Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

завтрак аристократа

Е.В.Скородумова Нельзя писать на краешке стола… 13.11.2021

Писатель Константин Седых мог и утонуть, и сгореть в пожаре, и погибнуть от шальной партизанской пули






история, россия, ссср, гражданская война, казаки, забайкалье, кино, «даурия»
Константин Седых был автором романа «Даурия», по которому сняли знаменитый советский кинофильм. Кадр из фильма «Даурия» (1971)



Что вам известно о писателе Константине Седых? Уверена: почти ничего. Но его знаменитые романы «Даурия», «Отчий край», безусловно, читали и полюбили многие. И уж точно все видели экранизацию летописи жизни забайкальского казачества.

Книги были написаны в подцензурные времена, но они и сегодня трогают сердца читателей. А ведь их могло не быть. Долгие годы Константину Седых приходилось бороться с недугами, непониманием. Преодолевать себя. И кто знает, как сложилась бы его литературная судьба, если бы рядом не было верного помощника – жены Татьяны, тихой, скромной и невероятно стойкой…

Особое везение или промысел Божий?

Кажется, начиная с детства и юности, все было против него: слабое здоровье, череда опасных происшествий. В воспоминаниях Константина Седых, оставшихся незавершенными, есть удивительная запись: перечисление пережитых напастей и недугов, которые могли закончиться трагически. В этом списке их более 20!

Однажды на огромной скорости на мальчика налетела гулевая кобылица, которую гнали домой с выгона, и сильно помяла ребенка. В другой раз Костя пас быков и на них напали волки. Но быки чудом сумели отбить нападение хищников. Как-то на Масленицу конь подростка вдруг перестал слушаться поводьев, понес и влетел в открытую калитку. Всадник со всей мощью ударился грудью о перекладину над калиткой и рухнул без сознания на землю.

Константин мог утонуть, сгореть в пожаре, погибнуть от шальной партизанской пули, но… Всякий раз спасал счастливый случай. Или провидение – чтобы он смог создать свои главные произведения?

Родители Константина Седых меньше всего думали о том, что их сын имеет литературный талант. Большая патриархальная казачья семья жила в поселке Поперечный Зерентуй станицы Большезерентуйской Читинской области. Как вспоминал позже Константин, «предки мои по отцу и по матери – уральцы. Отцовская линия – это заводские крестьяне, переселенные в Забайкалье для работы на Нерчинских сереброплавильных заводах, а материнская – яицкие казаки, сосланные туда же на каторгу за участие в пугачевском восстании. Позже и те и другие были зачислены в забайкальские казаки». И главной их миссией стала охрана восточных рубежей Российской империи.

Казаки Забайкалья – народ особый, испокон веков живший по своим законам. Отец Константина, Федор Григорьевич, имел среди сородичей большой авторитет. Солдат двух войн – русско-японской и Первой мировой, обладатель Георгиевского креста был прямым человеком, честным, за что его дважды избирали поселковым атаманом. Труженик каких поискать, часто брал с собой Костю искать подходящие места для покоса или пашни. Они ходили на охоту. Отец с сыном прошли по просторам Забайкалья немало километров. Мама, Федосья Михайловна, знавала великое множество старинных легенд, поверий, сказок и песен. Все это помогло проникнуться казачьим духом, полюбить родные места. И первые поэтические строки о неповторимой забайкальской весне родились у Константина уже в 10 лет, когда он учился в поселковой школе

На сломе эпох

Начавшийся XX век, Первая мировая война, две революции, а следом Гражданская война полностью перевернули жизнь казаков. Станица переживала непростые времена, власть менялась беспрестанно и несколько раз переходила из рук в руки. Отряды славившегося жестокостью казачьего атамана Григория Семенова сменяли партизаны. И наоборот. Красные отчаянно дрались с разношерстной дивизией барона Романа Унгерна-Штернберга, мечтавшего о реставрации империи Чингисхана, потом с частями генерала Владимира Каппеля и с японцами. Ожесточенная эта борьба шла больше двух лет, и семья Седых вместе с другими соотечественниками едва успевала следить за стремительным ходом событий.

Все это оставило в душе Константина неизгладимый след. Он видел белых офицеров, красногвардейцев и даже знаменитого командира сибирских партизан Павла Журавлева, погибшего в 1920 году. Всегда помнил первую встречу с победившими представителями новой власти: «... Мне было тогда одиннадцать лет. Но я хорошо помню, как в мае девятнадцатого года к нам в поселок впервые нагрянули красные партизаны. Случилось это под утро… О партизанах в то время пускались самые дикие слухи. Их считали беспощадными, на все способными головорезами… Скоро к нам властно и настойчиво постучали. Одна из теток, осенив себя крестным знамением, метнулась в сени, открыла дверь и в ужасе попятилась. В дверях появились партизаны. В полумгле их лица были едва различимы. Зато я отчетливо увидел заломленные набекрень солдатские папахи и выставленные вперед штыки…»

Закончилась Гражданская война, история сделала свой новый виток… В 1922 году Константин смог поступить в Нерчинско-Заводское высше-начальное училище. Но через два года пришлось возвратиться домой – из-за бедности семьи. Константин организовал в своем поселке комсомольскую ячейку, стал первым ее секретарем. И начал писать для читинских губернских газет «Забайкальский рабочий», «Забайкальский крестьянин». А в журнале «Забайкальская деревня» опубликовали его первые стихи.

Способного парня заметили: читинский губком партии и редакция «Забайкальского крестьянина» направили его на учебу в педагогический техникум Читы и даже назначили стипендию. В Чите Константин начал приходить на еженедельные собрания писателей и поэтов «Литературные воскресенья». Это была настоящая учеба!

А в конце 20-х годов переехал в Хабаровск, трудился в газете «Набат молодежи». Работал так много, что надорвал и без того некрепкое с детства здоровье. И снова вынужден был вернуться в родной Поперечный Зерентуй.

Встреча с Татьяной и новая жизнь

Шла весна 1931 года. Константин Седых решил написать повесть о том, как в его родном Забайкалье проходила коллективизация. Но в соседней деревне на вечерке (так назывались раньше сельские вечеринки) увидел Танечку Мигунову. Константин полюбил красивую девушку с первого взгляда. И ей видный молодой человек приглянулся. Мысли о повести были отложены в сторону…

Они встретились в непростое время: Татьяна выросла в крепкой, работящей крестьянской семье, которая попала в списки на раскулачивание. Ее родители, старший брат с женой и крохотными дочерьми были отправлены по этапу в Игарку. Младший брат смог сбежать через реку Аргунь на Маньчжурскую сторону, и больше близкие никогда о нем не слышали. Татьяне, к счастью, дали разрешение выйти замуж за комсомольского активиста.

Константина тогда же пригласили работать в Иркутск, и молодая семья переехала в незнакомый город. Жить было нелегко, своего жилья долго не имели, мотались с первенцем на руках по съемным углам, комнатушкам. И вдруг узнали, что освободились комнаты в ветхом бараке, продуваемом всеми ветрами. Из-за чего туда никто не хотел селиться. Седых не побоялись и стали обладателями трех комнат. А еще невиданного в те времена предмета квартирной роскоши – люфт-клозета.

Справили скромное новоселье, и тут же пришлось уплотняться: в один из дней на пороге квартиры появилась мама Константина Седых с четырьмя маленькими сыновьями и дочерьми. Отец Константина умер от голода, близким тоже грозила голодная гибель, и они приехали в Иркутск. Жена Константина только переболела тифом, в больнице лежал совсем еще маленький сын Велемир, но родных приняли в дом всем сердцем. И не на один год.

Не хватало самого элементарного, большой семье толком не во что было одеться, но все заботы Татьяна приняла на себя. Она считала, что обязана ограждать мужа от бытовых тягот: «Косте надо писать». И Константин Седых, работая в редакции газеты, успевал еще творить – один за другим вышли его поэтические сборники «Забайкалье» и «Сердце».

В начале 30-х годов в Иркутске творческая жизнь бурлила! Константин Седых познакомился с интересными литераторами, ведь в то время в городе жили и работали Иван Молчанов-Сибирский, Анатолий Ольхон и многие другие писатели.

В 1934 году семье пришлось пережить серьезные неприятности. Из Нерчинско-Заводского райкома комсомола в краевой комитет вдруг неожиданно пришел документ, который требовал «исключить Конст. Седых из комсомола как сына станичного атамана и белобандита (отец служил у Семенова), как сына кулака, сам Седых вместе со своим отцом во время восстановления советской власти эмигрировал за границу». Но опять повезло. Если бы такая бумага пришла тремя-четырьмя годами позже, когда карательная машина заработала в полную силу, уцелеть было бы сложнее…

От «Конных вихрей» к «Даурии»

Роман-эпопею о жизни забайкальского казачества Константин Седых начал писать ровно 85 лет назад – в 1936 году. Замысел родился двумя годами раньше. Тогда же 26-летний литератор приступил к сбору материалов – сидел часами в архивах, библиотеках, изучал документы, научные труды, книги по истории казачества Сибири, Дальнего Востока. И постоянно встречался с теми, кто участвовал в отгремевших не так давно событиях, – задавал бесчисленные вопросы очевидцам и записывал, записывал их бесценные рассказы.

Константин Седых хотел назвать свой роман «Конные вихри». Но потом изменил название на более лаконичное и лиричное. И в 1939 году в альманахе «Новая Сибирь» были опубликованы первые главы «Даурии».

Была такая история: после публикации первых глав Константин Федорович получил более или менее солидный гонорар. Такую сумму довелось держать в руках впервые. Положил деньги в папку, весь день занимался делами. А потом оказался с товарищами в кинотеатре. Заветную папочку положил за спину, дабы не мешала смотреть фильм. Сеанс закончился, и только дома писатель обнаружил, что напрочь забыл о папке! К счастью, кинотеатр еще не успели закрыть, а папка с деньгами благополучно лежала на кресле.

Первая книга романа была закончена буквально накануне Великой Отечественной войны – 21 июня 1941 года. Иркутские писатели – Иван Молчанов-Сибирский, Константин Седых, Георгий Марков, Иннокентий Луговской – были мобилизованы сразу же и стали сотрудниками военных газет на Восточном фронте. Константин Седых очень серьезно болел, мучился с язвой желудка. Из-за болезни его прикрепили к генеральскому распределителю. Профессор, лечивший писателя, удивлялся: пациенту стало лучше. И все же через год Константина Седых демобилизовали по состоянию здоровья. Он вернулся в Иркутск, где снова погрузился в роман: работал над второй частью «Даурии», сотрудничал с газетой «Восточно-Сибирская правда».

Осенью 1942 года иркутяне решили отправить землякам-фронтовикам эшелон с подарками. Константина Седых выбрали представителем от журналистов и писателей, и он возглавил делегацию, которая сопровождала эшелон. Литераторы полгода ездили по полям сражений, бывали на Ленинградском фронте. Седых написал об этой поездке серию очерков «Иркутяне на фронте».

Нужно было продолжать писать свою главную книгу, а сил не хватало. В архиве писателя сохранилась запись: «Недаром боялся я нынешней зимы. Сбылись мои самые худшие опасения. Я бедствую, и бедствую очень жестоко. Не знаю, доживу ли до новой травы. Чувствую себя исключительно скверно… Боюсь, что «Даурия» останется незаконченной. Над ней совершенно не могу работать. Всяческий интерес к ней пропал. Хочу все же надеяться, что силы вернутся ко мне. Вернется интерес к «Даурии» – моему любимому детищу, которому я отдал бездну труда, ибо романист я весьма привередливый, не ленящийся многие страницы переписывать по тридцать и более раз…»

И все же Константин Седых работал над романом, и очень много: он всегда говорил, что нельзя писать на краешке стола. Параллельно трудился ответственным секретарем Иркутского отделения Союза писателей и в редколлегии «Иркутских агит-окон» – создавал стихотворные подписи к рисункам художников.

Татьяна все время была рядом. Она часами стояла в очередях за продуктами, добывала самое необходимое. К тому времени в их семье было трое детей. И еще взяли к себе тетю писателя Соломониду, которая оказалась без дома. В один из своих приездов в Читу Константин Федорович пытался найти своих родственников. Узнал, что родная сестра его отца просит милостыню. Разыскал ее на улице и, конечно, привез Соломониду к себе домой. И она, окруженная любовью, жила в семье Седых пять лет. Жили небогато, но дружно и радостно. Дочь писателя Галина рассказывала мне, как в 1948 году ее маме впервые удалось купить так называемый коммерческий хлеб (не по карточкам) и графин молока. Это был праздник.

А «Даурию» опубликовали полностью в 1949 году. На автора эпопеи сразу же обрушилась лавина славы и всенародной любви. В Иркутск начали приходить восторженные письма читателей из разных городов страны – почтальон приносил благодарности огромными мешками.

Но не все приняли роман. Поначалу он вообще мог остаться неопубликованным. Сразу после публикации первых глав нашлись противники. У Константина Седых хранилась увесистая папка под названием «Погромные рецензии на «Даурию». В чем только не обвиняли автора – и в искажении правды, и в романтизации прошлого. Один критик сравнил «Даурию» со стоячим прудом, другой объявил «идейно несостоятельной, плохо продуманной». В 1947 году два издательства вернули рукопись автору. Тогда бывший командующий Восточно-Забайкальским фронтом Дмитрий Шилов выступил в защиту, назвал «Даурию» большим литературным событием. Бывшие бойцы, командиры Красной армии и партизанских отрядов Забайкалья тоже поддержали писателя, считали, что «Даурия» берет за душу именно своей искренностью и правдой. При жизни Константина Седых «Даурия» выдержала больше 100 изданий.

В 1957 году вышло в свет продолжение исторического полотна – «Отчий край». Писатель задумывал создать трилогию, но третью книгу – «Утреннее солнце» – дописать не успел. Он начал работать, но подступающая слепота и другие хвори не дали закончить труд. Константина Седых не стало в ноябре 1979 года. Ему шел 72-й год. А читатели еще долго присылали письма с вопросом, когда же выйдет продолжение.

Хранители памяти

Иркутск, улица Богдана Хмельницкого, дом 1. Здесь, в доме дореволюционной постройки, Константин Седых жил с семьей много лет. Мы, первокурсники Иркутского государственного университета, оказались в квартире писателя вскоре после его ухода из жизни. Нас, стайку студентов, пригласила к себе наша подруга Юля Кулыгина (в девичестве Баранова). Мы учились в одной группе. И тогда еще, конечно, не знали, что эта квартира, ее хозяева – Юля и бабушка, вдова писателя Татьяна Васильевна, станут для нас родными навсегда.

Мы только-только оказались в незнакомом городе, оторвались от своих близких, жили на съемных квадратных метрах, тяжело привыкали к университетскому бытию. И вдруг попали в мир необыкновенного душевного тепла. Татьяна Васильевна оставила нас ночевать, расположились мы в самой большой комнате – в зале, где стоял старинный, основательный письменный стол писателя, обитый зеленым сукном, а все стены уставлены большими книжными шкафами. Библиотека была богатейшая. И в ней имелись издания книг лауреата Государственной премии Константина Седых на разных языках мира. Стоит ли говорить о том трепете, который нас охватил. Как мы могли спать – без умолку говорили почти всю ночь, о чем-то спорили. А утром Татьяна Васильевна усадила нас завтракать, угостив своим фирменным пирогом с рыбой. Пирог нам показался божественным. А он и был таковым.

С того дня мы стали частыми гостями этого дома. И всякий раз Татьяна Васильевна угощала нам необыкновенными вкусностями, сотворенными своими руками, – только испеченными булочками или лимонным пирогом, который был вкуснее всех пирожных на свете. Мы усаживались на кухне, чаевничали, а Татьяна Васильевна сидела рядом, тихо улыбалась своей светлой улыбкой. И очень мало говорила. Но нам было спокойно и уютно в ее присутствии – как дома.

То ли в силу легкокрылого юного возраста, то ли в силу беспечности мы не задавались вопросом – удобно ли пожилому человеку принимать столько гостей? Да еще так часто? И с ночевками. И столько лет подряд.

На пятом курсе, вернувшись с преддипломной практики, мы, пять человек, не могли найти жилье. И Татьяна Васильевна с Юлией приютили нас всех. Мы жили у них не одну неделю, и хозяйка квартиры дала нам не только кров, но и чувство семьи. Все студенческие годы мы оккупировали не только жилище Седых, но и дачу. Сколько счастливых дней подарила нам Татьяна Васильевна – не счесть.

Мы получили дипломы, разъехались, но всю жизнь помнили и помним удивительную Татьяну Васильевну. А еще с годами поняли, какими глупыми были: Татьяна Васильевна могла столько рассказать, а мы занимались исключительно собой, своими делами. Ее не стало в августе 1991 года.

Сегодня в Иркутске живет дочь писателя Галина Константиновна. Ей 82 года, она совсем недавно переехала в места своего детства из Ростова-на-Дону, где прожила почти полвека, чтобы быть поближе к дочери Юлии. Галина Константиновна, Юлия Кулыгина со своей замечательной семьей, правнучка Алина с мужем – сегодня главные хранители памяти о писателе.

Галина Константиновна и Юлия рассказали еще одну семейную историю. Татьяна Васильевна узнала о своей семье только после Великой Отечественной войны. Когда однажды в дом к Седых пришла красивая девушка и сказала, что она Аня, племянница Татьяны Васильевны. Это было потрясение. Оказалось, что раскулаченная в Забайкалье семья родителей Тани Мигуновой оказалась на лесоповале. Отца и брата расстреляли сразу, но мама и жена брата с дочками смогли выжить в тех немыслимых условиях. И через много лет их определили на поселение под Тайшет. В Иркутске Аня смогла разыскать семью известного писателя…

А еще Галина Константиновна вспоминает, какая замечательная память была у Константина Федоровича, каким необыкновенным чувством юмора он обладал и какие писал остроумные эпиграммы. И всю жизнь работал, работа, работал. Нам всем есть чему у него поучиться...



https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-11-17/12_1103_writer.html

завтрак аристократа

Алексей Вакуленко В Крыму установили памятник на предполагаемой могиле дочери Чуковского

11.11.2021


В Алупке на старом кладбище у храма Архангела Михаила на месте вероятного захоронения младшей дочери Корнея Чуковского Марии (Мурочки) установили памятник.



Инициатор и организатор установки памятника, блогер Ангелина Джебисашвили, рассказала, что впервые о захоронении Мурочки Чуковской на крымской земле узнала от знакомого, который 10 лет назад приехал на пару дней в Алупку из Москвы ради поиска могилы младшей дочери выдающегося детского поэта и литературоведа.


По словам блогера, спустя 10 лет о Мурочке ей невольно напомнила дочь Луна, "фанатка стихов Корнея Чуковского", когда спросила, кому именно тот посвящал свои произведения для детей. В итоге в преддверии 90-летия смерти младшей дочери классика детской литературы блогер объявила сбор средств для изготовления памятника. После согласования эскиза со скульптором Евгением Козиным, Джебисашвили обратилась для определения места наиболее вероятного захоронения к научному сотруднику Алупкинского музея-заповедника Надежде Ковалевской, которая вдоль и поперек изучила историю как самого кладбища вблизи храма Архангела Михаила, так и погребения на нем Муры Чуковской.

Ковалевская рассказала, что в свое время к ней с просьбой выяснить место захоронения Мурочки обратилась внучка Корнея Чуковского Елена Цезаревна Чуковская.

Оказалось, что табличка с именем Мурочки Чуковской в разные годы помещалась в разных местах старого церковного алупкинского кладбища, - напомнила исследовательница. По ее словам, в 1990 году журналист из Ялты Майя Карабанова установила табличку с именем Мурочки на месте, которое не соответствовало рисунку Корнея Чуковского.

- Она сказала, что место приблизительно найдено, и Елена Цезаревна попросила не касаться этой темы вообще, поскольку это семейное дело, - пояснила Ковалевская. - Могилу Мурочки Чуковской "находили" в Гаспре, где отдыхал Чуковский в 1931 году, и в Ялте. Когда-то все эти публикации Елена Цезаревна воспринимала как правду, но когда занялась рукописями своего гениального деда и издала трехтомник его дневника без купюр, она там четко обозначила, что в 1931 году Мурочка была похоронена на алупкинском кладбище.

Установленный, по мнению Ангелины Джебисашвили, на месте захоронения Муры памятник представляет собой изображение трех книг, две из которых стоят на лежащей третьей. На образной голубой обложке первой стоящей книги, обращенной к зрителю, - барельеф с изображением героини одноименной сказки Корнея Чуковского Мухи-Цокотухи с самоваром. Над ним прописью высечены имя "Мурочка Чуковская" и даты жизни младшей дочери писателя.


Скульптор Евгений Козин признался, что в работе над памятником ему помогали собственные дочери.

- Шрифт, которым написано "Мура Чуковская", - это почерк Корнея Чуковского, - уточнил он. - Получилась Муркина книга. Было классно, что много людей - кто-то финансово, кто-то не финансово - вложили себя в это дело.

По мнению биографов Корнея Чуковского, младшая дочь Мура (1920-1931) была, пожалуй, самым близким для него человеком. Писатель признавался, что научил ее читать и писать стихи, любить литературу, "пропитал стихами". В конце 1929 года у девочки диагностировали костный туберкулез. Узнав от литературоведа и писателя Юрия Тынянова о противотуберкулезном детском санатории имени Александра Боброва в Алупке и его "великолепном" главном враче Петре Изергине, осенью 1930 года Корней Иванович вместе с супругой Марией Борисовной и младшим сыном Борисом привез дочь в Крым.

Несмотря на лечение в прославленной тогда уже "Бобровке", неизлечимая болезнь стремительно прогрессировала. В санатории не разрешалось посещать больных каждый день, и скучавшая по близким Мура вспоминала малую родину и писала стихи. Часть ее произведений Чуковский приводит в книге "От двух до пяти", в том числе и стихотворение "Воспоминание", где были такие строки: "Я лежу сейчас в палате/ Рядом с тумбой на кровати./ Окна белые блестят,/ Кипарисы шелестят,/ Ряд кроватей длинный, длинный…/ Всюду пахнет медициной./ Сестры в беленьких платках,/ Доктор седенький в очках". В сентябре 1931 года, за два месяца до смерти дочери, Чуковский отмечал, что изможденная болезнью Мурочка, которая к тому времени уже год находилась в "Бобровке", старалась быть веселой, поражая родителей великолепной памятью и тонким пониманием поэзии.

Гроб с телом дочери Чуковский заколачивал вместе с врачом Леонидом Добролюбовым. Они же и Мария Борисовна отнесли его на кладбище и опустил в могилу. Писатель вспоминал, как после того, как свежую могилу засыпали цветами, вместе с супругой они поняли, что "делать здесь нечего, что никакое, даже самое крошечное общение с Мурой уже невозможно - и пошли к Гаспре по чудесной дороге - очутились где-то у водопада, присели, стали читать, разговаривать, ощутив всем своим существом, что похороны были не самое страшное: гораздо мучительнее было двухлетнее ее умирание".

Изображение могилы Муры, сделанное Корнеем Чуковским в дневнике вскоре после погребения дочери. Фото: Том 12 Собрания сочинений Корнея Чуковского в 15 томах. Москва: Терра - Книжный клуб, 2006



В сентябре 1936 года Чуковский записал в дневнике: "Алупка. На могиле Мурочки. Заржавела и стерлась надпись, сделанная на табличке Просовецкой: МУРОЧКА ЧУКОВСКАЯ 24/II 1920 - 10/ХI 1931. А я все еще притворяюсь, что жив. Все те же колючки окружают страдалицу. Те же две дурацкие трубы - и обглоданные козами деревья". В том году Чуковский заказал пятерым рабочим благоустройство могилы. Во время работ последние выдернули торчавшие из могилы "железные трубы" и убрали колючую проволоку, протянутую вблизи захоронения (на рисунке писателя, сделанном вскоре после похорон дочери, видна могила с невысокой каменной опалубкой на краю кладбища, наверху склона, над которым протянута металлическая сетка ограждения).

В одной из своих статей историк Надежда Ковалевская рассказала, как летом 1993-го общалась с Ниной Рославлевой, чья тетя работала медсестрой в приемной покое санатория имени Боброва, дружила с Чуковскими и поведала ей точное местонахождение Муриной могилы. Вместе с Ниной Германовной Надежда Александровна тогда посетили кладбище.

- Я подвела ее к кресту с табличкой (тому, который ранее обнаружили некрополисты из Севастополя. - Прим. Ред.), она сказала: "Это не то место", - пояснила Ковалевская. - И на мой настойчивый вопрос, где же, показала вверх по склону: "Да вот же она!". Почему мы с ней не поднялись к могиле. Может, ей уже тяжело было - она была в летах (умерла в 1998). Но я думаю иначе: мы с ней вышли "проститься" с ее бабушкой (Базилевич), похороненной на этом же кладбище, и она уже "простилась" с Мурочкой. Не надо забывать, что Рославлева, воспитанная бабушкой в традициях конца XIX века, думала иначе, чем люди XX столетия, не говоря уже о XXI-м! Но направление показала и дала точный ориентир - юкку, что растет и цветет на краю кладбища над церковью. Место это очень солнечное, и купола рядом блестят золотом!



https://rg.ru/2021/11/11/reg-ufo/v-krymu-ustanovili-pamiatnik-na-predpolagaemoj-mogile-docheri-chukovskogo.html

завтрак аристократа

Марина Георгиевна Грешнова Фамильные черты (окончание)

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/3006858.html








То, что мою бабушку зовут Мария Эдмундовна, я помнила с детства, но только последние архивные изыскания позволили внести некоторые уточнения. Ее отец, Эдмунд Германович Гёбель -- председатель и непременный член Пермского уездного присутствия по крестьянским делам. А ее брат, Александр Эдмундович Гёбель, дослужился в Перми до чина надворного советника, награжден орденом Св. Станислава и орденом Белого орла, женат был на дочери протоиерея Новосельской Марии Ивановне. Вот его-то дом в Перми сохранился до сих пор. В книге Е. Спешилова "Старая Пермь. Дома. Улицы. Люди" мы читаем: "Двухэтажный дом из красного кирпича по ул. Вознесенской, д. 42 (ныне ул. Луначарского), принадлежал Гёбелю Александру Эдмундовичу. Дом сохранился".


   Я часто думаю: как страшно, что дедушка, служивший верой и правдой своему Отечеству, погиб униженный и оклеветанный. Беды семьи на этом не закончились. Расстрелян 15 марта 1938 года его сын Петр Петрович Крючков, секретарь А. М. Горького. Расстреляна 17 сентября 1938 жена Петра Петровича-младшего Елизавета Захаровна. Сиротой остался их пятилетний сын Петя. После всех страшных событий сошла с ума и умерла в скорбном доме дочь деда, Маргарита Петровна, в начале тридцатых годов пропал сын Виктор. Единственный оставшийся на свободе сын Георгий, мой отец, прожил всю жизнь в страхе и унижении. После трагедии, обрушившейся на семью, с конца тридцатых годов работа его не соответствовала ни образованию, ни интеллекту. Прожил до преклонного возраста с узелком в прихожей на случай ареста.


0x01 graphic

Елизавета Захаровна Крючкова (урожд. Медведовская)



 


   За год до смерти отец познакомил меня с моей двоюродной сестрой  Айной   Петровной   Погожевой , внебрачной дочерью его родного брата Петра Петровича Крючкова. Раньше я не знала о ее существовании. Моя мама, присутствующая на нашей встрече, очень была этому рада и рассказала, что была связана дружескими отношениями с мамой Айны, но молчала об этом полжизни. Они умели держать язык за зубами. Она же нам рассказала, что отец Айны, Петр Петрович, снимал в Красково дачи для нас, маленьких девочек. Детская память коротка, этого я совершенно не помню.


   После той первой встречи мы очень подружились с моей двоюродной сестрой, вместе вели поиски захоронения ее отца (моего дяди), обращались во все возможные архивы. Наконец, в конторе Донского кладбища нам указали на огромный, во всю стену шкаф, в котором лежали десятки толстых папок с фамилиями расстрелянных во времена репрессий. После трехчасовых поисков мы обнаружили в тетради, озаглавленной "Бутово-Коммунарка", родную фамилию. Петр Петрович Крючков, старший сын моего деда, был расстрелян вместе со своей женой в спецзоне "Коммунарка". Они зарыты вместе с тысячами невинно казненных людей в земле "Коммунарки", переданной в 1999 году Русской православной церкви. Сейчас здесь, на крови, возведен храм Святых Новомучеников и Исповедников России. А надгробием им будет наша светлая память.


   А потом мы вместе искали нашего двоюродного брата Петю, внука моего деда, очередного Петра. Нашли его, собственно, случайно, так как долгое время он жил вне Москвы. В последние годы его жизни мы как могли помогали ему и старались всячески опекать и очень привязались друг к другу. Его больше нет. Он умер в возрасте шестидесяти лет с двумя справками о реабилитации казненных родителей. Окна его квартиры выходили во двор Бутырской тюрьмы -- это ли не гримасы времени?! Мы с Айной захоронили прах Петра в могилу моего отца, Георгия Петровича Крючкова, на Донском кладбище.


   Я хочу рассказать о его трагической судьбе. После ареста и расстрела родителей с конца сентября 1937 года жил у нас в доме. Но 30 апреля 1938 года привезли к нам домой умирающую от чахотки мамину маму Галину Федоровну. Петю взяла бабушка по материнской линии и увезла его в деревню подальше от города, чтобы спасти от детского дома или еще худшей участи. Вскоре умерла бабушка, прятавшая шестилетнего Петю в деревне. Он жил в шалаше на краю деревни, питался морковкой и прочими овощами с еще не убранных огородов. Иногда кто-то тайком подкладывал ему куски хлеба. А совсем недавно Петя звал Алексея Максимовича Горького дедушкой и подолгу гостил в его доме. Напомню: его отец работал литературным секретарем великого пролетарского писателя. Горький в письме от 8 октября 1935 года писал Петру Петровичу из Тессели: "Петр учится лазать по деревьям, следит за работами по очистке сада и орет "Во Франции два гренадера", весел, здоров и более спокойно наблюдателен, чем был". А в письме от 2 ноября 1935 года Горький пишет: "Петруха вполне благополучен". В Тессели в Крыму маленький Петя был без родителей на попечении Олимпиады Дмитриевны, домоправительницы Горького. (Архив Горького. Том 14.)


0x01 graphic

Слева направо: Айна Петровна Погожева, Марина Георгиевна Крючкова, Борис Викторович Крючков



 

0x01 graphic

А. М. Горький, Марфа Пешкова и Петя Крючков, лето 1935 года



 


   Потом его отыскал и воспитал брат его матери Александр Захарович Медведовский, очень достойный человек, врач по профессии. В последние годы жизни он работал заместителем главного врача в больнице им. Боткина, где тогда работала врачом и моя мама. Поистине пути Господни неисповедимы. Петя закончил десятилетку, отслужил в армии, но получить высшее образование смог только после реабилитации матери в 1956 году. Всю жизнь Петр проработал далеко от Москвы, внук и сын "врагов народа".


   15 марта 2001 года, в день расстрела моего дяди Петра Петровича, мы всей нашей огромной семьей, что называется, с чадами и домочадцами, отправились в "Коммунарку", бывшую дачу Генриха Ягоды, где с 1937 года проводились массовые расстрелы. Мы ездили туда не один раз, но первое впечатление было самым ужасным. Моя сестра Наташа сняла нашу поездку на видеокамеру. Петя, красивый старик, его сводная сестра Айна, в растерянности бредущие по дороге к недавно поставленному сразу при входе на полигон деревянному кресту, чтобы возложить к нему цветы. Ужаснее зрелища я не видела в своей жизни. Не нужно было никаких слов, чтобы осознать ужас и размах преступлений сталинского режима.


   Через год после смерти Пети, собравшись на его поминки, мы получили от его друзей Скибиных хранившиеся у них семейные фотографии и письма нашего брата. Среди писем оказалось одно, написанное из Ленинграда и подписанное: "Крючков Борис Викторович". Скибины рассказали нам, что Петя не стал отвечать на письмо двоюродного брата, боясь провокации. Сын Виктора Петровича Крючкова, Борис, остался в пять лет сиротой, отец пропал, когда мальчику было всего три года, а в пять он остался без матери. Из письма Бориса: "Утром в школу я уходил, не поев, а после школы бежал собирать и сдавать винные бутылки, если они были, чтобы купить хлеба. Сердобольные жильцы подкармливали меня и давали что-то из одежды, так как заплаты на штанах были очень заметны, потому что пришивал я их через край. Потом я поступил в ФЗУ на кулинарное производство, чтобы быть сытым". Совсем мальчиком попал в народное ополчение, был ранен, прошел всю войну до конца. После войны работал на химическом заводе, а последние годы -- начальником отдела кадров там же.


0x01 graphic



   Слева направо: Айна Петровна Погожева, Борис Викторович Крючков и Марина Георгиевна Крючкова


 


   Так мы нашли еще одного двоюродного брата, внука нашего деда. Борису было уже восемьдесят лет. Мы собрались с силами и поехали к нему уже в Санкт-Петербург. Как же он был рад увидеть хоть в конце жизни лица родных, узнавая в них фамильные черты! Привезли мы ему фотографии деда, отца, дядьев, тетки и молодого, идущего за нами поколения. У него дома не было ни одного документа или фотографии, связанной с его большой растерзанной семьей. Нам вослед было написано стихотворение "Дедушкин портрет". Вот отрывок из него:


 


   Сквозь стекла стареньких очков


   Дед смотрит на меня:


   "Ты внук мой, Боренька Крючков" --


   Так говорят его глаза.


   А я в лицо его смотрю


   И, без сомненья, ясно вижу


   Свой лоб и нос, свою губу,


   И подбородок сужен книзу...


 


   А потом опять потеря, его не стало через год с небольшим. И оказалось на всю огромную крючковскую семью всего две могилы. Все остальные лежат во рвах или могилах безымянных.


0x01 graphic

Айна Петровна Погожева и Борис Викторович Крючков



 


   Бедные дети и внуки "репрессированного поколения", появившегося на свет еще до 1917 года. Если бы не Октябрьский переворот, жизнь деда и его большой, трудолюбивой семьи была бы совсем другой. Люди чести и до революции работали, не жалея сил на Отечество, матери воспитывали детей, дети получали в столичных университетах образование и возвращались на Урал в родные пенаты. У меня было бы значительно больше родственников, двоюродных братьев и сестер, дядьев и теток, племянниц и племянников, их мужей и жен. Связь времен не прервалась бы, мне не пришлось бы по крупицам собирать сведения о своей большой семье. Нас и сейчас много. Когда мы собираемся большим кругом, получается около сорока человек. Дед был бы рад: его внуки и правнуки стали учителями, врачами, журналистами, теми, кого называют интеллигенцией новой России. Оттуда он смотрит за нами внимательно и беспристрастно. Мы стараемся не посрамить имени наших предков, у нас у самих выросли внуки и уже родились правнуки. Для них я написала эти заметки, надеюсь, что имена представителей семи поколений для моих потомков не будут закрыты завесой забвения. Жизнь идет... Храни их Бог!


 


   2010 г.,


   Москва


 


 


 


  http://az.lib.ru/k/krjuchkow_p_p/text_2010_familnye_cherty.shtml



завтрак аристократа

Марина Георгиевна Грешнова Фамильные черты

Мемуарные записки племянницы П. П. Крючкова о судьбе представителей семьи Крючковых

Фамильные черты






Крючков Пётр Петрович (1889-1938) юрист по образованию. В начале 20-х годов уполномоченный советского торгпредства в Берлине по книгоиздательскому обществу "Книга". С 1927 года - сотрудник общества "Международная книга", откуда был переведён в Госиздат. Знакомство с А. М. Горьким состоялось в 1917 году. На протяжении многих лет был секретарём А.М.Горького, занимался организацией издания его произведений в СССР и за рубежом, налаживая встречи и связи с различными людьми и организациями. Горький высоко ценил деловые качества П. П. Крючкова, умение энергично, быстро, чётко организовывать работу и порядок в ней. В Архиве А.М.Горького хранится обширная переписка Горького и Крючкова, часть которой опубликована в Архиве Г.XIV. После смерти Горького Крючков вместе с И. П. Ладыжниковым, И.К.Лупполом и другими вошёл в состав "Комиссии для приёма литературного наследства и переписки Горького"("Правда", 19 июня, N167). Постановлением Президиума ЦИК СССР от 14 февраля 1937 года, п.5 - утверждён Директором Музея А.М.Горького в Москве. В конце 1937 г. арестован, проходил по делу III Московского (Бухаринского) процесса. 15 марта 1938 г. расстрелян.




   Посмертно полностью реабилитирован в 1988 г.




   Отрывок из письма А.М.Горького - Я. С. Ганецкому (без даты, 1928 г., март): "П. П. Крючков - прекрасный работник, хороший товарищ, и ни Вам, ни кем-либо другим моё доверие и уважение к нему не может быть поколеблено. Прибавлю, что Ваши выпадки против него уничтожили моё товарищеское отношение к Вам."












   Я родилась в 1934 году. Годы Большого террора были уже совсем близко, а за ними и война, но я этого не знала. Беззаботное детство, няня, молодые красивые мама и папа, благополучная родня, редко приезжающие откуда-то дедушка с бабушкой, которым все искренне рады, -- это жизнь из детской памяти. Я была тогда слишком мала, чтобы запомнить детали жизни. Только яркими вспышками некоторые эпизоды моего раннего детства возникают в памяти помимо воли. Война, эвакуация, голодные послевоенные годы -- все это будет значительно позже.




   Деда я видела всего несколько раз, когда он приезжал к нам в гости из Кемерово, где служил главным ветеринарным врачом. Я заходила домой и сразу чувствовала, что меня ждет Радость. Дед выскакивал из-за двери большой комнаты, подхватывал меня на руки и начинал подбрасывать вверх. От него как-то удивительно пахло: кедровыми орехами, немосковской свежестью, не знаю, чем еще... Это был неповторимый запах Счастья. А в дверях стояла бабушка, приезжавшая с ним, и улыбалась. Все начинали ахать: "Как Мариша похожа на деда! И глаза карие, и губы толстые, ясно, что крючковская порода!"

0x01 graphic

Бабушка Мария Эдмундовна Крючкова со мною маленькой на руках









   Лишь однажды в своей долгой жизни я услышала этот запах детства. Дело было в метро. Я неслась по своим неотложным делам, мало замечая, что происходит вокруг. И вдруг этот запах, ни с чем не сравнимый, о нем я забыла на долгие годы, как будто ударил меня. Кто принес его в метро, не знаю. Вокруг меня стояло много чужих людей, мужчин и женщин... Мне пришлось опустить голову, так как я заплакала горько и неутешно, не пытаясь удержать слезы. Память детства, память о всех потерях, принесенных мне судьбою, о дедушке, я его едва знала, но горячо любила еще тогда, в детстве, всколыхнула в душе чувства, которые я всегда прятала.




   В дни приезда дедушки и бабушки все родственники собирались в нашем доме. Приезжал родной брат моего отца, Крючков Петр Петрович, с женой Елизаветой Захаровной и сыном Петей, сестра дедушки Александра Петровна со смешной для меня фамилией Черномордик и старшая сестра моего отца Маргарита Петровна с дочерью Маргаритой, по-домашнему Мусей. Они сидели за столом долго, громко обо всем говорили, а я придумывала предлоги, чтобы побыть со всеми, а не идти спать, как это положено маленьким детям: то у меня внезапно заболевало ухо, то срочно надо было на горшок (однажды так и заснула на плетеном, приспособленном под это дело, стульчике). Зато слышала все голоса, не вникая своим детским разумом в суть разговора. Вот эти звуки взрослых голосов непонятным образом успокаивали меня, тогда еще совсем ребенка. Казалось, что все незыблемо и надолго.




   Последний раз вся семья собралась у нас, на Рочдельской улице, 20 августа 1937 года, в день годовщины золотой свадьбы дедушки и бабушки. А потом все родные куда-то исчезли из нашей жизни, кроме бабушки Марии Эдмундовны, которая стала жить с нами постоянно, не уезжая. Началась война. Меня отправили в эвакуацию с детскими учреждениями Академии наук в интернат в Боровое (республика Казахстан).




   Многие годы прошли, прежде чем смутные детские воспоминания, тревожившие память о пропавшей, неизвестно куда исчезнувшей семье, заставили меня заняться поисками, весьма сложными. Надо заметить, что мои родители долгие годы молчали. Чудом уцелевшие в страшные годы репрессий, они были напуганы на всю жизнь, основания у них для этого имелись весьма веские. Отец мой, Георгий Петрович Крючков, начал рассказывать о прошлом под натиском моих расспросов только перед самым своим уходом из жизни (8 июня 1985 года). Я узнала многое о нашей семье, о родном брате отца, Петре Петровиче Крючкове, который с 1917 года был знаком с А. М. Горьким и вскоре стал не только его другом, но и личным литературным секретарем. После смерти А. М. Горького Петр Петрович был назначен директором Музея Горького, а 7 октября 1937 года был арестован. На позорном бухаринском процессе его объявили одним из убийц великого писателя и его сына Максима Пешкова. Расстреляли его 15 марта 1938 года.




   О том, что он брошен в один из рвов "Коммунарки", мы узнали с моей двоюродной сестрой   Айной   Петровной   Погожевой , внебрачной дочерью Петра Петровича, только после долгих поисков.




0x01 graphic
Петр Петрович Крючков (брат отца) и Алексей Максимович Горький









   Отец завещал мне не верить ни одному слову обвинений, выдвинутых против его брата, человека в высшей степени благородного и преданного А. М. Горькому. Тогда же стала мне известна и трагедия моего деда, Петра Петровича Крючкова. Я узнала, что мой дед был арестован в марте 1938 года, а на запросы семьи о его дальнейшей судьбе, посылаемые в Кемерово, где он жил до ареста, ответа не было годами. Узнала я от отца и о том, что корни нашего рода каким-то образом переплетаются с семьей Эйнем. Рассказывал он об этом не только мне, но и своей племяннице Айне Петровне, дочери Петра Петровича. Имя Эйнем тогда нам ни о чем не говорило. В доме, правда, было довольно много, как теперь говорят, артефактов: жестяных от конфет коробочек, красивых открыток, на которых "Эйнем" было написано большими буквами. Нужно заметить, что по мужской линии все старшие сыновья в семье получали имя Петр. Таким образом, получилось, что Петров Петровичей оказалось много. Первый из упоминаемых здесь -- мой прадед, бывший крепостной Демидова или Строганова, стал горным инженером или мастером. Он позднее найдет на Урале залежи платины. До конца жизни он служил на Кизеловских заводах Соликамского уезда. Второй Петр Петрович -- мой дед, ветеринарный врач. Третий Петр Петрович -- личный литературный секретарь А. М. Горького.




0x01 graphic

Петр Петрович Крючков, мой дед









   Мама моя, Смирнова Лидия Михайловна, прожившая долгую жизнь (ее не стало в девяносто семь лет в феврале 2009 года), сохранила до конца жизни ясную голову и великолепную память. Последние несколько лет она жила в моей семье. Главное было -- ее разговорить. Многочисленные рассказы о прошлом позднее полностью подтверждались архивными данными, каким бы странным это ни казалось. А потом по просьбе сотрудников Архива музея Горького она написала воспоминания о семье Крючковых. Я хочу привести отрывок из ее "Собственноручных записок 2002 года":




   "Отец Петра Петровича Крючкова, секретаря А. М. Горького, по профессии ветеринарный врач, всю жизнь работал в разных городах Урала и Сибири. Последние годы, десять -- пятнадцать лет, он жил с семьей в городе Кемерово, где работал старшим ветеринарным врачом, причем на двух работах, так как на его попечении были трое внуков, два из которых стали врачами. Мать этих детей, Маргарита Петровна, сестра Петра Петровича Крючкова, секретаря Горького, со старшей дочерью уехала в Москву, жила у своей тетки Александры Петровны Черномордик, в прошлом народоволки. Кстати, муж Александры Петровны, врач, -- родной брат жены Бонч-Бруевича.




   После суда и исполнения смертного приговора над старшим сыном Петром старика семидесяти семи лет арестовали, и он исчез в застенках органов НКВД. Петр Петрович, отец моего мужа, был расстрелян в марте 1938 года, за три дня до расстрела своего старшего сына. Был он уважаемым и известным человеком в Кемерово, где работал ветеринарным врачом. Это был добрейший, очень честный и совестливый человек, очень родственный, бережно и нежно относящийся к своей старушке жене. В свои семьдесят семь лет он был еще крепким и здоровым. Толстогубый (признак доброты), с ясными и живыми глазами, кстати, очень красивыми и унаследованными его потомками.




   Его жена -- Мария Эдмундовна, знатного рода, дочь прибалтийского немца-барона и французской графини. Родители ее имели трех дочерей и одного сына и не были богатыми. Как они попали на Урал, не помню. Мария Эдмундовна познакомилась с Петром Петровичем и полюбила его на всю жизнь.




   После окончания гимназии Петр Петрович сделал ей предложение, но ее отец спросил его:




   -- Молодой человек, а на какие средства вы собираетесь содержать семью?




   -- Да вот я стану врачом, я студент первого курса.




   -- Вот когда вы станете врачом, тогда и сватайтесь.




   И они оба остались верны своей любви, ждали долгих пять лет друг друга, хотя жили в разных городах (она -- в Перми, он -- в Казани, учась в Ветеринарном институте). И в старости они, уже очень преклонного возраста, когда я с ними познакомилась, выйдя замуж за их младшего сына Георгия Петровича, продолжали нежно любить друг друга. У них было четверо детей. Старший, по традиции в семье названный Петром, получил юридическое образование, окончив юридический факультет Петербургского университета. Дочь Маргарита Петровна -- учительница словесности, кроме того окончила Киевскую консерваторию по классу фортепиано, рано осталась вдовой с четырьмя детьми, похоронив мужа, в 1921 году умершего от тифа. Именно ее детей воспитывали дедушка с бабушкой. Второй сын -- Виктор Петрович, о нем я не знаю ничего, видела всего один раз. Третий сын, самый младший, избалованный и красивый, -- Георгий Петрович. Он был моим мужем с 1932 по 1940 год. В начале 1940 года мы с ним разошлись. Был он интеллигентен, сдержан и очень хорошо воспитан.


0x01 graphic

П. П. Крючков, 1932









   Теперь снова вернемся к Марии Эдмундовне, моей второй маме, так я ее называла. Небольшого роста, худенькая, всегда аккуратно одетая (белые блузки с галстуком или камеей, черная длинная юбка до щиколотки), и когда они приезжали с мужем к нам в гости, и когда она приехала к нам на постоянное жительство после его ареста в начале 1938 года. В халате я ее никогда не видела: "У женщины должна быть всегда хорошая обувь и хорошо причесанная голова". На ночь всегда делались папильотки. Знаю, что она окончила гимназию в Перми и получила звание городской учительницы русского и немецкого языков.




   После ареста мужа она в доме осталась одна. Старший внук, сын Маргариты Петровны, к тому времени уже работал заведующим Горздравом в городе Абакане, две младшие внучки еще учились в другом городе. Она поехала в Абакан. Но внук, которого они вырастили и дали с дедом образование, не пустил ее на порог: ведь она мать и жена врагов народа. Она со своими вещами осталась сидеть на крылечке. Трудно представить себе картину более страшную и горькую. Соседка, пожалев ее, связалась с нами и отправила в Москву, к нам.




 []

Слева направо: Маргарита Дмитриевна Полетаева, Александр Захарович Медведовский, Мария Эдмундовна Крючкова (урожд. Гёбель), папа Георгий Петрович Крючков, мама Лидия Михайловна Крючкова









   Мария Эдмундовна была образованна, умна, очень хорошо воспитана, какая-то светлая, глубоко порядочная, интеллигентная и очень сдержанная в своем невыносимом горе. У нас с ней сохранились добрые, хорошие отношения и после моего развода с ее сыном, хотя жили мы уже врозь. Она -- с сыном и внучкой Мусей, я -- со своей дочкой Мариной на другом конце Москвы.




   Во время войны в 1943 году младшая внучка Марии Эдмундовны окончила Институт иностранных языков и позвала бабушку к себе в Сибирь, так как в Москве в это время было совсем голодно. Бабушка решилась на это путешествие. Сын, Георгий Петрович, посадил мать в поезд, но к внучке она не доехала. Она исчезла, куда -- неизвестно. И сын и внучка с двух сторон разыскивали ее, но так и не могли найти ни во время войны, ни после".








   В нашей семье чудесным образом сохранились некоторые фотографии, на которых изображена бабушка Мария Эдмундовна, что из Гёбелей-Эйнемов, а дедушкину фотографию я нашла (глубоко запрятанной) после смерти отца. Часто я смотрела на групповую фотографию, на которой запечатлены мои мама, папа, старшая сестра от первого брака отца Ирина и я. Никогда не обращала внимания на надпись и дату на обороте. И только после всех архивных поисков мне стала она понятна, несмотря на то что с двух сторон края фотографии обрезаны: "Дедушке и бабушке к золотому юбилею от детей и внучат, которые хотели бы походить в жизни на дедушку и бабушку. Желаем счастья, здоровья и долгой жизни до бриллиантовой свадьбы. По доверенности и просьбе еще неграмотной внучки. Юрий Крючков. 20/VIII 1937 г.". 20 августа -- день получения дедушкой диплома о высшем образовании, это день пятидесятилетнего юбилея свадьбы дедушки и бабушки... 20 августа 1937 года вся наша семья в последний раз собралась в нашем московском доме. Основываясь на маминых воспоминаниях, я начала поиски. Первый и, как оказалось, самый правильный был порыв, -- написать в архивы ФСБ (КГБ) города Кемерово. Волнению и изумлению моему не было предела, когда мне прислали не просто выписки из следственного дела, а ДЕЛО целиком. Вот что я узнала.








   7 марта 1938 года Петр Петрович Крючков, мой дед, был арестован, а его имущество конфисковано. 12 марта 1938 года, всего через пять дней, в возрасте семидесяти семи лет, он был расстрелян по решению "тройки" Управления НКВД Новосибирской области. Среди документов, присланных мне в деле, есть и документ, в котором, среди прочего, перечислено это самое "принадлежащее ему имущество". Стиль и правописание сохранены.




   "Изъят паспорт 541265




   профсоюзный билет 029988




   Опись вещей:




   Печать.




   Фотокарточек: 9 штук.




   Справки и удостоверения: 35




   Переписка: 9 листов




   Золотая брошь: 1




   Серебряные ложки чайные: 12




   Серебряные ложки столовые: 12




   Щипчики: 1




   Ложка для соли: 1




   Поварешка: 1




   Для хлеба лопатка: 1




   Ситечки: --




   Футляр: --


 []

Слева направо: сводная сестра Ирина Георгиевна Добровольская, папа, мама и я, 20 августа 1937 года


 []

Справка Военной коллегии Верховного суда Союза ССР о реабилитации П. П. Крючкова, 9 февраля 1988 года









   Ордена, медали и знаки отличия, полученные до 1917 года, в этой описи не значились. Вероятно, дед распорядился ими по своему разумению, уже понимая, что может быть за их хранение. Тогда же я получила уведомление из Управления Федеральной службы безопасности Кемеровской области Российской Федерации.




   "Уважаемая Марина Георгиевна! На Ваш запрос сообщаем, что, вследствие нарушений законности в то время, сведений о месте расстрела и захоронения в архивном деле отсутствуют. Известно только, что после ареста Ваш дед находился в Кемеровской тюрьме. В городе Кемерово (пос. Ягуновский) установлено массовое захоронение жертв политических репрессий, предполагается установление памятника. К сожалению, мы не можем выслать фотографии, документы, личные вещи, которые были изъяты при обыске у Крючкова П. П., так как они не сохранились. Если Вам понадобились копии каких-нибудь документов из дела Вашего деда, то Вы должны указать название документов. Если Вам нужна справка о его реабилитации, советуем обратиться в Кемеровский областной суд".




   Я сразу же обратилась по указанному адресу и получила справку о реабилитации П.П.Крючкова. Вот выписка из протокола 111/23 заседания "тройки" Управления НКВД Новосибирской области от 12 марта 1938 года. Дело N 204 Кемеровского НКВД:




   "Крючков Петр Петрович, 1861 года рождения, уроженец города Петрограда, обвиняется в к/р (контрреволюционной) повстанческой деятельности. Постановление: расстрелять, лично принадлежащее ему имущество конфисковать.




   12 марта приговор приведен в исполнение".

0x01 graphic

Справка Кемеровского областного суда о реабилитации П.П. Крючкова, 26 сентября 2001 года









   "Обвинительное заключение:




   П. П. Крючков является участником контрреволюционной монархической повстанческой диверсионной организации "РОВ С", созданной и руководимой по указанию разведывательных органов одного из иностранных государств, ставивших своей задачей свержение советской власти вооруженным путем и восстановление монархического строя. Организацией руководил Кутепов, родной брат генерала Кутепова".




   16 апреля 1956 года постановление "тройки" отменено, дело производством прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Крючков П. П., 1861 года рождения, реабилитирован посмертно.








   Сын его Петр был расстрелян 15 марта того же 1938 года. Разница всего в три дня.








   В том же присланном мне деле находились показания старшего следователя по делу "РОВС" З. М. Клюева, которые он вынужден был дать в 1956 году при рассмотрении дел о реабилитации невинно осужденных: "Все беззакония, которые творились в Кемеровском НКВД в 1937-1938 годах, я понимал и тогда. Но не мог сказать этого нигде, боясь попасть в число арестованных. Делал все, что приказывали".




   Я никогда в жизни не испытывала такого потрясения, как тогда, читая дело дедушки. Это были сведения о нескольких последних днях его жизни, о приведении в исполнение приговора...








   В его деле среди анкетных данных я прочитала, что он окончил Казанский ветеринарный институт и работал некоторое время в Перми. Я тут же отправила запрос в архив института в Казани. Через пять дней милый женский голос сообщил мне по телефону, что Петр Петрович Крючков получил диплом 20 августа 1887 года. Я была так оглушена неожиданным известием, что даже не спросила имени милого и доброго вестника. Спасибо ей! А из Перми тогда же пришли заверенные сообщения из архива. Вот что я узнала: Петр Петрович Крючков, мой дед, родился 3 декабря 1861 года, крещен в Свято-Троицкой церкви Кизеловского завода Соликамского уезда. В октябре 1878 года поступил в Пермскую гимназию, которую окончил в 1883 году. В этом же году поступил в Казани в ветеринарный институт, который успешно закончил со степенью ветврача. По окончании института был определен Пермским губернским земством городским ветеринарным врачом, пост по тем временам весьма значительный. В 1886 году значился домовладельцем по ул. Екатерининская, д. 118 (теперь Большевистская). Дом не сохранился. Позже дед был и мировым судьей, и земским начальником (1903), и инспектором Казанского ветеринарного института, который сам окончил. Его посылали не только в города Сибири, но и в Бессарабию, а во время Первой империалистической войны 1914 года в течение двух лет он служил в качестве ветеринарного врача в чине полковника для командировок при Управлении гуртов Киевского военного округа. Пройдя все чиновничьи ступени службы, произведен 19 декабря 1911 года в статские советники, гражданский чин, соответствующий генеральскому званию. Награжден орденом Св. Анны, Св. Станислава, серебряной медалью, темно-бронзовой медалью за труды по первой всеобщей переписи населения и др. Женат на дочери потомственного дворянина статского советника Эдмунда Германовича Гёбеля, Марии Анхельхайте Лидии Гёбель.




   Их дети: дочь Маргарита (4 сентября 1888), сын Петр (12 ноября 1889), сын Виктор (4 июля 1891), сын Георгий (30 марта 1897). Сын Георгий -- это мой отец.




0x01 graphic





   Дом в Перми, принадлежавший Александру Эдмундовичу Гёбелю. Сохранился до наших дней








 







http://az.lib.ru/k/krjuchkow_p_p/text_2010_familnye_cherty.shtml
завтрак аристократа

Дм.Шеваров Исполнилось 230 лет со дня рождения Сергея Тимофеевича Аксакова 10.11.2021

Эта церковь, что стоит в Москве на пересечении Нового Арбата и Поварской, столь мала, что кажется деревенской девочкой, заблудившейся в Москве.

Автор "Аленького цветочка" Сергей Тимофеевич Аксаков и детей своих растил как волшебные цветы, заботливо укрывая от всякого зла. Фото: Фотохроника ТАССАвтор "Аленького цветочка" Сергей Тимофеевич Аксаков и детей своих растил как волшебные цветы, заботливо укрывая от всякого зла. Фото: Фотохроника ТАСС
Автор "Аленького цветочка" Сергей Тимофеевич Аксаков и детей своих растил как волшебные цветы, заботливо укрывая от всякого зла. Фото: Фотохроника ТАСС



Здесь, в храме преподобного Симеона Столпника, 2 июня 1816 года обвенчались 25-летний сын оренбургского помещика коллежский секретарь Сергей Аксаков и 23-летняя дочь отставного суворовского генерал-майора Ольга Заплатина.

Москва только отстраивалась после войны 1812 года. Везде стоял веселый запах свежих стружек, смолы и пакли. Храм был заново освящен и побелен. Когда молодые Аксаковы вышли на церковное крыльцо, казалось, вся Москва им радуется.

В канун венчания жених писал невесте: "Как небесная гармония, открываются и теперь еще в ушах моих восхитительные звуки твоего голоса: "Я люблю тебя! Я счастлива!" Ах, эти слова будут для меня утешением в скорби, исцелением в болезнях и опорою в несчастиях, если Провидению угодно будет ниспослать их на меня..."

Аксаковы оставались на виду у всей Москвы на протяжении почти полувека. Жили они дружно, шумно и весело. В семье было четыре сына и семь дочерей.

Однажды 12-летний Костя создал из младших братьев дружину по образцу древнерусских, приказал именовать себя князем Вячкой и даже установил праздник этого Вячки 30 ноября. С тех пор мальчишки носились по дому и окрестностям с деревянными мечами и копьями, теряя на бегу картонные шлемы.

При таком-то числе детей - и ни малейшей попытки старших Аксаковых отправить кого-то из мальчишек в пансион, а девочек - в институт для благородных девиц. В других же дворянских семьях это было в порядке вещей. Неудивительно, что вскоре начиналась война отцов и детей, столь ярко запечатленная Тургеневым.

У Аксаковых же повзрослевшие дети не стеснялись привязанности к родителям и при всяком случае признавались, что чувствуют себя счастливыми только под крышей родительского дома.

Сергей Тимофеевич и Ольга Семеновна не изолировали детей от общения со сверстниками, но делали все для того, чтобы исключить саму возможность дурного влияния.

Когда Константин поступил в Московский университет, профессор Погодин предложил юноше проживать в пансионе при университете, на что тут же получил отповедь от Аксакова-старшего: "Странно, что мой старший сын в то время, когда должен поступить в друзья мне, будет жить не под одною кровлею со мною! Мы непременно, хотя и безотчетно, будем грустить о нем... Смешно, а правда. У вас набралось уже мальчиков много, наберется еще больше, могут попасться всякие (их пороков не разгадаешь с первого взгляда). Что, если мой сын примет от кого-нибудь из товарищей дурные впечатления или привычки? Чем я могу оправдать себя перед собою?.."

Сергей Тимофеевич в отличие от своих детей благоразумно сторонился политики, но в минуты критические, переломные всегда поддерживал детей и убеждений своих не скрывал. Достаточно перечитать главу о Михайле Куролесове в "Семейной хронике". Рассказ о похождениях этого криминального помещика ХVIII века, любимой присказкой которого было "Плутуй, воруй, да концы хорони...", и сегодня леденит кровь.

Самое страшное, что увидел ослепший к старости Сергей Тимофеевич в Куролесовых, - не их кровавые преступления, а то духовное разложение, которое они сеют. "Михайло Максимович, достигнув высшей степени разврата и лютости, ревностно занялся построением каменной церкви..."

Когда Константин и Иван, старшие сыновья Сергея Тимофеевича, своим умным, ярким и чистым словом, своей борьбой с коррупцией, уже тогда разъедавшей Россию, завоевали огромный авторитет, вся придворная элита ополчилась на братьев. И дело было даже не в философских взглядах Константина и общественной позиции Ивана, а в том, что сама семья Аксаковых стала нравственным укором, и вот этого им простить не могли.

Сергей Тимофеевич Аксаков умер в апреле 1859 года. Последними его словами были: "Зажгите свечи!.."

Вернемся на нынешний Новый Арбат, к церкви Симеона Столпника, где венчались Сергей Тимофеевич и Ольга Семеновна Аксаковы.

В 1964 году этот храм оказался в эпицентре строительства Нового Арбата. Аксаковскую Москву сносили, превращая в кирпичную крошку. Крушили и старые усадьбы, и купеческие особняки, и бывшие доходные дома.

В нескольких метрах от храма, закрытого еще в 1930-х годах, был вырыт котлован под строительство высотки. Казалось, что полуразрушенное строение, в котором уже трудно было узнать церковь, вот-вот спихнут бульдозером в яму. Но по неведомым причинам техника объезжала это место.

Начальство не могло понять, в чем дело. Из ведомства в ведомство летели приказы: снести немедленно!

К церкви подогнали экскаватор, но он не успел начать работу - в его ковш забрался архитектор-реставратор Леонид Антропов, друг и соратник легендарного защитника старой Москвы Петра Барановского. Пока Антропов держал оборону, сидя в ковше экскаватора, Барановский добыл приказ о постановке памятника на государственную охрану. Мало того! Было принято решение о срочной реставрации храма.

В 1968 году в стенах церкви расположилось общество охраны природы и проходили выставки птиц. В храме пели хвалу Господу и праведному Симеону канарейки, щеглы и попугайчики.

В 1991 году храм вернули верующим. А вскоре состоялось малое освящение храма.

Зажглись свечи!

Вечные строки

За престолы в мире

Пусть льют бранну кровь;

Я на тихой лире

Буду петь любовь.

Не любя на свете,

Лучше умереть.



https://rg.ru/2021/11/10/ispolnilos-230-let-so-dnia-rozhdeniia-sergeia-timofeevicha-aksakova.html

завтрак аристократа

Валерия АНТОНОВА Рейтинг: культурное пространство России 10.11.2021

Рейтинг: культурное пространство России




Россия — страна с уникальной культурой, и уникальность эта во многом связана с региональным многообразием. Где-то сильны театральные традиции, где-то проходят самые яркие фестивали, в одних уголках нашей страны хорошо развиты государственные музеи, в других культура неразрывно связана с сохранением народных традиций. При том часто приходится слышать мнение, что якобы вся культурная жизнь сосредоточена в Москве и Питере. В нашем новом рейтинге мы предприняли попытку сравнить культурный уровень регионов России, понимая, конечно же, что выводы эти можно назвать достаточно условными, а также показать, что культура в регионах сегодня (пусть и не везде равномерно) не сохнет и чахнет, а бурно развивается.





МЕТОДИКА: КАК МЫ СЧИТАЛИ

Как и в других рейтингах газеты «Культура», прежде всего мы выделили категории, по которым можно оценить уровень развития культуры в различных регионах России. Мы старались быть максимально объективными и опирались только на официальные открытые данные, доступные в интернете. Изучили такие категории, как уровень развития театральной сферы в регионе, уровень развития музейного дела, событийный потенциал региона, уровень образованности местного населения, а также степень его вовлеченности в культурную индустрию. В некоторых категориях проанализировали сразу несколько критериев: например, в категории «Театры» — количество театров региона, число проводимых в них мероприятий, численность зрителей и т.д.

По каждой из категорий мы составили топ-10 регионов и присвоили им баллы за каждый критерий. За первое место давали по 10 баллов, за второе место — по 9 баллов и так далее до 1 балла за 10-е место. Регионы с одинаковыми показателями в той или иной категории получали в ней равное количество баллов. После этого просуммировали полученные баллы и составили итоговый рейтинг культурного развития.

Рассмотрим методику подробнее на примере категории уровня развития театров (табл. 1). В этой категории мы рассмотрели показатели, доступные на портале открытых данных Министерства культуры России: число театров в каждом регионе; число мероприятий, проведенных силами театров на своих площадках; численность зрителей всех этих мероприятий, количество гастролей за пределами своего региона в России и число зарубежных гастролей.

Так, наибольшее число театров работает на территории Москвы — их 94. За эту подкатегорию присуждаем российской столице 10 баллов. На втором месте Санкт-Петербург — 36 театров и 9 баллов, на третьем — Московская область, получившая 8 баллов за 27 театров.

Аналогичным образом распределилось и количество мероприятий, проведенных силами театров на своих площадках (сюда относятся спектакли, концерты, творческие вечера и т.п.). 10 баллов за наибольшее число мероприятий получили московские театры, 9 баллов — петербургские, а 8 — подмосковные. Интересно, что по численности зрителей тройка лидеров несколько иная. Первое место и 10 баллов в этой подкатегории получила опять же Москва, где театры в 2020 году посетили более 3 млн зрителей. Второе место и 9 баллов достались Санкт-Петербургу (1,76 млн зрителей). А вот третье место с 8 баллами мы присудили Свердловской области, где на театральные мероприятия за 2020 год пришли полмиллиона зрителей.

Гастролируют за пределами своего региона (но при этом на территории России) чаще всего московские театры: 150 гастролей и 10 баллов. Вторую позицию с 9 баллами Санкт-Петербург занял и здесь: его театры выезжали с гастролями за пределы своего региона 41 раз за 2020 год. На третьем месте (8 баллов) оказался Пермский край, театры которого выезжали на гастроли за пределы региона 21 раз.

Что касается зарубежных гастролей, то здесь наиболее активны театры Санкт-Петербурга: их коллективы гастролировали за границей 17 раз за 2020 год (10 баллов в копилку Северной столицы). Московские театры заняли второе место и получили 9 баллов за 13 зарубежных гастролей. Театры из других регионов существенно отстают от московских и питерских: третье место и 8 баллов досталось Свердловской области, театры которой выезжали на зарубежные гастроли пять раз за 2020 год.

Просуммировав промежуточные баллы, получаем следующую картину: безоговорочным лидером стала Москва, театры которой набрали 49 баллов. Санкт-Петербург с 46 баллами прочно обосновался на втором месте. Третье место делят Свердловская область и Республика Татарстан, набравшие по 34 балла.

tablica_1.jpg




МУЗЕЙНОЕ ДЕЛО

Помимо театров, мы изучили открытые данные российского Минкульта и по музеям. Здесь мы проанализировали такие показатели, как число музеев, количество посетителей и количество выставок. В этой категории в открытом доступе наиболее свежие данные датируются 2019 годом — их мы и использовали (табл. 2).

Первое место по сумме баллов здесь получила опять же Москва: даже несмотря на то, что в каждой из подкатегорий она заняла второе место, по числу музеев уступив Московской области, по количеству посетителей — Санкт-Петербургу, а по числу выставок — Свердловской области. На втором месте обосновался Татарстан с 24 баллами, а на третьем — Московская область с 18 баллами. Следует отметить, что Санкт-Петербург занял лишь пятое место: по сравнению с регионами из тройки лидеров здесь не так много музеев, выставки в них проводятся существенно реже, чем в Москве, однако по количеству посетителей музеи российской культурной столицы обгоняют конкурентов из других регионов (а если пересчитать среднее число посетителей на каждый музей Санкт-Петербурга — и подавно). Можно предположить, что это в первую очередь заслуга Эрмитажа.

tablica_2.jpg




СОБЫТИЙНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ РЕГИОНОВ

На уровень культурной жизни регионов влияют крупные деловые мероприятия, которые там проводятся: различные международные форумы, выставки. При анализе этой сферы мы опирались на рейтинг, который ежегодно составляет Выставочный научно-исследовательский центр R&C. Следует учитывать, что в рейтинге R&C Москва и Московская область не учитываются «в связи с опережающим остальные регионы уровнем развития событийной отрасли», однако нам важно отразить реальную картину максимально объективно, поэтому в наш рейтинг мы добавили столичный регион, присудив Москве и Подмосковью по 10 баллов, наравне с лидерами рейтинга R&C Санкт-Петербургом и Ленинградской областью (табл. 3). Это особенно актуально с учетом того, что, как отмечают в самом Выставочном национально-исследовательском центре, в пандемийном 2020 году опережающий отрыв Москвы и Подмосковья от лидеров рейтинга оказался минимальным за все годы проведения исследования: Санкт-Петербург максимально сократил отставание от Москвы.

Итак, как уже было сказано выше, лидерство здесь принадлежит Санкт-Петербургу и Ленинградской области: Северная столица России уже давно сделала себе имя в том, что касается крупных международных мероприятий (в принципе, здесь было бы достаточно и одного только ПМЭФ) — они получают по 10 баллов. Второе место в рейтинге R&C заняла Свердловская область, отдаем ей 9 баллов: авторы рейтинга отмечают, что именно в Екатеринбурге наилучшим образом развита инфраструктура, необходимая для проведения крупных мероприятий. Наконец, 8 баллов присуждаем Республике Татарстан, занявшей третье место рейтинга R&C.

tablica_3.jpg




САМЫЕ ВЫСОКООБРАЗОВАННЫЕ РЕГИОНЫ

Высокий уровень культуры невозможен без соответствующего уровня образования. Поэтому мы сочли необходимым изучить, в каких российских регионах выше всего доля жителей с высшим образованием, а также в каких регионах расположены наиболее «сильные» вузы (табл. 4).

Чтобы понять, в каких регионах самая высокая доля жителей с высшим образованием, мы опирались на данные Всероссийской переписи населения 2010 года, поскольку более свежих достоверных данных в открытом доступе не обнаружилось. Безусловно, сам по себе этот показатель не слишком репрезентативен: обучение в вузе не означает автоматического получения хорошего высшего образования, ведь в России, к сожалению, достаточно много учебных заведений, качество образовательных услуг в которых оставляет желать лучшего. Поэтому мы добавили дополнительный критерий — долю студентов-первокурсников, обучающихся в «сильных» вузах (здесь мы использовали данные исследования Института образования НИУ ВШЭ). К «сильным» вузам в данном случае ученые отнесли те, где средний балл ЕГЭ у поступающих выше 70 баллов.

По сумме баллов, полученных за эти два показателя, в лидеры вырвался Санкт-Петербург (19 баллов). Несмотря на то, что доля людей с высшим образованием здесь несколько ниже, чем в Москве, процент учащихся «сильных» вузов существенно выше. Москва же оказалась на втором месте: здесь на 1000 человек, указавших в переписи уровень образования, приходится 410 жителей с высшим образованием, однако доле учащихся «сильных» вузов столичного региона еще есть куда расти (38,1%) — вероятно, это обусловлено большим числом московских коммерческих вузов. Аналогичная картина и в Московской области, занявшей третье место с 15 баллами. Как бы то ни было, и такой показатель по «сильным» вузам в сравнении с другими российскими регионами представляется весьма внушительным: так, в 29 российских регионах, согласно исследованию НИУ ВШЭ, вообще нет вузов, где средний балл ЕГЭ у поступающих превышает 70 баллов.

tablica_4.jpg




РАЗВИТЫ ДУХОВНО

Безусловно, культура региона — это, в первую очередь, уровень духовного развития его жителей, ведь именно он определяет, чем регион живет. Здесь, однако, возникают определенные методологические трудности: как определить уровень духовного развития, что к нему относится — количество прочитанных книг? Регулярность походов в храм? Вежливое общение в социальных сетях? Здесь нам на помощь пришел рейтинг Министерства культуры России, которое уже проделало эту работу. К сожалению, критериев попадания в этот рейтинг нет в открытом доступе, однако мы можем увидеть топ-10 регионов, которые, как считают в Минкульте, наиболее духовно развиты, и включить их в нашу статью (табл. 5).

Как можно увидеть из таблицы, тройку лидеров, по мнению экспертов из Министерства культуры, составили Липецкая область, Москва и Санкт-Петербург. Интересно, что в топ-10 абсолютно доминируют регионы Северо-Западного и Центрального федеральных округов — кроме них в первую десятку рейтинга духовного развития вошли лишь по одному региону из Приволжского федерального округа (Пензенская область) и Уральского федерального округа (Челябинская область).

tablica_5.jpg




ПОДВОДИМ ИТОГИ

Достаточно предсказуемо тройку лидеров образовали Москва, Санкт-Петербург и Московская область. Однако культурное пространство России составляют не только они. За лидерами, особенно если говорить о втором-третьем местах, без всякого огромного разрыва следуют Свердловская область и Республика Татарстан. Эти регионы регулярно оказывались на вершине наших промежуточных рейтингов — и по уровню театральной жизни, и по уровню развития музейного дела, и по уровню образованности населения. С высокой долей вероятности можно предположить, что это связано не столько с самобытностью культур этих регионов, сколько с большой численностью населения и развитием туризма.

В таком случае, правда, возникает закономерный вопрос: а как же Краснодарский край, один из самых населенных и быстро растущих регионов России? В этом регионе не так много театров (всего семь), его музеи посещают сравнительно редко, да и уровень высшего образования в нем оказался недостаточным для того, чтобы войти в топ-10. Судя по всему, в Краснодарский край переезжают не ради культуры, а ради хорошей погоды и благоприятных условий для ведения бизнеса (об этом, например, свидетельствуют высокие показатели региона в рейтинге событийного потенциала), однако можно ожидать, что со временем столь быстро растущий регион также станет одним из культурных центров нашей страны.


tablica_6.jpg

Фотографии: Сергей Киселев, Кирилл Зыков / АГН Москва.

https://portal-kultura.ru/articles/country/336503-reyting-kulturnoe-prostranstvo-rossii/

завтрак аристократа

Арсений Замостьянов Из Петербурга в Москву 03.11.2021

170 лет назад между городами открылось регулярное железнодорожное сообщение




Из Петербурга в Москву








На гравюре с рисунка неизвестного художника «Санкт-Петербурго–Московская железная дорога» изображён выезд из Николаевского вокзала в 1851 году одного из первых поездов



Ещё в 1837 году в России открылась опытная рельсовая магистраль между Санкт-Петербургом и Царским Селом. Её называли увеселительной и считали (несколько уничижительно) всего лишь дорогой придворной игрушкой. Между тем самодержцу та первая русская железная дорога пришлась по сердцу. Он оценил перспективность этого технического феномена.

В феврале 1842 года Николай I подписал указ о строительстве железной дороги, призванной соединить две столицы, и уже в следующем году закипела работа. Император знал, что немало было в России влиятельных противников нового вида транспорта, считавших его опасным и неэкономичным. Поэтому царь-инженер грозно заметил: «А так как все министры против устройства железной дороги, то я учреждаю для осуществления этого важного предприятия особый комитет. Назначаю председателем его наследника престола цесаревича Александра Николаевича и при комитете особую строительную комиссию». При поддержке на таком высоком уровне промедления быть не могло.

Магистраль начали строить одновременно с двух сторон, как много лет спустя – БАМ. Руководили работами инженеры Павел Мельников и Николай Крафт – добросовестные и по-хорошему въедливые специалисты. Петербурго-Московскую железную дорогу протяжённостью 645 км, включавшую 34 станции, возводили почти 8 лет. И неудивительно – по тем временам этот проект являлся уникальным, ведь столь длинной двухпутной дороги в то время не существовало ни в Европе, ни в Америке. На девяти станциях построили сооружения для заправки паровозов водой и локомотивные депо. Строители первой русской магистральной чугунки позаботились и об оперативном получении информации: между станциями использовался телеграф фирмы «Сименс».

Проект двух вокзалов – в Петербурге и в Москве – выполнил архитектор Константин Тон, создатель храма Христа Спасителя и Большого Кремлёвского дворца. Именно он заложил основы русского вокзального архитектурного стиля. А в августе 1851 года по готовой двухпутной железной дороге прошли пробные поезда, пассажирами которых стали воины-гвардейцы. Спустя три дня тем же путём проследовал императорский поезд. Для обеспечения безопасности движения вдоль всего пути было расставлено несколько десятков тысяч солдат. В Москве Николая Первого шумно приветствовали подданные. Все пребывали в восторге.

Тем не менее постоянное движение поездов по новой дороге в августе 1851-го всё-таки не началось. Дорога ещё не считалась действующей. Только 1 (13) ноября состоялось официальное открытие магистрали. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» тогда сообщала: «1 ноября останется днём, навсегда памятным для России: в этот день происходило… открытие для публики железной дороги, соединяющей две наши столицы – голову и сердце России… Обширная площадь перед зданием Путевого двора железной дороги была заранее покрыта толпами любопытного народа. В 10 часов, то есть за час до отправления поезда, в залах Путевого двора собралось многочисленное общество и отправляющиеся в дорогу путешественники. Вся эта толпа с участием ходила по обширным залам, любуясь великолепием и удобством помещения, расторопностью и предупредительностью служащих при дороге».

Из Санкт-Петербурга в Москву тогда отправился первый «всенародный» поезд, состоявший из паровоза, двух мягких, трех жёстких и одного багажного вагона. 192 пассажира совершили путешествие «с ветерком». 17 господ ехали в первом классе, 63 – во втором и 112 – в третьем. Состав вышел из Северной столицы в 11:15 и прибыл в Первопрестольную на следующий день в 9:00. Общее время в пути составило 21 час и 45 минут. Между прочим, добиться места в этом – первом массовом – поезде было непросто. На время пути у пассажиров даже отнимали документы – и возвращали их уже на вокзале прибытия, в Москве. Поезд добрался до Белокаменной без происшествий. Встречали его, конечно, с оркестром.

Начальником железной дороги назначили инженера путей сообщения А.Н. Романова, до того работавшего на Царскосельской линии. В первое время между Петербургом и Москвой курсировали два пассажирских и четыре товарных состава. Пассажирский поезд состоял из семи вагонов, товарный – из 15.

Железнодорожники доказали: в российском климате вполне возможно бесперебойное движение по рельсам, несмотря на морозы, снега и оттепели. Всякий раз прибытие состава в те годы вызывало восхищение горожан – как в праздничные дни. И москвичи, и петербуржцы стремились к вокзалам, чтобы встретить поезд, чтобы увидеть это чудо. Техника становится частью народной жизни.

Первоначально дорога называлась Петербурго-Московской, но в 1855 году в память о скончавшемся императоре её переименовали в Николаевскую. Такое же название получили оба вокзала в двух столицах. В начальные годы истории магистрали плата за проезд от Петербурга до Москвы составляла в первом классе 19 рублей, во втором – 13 и в третьем – 7 рублей. Впрочем, за гораздо меньшие деньги людей перевозили в товарных поездах, а летом – на открытых платформах, правда, без комфорта. Для сравнения: стоимость одного билета на дилижанс из Петербурга в Москву тогда составляла 95 рублей, а путь занимал 4–5 суток. Вот вам и разница между старым и новым, вот и прогресс! Именно железная дорога окончательно и бесповоротно объединила две столицы огромного государства.

В 1923 году Николаевскую дорогу переименовали в Октябрьскую, это название сохраняется по сей день. Чугунка, объединившая две столицы, была, есть и будет одним из главных железнодорожных маршрутов России. А день её открытия остаётся важной вехой не только в летописи железных дорог, но и в истории страны. День, который ассоциируется с паровозными гудками и скоростью, праздник для каждого железнодорожника, для каждого гражданина нашего государства, верящего в науку и технический прогресс.

30-Сапсан 000052619636_RIAN-ID-3181422.jpg

Вид из кабины машиниста высокоскоростного поезда «Сапсан»  на линии Санкт-Петербург – Москва




КСТАТИ

Интересно, что царю и высшим сановникам при первой поездке не рекомендовалось находиться в поезде во время движения через железнодорожные мосты, и они переходили их пешком, следуя за составом. Этот любопытный эпизод нашёл отражение на барельефе памятника императору на Исаакиевской площади.

завтрак аристократа

Александр БРАТЕРСКИЙ Покрышки, «монстрации» и «Бэнкси из Боровска» 03.11.2021

Культурная инициатива как «корни травы»



Россиян будут штрафовать за покрышки. Нет, речь не о водителях, которые не меняют летнюю резину на зимнюю, а о тех, кто украшает свои дворы по всей России отслужившими свой век покрышками. Чаще всего это клумбы или элементы детских площадок, но попадается и настоящее искусство: плывущие как по озеру лебеди и гигантский динозавр, который, кажется, сошел из фильма про «Парк Юрского периода». Бесхитростное народное искусство, получившее название «ЖЭК-арт» вскоре должно кануть в небытие. В Минприроды объясняют: покрышки токсичны, и о них можно пораниться, и поэтому нарушителям грозит крупный штраф.

«О, русская земля» или нет: о, «русская покрышка», ты «уже за холмом». «Не ломка ли это нашего культурного кода, а то и, как теперь принято выражаться высшими российскими сановниками, кода генетического?» — пишет о наступлении на покрышку журналист «Новой газеты» Алексей Тарасов, посвятивший уходящей натуре целый репортаж из родного Красноярска.

Здесь покрышки многие годы были частью городского пейзажа и все благодаря многочисленным шинным заводам. Возможно, вскоре они канут в Лету, но не будем ли мы сожалеть об этом народном искусстве, которое пусть и слегка «токсично», заставляет нас улыбнуться, продолжает Тарасов.

МОНСТРАЦИИ БЕЗ МОНСТРОВ

Народные течения в культуре часто взрастают сами по себе — как «корни травы», если вспомнить известное английское выражение grassroots movement. Так, город Новосибирск — в СССР вотчина академической науки — в середине 2000-х получает всероссийскую известность как место проведения «Монстраций». Демонстрации художников и творческих людей, да и просто обычных граждан проходят 1 Мая и пародируют советские «маевки». Их участники несут абсурдные лозунги вроде: «Мы всего лишь пешки», «Да здравствует Иван Сусанин!», «Вся власть совятам!», «Мир! Труд! Мяу!».

Проходит время, и «монстрации» приобретают огромную популярность в Новосибирске и по всей России, о них пишут крупные западные издания.

Отношение властей к «монстрациям» разное. Их автора художника Артема Лоскутова награждают государственной премией «Инновация» и задерживают за экстремизм, однако позже вполне доброжелательный репортаж о мероприятии промелькнет на российском телевидении. «Если бы я жил в другом городе, в другой стране, на другой планете, я бы, вероятно, придумал что-нибудь другое», — рассказывает «Культуре» сам Лоскутов, когда я спрашиваю его о влиянии города Новосибирска на «Монстрацию».

Но признается, что «гений места» Новосибирска повлиял на него: «По моим ощущениям, в Новосибирске сильны настроения максимальной от всего на свете удаленности, абсурдности, бессмысленности и ненужности — благодатнейшая почва для такого дела, как Монстрация».

БЭНКСИ, «МИТЬКИ» И ЦИОЛКОВСКИЙ

Осознавая удаленность от центра, больших денег и крупных культурных проектов, люди искусства, да и просто обычные энтузиасты превращают любимые места в популярные места паломничества туристов, художников, да и просто любопытных. Калужская область — это место, где чертил проекты своих первых космических аппаратов ученый Константин Циолковский. В Калуге есть и популярный музей Циолковского, который посещают толпы туристов.

Однако в последние годы еще одним местом туристического притяжения стал арт-парк «Никола-Ленивец». Он так же, как и «Монстрации» Лоскутова, появился благодаря частной инициативе художника, бывшего «митька» Николая Полисского. Вместе с друзьями он стал строить здесь причудливые объекты, используя подручные материалы: сено, лозу, дрова. Из этих материалов выстроены гигантские инсталляции и фантастические сооружения, напоминавшие персонажей из «Войны миров» Уэллса.

Сегодня на территории парка «Никола-Ленивец» проходит один из самых известных не только в России, но и в Европе фестивалей «Архстояние». Свое название он получил в честь знаменитого «стояния» на реке Угре, когда войска русских князей и татаро-монгольское войско стояли «супротив», проверяя друг друга на прочность.

Здесь же, в Калужской области, провинциальный город Боровск, что благодаря скромному инженеру, строителю на пенсии Владимиру Овчинникову получил всероссийскую славу. Поклонники сравнивают его с Бэнкси, но, в отличие от знаменитого художника, он рисует не в стиле поп-арт, а создает картины, вдохновленные образом старой России. «...У него спрей, у меня кисть; по наличию текстов на картине — у Бэнкси они отсутствуют, у меня же всегда есть стихотворное сопровождение, ведь Россия — это страна-слово...» — говорил он в интервью сайту «Мир тайн».

На картинах Овчинникова купола церквей, жандармы у караульных будок и бородатые купцы, пьющие чай «внакладку». Есть у Овчинникова и более современные сюжеты: панно с изображением уроженца Боровска, футболиста Алексея Парамонова и сюжет из «народного» фильма: «Любовь и голуби». Овчинникова часто высмеивают, но им и гордятся, а в сувенирных лавках продаются альбомы с его рисунками.

Специалист по брендингу территорий Надежда Замятина посещала Боровск как турист и рассказывает «Культуре», что ее поразили картины, созданные Овчинниковым: «У меня не было никакого диссонанса, когда я увидела все, что я увидела. И учитывая, что основная тема Боровска — это православие, я бы даже обратилась к этому художнику, чтобы ее усилить».

ЧТО СКАЗАЛ БЫ БРОДСКИЙ

Но подобное усиление не всем по нраву. История, давно ставшая хрестоматийной: коммунальщики неистово борются с настенными художниками, закрашивая их арт-шедевры на стенах домов. Так, в мае 2020 года администрация одной из школ Санкт-Петербурга закрасила нарисованное на школьном заборе изображение поэта Иосифа Бродского, которое появилось там к его 80-летию. Место было выбрано отнюдь не случайно, забор располагался напротив дома, где жил Бродский.

Решение об уничтожении портрета поэта принял местный завхоз, в администрации района его поддержали. Чиновники Центрального района вдобавок сообщили, что Бродский бы их действия одобрил: «Он бы скорее выступил за сохранение целостности и чистоты исторического центра Петербурга, столь долго вдохновлявшего его в своем творчестве», — вынесли они свой вердикт в стиле Кафки.

ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ДО СИХ ПОР В СЕРДЦЕ

На заставке приложения WhatsApp у Виктора Василевского фотография бронекатера БК-31, поднятого со дна Волги, где он пролежал 75 лет после ожесточенного боя с немцами. Теперь катер — экспонат созданного Василевским музея «Наследие» в Волгограде. «Мы за системную работу, и если беремся, то все доводим до конца. Этот корабль для нас как раненый боец».

Бывший офицер спецслужб, участник чеченской войны, Василевский давно увлекался историей военного дела и советской разведки. Музей он создал вместе с друзьями, помогали и военные историки, присылавшие ценные материалы для экспозиции. Здесь есть советское и немецкое оружие времен войны, форма, предметы военного быта. Сегодня это практически единственный частный музей военной истории России.

Cоветская военная история — это не только победы, но и тяжелые воспоминания. Трагичной была и судьба поднятого катера — во время взрыва трое моряков были контужены, рассказывает Василевский. Их посчитали предателями, и моряки без суда и следствия были расстреляны заградотрядом НКВД. «И такие вещи имели место быть», — говорит «Культуре» Василевский.

Cегодня созданный им музей не меньшая достопримечательность Волгограда, чем всем известные государственные музеи. Василевский ведет активную международную деятельность и вместе с чешскими историками восстанавливает советский военный мемориал на территории Чехии, сотрудничает с музеем во французской Нормандии. Для него это что-то вроде культурной дипломатии: «Мы все люди, и нам постоянно необходимо быть в диалоге».

В четырех часах езды от Волгограда в столице Калмыкии, Элисте, тоже есть частный музей — «Уникальная Калмыкия». Здесь собраны предметы одежды, амуниция, музыкальные инструменты многочисленные головные уборы ойратских (западномонгольских) воинов. Основой музея стала выставка, которую основатель музея Басан Захаров, ученый и общественный деятель Калмыкии, провел в Элисте в 2016 году. Коллекцию он начал собирать еще в конце 1990-х, теперь на нее приезжают смотреть гости со всей России и из зарубежных стран. «Они увозят с собой эмоции, знания не только о калмыцкой культуре, но о человечестве в целом. В современной России культуру двигают люди, влюбленные в свое дело. Есть, конечно, Большой театр, но по-настоящему развивают культуру обычные люди, поэтому именно частная культурная инициатива — основа общества», — говорит «Культуре» Захаров.



https://portal-kultura.ru/articles/opinions/336329-pokryshki-monstratsii-i-benksi-iz-borovska/

завтрак аристократа

Никита Окунев Дневник москвича 1917–1920 Книга первая - 36

Начало см. https://zotych7.livejournal.com/2897322.html и далее в архиве



Девятнадцатый год



12/25 октября. Советскими войсками заняты Тобольск и Воронеж.

Троцкий сказал по телефону из Петрограда: «Петроград не сдан и не будет сдан.» Так и видно, что человек говорит, пишет, телеграфирует и телефонирует, а сам предвкушает — «все это в историю попадет!»… Словечка в простоте не скажет, — все с ужимочкой.


14/27 октября. Вчера ходил опять на дровяную «охоту», а сегодня принес с пристани 1 п. 26 ф. картошки. Такие дела теперь особенно трудны: скверна погода; грязно — выпачкаешься как черт, ноги разъезжаются, дышится трудно, ломит спину и руки…

Несколько дней подряд извещают о взятии Детского Села и Павловска, а об отдаче их не упоминают. Приходится думать, что они переходят из рук в руки, как пресловутый Новый Оскол, от которого, вероятно, и осколков не осталось.

Неделя пропаганды дала Коммунистической партии в Москве новых 150.000 членов. Теперь идет «неделя обороны». Советской республике желательно, чтобы все граждане в возрасте от 16 до 50 лет, без различия пола, записались в добровольные дружины против белогвардейцев.


15/28 октября. Взяты красными Красное Село и Кромы. Тоже эти Кромы искромсаны, я думаю, на манер Оскола!

Троцкий в своих последних сказаниях отмечает некоего Буденного, бывшего унтер-офицера, а теперь командующего конным корпусом, разбившим казацкие конницы Мамонтова и Шкуро.


16/29 октября. Сегодня с утра легкий морозец, к вечеру усилившийся. С 51/2 ч. вечера шел домой с 2/3 мешка дров и ободрялся сухим, морозным тихим вечером. Дорогу освещали звезды и молодой месяц. Разговаривали со спутником, по обыкновению, о тяготах жизни. Он был с калошами, но «не в калошах»; они были у него, по случаю сухой дороги, в кармане, ибо цена их на Сухаревке дошла до 2.500 р. Цена кожаной подошвы долезла тоже до 1.000 р. Каракулевые жакеты продаются уже по 40.000 рублей, дамские башмаки по 7.500… Молоко 50 р. кружка — и то если пойти за ним с утра к какому-нибудь вокзалу. Где нет электричества, там тьма кромешная. За неимением или дороговизной керосина и свеч — или ложатся в постель с 6 ч. вечера, или пьют какую-нибудь бурду (вместо чая) при мерцании лампадки с чадным гарным маслом. И это в ХХ-м веке, в самом теперь, политически, передовом городе — в Москве!

Советскими войсками взяты Бердичев и Дмитровск.

Юденич, наступающий на Петроград, просит помощи у Финляндии. «Таймс» убеждает дать ее, за что, дескать, «весь мир оценит ее политическую зрелость».


18/31 октября. Вчера и сегодня мороз: утром и к вечеру до 6 градусов. На Чистых прудах вода уже застывает, и по молодому ледку похаживает компания ворон.

И вчера, и сегодня после занятий ходил «на дрова», возвращаясь домой к 71/2 ч. вечера. Комнаты украшаются: около книжного шкафа лежит на полу бунтик дров, и между письменным столом и окном так же красуется целая поленница.

Красными оставлен Бобров и взята узловая ст. Лиски. В Финском заливе, в 20 верстах юго-западнее Петергофа, «упорные бои».

Оказывается, что на Киев был сделан только «налет», и он был в советской власти лишь с 14 до 17 октября. Однако, по-видимому, дело было нешуточное: красная артиллерия целых два дня стреляла по Крещатику, Липкам и Николаевской улице.

С завтрашнего дня новое трамвайное повышение: вместо 1 р. 20 к. — 3 р., вместо 1 р. 50 к. — 4 р.


20 окт./2 ноября. Ровно 25 лет тому назад, т. е. 20 окт. 1894 г., я был в Большом театре, где должен был идти «Демон» с П. А. Хохловым в заглавной партии. Театр был полон, оркестр уже затих в ожидании капельмейстера (И. К. Альтани, и он, и Хохлов, увы! — уже ушли от нас). Но только Альтани взялся за дирижерскую палочку, как из публики раздалось требование гимна. Это было ежедневное явление во всех театрах, потому что в то время был болен Император Александр Третий. Альтани постучал палочкой об занавес, и тот взвился. Началось исполнение гимна хором и оркестром, но на половине его вдруг занавес быстро опустился вновь, и впереди его показался какой-то старичок во фраке; в руках его был платок, который он держал около глаз, † «Государь Император скончался!» — взволнованным голосом произнес он, и в театре произошло крупное замешательство; послышался гул, рыдания, вопли истеричных барынь. Спектакля, конечно, не состоялось, а я был там, собственно, не для того, чтобы послушать «Демона», которого слыхал уже десятки раз, а чтобы познакомиться с одной барышней. И я видел ее тогда, и полакомился, но наш разговор, в силу вышеприведенного события, не мог иметь никакой другой темы, и хотя с того момента я, как Рудин, «начал ходить осторожно, точно у меня в груди находился сосуд, полный драгоценной влаги, которую я боялся расплескать», но дальнейшее так сложилось, что «мы расстались среди взаимных чувств борьбы, не сочетав счастливейшей судьбы». Разбираясь в своих чувствованиях тогда и позднее, я пришел к заключению, до, пройди тот спектакль благополучно, антракты оперы дали бы нам возможность совместно устроить и тот день, и сегодняшний — совсем, совсем по-другому… А сегодня вот что: она на кладбище Покровского монастыря, а я, с утра воспользовавшись выпавшим за ночь снегом, взял санки и отправился на дрова, но, дойдя до Таганки, свернул влево, пошел в Покровский монастырь, и так, с санями, склонил свою голову и колени перед ее могилой и помолился об упокоении ее чистой души, а затем отправился на работу и в 6 ч. вечера доставил домой на санках 4 пуда барочных дров. Мог ли я предположить 25 лет тому назад, я, франтовато одетый, раздушенный английскими духами, с сосудом в груди, «полным драгоценной влаги», что чрез четверть века буду уж сед, в рваных ботинках, в засаленной одежде и впрягусь как лошадь в санки, чтобы привезти домой охапку дров!..

Да простит она мои воспоминания, и вечный ей покой!


21 окт./З ноября. С утра 7 гр. мороза, а к вечеру и все 10. Внезапные морозы скомкали конец навигации. Наши Рупводские пароходы и баржи остановились где ни попало, и если не наступит скорого и длинного потепления, то замерзнет в пути много грузов и сотни пассажиров окажутся в бедовом положении.

Красными войсками оставлен Новоград-Волынский и взяты Задонск и Землянск.


22 окт./4 ноября. Взяты Гатчина и Поворино; оставлены Фастов, Севск и Царев.


23 окт./5 ноября. Военные обозреватели пишут, что на Петроград наступало войско Юденича, 4.000 человек, и что теперь они отступают.

Союзники предложили Польше Восточную Галицию и Северо-западную Буковину. † Кстати о Польше: А. И. Венцковский, приезжавший представителем ее в Москву, скончался. Дипломатом и вообще государственным деятелем я его не знал, но хорошо помню как инженера и дельца по управлению транспортной компанией «Надежда». Подчиненные его любили за простоту и доступчивость. Вечная ему память!

Ввиду наступающего праздника Второй годовщины 7-го ноября 1917 г. объявлена амнистия дезертирам и всем заключенным, над которыми тяготеет подозрение в преступлениях или доказанное преступление, караемые не свыше 5 лет тюрьмы или лагеря.

Взяты Ливны и Царев. Из Ташкента в Москву прибыло два поезда с хлопком.


27 окт./9 ноября. Я получил 400 руб. в месяц прибавки и теперь мое жалование (с 1-го сентября) 3.500 рублей.

На дрова, с санками, ездил 6-го, 8-го и сегодня, причем сегодня опять зашел в Покровский монастырь и нашел там, за монастырской оградой, новое учреждение, не совсем «приличествующее» святой обители и кладбищу: театр, о чем у монастырских врат гласит широковещательная афиша. Конечно, не монахи додумались до этого, а их постояльцы — военные люди.

Стоит чудесная зимняя погода: мороз от 6 до 10 градусов, ночью широколицая луна, днем солнце. Подсыпало еще немного снега и санный путь недурен. Но зато какой холодище по домам! У нас, в самой теплой комнате, соседней с кухней, где плита топится целый день, — тепла не более 6 градусов. Ужасное время переживается Москвой: все, все озабочены «изысканием» дров, рушат и тащат что попало: уличные деревянные фонари, барьеры набережных, сараи, навесы и даже дома целые. Особенно идет работа по окраинам города и в дачных местностях. Например, в «Измайловском Зверинце» разбирают, разносят и развозят дачу нашего покойного отца. И это не курятник какой-нибудь, а сложная постройка из двух этажей 24 арш. х 20 арш. + 10 арш. х 10 арш. + 8 арш. х 10 арш. + 12 арш. х 6 арш. — высотой «в чистоте» от 4 арш. до 11 арш. И нет никакого удержу такому разрушению, такому хищению… В пятницу ходил в Плетешки, где давно не был, и весь путь, начиная от вокзальной площади, являл собой для меня новые, широкие «перспективы», где был сад, там теперь целая роща, потому что все заборы исчезли и оттого три-четыре сада стали смежными и представляют собой, в общем, целый парк… А впрочем, лучше пока помолчать, — то ли еще будет!..

7-го праздновалась 2-я годовщина Октябрьской революции. Личных впечатлений и наблюдений у меня никаких, потому что был в тот день дома да ходил к родственникам в места, от центра удаленные. Никаких процессий не видал. Они были, конечно, и все направлялись к Красной площади, но говорят, что все группы были жидковаты — массы не было. В сегодняшних газетах есть описания праздника, но нет такой картины, такой помпы, такого величественного зрелища, как в прошлом году. Холод и голод съежили празднество. Самое торжественное за праздник — это заседание в Большом театре ВЦИК, Московского Совета и Профсоюзов. Говорили речи Каменев, Ленин и Троцкий. Ничего нового, ничего крылатого. В заседание внесен новый номер: «пожалование» ордена «Красного знамени» — Сталину. Вот вам и отмена «знаков отличий». А затем торжественная закладка памятника Свердлову на Театральной площади, у Китайской стены.

Взяты Чернигов и Ишим; оставлены ст. Лиски и г. Пришиб. Еще взят Гдов, но у Пскова отступление: советские войска заняли позиции в 5 верстах западнее города. Севск опять в руках красных войск, также и Малоархангельск.

В Новочеркасск прибыл бывший президент Чехословацкой республики Крамарж. Он предостерегает казаков от Германии, которая будто бы поддерживает Петлюру в целях ослабления России, и призывает казаков для мирового величия славянских народов бороться за «великую единую Россию».

† В Ясной Поляне скончалась Софья Андреевна Толстая, вдова Л. Н. Толстого.

В Баку возвратился английский штаб, а в Петровск прибыла английская артиллерия.

Вновь учрежденная Чрезвычайная комиссия по электроснабжению постановила, чтобы в частных квартирах лампы были силою не более 25 свечей и в каждой комнате горела бы только одна лампочка, а остальные, под угрозой 10-тысячного штрафа, должны быть вывернуты. Если же одна семья занимает целую квартиру, то в ней могут быть освещены одновременно только две комнаты.

Трамваи не ходят. Хлеб на этих днях доходил до 200 р., картошка до 35 р., молоко до 60 р., папиросы 1-го сорта — 6 р. штука.


29 окт./11 ноября. Заняты Фастов и Нижнедевицк. Кроме того, есть в «Известиях» телеграмма о взятии красными повстанцами Екатеринослава. Оставлена Урюпинская станица. (Бывал я там, если не ошибаюсь, в 1887 г., т. е. 32 года тому назад. Патриархальная сытая жизнь там была: какие утки, индейки, гуси, арбузы, какое цимлянское! И все это ценилось не на рубли, а на копейки.)

Сегодня объявлено, что трамваи (в последние дни ходившие с пропусками целых дней, или часов) с завтрашнего дня совсем станут, пока что на месяц, а служащие трамвая будут мобилизованы на заготовку дров.

Наконец в «Экономической жизни» появилась «Сухаревская котировка», но только по ценам, существовавшим в середине октября, т. е. почти месяц тому назад.


2/15 ноября. Морозы крепнут, снега прибавляется, — дрова тоже: 12-го, 13-го, 14-го и сегодня пилил и возил. И замечательно: почувствовал было ишиас в пояснице, или «прострел», но понапрягся к дровяной работе и как рукой сняло!

Взяты Ямбург и Щигры.

Конина (положим, «высшего сорта») 150 р. ф., сахар 900 р., спички 30 р. коробка., молоко 80 р. кружка.


3/16 ноября. Взяты Омск, Глухов и Фатеж.

Был сегодня на дровах. Кажется, теперь все только и заняты дровами. Все «деревянное» присматривается зябнущими гражданами и начинается охота. Сначала что-нибудь отковырнут лишнее, плохо лежащее, а потом тащат и нужное. И стоит только в каком заборе, в сарае и Даже в целом доме проточить какую-нибудь дырку, как вместо одного грызунка является их трое, пятеро, а затем целая стая, и пошла писать! Прямо диву даешься успехам такой «коллективной работы»: утром идешь мимо какого-нибудь деревянного здания, допустим ветхого, но все же цельного и обширного, а к вечеру от него и следа не осталось, и люди, занятые такою хищническою, но по переживаемому времени не преступною работой, напоминают собой, особенно в вечернее время хищных зверьков. Точно мыши или крысы копошатся где-то в хламе и мало-помалу разрушают не только дождавшееся разрушения, но и цельное, что бы пригодилось не только на дрова, но и на комфорт. Вот и мы также работаем на своей шаланде. При других обстоятельствах ее бы отремонтировали и возили бы в Москву песок.

Утром было на наших градусниках 11° мороза, а в самой теплой комнате 5° тепла.


6/19 ноября. 17-го, 18-го и сегодня насчет дров трудился. Третьего дня крутила такая снежная метель, что можно бы и дома посидеть, но все-таки не утерпел и за дровами ходил, чего не отважился сделать никто из моих 16-ти соратников по дровяной части. Было чрезвычайно трудно, но пускай: по крайней мере имею теперь право сказать, что за 51 год моей жизни впервые выпала на мою долю трехчасовая беспрерывная каторжная работа, — и ничего, все обошлось благополучно. Видно, сам Бог помог.

Взяты Курск и ст. Касторное, а про омскую победу пишут, что она дала «10 генералов, 80 паровозов, 3.000 вагонов».

В Московской губернии военное положение снято.


7/20 ноября. Советскими войсками взят город Льгов.

Ездил за дровами.

В «Экономической жизни» сообщено, что в Петрограде сахар покупают за 1.300 р. ф., песок 1.000 р., мясо воловье 600 р., конское 200 р., хлеб 260 р., сливочное масло 1.900 р., соль 210 р., картофель 90 р., капуста 65 р., яйца 80 р. шт., пшено 390 р. ф.


8/21 ноября. Взяты Бахмач и Рыльск.

Морозы крепнут. Санный путь превосходен. Ездил за дровами.


9/22 ноября. † Случайно узнал о кончине моего бывшего начальника Петра Акимовича Колударова. Я был в 1910 г. его помощником по должности Управляющего Московской конторой пароходства «Кавказ и Меркурий». Он скончался в глубокой старости, прослужив в одном предприятии около 60 лет. Был типичнейшим «приспешником» капиталистической фирмы: представительный, умный, развитой и деликатный. В общем, очень приятный человек. Царство ему Небесное!

Только что закончившиеся выборы в новую французскую палату дали оппозиции лишь 200 голосов. Газеты говорят, что для Франции наступает эра милитаристическо-клерикальной реакции, и признают, что теперь Клемансо еще сильнее, еще влиятельнее.

Был «на дровах», но привез только полвоза. Помешала погода. Опять целый день пурга. Снегу навалило столько, сколько за иную зиму не насыплет за все ее продолжение, и это (по ст. стилю) начало ноября! Сказать по-модному: погода не в контакт с запасом топлива.


10/23 ноября. Взяты Нежин, Пришиб и Лбшценск.

Отправился сегодня на дрова и пришел без дров. До такой степени навалило снегу, что к дровам и не доберешься; да, впрочем, их, кажется, уж и нет: разворовали те черные фигуры, которые так похожи на подпольных зверьков. Весь день крутила непогода, хотя и не такая ураганная, как в понедельник и вчера, но уж очень обильная снегом. Некоторыми местами прямо непроходимо: идешь — и вдруг пред тобою целая стена снега; точно в поле или в деревне.


13/26 ноября. Оставлен на Северном фронте Яренск, на Южном взяты Конотоп, Старый Оскол, Коротояк, Острогожск и Лиски. Советские войска приблизились к Царицыну на 8-верстное от него расстояние.

Погода потеплела, путь обледенел, разбился; на тротуарах опасно, на мостовых тяжело идти. На Устьинском мосту наблюдал торговлю кожаными рабочими рукавицами. «Сколько?» — «Шесть с полтиной.» — «Уступи полтинничек!» — «Ну ладно, шесть с четвертаком бери!» Покупатель насчитывает 625 р., получает пару рукавиц и, видимо довольный выгодной покупкой, идет себе дальше.

Что же выходит: «Сколько вы получаете в месяц жалования? — 35 рублей» (т. е. 3.500 р.). И ничего бы, можно бы мириться с такой «девальвацией», да вот беда: прежде солью посыпали в гололедицу тротуары, а теперь она 350 р. за ф., прежде фунт хлеба стоил копейки 2, а теперь даже по рыночной терминологии «1 рубль 60 копеек» (т. е. 160 р. ф.).

Как раз в отрывном календаре на сегодняшнее число напечатана такая «мудрость» Леонида Андреева: «Жизнь, не освещенная высшей целью, сведенная к голой борьбе за примитивные потребности существования, такая жизнь — тоска, томление и гнусность.»

Действительно, гнусность, только не знаю, с чьей стороны: со стороны людей, борющихся за примитивные потребности, или со стороны мудрецов, приведших их к такой борьбе.


14/27 ноября. Сегодня опять подморозило.

Взяты Бобров, Дубовка, Белополье, Ворожба, Обоянь и Новый Оскол. Вообще деникинские дела плохи, так же как и Колчака и Юденича.


19 нояб./2 декабря. За эти дни за дровами ездил только три раза. И вижу, что дрова теперь не только на санках возят, но и волоком тащат; привяжут к бревну или доске веревку, да так и везут по снегу.

Советскими войсками взяты Павлодар (в Сибири), Яренск, Суджа, Бирюч, Калач и Вязовка.

† Неделю тому назад у нашей комнатной жилицы скончалась двухмесячная дочка (Раиса Борисовна Здобнова). И сколько было горя и хлопот у ее горемычной матери! (Она по профессии прачка, т. е. совершеннейшая пролетариатка.) Целых пять дней бегала она по разным учреждениям, светским и духовным, чтоб наконец такую маленькую девочку схоронить на кладбище только на шестой день ее кончины. И сколько денег стоили такие маленькие и бедные похороны! За чутошный, из простых, не крашенных даже дощечек гробик — мать ее заплатила 220 р., а на кладбище, накануне похорон, ее было утешили: сказали, что могилы теперь предоставляются и роются бесплатно, «только надо дать гробокопателю на чай», и вот, по завершении всего, она спросила: «Сколько же дать на чай?», и ей ответили: «Тысячу рублей». Понятно, она ужаснулась, но все-таки отдала могильщику 200 р. на чай. И получила в благодарность от этой своего рода «духовной особы»… матерное слово.

Сегодня у нас в квартире огромное торжество, велия радость, давно и с вожделением желанное событие: в лучшей комнате, обставленной с претензией на изящество, под лепной потолок, на паркетном лощеном полу поставлена среди комнаты… железная печка, от коей поперек комнаты протянулись железные же трубы и вонзились в карниз под потолком, наскоро замазанный грязной глиной, а дальше пошли в ванную комнату. И это делается теперь во всех квартирах, даже в действительно «изящных», или роскошных, т. е. в тех, собственно, где было блаженной памяти центральное отопление. И чего стоило такое «обзаведение»? Во-первых, обязал себя на всю жизнь пред своим сослуживцем Михаилом Андреевичем Колесовым, переведенным из Москвы на провинциальную службу, и из уважения ко мне, старому его начальнику, или из жалости, как к обнищавшему буржую, уступившим нам эту благодетельную печку с комплектом труб бесплатно (он мог бы продать ее за 5–6 тысяч рублей, а она снова-то заплачена, кажется, 6 р. 50 к.); во-вторых, мы целую неделю думали, как бы ее устроить, т. е. приладить домашними средствами, но ничего не сумели такого сделать и героически решили пригласить печника, которому и отсыпали за установку такой машины ни много ни мало 2.100 р.! Жалко, конечно, такой прорвы денег и трудно нам, но я надеюсь, что сегодняшнее торжество, при всем благополучии, через месяц пересмотрится нами, переоценится и тогда мы будем хвалиться: вон как дешево мы устроили свою печку!


23 нояб./6 декабря. Вчера был в церкви Гребенской Божьей Матери, что на Лубянской площади. Там шла всенощная с участием не одного, а целых восьми «гастролеров» и потому церковь была битком набита. Служил популярный молодой ученый священник Калиновский, сказавший пред «Хвалите Имя Господне» сильную проповедь. Пел так называемый «художественный квинтет» одного из талантливейших современных духовных композиторов П. Г. Чеснокова с его личным участием. Служили еще трое самых голосистых протодьяконов: К. В. Розов, Кигаев и Солнцев, соревнуя друг перед другом в силе и красоте голосов. Точно «состязание певцов» из Тангейзера. Но, слов нет, Розов — единственен. К тому же он не только первенствовал в диаконской службе, но еще участвовал и в квинтете, причем пел соло в «Блажен муж», «Ныне отпущаеши» и «Хвалите». Удивил всех не только силой своего голоса, но и умением справляться с ним. Такой громадный голос на фоне четырех несильных голосов квинтета не казался чудовищным и был в крепкой и сладкоголосой спайке с «товарищами» по квинтету. Он же читал и «Шестопсалмие», читал так выразительно, внятно и задушевно, что его чтение задержало в церкви всех тех, кто в этот момент выходят на улицу «покурить». Да ведь это в своей отрасли искусства прямо Шаляпин, и недаром каждое его участие в церковных службах и в духовных концертах привлекает столько публики.

Но опять скажу: не радует меня стечение молящихся на такие службы, и это уже не молящиеся, а просто «публика», жаждущая зрелищ. С другой стороны: что же делать духовенству, Розовым, Чесноковым, когда ряды богомольных людей так поредели? Поневоле станешь подлаживаться под вкусы «публики»!

Дровяные труды продолжаются, но чего их записывать теперь, если пол-Москвы только и думает о том, где бы достать дров?!

Взяты Сумы, Прилуки, Остер, Ромны, Каинск, Лохвицы, Гадяч, Павловск (Южный) и Акмолинск.

Вчера открылся в Большом театре 7-й съезд Советов. Собрались 1.109 депут., из коих 885 коммунистов. На первом заседании постановлено послать предложение немедленно начать мирные переговоры всем державам Антанты, «всем вместе и порознь», как сказано в резолюции по поводу этого постановления.

Самые интересные речи, конечно, Ленина и Троцкого. Последний, предложил (и принято) исключить из состава почетных членов ВЦИК австрийского знаменитого коммуниста Фридриха Адлера, ибо тот сказал своим товарищам: «Глядите на Россию, глядите на Венгрию, как там рабочие борются против буржуазии, но не подражайте им…»

Освобожден Рдек и будет участвовать в Юрьевских переговорах о мире с прибалтийскими правительствами, изъявившими, наконец, согласие начать таковые.


26 нояб./9 декабря. Взяты Пирятин и Белгород.

Рост цен на все, на все неумолимо продолжается: молоко 130 р. кружка, сахар 1.200 р., песок 700 р., сахарин 50 р. гр., одна стеариновая свечка 250 р., керосин 240 р. ф., хлеб 200 р. ф., дрова на рынках за мешок 700 р., сено 1.000 р. п., овес 4.000 р. п. (так что «харч» лошади в день обходится 3.500 р. — кроме содержания извозчика, экипажа и сбруи: вот тут и удивляйся недостаточности извоза!), спирт 5.000 р. за бутылку, картошка 50 р. ф., пшено 250 р. ф., ржаная мука 9.000 р., спички 50 р. кор., масло коровье 1.700 р., подсолнечное 1.300 р., восьмушка махорки 100 р., валенки 8.000 р., коровье мясо 400 р. ф., конина 150 р. ф., соль 400 р. ф. и только капуста, слава Богу, как будто не дорога — 15 р. ф.

Несколько дней стоит оттепель, но снега еще достаточно для хорошего санного пути.

Хочется выпить водки, закусить семгой, но приходится питаться чаем, картошкой, черным хлебом, капустой и пшенной кашей, и благодарим Создателя за такое питание, а насчет водки и семги это я только пошутил. Говорят, что есть люди, зарабатывающие теперь полмиллиона рублей в месяц, так те вот и пьют водку, а я пока что получаю в месяц такое жалование, которого хватит лишь на покупку одного валеного сапога… Так я писал своему племяннику в Симбирск, с хитро-затаенной целью: разжалобится, мол, и пришлет из своего чернозема почтой полпудика сухариков.




http://flibusta.is/b/346233/read

завтрак аристократа

Красная площадь, 7 ноября 1941-го: парад и хроника несостоявшейся катастрофы

Алексей ФИЛИППОВ

08.11.2021

Красная площадь, 7 ноября 1941-го: парад и хроника несостоявшейся катастрофы



В ноябре 2021-го трудно представить, что происходило восемьдесят лет назад, в 1941-м. Мир рушился, пропадала страна: за полгода проиграны приграничные сражения, пал Киев — полмиллиона бойцов РККА попали в плен или погибли.



В окружениях сгорали фронты, в шталаги, на голодную смерть, брели миллионы советских пленных. Седьмого октября рухнула оборона под Вязьмой и Брянском, в плен попало почти семьсот тысяч человек.

Путь на Москву был открыт, Гитлер и генералы вермахта решили, что война выиграна. Люфтваффе начало перебрасывать самолеты с Восточного фронта на Запад: считалось, что сопротивление Красной армии сломлено. Но все это слова — то, чем жила Москва в ноябре 1941-го, ими передать невозможно.

Ноябрь 1941-го оказался холодным и снежным, нынешняя теплая осень восемьдесят лет назад могла бы стать роковой. Непривычная для середины осени распутица, грязь, в которой вязли автомобили и танки, и внезапно ударивший мороз, замедлили продвижение немцев, но не могли их остановить. Фронт трещал, его рвали на части боевые группы вермахта, Жуков бросал в бой скудные резервы, на прямую наводку ставили зенитки московской ПВО. В ход пошли даже находившиеся на хранении тяжелые орудия конца XIX века, шестидюймовки образца 1877 года.

15 октября Сталин подписал постановление ГКО «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы». Посольства уехали в Куйбышев, там же были наркоматы и радиокомитет, оттуда говорил Левитан. Метро и предприятия готовили к взрыву, дома — к уличным боям. Москва эвакуировалась, на вокзалах было столпотворение. В Куйбышев должен был уехать и Сталин, но в последний момент он передумал. Походил около готового к отправлению поезда, повернулся и уехал в Кремль. 20 октября в Москве ввели осадное положение, а 29-го немцы вышли к Туле, но ее удалось удержать.

Москвичи обустраивались в эвакуации, в чужих, перенаселенных домах. Искали работу, отоваривали пайковые карточки — надо было жить, но какой окажется эта жизнь, они не знали. Те, кто остался в Москве, вели себя по-разному. Московское ополчение погибало на подступах к городу, но были и те, кто ждал немцев. О том, что 12 октября 1941 года Гитлер отдал приказ: «Капитуляции Москвы не принимать, окружить ее и подвергнуть изнуряющему артиллерийскому обстрелу и воздушным налетам», горожане не догадывались. В ноябре 1941-го Москва жила ужасом, отчаянием — и надеждой. На счету был каждый танк, каждый батальон, точно так же дела обстояли у немцев. Под Москвой маневренная война, непревзойденным мастером которой был вермахт, превратилась в битву на истощение, где были важны стойкость, упорство, готовность умереть — и резервы. Все висело на волоске, но вермахт привык побеждать, а у Красной армии такого опыта еще не было.

24 октября Сталин приказал готовиться к параду в честь 24-й годовщины Октябрьской революции. 31-го числа был утвержден его план. А 1 ноября приняли решение о формировании в тылу 10 резервных армий. На это требовалось 20– 25 дней. Пока надо было держаться с тем, что было, а сил катастрофически не хватало.

Советская модернизация была жестокой, не всегда эффективной и безумно расточительной, по крайней мере в том, что касалось человеческих жизней. И то, что Сталин и его генералы не считались с потерями и на войне, давно известно и повторять нет смысла. Тем не менее в условиях страшной, все время разрастающейся катастрофы большевики оказались на высоте: они держали удары, не впадая в панику, а проигрывая, учились воевать. Жестокость системы была вызвана еще и тем, что кадровая армия сгорела в боях лета 1941-го, и мало что умеющие, слабо подготовленные командиры вели в бой наспех обученных бойцов. Людей было трудно поднять в атаку, они боялись идти за танками, не стреляли, чтобы не вызвать огонь на себя. Но выстоять и победить было необходимо — и особисты с военными трибуналами были безжалостны.

Это были самые темные, самые страшные дни войны. Люди отчаянно нуждались в луче света, в надежде. И ее дал ноябрьский парад.

Как по Красной площади шли танки с полным боекомплектом, чтобы прямо с нее идти на фронт (это очень сомнительно), как Буденный принимал парад, как не сумели записать речь Сталина, и перезаписывали ее 27 ноября, в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца на макете Мавзолея — много писали, это уже стало легендой. Но она возникла много позже, а пока что, через шестнадцать дней после парада, 23 ноября, немцы взяли Клин. 24-го в их руках был Солнечногорск и они форсировали канал Москва-Волга. Теперь враг был в тридцати пяти, а на северо-западе — в двадцати девяти километрах от Кремля.

А 5 декабря началось советское контрнаступление.

Немцев отодвинули от Москвы, блицкриг не состоялся. Но все только начиналось: впереди были и поражения, и победы, умение воевать давалось огромной кровью. Решающим оказалось то, что в 1941-м выстояло государство, не рассыпалась система управления, страшные поражения не сломили волю политической верхушки и военного командования. По сравнению с «Россией, которую мы потеряли», рухнувшей в 1917-м империей, разница была гигантской: армия не превратилась в неуправляемую, плохо вооруженную толпу, оказавшихся неспособными генералов сменяли, снабжение функционировало.

Страна выдержала первый, самый страшный удар. И парад 7 ноября 1941-го предвещал удар ответный.



https://portal-kultura.ru/articles/history/336437-krasnaya-ploshchad-7-noyabrya-1941-go-parad-i-khronika-nesostoyavsheysya-katastrofy/