Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

завтрак аристократа

Ю.Медведев 200 лет назад русские моряки открыли Антарктиду 28 января 2020 г.

Антарктида была открыта 28 января 1820 года русской экспедицией под руководством Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева. Они подошли к берегу на шлюпах "Восток" и "Мирный".
Павел Михайлов. Пингвины.
Павел Михайлов. Пингвины.

Отметим, что и до них были неоднократные попытки добраться до этого района Земли. К примеру, знаменитый исследователь Джеймс Кук в 1774 году достиг южно-полярных морей, но стена льдов помешала ему продвинуться дальше. Тогда он на весь мир объявил, что достиг предела, и дальше проникнуть нельзя. Авторитету Кука поверили, и в течение 45 лет полярных экспедиций не предпринимали. Так что существование южного материка хотя и предполагалось, но чисто гипотетически.

Беллинсгаузен, Фаддей Фаддеевич (1778-1852).Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжении 1819, 20 и 21 годов, совершенные на шлюпах Восток и Мирном под начальством капитана Беллинсгаузена, командира Шлюпа Востока. Шлюпом Мирным начальствовал лейтенант Лазарев : изданы по высочайшему повелению / [Ф. Белинсгаузен]. - Санкт-Петербург : тип. И. Глазунова, 1831. Фото: РГБ

Русские мореплаватели сумели опровергнуть мнение Кука. Они не только достигли неизвестной земли, но самое главное - обогнули ее вокруг, подтвердив факт существования шестого материка.

Там. же. стр 187. Фото: РГБ

Это было первое полное плавание вокруг Антарктиды. В составе экспедиции был живописец Павел Михайлов.

Павел Михайлов. Вид ледяных островов.

Плотное изучение континента началось во второй половине прошлого века. Более десятка стран разместили здесь свои исследовательские станции, где ведутся серьезные научные работы. Так, на российской станции "Восток"" 21 июля 1983 года зарегистрирована самая низкая температура воздуха на Земле за всю историю метеорологических измерений: минус 89,2 градуса Цельсия. Этот район считается полюсом холода Земли. Правда, американские исследователи заявили, что по данным спутников 10 августа 2010 года температура воздуха в одной из точек Антарктиды опускалась до −93,2. Однако, это значение не будет зарегистрировано в качестве рекордного, так как температура должна быть измерена с помощью термометра.

Павел Михайлов. Южное сияние 2 марта 1820 года.

Антарктида давно привлекает многие страны, ведь она является последним ресурсным резервом для человечества на Земле. После исчерпания сырья на пяти обжитых континентах люди будут осваивать местные ресурсы. В этих недрах есть немало полезных ископаемых -железной руды, каменного угля; найдены следы руд меди, никеля, свинца, цинка, молибдена, горного хрусталя, слюды, графита. Но главное богатство, конечно, ледяной покров, где хранится до 90 процентов общемировых запасов пресной воды, недостаток которой уже ощущается во многих странах.
Антарктиду можно назвать научной лабораторией, особенно для климатологов. Извлекая керны льда с большой глубины, ученые узнают, как менялись температура и климат на планете за сотни тысяч, а то миллионы лет. Эти "дневники" играют важнейшую роль в понимании того, что происходит с нашим климатом сегодня, прогнозировать дальнейшие события, связанные с происходящим сейчас глобальным потеплением. Оно "достало" и шестой континент, хотя потепление происходит не так стремительно, как в Арктике. Но здесь своя специфика: от ледников откалываются гигантские айсберги, площадью в несколько тысяч квадратных километров. Если к началу 2000-х континент терял ежегодно 50 миллиардов тонн льда, то в 2018 году - около 250 миллиардов тонн. Вклад континента в рост уровня мирового океана за сорок лет составил примерно1,5 сантиметра.


Кстати, выяснилось, что 50 миллионов лет назад этот континент был обильно покрыт деревьями. Здесь росли пальмы и баобабы. А сегодня ученые замечают, что из-за глобального потепления растительность в Антарктиде быстро увеличивается. Кое-кто даже заявляет, что через 100 лет здесь сформируется тундра.

Конечно, огромный интерес вызывает изучение российскими учеными подледного озера "Восток", которое миллионы лет было изолировано от внешнего мира. Заглянуть в эту "машину времени" - мечта мировой науки. Но приникать надо предельно осторожно, чтобы не занести в воду загрязнение. Для этого нашими специалистами разработана уникальная технология, удостоенная в 2015 году премии правительства РФ. Дважды, в 2012 и 2015 годах российские полярники проникали в уникальное озеро, пробурив во льду 3769 метров. Взятая вода была изучена в Петербургском институте ядерной физики. Хотя в ней обнаружены следы неизвестной доселе органики, но пока о сенсации говорить рано. Результат надо подтверждать, а значит брать и изучать новые пробы воды. Скорей всего придется бурить новые скважины, а для этого нужны новые более совершенные технологии и, конечно, серьезные финансы. Опыт показывает, что такие сложные и дорогостоящие работы наиболее оптимально вести в кооперации ученых нескольких стран.


https://rg.ru/2020/01/28/200-let-nazad-russkie-moriaki-otkryli-antarktidu.html

завтрак аристократа

И. Н. Кузнецов Русские были и небылицы - 11

Озера



Ильмень-озеро



Плыл однажды Садко по Волге-реке, посыпал хлеб солью и опустил в воду со словами: «Спасибо тебе, матушка Волга! Гулял я по двенадцать лет, – никакой скорби над собою не видывал. А иду я, молодец, в Новгород побывать». И ответила ему Волга-река: «Поклонись от меня брату моему, славному озеру Ильменю». Приехал Садко на Ильмень-озеро и передал ему поклон от Волги-реки:

А и гой еси, славный Ильмень-озеро!
Сестра тебе, Волга, челобитье посылает.

Приходил от Ильмень-озера удалой добрый молодец и спрашивал: «Как-де ты Волгу-сестру знаешь?» Садко рассказал; молодец дал ему позволение кинуть в озеро три невода, и торговый гость наловил множество рыбы, и белой и красной, и сложил в три погреба; в какой погреб ни заглянет потом, а рыба вся превратилась в деньги – в серебро да в золото. Таков был подарок ему от славного Ильмень-озера.

Есть еще другое предание об этом озере. С западной стороны впадает в него небольшая речка, называемая Черный ручей. В давнее время поставил кто-то на Черном ручье мельницу, и взмолилась рыба Черному ручью, прося у него защиты: «Было-де нам и просторно и привольно, а теперь лихой человек отнимает у нас воду». И вот что случилось: один из новгородских обывателей ловил удочкою рыбу на Черном ручье, подходит к нему незнакомец, одетый весь в черное, поздоровался и говорит: «Сослужи мне службу, так я укажу тебе такое место, где рыба кишмя кишит». – «А что за служба?» – «Как будешь ты в Новгороде, встретишь там высокого, плотного мужика в синем кафтане, в широких синих шароварах и высокой синей шапке; скажи-ка ему: дядюшка Ильмень-озеро! Черный ручей тебе челобитье прислал и велел сказать, что на нем мельницу построили. Как ты, мол, прикажешь, так и будет!» Новгородец обещался исполнить просьбу, а черный незнакомец указал ему место, где скопилось рыбы тьма-тьмущая. С богатою добычею возвратился рыболов в Новгород, повстречал мужика в синем кафтане и передал ему челобитье. Отвечал Ильмень: «Снеси мой поклон Черному ручью и скажи ему про мельницу: не бывало этого прежде, да и не будет». Исполнил новгородец и это поручение, и вот разыгрался ночью Черный ручей, разгулялось Ильмень-озеро, поднялась буря, и яростные волны снесли мельницу.

(А. Афанасьев)



Озеро Свитязь



В тридцати верстах от гродненского Новогрудка разлилось небольшое озеро (версты две в диаметре) по имени Свитязь – круглое, с крутыми береговыми скалами, поглотившее город того же имени за грехи жителей, нарушивших общеславянскую заповедь и добродетель гостеприимства (они не принимали путников, и ни один из таковых в их городе не ночевал). Поэт Литвы Мицкевич вызвал из недр этого озера поэтический образ женщины («Свитезянка»), превратившейся, подобно жене Лота, в камень за такое же нарушение обещания не оглядываться назад после выхода из города, обреченного на гибель. Еще в пятидесятых годах прошлого (XVIII) столетия виден был в этом озере камень, издали похожий на женщину с ребенком, но теперь он затоплен водой и рвет у неосторожных рыбаков сети.

(С. Максимов)



Ольховское озеро



В пяти верстах от деревни Пацевичи находится Ольховское озеро. Очень давно на этом месте была деревня. Однажды в виде нищего пришел в деревню сам Бог и стал просить ночлега. Но никто из беззаконных жителей не сжалился над нищим и не пустил его в свой дом. Выйдя за деревню, нищий проклял всех ее жителей, за исключением одного спавшего старика. Как только этот последний проснулся и вышел за околицу, земля с домами стала оседать; в то же время от сильного дождя осевшее место начало наполняться водой. Когда праведный старик оглянулся на деревню, то увидел озеро, на средине которого, как раз в том месте, где приходился его дом, плавал стол с раскрытой на нем книгой, которую читал он перед сном, а закрыть не успел. Спустя сто лет затопленная деревня опять увидела свет божий, и вот каким образом: пастух увидел крест на берегу озера и хотел поднять его, но крест оказался на цепи. Пастух потянул цепь – и на поверхность озера всплыла деревня, радостные жители которой подняли веселый крик. Пастух так испугался, что выпустил цепь из рук, и на его глазах деревня снова ушла в воду еще на сто лет.

(П. Шейн)



Усмирение Ладоги



Из Питера поехал Петр I по Неве и по Ладожскому озеру; вдруг поднялась буря-падара, погода непомерная; насилу доплыли к Сторожевскому носу (где маяк Сторожевский). Вышел царь на берег; кружит его – укачало сине море. «Ай же ты, мать сыра земля, – закричал царь. – Не колыбайся! Не смотри на глупо, на Ладожское озеро!» Того часу приказал подать кнут и порешил наказать сердитое море. Место, где изволил наказать своима царскима рукама, звали сухая луда, а с тех пор называется царская луда. После того Ладожское стало смирнее и тишину имеет, как и прочие озера…

(Е. Барсов)

…Сильно разгневался осударь на Ладогу, что она его не пущает дальше погодами; не стерпел, вышел на берег и высек Ладогу плетью – и стала Ладога смиряться, и поветер подул.

С ним, видно, и озеро-то спорить не осмеливалось. Ну и то сказать: к делу шел – за дело и сек.

(В. Майнов)



Исчезающие озера



Среди олонецких озер существуют, например, такие, которые временно исчезают, иногда на долгие сроки, но всегда с возвратом всей вылившейся воды в старую обсохшую горловину. В одном озере (Шимозеро) вся вода исчезает так, что по пустынному полю, бывшему дном, извивается только небольшой ручей, продолжающий течь и подо льдом. Пучина другого озера (Долгое) никогда не усыхает окончательно, как в первом, но вода и здесь убывает значительно; к Рождеству лед садится прямо на дно, образуя холмы, ямы и трещины; весной вода наполняет озеро, переполняет его и затем начинает показывать новое чудо – течение обратное. Вода третьего озера (Куштозеро), высыхая, уводила с собой куда-то и рыбу, доходящую в озере до баснословных размеров. Рыба снова возвращалась сюда, когда с проливными осенними дождями озеро снова наполнялось водой в уровень с высокими берегами, а иногда и выше, до горной гряды, окаймляющей озерную горловину. Четвертое озеро (Каинское) высыхало так, что дно его казалось дикой степью: люди ходили здесь как по суше. Однажды, два года подряд, крестьяне косили здесь траву на сено и довольно удачно сеяли овес.

(С. Максимов)

Озеро Койгушское находится в юго-западной части Борисовщинской волости, в восьмидесяти одной версте от города Тихвина.

Это озеро периодическое. Через определенные промежутки вода из него уходит и затем возвращается вновь. Прежде, как рассказывали жители, вода уходила через семь лет. И случалось это перед большими несчастьями вроде голода, пожара, войны. За последнее время интервалы стали уменьшаться…

По мнению местных жителей, причина всему – водяник озера Койгушского.

Он не отличался особой нравственностью, и в наказание за это главный водяной (водяной, заведующий всеми озерами) решил выселить его из этого богатого, рыбного озера.

Для этого вся вода вместе с рыбой была выпущена, и водяник со всем своим скарбом остался на льдине. Один сердобольный мужичок перевез его в соседнее Ванюшкино озеро, где водяник пребывает и до настоящего времени.

Не желая лишать чухарей (местных жителей) рыбы, главный водяной вскоре снова пустил в озеро воду. Узнав об этом, койгушский водяник поспешил перебраться обратно. Чтоб выжить его, пришлось снова выпускать воду, и так продолжается дело до настоящего времени.

(А. Колмогоров)



Заросшее озеро



В юго-восточном углу Олонецкой губернии, Каргопольского уезда, находится Вадьинский приход. С востока и запада он окружен лесами хвойных пород, а с севера и юга – болотами, уходящими в Вологодскую губернию. Из болот замечательно лежащее против деревни Топоровской, занимающее площадь около трех десятин. Человек, не знакомый с местностью побоится идти болотом из опасения провалиться; все оно качается, как речной висячий мост во время ветра. Между тем ходьба по этому болоту совершенно безопасна не только для людей, а даже и для скота: на нем иногда пасутся стада домашних животных. Жители Вадьинского прихода рассказывают, что лет сто или более назад на том месте было озеро; заросло же оно не по естественным законам, а по воле злого духа. Случилось это вот как.

Однажды крестьянин деревни Топоровской отправился к озеру на охоту за утками и засел в устроенном для охоты шалаше. Чрез несколько времени видит он выходящих из озера тучных, рослых коров, а за ними женщину с золотым подойником. Охотник догадался, что коровы эти принадлежат водяному, почему украдкой выбрался из шалаша, сбегал домой за иконою, с намерением обойти с нею стадо и завладеть как коровами, так и золотым подойником. Но, возвратившись с иконою, он успел обойти одну только корову, которая и досталась ему, а остальные с доильщицею скрылись. Водяной рассердился, что у него отняли корову, и зарастил озеро, хотя не вдруг, а в продолжение нескольких лет. После, когда озеро было не совсем еще зарощено, жители упомянутой деревни видели подойник плавающим поверх воды, которым тоже хотели завладеть; но лишь только подъезжали к нему в лодках, он скрывался в самую глубину озера. На вопрос: как мог золотой подойник плавать поверх воды, передававший это предание крестьянин деревни Оладьинской, 85-летний старик Тихон Алексеевич Юрин, отвечал, что его носил сам водяной с целью заманить людей на глубину, опрокинуть лодку, потопить смельчаков и тем отомстить за отнятую корову.

(ОГВ. 1884. № 66)



Как село потопилось



Где теперь озеро Каскомень, было село большое. Да уж народ был в том селе как камень. Ни хлеба, ни молока ни в долг, ни дарма. Уж и нищие туда не хаживали. Вот раз старицок пришел старенький, а это Илья-пророк был. Подошел к одной избе и просит:

– Хозяюшка, дай напиться.

А та и говорит:

– Не для тебя я воду нашивала.

Пошел Илья-пророк к другой избе, просит:

– Хозяюшка, подай страницку ковшик, воды испить.

А та и говорит:

– Не для тебя я плечи гнула, воду нашивала.

Пошел Илья-пророк к попу:

– Матушка, подай страннику напиться.

А она и слова не сказала, собак на него выпустила. Посмотрел Илья-пророк на небо, говорит:

– Господи, во селе сем воды нетути.

И послал Господь на село воду: из реки плывет, из земли идет и дождем бежит, а люди-то, как где был кто, так словно приклеены. И стало на том месте озеро. А под озером село большое, в неурочный час под нечисто слово и увидеть можно, да не обрадуешься.

(И. Карнаухова)



Светлый Яр



В Керженских заволжских лесах, некогда знаменитых в истории нашего раскола, близ села Люнды (оно же и Владимирское), расположилось озеро Светлый Яр. На берега его в заветные дни (на праздники Вознесения, Троицы, Сретения и чествования имени Владимирской Божьей Матери) стекается великое множество богомольного люда (особенно в июне). Напившись святой водицы из озера, которое неустанно колышется, и отдохнув от пешего хождения, верующие идут с домашними образами, со старопечатными требниками и новыми псалтирями молиться к холму, который возвышается на юго-западном берегу озера. Разделившись в молитве на отдельные кучки, молятся тут до тех пор, пока не одолеет дремота и не склонит ко сну. На зыбких болотистых берегах вкушают все сладкий сон – с верою, что здешняя трясина убаюкивает, как малых детей в люльке, и с надеждою, что если приложить к земле на холме ухо, то послышится торжественный благовест и ликующий звон подземных колоколов. Достойные могут даже видеть огни зажженных свеч, а на лучах восходящего солнца – отражение тени церковных крестов.

По народному преданию, озерная вода скрывает исчезнувший православный город Большой Китеж, построенный несчастным героем Верхнего Поволжья, русским князем Георгием Всеволодовичем, убитым в 1238 году татарами в роковой битве на реке Сити. Безбожный царь Батый с татарскими полчищами разбил войска князя и убил его (4 февраля). Но Божья сила не попустила лихого татарина овладеть городом: как стоял княжеский город со всем православным народом, так и скрылся под землею, и стал невидимым (на этом месте – озеро), так и будет он стоять до скончания века.

Цел тот город до сих пор – с белокаменными стенами, златоверхими церквами, с честными монастырями, с княженецкими узорчатыми теремами, с боярскими каменными палатами, с рубленными из кондового, негниющего леса домами. Цел град, но невидим. Не видать грешным людям славного Китежа. Сокрылся он чудесно, Божьим повелением, когда безбожный царь Батый, разорив Русь Суздальскую, пошел воевать Русь Китежскую. Подошел татарский царь ко граду Великому Китежу, восхотел дома огнем спалить, мужей избить либо в полон угнать, жен и девиц в наложницы взять. Не допустил Господь басурманского поруганья над святыней христианскою. Десять дней, десять ночей Батыевы полчища искали града Китежа и не могли сыскать, ослепленные. И досель тот град невидим стоит, – откроется перед страшным Христовым судилищем. А на озере Светлом Яре тихим летним вечером виднеются отраженные в воде стены, церкви, монастыри, терема княженецкие, хоромы боярские, дворы посадских людей. И слышится по ночам глухой, заунывный звон колоколов китежских.


Недалеко от Ветлуги-реки есть такое место, где во времена стародавние бывали великие народные сходбища… сходился туда народ справлять великие празднества Светлому Яру… на обширной, плоской, безлесной равнине возвышается раздвоенный холм, поросший столетними дубами. Двумя мысами вдается он в обширное глубокое озеро. Воды озера никогда не мутятся; что ни бросишь в них – не принимают, на другой же день брошенное волной на берег выкинет. И то озеро по имени старорусского бога Светлым Яром зовется.

Когда на той равнине и по ближним от нее местам зачиналось людское населенье, не знает никто. Но там зачастую находят каменные молоты, каменные топоры и кремневые наконечники стрел, – стало быть, живали тут люди еще тогда, когда не знали ни меди, ни железа. Сказывают, что на холмах у Светлого Яра город стоял, Китежом прозывался. Город ли то Кидиш, что в дни стародавние от «поганой рати» спасен был Ильей Муромцем; славный ли город Покидыш, куда ездил богатырь Суровец Суздалец гостить-пировать у ласкового князя Михайла Ефимонтьевича; не отсюда ль ветлужский князь Никита Байборода чинил набеги на земли московские, пробираясь лесами до Соли Галицкой, – молчат преданья. Одно только помнит народ, что в старину на холмах у Светлого Яра на день Аграфены Купальницы языческие требища справлялись и что на тех холмах стоял когда-то град Китеж… И поныне, сказывают, стоит тот град, но видим бывает только очам праведников.

(П. Мельников-Печерский)



http://flibustahezeous3.onion/b/479331/read#t116
завтрак аристократа

И. Н. Кузнецов Русские были и небылицы - 8

Горы, ущелья, камни




Следы на камнях



Рядом с Таржепольской часовней Святого Николая, прямо против входа в нее, под густой елью, лежит камень, на котором ясно виден отпечаток человеческой ступни левой ноги.

Таржеполы любят указывать на этот след и толкуют его как знак особого благоволения пророка Илии к ним, а также и к жителям села Машезера, твердо веря, что след оставлен пророком Илиею, который будто бы когда-то ходил по их местности. «У нас, – говорят они, – пророк Илия ступил левою ногою, а потом, сделав огромный шаг, ступил правою ногою уже в Машезере, от чего и остались следы на камнях; больше же нигде не ступил, так уж было угодно ему – Угоднику Божию!» – не без некоторой гордости прибавляют они…

По преданию, св. пророк Илия совершал путь от Таржеполя в Машезеро один, а по сказаниям машезерским – вместе со святителем и чудотворцем Николаем. Однако в дороге святые путники расстались: св. Николай направил свои стопы в деревню Лососиное, где во имя его и построилась часовня, а пророк Илия достиг Машезера, где ему угодно было иметь монастырь в честь своего имени и оставить след своей правой ступни на одном камне.

(Н. Шайжин)

Один он такой, как странник, был-шел. Думали, он такой старичок какой-то. Вот он сел туда – они испугались: что он будет делать? А он говорит:

– Я здесь буду оприселяться.

– Ты что это строиться будешь, дак поля жалко.

Вот его взяли и прогнали. Говорят: «Уходи».

Вот он пошел, и тут, где родничков наделал, пошел он по деревне.

В деревне лежал камешек. Он на этот камень ступил ногой, след оставил и пошел дальше.

– Вот, – говорит, – живите ни серо ни бело. А я ухожу, найду место.

Шел он, до Реки дошел. Это где волость – Река. Дошел до Реки, свернул в лес. Там такой горбышок нашел, определил – хотел монастырёк поставить. Не понравилось: место сырое.

…Дальше пошел в сторону. И вот идет – о дорогу все роднички. Потом там сделал тоже много родников и там тоже оставил следы – знак, что он был тут.

Вышел на большую дорогу. Эта дорога не зарастает. Вот куда он шел – не зарастает лесом, как на тракторе проехано.

Пошел дальше, дошел до Ошевенска. Там монастырь был построен.

(АКФ. 128. № 25)



Конь-камень



На Ладожском озере, на острове Коневце под Святою горою, лежит большой Конь-камень (12 саженей в окружности и 7 аршинов в длину), которому еще в XV веке приносили в жертву коня. В дар духам, которые обитали около этого камня и охраняли скот, перевозимый с берега на остров и оставляемый на тамошних пастбищах в продолжение целого лета без всякого надзора, прибрежные жители ежегодно обрекали по одному коню; конь этот погибал зимою, и суеверные крестьяне были уверены, что его пожирали незримые духи…

В Ефремовском уезде, на берегу Красивой Мечи, близ села Козьего, есть огромный гранитный камень. Крестьяне называют его Конь-камень и рассказывают о нем следующее предание: в незапамятную старину явился на берегу Красивой Мечи витязь-великан, в блестящей одежде, на белом коне. В тоскливом раздумье глядел он на реку и потом бросился в воду, а одинокий конь его тут же окаменел. По ночам камень оживает, принимает образ коня, скачет по окрестным полям и громко ржет.

(А. Афанасьев)



Баш и Башиха



В Одоевском уезде (Тульской губ.) находятся два камня Баш и Башиха, или Баши, которых местные жители чествуют около Петрова дня. Баш и Башиха находятся в селе Башеве, в верстах в 25 от Одоева, на возвышенности, недалеко от церкви, близ дороги на пахотном поле. Фигура этих камней обыкновенная, неправильно квадратная и небольших размеров. Между собой они лежат параллельно на расстоянии один от другого не более полтора аршина. Тамошние жители утверждают, что Баш и Башиха были людьми; по мнению одних – муж и жена, других – кум и кума, или Бог и Божиха. Также почитают Баша за татарского сановника, который с женою крестился, благочестиво умер и погребен на этом месте. Два камня с востока приплыли Окою и Упою и сами пришли лечь на могиле Башей.

О начале превращения их известно только то, что они, как герои своего века, во время войны повздорили между собою и Башиха за непокорность своему Башу получила удар сапогом. От этого удара, говорят, видна была долгое время ступня, а прежде и гвозди каблука.

Есть также на Башихе рубцы, о происхождении которых думают различно. То говорят, что Баш рубил Башиху шашкою, а по другим сказаниям, что будто бы какой-то помещик, из любопытства узнать породу камней, рубил их топором. Следствием этого было, сказывают, бесплодие того поля, на котором стоят камни, ослепление помещика и смерть его после продолжительной болезни. Рассказывают, что от ударов топором этого помещика на камне появились красные пятна.

В Башах, кроме мстительности за обиду, замечают и чудодейственную, благодетельную силу на тех, которые к ним прибегают за помощью, и потому в летнее время, около Петрова дня, народ стекается в село толпами; сначала служат молебен Божией Матери Умиление, а потом ходят кланяться камням, как бы на могилы усопших родственников.

После сего обряда у камней Башей оставляют вещи, деньги, шерсть, холст и прочее, что потом собирает церковный староста, и это пожертвование поступает в церковь.

Рассказывают, что будто бы Баши многим в сновидениях открывают повеление искать их помощи. Так, например, когда в одном доме вымерли все овцы, то хозяйке дома было открыто повеление – поклониться означенным камням, взять из-под них земли; тогда овцы перестанут умирать, что по исполнении предписания оправдалось на деле.

Где берут землю, там образовалась большая яма. По народному убеждению, эта земля еще полезна для размножения скота и от порчи. А осколки от Башей помогают от зубной боли.

Всего вернее предположить, что эти камни – памятники татарского времени, смысл которых утрачен.

(М. Забылин)



Камни-богатыри



Сказывают старые люди, что некогда, в стародавнюю старину, сошлись два богатыря; один встал по левую сторону Днепра, а другой – по эту, да и кричат один другому через Днепр; один говорит:

– Уступи мне место, я поселюсь здесь со своим народом!

– Нет, – говорит другой, – я заселю этот край, а ты убирайся отсюда.

Тогда богатырь с правого берега и говорит:

– Коли так, то давай лучше силой померяемся: кто кого одолеет, того и земля будет.

– Давай, – говорит богатырь с левого берега.

Взяли они, отковырнули со скал камни равного весу, стали на горе над Днепром, один с той стороны, а этот с этой, и давай кидать. Как кинул богатырь с левой стороны камень, он и упал у этого берега в воду, недалече от Стрельчей скалы. Тогда с правой стороны богатырь как кинул свой камень, он упал на другую сторону, на сухой берег. Тогда богатырь с левой стороны и кричит:

– Ну, коли так, пойду я дальше, а ты заселяй землю. – И пошел богатырь дальше, а этот поселил свой народ и на этой, и на той стороне. И остался на том камне с левой стороны и до сей поры след; на том самом месте, где богатырь брался руками, – там руки видать, и пальцы, и ладони.

(Из свода М. Драгоманова)



Змеиная скала



Близ острова Таволжанова на Днепре есть скала Змеиная. Когда-то на ней жил змей-царь, и была у него дочь-красавица.

Змей был с тремя головами; он оберегал свою дочку, чтобы она, не дай бог, не полюбила какого-нибудь русского царевича. Но не уберег – и красавица поплыла с каким-то витязем вниз по Днепру, к Черному морю.

С тех пор змей стал злющим, и каждый день вылетал куда-нибудь в окрестности за новой жертвой.

(А. Афанасьев-Чужбинский)



Камень Седлач



Недалеко от села Каменка, что выше Кодака, на Днепре есть камень Седлач, с которым связана такая легенда.

В стародавние времена ни одна каменская девушка не могла выйти замуж, не доказав сначала своей ловкости и храбрости. Когда подходил возраст замужества, девушка должна была вечером одна сесть в лодку, доплыть до Седлача и переночевать здесь.

Камень тот находился недалеко от порога, и здесь, перед водопадом, уже начиналось сильное течение. Хотя здешние люди с детства привыкают к плаванию в лодке, однако молодой девушке надо было иметь большую отвагу, чтобы исполнить такой обычай.

(А. Афанасьев-Чужбинский)



http://flibustahezeous3.onion/b/479331/read#t110
завтрак аристократа

Всех соотечественников с Новым 2020 годом!

  Посмотрел свои новогодние записи за последние два (2017 и 2018) года. В последние дни уходящих годов писал о погоде. И сегодня не изменю этой традиции.

  Погода у нас опять не соответствует русской зиме. Температура около ноля, снегу, как говорится, кот наплакал, весь день было пасмурно, без солнышка. Говорил раньше и повторю опять, что независимо от метеорологии на дворе, праздничных чувств не испытываю, хотя в жизни никаких неприятностей и заморочек у меня нет. Возраст, видать, душу опустынивает. Никуда от моих годов ("моё богатство") не денешься. Но будем следовать обыкновениям родителей, дядей-тётей, других родичей  и друзей, пусть и покинувших сей мир, поэтому -

с Новым 2020 годом всех, кто забредёт в этот жж и с наилучшими пожеланиями.
завтрак аристократа

И. Н. Кузнецов Русские были и небылицы - 5

Исчезнувшие церкви



Трастнинская церковь



Почти на границе Тверского уезда с уездом Крапивинским, в дачах села Трастны и деревни Есенкове, был, а может быть, и теперь есть еще небольшой прудок или озерцо, весьма крутоберегое. Это провал христианского храма, оскверненного человеческими преступлениями: злым расколом, язычеством, грехами неслыханными.

Рассказывают, что однажды в Великий праздник буйные толпы, собравшись в церкви к ранней обедне, подрались в самом храме. Церковники ударили в колокол, и церковь быстро пошла в глубь земли, так что никто не успел спастись. И когда церковь совершенно ушла под землю, то на ее месте выступила темная и мутная вода. Вода эта стоит и теперь еще тут. Народ, не бывший у ранней обедни, долго слышал крики, стоны и скрежет погибших. Уверяют, что звон колокольный и доныне еще слышат накануне Великих праздников.

Провал окружен мелким лесом – заказником, где много волков и леших проказников; но ни волки, ни лешии, как заметили пчеловоды, никогда не осмеливаются приближаться к месту исчезнувшего храма!

(М. Макаров)

Поганое озеро (под Суздалем)



Такой же провал церкви, как и Трастнинский, а другие говорят провал целого монастыря, есть и под Суздалем, на так называемом Поганом озере. Но там уже совсем другая поэма. Враги нечестивые бросились грабить храм Господень; земля затряслась, и все они погибли в бездне. Храм также обрушился с ними, и на его месте, то же, как и в Тульской губернии, появилось озерцо, прозванное Поганым, потому что там злодеи иногда выплывают на поверхность озера и заражают воздух нестерпимым смрадом.

(М. Макаров)

Коломенский прудок



В городе Коломне есть прудок, оставшийся так же, как в других местах, на провале церкви. Старожилы коломенские уверены, что и в этом пруде, на известные праздничные дни, слышен звон колокольный. От нечистоты, выбрасываемой с боен, пруд к одной стороне его чрезвычайно вонючий и грязный: в нем вся вода черно-желтая; но зато с другой стороны, на чистом местечке, в этом же пруде, исцеляют от накожных болезней детей, а иногда и взрослых, и – болезни проходят.

(М. Макаров)

Спасский овраг



Около Василькова (деревня) есть овраг, называемый Спасским. До литовского разорения там стояла церковь Спаса. За грехи попа и причта она была поглощена землей, причем и образовался овраг.

Но и поныне в ней невидимо отправляется служба. Если в воскресенье сойти в овраг и приложить ухо к земле, услышишь звон колоколов. Место, где, по словам стариков, находилось кладбище, долго не пахалось, но теперь от него осталась только узенькая полоска.

На самом же месте, где была церковь, в провале, находящемся в боку оврага, выросла большая ель. Долго ее не трогали, наконец, один мужик срубил ее и хотел истопить избу ее сучьями. Но от них пошел чад, убивший все семейство.

Потом выросла [ель] меньше, но теперь и той нет.

(Н. Квашнин-Самарин)

Как церковь ушла



Старые люди сказывают, что из Василя Сурского церковь ушла за Волгу, с попом и семью прихожанами, и встала там, в уреме, в таком месте, которое каждый год водой заливает. Редким людям удавалось ее видеть, а звон многие слышали. Раз один мещанин (жена у него была, дети) переплыл за Волгу и забрался в болота, незнакомые глухие места. Глядь – церковь стоит. «Что, – думает, – за чудо? Не слышно, чтобы тут церковь была, и зачем она в такой глуши и болоте?» Подошел. Вышел поп и люди с ним. Приглашают его здесь остаться. Он и не прочь бы: понравилось, да свалил на жену.

– Коли, – говорит, – жена отпустит – приду.

Пошел домой, а дорогой на деревьях зарубки рубил. Пришел и рассказывает жене.

– Что ж ты, – говорит она, – не пошел? Мы бы как-нибудь обошлись, а тебе, может, денег бы дали за это. Ступай!

Он пошел. Искал, искал, плутал, плутал, так и не нашел, будто и церкви никакой не было на том месте. Когда в той церкви хоть один из семерых умирает, другой на его место тотчас…

(Д. Садовников)

Машезерская пустынь

В двадцати верстах от Петрозаводска есть древняя Машезерская пустынь, которая, по рассказам местных жителей, существует около трехсот лет, и церковь в ней год от года уходит все более и более в землю. Уверяют, будто в этой церкви прорублены уже третьи окна, потому что прежние ушли в землю.

(В. Дашков)

* * *

(Из собрания Н. Сумцова)

Донецкое городище (близ Харькова)



На этом месте был город, который пропал. В настоящее время, кто плывет по реке Удам и всмотрится в воду, тот видит на дне реки остатки домов. Иногда лодка цепляется за кресты церквей.

Почаевское озеро



В Ровенском уезде (Волынской губ.), вблизи с. Высоцкое, в лесу находится Почаевское озеро. По народным рассказам, здесь было некогда село Почаево, которое провалилось под землю. В ночь на Святое воскресенье из глубины озера доносится звон колоколов.


Предания о чуди



(Из собрания П. Ефименко)

Первопоселенцы Холмогорской местности



Говорят, будто бы одно семейство чудского племени расселилось в окрестностях Холмогор. На Матигорах жила мать. На Курострове – Кур-отец, на Курье – курья-дочь, в Ухтострове – Ухт-сын, в Чухченеме – Чух – другой сын.

Все они будто бы перекликались, если что-нибудь нужно было делать сообща, например, сойтись в баню.

Первопоселенцы юрольских деревень



Старожилы говорят, что самое название Юрола дано селу Юром.

У Юра было два брата: Тур и Окат. Тур расселил Чушельское селение Юрольского прихода в Верхнем конце, который и поныне называется Туровским, Окат – Окатовскую деревню в Сояльском приходе.

Чудин Лист



Название Лисестрова произошло от коренного жителя, чудина Листа. Этот Лист жил на острове вроде наместника или тиуна[3] и собирал хлебные и денежные доходы…

Чудь[4] имела красный цвет кожи, она скрылась от новгородцев на Новую Землю и ныне там пребывает в недоступных местах.

Жители села Койдокурья



Село Койдокурья Архангельского уезда получило свое название от первого поселившегося в тамошней местности чудина по прозванию Койда или Койка… Поколение Койды было мужественно, великоросло и чрезвычайно сильно. Люди его поколения могли разговаривать между собой на шестиверстном расстоянии или иметь перекличку.

Один из тех чудинов был столь силен, что однажды, когда он вышел поутру из ворот и затем чихнул, своим чихом до того напугал барана, что тот бросился в огород и убился до смерти.

По истечении некоторого времени местность Койдокурская сделалась известна другим: сюда с разных сторон стали стекаться чудь, новгородцы и поморяне и начали расселяться деревнями; и затем каждая деревня получила свое название от первого поселившегося жителя или по другим причинам.

Чудский могильник. Чудские паны



Ниже реки Устьи в Вагу впадает с левой стороны – Пуя, а в тридцативерстном пространстве расположен Пуйский приход. Первые населенцы его были также чудского племени. Еще и ныне на берегах реки Пуи указывают места, служившие кладбищем для чуди. Одно из таких мест усвоило за собой название могильника. Существование чудских кладбищ доказывается высыпающимися из берегов реки человеческими костями.

Есть еще одна гористая местность, называемая Паново; тут будто бы жили прежде чудские паны, т. е. главные чудские начальники. Паново имеет вид искусственного крепостного вала, расположенного на гористом месте и примыкающего с одной стороны к реке, а со всех прочих – окруженного правильным полукругом, в середине которого низменная площадь.

Девица из чудского племени



По течению реки Устьи, впадающей в Вагу, на правой стороне ее, в Благовещенском приходе, напротив устья Кокшеньги, между двумя ручьями, на возвышенной горе, прожившая чудь оставила по себе признаки: вал кругом сопки (кургана) – как бы род крепости, и в некоторых местах ямы, сходные с погребами. При разработке земли под хлебопашество крестьяне там в недавнее время находили бугры глины. Из этого заключают, что на тех местах были чудские печи.

От тех населенцев чудского племени взята была в деревню Михайловскую девица в супружество за крестьянина Черепанова. Девица эта была мужественна, имела необыкновенную силу в сравнении с прочими девицами. Потомство же ее уже ничем не отличалось от новых ее земляков.

Чудь и разбойники близ деревни Черозеро



В тридцати верстах от села Моржегоры, близ деревни Черозеро, на опушке леса, находятся ямы с остатками бревен… В них закапывалась чудь.

Там есть еще озеро, называемое Разбойное. Около этого озера жили разбойники; в озеро ведет оставшаяся от них лестница, и есть в глубине клад.

Первопоселенцы Хаврогорского села



Кроме беглых новгородцев жили здесь еще и собственно туземные обитатели – чудь. Они были идолопоклонники, жили особо от новгородцев.

…Указывают и самое место жительства чудского племени: именно близ святого колодца, находящегося в полуверсте от церкви, на ровной долине. У них не было пеклых печей, глиняных, а простые каменки, какие ныне имеются в крестьянских банях.

Кроме сего, указывают и на кладбище дикого народа, жившего в древности на Двине в Хаврогорском приходе, ниже церкви, в трех верстах, близ деревни Корзовых, находящейся возле Двины, за ручьем. Там высыпаются из горы человеческие кости необыкновенной против нынешнего народа величины.

Яг-морт



В отдаленной древности, когда еще на берегах Печоры и Ижмы рассеянно жили полудикие чудские племена и, не зная хлебопашества, питались от промысла зверей и птиц, когда они еще поклонялись деревянным и каменным богам, в дремучем лесу, окружающем одно из чудских селений, появился человек необыкновенный. Ростом он был не ниже сосны, по виду и по голосу дикий зверь. Лицо, обросшее черною, как смоль, бородою, глаза, налитые кровью и дико сверкающие из-под густых бровей, косматая одежда из невыделанной медвежьей шкуры. Таковы приметы этого человека, которого туземцы называли Яг-мортом (лесным человеком). Никто не знал ни роду, ни племени Яг-морта, никто не ведал, откуда появился он между чудскими жилищами. Яг-морт ни с кем из туземцев не имел общения; он жил в глубине лесных трущоб, рассеянных по берегам Кучи, и появлялся между людскими жилищами только для грабежа и убийств. Робкие чудинцы избегали всякой с ним встречи. Одно имя Яг-морта наводило страх на окрестных жителей. Женщины пугали им детей своих, распевая:

– Яг-морт высок, как добрая ель, Яг-морт черен, как печной уголь. Не плачь – замолкни: Яг-морт придет, станешь плакать – съест.

Яг-морт уводил, резал скот, похищал жен и детей, часто, без всякой причины, убивал встречного и поперечного. Выведенные из терпения злодействами разбойника, чудинцы старались всемерно погубить его; ловили его, как дикого зверя, строили засады, но ничего не помогло. Хитрости противопоставлял он хитрость; открытая схватка была не по силам робким туземцам. Размах вражеского топора был ему нипочем; удары копий отражал он своею палицей, а стрелы отскакивали от косматой груди его. Вдобавок Яг-морт слыл в народе великим волшебником: в воде не тонул и в огне не горел. Падеж скота, бездождие, безведрие и, вообще, все физические бедствия, и даже некоторые явления природы: помрачение светил, борьбу стихий, чудь приписывала волхвованиям его же.


Раз у одного из чудских старшин внезапно исчезла единственная дочь – прекрасная Райда, краса всей чуди. Родные и жених ее выходили все окрестные селения, но не могли отыскать ее, – кликнули клич, созвали народ на совещание. Все единогласно утвердили, что – весеннему цвету Райды нельзя так рано увянуть, что если она утерялась, так это непременно должно быть делом рук злого Яг-морта; он позавидовал цветущей красе Райды; он похитил ее и увлек в свою звериную берлогу.

– Горе нам, – промолвили старики, – нет суда на Яг-морта! Мы ничего не можем против могучего чародея! Райда погибла!

Но таким решением не удовольствовались молодой жених Райды и соискатели ее руки. Они снова кликнули клич, собрали несколько десятков самых удалых молодцов и решили: во что бы то ни стало отыскать жилище Яг-морта, схватить его живого или мертвого, погубить, сжечь окаянного чародея, хотя бы самим погибнуть! Ратники, вооруженные стрелами, копьями, топорами, копоригами (род копача), вилами, отправились против злодея. Потеряв несколько суток в тщетных поисках Яг-морта, они пошли на хитрость; засели в густом лесу, на угорье реки Ижмы, близ тропинки, по которой обыкновенно проходил разбойник. Дождались: видят – Яг-морт переходит вброд реку Ижму, прямо против того места, где они притаились, и, кажется, прямо идет на них. Чудинцы поневоле должны были сделаться храбрыми: окружили разбойника со всех сторон, и завязалась ожесточенная битва. Яг-морт долго, с яростью отбивался от многочисленной толпы озлобленных противников; палица его разражалась смертью над головами чудинцев, огромный топор его упился их кровью. Он многих положил на месте, но наконец сам изнемог: усталость, раны обессилили его, он пал на землю, обагренную кровью своих победителей. Торжествующие чудинцы схватили Яг-морта, отсекли ему руки, но оставили живого, грозили отрубить голову, если он не откроет им своего жилища, и обессиленный великан-волшебник должен был покориться воле своих победителей; он повел их далее в самую чащу леса, где в высоком берегу реки Кучи выкопана была огромная пещера, служившая убежищем Яг-морта. Близ пещеры, на большой груде разного хлама и костей, лежал полуистлевший труп человеческий. Это были обезображенные останки прекрасной некогда Райды, погибшей жертвой лютого разбойника.

В глубине пещеры чудинцы нашли множество разной добычи, сложили все в кучу и сожгли, а страшный притон Яг-морта засыпали землей, забросали каменьями, заклали бревнами; потом привели обратно своего пленника на то место, где он попался им в первый раз, – отрубили ему голову, в спину забили осиновый кол, чтобы он не ожил, труп его закопали в землю в том самом месте, где ныне находится холмик, слывущий в народе могилою Яг-морта. По другому же сказанию, Яг-морта сожгли живого, и пепел его зарыли в землю.

Чудь в землю ушла



Чудь в землю ушла, под землей пропала, живьем закопалась. Сделала она это, по одним, оттого, что испугалась Ермака, по другим, оттого, что увидела белую березу, внезапно появившуюся и означавшую владычество белого царя.


http://flibustahezeous3.onion/b/479331/read#t66
завтрак аристократа

В городе Орле, но на станции Орел (Согласование приложений)

Сопоставляя падежные формы существительных — географических названий, приведенных в заголовке, мы видим, что в одном случае географическое название согласуется в падеже с определяемым словом (в городе Орле), а в другом не согласуется (на станции Орел: собственное имя употреблено в начальной форме именительного падежа). Ср. также: на реке Волге — на озере Байкал, в селе Горюхине (так у А.С. Пушкина) — у деревни Берестечко (так у М. Шолохова). Иногда наблюдаются колебания: на острове Сицилия — на острове Сицилии, в пустыне Сахара — в пустыне Сахаре. Чем же руководствоваться при выборе падежной формы географического названия, выступающего в роли грамматического приложения?

1. Названия городов, как правило, согласуются во всех падежах с определяемым словом: в городе Москве, у города Смоленска, к городу Варшаве.

Обычно не согласуются составные названия городов: в городе Минеральные Воды, у города Советская Гавань.

Названия городов на допускают обе формы — согласованную и несогласованную: в городе Кемерове — в городе Кемерово. В тех случаях, когда существуют сходные названия мужского и среднего рода (Киров и Кирово), слова среднего рода обычно не согласуются; ср.: в городе Кирове (областной центр Киров) — в городе Кирово (районный центр Кирово).

2. Названия рек, как правило, согласуются с определяемым словом: на реке Днепре, между реками Обью и Енисеем, у реки Вислы (Сены, Темзы).

Однако малоизвестные названия рек остаются неизменяемыми: у реки Птичь, на реке Рось, бассейн реки Аргуне. Не согласуются также составные названия: на реке Западный Буг, приток реки Северский Донец.

3. Названия озер, заливов, проливов, бухт не согласуются с родовыми наименованиями: на озерах Эльтон и Баскунчак, на Ильмень-озере, вблизи залива Аляска, в проливе Босфор, в бухте Золотой Рог.

4. Названия островов, полуостровов, гор, горных хребтов, пустынь, как правило, тоже не согласуются: на острове Новая Земля, у острова Мадагаскар, к полуострову Таймыр, над горой Казбек, у хребта Пирин, в пустыне Каракумы, близ мыса Челюскин.

Двоякие варианты (несогласованные и согласованные) встречаются у хорошо знакомых названий, которые часто употребляются без родового наименования: на острове Сахалин — северная половина острова Сахалина.

5. Названия станций и портов не согласуются: на станции Боярка, к станции Москва-Пассажирская, в порту Одесса, из польского порта Гдыня.

6. Названия улиц в форме женского рода согласуются, остальные названия не согласуются: на улице Сретенке, на углу улицы Петровки, на улице Арбат, близ улицы Олений вал.

7. Названия зарубежных республик согласуются, если оканчиваются на -ия, остальные названия не согласуются: в Республике Боливии, торговля между Советским Союзом и Республикой Индией, в Республике Куба, с Республикой Кипр.

8. Названия зарубежных административно-территориальных единиц не согласуются: в штате Мичиган, в департаменте Сена и Уаза, в провинции Лигурия, в графстве Суссекс.

9. Не согласуются астрономические названия: орбита планеты Марс, движение советских ракет к планете Венера.





Из книги И.Б.Голуб, Д.Э.Розенталь  "Занимательная стилистика"


http://flibustahezeous3.onion/b/539431/read#t3
завтрак аристократа

С.Цыганкова "Дорога жизни": 78 лет назад была открыта ледовая дорога в Ленинград

22 ноября 1941 года открылось автомобильное движение по ледовой дороге из окруженного фашистами Ленинграда.
Регулировщик на "Дороге жизни" через Ладожское озеро. Фото: РИА НовостиРегулировщик на "Дороге жизни" через Ладожское озеро. Фото: РИА Новости
Регулировщик на "Дороге жизни" через Ладожское озеро. Фото: РИА Новости

Благодаря этой "Дороге жизни" в осажденный город доставляли продукты, вывозили раненых, женщин, стариков и детей. Это была единственная транспортная магистраль через Ладожское озеро, связывавшая блокадный Ленинград со страной. Официально она называлась Военно-автомобильная дорога № 101 (ВАД-101). Первые рейсы грузовых автомашин совершили автомобили 389-го отдельного автотранспортного батальона - командир В.А. Порчунов, комиссар П.М. Каливердов.

Гитлер особое место отводил захвату Ленинграда. Он был уверен, что со взятием города разгром Москвы неизбежен. Поэтому группа армий "Север" получила приказ уничтожить Ленинград. Планировали покончить с ним сразу. Но не получилось. Ленинград жил и работал. И тогда решили заморить жителей голодом. Были отрезаны автомобильные и железнодорожные дороги. А 8 сентября 1941 года, после взятия Шлиссельбурга, началась история блокадного Ленинграда.

Поэтому единственной дорогой осталась лишь та, что начиналась на берегу Ладожского озера. Его побережье контролировала советская армия. И в октябре начались работы по подготовке к строительству ледовой трассы через Ладожское озеро.

"Дорогу жизни" постоянно доделывали. Водолазы укрепляли ее всеми возможными подручными средствами, ныряя под лед и монтируя там настилы и опоры. На всем протяжении находились склады и базы, станции технической помощи, мастерские и пункты питания.

Чтобы грузовики с тонной груза прошли через озеро по льду, его толщина должна составлять не меньше 20 сантиметров. Лед такой толщины в Шлиссельбургской губе Ладожского озера образуется за 11 дней. Температура должна быть минус 5 градусов. 17 ноября толщина льда была 10 сантиметров, 20 ноября - уже 18 сантиметров. Утром 20 ноября на восточный берег Ладоги с Вагановского спуска у деревни Коккорево отправился батальон конно-транспортного полка. Это конно-санный обоз из 350 упряжек. Вечером того же дня обоз добрался до Кобоны, загрузился мукой и отправился ночью в обратный путь. В Осиновец он прибыл 21 ноября, доставив 63 тонны муки.

22 ноября на восточный берег отправили автоколонну под управлением командира 389-го отдельного автотранспортного батальона капитана В.А. Порчунова. Это были 60 автомашин с прицепными санями. В ноябре по трассе доставлялось в среднем более 100 тонн грузов в сутки, в начале декабря, по мере укрепления льда, около 300 тонн, а к концу месяца - около одной тысячи тонн.

Советские войска защищали "Дорогу жизни" с земли и с воздуха. Здесь повторил подвиг Алексея Маресьева летчик 4-го гвардейского истребительного полка Леонид Белоусов. Он обморозил ноги в полете, началась гангрена, пришлось их ампутировать. Несмотря на это, в конце 1944 года он вернулся в строй. Звание Героя Советского Союза получил только 13 лет спустя.

С начала 1942 года трасса стабилизировалась. Она стала сложнейшим инженерным сооружением. Дорога состояла из двух кольцевых трасс, каждая из которых имела два отдельных направления.

"Дорога жизни" продолжила действовать и зимой 1942-1943 годов. В это время она использовалась не только для обеспечения города, но и при подготовке наступления для прорыва блокады Ленинграда.





https://rg.ru/2019/11/22/reg-szfo/doroga-zhizni-78-let-nazad-byla-otkryta-ledovaia-doroga-v-leningrad.html

завтрак аристократа

Ю. Голышак Страшная тайна прошлого. Как погиб лучший альпинист XX века 11.10.19. - 2

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/1487496.html


- Эти поездки оплачивали сами?

— Нет, федерация. Думаю, это огромных денег стоило, у меня столько не было. Экспедиция на Эверест заняла 40 дней. Только утепленное снаряжение во сколько обошлось — там же холодина страшная!

— Сколько?

— На верхних утесах — градусов 30. Спустился я в лагерь, немного продохнул. Потом помогал спуститься тем ребятам, которые решили отказаться от восхождения. Кто его знает, может, и смог бы подняться. Но меня бы уже никто не пустил. Как увидели мое состояние — сразу сообщили руководству. По рации снизу тут же передали — чтоб я спускался, не рисковал. На Эверест поднимаются не в один прием. Сегодня забрались на 5200. Организовали площадку, отдохнули. Назавтра — 5600. Донесли грузы. У меня на 7600 ночь была тяжелая. Эту высоту даже не назовешь восхождением!

— Когда начинается настоящее восхождение?

— С восьми тысяч. Я туда не дошел.

— Начинали, наверное, с Домбая?

— С Домбая. С товарищем по лыжным делам приезжали туда, вот и уговорил в 1954 году: «А давай альпинизмом займемся?» — «Ну давай...» Начал ходить на небольшие склоны, тренироваться на простеньких скалах. Все сложнее и сложнее. Чтобы получить значок «Альпинист СССР» — нужно одно серьезное восхождение. Это мне сразу удалось.

— Как-то на Преображенском кладбище наткнулся на групповое захоронение молодых людей. Написано — «Домбай». При вас гибли там группы?

— Конечно!

— Как обычно это случалось?

— Вариантов-то немного — камнепад или лавина. Я сам через это проходил. Столкнулся уже на втором году моего альпинизма. Небольшой камнепад. Слышишь — что-то вылетает... А серьезные лавины — это Памир. С какого-то момента начинаешь чувствовать место — может там что-то сойти или нет. Выбираешь желобок, по которому пойдешь. Хотя до конца никогда не просчитаешь. Где угодно может камень пролететь рядом с головой.

— У вас пролетало?

— Еще как.

— Никакой защиты головы не было?

— Каски были, но не спасали. Как раз в Домбае было у меня серьезное восхождение, и понеслось. Землетрясение! Я-то уцелел, а один из нашей группы погиб. Ему камень точно в голову пришел. Другой сильно покалечился, ноги переломало.

— Вы поднимались?

— Нет, ночевали в палатке. Я-то был неподалеку, в соседней группе. Счастье, что на ровном месте. Снег пошел, камни...

— Предсказать землетрясение возможно?

— Нереально. Хотя когда начинает слегка трясти, у тебя есть время укрыться. С лавиной сложнее.

— Лавины видели часто?

— Несколько раз видел. На Тянь-Шане.

— Живописно?

— Идешь по желобку, сверху гребень. Снега на нем может скопиться столько, что склон не выдерживает. Сносит все! Страшная картина! Сначала небольшой гул — и все сильнее, сильнее. Потом закладывает уши. Летят глыбы. Как-то прямо на моих глазах людей накрыло. Четверо погибли сразу. Они только подошли к карнизу, тот как крыша над ними. Вдруг рушится!

— Какой кошмар.

— Да, это кошмар. Шансов выжить ноль.

— Снег такой тяжелый?

— Спрессованный. Твердый как камень. Хотя убивает, думаю, не тяжестью, а скорее душит.

— Тела-то после такого найти можно?

— Ищут специальными штырями. Пробивают толщу.

Ночевка на весу

На видном месте у Онищенко фотография — заснеженная гора.

— Какая-то особенная?

Вячеслав Петрович встает, вынимает из-за стекла.

— Это Памир. Раньше называлась пик Сталина. Потом переименовали в пик Коммунизма.

— Он-то не остался мечтой?

— Несколько раз покорял. Самая сложная гора в моей жизни — поэтому и на видном месте! Вот здесь поднимался, прямо по центру, — Онищенко прокладывает путь пальцем так проворно, что мне кажется — и я бы поднялся. — Первый раз эта гора мне далась в 1970-м. Две недели карабкались, потом за два дня спустились. Выбрали назад маршрут полегче. Брали вот сюда, чуть правее...

Той же секундой до меня доходит. Я даже не спрашиваю — почти выкрикиваю:

— Здесь же отрицательный угол?!

— Не совсем отрицательный, — спокойно соглашается Онищенко. — Но вообще-то непросто. 14 ночевок было по пути.

Альпинизм стремительно открывался для меня с новых, неожиданных сторон.

— Ночевали на весу?

— Кое-где — на весу. Забьешь крючья в скалу, обвяжешься веревками. Как-то закрепишься. Лучше, конечно, найти площадку для палатки. Иногда сам выбиваешь.

— Ну и как спится на весу? — не отставал я. — В подвешенном-то состоянии?

— Ммм... Как-то спится. Да плохо спится, что говорить! Сложно заснуть. Вообще-то каждый выход в горы — это опасность. Я любил Уллу-тау, там скальное восхождение. Сложнейшее!

— Как минимум — можно обморозиться?

— Вот обморожений у меня не случалось. Но каждый камень нужно пробовать — выдержит или нет. Есть коварные. А самые сложные скальные восхождения — это Франция. Там мы часто с Мишей Хергиани ходили. Крутые маршруты!

— Самый сложный?

— Французский пик Пти-Дрю. Вершина Хан-Тенгри у озера Иссык-Куль. 7 тысяч, очень тяжело.

Сон после Эвереста

Взгляд мой снова упал на афишу Высоцкого. Сразу пришло на ум:

— На одном из концертов Владимир Семенович произнес: «Ни один альпинист не смог мне ответить на вопрос — зачем...»

— Зачем идет в горы?

— Точно. Может, вы мне ответите — что туда без конца тянуло?

— Я себе-то никогда не мог ответить на этот вопрос. Почему полюбил эту женщину? А вот нравится! С горами — та же история. Тянет, и все. Вот подходишь к вершине, остается один шаг. Этот кайф не описать словами! Еще горы дарят самых верных друзей.

— Своя компания — это важно?

— А как же?! Вот был Букреев, легендарный альпинист. Сильный лыжник. Мы познакомились, когда готовились к Эвересту. Но я держался своих ребят, москвичей, а у него — компания из Алма-Аты. Им-то хорошо!

— В чем?

— Нам, чтобы тренироваться, надо куда-то ехать. А им — только из дома выйти. Горы рядом. Подготовка у них была отличная.

— Сейчас в горы уже не тянет?

— Тянет! Но я понимаю — все, хватит. Закончил с этим делом.

— Какие сны у старого альпиниста?

— В моей жизни был только один сон про горы. Вернулся в Москву после Эвереста, в ту же ночь снится: иду к вершине, снег, приминаю ногами. Вот она, уже рядом... Все будто наяву! Ногами чувствую этот снег, щекой холод!

— Сегодня горы в ваших снах присутствуют?

— Нет. С тех пор — будто отрезало.

— Кто-то говорит: оказаться на вершине — большое разочарование. Не к чему стремиться.

— Я слышал такое. Никогда не понимал. У меня всегда была огромная радость! А смотреть вниз с вершины — это просто наслаждение. Каждый раз удивляешься: как удалось пройти весь этот путь? А если оказался выше облаков — вы представляете, что это за чудо?

— Облака на какой высоте?

— 6 — 7 тысяч метров. Забираешься на Памир — там всегда облака под тобой.

— Самый потрясающий пейзаж, который видели с вершины?

— Франция. Предгорье неописуемой красоты.

— Когда-то Николай Валуев мне говорил: «Я встречал много трусливых боксеров». Среди альпинистов трусов нет?

— Бывало, встречал. Но по человеку сразу видно, если боится. Надо идти наверх — а парень вдруг насупится: «Не могу, болею». В альпинизм приходят только ради того, чтоб кому-то показать на карте: «Я здесь был». Притворщики!

— Только тщеславие?

— Исключительно. Но горы проверяют людей. Может человек или только притворяется. Особенно хорошо проверяет момент, когда надо первым идти.

— Первым страшнее?

— Еще бы! Сзади-то по веревке пройти проблемы никакой, тебе помогут. Подстрахуют, вытащат. А первого не страхует никто. Если сорвался — летишь до самой страховки. Если не дальше.

— При вас первый срывался?

— Это часто бывает. Если повис и покалечился — вся группа отправляется вниз. Сбиваем крючья, по веревке его потихоньку спускаем.

— Вы срывались?

— Крюк у меня вырвался во Франции, на вершине Пти-Дрю. Шел «лесенкой», когда ступаешь на крюк, который забит сверху. А остальные идут по твоей натянутой веревке, им проще. Дотрагиваюсь ногой до ступеньки, та закреплена тонкой веревкой. Обрывается!

— А дальше?

— Пролетел метров пять-шесть. Болтался на крюке, который ниже. Даже не расшибся, спускаться из-за меня не пришлось.

— Страшно лететь?

— Понять не успеваешь. Никаких мыслей. Одна секунда, все неожиданно!

Труп на пике Победы

— Федор Конюхов мне рассказывал про самую страшную картину, которую видел — мумифицированные трупы на Эвересте. Вы такое видели?

— Мумифицируются трупы на высоте за 8 тысяч метров. Оттуда уже не достанешь. А с Памира обычно снимают. Только один случай помню — грузин в 1967-м погиб на пике Победы, спустить не смогли. Альпинист был хороший, что-то случилось с сердцем у него на самой высокой точке. Так и остался лежать.

— Вы заслуженным мастером спорта стали?

— Разумеется!

— За что давали?

— Надо было набрать несколько вершин шестой категории трудности, самых-самых. А у меня таких было много. Всего их 15 — 20.

— Горы делают человека суеверным?

— Кого как. В то, что мертвые откуда-то за нами наблюдают, я не верю. Но крестился перед подъемом. Надеясь на Бога! Каждый раз, когда везло, думал — это его дела.

— Бывало, что спасало вас чудо?

— Один раз.

— Что за история?

— Групповое восхождение на Кавказе. Пятая категория трудности. Сложная вершина, что говорить... Забиваю крюк, мне надо приспуститься чуть ниже. Веревка тянется, товарищ страхует. В какой-то момент держусь только на пальцах рук, кое-как нащупал ботинком опору. Вдруг слышу щелчок!

— Что случилось?

— Веревка, которой привязан, отцепилась от костюма. Понимаю, что слабенький французский карабин как-то попал в грудную обвязку. Где должны быть самые надежные. Их перемешиваешь, перестегиваешься. Выскочила эта, как ее...

— Защелка?

— Защелка! — даже обрадовался моей сообразительности Онищенко. — Все, я остался без страховки. Одно движение — улечу вниз.

— Какой ужас.

— Опаснее момента в жизни не было!

— Чудо, что удержались?

— Кричу напарнику: «Лева, не дергай веревку!» Там желобок был на скале, веревка по нему тянется. Если соскочит — все, у меня шансов никаких. Одной рукой держусь, другой хватаю веревку — и в зубы!

— А дальше?

— Все, думаю, теперь ее не выпущу. Беру один конец, пытаюсь пропустить в карабин. Это на земле-то сразу не сделаешь, намучаешься — а тут сразу: раз! Там!

— С первого раза?

— С первого. Это чудо! Ну не Божье ли дело? Только это спасло. А дальше уж вылез сам.

Михаил Хергиани. Фото "СЭ"
Михаил Хергиани. Фото «СЭ»

Хергиани — как кошка

— Хергиани был яркий альпинист?

— Величайший. Феномен!

— Как познакомились?

— Встречались на соревнованиях по скалолазанию. Он выступал за Грузию, я — за Москву. Как-то надо было ехать во Францию на всемирный сбор альпинистов — я сам предложил, чтоб вторым отправили Мишу Хергиани. Его утвердили. Отправились в Шамони вместе, совершили три сложных восхождения — Гран Капуцин, Пти-Дрю, Гранжерас. Все шестой категории. Помню, будто вчера было: 1967 год, гуляли вдвоем по городку Шамони, забрели на окраину. Застыли от этого вида!

https://www.sport-express.ru/extreme/reviews/strashnaya-tayna-proshlogo-kak-pogib-luchshiy-alpinist-xx-veka-obozrevatel-se-razgadal-etu-tragicheskuyu-zagadku-1597048/

завтрак аристократа

Ю. Голышак Страшная тайна прошлого. Как погиб лучший альпинист XX века 11.10.19.

Обозреватель «СЭ» разгадал эту трагическую загадку


Было это минувшей весной. Добрый человек Евгений Богатырев, собирающий по всему миру призы за документальные фильмы о спорте, подкинул идею. Позвонил:

— Был такой альпинист — Михаил Хергиани. По прозвищу Тигр скал. Легенда! Пеле альпинизма!

— Так-так, — равнодушно ответил я. Пытаясь жевать на другом конце провода беззвучно.

Кажется, не получалось — но Богатырев делал вид, что не замечает.

— Погиб в 1969-м. Высоцкий песню написал на его смерть. С гибелью история загадочная! В связке с Хергиани шел тогда Слава, московский хирург. Он каким-то образом остался жив. Хотя если гибнут — чаще всего оба. Потом Слава отправился в Грузию, старые сваны его судили. Выслушали и решили: не виноват! Сюжет?

— Сюжет! — отодвинул тарелку я.

— Так вот, этот Слава, точно знаю, еще недавно был жив. Хотя прилично за 80. Встретил его на каком-то приеме. Вот бы его найти! Один он знает, что тогда случилось в итальянских горах...

— Займусь, — побожился я. Даже черкнул что-то на бумажке.

После, натыкаясь на тот обрывок, снова и снова звонил: «Так что вы рассказывали про погибшего альпиниста? У меня здесь неразборчиво...»

Богатырев терпеливо пересказывал историю. Не слишком удивляясь дырявой памяти.

А потом начались чудеса.

Кресты вдоль обочины

Отпуск собирался проводить то ли в Португалии, то ли в Марокко. Неважно! Главное, в последний момент все переиграл. Отправился колесить по Грузии. Чистая случайность!

Планировал забраться в Тушетию, куда дорога открыта месяца два-три в году. Самые высокие горы, самые крутые перевалы. Заартачились хозяева автопрокатной конторы. Тревожила не моя судьба, нет — исключительно автомобиля:

— Там есть места, где валун на серпантине можно объехать только в четыре приема. Вперед — назад, вперед — назад... С зависанием задних колес над пропастью. Так что вы уж как-нибудь на своей. На нашей машине езжайте лучше в Сванетию. Там еще живописнее — а добираться проще. Чуть-чуть.

Проще оказалось и в самом деле — «чуть-чуть». Дорога на Ушгули — это непередаваемое! Восторг. Страх. Счастье и ужас. Сидящий рядом с водителем край пропасти не видит. Только горную речку где-то далеко внизу да кресты вдоль обочины. Вырулили не все. Пейзажи такие — трудно не засмотреться...

Случайно оказался в крошечной Местии. Даже в голове не держа историю о погибшем альпинисте — выветрилась напрочь. Отправился прогуляться под вечер. Улочки петляют меж сванских башен. Одна, другая. Замер на раздвоении дорог — налево? Направо?

Пошел направо. Какая башня! Какой дом! А памятник? Не врут ли мне глаза — это памятник прямо во дворе?

— Заходи, заходи! — радуется мне человек с граблями.

Так я оказался в доме Михаила Хергиани, великого альпиниста.

Комната Михаила Хергиани в городе Местия. Фото Юрий Голышак, "СЭ"
Комната Михаила Хергиани в городе Местия. Фото Юрий Голышак, «СЭ»

«Ты идешь по кромке ледника...»

Тут-то все и всплыло в памяти. Кажется, я даже руками всплеснул.

Водил меня из комнаты в комнату племянник, тоже Михаил. Снисходительно слушал про череду совпадений. Кажется, не совсем веря во все это. Мне бы кто рассказал — и я бы не поверил.

Вот крошечная кроватка — легенда альпинизма, оказывается, ростом был невелик. Заходим в сванскую башню — из-под потолка тянется веревка, обрываясь расплющенными волокнами, мелкими ниточками где-то внизу. Последняя веревка самого крутого покорителя гор в СССР. Вот значок заслуженного мастера спорта. За который заплачено жизнью.

Мне хочется потрогать древний ледоруб, с которым карабкался на Ушбу еще отец Михаила — Виссарион. С этим ледорубом начал ходить и сам Михаил. Почувствовать тепло рук этих двух сванов. Получить привет из далеких лет.

Но этот ледоруб за стеклом — просить достать неловко. Хотя добрые хозяева дома, несомненно, достали бы.

А Ушба — вон она, неподалеку. Вершина тает то ли в снегах, то ли в облаке. Отсюда не разобрать.

Я думаю о своем. Едва слыша голос, с теплым акцентом напоминающий про рекорды Хергиани. Так и не перекрытые никем после.

Михаил отыскивает в телефоне песню Высоцкого «К вершине». Сидим на верандочке с видом на ледник и туманы. Слушаем из 1969-го хриплое:

Ты идешь по кромке ледника,

Взгляд не отрывая от вершины.

Горы спят, вдыхая облака,

Выдыхая снежные лавины.

Но они с тебя не сводят глаз,

Будто бы тебе покой обещан,

Предостерегая всякий раз

Камнепадом и оскалом трещин...

Послушав один раз, слушаем снова. И снова.

Сам Тигр скал обрел покой под стенами древнего храма. В пяти минутах ходьбы.

— Старик Виссарион не верил, что Миша в том запаянном гробу, который прислали итальянцы, — рассказывает племянник. — Вскрыли. Только по спине узнал сына. Лица не было.

— Так побился? — ужаснулся я.

— Так с 600-метровой высоты падать...

Могила Михаила Хергиани и его отца Виссариона. Фото Юрий Голышак, "СЭ"
Могила Михаила Хергиани и его отца Виссариона. Фото Юрий Голышак, «СЭ»

Боязливые смотрят снизу

Я снова подхожу к веревке с перебитым концом. Вот так же подходил к ней знакомый Евгений Евтушенко в бог знает каком году. А выйдя из этого дома, написал стихотворение. Узнал о котором я совсем недавно. Вот почитайте.

Есть в доме Михаила Хергиани

веревка та, что предала его,

звеня струной, натянутой на грани

добра и зла,

всего и ничего.

Он только высотою утолялся,

но сам себя он высотой не спас,

и треск нейлона в скалах итальянских

все окна в сванских домиках затряс.

Я трогаю лохматины волокон,

обманчивых,

на вид почти стальных...

Как можно верить людям

и веревкам

с предателинкой,

прячущейся в них!

Я закрываю глаза на секунды — и представляю себя таким же, как этот Миша. Так и не ставший 40-летним. Парнем, сотканным из мускулов.

Представляю себя прижавшимся к горе. Ногой ищущим выбоины. Нащупывающим рукой камень. Не боящимся ничего на свете.

Звук камнепада знаком любому покорителю скал. Шорох, ласковое перестукивание где-то под небесами значит одно — вот-вот что-то огромное, непредсказуемое пролетит рядом. Можно сильнее вжаться в скалу, каждой клеточкой чувствуя ее холод. Можно вжать голову в плечи, а пальцами впиться в выступ так, что побелеют.

Но все это не поможет. Если ты не родился везучим. Впрочем, кто из идущих наверх сомневается в собственной везучести?

Боязливые — те смотрят снизу. Закрывая глаза, представляют себя Михаилом Хергиани. Вот как я сейчас.

Перестукивание камней, глухой гул где-то высоко и услышал, должно быть, лучший альпинист Советского Союза в свою последнюю секунду.

Что было дальше?

Что чувствовал он, срываясь в пропасть и понимая, что страховки нет? Успевает ли о чем-то подумать человек, летящий со скалы? Почему не слышал никто крика?

Это я представлять не хочу. Мне страшно, я открываю глаза.

Вячеслав Онищенко — друг и соратник Михаила Хергиани. Фото Юрий Голышак, "СЭ"
Вячеслав Онищенко — друг и соратник Михаила Хергиани. Фото Юрий Голышак, «СЭ»

Шапка для Визбора

Вернувшись в Москву, отыскал телефон того самого Славы, Вячеслава Петровича Онищенко, с которым Хергиани отправился в свой последний поход. Рассказал про цепь совпадений. Казавшуюся мне мистической.

84-летний Онищенко выслушал, показалось, безучастно. Взял день на раздумья.

Безучастность оказалась ложной — совсем напротив, от тех событий сердце его обливается кровью и сегодня. 50 лет спустя. Первому встречному о таком не расскажешь.

Наконец решается — и приглашает к себе в Солнцево.

...Я обомлел, признаться.

— Вам точно 84?

Передо мной стоял человек лет... ну 50. Никак не больше.

Онищенко усмехается, приглашает в комнату. Успеваю заметить в прихожей скромной квартирки бесконечные лыжи, лыжи, лыжи. А в комнате медали да фотографии гор. Вот как живут старые альпинисты.

На шкафу — пожелтевшая афиша с концерта Высоцкого. Один край чуть изгибается, кнопочка отлетела.

— Были знакомы? — киваю в ее сторону.

— С Высоцким — нет. Вот Юру Визбора прекрасно знал. Он же и горными лыжами занимался, и немного альпинизмом. Так сошлись. В Домбае его встречал, в лагере Алибек...

— Визбор был хорошим альпинистом?

— Не очень. Не скажу, что он здорово ходил. Юра грузный немножко... Второй разряд, не выше. Все-таки бывал в экспедициях на Памире, Тянь-Шане.

— Подъемов пятого уровня у Визбора не было?

— Нет, что вы! Даже близко! Но вот как-то сошлись, часто его вспоминаю. Однажды встретил Визбора на станции Турист по Савеловской дороге. Какая-то у него была шапка нелепая — так я взял и отдал свою, динамовскую. На память.

— Пел при вас?

— Даже на день рождения ко мне приходил, я только переехал на улицу Соломенной Сторожки. Приглашу-ка, думаю, Юру. Большая компания собралась. Пришел с гитарой — спел «Милая моя»...

Лавина

— Сами в горы не ходите давно?

— Года четыре назад еще ходил. Было у меня восхождение пятой категории, Уллу-Тау на Кавказе. Всего шесть категорий, шестая — самая тяжелая. Не думал, что это восхождение будет последним. Но уж получилось как получилось. В последние годы уже не до подвигов было. Ходил в группе.

— Что ж оставили это дело?

— Так возраст!

— Ледоруб на свалку?

— Все осталось — и ледорубы, и крючья...

— Для этих групп вы — легенда?

— Конечно. Но я не чурался ходить в группе. Руководил ребятами.

— О каком подъеме мечтали — но не случился?

— Это Эверест. Как же он у меня обидно сорвался...

— Что за история?

— В 1982-м отправился штурмовать. Прекрасный возраст — 44 года. Был самый старший в команде. Прошел 7 тысяч 600 метров, немного не дотянул до вершины. Приболел и спустился.

— Что случилось?

— Что-то вроде горной болезни. Я тренировался перед этим подъемом как проклятый — это и сказалось. Переработал! Много на себя взвалил! В той команде было двадцать человек, я — капитан. Переносили груз, палатки. Совершили несколько выходов. Дошел до настоящей высоты, чувствую — все, не могу. Впервые в жизни такое ощущение!

— Прежде думали, что вы железный и нагрузки нипочем?

— Вот именно. Прежде не было случая, чтоб я даже простудился. Не знал, что такое температура. А здесь переночевал в палатке. Думал, отпустит. Но становилось только хуже — и решил спускаться...

— Горная болезнь — что это?

— Головная боль, невыносимая усталость, жажда... Что-то давит на мозг со страшной силой! Невозможно терпеть!

— Большое для вас разочарование?

— Огромное. На всю жизнь. Хотя тогда не думал, что больше у меня Эвереста не случится никогда.

— Кто-то еще отказался от спуска?

— Из 20 ребят взошло 11.

— Оставшиеся возвращались одновременно?

— Нет, каждый решал для себя сам.

— Почему больше шансов забраться на Эверест у вас не было?

— Потому что это дорого. Организовать туда группу — дело уникальное. Восхождения были единичные, трудные... А когда времена поменялись и на все восьмитысячники регулярно отправлялись группы, я уже был в возрасте. На серьезные высоты не ходил.


https://www.sport-express.ru/extreme/reviews/strashnaya-tayna-proshlogo-kak-pogib-luchshiy-alpinist-xx-veka-obozrevatel-se-razgadal-etu-tragicheskuyu-zagadku-1597048/
завтрак аристократа

106 лет назад в октябре 1913 года (окончание)

Начало см.  https://zotych7.livejournal.com/1420942.html

Октябрь



Пражанин Франц Верфель, при содействии доверенного лица Кафки Макса Брода, получает место редактора в расцветающем издательстве Курта Вольфа в Лейпциге – авангардная роль которого в 1913 году была связана с тем, что средний возраст сотрудников издательства составлял около двадцати трех лет. Верфелю удалось протолкнуть в это издательство Карла Крауса – в амплуа писателя, и летом 1913 года он напечатал прекрасный анонс: «Все еще необходимо указывать на то, что в лице Карла Крауса живет среди нас один из величайших европейских мастеров. Ныне же потрясающее сочинение сего выдающегося сатирика, „Китайская стена“, будет выпущено монументальным изданием, украшенным рисунками Кокошки. Пробил час, когда вся новая молодежь, все умники и праведники погрузятся в апокалиптическую мощь этой риторической фуги, дабы грядущим поколениям не было стыдно за нынешнее». Чудесные слова. Вместе с тем они показывают, с какой одержимостью и тотальностью двадцатитрехлетний Верфель преклонялся перед тридцатисемилетним Карлом Краусом. При встрече он мог часами ловить каждое его слово, его письма полны благоговения и преданности. В июне на опрос журнала «Бреннер» о Карле Краусе он послал Людвигу фон Фикеру такую фразу: «Я люблю этого человека со всей мучительностью». Карл Краус ответил на эту любовь признанием: он регулярно печатал стихи Верфеля в «Факеле» и писал восторженные рецензии.

Когда же 5 октября Франц Верфель и Сидони Надерни фон Борутин встретились в Хеллерау, никто не знал, что Карл Краус вот уже несколько месяцев практически не отходил от нее, и оба пылали друг к другу большой любовью. Сидони же ничего не знала о том, как высоко ее Карл ценит юного поэта. Поэтому оба вели себя совершенно непринужденно: Сидони демонстрировала свою неприязнь, а задетый Франц Верфель пустил слухи про Сидони. Среди прочего и о том, что Рильке пылает к Сидони безумной любовью, а сама она когда-то разъезжала с цирковой труппой. Когда эти слухи однажды доходят до Сидони и потом до Карла Крауса, последний впадает в ярость и чувствует ледяной гнев. Он порывает с Верфелем, ни одного живого места не оставляет от его лирики, поносит их в «Факеле» и выносит Верфелю смертельный приговор: «Стихотворение хорошо до тех пор, пока не узнаешь, кто автор».

Неизвестно, узнал ли еврей Краус, что именно слово «жиденок» из уст его боготворимой Сидони так задело Верфеля, что тот надумал пустить в ответ злобные слухи. И что Рильке в итоге, узнав о тесной связи своей дорогой Сидони с Краусом, в искренних письмах предостерегает ее от замужества, потому что их разделяет «крайнее, неискоренимое различие» – все это окончательно превращает антрактные события 5 октября в Дрездене в печальную дату в истории немецкой культуры. Во время того антракта, кстати, Эльза Ласкер-Шюлер, великая поэтесса «Иудейских баллад», только и делала, что кричала: «Плохо, плохо», потому что так сильно не понравилась ей постановка – и это опять-таки смутило Рильке, и он посчитал это варварством.


Краткий эпилог на тему «Любовь приходит и уходит»: 16 октября в Хеллерау Эмиль Жак-Далькроз и ученики еще раз демонстрируют Райнеру Марии Рильке, в чем именно заключается их метод активизации тела. В зале пустого Фестивального дворца рядом с Рильке сидит по правую руку Лу Андреас-Саломе, по левую – Эллен Дельп, та самая вожделенная «утренняя Эллен» из августа в Хайлигендамме, которую Лу называет своей «избранной дочерью». Рильке, на самом деле проживающий в Дрездене на Сидоништрассе (в гостинице «Европейский двор»), пишет потом вместе с Лу Андреас-Саломе письмо Сидони Надерни, в котором оба советуют ей непременно обратиться к доктору Фридриху Пинельсу в Вене – тому Пинельсу, который больший успех имел не как психолог, но как соблазнитель, и ранее как «простой смертный» обучил Лу Андреас-Саломе радостям плотской любви. Какая дивная неразбериха. Возможно, что даже для Рильке это уже слишком. Следующим днем он сломя голову отбывает назад в Париж. Оттуда 31 октября он пишет, что хочет подать на развод с Кларой.

Молодой Арнольт Броннен пишет яростную драму «Право на молодость» о восстании молодого поколения против старого. А Готфрид Бенн – которому год назад пришлось смотреть, как его отец Густав Бенн, сельский пастор Морина в Ноймарке, из этических соображений запретил дать его смертельно больной матери морфий, которым он, сын и врач, хотел смягчить ее муки, и та умерла, крича от боли? Боль тоже, читает священник проповедь жене и сыну, послана Богом. Это последний раз, когда Готфрид Бенн повинуется миру отцов. В 1913-м, год спустя, он казнит отца в стихах. «Сыновья» будет называться его сборник, который уже названием дает понять, у кого теперь право голоса. Знак самоутверждения перед всесильными отцами. Отцам брошен мучительный вызов, пока еще только мысленно, но скоро он обретет слова. А пока еще немного рановато. Георг Тракль этой осенью пишет «Превращения зла», где вопрошает себя в отчаянии: «Зачем ты стоишь безмолвно на ветхих этих ступенях, в доме своих отцов?» Кафка напишет «Письмо отцу». А Бенн воспевает в стихах память о матери. И много позже в своем стихотворении века «То так, то этак», он скажет: «Отец побывал однажды в театре, / На „Жаворонке“ Вильденбруха» [40]. В его глазах это было ультимативным отцеубийством, иным, чем у Фрейда, а именно – одетым в культурный снобизм.


Томик Бенна «Сыновья» посвящен, кстати, Эльзе Ласкер-Шюлер. «Приветствую Эльзу Ласкер-Шюлер: бесцельная рука из игры и крови», пишет он на титульном листе – по-видимому, последний, краткий налет сентиментальности перед тем, как бегство чувств у этого патологоанатома окончательно сделалось патологичным. А Эльза с матрасов своего склепа, выносить который она может только благодаря каждодневному опиуму и приемам врача и терапевта Альфреда Дёблина, пишет своему «синему всаднику» Францу Марку в Зиндельсдорф отчет об актуальном положении дел в любви: «Циклоп доктор Бенн посвятил мне свои новые стихи „Сыновья“, они такие красные, как луна, такие жесткие, как земля; дикие сумерки, бой молотков в крови». Большая любовь заканчивается, как и началась: громкими фразами.


Людвиг Витгенштейн 16 октября со своим другом Дэвидом Пинсентом отправляется кораблем из Англии в Норвегию и продолжает работать над «Логико-философским трактатом». Свои мысли он бережно записывает в блокнот. Но перед тем на первой странице он делает пометку: «После моей смерти отправить госпоже Польди Витгенштейн, Нойвальдеггерштрассе, 38, Вена, и Б. Расселу, Тринити-колледж, Кембридж». Университетский учитель и семья служат опорами, поддерживающими его, когда он пытается воздвигнуть новое здание логики. Еще будучи в пути, он посылает Расселу письмо с центральными вопросами, но забывает его на борту. 29 октября он пишет Расселу повторно: «Получили ли Вы мое письмо? Я оставил его в ресторане корабля, чтобы отправить Вам – но, по-видимому, забыл».


Карл Шмитт, надеющийся обрести счастье с выходом из печати своей книги «Ценность государства», пишет, полный отчаяния, в дневнике: «Ни от кого нет ни единого письма». Еще хуже: у него насморк. 2 октября он не знает, переживет ли «отвратительный этот катар; о боже, и однажды настанет смерть».

До тех пор Шмитт еще хочет жениться, а именно на любовнице Кари, которой он посвятил свою первую книгу. Даже тайный советник Гуго фон Ценгофф, отцовский персонаж Шмитта из этого периода, время от времени подбрасывающий ему юридические мандаты, дает добро. Ценгофф – второе центральное созвездие 1913 года. Шмитт предан ему в страхе и симпатии, взывает к его благосклонности, пьет и курит с ним до глубокой ночи. Ценгофф предостерегает его от «танцулек» Кари, но потом требует, чтобы она хотя бы обратилась в католичество, чтобы можно было жениться в аббатстве Мария Лаах.

Кари покупает себе шляпку, а Карл покупает кольцо – они обручаются. Потом Кари теряет вдруг паспорт, что делает свадьбу невозможной, Карл – вне себя от гнева. Но Кари странным образом сохраняет спокойствие. Раз они теперь не могут въехать супругами в новую квартиру при консерватории, да и с деньгами туго, так как у Карла до сих пор нет постоянной работы, Кари приходится пожить у родителей Шмитта в Плеттенберге, пока они не смогут пожениться и жить вместе. Шмитт отвозит ее на поезде и возвращается в Дюссельдорф, терзаемый уверенностью, что оставил свою любимую в логове чудовищ: «Она в Плеттенберге в окружении отвратительной злой матери и избалованной маленькой Анны». Скоро, пишет Шмитт, он намерен вызволить драгоценную Кари из ада своей родни и повести к алтарю.

С испанской танцовщицей Кари он познакомился в 1912 году в одном варьете. И совершенно потерял голову. Она сказала, что ее зовут Пабла Карита Мария Изабелла фон Доротик. Ее паспорт так никогда и не найдется. И ясно почему. В будущем, во время бракоразводного процесса, он узнает, что его жена была не испанкой благородного происхождения, а внебрачной уроженкой Мюнхена по имени Паулина Шахнер.


И все же есть одно место, полное солнце и счастья, в этом октябре 1913 года. Август и Элизабет Маке с двумя сыновьями въезжают в дом «Розовый сад» в Хильтерфингене, расположенный прямо на Тунском озере, с видом на воду и на высокие, покрытые снегом вершины Штокхорнской цепи на горизонте. Луг перед домом мягко сбегает к берегу, где семейство Маке пьет четыре чашки свежезаваренного кофе на увитой розами веранде.

Впервые Август Маке не взял с собой старые картины: здесь, в Швейцарии, он хочет начать все заново. Он еще несколько истощен развеской «Первого немецкого осеннего салона» и огорчен провалом и негативной критикой. Но здесь, на далеком Тунском озере под теплым октябрьским солнцем, мрачное настроение спустя несколько дней полностью проясняется. Он покупает принадлежности для рисования и берется за дело: такое страстное вдохновение его еще не посещало – за четыре октябрьских недели на Тунском озере он создает свои важнейшие полотна. Его без конца тянет на набережную, он без конца рисует элегантных прогуливающихся женщин, мужчин в шляпах, свет, мягким теплом пробивающийся сквозь деревья на аллее. А за ними, на синем покрывале моря, то и дело показывается белая лодка. «Солнечный путь», например, возникший в самом начале октября: на нем ствол дерева пылает наравне с платьем женщины, она вглядывается в глубокую темную синь воды, неба совсем не видно от вспыхивающей светло-зелеными и желтыми красками листвы. С краю играют дети. Здесь, на Тунском озере, Август Маке рисует свои актуальные образы рая.

У семьи Маке есть небольшая лодка; с женой Эленой в гости приезжает Луи Муалье, друг художника, с которым он скоро отправится в легендарное путешествие в Тунис. А сейчас они пока что путешествуют по Туну, выплывают на озеро, причаливают к маленькому острову, разводят костерчик, и Элен варит изысканный арабский кофе в турке, которую привезла с собой из Туниса.

В будние дни жизнь также похожа на идиллию. С самого утра, как распахиваются зеленые ставни, взгляду открывается мерцающая синева бабьего лета.

Весь октябрь так жарко, что обедают на открытом воздухе; лишь во второй половине дня, когда через поляну начинает пробираться прохлада с озера, Маке надевает любимый свитер грубой вязки и выкуривает первую трубку. Потом он носится с обоими мальчиками, Вальтером и Вольфгангом, по саду.

Август Маке обустроился на самом верху, в комнате с балконом и широким видом на озерную гладь, там он переносит на холст все, что насобирал на променадах, в шляпных магазинах, витринах. Элизабет Маке рассказывала потом, как ее муж выносил в полдень картины из мастерской в сад, «в сияющих осенних красках пронизанный солнечным светом, и ставил их в самый центр этого зноя: они не теряли ни капли яркости, в них было собственное сияние. Потом он спрашивал меня: „Как думаешь, это действительно что-то или просто китч? Я сам понять не могу“». Элизабет понимала, что это. И мы понимаем. Это картины столь настоящей, убедительной красоты, что вынести ее можно, лишь повесив на них клеймо китча.


Из книги Флориана Иллиеса "1913. Лето целого века." (извлечения)


http://flibustahezeous3.onion/b/390403/read