простого обстоятельства, что холст плоский.

Не станем жаловаться: эти опыты, не понятые сразу, были столь грандиозны, что из провалов превратились в вершины, дали великие книги и великие полотна, породили новую литературу и новую живопись.

Герману легче. Кино позволяет совместить события, наслоить реплики. Зато труднее зрителю. Германовский кадр анфиладой уходит в бесконечность, и глазу не охватить такое множество планов, привычно сосредоточившись лишь на переднем. Ухо не улавливает многоголосый хор, хотя в жизни мы как-то справляемся с одновременным звучанием трамвайных звонков за окном, капель дождя по карнизу, телерепортажа, шипения сковородки, голоса жены, детских воплей. Мы справляемся с этим, не замечая и не обсуждая. Зато путаемся в пересказе своих снов, чувствуя бессилие языка. Герман такой язык нашел. И то, что мы его иногда не понимаем, – наша беда, а не его вина. Он изобрел, не считаясь с нами.


Старая Рига



Программа: “Русская Латвия: специальный репортаж”

Ведущий: Мумин Шакиров

23 февраля 2003 года


Петр Вайль. Раньше, в советские времена, все-таки было непонятно – не то Западная Россия, не то Восточная Европа. Теперь-то нет сомнения, что Европа. Как некогда. Однако вот в той, моей Риге, городе детства и молодости, ощущалось по-другому. И сейчас, когда я приезжаю, испытываю странное чувство. С одной стороны, здесь каждый камень знаком и полит моим портвейном, с другой – камни эти стоят и выглядят иначе. К счастью, в Старой Риге внешние изменения не драматичны, не как в Москве, потому что удерживаются в городском контексте и не преображают, а скорее дополняют прежний облик.

Вот, скажем, на Ратушной площади возник Дом Черноголовых – это такое средневековое братство неженатых купцов, чьим покровителем был чернокожий Святой Маврикий. Это самое вычурное здание города, разрушенное войной, а теперь восстановленное просто с нуля. Рядом стоит угрюмый параллелепипед. Раньше он был Музеем красных латышских стрелков, а теперь это Музей оккупации, точнее оккупаций – и той и другой. Рижский замок, построенный когда-то для магистра Ливонского ордена, потом принадлежал лифляндскому генерал-губернатору, при мне тут был Дворец пионеров, а сейчас – резиденция президента республики. За Петропавловской крепостью, бывшей Гарнизонной, поставили памятник Анне Петровне Керн: рижским гарнизоном командовал ее муж, и сюда ей писал письма Пушкин.

Появилось множество пивных и кафе, которые мне не кажутся новыми, потому что открыты они на тех или почти на тех местах, которые мы намечали в своих фантазиях с друзьями, когда болтались по Старой Риге.

Нынешние, то есть прежние названия улиц мне не мешают, они мне были известны и раньше. Такая водилась тихая форма инакомыслия – знать досоветскую историю. Мы ее и знали. Мы гордились своим знанием всяких укромнейших уголков, неизвестных даже экскурсоводам, показывали их московским и питерским гостям. И Старая Рига не подводила. Не подводит и сейчас, она легко перебрасывает в другое время. В том, кажется, и задача, сверхзадача Старого города – дать тебе ощутить преемственность, лишить исторического одиночества, почувствовать себя звеном цепочки.


“Гений места” на телеэкране



Программа: “Поверх барьеров”

Ведущая: Марина Тимашева

8 декабря 2005 года


Марина Тимашева. Канал “Культура” по пятницам показывает телевизионную версию книги Петра Вайля “Гений места”. С Петром Вайлем разговаривает Елена Фанайлова.

Елена Фанайлова. Петр, кто был сценаристом этого проекта?

Петр Вайль. Строго говоря, сценария не было потому, что это телесериал по мотивам книжки, она и являлась сценарием. Я не повторял текст книги, я импровизировал перед камерой на тему книги. Но у меня очень хороший режиссер – Екатерина Вещева, молодая. Она очень толково вычленяла моменты из каждой главы, которые ей представлялись наиболее выигрышными для телевизионной картинки. А я ее слушался, потому что она для меня в этом смысле была авторитетом.

Е. Ф. Но не все города, которые описаны в книге, и не все герои вошли в этот телесериал?

П. В. Да, не все. Оказалось, что не всякий город поддается перенесению. Во всяком случае, в моей трактовке. Например, у меня Афины сопряжены с Аристофаном. Двадцать пять веков прошло. Но в Афинах есть совершенно реальные места, хотя это гигантский современный мегаполис, в которых сохранился тот самый Аристофан и та самая Древняя Греция. Сохранились камни, по которым буквально, без всякой метафоры, он ходил, сцена, на которой играли актеры в его комедиях. И это все можно найти. А вот какой-нибудь Мадрид, который у меня соединен с Веласкесом. Там речь идет о том, как Веласкес, став придворным художником, способствовал приданию столичности Мадриду. Но сейчас, хотя это было на две тысячи лет позже, чем аристофановские Афины, ничего в нынешнем Мадриде – замечательном, живом, веселом, красивом городе – не осталось от Мадрида XVII века. Значит, мы от него отказались.

Е. Ф. А Венеция?

П. В. Венеция-то как раз самый сохранившийся город на земле. И там у меня художник Карпаччо. И не только вся карпаччевская Венеция на месте, но есть, например, такие совершенно трогающие душу детали – недалеко от моста Риальто есть гостиница “Стурион”, что в переводе означает “Осетр”. Так вот, эта гостиница на том же самом месте запечатлена Карпаччо в XVI веке. Так что с Венецией проще, чем с другими.

Е. Ф. Почему вы выбрали своим гидом по Венеции Карпаччо, а не, например, Иосифа Бродского?

П. В. Потому что Карпаччо, по-моему, первый художник города в истории мирового искусства, настолько точно понимавший город как узел всех силовых линий, которые сходятся в нем, что, я думаю, ему под силу был бы современный Нью-Йорк, тем более Москва. А Бродский у меня, слава тебе, господи, представлен, но в другом качестве – он у меня вместе с Байроном кратковременный обитатель Стамбула. Мне показалось очень интересным, как два изгнанника, по разным причинам изгнанника, прошли через Стамбул и вынесли прямо противоположные ощущения: восхищение и восторг – Байрон, и отталкивание, доходящее до брезгливости, – у Бродского.

Е. Ф. Как это можно показать телевизионными средствами? Там есть эта эмоция байроническая и эмоция Бродского в Стамбуле – в том Стамбуле, который вы снимали и который видят зрители?

П. В. Проще всего мне было сказать, что это дело режиссера и оператора: они ответственны за картинку, а я ответственный за текст. Но, например, когда Бродский говорит, что мечети похожи на жаб присевших, – это можно снять. Когда он говорит, что минареты напоминают ракеты класса “земля – воздух”, можно показать, что он имеет в виду. И насколько его пугает, отталкивает вот такая Оттоманская империя, которой веет от Стамбула и который напоминает ему о другой империи, которую он покинул. То есть Второй Рим – Константинополь-Стамбул – напоминает ему о Третьем Риме – Москве-России. Это, я думаю, показать можно.

Е. Ф. Бродский же говорил о том, что у поэта существует идиосинкразический пейзаж, то есть пейзаж, который человек и любит, и ненавидит одновременно. И он считал, что для Мандельштама таким пейзажем был пейзаж Петербурга. Для вас существует пейзаж, который можно и любить, и ненавидеть, и писать, и говорить о нем, и снимать его?

П. В. Таким пейзажем может быть только родной пейзаж. Потому что, сколько бы ни жил на Западе, ты человек русской культуры, ты выходец из России, и все равно ты этот Запад воспринимаешь отстраненно. Наверное, для меня такой пейзаж даже не Рига, в которой я родился и прожил первые двадцать семь лет жизни, а, видимо, все-таки Москва. В Москве мне очень многое не нравится и очень многое нравится, и девяносто процентов близких мне людей живет именно в Москве, а не в Праге, где я живу последние десять лет, и не в Нью-Йорке, где я прожил семнадцать лет. Так что это город мне очень близкий, но в то же время я вижу в нем проявление той самой имперскости и тяжелой ксенофобии, которые не могут не отталкивать. Так что, наверное, Москва.

Е. Ф. А какую Америку увидят зрители в вашем сериале? Будет ли там, например, Новый Орлеан?

П. В. Нет, Нового Орлеана не будет, хотя в книжке он у меня есть вместе с Теннесси Уильямсом. Но так получилось, что мы туда не поехали. Теперь уже очень жалко, что не поехали, – кто же знал, что на него обрушится “Катрина”. Зато у нас есть три Америки. Это Нью-Йорк с О. Генри, это Лос-Анджелес с Чарли Чаплиным, и это Сан-Франциско с Джеком Лондоном.

Е. Ф. Самая необыкновенная серия, как вы сами считаете?

П. В. Может быть, Буэнос-Айрес с Борхесом. Потому что я был в нем всего один раз до этой поездки, и тогда я усиленно разыскивал Борхеса в Буэнос-Айресе. А сейчас, когда миновало столетие с его дня рождения, Борхес проявился в полной мере, и я вновь поразился, какой это удивительный город, – во-первых, в Западном полушарии, во-вторых, в Южном полушарии. То есть строго наискосок от старого мира ты вдруг обнаруживаешь город класса Барселоны, Парижа, Мадрида. Ощущение – будто его какие-то пришельцы построили среди пампы и джунглей. Как такое могло быть? И тогда ты понимаешь, почему в таком городе мог родиться такой изысканный европейский писатель, как Борхес.

Е. Ф. Петр, вашим вожатым по Мюнхену был Вагнер. Будет ли музыка в телесериале?

П. В. Да, безусловно, потому что Вагнер в Мюнхене проявился больше всего. Он-то всего написал одиннадцать больших опер, и из них премьеры четырех были в Мюнхене. Хотя у нас не только Мюнхен, но и его окрестности, которые тоже связаны с Вагнером и, может быть, даже еще более красочно по картинке интересны.

Е. Ф. Петр, что заставляет человека путешествовать и писать об этом? Это страсть, это мания?

П. В. Это довольно простой способ самопознания. Я совершенно не склонен к медитации. Может быть, было бы проще попытаться разобраться в себе, сидя на диване или стоя на коленях перед каким-то образом. Но мне-то проще и интереснее куда-то поехать, поместить самого себя в другие декорации и посмотреть, что происходит. Так что это такой развлекательный способ самопознания.



Венецианский карнавал



Программа: “Поверх барьеров”

Ведущий: Иван Толстой

22 февраля 2006 года


Иван Толстой. Чем отличается лицо венецианского карнавала от других лиц?

Петр Вайль. Венецианский карнавал отличается сильно, в лучшую сторону, на мой вкус, по крайней мере. Я видел разные карнавалы, в том числе такие знаменитые, как в Рио-де-Жанейро и в Люцерне – это самые, может быть, известные. И другие тоже видал. Вы знаете, в венецианском карнавале нет марли и картона – там все настоящее. Там не увидишь совсем дурной самодеятельности, каких-то костюмчиков, вырезанных из цветной бумаги. Там все подлинное – это кожа, парча, позолота, шелк. Все производит впечатление богатого, солидного, уверенного. Этим и отличается венецианский карнавал, что за ним чувствуется многовековая традиция. Хотя на самом-то деле венецианский карнавал в том виде, в котором мы его знаем, сложился в XVIII веке, то есть исторически сравнительно недавно. И в XIX веке почти не отмечался. Это уже заслуга второй половины XX века – возрождение венецианского карнавала. Но возродили его правильным, как мне представляется, образом. И это нарастает постепенно.

Карнавал начинается – и ты вдруг видишь фигуры в этих замечательных костюмах. Это пока не сами ряженые, приехавшие на карнавал. Это нанятые городом актеры. Видимо, какие-то студенты театральных училищ, которые маячат в туристских местах, радуя глаз. Потом ты видишь, что их становится больше, понимаешь, что это уже не нанятые актеры, а приехавшие люди, которые либо привозят с собой костюмы (что чаще), либо, что реже, берут напрокат. Прокат хорошего карнавального венецианского костюма может стоить примерно сто евро в день. Немалая сумма, но, повторяю, все это настоящее. Наслаждение надеть этот плащ, эту маску, эти сапоги, ботфорты со шпорами.

И. Т. Вот именно об экономике венецианского карнавала я и хотел вас спросить. Представим себе, что я, турист, заехал в Венецию как раз на эти дни. Я счастливо нашел номер в гостинице, наверняка все занято. И что же, куда я отправляюсь, чтобы одеться? Или я должен привозить что-то с собой? Или повсюду лавки с прокатом одежды?

П. В. Это совершенно не повсюду, и о таких вещах лучше побеспокоиться заранее. А о жилье – тем более. Кстати говоря, если заранее об этом подумать, за полгода, за четыре месяца, можно с компанией друзей снять палаццо, настоящий венецианский дворец, и в раскладе на компанию из восьми-десяти человек это получится даже дешевле, чем номер в гостинице, вполне скромный. Так что можно просто роскошно провести карнавал, как венецианский дож. И заранее же зайти на интернет-сайт венецианского карнавала и найти там адреса прокатных контор. Потому что хорошие прокатные конторы тоже расхватываются. Если вы просто так, с маху, приедете, можете оказаться в ситуации, что купите какую-нибудь треуголку а-ля фетровую, простую масочку. Все равно вам будет приятно. Но, тем не менее, настоящего костюма вы можете уже в сам карнавал не достать. А это все-таки сильное впечатление.

Совсем по-другому смотришь на карнавал, когда ты разодет сам. И тогда тебя не удивляет появление вот этих фигур. Они появляются постепенно. Ты едешь на пароходике вапоретто и вдруг смотришь – на остановке заходят маркиз с маркизой. И никто не обращает внимания. Тут же какая-то тетка с кошелкой с рынка, кто-то читает газету, так, бросил взгляд искоса и дальше читает. Ты в кафе идешь по нужде и вдруг смотришь, что рядом с тобой в шелковых чулках какой-то Казанова занимается тем же делом, что и ты. Вот это бытовое существование карнавала – самое прелестное в Венеции.

И. Т. А есть ли какой-то подспудный смысл, тайное стремление карнавала к чему-то? Есть ли у него некая драматургия или он всегда отдан на откуп эмоциям и фантазиям венецианской толпы?

П. В. Разумеется, есть. Как вообще в идее карнавала. И у русской Масленицы, которая есть русский карнавал. Это приготовление к Великому посту. Не важно, в какой степени соблюдается этот пост, ведь традиция не вытравляется так быстро. Можно что угодно заменить, что угодно запретить или переменить, но генетическая память человека остается. И этот человек готовится к аскезе, к ограничениям. Он, можно сказать, срывается с цепи на эти несколько карнавальных дней, предчувствуя дальнейшие семь недель постной жизни. Кстати, поэтому, может быть, религиозные люди сильнее это чувствуют.

Например, известно, что Чайковского венецианский карнавал страшно раздражал. Вообще, ему не нравилось, что там все прыгают в масках, могут к тебе приставать (а в карнавал все разрешено). Особенно ему было противно, что его обсыпают конфетти. Ведь конфетти (мы называем так кружочки разноцветной бумаги), изначальные конфетти – это шарики, скатанные из смеси муки с известью. Можно себе представить, когда в тебя такую горсть запустят, в каком виде ты возвращаешься домой. Чайковского это страшно бесило. А вот Гоголя восхищало. Гоголь, как известно, был человек истово религиозный. Он в этом карнавальном разгуле, видимо, прозревал, видел правильный ход событий перед семинедельными постными ограничениями.

И. Т. Ну да, как у Лескова, “Чертогон” такой. Венецианский чертогон.

П. В. Именно так. Сначала веселишься, потом каешься.

И. Т. А как вы развлекались на венецианском карнавале? Вы, наверное, не раз там были?

П. В. Я был раза четыре, вот так, основательно, на карнавале. Задевая его по касательной еще бывало. Ведь каждый карнавал в последние годы тематический. Самый памятный был карнавал, посвященный Феллини, незадолго до этого скончавшемуся. Это было страшно трогательно. Когда в завершение карнавала огромная процессия (ты к ней добровольно присоединяешься) идет и, огибая широкой параболой пьяцца Сан-Марко, движется мимо Старых Прокураций, мимо Новых Прокураций и выходит по пьяцетте между колоннами, на которых стоит лев святого Марка и святой Теодор, к воде, к лагуне, и там на воду сбрасывается деревянная легкая барка. Это конец карнавала. И когда все двинулись, вдруг заиграла музыка из “Амаркорда” и все мгновенно затихли. Вот это надо было видеть и слышать – как мгновенно стих хохот, выкрики и все в полном молчании, поминая Федерико Феллини, двинулись к воде. Это было одновременно прощание с карнавалом – вот этим, конкретным, венецианским, и с тем карнавалом, который в течение многих десятилетий устраивал для зрителей всего мира Федерико Феллини.





http://flibustahezeous3.onion/b/566208/read#t37
завтрак аристократа

И. Шестаков Ленин, Петр и хакасы: как и зачем они переворачивали календари 3 сентября 2019

ВОЖДЬ МИРОВОГО ПРОЛЕТАРИАТА ЛИШИЛ РОССИЮ13 ДНЕЙ

Третьего сентября, в день, когда не утихают лесные пожары, рука так и тянется перевернуть календарь. «Известия» вспомнили, кто и почему по-настоящему это сделал.

Ленин приблизил День святого Валентина

Февраль 1918 года в России выдался относительно теплым, но коротким. Среднесуточная температура с 14-е по 28-е число составляла -0,3 °C. А никаких других чисел в этом месяце не было.

После 31 января 1918 года сразу наступило 14 февраля, и в стране был введен «новый стиль» – григорианский календарь. Поэтому в России никто не родился ,не женился и не умер с 1 по 13 февраля 1918 года. Решение о переходе было принято еще 24 января, но решили дождаться конца месяца.

С юлианским календарем, по которому жили на Руси с конца Х века, была проблема. Средняя продолжительность года по нему составляла 365 суток и 6 часов. То есть, как и сейчас, раз в четыре года добавлялся еще один день. Но на самом деле продолжительность года составляет 365 суток, 5 часов, 48 минут, 46 секунд. Получается, каждый год время по юлианскому календарю спешило на 11 минут и 14 секунд.

Владимир Ленин в 1919 году выступил за одномоментный переход на новый стиль летоисчисления

Фото: РИА Новости

Это осознали как проблему к 1582 году. Тогда под руководством папы римского Григория XIII была проведена реформа. Сутки сделали короче, високосных дней стало меньше (на три раз в 400 лет), а после 4 октября сразу наступило 15-е. Так и появился григорианский календарь, который три века спустя дошел до нашей страны.

Сначала реформа принималась в католических, потом в протестантских странах. Погрешность юлианского календаря была проблемой в том числе для христианских праздников. Празднование Пасхи (отмечаемой в первую неделю после полнолуния по прошествии весеннего равноденствия) из-за этого потихоньку смещалось к лету, Рождества — к весне.

В России, как и в других православных странах, введение григорианского календаря тормозилось нежеланием церкви подчиняться католическому влиянию. Поэтому переход и произошел только в 1919 году, когда церковь была отделена от государства.



Сделано это было «в целях установления в России одинакового почти со всеми культурными народами исчисления времени». Незначительная разница в календарях раньше создавала неудобства при отношениях, в первую очередь торговых, с Европой. Теперь же она могла помешать делу мировой революции.


А вообще вопрос этот обсуждался давно. В 1899 году даже была создана комиссия при Астрономическом обществе, в которую входил Менделеев. Но полномочиями ее не наделили. Реформа 1919 года тоже могла заглохнуть. Комиссия Совнаркома РСФСР предлагала вводить изменения постепенно, отбрасывая в год по одному дню. Это длилось бы 13 лет. Ленин выступил за одномоментный переход на новый стиль.

календарь ленин россия

Фото: РИА Новости/Александр Лыскин

Церковь, отделенная от государства, с этим не согласилась и до сих пор живет по юлианскому календарю. По словамнастоятеля храма Святой мученицы Татианы при МГУ Владимира Вигилянского, календарь не меняют, опасаясь путаницы с праздниками и потому, что «если перейти на празднование, скажем, Рождества по григорианскому календарю, то «съедаются» две недели, каждый день которых несет для православного человека особую смысловую значимость».

В мае 2019 года в Госдуме рассматривался законопроект о возвращении России к юлианскому календарю. Его авторы (из ЛДПР) утверждали, что переход на григорианское летоисчисление нарушил национальные и культурные традиции России. Опрошенные «Известиями» эксперты назвали идею анахронизмом, хотя один из них, историк Евгений Пчелов, признал что юлианский календарь был весьма прогрессивен для времени своего создания в 46 году до н.э.

Петр I омолодил Россию на 5 тыс. лет

Ленин 13 дней убавил, Григорий XIII 10 уволок, а Петр I — 5507 лет. 15 декабря 7207 года от сотворения мира, или 1699 года от рождества Христова, вышел указ, согласно которому после 31 декабря текущего, 7207-го, года наступало 1 января 1700 года. И его, а не 1 сентября, как прежде, следовало считать началом года.

Обычно это решение Петра Алексеевича объясняют так же, как и введение григорианского летоисчисления: Россия пыталась стать ближе к Европе. И оно логично встраивается в ряд из сбритых бород, завитых париков и парусного флота.

Но есть и другая, чуть более конспирологическая версия. Петру просто очень понравилось католическое Рождество.Его указ был издан всего через год после Великого Посольства — большого путешествия по Европе, во время которого Петр перемещался инкогнито. Рождество он встретил в Голландии и, вернувшись, понял, что хотел бы праздновать так же — с елками и фейерверками.

Царь Петр Первый ввел летоисчисление «от Рождества Христова», а не от сотворения мира

Фото: РИА Новости/Валентин Черединцев

Незадолго до того прошел стрелецкий бунт, и изменение канона празднования Рождества могло снова взволновать народ. А вот появление нового праздника, тем более такого красочного, было бы воспринято легче. Так рядом с Рождеством появился еще один праздник. И было велено «в знак доброго начинания и веселия поздравить друг друга с Новым годом, желая в делах благополучия и в семье благоденствия. В честь Нового года учинять украшения из елей…».

Был в этом и политический смысл. Летоисчисление от сотворения мира ввел в 988 году византийский император Василий II, и ко времени правления Петра I этой империи не было уже как два с половиной века. А в живой и столь полюбившейся Петру Европе считали иначе. И Новый год праздновали 1 января, а не 1 сентября, как повелось с основания Московского государства в XV веке. К тому же не только в Европе считали года от «рождения Христа».



«Известно Великому Государю [стало], не только что во многих европейских христианских странах, но и в народах славянских, которые с Восточною православною нашею Церковью во всем согласны, [таких] как: волохи, молдавы, сербы, далматы, болгары и самые Его Великаго Государя подданные черкасы и все греки, от которых вера наша православная принята, — все те народы… летa свои счисляют от Рождества Христова осьмь дней спустя, то есть Генваря с 1 числа, а не от создания мира…»


календарь петр россия

Фото: РИА Новости/Алексей Бойцов
Обложка Всеобщего русского календаря издания товарищества И.Д. Сытина на 1910 год

К летоисчислению «от Рождества Христова», а не от сотворения мира привыкали довольно долго. И еще до конца петровского правления писали две даты (одну в скобках). К новому празднику привыкали еще дольше. После кончины Петра о торжествах с елками забыли. И вспомнили, вернее, заново заимствовали из Европы уже в XIX веке благодаря немецким принцессам, которые в силу высокой смертности мужей стали императрицами.

Хакасы продолжают праздновать Новый год весной

Если бы Петр I прожил на два года дольше, в подвластных ему землях появился бы еще один народ, который отмечает начало года не 1 сентября. 20 августа 1727 года Россия и Китай договорились о дележе сибирских земель, и в состав империи официально вошла Хакасия.

Сейчас хакасы, обращенные в православие в XIX веке, считают дни, как и вся Россия, по григорианскому календарю и, вероятно, даже празднуют Рождество. И Новый год 1 января.

Хакасы, которые стараются придерживаться традиций, живут по солярному календарю

Фото: РИА Новости/П. Зубков

Однако немалая часть хакасов, или, как они сами себя называют, хоорай, придерживаются традиционных верований. Молятся и приносят жертвы богам, олицетворяющим природные стихии. И делают это в том числе в Новый год (Чыл Пазы), который отмечают в день весеннего равноденствия (в конце марта по григорианскому календарю).

Ну, или делали. Хакасы, которые стараются придерживаться традиций, живут по солярному календарю. И в Чыл Пазы начинали сельскохозяйственный год. Сейчас реальное значение праздника утрачивается. И вместо обряда кормления огня на день, дату которого высчитывали, просто в последнюю субботу марта выступают артисты на ярмарке. И все это происходит не в степях, а на специально отведенной площадке на ипподроме Абакана.


https://iz.ru/916914/ignat-shestakov/lenin-petr-i-khakasy-kak-i-zachem-oni-perevorachivali-kalendari

завтрак аристократа

Мария Городова Рождество Иоанна Предтечи: 07.07.2019

Почему нельзя буянить на Ивана Купалу


7 июля православные отмечают великий праздник - Рождество Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, и посвящен он рождению пророка Иоанна Крестителя - отсюда сокращенное наименование: "Рождество Иоанна Предтечи". А еще 7 июля известно как Иван Купала, Иванов день, Иван Купальник. И хотя языческие обряды этого дня Церковь всегда осуждала, между народным названием и церковным явная связь: слово "креститель" и слова "купатель, погружатель" имеют один греческий корень, от которого и произошло имя пророка Иоанна - Креститель. К буйным народным традициям мы еще вернемся, сначала давайте разберемся с основой - праздником церковным. И начнем с того, кем же был Иоанн, для которого даны сразу три определения: "Пророк, Предтеча, Креститель". Причем если со словами "Пророк и Креститель" все более или менее понятно, то определение "Предтеча" нуждается в объяснении, и самыми точными синонимами тут будут - "предвестник, предшественник".
Пророк, Предтеча и Креститель Господень Иоанн.  Фото: Иконописная мастерская Свято-Троицкого храма.Пророк, Предтеча и Креститель Господень Иоанн.  Фото: Иконописная мастерская Свято-Троицкого храма.
Пророк, Предтеча и Креститель Господень Иоанн. Фото: Иконописная мастерская Свято-Троицкого храма.

Пророка Иоанна называют Предтечей, то есть предшественником Иисуса Христа, потому что его миссия была в том, чтобы узнать Христа, Сына Божьего, среди тысячи других людей и возвестить миру о Его приходе, Его пришествии. Евангелие называет пророка Иоанна гласом Божьим, готовящим людей к встрече со Христом. Именно пророк Иоанн крестил Иисуса -  Церковь отмечает это событие 19 января как праздник Крещения Господня, - поэтому Предтечу называют еще Иоанн Креститель: вот мы и разобрались с двумя именами Иоанна - "Предтеча и Креститель". О том, почему Иоанна Крестителя называют пророком, чуть позже.

Но что же мы знаем о жизни величайшего из людей? Иоанн Предтеча родился за шесть месяцев до Иисуса в семье священника Захарии, историки датируют событие 6 - 2 годами до нашей эры. Мать Иоанна Елизавета и Мать Иисуса приходились друг другу родственницами. Родители Иоанна были старыми, когда Господь послал им сына. По милости Божьей ребенок избежал смерти среди тысяч детей Вифлеема и его окрестностей во время избиения младенцев, устроенного по приказу Ирода I Великого - правителя тех мест и отца того самого Ирода Антипы, который почти через тридцать лет повелит отсечь голову пророку.

Родители Иоанна умерли, когда он был маленьким, и, скорее всего, Предтеча воспитывался в одной из религиозных общин в пустыне. Известно, что пророк носил грубую одежду, прихваченную кожаным поясом, питался диким медом и акридами (вид саранчи), много молился. Когда Иоанну исполнилось тридцать, Господь призвал его к пророческому служению. Иоанн стал "гласом вопиющего в пустыне". Здесь пустыня - это сердца человеческие, и главная задача Иоанна Крестителя была подготовить людей к принятию Спасителя, призвав их к покаянию, указать, Кто Он. Иоанн Предтеча проповедовал, говоря: "Идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви Его; я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым". Во время одной из таких проповедей на реке Иордан Иоанн Предтеча и встретил Иисуса, по наитию Святого Духа узнал в Нем грядущего Спасителя и крестил Его.

Крещением Иисуса в реке Иордан пророк Иоанн завершил главное предназначение своей жизни. С этого момента он начинает бесстрашно обличать людские пороки, не делая разницы между тем, простой это человек или власть имущий. Нет, пророк Иоанн не был революционером, он не поддерживал экстремистские настроения тех, кто искал вожака, готового поднять бунт против ненавистных римских властей Иудеи того времени. Он призывал не к внешним подвигам, а к внутренним победам - над своим грехом, своей несвободой ему.

Как пишет историк Иосиф Флавий, Иоанн учил иудеев "вести чистый образ жизни, быть справедливыми друг к другу и благоговейными в отношении к Предвечному". Вопрошающим, что делать, Иоанн отвечал: "У кого две рубашки, пусть поделится с неимущим, у кого есть пища, пусть поступит так же". Вслед за древними пророками Предтеча не отделял веры от милосердия, он не требовал от солдат, чтобы те бросали службу: "Никогда не насилуйте, не вымогайте, не делайте доносов и довольствуйтесь своим жалованьем". Даже презираемым мытарям, сборщикам налогов, он не запрещал заниматься своим делом, лишь бы они остерегались "взыскивать больше положенного". Праведность Иоанна вызывала уважение даже у тех, кого он обличал. Евангелие сообщает, что правитель Ирод Антипа охотно слушал пророка.

Как и большинство пророков, Иоанн Предтеча закончил свою жизнь мученически, историки считают, что это произошло около 30 года по РХ. К тому времени Иудеей правил уже не столько Ирод Антипа, сколько его любовница - коварная распутница Иродиада, законная супруга его родного брата. Пророк Иоанн Креститель не раз публично обличал это кровосмешение, эту преступную связь, за что его и возненавидела Иродиада, добившаяся, чтобы пророка упрятали в тюрьму. Но и этого было мало для прелюбодейки, чьё имя еще при жизни стало символом разврата, коварства, подлости. Однажды, на пиру в честь дня рождения Ирода Антипы дочь Иродиады Саломея танцевала для него, и в награду за танец мать подговорила ее попросить у царя смерти пророка. Иоанну Крестителю отрубили голову, и Саломея принесла ее на блюде Иродиаде. В память об этом установлен церковный праздник Усекновение главы Иоанна Предтечи.

Злодейство и Иродиады, и ее дочери Саломеи не осталось безнаказанным. Суд Божий совершился над всеми участниками трагедии - Иродом, Иродиадой, Саломеей - еще при их земной жизни. Саломея, переходя зимой реку, провалилась под лед, и льдина перерезала ей горло - тело отнесло течением, и матери принесли только голову. Ирод и Иродиада  во время землетрясения  были поглощены разверзшейся землей. Имена этих людей стали символом безумности греха.

А вот Иоанна Предтечу почитают: в честь "честного и славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна" Церковь отмечает сразу несколько праздников: 6 октября - зачатие, 7 июля - рождество, 11 сентября - усекновение главы,  20 января - собор Иоанна Крестителя в честь праздника Крещения, 9 марта - первое и второе обретение главы Иоанна Предтечи, 7 июня - третье обретение главы.

И, наконец, про народную интерпретацию праздника Рождества Иоанна Предтечи. Историки считают, что корни тут следует искать в языческих обрядах поклонения ветхозаветному царю Манассии, сохранившихся в Византии: есть  описания, как они проходили в Константинополе XII века. Тогдашний патриарх призывал с ними покончить, но обряды смогли перекочевать и к нам. У нас они изначально вызывали осуждение Церкви. К примеру, в послании игумена Спасо-Елиазарова монастыря Памфила к псковскому наместнику и властям (1505 г.)  обличается "языческое буйство" жителей Пскова в ночь на Рождество Иоанна Предтечи: "радость и веселие сатанинское", "неприязненные кличи и вопли", "всескверненые песни",  "хребтом вихляние", "ногами скакание и топтание", пьянство и "глумливые игры" в ночь накануне Ивана Купалы. Можно долго размышлять о трансформации праздника Рождества Иоанна Предтечи в сознании непросвещенной части народа, но, очевидно, что дикие пляски или голые ночные оргии в воде, скорее дань безумству Иродиады, а не подвигу великого пророка Иоанна Предтечи.


https://rg.ru/2019/07/07/rozhdestvo-ioanna-predtechi-pochemu-nelzia-skakat-i-buianit-na-ivana-kupalu.html