Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

завтрак аристократа

Лед тронулся 27.01.2020.

На севере Ямала появится круглогодичная арктическая станция нового поколения


«Снежинка» похожа на городок марсиан

«Снежинка» — это круглогодичная арктическая станция нового поколения. Как она поможет осваивать регион в условиях глобального потепления, узнал «Огонек».

Мария Сотскова, Елена Кудрявцева

Синие купола из морозоустойчивого пластика выделяются на фоне тундры инопланетными очертаниями. Это — крыши будущей круглогодичной арктической станции «Снежинка», она не потребляет углеводороды и не загрязняет окружающую среду. Пока ее можно увидеть только на макете, который подготовлен специалистами МФТИ. В жизнь ученые планируют воплотить проект почти через два года — в 2022-м. Общая стоимость проекта оценивается в 10–12 миллионов евро. 27 января МФТИ представит проект международной общественности: на международном арктическом форуме Arctic Frontiers в Норвегии.

Арктический магнит

Предполагается, что «Снежинка» появится в нескольких сотнях метров от этностойбища «Земля надежды», в горах Полярного Урала, где уже много лет проживает древний ненецкий народ неркаги. Станция станет научным полигоном для отработки самых разных арктических технологий, именно они, по мнению экспертов, должны стать визитной карточкой освоения Арктики в ХХI веке. При этом акцент делается на так называемых зеленых инновациях. С этой точки зрения для России проект «Снежинка» в каком-то смысле принципиален: в 2021–2023 годах наша страна будет председательствовать в Арктическом совете, где разработка сценариев устойчивого развития Заполярья — один из основных вопросов повестки. Напомним, что Арктический совет — международная организация, которая объединяет страны с выходом в Арктику: Данию, Исландию, Канаду, Норвегию, Россию, США, Финляндию и Швецию, плюс еще 13 стран имеют статус наблюдателей. Вместе страны работают над сохранением природы региона.

— Мы хотим создать площадку, своеобразный магнит притяжения для ученых разных стран,— рассказал «Огоньку» один из авторов проекта «Снежинки», исполнительный директор Института арктических технологий МФТИ Юрий Васильев.— Если не говорить о военных исследованиях в Арктике, которые всегда стоят особняком, то до сих пор большинство существовавших арктических станций занимались изучением природы, в частности сбором метеорологических показателей. Это очень важно с точки зрения изучения климата, наблюдений за флорой и фауной. На нашей станции такие исследования тоже будут, но все-таки здесь упор сделан на инженерию. Наша задача — внедрение, демонстрация и популяризация инженерных решений.

По сути, на «Снежинке» будут отрабатывать технологические решения в области строительства, искусственного интеллекта, телекоммуникации, медицины, сельского хозяйства, робототехники, «интернета вещей», «умного дома», 3D-печати и в целом систем жизнеобеспечения в Заполярье.

А так как станция будет международной, то она в каком-то смысле станет местом научной конкуренции тоже. Это важно, потому что сегодня из-за изменения климата и развития технологий Арктика превратилась из потенциальной кладовой во вполне реальный ресурс. Правда, чтобы его освоить, нужно вложить немало ресурсов — как денежных, так и интеллектуальных. В этой ситуации развивать северные территории можно только как бизнес-проекты. А самые перспективные из них — в области наукоемких технологий.

— Инновации, в том числе в арктических технологиях, создаются для того, чтобы получить временное конкурентное преимущество, — говорит Юрий Васильев. — И срок действия этого преимущества будет зависеть от того, насколько далеко ты зашел в своих исследованиях и насколько быстро можно скопировать технологию. Я допускаю, что коллеги, как наши, так и зарубежные, будут применять свое оборудование и разрабатывать ноу-хау в условиях «черного ящика». То есть мы будем знать внешние параметры и характеристики, но как это устроено и работает — останется коммерческой тайной.

По словам ученого, сегодня во многих российских научных институтах есть хорошие портфели с арктическими технологиями, но вот кто будет оплачивать их внедрение — вопрос открытый.

Спасительный водород

Станция работает на возобновляемых источниках энергии

Станция работает на возобновляемых источниках энергии

Фото: Институт арктических технологий МФТИ

Главная особенность «Снежинки» в том, что это — станция замкнутого типа, которая для выработки энергии не потребляет загрязняющих природу углеводородов и не производит отходов. До сих пор такие технологии отрабатывались в Антарктиде и то в основном не нами. Образцом для подражания считается бельгийская антарктическая станция «Принцесса Элизабет», построенная в 2009 году. Она расположена в горах Сер-Рондане в семи километрах к северу от Высоты Викингов Земли королевы Мод. Эта станция работает в режиме «нулевого выброса», то есть не производит никаких отходов генераторов и выхлопов в атмосферу. Необходимую энергию дают солнечные батареи и ветрогенераторы. Как и многие современные арктические постройки, у нее «многослойное» устройство стен. Плотная теплоизоляция стен позволяет сократить выброс тепла почти до нуля, так что помещения обогреваются за счет избыточного тепла от электрических и электронных систем. Солнечные панели преобразуют энергию солнца в электрическую, а термальные панели помогают топить снег и греть воду для ванн и кухонь.

«Снежинка» строится по тому же принципу. Ее основная фишка — в использовании водорода и возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Так, на территории станции будут установлены ветряки, солнечные панели и три купола. Водород на «Снежинке» будет производиться из воды и использоваться главным образом в холодное время года. С апреля по сентябрь станция сможет работать преимущественно на энергии ветра и солнца.

Важно, что такой зеленой энергией станция будет обеспечивать не только себя, но и питать небольшой поселок, где проживает несколько десятков ненецких семей. В Арктике вообще, как известно, многие небольшие поселения находятся далеко от общих энергосетей. Там электричество вырабатывают с помощью дизельных генераторов. Поставки топлива стоят больших денег, да и погодные условия часто вносят свои коррективы, оставляя поселки отрезанными от «большой земли».

Водородная энергетика, по подсчетам экспертов, могла бы решить эту проблему, но технология эта дорогая, а оборудование требует квалифицированных специалистов. А где их найдешь в поселке на 50 человек, затерянном в бескрайней тундре? Поэтому МФТИ помимо прорывной и по-настоящему экспериментальной «Снежинки» запускает еще один, более приземленный проект. Уже летом 2020 года в деревне Лаборовая (почти 130 км от Салехарда) появится первая в регионе гибридная электростанция. Электричество там будут добывать всеми доступными способами: от солнца, ветра и дизель-генераторных установок на переменных оборотах, сохранять энергию — в современных литий-ионных накопителях. Управлять всей системой станет искусственный интеллект.

Дизельная генерация на переменных оборотах отличается от обычной тем, что может вырабатывать ток произвольной, нестандартной частоты. Это создает «гибкость» в производстве энергии и серьезном сокращении расхода топлива в периоды, когда нагрузка в поселке меньше пиковой мощности дизельной энергостанции, а это случается более 90% времени ее работы. Одна гибридная станция даже небольшого поселка — это несколько контейнеров высокотехнологичного оборудования: ветряные, солнечные панели и так далее. Самое главное, что средства, которые вкладываются в это оборудование, окупаются за приемлемые сроки. Это примерно семь-восемь лет, в зависимости от характера, площадки и мощности объекта.

— С точки зрения развития энерготехнологий Арктика — это очень важный полигон для тестирования новых решений,— говорит Юрий Васильев.— Там задаются очень высокие требования по надежности, качеству и экономичности. Если технология отработана в арктической зоне, то ее уже без особых опасений можно использовать в других населенных пунктах, где климат не столь суровый.

Также на «Снежинке» планируется испытать систему «умного дома». Часто такие технологии воспринимают как игрушку для избалованных горожан. Однако в условиях Крайнего Севера управление таким сложным объектом правильнее отдать нейросети. Она может следить за системами жизнеобеспечения, климатом и энергетическими установками.

Полюса мира

Полярные регионы всегда были площадками для отработки научных технологий. Если обратить внимание на другой полюс Земли, то там антарктические станции стали сегодня своеобразными «посольствами на льду». Каждая страна пытается показать, как именно она научилась приспосабливаться к самым экстремальным условиям на планете. Здесь стоит китайская станция «Тайшань» в виде летающей тарелки, бразильская и британская станция Halley VI, похожая на шагающих синих слонов, немецкая Neumayer-III напоминает ангар для подводных лодок. Есть даже индийская «Бхарати», которую собрали из сотни транспортных контейнеров и покрыли внешней изоляционной оболочкой. У себя на родине индийцы построили макет станции и проверяли его на прочность (в буквальном смысле) в аэродинамической трубе — смотрели, как станция сопротивляется сильному ветру и снежным заносам. Пока считается, что все это — сугубо научное соревнование, но через 40 лет, когда закончится мораторий на добычу в Антарктике полезных ископаемых, разговор приобретет совсем другой поворот.

Арктику осваивать сложнее. В советское время, когда северный регион развивался наиболее активно, вблизи месторождений вырастали города, строились военные базы и научные станции. Тогда огромный массив информации о регионе обеспечивали дрейфующие станции.

Первая такая станция, как известно, под руководством Ивана Папанина открылась в 1937 году. Регулярно работали они вплоть до 1991 года, когда активная экономическая, культурная и научная жизнь в Арктике начала умирать. Станции и базы закрывались, города начали пустеть. Оборудование бросали зачастую прямо там же, не увозили даже металл. Сейчас, по словам Юрия Васильева, ситуация изменилась. И Россия, и мировое сообщество вновь обратили свое внимание на Арктический регион. В том числе и из-за изменения климата, которое сильнее всего оказывает влияние на Крайний Север. Россия возобновила дрейфующие станции в 2003 году. Они нерегулярно работали вплоть до 2013 года. Но сегодня такого рода работа уже невозможна.

Как считает экс-глава Росгидрометра Максим Яковенко, для организации круглогодичных дрейфующих полярных станций в Арктике последние лет 15–20 уже не хватает толщины льда. Чтобы научный городок не ушел под воду, ледяной панцирь должен достигать хотя бы 210–220 см, а сейчас он всего 130–140 см. Из-за этого приходится придумывать новые формы работы (которые иногда оказываются хорошо забытыми старыми). Например, в прошлом году российские ученые вморозили в лед рядом с Землей Франца-Иосифа научное судно «Академик Трешников», которое затем дрейфовало вместе с льдом. Сейчас, кстати, на «Адмиралтейских верфях» в Санкт-Петербурге строится уникальная ледостойкая платформа «Северный полюс» — полярная станция нового поколения, которая будет вмораживаться в лед и дрейфовать вместе с ним. Аналогов в мире у этой станции нет.

Уехать нельзя остаться

Станция «Снежинка» по замыслу ученых будет стоять на земле. Глобальное потепление здесь, на севере Ямала, когда столбик термометра опускается до минус 70, кажется чем-то абстрактным. Международная научная лаборатория должна в какой-то мере олицетворять то будущее северного региона, которое должно тут когда-нибудь наступить — с комфортными жилищами, хорошей медициной (пусть и с приставкой «теле»), работой и культурным досугом.

Ведь Арктика — одна из самых богатых ресурсами территорий, но поселки, где живут коренные жители, до сих пор не обеспечены даже магистральным газопроводом. Зачастую есть перебои с электроснабжением, из-за этого в домах не всегда получается пользоваться бытовой техникой.

До некоторых поселков без специальной техники вообще не добраться. Получается отчасти парадоксальная ситуация, когда регион, в котором больше всего запасов энергоресурсов, не может обеспечить минимальное комфортное проживание. В итоге сегодня Север переживает отток населения, который местные власти предпочитают называть «регулируемым сжатием».

— Более крупные города привлекательны для людей не только в плане работы, как раз в Арктике ее много,— говорит Юрий Васильев.— Люди ищут разнообразную культурную жизнь. Уезжают туда, где жизнь бьет ключом. Однако благодаря технологиям качество жизни в небольших поселениях можно повысить. Есть хороший интернет, развита малая авиация — жизнь становится комфортнее. Но здесь также важна доступность технологий, то есть цена услуги с учетом уровня доходов местного населения.


https://www.kommersant.ru/doc/4225728

завтрак аристократа

Е.Кудрявцева «Мы на пороге второй квантовой революции» 30.09.2019

Беседа с руководителем проекта Фонда перспективных исследований по разработке квантового компьютера физиком Валерием Рязановым


Руководитель проекта Фонда перспективных исследований по разработке квантового компьютера Валерий Рязанов


На прошлой неделе отечественная наука тихо отпраздновала громкое событие: в России впервые заработал прототип квантового компьютера. Руководитель проекта физик Валерий Рязанов объяснил «Огоньку», как ловят атомы для квантовых вычислений, рассказал, из-за чего общество изменило отношение к науке, и предсказал смерть обычной электроники, заодно пообещав бесшумные самолеты и левитирующие поезда.


Один из первых российских квантовых компьютеров (он только что выполнил первый квантовый алгоритм — алгоритм Гровера) находится в здании Московского института стали и сплавов. Спустившись по запутанным коридорам в подвал, вы слышите умиротворяющее стрекотание — так работает охлаждающая система на базе гелия, погружающая квантовый компьютер в температуру лишь на несколько долей градуса выше абсолютного нуля. Большую часть помещений здесь занимает гигантский холодильник и система экранирования: кубиты — основа квантового компьютера — очень хрупкие и разрушаются от любого воздействия: от тепла, шума, пыли… Что касается самих, в целом привычных микросхем, то они расположены на блестящем чипе. Но главное, конечно, глазу не видно. Кубиты можно рассмотреть только в электронный микроскоп: их основные элементы имеют ширину всего 200 нанометров (1 нм равен одной миллиардной части метра), так что в диаметре одного человеческого волоса может поместиться около 500 таких элементов.

— Валерий Владимирович, ВЦИОМ выяснил, что 70% россиян не могут назвать ни одного достижения нашей науки за последние годы. То есть подавляющая часть населения ничего не знает про ваши прорывы на квантовом поприще. Обидно вам за российскую науку?

— Тут можно говорить про разные уровни обиды. В первую очередь, в обществе в целом изменилось отношение к науке. Конечно, во многом этому способствует самый доступный медиапродукт — телевидение, которое сегодня посвящает целые каналы лженауке. Но и сама наука иногда себя дискредитирует, когда появляются передачи, где ученые рассказывают, скажем, про исцеляющую силу углерода. В итоге эта вседозволенность царит на всех уровнях научного сообщества. Например, раньше всем было известно, кто хороший ученый, а кто плохой, кому можно доверять, а кому нет. Да и правительство, еще со времен атомного проекта, ориентировалось именно на оценку самого научного сообщества.

Сегодня же в науке работают совсем другие каналы поступления информации и методы принятия решений. И иногда руководителями важных профильных институтов становятся не реальные эксперты, а те, кто завел нужные знакомства с чиновниками.

Затем они приходят к нам в лабораторию и предлагают проекты, в которых собираются черпать энергию из ничего с прямым нарушением всех физических законов. Когда разговариваешь с такими людьми, понимаешь, что они, мягко говоря, некомпетентны…

А как бы вы назвали этот этап в развитии науки по существу? Эпоха ядерной физики прошла. И какая настала?

— Нынешнее состояние физики называется эпохой второй квантовой революции. Первая произошла, когда открыли квантовую механику, добрались до атома и поняли, как взаимодействуют атомные силы. Это привело к появлению лазеров, транзисторов, ядерного оружия, а впоследствии — мобильной связи и интернета, светодиодных ламп и МРТ. А вот с конца XX века мир находится на пороге второй квантовой революции. И если во время первой основой технологий и приборов было управление коллективными квантовыми явлениями, то сейчас речь идет о способности управлять сложными квантовыми системами на уровне отдельных частиц, например атомов и фотонов. Тот же самый сверхпроводниковый кубит — основа современных квантовых компьютеров — это, по сути, рукотворный атом. Его особенность в том, что он может принимать не только состояния «0» или «1», как в обычном компьютере, но и множество «промежуточных», являющихся суперпозицией состояний «0» и «1». За счет этого вычисления в квантовом компьютере происходят в миллиарды раз быстрее, чем в обычном.

Как же вы управляете отдельным атомом?

— Чтобы управлять, его нужно сначала поймать или изготовить искусственно. Ученые ловят атом в буквальном смысле — с помощью особых электромагнитных или оптических ловушек, а затем охлаждают с помощью лазера. На таких атомах или ионах основываются вполне естественные для квантовых вычислений подходы. Но тут возникает принципиальная сложность. Чтобы заработал обычный компьютер, должно взаимодействовать огромное количество элементов. Для работы квантового компьютера тоже нужно организовать взаимодействие, но как сделать так, чтобы начали управляемо взаимодействовать два атома? Мы считаем, что если двигаться по проторенной тропе использования естественных атомов, то квантовый компьютер создать будет трудно. Так что на первый план выходит реализуемый нами подход, связанный с использованием сверхпроводниковых наноструктур из «искусственных атомов». Таким образом, нужно заниматься не традиционными информационными технологиями и физикой, а новой наукой, то есть фундаментальной физикой искусственных квантовых систем. В квантовом компьютере как раз очень много физики.

В этом году в России появилась дорожная карта развития квантовых технологий. Судя по ней, основным потребителем квантовых вычислений является государство — борьба с преступностью, оборонка, банкинг. В каких областях это еще актуально?

— Нынешний этап развития квантовых технологий тесно связан с программой Цифровой экономики, которую сейчас бурно обсуждают в правительстве. Я состою в нескольких комиссиях по направлениям квантовых технологий. Одно из них — квантовые коммуникации — сейчас решает задачу, как запустить одиночные фотоны через оптоволокно или открытое пространство, чтобы использовать их для телекоммуникаций. Это нужно для создания технологий самой надежной защиты при передаче данных. Защита основана на применении фундаментальных законов квантовой физики, которые невозможно обойти: подслушать такую линию невозможно в принципе, потому что, грубо говоря, при любой попытке это сделать фотон разрушится. Но пока технология с использованием оптоволокна работает лишь на очень небольших расстояниях, а в квантовых коммуникациях через открытое пространство, кстати, дальше всех продвинулись китайцы.

А как же сам квантовый компьютер, который, как говорят, сможет открыть все существующие шифры?

— Вокруг квантового компьютера много легенд. В данном случае речь идет о квантовом алгоритме, дающем возможность быстро разлагать числа на простые множители. Обычный компьютер не может перебирать огромное количество комбинаций и «захлебывается» в случае, когда в числе более 5–7 множителей. А квантовый, который умеет использовать квантовый алгоритм Шора, в теории и впрямь может расшифровать любой традиционный код. Но в реальности уже существуют новые типы кодов, с которыми, возможно, квантовый компьютер и не справится.

Русский след

— Недавно на выступлении в МФТИ один ученый из Италии сказал: «В теоретической физике известен факт: если вы сталкиваетесь с проблемой, то ее, скорее всего, уже решили русские лет сорок назад». Можно ли такое сказать про квантовые технологии? Ведь большинство Нобелевских премий, которые получали наши физики, так или иначе связаны с квантовым направлением. Вы застали старую школу? И осталось ли от нее что-то сегодня?

— Я окончил физфак Казанского университета в 1975 году, защитив диплом на стыке ядерной физики и физики твердого тела. К последней, как известно, относится актуальное сегодня явление сверхпроводимости. Кто-то мне тогда рассказал о новом Институте физики твердого тела в Подмосковье. Я поехал в Черноголовку разговаривать с тогдашним директором академиком Юрием Осипьяном. В 36 лет он стал замом академика Георгия Курдюмова — одного из организаторов известного ЦНИИ чермета, заложившего основу советской металлургии, а в те годы также являющегося директором-организатором Института физики твердого тела. Кстати, именно Курдюмов в свое время разгадал секрет булатной стали, объяснив природу мартенсита — особой структуры сплавов, появляющейся при закаливании. Сам Осипьян был человеком с потрясающим кругозором, знакомый со всей плеядой блестящих физиков того времени. Так что не случайно именно его попросили стать директором нового института в Черноголовке, которая была сначала не лучшим местом.

Почему?

— Она создавалась как взрывной полигон при Институте химической физики АН СССР, где активно занимались физикой горения и взрыва. И лишь потом Черноголовка стала большим научным центром Академии наук. В Институте физики твердого тела образовался совершенно замечательный набор ученых, куда я попал случайно. Мне довелось работать под руководством очень интересного человека Вадима Шмидта, сына Василия Шмидта — наркома труда в первом правительстве Ленина, которого расстреляли в 1938 году. То есть мой руководитель был сыном «врага народа».

Непонятно, как его при этом взяли на работу.

— После школы его как раз никуда не брали, и он попал в Московский энергетический техникум, рассказывал, как голодной зимой студенты рубили топором замерзшую капусту и ели ее. Тем не менее затем он окончил МГУ, стал блестящим экспериментатором в Институте металлургии, откуда его выгнали, устроив позорное судилище: он подписал письмо в защиту кого-то из диссидентов. В итоге этот замечательный ученый три года был безработным, ходил на лекции будущего Нобелевского лауреата академика Виталия Гинзбурга и потом под его началом стал заниматься теорией сверхпроводимости. Вадим Шмидт опубликовал пионерские вещи и открыл новое важное направление в физике сверхпроводников. Именно под его руководством я неожиданно стал заниматься тем, из чего сейчас делают кубиты для квантового компьютера.

Как сверхпроводимость связана с квантовыми технологиями?

— Сверхпроводимость лежит в основе многих квантовых эффектов. Это интересное явление было открыто еще в 1911 году. Оно связано со способностью некоторых материалов пропускать электрический ток без потерь. В обычном металле каждый электрон живет своей жизнью: он летит, ударяется о кристаллическую решетку, умирает и возрождается — эта система обеспечивает сопротивление. Однако в некоторых материалах при низкой температуре все электроны ведут себя как единая квантовомеханическая волна и двигаются без сопротивления — это и называется сверхпроводимостью. Температура, при которой материал переходит в сверхпроводящее состояние, зависит от электронной структуры материала. Надо признать, что ученые до сих пор до конца не могут описать, как именно это происходит, например, в высокотемпературных сверхпроводниках. Поэтому поиск таких проводников осуществляют почти методом «тыка».

— Видимо, по той же причине до сих пор не созданы сверхпроводники, работающие при комнатной температуре. Это же давняя мечта человечества…

— Я прекрасно помню, как мы вместе с Вадимом Васильевичем (Шмидтом.— «О») ходили на семинары разных умных людей, включая сотрудников Виталия Гинзбурга, которые считали, что сверхпроводимость нельзя получить при температуре выше 30 градусов Кельвина (–243 градуса Цельсия.— «О»). Но природа все устроила намного мудрее, и оказалось, что этот барьер все-таки можно переступить. В 1980-х открыли высокотемпературную сверхпроводимость. Правда, температура сверхпроводящего перехода все еще далека от комнатной: самая высокая температура для сверхпроводимости составляет около –70 градусов Цельсия для сульфида водорода при чрезвычайно высоком давлении. При нормальном давлении верхний предел где-то около –140 градусов.

В итоге с момента открытия сверхпроводимости прошло больше века, но реально сверхпроводники научились применять только в МРТ, где используют сверхпроводящие магниты?

— Не только. Их применяют при строительстве коллайдеров, в энергетике — уже построены первые пробные линии электропередачи из сверхпроводящих кабелей в США, ФРГ и Дании. В Японии вот уже 15 лет испытывают поезда на магнитной подушке, которые могут развивать скорость 580 километров в час. Но пока все это хлопотно и очень дорого. Кроме того, в обществе есть своего рода криофобия, то есть страх перед проблемами, связанными с охлаждением до температур ниже точки сверхпроводящего перехода.






Валерий Рязанов окончил физический факультет Казанского университета

Валерий Рязанов окончил физический факультет Казанского университета

Фото: Евгений Гурко, Коммерсантъ


— А насколько оправдан страх, что закончится гелий-3, которым охлаждают квантовые кубиты? На Земле он ведь почти не встречается, а добывать из трития — проблематично. Пишут, что у России и США есть некоторые его запасы, но они подходят к концу.

— Для охлаждения квантовых систем гелия-3 нужно не так много. А в других случаях для охлаждения используют менее дорогой гелий-4 и жидкий азот.

— Airbus, как известно, планирует создать бесшумный полностью электрический гражданский самолет со сверхпроводящим мотором к 2050 году. Это реально?

— Это вполне реальные проекты, связанные с применением сверхпроводящей керамики, которая, как известно, легче, чем металл. Но тут встает вопрос о том, чтобы перейти от лабораторных образцов к жизни. В авиапромышленности это происходит очень не скоро. У нас в России, к слову, тоже кое-что делается в этом направлении. Например, в МАИ недавно был испытан мощный электрический двигатель с применением сверхпроводящих материалов. В будущем, наверное, такие моторы могут стать альтернативой реактивным, которые наносят вред окружающей среде и являются источниками повышенного шума. Правда, внедрить эти инновации в нашей стране крайне сложно: вкладываться в будущее, к сожалению, сегодня не модно. Все хотят получить прибыль завтра.

— Говорят об использовании сверхпроводимости для размагничивания боевых кораблей. Такое реально?

— Почему нет? Военные корабли размагничивают перед выходом в море, чтобы снять электромагнитное поле корабля, улучшить работу навигации и защитить от наведения высокоточных систем оружия. Есть, конечно, суда из немагнитных материалов, например, из латуни, но в основном их применяют для геофизических исследований. Только они настолько дорогие, что у военных на них денег не хватит. Так что идеи включать какие-то варианты модификации на основе сверхпроводимости, как в случае с самолетами, так и с кораблями, здравые.

Ускользающий кубит






Практически всю жизнь он занимается квантовыми эффектами, нанотехнологиями, наноэлектроникой и сверхпроводящими кубитами

Практически всю жизнь он занимается квантовыми эффектами, нанотехнологиями, наноэлектроникой и сверхпроводящими кубитами

Фото: Евгений Гурко, Коммерсантъ


— Каким образом ваш интерес к сверхпроводимости вылился в работу над квантовым компьютером?

— Явление сверхпроводимости было открыто в начале ХХ века, а вот сверхпроводниковая электроника зародилась только в 1960-е после открытия эффекта Джозефсона: английский физик Брайан Джозефсон догадался, что два сверхпроводящих слоя, разделенные прослойкой изолятора толщиной в несколько атомов, будут вести себя как единая система. Применив к такой системе принципы квантовой механики, он показал, что электроны проходят через диэлектрик без сопротивления благодаря особому туннельному эффекту. Вскоре предсказание Джозефсона подтвердилось экспериментально. Возможно, что именно важное прикладное значение эффекта — вплоть до возможности его применения для разработки искусственного интеллекта — вскоре «переключило» Джозефсона на исследования человеческого разума.

После получения Нобелевской премии он вообще занялся парапсихологией.

— Тем не менее джозефсоновские переходы — базовый элемент современной сверхпроводящей электроники. Открытие эффекта Джозефсона привело к созданию СКВИДов (Superconducting Quantum Interference Device, сверхпроводящих квантовых интерферометров). Фактически эти устройства представляют собой сверхчувствительные магнитометры. Именно с них мы начали в 1980-е Черноголовке.

Можно в паре слов объяснить, что это такое?

— Вообще магнитометр — это прибор, который, например, применяется для изучения магнитного поля Земли или поиска скрытых предметов, руд. По принципу действия напоминает металлоискатель, только реагирует на слабомагнитные металлические объекты и крупные неметаллические магнетики, имеющим собственное остаточное поле. В США, например, была программа «Rock magnetic»: ученые летали с таким магнитометром над разломами Большого каньона и предсказывали землетрясения, поскольку сдвиги коры приводят к механическим напряжениям и изменениям магнитного поля. Одно из новых направлений связано с медициной: благодаря чувствительным магнитометрам делают магнитокардиограммы, а также энцефалограммы. По информативности они, наверное, не сильно богаче электрокардиограмм, зато позволяют исследовать, например, сердце плода в чреве матери, так как вычленяют тихий локальный сигнал.

В произведениях фантастов с помощью квантовых интерферометров можно читать мысли и записывать воспоминания на флешку. Вспомнилось об этом, когда недавно «Росатом» представил прибор для выявления центров желаний в мозге как раз на основе подобных технологий.

— По поводу центра желаний ничего сказать не могу, но вообще нейрофизиологи проводят с помощью таких приборов очень тонкие исследования, которые позволяют определить, из какой зоны головного мозга идет аномальное возбуждение при эпилепсии. Это очень перспективное направление, так как магнитные поля, излучаемые головным мозгом, в миллионы раз слабее магнитного поля Земли и потому могут быть зарегистрированы только с помощью приборов на основе сверхпроводников. Однако пока они крайне дороги (стоят 1–1,5 млн долларов.— «О»), для их работы требуется, чтобы датчики, джозефсоновские контакты, находились в сверхпроводящем состоянии. А это означает, что должна работать сложная и дорогая криогенная система.

В 80-е вы делали первые в стране джозефсоновские переходы, что они собой представляли?

— Тогда мы их делали по довольно грубой технологии с помощью прокатного стана. Прокладывали между пластинками сверхпроводника тантала фольгу из меди и засовывали в вакуумный пресс. Получили «рекордную» толщину нормального металлического слоя, проводящую джозефсоновский ток (до 50 мкм). Для того чтобы мерить такие системы, нужна очень большая чувствительность по электрическому напряжению, поэтому на основе своего магнитометра и мостовой схемы (мостик Уинстона) мы сделали измерительный прибор пиковольтметр («пико» — одна триллионная часть.— «О»).

За эти работы вы получили престижную по тем меркам премию Ленинского комсомола с формулировкой «за выдающиеся достижения в области науки и техники».

— Да, мы наблюдали «термоэлектрический аналог эффекта Джозефсона». Это была почетная премия, но небольшая, поэтому мы в тот же день пошли отметить это событие в ресторан «Славянский базар», где она и осталась. Премию, кстати, получил целый коллектив за несколько различных эффектов, где было несколько людей, которые потом сыграли большую роль в развитии сверхпроводниковой электроники, например, замечательный физик-теоретик Александр Буздин, который сейчас работает в Бордо и с которым мы сотрудничаем. С ним мы сделали другую интересную работу, связанную с сосуществованием ферромагнетизма и сверхпроводимости. Это достаточно смелая идея, потому что эти два явления с точки зрения физики настоящие «враги». Мы придумали делать особые слоистые структуры из таких различных материалов, они теперь используются в сверхпроводящей электронике и квантовых технологиях.

В 1990-е я стал заведующим лабораторией сверхпроводимости в ИФТТ в Черноголовке, там мы воспитали много совершенно замечательных ребят, которые почти все съехали за границу. С ними, кстати, мы не поссорились, а наоборот, всегда поддерживали очень хорошие научные и личные отношения. Именно благодаря этому я стал заниматься созданием квантовых структур — кубитов. Прежде всего этому способствовал мой бывший ученик Алексей Устинов, который работал сначала в Италии и Дании, а потом в Германии (сейчас — директор Института физики в Карлсруэ и одновременно сотрудник Российского квантового центра и НИТУ «МИСиС».— «О»). В итоге, когда в 2016-м благодаря Фонду перспективных исследований возник проект по разработке технологии обработки информации на основе сверхпроводниковых кубитов, оказалось, что я один из немногих ученых, занятых этой темой, который постоянно проживает в России.






Рязанов заведует лабораторией сверхпроводимости Института физики твердого тела РАН, работает главным научным сотрудником лаборатории «Сверхпроводящие метаматериалы» НИТУ «МИСиС»

Рязанов заведует лабораторией сверхпроводимости Института физики твердого тела РАН, работает главным научным сотрудником лаборатории «Сверхпроводящие метаматериалы» НИТУ «МИСиС»

Фото: Евгений Гурко, Коммерсантъ


Полностью -

https://www.kommersant.ru/doc/4102363

завтрак аристократа

Алексей Алешковский Понять ли Россию искусственным умом 30 июля 2019

Скоро мир необратимо изменится: нас ждет вторжение искусственного интеллекта. Во всех сферах жизни, от общественной до частной, грядут судьбоносные перемены, которые могут полностью изменить облик цивилизации. Пытаясь представить черты прекрасного нового мира, научное и околонаучное сообщество традиционно разделилось на адептов перемен и алармистов, которые пугают грядущей гибелью человечества: в их представлении поступь искусственного интеллекта окажется куда страшнее вторжения недружественных инопланетян.

Как говорится, две новости: хорошая и плохая. Для оптимистов и пессимистов. Хотя мне представляется не выбор из полярных вариантов, а новая красивая медаль, у которой имеется непрезентабельная обратная сторона. Начнем, пожалуй, с плохих вестей.

Занятно, что у человечества, как и отдельных его представителей, мания величия мирно соседствует с комплексом неполноценности. С одной стороны, человека давно принято считать хозяином планеты. С другой, этот хозяин боится оказаться подопытным кроликом созданного им самим Голема – искусственного интеллекта, по сравнению с которым естественный окажется в дураках.

Замена людей роботами уже повсеместно входит в нашу жизнь: на производствах, в сфере обслуживания, медицине, финансах, индустрии развлечений и т. д. Куда денутся безработные? То есть люди, которые не относятся к креативному классу и не могут создавать новые бизнесы, заниматься творчеством или наукой? По всей вероятности, у них останется единственный выход: жизнь на социальное пособие и растворение в виртуальном мире (скорее всего, там тоже появятся рабочие места и даже эксплуатация человека человеком, поскольку бизнес по прокачке и продаже игровых персонажей, ресурсов и денег давно на мази).

А представьте себе Россию, в которой несколько миллионов человек отправили домой к компьютерам! С одной стороны, не все так однозначно: сидеть за монитором и играть в игру – не у станка стоять. А возможности, которых виртуал-пролетариат будет лишен в реальном мире, он с легкостью восполнит победами в игровом. Не исключено, что там и революцию можно будет устроить, и всемирный потоп. Возможно, в скотный двор человечество превратит не диктатура, а научно-технический прогресс. Но в чем проблема? Свобода? – бери не хочу. Какая свобода потребуется человеку с решенными социальными проблемами в реальном мире?

Фото: «Я, робот»/Davis Entertainment

Креативный класс тоже будет доволен своей избранностью, разве что конкуренция увеличится и ставки вырастут. Но и падать будет не больно: под забором не помрешь. Интересно, как поменяются привычные ценности, определяющие сегодня взгляды либералов и патриотов.

Вот, например, выборы. Можно предположить, что искусственный интеллект, наконец, сделает их честными (если его, конечно, не взломают). Голосовать можно будет нажатием кнопки на компьютере. Никаких интриг, митингов и демонстраций. А коррупция? Если деньги будет распределять компьютер, откуда ее взять – если, конечно, не подкрутить считалку.

Но ведь искусственный интеллект сможет следить за расходами и доходами! И вообще за поведением человека. В Китае уже несколько лет тестируется система социального кредита, призванная ранжировать граждан в соответствии с их благонадежностью. Внедрить ее по всей стране планируется к будущему году. Большой цифровой брат будет получать сведения о любых транзакциях и действиях человека в Сети.

Система отслеживает штрафы и административные правонарушения, своевременную оплату счетов и покупки, даже время, проведенное за видеоиграми и в соцсетях. Цели системы вполне логичны: с одной стороны, она должна обеспечить порядок в обществе, с другой – дать возможность оценивать кредитоспособность потребителей. Электронный концлагерь или идеальное общество? Нужна ли человеку свобода лишь затем, чтобы нарушать порядок?

Теоретически люди сумели понять алгоритмы многих вещей, которые раньше казались чудом: скажем, удачу можно объяснить стечением обстоятельств (оказаться в нужном месте в нужное время), счастье – удачной комбинацией гормонов, здоровье – генами, и т. д. Интересно представить себе общество, в котором искусственный интеллект в состоянии сделать всех (хотя поначалу, возможно, только избранных) здоровыми, богатыми и счастливыми.

По сути человек станет игрушкой в руках искусственного интеллекта. Вопрос в том, готовы ли мы платить за счастье свободой воли. И нужна ли нам вообще ее свобода. Если представить себе, что наши жизнь и судьба заранее запрограммированы, хотели бы мы заранее знать все, что с нами будет? В этом смысле искусственный интеллект можно представить себе идеальной гадалкой, совмещающей свойства коуча, астролога и психотерапевта. Он даже сможет стать универсальной отмазкой, которой можно объяснять свои проблемы – точно так же, как их можно объяснять советской властью, проклятыми демократами или либералами, Ельциным или Путиным.

Является ли искусственный интеллект дьявольским соблазном, или он послан нам свыше? Разговоры об ужасах искусственного интеллекта – разве не от недоверия к Господу Богу? На нас ведь и кирпич каждую секунду может упасть. А если Бога нет, то разве искусственного интеллекта надо бояться? Чем он может быть страшнее человека, слухи о гуманности которого сильно преувеличены? Тем, что он не будет принимать в расчет интересы человечества? А разве их принимали в расчет Гитлер, Сталин или вожди передовых демократий?

Футурологи давно спорят о возможности переселения человека в компьютер. Трансгуманизм, сеттлеретика – все эти новые названия средства Макропулоса покоряют умы и сердца. Теоретически интересно представить себя бессмертным. Но если сознание можно оцифровать, то дальше с ним можно делать все что угодно – создавать клонов, красть личность, модифицировать двойников… Вы представляете себе перспективы такого мира? Как изменятся в киборгизированной реальности государства и их задачи, что станет с национальной идентичностью и животными инстинктами, как технологии покорят биологию?

Наконец, станет ли новый мир ареной битвы искусственных интеллектов Добра и Зла, или он упразднит эти понятия?

В гипотетическом всевластии искусственного интеллекта безусловно хорошо только одно: для торжества этой технореволюции необязательно убивать себе подобных. Если считать, что человек находится в поисках счастья (особенно всеобщего), история человечества неоспоримо доказывает, что эту задачу уж точно лучше доверить искусственному интеллекту. А если он находится в поисках смысла? Может ли программа понять смысл операционной системы – как мы пытаемся понять смысл происходящего с нашей страной?

Умом Россию не понять. А искусственным интеллектом?..



https://vz.ru/opinions/2019/7/30/989946.html

завтрак аристократа

Ольга Ускова «Опережение и есть монополия» 10.06.2019

ЕСТЬ ЛИ У РОССИИ ШАНС СТАТЬ ЛИДЕРОМ В СФЕРЕ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА








На совещании у Владимира Путина по вопросу развития в России отрасли искусственного интеллекта (ИИ) было сказано о том, что Россия может получить лидерство и даже монополию в этой сфере. «Огонек» решил поинтересоваться у побывавшей на этом мероприятии президента группы компаний Cognitive Technologies Ольги Усковой, выполнимы ли такие планы. И если шансы в самом деле есть, то почему о российских «властителях мира» (так президент назвал тех, кто получит монополию на такие технологии) этот самый мир пока мало что знает.



Беседовала Светлана Сухова

— Ольга Анатольевна, в нынешнем мае президент слово в слово повторил то, что говорил в сентябре 2017 года в Ярославле. Выходит, два года топтались на месте?

— Смотря кто: государство в лице министерств, ведомств и институтов, которым было поручено создать новую отрасль науки и производства, топталось на месте, а разработчики делали свое дело, подчас не то что без помощи, а и вопреки действиям властей. Но отдельные разработки и даже прорывы, которых удалось добиться, не отменяют главного: в России так и не создана отрасль искусственного интеллекта (ИИ), что автоматически ставит страну в ранг отстающей по этой части державы. Путин это понимает. Я не удивлена, что атмосфера на недавнем совещании была, что называется, накалена. Но вместе с тем не могу не признать, что мероприятие получилось не рядовым, а историческим.

— Чем же?

— Власть перешла от слов к делу. Всем участникам было очевидно, что попытки запустить процесс через мягкие институциональные конструкции, по старинке, как привыкли делать последние 30 лет — путем создания «дорожных карт», стратегий и планов,— ни к чему не привели. Cognitive Technologies объявила о своих разработках по созданию искусственного интеллекта для беспилотников еще в 2014 году и за это время продвинулась: в марте мы заняли третье место в рейтинге разработчиков ИИ BrighterAI (немецкий разработчик систем компьютерного зрения.— «О») и Velodyne (ведущий мировой производитель сенсоров.— «О»). Серьезный результат с учетом, что это мировой рейтинг, подготовленный профессиональным сообществом. На Западе это даже вызвало нездоровый ажиотаж: после вручения номинации к нашим ребятам подходили европейцы и спрашивали, сколько мы заплатили за позицию. Не умеют они проигрывать! Но я, собственно, о том, что разработчики, отдельные компании и научные институты на месте не топтались. А вот в стране за это время мало что изменилось. Условий для работы так и не было создано, а это дело государства, если оно настроено на создание новой отрасли ИИ. Не приняты законы, не разработана «новая мораль» для ИИ, о которой мы с вами говорили год назад (подробности см. «Огонек» № 14 от 16 апреля 2018 года), не созданы полигоны, не запущены производства и т.д.

Словом, дело не сдвинулось с мертвой точки. Уверена, что по части отчетности о проделанной работе все обстоит неплохо.

Не сомневаюсь, что истрачены тонны макулатуры на отчеты и сотни человеко-часов на заседания рабочих групп и ворк-шопов, но это не режим прорыва.

— А он что в себя включает?

— Он не позволяет пару лет тратить на разработку плана. Тут все жестко: поставили конкретную цель в цифрах и суммах, зафиксировали жесткие сроки ее исполнения, спланировали дату отчета — и вперед! Но этот режим требует введения ответственности, вплоть до уголовной, за выполнение планов. Сфера ИИ — революционная отрасль, требующая четких проектных решений. Кстати, на совещании с Путиным не было представителей ведомств, ответственных за подобное планирование, например, от Агентства стратегических инициатив (АСИ), не видела я там и кого-нибудь из «Сколково»... Зато были ключевые госкорпорации и ведомства, к которым и был адресован месседж первого лица.

— И в чем он?




Во всем мире ощущают дефицит профессионалов в области ИИ

Во всем мире ощущают дефицит профессионалов в области ИИ

Фото: Reuters


— Или вы прорываетесь на рынок, создаете отрасль, или можете считать, что вас там нет и уже не будет. Как Путин сказал? «Обеспечить естественный захват рынка». И внутреннего, и мирового. Судя по реакции собравшихся, месседж услышали.

— А кто будет надзирать за претворением оного в жизнь?

— Фамилии не называли, но догадаться нетрудно — по месту проведения совещания («Школа 21», созданная Сбербанком России.— «О») и тому, кто делал ключевой доклад. Думаю, что кураторство поручат Герману Грефу.

— И как, по-вашему: дело сдвинется с мертвой точки?

— Трудно сказать. Ощущение после всего увиденного и услышанного двоякое. Да, месседж прозвучал, что хорошо. Его услышали, что тоже хорошо. Но услышали те же люди, которые тормозили процесс все эти годы. Как минимум трое из бывших на совещании меня посылали куда подальше со всеми моими предложения в сфере ИИ. И так на протяжении четырех лет! Им, видите ли, неохота было «заниматься ерундой». Теперь эти же самые люди сделали вид, что готовы засучив рукава работать на результат. Может, конечно, их прижало настолько, что они и вправду решили включиться, но не исключено, что это опять видимость работы вместо реальных дел. Согласитесь, верится с трудом, что люди, до сих пор палец о палец не ударившие, чтобы в отечестве появилась отрасль ИИ, вдруг положат жизни и карьеры на это! Впрочем, их активность меня волнует мало, куда больше — вопросы наличия команд профессионалов и госзаказа.

— Насчет профессионалов. На встрече у президента прозвучало предложение предоставлять в ускоренном порядке гражданство нужным новой отрасли людям. Что, так плохи дела?

— Они у всех плохи — и у нас, и в Штатах, и в Европе, и даже в Израиле. Всем не хватает «мозгов», все работают по принципу «кто у кого первым уведет специалиста». Но чтобы люди поехали в Россию, гражданства и денег мало, нужны условия для работы — оборудование, реактивы, полигоны и т.д. От возможностей для инженерного творчества напрямую зависит, сколько «мозгов» вам удастся заполучить. Люди в нашем деле — главное: будут они, будет и отрасль, если же их собрать не удастся, результат будет нулевым. И это задача государства — инвестировать в инфраструктуру (тестовые камеры, лаборатории, полигоны). Собственно, в этом и заключается главный вклад государства в развитие отрасли ИИ.

— И больше ничего не требуется?




Создателей искусственного интеллекта уже называют будущими «властителями мира»

Создателей искусственного интеллекта уже называют будущими «властителями мира»

Фото: Reuters


— Это главное, хотя еще нужны правовые нормативы и помощь в экспорте создаваемого оборудования и программного обеспечения. Обещанных 90 млрд рублей на это хватит. Я вообще не люблю дотации, считаю, что если после ряда затраченных усилий дело не сдвинулось с мертвой точки, то его и не надо крутить. По моему опыту, в течение двух-трех лет компании ИИ должны выходить на самоокупаемость, в противном случае нет смысла вкладывать в них деньги.

— Владимир Путин говорил о монополии в сфере ИИ. Такое в принципе возможно?

— Все возможно. Почему никого не удивляет, когда речь заходит о первенстве в производстве какого-либо вида вооружений? ИИ — серьезное ноу-хау, в большой степени сродни этому специфичному рынку, не говоря уже о том, что и военный компонент в ИИ тоже имеется. И это та площадка, где одни из самых серьезных «гонок мозгов». Тот, кто первым заполучит технологию, обеспечит себе и своей стране технологическое лидерство на пару-тройку лет вперед. Опережение и есть монополия. Пусть на пару лет, но это важно. В нынешних условиях это победа, прорыв. A la guerre comme a la guerre...

— «Властитель мира» — не слишком сильно сказано?

— Не сильно, но милитаристский душок есть, что понятно, учитывая вышесказанное. На мой взгляд, нужно стремиться не к тому, чтобы стать властителями мира, а к тому, чтобы заполучить технологическую возможность не дать кому-то стать монополистом в этой сфере. Ведь ИИ — мощнейшее оружие. Такое уже было в истории человечества, и относительно недавно — в середине — конце 1940-х. Только на сей раз речь идет не о ядерном оружии, а об ИИ.

— И каковы шансы России стать первопроходцем?

— Не буду говорить за все направления, но Cognitive Technologies удалось за два года занять лидирующую позицию на этом рынке. И исключительно благодаря качественным научно-технологическим решениям, которых у наших конкурентов нет. Сейчас последний благоприятный момент вскочить на подножку уходящего поезда. Время, когда карты сданы, игра идет полным ходом, но нет и намека на то, кто может стать лидером. России крайне важно не опоздать. И хорошо, что история с Huawei произошла чуть ли не накануне совещания в «Школе 21»...

— Чем же?

— Ситуация с запретом на поставку американских процессоров для Huаwei наглядно продемонстрировала, что в сфере высоких технологий промедление смерти подобно.

Если ты не успел развиться до нужного уровня, тебя могут уничтожить. Выигрыш в войне разумов обеспечивают не запасы нефти и не военная мощь, а «мозги» и налаженное производство. В данном случае речь о микропроцессорах: у Huawei их не оказалось и теперь будущее компании под вопросом. Эта история — наглядная демонстрация того, что будет с Россией, если мы не успеем создать свою базу технологий ИИ и запустить производство всех необходимых деталей и компонентов. Недаром Путин всерьез заинтересовался нашими сенсорами, 4D-радарами: не надо быть специалистом, чтобы понять, что серийное производство такого радара — один из ключевых моментов в истории создания ИИ.

— Почему?

— Потому что такие радары — непременное условие для нормальной работы ИИ на автотранспорте. Они позволяют автомобилю не только в любую погоду и время суток «видеть» любые препятствия на дороге, вычислять расстояние до них и их скорость, но и различать форму и размер. Это значит, что человек за пеленой дождя или снега теперь для беспилотников видим. Созданием такого радара сегодня заняты несколько компаний из разных стран, но Cognitive Technolodgies — первая, которая добилась успеха и готова запустить радар в серийное производство. Плюс мы получили большой заказ от РЖД и ожидаем, что в ближайшее время наши устройства будут установлены в комплексе системы управления автономным железнодорожным транспортом на отечественные локомотивы.

— Но беспилотники — это не только ИИ, а еще и сами автомобили. Кто из автогигантов готов поставить ваш ИИ себе на борт?

— У нас уже есть ряд контрактов на поставки различных модификаций системы компьютерного зрения ведущим автопроизводителям и производителям комплектующих из Германии, Японии, Китая и Южной Кореи. Назвать пока не можем. Подписаны NDA. Так что в ближайшие два года на рынке появятся сотни тысяч машин с нашими «мозгами».

— Насколько близко в мире подошли к запуску проектов беспилотников?

— С беспилотниками 4-го и 5-го уровней автономности, когда водитель практически может не принимать участия в управлении, все находится еще в стадии разработки. Появление таких машин ожидается не раньше, чем через 5–10 лет. Зато промышленный автопилот третьего уровня, когда руки можно будет убирать с руля в отдельных режимах, например в пробках, появится уже в ближайшие год-два.


https://www.kommersant.ru/doc/3992200



завтрак аристократа

Генри Киссинджер Как завершается эпоха Просвещения

Статья опубликована в журнале The Atlantic (июнь 2018 г.) и публикуется по-русски с официального разрешения редакции.

Три года назад на конференции по трансатлантическим вопросам в повестке дня появилась тема искусственного интеллекта (ИИ). Я собирался уйти с заседания, поскольку этот предмет не входит в сферу моих интересов, но начало презентации заставило меня остаться. Выступавший рассказывал о компьютерной программе, которая вскоре сможет бросить вызов чемпионам мира по игре го. Я удивился: компьютер способен справиться с го – более сложной игрой, чем шахматы? Каждый из игроков имеет в своем распоряжении 180 или 181 фишку-камень (в зависимости от выбранного цвета) и по очереди расставляет их на пустой доске. Выигрывает тот, кто, принимая эффективные стратегические решения, парализует действия противника и будет контролировать большую территорию.

Выступавший утверждал, что эта способность не может быть запрограммирована. Его машина освоила игру посредством тренировок. Зная правила, компьютер сыграл бессчетное количество партий сам с собой и учился на собственных ошибках, совершенствуя алгоритмы. В процессе тренировок ему удалось превзойти своих наставников-людей. Спустя несколько месяцев действительно появилась ИИ-программа AlphaGo, способная обыгрывать сильнейших мастеров го.

Пока я слушал заявления о победе технического прогресса, мой опыт историка и периодически практикующего государственного деятеля заставил меня задуматься. Как повлияют на историю самообучающиеся машины – те, что приобрели знания с помощью специфических внутренних процессов и могут применить их для целей, недоступных человеческому пониманию? Научатся ли машины коммуницировать друг с другом? Как будет происходить выбор из имеющихся опций? Может ли в истории человечества повториться судьба инков, столкнувшихся с испанской культурой, которая была недоступна их пониманию и вызывала ужас? Стоим ли мы перед новой фазой истории? Осознавая собственную некомпетентность в этой сфере, я организовал ряд неформальных встреч со специалистами по технологиям и гуманитарным наукам. Состоявшиеся дискуссии обеспокоили меня еще сильнее.

До сих пор технологическим прорывом, изменившим ход современной истории, можно было назвать изобретение печатного станка в XV веке. В результате появился доступ к эмпирическим знаниям, вытеснившим религиозные доктрины, на смену эпохе религии постепенно пришла эпоха разума. Человеческая прозорливость и научные знания заменили веру как основной критерий сознания. Информация хранилась и систематизировалась в разрастающихся библиотеках. Эпоха разума стимулировала мысли и действия, сформировавшие современный мировой порядок.

Но сегодня этот порядок переживает трансформацию на фоне новой, еще более стремительной технологической революции, последствий которой мы пока не осознаем. В результате может возникнуть мир, опирающийся на машины, управляемые данными и алгоритмами, а не этическими и философскими нормами.

Мы живем в эпоху интернета и уже сталкиваемся с некоторыми вопросами, которые с распространением искусственного интеллекта станут еще острее. Просвещение предоставляет традиционные истины свободному, склонному к анализу человеческому разуму. Назначение интернета – ратифицировать знания посредством аккумулирования и манипулирования увеличивающимися массивами данных. Когнитивные способности человека утрачивают личностный характер. Индивидуум превращается в набор данных, и данные начинают доминировать.

Для пользователей интернета важно получение и манипулирование информацией, а не контекст и концептуализация ее значения. Они редко интересуются историей или философией, как правило, им требуются сведения, касающиеся практических нужд. Алгоритмы поисковиков обретают способность прогнозировать предпочтения конкретных пользователей, результаты можно персонализировать и предоставлять заинтересованным лицам для политических или коммерческих целей. Правда становится относительной. Информация угрожает пересилить разум.

Через соцсети на пользователей льются потоки мнений большинства, и человек утрачивает способность к рефлексии. В действительности многие технофилы используют интернет, чтобы избежать одиночества, которое их пугает. Все это ослабляет силу духа, необходимую, чтобы выработать собственные убеждения и пройти определенный путь в одиночку – без этого невозможно создать нечто новое.

Воздействие интернет-технологий на политику особенно заметно. Возможность влиять на конкретные микрогруппы разрушила существовавший консенсус по поводу приоритетов – теперь акцент делается на определенных целях или претензиях. Политические лидеры заняты нишевым давлением, у них нет времени, чтобы задуматься о контексте, и, следовательно, нет потребности расширять мировоззрение. В цифровом мире приоритетна скорость, что препятствует рефлексии, радикалы получают преимущество перед вдумчивыми людьми, ценности формируются консенсусом субгруппы, а не в процессе размышлений. Несмотря на все достижения, цифровой мир рискует сам себя уничтожить, потому что недостатков больше, чем удобств.

Интернет и повышение мощностей компьютеров облегчили аккумулирование и анализ данных, открылись беспрецедентные ресурсы, которые человеку сложно осознать. Один из самых значительных – искусственный интеллект, т.е. технология, позволяющая решить сложные, казавшиеся абстрактными проблемы с помощью процессов, напоминающих работу человеческого мозга.

Речь идет не только об автоматизации, как мы ее сейчас понимаем. Автоматизация затрагивает средства достижения поставленных целей путем рационализации или механизации инструментов. Искусственный интеллект, напротив, имеет отношение именно к целям, он ставит собственные задачи. Поскольку его достижения отчасти определяются им самим, искусственный интеллект по своей природе нестабилен. ИИ-системы в процессе функционирования постоянно меняются: они получают и мгновенно анализируют новые данные, а затем самосовершенствуются на основе этого анализа. В результате искусственный интеллект приобретает способность, раньше считавшуюся прерогативой человека. Он выносит стратегические суждения о будущем, основываясь на установочных данных (например, правила игры) или данных, полученных им самим (например, сыграв 1 млн игр).

Беспилотный автомобиль демонстрирует различия между традиционными компьютерами, контролируемыми человеком и определяемым программным обеспечением, и вселенной, где будет царствовать искусственный интеллект. При управлении автомобилем необходимо оценивать множество ситуаций, которые невозможно предвидеть и, следовательно, запрограммировать. Возьмем известный гипотетический пример: что произойдет, если беспилотному автомобилю придется выбирать между гибелью бабушки и гибелью ребенка? Кого он выберет? Почему? Какие факторы попытается оптимизировать? Будет ли в состоянии объяснить свои действия? Если бы он умел коммуницировать, то, скорее всего, ответил бы так: «Я не знаю (потому что следую математическим, а не человеческим принципам)» или «Вы не поймете (потому что я обучен действовать определенным образом, а не объяснять свои действия)». Между тем через 10 лет беспилотные автомобили будут преобладать на дорогах.

До сих пор ИИ-исследования ограничивались определенными сферами деятельности, но сейчас речь идет о разработке «широко развитого интеллекта», способного выполнять задачи в различных сферах. В обозримом будущем во многих областях человеческой деятельности будут работать ИИ-алгоритмы. Но они являются математической интерпретацией наблюдаемых данных и не объясняют реалии, которые их обусловили. Парадоксально: мир становится более прозрачным и одновременно более таинственным. Чем новый мир будет отличаться от привычного нам сегодня? Как мы будем в нем жить? Как будем управлять искусственным интеллектом, совершенствовать его, а в крайнем случае помешаем ему нанести нам вред? Главная проблема заключается в том, что искусственный интеллект осваивает навыки быстрее и увереннее человека, поэтому со временем он может сократить человеческую деятельность, а людей превратить в данные. Искусственный интеллект способен принести невероятную пользу в медицине, обеспечении чистой энергией, в экологии и многих других сферах. Но именно потому, что ИИ принимает решения по поводу пока еще неопределенного будущего, результатам его деятельности присущи неопределенность и неоднозначность. Особое беспокойство вызывают три аспекта.

Во-первых, искусственный интеллект может достичь непредусмотренных результатов. В научной фантастике описывается, как искусственный интеллект атакует своих создателей. Более вероятно, что ИИ неверно интерпретирует инструкции человека из-за отсутствия понимания контекста. В качестве примера можно вспомнить ИИ-виртуального собеседника Tay, который предназначен для ведения дружеских бесед языком 19-летней девушки. Но машина не смогла распознать императивы «дружеский» и «разумный», установленные разработчиками, поэтому виртуальный собеседник подавал расистские, сексистские и просто оскорбительные реплики. Некоторые представители мира технологий утверждают, что эксперимент плохо продуман и неудачно реализован, тем не менее он продемонстрировал базовую неоднозначность. Насколько ИИ способен понять контекст, определяющий полученные им инструкции? Кто помог бы Tay понять значение слова «агрессивный», если сами люди не могут прийти к единому мнению? Можем ли мы на начальной стадии выявить ошибки и скорректировать ИИ-программу, действующую не так, как мы ожидали? Или у искусственного интеллекта неизбежно возникнут небольшие отклонения, которые со временем могут привести к катастрофическим последствиям?

Во-вторых, в процессе достижения поставленных целей ИИ может изменить человеческое мышление и человеческие ценности. AlphaGo удалось обыграть сильнейших мастеров го, предпринимая беспрецедентные стратегические шаги, о которых человек даже не мог подумать и которым пока не научился противодействовать. Эти ходы находятся за пределами возможностей человеческого мозга? Или люди смогут освоить их, после того как их показал новый мастер го?

До того как искусственный интеллект начал играть в го, игра имела различные многоуровневые задачи. Игрок стремился не только победить, но и освоить новые стратегии, применимые в других жизненных ситуациях. У искусственного интеллекта цель одна – выиграть. Он «учится» не концептуально, а математически, совершенствуя свои алгоритмы. ИИ научился побеждать, играя не так, как человек, и ему удалось изменить природу игры и ее воздействие. Можно ли сказать, что такой однобокий подход характерен для искусственного интеллекта в целом?

Другие ИИ-проекты занимаются модификацией человеческого мышления посредством разработки устройств, способных генерировать ответы на запросы человека. Помимо вопросов относительно фактов (какая температура на улице?), вопросы о природе реальности и смысле жизни поднимают более глубокие проблемы. Хотим ли мы, чтобы дети узнавали о ценностях посредством бесстрастных алгоритмов? Должны ли мы защищать частную жизнь, ограничивая информацию ИИ о тех, кто задает вопросы? Если да, то как мы будем это делать?

Если искусственный интеллект обучается в разы быстрее человека, можно ожидать, что процесс проб и ошибок (как обычно люди принимают решения) тоже пройдет у него ускоренно. Только ошибки ИИ будут совершаться быстрее и с более серьезными последствиями. Вряд ли, с этими ошибками удастся справиться путем добавления в программу «этического» или «рационального» просчитывания ситуации, как предлагают ИИ-разработчики. Все научные дисциплины возникли из-за неспособности человечества договориться об определении этих терминов. Так может ли искусственный интеллект стать арбитром?

В-третьих, ИИ может достичь предусмотренных целей, но ему не удастся объяснить свои выводы. В некоторых сферах – распознавание образов, анализ больших данных, игры – ИИ по своим способностям уже превосходит человека. Если его вычислительные ресурсы продолжат так же быстро расти, ИИ вскоре сможет оптимизировать ситуации, но совсем не так, как это сделал бы человек. Но на данном этапе может ли ИИ объяснить, почему его действия оптимальны, чтобы человеку было понятно? Или решения ИИ не поддаются объяснению человеческим языком и поэтому недоступны человеческому пониманию? На протяжении всей истории человечества цивилизации создавали способы объяснения мира: в Средневековье это была религия, в эпоху Просвещения – разум, в XIX веке – история, в XX – идеология. Но самый сложный и важный вопрос по поводу мира, к которому мы движемся, звучит так: что станет с человеческим сознанием, если его объяснительные способности будут уступать искусственному интеллекту и общество уже не сможет интерпретировать существующий мир в терминах, имеющих для него смысл?

Как определить сознание в мире машин, которые ограничивают человеческий опыт математическими данными, интерпретируемыми их собственной памятью? Кто несет ответственность за действия ИИ? Как будет устанавливаться ответственность за его ошибки? Сможет ли правовая система, созданная людьми, контролировать деятельность ИИ, который умнее и потенциально хитрее человека?

В конечном итоге термин «искусственный интеллект» рискует оказаться неверным. Эти машины действительно могут решать сложные, кажущиеся абстрактными проблемы, которые раньше поддавались только человеческому познанию. Но то, что является их уникальной особенностью, это мышление не на основе того познания и опыта, который приобретен ранее. Скорее речь идет о беспрецедентных возможностях памяти и вычислительных ресурсах. Учитывая естественное превосходство ИИ в данных аспектах, он всегда будет побеждать в играх. Но для человечества игры – это не только победа, нам важны размышления. Если мы будем относиться к математическому процессу как к мыслительному, попытаемся его имитировать и безоговорочно примем его результаты, то окажемся в опасности – мы можем потерять способность, являющуюся основой человеческого познания.

Проблемы подобной эволюции демонстрирует недавно разработанная программа AlphaZero, которая играет в шахматы на уровне выше гроссмейстерского и в стиле, прежде не встречавшемся в истории шахмат. За несколько часов игры с собой программа вышла на уровень, для достижения которого человечеству потребовалось 1500 лет. В программу были загружены только базовые правила игры. Люди и собранные ими данные не использовались в процессе самообучения AlphaZero. Если программа смогла достичь подобного уровня мастерства так быстро, где будет искусственный интеллект через пять лет? Как это повлияет на когнитивные способности человека? Какова роль этики в этом процессе, который по сути заключается в ускоренном выборе?

Обычно такие вопросы оставляют специалистам по технологиям и интеллектуалам из смежных научных областей. Философы и другие гуманитарии, которые помогли сформулировать концепции мирового порядка, в дискуссию не вступают, потому что им не хватает знаний о механизмах ИИ или его возможности приводят их в ужас. Научный мир, напротив, готов исследовать технические возможности своих достижений, а технологический мир занят масштабным коммерческим воплощением своих идей. Оба мира стремятся раздвинуть границы открытий, не понимая их. А власти больше интересует использование ИИ в сфере безопасности и разведки, чем уже начавшаяся трансформация человеческой жизни.

Просвещение началось с философских размышлений, которые распространялись с помощью новой технологии. Наша эпоха движется противоположным путем. Разработана потенциально доминирующая технология, которая нуждается в направляющей философии. Во многих странах ИИ превратился в национальный проект. Соединенные Штаты пока системно не исследуют весь диапазон возможностей ИИ, его воздействие и не начали процесс совершенствования. Это должно стать национальным приоритетом с точки зрения взаимосвязи ИИ и гуманистических традиций.

Создатели ИИ, некомпетентные в политике и философии, как я – в сфере технологий, должны задаться вопросами, которые я поднял в этой статье, чтобы встроить ответы в свои инженерные разработки. Правительству США стоит подумать о создании президентской комиссии из признанных экспертов-мыслителей, которые помогут разработать национальный подход. Очевидно одно: если мы не начнем эту работу в ближайшее время, очень скоро мы поймем, что уже опоздали.


http://www.globalaffairs.ru/number/Kak-zavershaetsya-epokha-Prosvescheniya-19658

завтрак аристократа

Андрей СТОЛЯРОВ Пасынки Средневековья - 3

Перед барьером

Всякий “исторический” период развития цивилизации: “фаза”, “страта”, “формация”, “общественный строй”, – имеет четко выраженную технологическую границу – предел сложности, – за которой его существование становится невозможным. Пересечение предела сложности приводит к спонтанной деконструкции прежней цивилизационной структуры: старая целостность распадается на тлеющие очаги отдельностей. Происходит тотальное упрощение мира: переход его на более низкий системный уровень.

Причем, каким бы ни был конкретный спусковой механизм деконструкции, сам процесс, один раз запущенный, скорее всего приобретает необратимо лавинный характер. Он развивается согласно известному “принципу домино”, когда первая повалившаяся костяшка влечет за собой падение остальных. А поскольку не существует амортизационных ступеней, способных его погасить, то лавина “разборки” может остановиться, лишь дойдя до неких первичных, устойчивых, натуральных форм бытия, обладающих самодостаточностью и обеспечивающих только элементарное выживание.

Именно таким образом был в свое время размонтирован Римский мир, утративший цивилизационную связность и подвергшийся прогрессивной варваризации. И именно так избыточно усложненный католицизмом, сословным регламентом и цеховой экономикой мир позднего Средневековья был обрушен мощным протестантским движением, предложившим более внятные и простые формы существования.

Применительно к сегодняшнему дню это означает следующее. Переход цивилизации от одной структурной формации к принципиально иной требует глубокого демонтажа всех старых структур и создания новых с одновременным налаживанием соответствующих функциональных связей. Социальная энергия, необходимая для такой трансмутации, указывает на величину фазового барьера, который цивилизация должна в этом случае преодолеть.

Римский мир распался, потому что не сумел преодолеть индустриальный барьер, хотя все технические предпосылки для этого существовали: уже были известны плавка и обработка металлов, возгонка нефти (необходимая для производства высокооктанового горючего), принципы технического конструирования, навыки работы со сложными механизмами – баллистами, катапультами, ирригационными сооружениями и так далее. Был даже создан прообраз парового двигателя: эопил Герона, преобразующий тепловую энергию в механическую. Однако эти предпосылки остались разрозненными. Соответствующая гуманитарная технология, объединяющая новшества, то есть идея прогресса, основанная в свою очередь на христианском “сюжетном времени”, возникла на тысячу лет позже, и лишь тогда начался переход к машинному производству.

Индустриальный барьер был пробит только поздним Средневековьем. Однако пробит он был опять-таки ценой исторической катастрофы, за счет глобальной деконструкции тогдашнего католического универсума. Новая гуманитарная технология, управляющая реальностью, Просвещение, вызвавшая со своей стороны попытку сознательного преобразования мира, утверждалась в непрерывной череде войн и конфликтов, охвативших практически всю Европу.

Современная западная цивилизация должна преодолеть постиндустриальный (когнитивный) барьер, за которым лежит принципиально иная форма цивилизационного бытия. Характерные признаки, свидетельствующие о приближении к катастрофическому пределу, уже очевидны. Наблюдается матричный распад реальности – появление вместо единой картины мира множества альтернативных, не сводимых друг к другу мировоззренческих версий; это выражается, в частности, принятой в Европе и США доктриной мультикультурализма. Наблюдается образование локусов демодернизации, “областей хаоса”, “инволютивных пространств”, где происходит местный демонтаж цивилизационных структур; имеются в виду Афганистан, Чечня, Ирак, различные африканские страны. Наблюдаются громадные “людские течения”, непрерывно перемешивающие этносы и культуры: албанизация Италии, тюркизация Германии, арабизация Франции, испанизация Соединенных Штатов, заселение указанных стран выходцами из Юго-Восточной Азии.

Все эти явления имели место и в предшествующие фазовые переходы: от Античного мира к Средневековью и от Средневековья к Новому времени. Типологическое сходство картин несомненно.

Причем следует учитывать еще одно обстоятельство. Согласно представлениям синергетики, подкрепленным расчетами уже упоминавшейся математической теорией катастроф, по мере приближения системы к катастрофическому пределу увеличиваются как спонтанные колебания внутри системы, так и сама скорость движения. В конце концов система начинает как бы “притягиваться” к такому полюсу, и с определенного момента переход ее в состояние хаоса является неизбежным.

Судя по частоте социальных и технологических колебаний, масштаб которых непрерывно растет, нынешняя индустриальная страта притягивается сейчас именно к катастрофическому полюсу. А учитывая сквозную коммуникативную связность современного мира, где “все зависят от всех”, предстоящий его демонтаж скорее всего приобретет глобальных характер.

Ситуация выглядит тупиковой. Мы не можем по примеру американских амишей, переселенцев из Германии, Голландии и Швейцарии, законсервировавших свой быт на уровне XVII – XVIII веков, отказаться от технологической структуры цивилизации – от радио, телевидения, телефона, от электричества вообще, от транспорта, от водоснабжения, от компьютеров, от медицинской поддержки, от контрацепции, от витаминов. Возврат к “безмятежному детству” немыслим. “Счастливый дикарь” – это фикция, придуманная буколическими философами. Достаточно представить себе, как начнут болеть зубы при отсутствии стоматологии, чтобы понять: рая в прошлом нет, не было и не будет.

С другой стороны, избыточные напластования цивилизации, тяжесть которых увеличивается буквально с каждым десятилетием, неумолимо смещаются, теряют устойчивость, грозят обрушением всей технологической кровли. Зазор безопасного бытия истончается. В известном смысле чем раньше произойдет цивилизационная катастрофа, тем лучше. Иначе “энергия отсроченных изменений” может оказаться столь велика, что перекроет собой потенциал выживания всего человечества.

Да здравствует революция!

Вместе с тем положение, на наш взгляд, вовсе не безнадежное.

Катастрофический демонтаж реальности, к которому мы стремительно приближаемся, можно охарактеризовать как первичное упрощение. Это спонтанная, чисто механическая реакция развивающейся системы на собственную избыточную структурность. Она имеет глубокий онтологический смысл. Разрушая устоявшуюся матричную реальность, катастрофическое упрощение освобождает “энергию неопределенности”. Оно вскрывает потенциал новшеств, требующихся для установления нового цивилизационного статуса. В результате преодолевается структурная монотонность, препятствующая развитию; механическая экспансия однотипных структур переводится в вертикальный прогресс.

Подчеркнем еще раз, что это – фундаментальные характеристики. Развитие, понимаемое как необратимое накопление изменений, неизбежно проходит периоды “порядка” и “хаоса”, периоды “структурности” и “деконструкции”, периоды “устойчивости” и “нестабильности”. Глобальная человеческая цивилизация, западная в том числе, вовсе не является исключением. То, что субъективно мы воспринимаем как катастрофу, в действительности представляет собой естественный, вырастающий из законов развития этап социогенеза. Обойти его, по-видимому, невозможно. Чтобы “жить”, необходимо время от времени “умирать”.

С другой стороны, с возникновением “второй реальности”, с возникновением искусственной цивилизационной среды в ней обозначил себя иной процесс, который можно охарактеризовать как вторичное упрощение.

Суть обоих процессов единая, однако механика у них разная.

Первичное упрощение осуществляет структурную переналадку системы путем ее катастрофического демонтажа. Тем самым система отбрасывается в абсолютное смысловое прошлое. Новая функциональная связность, новая целостность возникают на более низком системном уровне. В противоположность этому вторичное упрощение предполагает упрощение “формы” при сохранении “содержания”. Потери системных смыслов при этом не происходит, новая связность, новый функциональный “порядок” возникает на более высоком уровне динамического равновесия.

Исторически самым наглядным примером вторичного упрощения является терминологизация знаний: стягивание громадной смысловой области в единую точку, которая служит опорой для следующего гносеологического продвижения. Причем термин при необходимости можно “распаковать”, то есть извлечь из него внутренние, “скрытые”, не очевидные смыслы, а затем снова “свернуть”, поместив его в иные парадигмальные отношения.

На этом простом механизме зиждется фактически все познание.

Если же обратиться к структурности социума, то примерами вторичного упрощения могут служить хотя бы те самые “зеленые коридоры”: редуцированная процедура таможенного досмотра, существующая во многих странах, Шенгенская зона Европы, где визы для передвижения через границы вообще не нужны, современное пиктографическое письмо, обозначающее простыми картинками действия, запреты и разрешения: “вход”, “выход”, “спуск”, “проезд закрыт”, “заправочная станция”, “не курить”. Кому бы могло придти в голову, что эта примитивная форма языкового общения возродится через несколько тысячелетий? Сюда же можно отнести “европанто” – молодежный сленг Объединенной Европы, образуемый из наиболее известных слов каждого языка – пара из английского, пара из немецкого, пара из французского, итальянского, голландского, греческого. И сюда же относится такой революционный феномен, как инфантилизация компьютеров, произведенная Биллом Гейтсом: перевод сложных, буквенных, трудно запоминаемых, косноязычных команд на понятное всем “картиночное”, опять-таки пиктографическое письмо. Вот почему “Майкрософт” и отыграл рынок у конкурентов.

Вторичным упрощением является также теневая (криминальная) экономика, поскольку, сохраняя все первичное экономическое содержание – совершение операций с целью получения прибыли, – она по большей части строится на бездокументационной основе и, следовательно, не требует громоздкого бюрократического сопровождения.

Собственно, весь непрерывно идущий процесс гуманизации как техносферы, так и социосферы, о чем мы уже говорили выше, это и есть вторичное упрощение. Другое дело, что, представляя собой тактику, а не стратегию, затрагивая лишь очень частные, как правило второстепенные, стороны цивилизационной механики, он не способен к системной регуляции тех острых балансов, от которых зависит сейчас выживание человечества.

Это вообще принципиальный порок европейской, евро-атлантической, западной цивилизации. Будучи сильно смещенной в сторону производящих (физических) технологий, она оттеснила на периферию гуманитарную сферу существования. В течение XIX – XX веков гуманитарные (управляющие) технологии возникали лишь как ответ на ультимативные требования индустрии. Например, корпоративные управленческие структуры в бизнесе, ныне вышедшие на уровень транснациональных объединений, возникли для демпфирования автоколебаний на рынке спроса и предложения, система штабной работы явилась ответом на создание “индустриальных армий”, полностью зависящих от линий коммуникаций, тоталитарные государства образовались как результат взаимодействия средневековой технологии пропаганды с глобальной радиофикацией мира.

Возможно, что иначе и быть не могло: гуманитарная сфера цивилизации не имела соответствующего технологического обеспечения.

В итоге европейская цивилизация, чрезмерно акцентирующая прогресс, развивалась от катастрофы к катастрофе, все ближе подходя к краю пропасти.

Ныне ситуация принципиально иная. В результате “компьютерной революции”, породившей соответствующий цивилизационный тренд, появились предпосылки к созданию методов численного моделирования “неточных наук”: истории, экономики, психологии, социологии. Возникла возможность использовать для нужд управления инструментарий семантических, лингвистических, когнитивных практик. Система “неизмеримых” смыслов текущей цивилизации, то есть “культура”, получила таким образом технологическую составляющую. Культура отныне становится структурной, производительной силой и претендует на роль главного регулирующего механизма. Такой механизм, будучи включенным в контур социального управления, возможно, позволит осуществить переналадку цивилизационного статуса мягким путем.

Это предполагает сознательный, плановый демонтаж старой арматуры цивилизации и, соответственно – плановое, сознательное конструирование новой исторической фазы. То есть цивилизация не отбрасывается в смысловое прошлое: большинство накопленных смыслов встраивается в новые семантические структуры.

По аналогии с революцией в промышленности, породившей нынешнюю индустриальную страту, данный процесс может быть назван гуманитарной революцией. Ее задача – консолидировать пространства гуманитарных и физических технологий в единую, связную цивилизационную область.

На повестке дня – вопрос о создании гуманитарной цивилизации. То есть цивилизации, которая акцентирует не техническую, а культурную сферу развития.

Вполне возможно, что это единственный путь в будущее.

Перефразируя известное выражение, можно сказать, что XXI век должен стать веком гуманитарного знания, иначе его не будет вообще.

Журнал "Октябрь" 2006 г. № 3