Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

завтрак аристократа

Алла Хемлин История 18+ о влиянии Казановы на строительную отрасль 28.04.2021

проза, рассказ, юмор, строительство, институт, стройка, казанова, любовь, книги, мужчины, женщины, техника, экскаватор

Вот Казанова – не халявщик, вон сколько написал про себя и вообще. Коллаж Николая Эстиса







Простите за неровность в словах. Сердце буквально сбивается с ноги на ногу. В голове все дробится на мелкую щебенку.

Прочитала книгу Казановы. Впечатление от прочитанного – сильнейшее! Почти что все как в моей жизни, только про мужчину, не в наше время и красиво.

У меня техническое образование, поэтому я не полностью поняла, когда описывалась история или что-то подобное. Для меня в этой книге история и не важное. Потому что история проходит, а человек не проходит, то есть история в основном проходит мимо человека, а человек, если это мужчина и женщина, мимо друг друга не пройдут.

Казанова рассказал нам о том, что качество в любви достигается только большим трудом.

Конечно, мне до Казановы далеко. Но в смысле труда можно сказать, что и близко, хотя и чуточку в другую сторону. Во-первых, Казанова – мужчина, а я – женщина.

А вообще в связи с Казановой и его книгой хочу немного рассказать о себе.

Мне сорок лет, я училась в Строительном институте, работаю в строительстве, могу работать на всех объектах вплоть до руководства.

На первом курсе я влюбилась в Александра С., который учился на курс старше, и у нас были отношения.

Александр в первый же раз, еще до всего, сказал мне, что у него больная спина и чтоб я по возможности все сделала сама.

Я пожалела Александра, и жалела почти что три месяца, пока не поняла, что он халявщик.

В дальнейшем мне в любви встретился еще целый ряд халявщиков, хотя халявничали они все по-разному. Зато с каждым халявщиком я все быстрей понимала их халявскую сущность и решала этот вопрос.

Решение вопроса давалось мне тяжело. Каждый раз я думала, что, может, пускай будет хоть халявщик. Но поскольку я по специальности работала в основном среди мужчин, думала совсем недолго, потому что надеялась на следующего по очереди.

И вот в 2010 году мы строили офисное здание на 26 этажей возле развязки третьего кольца на Ленинском.

Мы, считай, еще и не начали строить, а сроки уже горели.

Леонид работал бригадиром на растворно-бетонном узле, а я была по обеспечению и т.д.

Через неделю с самого начала работы Леонид подошел ко мне и спросил, когда эта фигня закончится.

Я сказала, что завезут после четырех, не раньше.

Леонид сказал, что раз так, бригада не успеет закончить эту фигню до конца смены и пускай начальство само с собой заканчивает.

Леонид сказал и сразу пошел обратно.

Я побежала к Василию Петровичу, который был главный по обеспечению.

Василий Петрович сказал, чтобы я не волновалась и пошла прогуляться, посмотреть на технику.

Я люблю строительную технику. Про механизмы, даже когда они халявничают, всегда знаешь, что могут и не халявничать.

Больше всего люблю экскаваторы. Одноковшовый гидравлический с шарнирно-рычажной подвеской рабочего оборудования. Или он же с телескопической подвеской. Или гусеничный полноповоротный. Или пневмоколесный полноповоротный. Или гидравлический одноковшовый на гусеничном ходу. По правде, неполноповоротный гидравлический с обратной лопатой я люблю совсем чуточку, он на Александра похож, наверное, потому.

А Леонид был похож на кран. Вообще-то кранов на стройке тоже много, и иногда они падают. Но что же на стройке не падает? Леонид был похож на все краны вместе, особенно рядом со своими мешалками. Это шутка, но кто не знает стройку, тот не поймет, а объяснять бесполезно.

Было лето, июль месяц, сушь невозможная. Возле узла навалено песка – никакими ковшами не намерить. Но песок для дела – это еще не все, а всего не было, потому что опять не привезли.

Вижу – бригада Леонида вся в песке, жмет молоко. Кто не знает стройку, тот не поймет, но с молоком объяснить можно.

Когда на стройке людям нечего делать, люди начинают делать то, что им очень хочется, особенно если в бригаде вместе женщины и мужчины. Если ты работаешь на технике, ты можешь недалеко покатать кого-нибудь или пустить в кабину крана, посмотреть сверху вниз, или пойти куда-нибудь с кем-нибудь проверить, где что-нибудь держится или не держится.

А если ты работаешь на растворно-бетонном узле и если лето, можешь тискаться не с одним человеком, а сразу хоть с пятью, и наоборот. Важно, чтобы в бригаде не было халявщиков. Женщины и мужчины бросаются друг на друга, валят на песок, хватают за все, за что им хочется, щекочут, орут, визжат и т.д. Бетонщикам на стройке некоторые даже завидовали. Правда, только летом.

Я стояла и смотрела. Леонид был больше всех, и визга от него женщинам было тоже больше всех.

И вот я стала вроде песочными часами. Вроде кто-то мне в рот сыплет и сыплет песок. Песок не царапается, а гладит во рту и дальше, как теплое молоко. И чем ниже, тем молоко получается теплей.

Когда какая-то женщина закричала: «Дурак! Хватит!», молоко у меня закипело, и я испугалась, что оно убежит.

Я про что хотела сказать…

Это…

После прочитанного могу сказать самое главное – Казанова жил в такое время, когда технические возможности строительства были совсем другие, но это Казанове не мешало.



https://www.ng.ru/corner/2021-04-28/16_1076_corner.html

завтрак аристократа

Алла Хемлин Балетная история 18+

Монолог женщины, которая про это с собой не договаривалась




1-16-3480.jpg
Где унитаз, а где искусство? А тут, рядышком.
Рисунок Николая Эстиса


У меня унитаз потек. Хорошо потек, без лишнего, вода и вода. Позвонила, вызвала сантехника, сижу, жду. Сказали – в течение трех часов. Сантехники всегда так – в течение, вода тоже – в смысле течения – всегда, вот они вместе и…

Сижу, жду, думаю про свою жизнь. Вроде где унитаз, а где жизнь с искусством... Хотя…

Я балетная. Девочки, алясгон! Девочки, арабеск! Аттитюд, девочки! Экарте! В 75-м училище окончила. У меня выворотность стопы была очень хорошая, остальное – для третьей лягушки в пятом ряду, если считать по «Лебединому озеру». Это у нас так смеялись в смысле кордебалета.

Потом – пошла у меня жизнь в искусстве. Шутка. То есть и жизнь была, и искусство было, а вместе никак не складывалось.

В 86-м замуж вышла за Лешку, тоже из кордебалета, через два года родила девочку, декрет закончился, я уволилась из театра в домохозяйки. Я – из театра, а Лешка – от меня.

И ушел Лешка к Вовке из оркестра. Вовка был тубист и сам сбитый такой, а голос подкачал – козлетонский.

Я на Лешку не обиделась, я Лешку любила как подружку. Про Лешку я знала, он сам сказал, а другие точно не знали, тем более по виду у Лешки фиг чего поймешь.

Зарплата у нас была не то чтобы большая, зато загранпоездки и леваки. Лешка добрый был, денег не жалел и вообще.

У меня как раз накрылась настоящая любовь, то есть Витька-бас-баритон, солист недоделанный, меня бросил, потому что жениться не хотел, хотел на стажировку на два года в ГДР. Я ему говорю: «На стажировку посылают женатых». А он ни в какую, говорит: «В партию вступлю, может, прокатит». Прокатило – послали Витьку на стажировку, он взял и сбежал в ФРГ.

Я сначала даже думала, что он так со мной специально, чтобы не подставлять раньше времени, что он сейчас начнет в ЦК писать, чтоб меня к нему выпустили. У нас уже гласность вовсю, думаю: «Давай, Витька! Шайбу! Шайбу!» Тишина...

Гавкнулся Витька, то есть в смысле меня гавкнулся.

А Лешка… Когда Витька гавкнулся, Лешка меня очень жалел, рассказывал про себя, про свою несчастную любовь.

И вот Лешка жалел меня, жалел, а я ему и сказанула:

– Лешка, женись на мне! Мне позарез надо! Может, Витька узнает, что я замуж выхожу, и передумает. Тебе тоже спокойней будет – когда я в ФРГ поеду, мы с тобой разведемся, у тебя для милиции на всякий случай свидетельство о браке останется. А пока – найдешь тихонечко кого-нибудь своего, я мешать не буду…

Нехорошо было с моей стороны напоминать Лешке про «тихонечко». На одного из хора за неделю до этого милицейский протокол пришел, вроде «В Серебряном Бору гражданин Б.» и т.д. До статьи дело не дошло, нервы потрепали и отстали. Руководство заступилось – все-таки искусство.

Поженились мы с Лешкой, а я с ума сходила по Витьке.

Подождала полтора года, а потом думаю: «Нет, я с собой так не договаривалась». И Витьку прямо рукой сняло.

Тут – Семен, тоже из театра, администратор, начал. Семен был почти разведенный. Только почти у Семена не засчиталось. Когда не засчиталось, я уже была на седьмом месяце. Это считай – не считай.

Лешка меня опять утешал, сказал, что сам хочет ребеночка, что вот и будет у него.

А я ему:

– Спасибо, Лешенька! Тебе пригодится, что у тебя ребенок от жены.

Лешка от меня ушел, потому что Горбачев опять куда-то съездил и там ему что-то сказали в интересном Лешке смысле. Лешка по «Голосу Америки» услышал и на следующий день сказал, что уходит от меня к Вовке, что теперь можно будет не тихонечко. Еще Лешка сказал, что будет платить алименты и покупать что нужно.

Конечно, Лешка с Вовкой в смысле Горбачева поторопились.

Первое время Лешка все по-честному, как обещал, а потом пошли 90-е. Кто ж знал…

Еще у Лешки получилась пенсия по инвалидности. Он со своим ночью в скверике дышал воздухом, причем клялся мне потом, что тихонечко… Побили их сильно, Лешке ребро сломали, ногу в трех местах и руку в двух. Сломали, как нарочно – чтобы ни ногой двинуть, ни рукой подержать. Лешка раньше не пил, а тут запил и пропал.

А у меня дочка, а у меня голяк по всем швам. Здравствуй, плавленый сырок и полбуханки черного!

Хотела на работу устроиться, любую, только чтобы чистую. А кроме меня миллион теток набежало – инженерихи с академичками…

Я подумала и дала объявление: «Дипломированная балерина со стажем. Даю уроки специальных танцев». Пошла в прокат, взяла кассеты – подковалась в смысле специальности. Даже удивилась, что ноги не разучились квакать.

Клиентура, заказы на постановку и т.д. Убивалась с утра до вечера. «Стриптиз доярки», «Метростроевец у шеста». Хрень чистая! Зато деньги. До сих пор тяну – бизнес есть бизнес.

Сантехник пришел, поменял одно на другое, взял тысячу и сказал, что за унитаз ручается, а с канализацией дело плохо. Канализация работает на пределе своих возможностей. Так и сказал. Спасибо, что предупредил в смысле жизни и искусства.



https://www.ng.ru/ng_exlibris/2021-01-13/16_1061_corner.html





завтрак аристократа

Владимир Тучков Офисные сказки

Синяя мочалка

В один офис пришла работать новый офис-менеджер. Звали ее Генриеттой. Из всех ее достоинств наиглавнейшим была необычайная – прямо-таки нечеловеческая – сексуальная привлекательность. Как только посмотрит на мужчину своим колдовским взглядом из-под иссиня-черной челки, как только проведет кончиком языка вначале по верхней, а потом по нижней кроваво накрашенной губке, так этот мужчина и пропал. В прямом смысле этого слова.

Не сразу, конечно, а через несколько часов. Первым был Феликс, поскольку был он в офисе самым прытким по женской части. Пригласил он Генриетту поужинать в каком-нибудь уютном заведении, где свечи и томная музыка. Генриетта подумала для приличия десять секунд и согласились.

На следующий день Феликс в офис не пришел. Мужчины понимающе посмеялись, мол, перетрудился бедняга, и разошлись по своим трейд-пойнтам. Однако Феликс не появился ни на следующий день, ни через неделю. И телефон его не отвечал. Когда провели следствие, то Генриетта оказалась чиста, как кастильская струя. Официант засвидетельствовал, что она действительно пришла с Феликсом. Однако вскоре он покинул ресторан, не расплатившись. А Генриетта еще полтора часа слушала томную музыку и любовалась мерцанием свечи.

Но все в офисе были убеждены, что Феликса погубила именно эта ведьма. И старший менеджер, вызвав Генриетту в кабинет, объявил о непреклонном намерении уволить ее без выходного пособия. Генриетта посмотрела на старшего менеджера своим колдовским взглядом из-под иссиня-черной челки, провела кончиком языка вначале по верхней, а потом по нижней кроваво накрашенной губке. И старший менеджер совершенно неожиданно для себя пригласил ее поужинать. Понятное дело, что никто его на этом свете больше не видел.

Офисным мужчинам стало по-настоящему страшно. Женщины по-настоящему возрадовались, что не родились мужчинами. И пошло, и поехало. На кого Генриетта положит глаз, тот и пропал навеки. Лишь единственный облом у нее получился с Равилем Бухараевичем, который после шестидесяти лет стал правоверным мусульманином, поскольку наконец-то смог соответствовать законам шариата по части супружеского целомудрия.

Неизвестно, сколько это безобразие еще продолжалось бы – мужчин в офисе было хоть пруд пруди. Но следствие в конце концов нашло в подвале коттеджа Генриетты заспиртованные головы ее жертв, над которыми она производила гальванические опыты. Однако она успела улизнуть в Лондон. И там, собрав пресс-конференцию, объявила себя трансвестированной реинкарнацией Генриха VIII по прозвищу Синяя борода.

Наша прокуратура тут же потребовала экстрадиции преступницы. Однако ихний Форин-офис заявил, что они национальными реликвиями не разбрасываются.

И теперь Генриетта с Абрамовичем под ручку ходит по лондонским пабам. И Абрамович до сих пор цел и невредим. И ничего в этом удивительного нет, потому как ворон ворону глаз не выклюет.

Страшная дверь

В одном офисе было много кабинетов, окон и дверей. А одна дверь была особая. Самый старший менеджер Кутепов категорически запрещал ее открывать. «С тем, кто осмелится в нее войти, – говорил он страшным шепотом, – случится нечто ужасное». Но что – не уточнял. И офисные работники ему верили без всяких уточнений, потому что Кутепов был человеком серьезным и слов на ветер никогда не бросал.

Однажды, когда в офисе справляли день рожденье главного бухгалтера Зинаиды Ивановны, после хмельного застолья на всех офисных работников напало лирическое настроение. Чему способствовал не только выпитый алкоголь, но и май месяц, который всегда провоцирует людей на необузданные поступки. И все дружно разошлись трахаться по комнатам, закуткам и лестничным площадкам.

А Шурику с Юлькой укромного места не досталось. И тогда Шурик говорит:

– Давай?

– Нет, ни за что, – ответила побледневшая Юлька. – Кутепов не велит!

– Брехня! – самонадеянно воскликнул Шурик. И дернул ту самую дверь на себя.

Дверь распахнулась, противно взвизгнув несмазанными петлями.

– Давай! – еще раз призывно повторил Шурик.

И потерявшая от приступа лирического настроения голову Юлька пошла вслед за Шуриком по длинному коридору, который освещался тусклым зеленоватым светом непонятного происхождения. Сверху паутина свисает, под ногами скользко, какие-то загадочные шорохи раздаются.

Другие бы напугались, обратно повернули. Но слишком уж сильное лирическое настроение обуяло Шурика и Юльку. Идут вперед, ни на что внимания не обращая. Он рычит в предвкушении, она постанывает.

Вдруг впереди появился мерцающий огонек. И вскоре они вошли в комнату. Комната как комната. Диван стоит как раз для секса. Стол, и на столе свеча горит. А за столом сидит маленький мальчик. Мальчик как мальчик, только седой, как лунь, и лоб морщинами изборожденный.

– Мальчик, – спрашивает Шурик, – где бы нам можно было потрахаться?

– Да прямо здесь трахайтесь, – отвечает мальчик, – а я в уголок встану, отвернусь и мешать вам не буду.

Тут же Шурик и Юлька кинулись на диван, он зарычал еще сильнее, она еще протяжнее застонала.

И вдруг все задрожало, засверкало и загрохотало. И какая-то неведомая сила повлекла Шурика и Юльку, абсолютно голых, в неизвестном направлении. И очутились они в клетке, в зоопарке, поросшие шерстью и с хвостами.

Жена Шурика погоревала в связи с бесследным исчезновением мужа, да и нашла сыну Славику нового папу. Они часто ходят в зоопарк. У клетки с Шуриком и Юлькой мама постоянно говорит сыну: «Если будешь плохо себя вести, Славик, то станешь такой же обезьянкой». И это не педагогическое вранье, а истинная правда.




https://exemplar.life/articles/detail/805

завтрак аристократа

Алла Хемлин История 18+ про большую проблему со сном 25.11.2020

Монолог женщины, которая стремилась к гармонизации



44-16-3480.jpg
Доктор, я все про это знаю!
Рисунок Николая Эстиса


У меня со сном проблема. Проблема большая, очень.

Я не не сплю, я, наоборот, сплю все время, кроме времени, когда засыпаю. А засыпаю я быстро, засыпаю и уже потом сплю все время, кроме времени, когда просыпаюсь. Просыпаюсь я тоже быстро, мне долго просыпаться нельзя. Мне при таком режиме много чего надо успеть – до засыпания.

Конечно, у меня бывает, что я перед тем как заснуть, какое-то время не сплю. Однако не сплю я мало и плохо, а сплю много и хорошо, только ничего не успеваю – ни вообще, ни в личной жизни.

С другой стороны, я не просто сплю, я все время смотрю, что мне снится, тем более что снится мне исключительно об очень личном.

Когда я не сплю, тогда я свои сны записываю, чтобы не забыть и все рассказать доктору.

Как только первый сеанс начался, я доктора предупредила, что я женщина. Конечно, доктор и сам увидел бы, но я на всякий случай предупредила, чтобы доктор понимал еще глубже.

О необходимости понимания предмета своего исследования я знаю не понаслышке. У меня высшее образование – учитель русского языка и литературы. Мои интересы не исчерпываются филологией и педагогикой. Я много читаю и глубоко размышляю над прочитанным. Кроме того, посещаю различные курсы. В частности, имею сертификаты об окончании ускоренного полного (двухдневного) курса коучинга, ускоренного полного (трехдневного) курса моделирования личности, полного (недельного) курса установки на успех, деньги, также владею восточными практиками снятия сглаза и венца безбрачия.

Скорее всего я не была вполне готова к такому интеллектуальному напряжению, и мой организм дал сбой. На восьмом с половиной часу полного (девятичасового) курса психотерапии я заснула и т.д. Я могла бы вылечить себя сама, ведь полученных за восемь с половиной часов знаний мне хватило бы, однако так у нас, психотерапевтов, не принято. По рекомендации руководителя курсов я обратилась к опытному специалисту. Доктор принимает по скайпу, дорого, с гарантией.

За сеанс я успеваю рассказать доктору не обо всем, что мне приснилось, и кое-что посылаю доктору текстом.

Чтобы ускорить процесс, я тоже работаю с собой как пациентом, тем более что еще на тридцать третьем сеансе я заметила некоторые спорные моменты в методике доктора. Я решила не торопиться с выводами, а посмотреть, какова будет динамика с его стороны и пр.

Я не окукливаюсь в своей проблеме, а стараюсь быть полезной близким людям.

Например, моя подруга Вера.

Вера – главный бухгалтер в строительной фирме. У Веры тоже была большая проблема со сном. Несмотря на то что Вера замужем и у Веры близкий друг Гаврюша, Вере тоже снились сны об очень личном. Эти сны Вере нравились, но Вере не нравилось, что очень личное делали с Верой не муж и не Гаврюша, а цифры – от 11 до 19 включительно. Вера не понимала, связано это с ее работой или с мужем и Гаврюшей.

Вера знала о моей проблеме и о том, что я лечусь у опытного доктора, потому она поделилась со мной своей проблемой и попросила узнать у доктора, не пора ли и ей лечиться.

Я Вере пообещала, но у доктора ничего узнавать не стала. Во-первых, затруднять доктора посторонними снами – неэтично. Во-вторых, всякому грамотному психотерапевту понятно, что у Веры простой случай: у цифр без начальной единицы ничего с Верой не получилось бы; это говорит о естественности происходящего у Веры с цифрами от 11 до 19 включительно. Однако если бы Вере в указанном смысле снились цифры с двумя единицами в начале, или тремя, или больше, это было бы уже неестественно.

Чтобы успокоить подругу, я от имени доктора все ей так и сказала.

Через неделю Вера сообщила, что ее отношения с мужем, Гаврюшей и цифрами от 11 до 19 включительно гармонизировались.

Некоторые другие подруги, узнав от Веры, как ей помог мой доктор, тоже обратились ко мне с той же просьбой, что и Вера. Например, моя подруга Света – менеджер по продажам пылесосов для автомобиля. Конечно, у Светы, как и у Веры, был простой случай, и гармонизация с пылесосом начала наблюдаться самой больной уже через час. Или например, мои подруги Амалия, Габи und Frau Z...

Что же касается доктора (далее – пациент), то пациент после 101-го сеанса по скайпу и изучения моих текстов сказал, что мой случай очень сложный, настолько сложный в смысле личного, что пациент готов пренебречь социальной дистанцией и перейти к очным сеансам – с полной гарантией гармонизации.



завтрак аристократа

Алла Хемлин История 18+ про ножки с коленками и подработку 28.10.2020

Монолог женщины, которая не успела



41-16-3480.jpg
Тоже сытно.  Коллаж Николая Эстиса


Я мягкого не люблю – ни пожевать, ничего. И твердого не люблю – жуешь, а все без толку. С мужчинами у меня тоже – ничего, все без толку.

Был у меня в 85-м, до сих пор помню, хоть не первый и, слава богу, не последний.

Чтоб вы не думали, я про настоящую любовь тоже все знаю, причем вдоль и поперек. Ой, извините! Про вдоль и поперек само сказалось, а не потому что.

Работала я тогда официанткой в кафе «Лира» на «Пушкинской», молоденькая, рост, грудь, ножки с коленками.

Зал большой, открывали в девять утра – и до вечера. Утром еще терпимо, а потом – лом, почти что все приезжие, кто в «Наташу», кто по дороге в Мавзолей. Вечером – публика другая, столичных больше.

Официантка я была только по трудовой книжке. Я со столов убирала, потому что «Лира» хоть и кафе, а все набирали еду на поднос сами. Был там, правда, и бар с музыкой, певица пела, но туда не устроишься, только совсем свои.

Вообще-то я хорошего места ждала, мне один знакомый грузин пообещал, что устроит официанткой в «Арагви». Тогда в «Арагви» попасть – это как сейчас в Думу. А так – у меня 250 знаков в минуту, я после школы курсы окончила и просидела пять лет в машбюро на заводе имени Орджоникидзе. Барабанила-барабанила, а когда грузин мне пообещал, я сразу и бросила. Во-первых, в машбюро самое большое – 80 рублей и 13-я зарплата, а официантка – зарплата плюс чаевые и всегда можно подработать, тем более если в «Арагви». А во-вторых, я не какая-нибудь, чтоб подрабатывать, а самой нигде не работать, у нормального человека должен быть стаж по документу.

Конечно, я с «Лирой» не рассчитала, думала – пока потренируюсь для «Арагви» и запись будет, что опыт есть. А с «Арагви» никак не получалось, грузин говорил, что директор какую-то свою двигает. Через полгода я ждать перестала и сказала, чтоб грузин приходил, когда будет место. У меня если дело в принципе, я всегда с мужчинами решительная.

Ну вот. Однажды зимой выхожу в зал и смотрю по столам. Мы полчаса как открылись, народ еще не набежал. Он сидит один на самой серединке и кушает картошку фри с бифштексом. Это почти что доел, остались у него сырники со сметаной – две штуки и два компота из сухофруктов. Думаю: хорошо мужчина с утречка кушает, сытно. И кушает чистенько, не хватает и не запихивается. Сам тоже чистенький, бритенький, стриженый аккуратненько, шатенчик, лет 35, на стульчике рядышком портфельчик кожаный, дубленочка. Такие у нас утром бывали редко, а если бывали – небритые и пошорканные, потому что с вечера загуляли и дома не ночевали. Командировочные приличные тоже заходили. Только зачем мне командировочные? А у этого портфельчик не командировочный, я сразу поняла.

Жила я тогда на улице Стасовой, в квартире на две комнаты, я – в одной, Зинка-медсестра – в другой. Мы с Зинкой еще с детства соседки, еще когда на Зацепе жили. У нас однокомнатная, мы вчетвером, а Зинка в коммуналке с мамашей и тремя соседями. На Стасовой мы с Зинкой сняли за 40 рублей. За 40, а не за 70, потому что там одна комната 14 метров и другая – вроде комнатешка – 6 метров без окна, это шло как нежилое помещение.

Про подработку я вообще не знала, что у нас так бывает. Мне Зинка рассказала, у нее соседка по коммуналке была, и все про нее знали, даже участковый. Только она дура, пила, тунеядничала и еще выдряхивалась. Она с участковым поссорилась, и ее выслали на 101-й километр.

Мы с Зинкой все продумали, главное – у нас настоящая цель была, мы на кооператив копили, каждой по квартире, еще мебель и еще «Волга». Мы с Зинкой решили подрабатывать по-честному: не динамить и не жадничать. И не убиваться, как лошадь. Мы так рассчитали, что за восемь лет на все накопим – и сразу! А если найдется подходящий человек и женится – будет на приданое.

Зинка в травмпункте работала, в Первой Градской. Между прочим, туда тоже приличные заходили. Например, если мужчина повредил себя по мелочи, тогда он был не против. Мы с Зинкой работали по сменам, устраивались, никто не жаловался.

Чтоб вы не думали – если мужчина в дубленочке, так ему давай только студенточку или артисточку. Ему и официанточку давай, и медсестричку. Зинка дома халатик держала, коротенький по некуда, у мужчин же стыда совсем нет! А у меня дома малюсенький фартушок был с кружавчиками, потому что мужчины – это же в основном ужас! Только у нас с Зинкой цель была, ради цели человек все сделает.

Делали мы с Зинкой, делали, а потом – здрасьте! Слазьте, товарищи! Не успели мы с Зинкой.

А этот, с дубленочкой…

Да ну его!..



завтрак аристократа

Чтение на 15 минут: «Дневники Ивана Ювачева» (окончание)

Начало см.  https://zotych7.livejournal.com/2114520.html


19 янв[аря] / 1 февр[аля]. СПб

…У Даниила собрание, и он читал много чьи-то стихотворения.

23 янв[аря] / 5 февр[аля]. СПб

Лиза эту ночь ночевала у Эстер, которая опять не в ладах с Даниилом. Появи­лись у Даниила деньги. <…> Рисовал Апокалипсис XIII века. У Даниила собрание и пир.

26 янв[аря] / 8 февр[аля]. СПб

Даниил блуждал всю ночь. Я видел во сне Надю. Между прочим, я обращался с извинением за свой вопрос к Богу… Я спрашивал Его: миром управляют известные законы, которым подчинены и мельчайшие атомы, и колоссальные планеты. Но бывает ли, что Господь (нрзб.), имея в запасе еще неведомые для нас силы, вмешивается в течение нашей земной жизни и делает то, что мы на­зы­ваем чудом. Но ответа я, кажется, не получил.

4/17 февр[аля]. СПб

Наталья Ив[ановна]  теперь всю заботу и внимание отдает Дане. Говорит, что у него туберкулез и его надо лечить.

5/18 февр[аля]. СПб

<…> В 4 ч[аса] утра при собрании всей семьи она [Надежда Ювачева] скончалась тихо.

Надежда Ювачева. 1910-е годыd-harms.ru

8/21 февр[аля]. СПб

Около 5 ч[асов] вечера пришел ко мне Даниил: «Папа, я хочу с тобой пого­ворить… Прошу простить меня…» Я со слезами высказал наше некрасивое положение…

11/24 февр[аля]. СПб

Дома беседа с Натальей. Она объявила, что Даниил будет жить у нее. Теперь она старается… найти в поступках Даниила все хорошее, объявить его больным, ухаживать за ним, как за немощным. <…> Мое свидание и примирение с Дании­лом 8/21 февраля она так обрисовала: Даниил приходит ко мне возобновить со мною прежние отношения, а я ничего лучшего не нашел, как говорить о долгах матери… <…> …Когда Даниил заикнулся о примирении, я, чтобы скрыть свое волнение (я все время был в слезах) и не вынуждать у него слова покаяния и извинения, я старался замять этот вопрос, отвлечь другой темой и заговорил не о деньгах, а о матери, как она любила его, как она, будучи боль­ной, кроила ситец и шила белье, что было вредно для ее легких. И она жертво­вала собою ради каких-то копеек, чтобы в конце концов купить мяса и сварить ему суп. Но к огорчению матери, Даниил или вовсе не попробует, или попро­бует и скажет ей: «Не вкусно!» Мать в отчаянии. Этот упрек я ему сказал вместо того, чтобы упрекать его за себя. А за себя я должен бы сказать: «Ты ос­корбил отца и полгода, живя на его средства, под его кровлей, не кла­нялся и не говорил с ним. За это надо бы тебя было прогнать, но я этого не делал и сейчас не сказал ни одного слова, ни одного упрека». Но… Заменил это, уп­рекнув его бессердечием по отношению к матери.

12/25 февр[аля]. СПб

Даниил целый день с Эстер. Пьют, едят вне нашего обихода. Вечером, кажется, в театре были. Хохочут, веселятся… Не похоже, что мать умерла.

15/28 февр[аля]. СПб

Даниил, имея деньги, обедает вне дома, в ресторанах, а мы-то стараемся каждый день ему готовить по его вкусу!

23 февраля / 8 марта. СПб

Сегодня [мне] ровно 69 лет. Это число напоминает мне условное обозначение зодиакального созвездия Рака Cancer ∞, тоже 69 влежку. Казалось бы, можно и так изобразить: ∞, но я не видел нигде в печатных изданиях англ[ийских] и французских, чтобы так изображали это созвездие. Очевидно, установлено ∞. Самое скромное из всех зодиакальных созвездий, но зато солнце в нем бывает…

24 февр[аля] / 9 марта. СПб

Утром читал Некрасова  о Данииловых седминах. Сегодня по телефону Ната сообщает о болезни Дани  , что он не выходит, иногда без сознания…

25 февр[аля] / 10 марта. СПб

Приехал в Об[ществ]о политкаторжан. Там экскурсия из 207-й школы с преподавательн[ицей] обществоведения Ольгой Ад[ольфовной] Вихаревой. Меня просят показать им выставку. Я пришел к девочкам и спрашиваю, что их больше занимает. Они говорят: народовольцы. Я им стал рассказывать о Шлиссельбурге. Учительница Вихарева стала просить меня посетить их школу и рассказать детям о тюрьме и ссылке.

27 февр<аля> / 12 марта. СПб — Ц[арское] С[ело].

В Софию  я шел пешком. Меня сопровождал с моею корзиною бедный человек из Пск[овской] губ[ернии], который всю дорогу бранил условия настоящей жизни. Говорил, что в плену у немцев гораздо лучше было. <…> Застал их за обедом — Ната и Даня. Разговор вертелся об отношении ребят к квартире и хозяйству. Я характеризую так: лебедь (я) рвется в облака, рак (Даниил) пятится назад, а щука (Лиза) тянет в воду. Даня проводил меня немного.

28 февр[аля] / 13 мар[та]. Царское Село

Ночью читал о бесконечности Павла Флоренского  . После обеда Анна Карловна Вильберг-Зиновьева усмотрела у меня дырку на штанах, зазвала к себе, велела снять их и зашила. Вечером другая старуха, Евг[ения] Ив[ановна] Клещева, угостила меня пирожным, а третья Екат[ерина] Ал[ександровна] Серебрякова  угостила меня театром-кино: Мурман, лопари, природа, ловля трески и селедки. Потом сочинение: «Мораль», как члены Общества нрав­ственности, что преследуют, на том сами первые погрешают. Но вот что зна­менательно: в этой пиесе фигурирует число 27: главная картина, которую в театре ждали члены Об[ществ]а нравственности — 27-я. Героиня нанимает квартиру в доме № 27. Сравни со вчерашним 27.

27 = 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 = 3 × 9 = 33 = 3 × 3 × 3.

Еще совпадение: в пиесе профессор снимает брюки, чтобы просушить их, и остается в кальсонах, и я сегодня снял брюки и оставался в кальсонах при даме.

1/14 марта. Царское Село

Вечером сидел в комнате Ек[атерины] Ал[ександровны] Серебряковой и беседовал с ее гостем художником [Филоновым], крайним левым. Он живет в СПб в одном доме с Серебряковой. У них очень короткие отношения: едят из одной тарелки. Она вырывает из его рук папиросы, не давая курить. Он очень любит иконное писание наших старинных иконописцев.

5/18 марта. Царское Село

Ночью видел во сне, что в Дом отдыха вет[еранов] революции едет Вера Николаевна Фигнер. <…> В. Н. Фигнер спросила: до какого поколения будут мстить интеллигенции? (Этот вопрос был задан ввиду того, что выгоняют детей из школ, раз они имеют инт[еллигентных] родителей.) Будто бы этот вопрос возымел свое значение, п[отому] что, говорят, Луначарский приос­тановил чистку школы.

Ветераны-политкаторжане Иван Ювачев (справа) и Михаил Фроленко у стен Шлиссельбургской крепости. 1929 годd-harms.ru

6/19 марта. Царск[ое] Село

Ночью читал много. <…> После чаю в 4 ½ ч[аса] пришел Даня и сидел у меня до 6 ½ ч[асов]. Все это время я говорил ему о своем обращении к Богу и почему я православный, а не западного исповедания. Это все [ответы] на его вопросы.

8/21 марта. Ц[арское] С[ело]

Во сне я в каком-то заведении духовно-просветительском. Характер внешний протестантский или сектантский. Какая-то дама обещает мне показать небо, но прежде я должен ей рассказать откровенно всю свою жизнь. Я говорю ей: «Не дать ли Вам мою автобиографию». Она говорит: «Нет, мне надо видеть лицо ваше при вашей исповеди». Сказав это, она ушла в классы. Там шла реви­зия. А я остался в ожидании ее. Мне дали издание их проповедей с рисунками. Тут кто-то из посторонних подошел и стал мне толковать при каком Евангелии какое животное рисуется. Сон не оконченный.

12/25 марта. Ц[арское] Село

…Идя домой, около пекарни хлеба, встречаю девочку с лопаточкой в канаве, прилично одетую. Она остановила меня с милой улыбкой: «Дедушка!» — «Что?» — «У вас есть мальчик?» — «Есть». — «А где он?» — «Дома». — «Как его зовут?» — «Даня». — «А он ходит гулять?» — «Ходит. У меня и девочка есть». — «Как ее зовут?» — «Лиза». — «А в кино ходят?» — «Ходят и любят». — «А мама есть?» — «Недавно умерла». — «Как ее зовут?» — «Надя». — «А как вас зовут?» — «Дядя Ваня». — «А фамилия?» — «Миролюбов» [литературный псевдоним Ювачева]… И т. п. Что это за день! Девицы!

<…> Вечером восход луны оранжевой при совершенно ясном небе. Ждал гостей, но никто не пришел. Я стал поедать спрятанные для них сладкие кушанья (кисель, компот, мусс, печеные яблоки, виноград и пр[очее]).

15/28 марта. Ц[арское] Село. СПб

Во сне видел пожилую женщину, как будто бы Лидия Иван[овна] Веселитская. К ней подходит старушка (покойная мать ее?) и подает ей письмо от ее покой­ного отца. Она стала читать, а я тут же стою. Вдруг она вынимает свою грудь, узкую, длинную и выжимает из нее молоко на письмо. Я счел долгом отойти к окну и думаю себе: к чему это? Что это за символика? Когда проснулся, то вспомнил, что я будто бы подобный сон уже видел в Царском Селе. Не при­зыв ли Лидию Ивановну с того света? Неужто она скоро умрет? А мне кажется, что она еще крепкая…

За собой замечаю перемену: у меня к утру бывает сильная эрекция. Раньше, когда я ночью просыпался, чтобы отлиться, почти всегда половой орган в сос­тоянии эрекции, но отольешься — и все спокойно. А теперь — долго, напряжен­но держится, даже и тогда, когда мне нет нужды отливаться. От чего? Приба­вилось ли крови на казенных хлебах? Рыбный ли ужин накануне? Давление ли кала в прямой кишке? И сны тоже эротические. Сегодня, например, я лежал во сне с Надей и старался ее ногой или рукой гладить по голому телу. Кстати, вчера в 10 ч[асов], когда я собирался спать, вспомнил, что той Нади, с ее телом и свойствами, какая была здесь, на земле, уже не будет, и я сильно плакал. После обеда пошел на вокзал. По дороге грязно, вода. В одном месте девочка маленькая спрашивает меня: «Дедушка, ты провалился?» Я подхожу и говорю ей: «Нет. (Я обошел лужу.) А тебе жалко дедушку?» — спрашиваю ее и дал ей яблоко.

22 мар[та] / 4 апр[еля]. Ц[арское] С[ело]

У меня ночью часы остановились. Что-то испортилось. <…> Проснулся. Читал Мережковского. <…> Утром был у Наты. Очень много рассказывала о Дане хвалебного и о Лизе порицательного. Даниил, Введенский и Заболоцкий составляют группу особую поэтов, которые, философствуя, что-то провидят новое в сущности предметов. Они находят четыре определения предмета и пятое, еще не сознанное. Даниил нашел у Пифагора то же самое: четыре определения и пятое для него таинственное. Положительную науку (2 × 2 = 4) они бракуют и хотят дать какую-то свою. Теперь они носятся с умершим поэтом Хлебниковым, видя в нем гения.

О Лизе Ната говорила, что она потеряла свою невинность и ведет жизнь рас­пут­ную… Мне тяжко слышать, хотя это не первый раз делали мне намеки. Но Надя меня щадила, а Ната не пощадила…


https://arzamas.academy/mag/851-uvachev

завтрак аристократа

А.Алешковский Место человека с ружьем заняла пенис-вумен 13 июля 2020

Людей может возбудить всё что угодно. В особенности это заметно по социальным сетям. Без пламенных скандалов они не существуют, а дровами для них становятся те или иные события или высказывания. Людям хочется вспыхивать и гореть: это синдром Данко. Второе полугодие в русском поэтическом мире началось с побоища стенка на стенку, поводом для которого послужила публикация стихотворения Галины Рымбу «Моя вагина». Свой детородный орган поэтесса осознает в нем как орудие борьбы:

мне нравится мыслить её политически,
это заводит, качает танцпол старых идей,
даёт надежду в отсутствии новых
активистских методов.
Делать революцию вагиной.

В качестве поэтического текста оно кажется мне довольно интересным, хотя и вполне традиционным в европейском культурном контексте. Но так как до нас модные веяния доходят с опозданием, сначала по социальным сетям пополз дымок, а потом полыхнуло и грянул взрыв, когда старший коллега Рымбу, Бахыт Кенжеев, посетовал: «Стоило мне увидеть это слово, как сразу потянуло хлоркой и формалином, как из мертвецкой, а уж когда дошел до «пенетрации», так и подташнивать начало. Ох, не стоит поверять алгеброй гармонию, мне кажется. И стихов про поджелудочную железу или двенадцатиперстную кишку тоже, наверное, писать не стоит».

У нас открыть окно Овертона – что жилы отворить. Или ящик Пандоры. Может, никого обидеть Кенжеев и не хотел, но поэт в России больше, чем поэт, а вагина – больше, чем вагина. В общем, вышло так, что налез мачистский дискурс на феминистский, и пошла писать губерния: кто кого сборет. Это уже разговор не о поэзии оказался, а о главном и сокровенном – о подтекстах. Кенжеев начал отбиваться от защитников Рымбу, но только подлил масла в огонь: «Пусть пишут хоть про вагину, хоть про вульву. Но лично мне от поэзии хочется value-added (добавленной стоимости), а не изложения пошловатых модных идей о своей исконной угнетенности как женщины, гея, палестинца, еврея, русского, барсука или божьей коровки».

Я про Галину Рымбу, благодаря этому скандалу, услышал впервые в жизни и живо заинтересовался. Новое, как это чаще всего бывает, оказалось хорошо забытым старым: «задача политической поэзии» по-ленински формулируется ею как «борьба с теми упрощенными неоконсервативными и буржуазными нарративами и ценностями, не соответствующими классовой принадлежности, которые продолжают навязываться властью, цель у которой одна – подавление классового самосознания, а значит блокирование возможности второй большой социалистической революции, которая является единственным выходом для всех живущих в этой стране бедняков и интеллектуалов».

Фото: Attila Husejnow/Keystone Press Agency<br>/Global Look Press

И далее: «Сейчас властный дискурс все больше обращается к языковому и идеологическому насилию дореволюционного времени, к России Николая II. Этот мертвец сегодня уже почти ожил и активно легитимируется, прежде всего как «подлинная культура». Левоангажированная политическая поэзия обращается в том числе и к пересмотру революционного прошлого и социалистического эксперимента, чтобы найти возможность показать альтернативную революционную культуру, соответствующую классовой идентичности субъектов будущей революции, стремящуюся к освобождению политической чувственности большинства».

Разногласия Рымбу и Кенжеева неразрешимы как спор физика и лирика: они говорят на разных языках, и за одними и теми же звуками для них стоят разные вещи. Для поэта слово «вагина» ассоциируется с хлоркой и формалином, а для поэтессы – с двигателем прогресса. В комментарии под нашумевшим текстом поэт и критик Даниил Чкония догадался: «это сделано намеренно вызвать раздражение и реакцию, если я прав задача выполнена. Существуют рекламные приемы: сам текст и визуальная часть вызывают раздражение, даже отталкивают, а возмущенные потребители надолго запоминают рекламу. Так и здесь!».

Для поэтических практик это не новость (вспомнить хоть Маяковского), и в обществах, не слишком подверженных веяниям прогресса, старые приемы продолжают работать. Но если в России стихи о вагине еще могут выглядеть для кого-то продвинутыми (в Комсомольске-на-Амуре художница и ЛГБТ-активистка Юлия Цветкова даже оказалась под судом за ее изображения), то в передовых Соединенных Штатах концепт сменился: гендерная революция не стоит на месте. В Америке, авангарде прекрасного нового мира, под огнем политкоррекности оказался даже знаменитый феминистский спектакль «Монологи вагины».

Женский ресурсный центр Восточного Мичиганского университета еще в 2017-2018 годах организовал семинар под названием «Не у всех женщин есть вагины». По его результатам среди студентов был проведен опрос: актуальны ли «Монологи вагины» для нового поколения феминисток?

Выяснилось, нет: студенты обеспокоены тем, «что пьеса сосредоточена на цисгендерных женщинах, что версия феминизма пьесы исключает некоторых женщин, включая транс-женщин, и что в целом «Монологам вагины» не хватает многообразия и инклюзивности». Даже сторонники пьесы высказали мысль, что для постановки в современных условиях она должна быть или в соответствующем ключе отредактирована, или сопровождаться серией воркшопов, разъясняющих актуальную повестку.

Полтора века назад Тютчев написал:

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется,
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать...

Сегодня автор эпопеи про Гарри Поттера и активная феминистка Джоан Роулинг стала объектом чудовищной травли после роковой шутки над определением биологически традиционных, так сказать, женщин как «людей, которые менструируют». Сторонники многообразия и инклюзивности оказались травмированы и обвинили Роулинг в трансфобии.

Писательница безуспешно пытается объясниться: «Если биологического пола не существует, то однополой любви тоже нет. Если пола не существует, то вся реальность, в которой живут женщины, стирается. Я знаю многих транс-людей и люблю их, но размытие концепции биологического пола отбирает у многих людей возможность осмысленно обсуждать свою жизнь. Я говорю правду, а не пытаюсь кого-то оскорбить».

Но трибунал высшей страсти пощады не знает. Круг замкнулся: теперь на месте человека с ружьем – не женщина с вагиной, а пенис-вумен.


https://vz.ru/opinions/2020/7/13/1049560.html
завтрак аристократа

Светлана Свистунова Без зависти к пенису 18.07.2019

Женская чувственность по-русски





24-13-12.jpg
Русский женский Декамерон. Сборник
женских рассказов / Сост. Светлана
Василенко и Надежда Ажгихина.– М.:
Матушкина книга, 2019. – 348 с.

Казалось бы, женщины успели рассказать о себе все. В том числе и о веками скрытом, запретном мире женской чувственности, ее трагедий и торжества, желаний и разочарований. Давний спор о том, существует ли женская проза, возникший после сборников «Не помнящая зла» и «Новые амазонки» на рубеже 1980–1990‑х, давно закончился победой возмутительниц спокойствия, и главный оппонент «амазонок» той поры Павел Басинский пишет проникновенную книгу о поисках женской идентичности. «Монологи вагины» и «Абьюз» завоевали театральные подмостки, нет запретных и скрытых тем, движения тела и души зафиксированы и запротоколированы, голоса женщин звучат в эфире…

И все же. «Неужели женщины еще не все сказали?» – так составительницы сборника Светлана Василенко и Надежда Ажгихина озаглавили свое обращение к читателю, напоминая об основных вехах развития «новой женской прозы», позиционирующей себя как отдельное литературное направление с начала 1990‑х, и одновременно – о необходимости продолжения творческого поиска, который только начат. Мир телесных переживаний, обозначенный в прозе прошлых десятилетий прежде всего тематически и драматически (аборты, рождение детей, насилие, несостоявшаяся любовь), только начинает приоткрываться. И писательницы продолжают напряженный творческий поиск, расширяя границы познания мира. Именно о «расширении литературы» писала Лидия Гинзбург, имея в виду не только тематическое и стилистическое, но и жанровое «вбирание» в литературу новых форм.

«Русский женский Декамерон» – в основном это рассказы от первого лица. В числе авторов – как известные писательницы, авторы первых «женских» сборников Светлана Василенко, Нина Горланова, Елена Тарасова, так и совсем молодые. А также – журналистки, феминистки, участницы гендерных дискуссий последних десятилетий.

24-13-1.jpg
Свобода выбора и преодоление чувства
жертвы дается только с боем… Питер Пауль
Рубенс (совместно с Яном Брейгелем I). 
Битва амазонок. Ок. 1600.
Картинная галерея Потсдама
Опыт, описанный современными писательницами, журналистками и феминистками, – очень разный. Опыт любви, ревности, страсти, желания, унижения, познания себя и своей сексуальности. Каждый новый рассказ в сборнике открывает новую грань чувственной жизни русской женщины. Горький сарказм героини Ольги Липовской, подвергающейся изощренному насилию, из триптиха «Дорога в школу», поэтическое повествование Екатерины Барсовой‑Гриневой «Розы в шампанском», героиня которой переживает события русской революции и одновременно через драму и кровь освобождается от всех запретов. Острое чувство реальности трагического прошлого и положения женщин в ГУЛАГе, которое вдруг ощущают приехавшие описывать героическую БАМ герои Александры Свиридовой, рассказ «Пятно на фоне» или безысходность собеседниц Натальи Биттен в рассказе «Палата без номера», которые повествует о самых страшных эпизодах изнасилования, находясь в гинекологическом отделении больницы. Сгусток застарелой боли и одновременно попытка преодоления несчастья, личной беды и «зависти к пенису» – комплекса вторичности, внушенного женщине не столько Фрейдом, сколько культурой и общественным мнением. Новое осмысление реальности. И эта реальность сложнее, чем можно себе представить, в ней уживаются вместе и высокая любовь, и похоть, и смех, и слезы... А также неудержимое стремление к свету, к выходу из трагедии, к поиску лучшего. Это стремление – основополагающий художественный стержень сборника.

Светлана Василенко в рассказе «Открытие Америки или цветные русские» через почти комедийную ситуацию рытья в помойке на улицах Нью‑Йорка успевает рассказать очень многое о свойствах страсти и любви к близким.

Надежда Ажгихина в сложном построении рассказа «Натка», по сути – конспекта романа о жизни поколения конца советской эпохи, показанной через призму чувственного опыта героини, – говорит о неутолимой мечте героев – об идеальной любви, об идеальных отношениях людей, образ которых герои ищут и в Серебряном веке, и в собственных мечтах.

Тема свободы и свободы выбора – одна из основных в сборнике. В рассказе Светланы Рузлевой «Карагач меняем листья» передана трагедия туркменской девушки, которая вынуждена после школы выйти замуж, повинуясь воле родных. Но эта свобода есть у автора рассказа, которая строит свою жизнь сама… Как и героиня рассказа Марии Василенко «Талассотерапия».

Свобода выбора и преодоление чувства жертвы – эти две темы так или иначе звучат в большинстве рассказов. И, вероятно, именно это становится сегодня неким маркером жизни современной русской женщины. Без всякой зависти к пенису.


http://www.ng.ru/ng_exlibris/2019-07-18/13_988_decamerone.html






завтрак аристократа

Перечитывая В.Пелевина - "Священная книга оборотня" 2004 г.

О Стивене Хокинге и физиках:

"В этих астрофизических моделях мне чудился эротический подтекст, и у меня зрело убеждение, что Стивен Хокинг пишет не о физике, а о сексе – но не о жалком человеческом соитии, а о грандиозном космическом коитусе, от которого зародилась материя. Недаром ведь по-английски «большой взрыв» звучит так же, как «большой трах» – Big Bang. Все самое сокровенное во вселенной скрыто мраком черных дыр, но в сингулярность нельзя заглянуть, поскольку оттуда, как из спальни с выключенным торшером, не доходит свет… В сущности, думала я, астрофизики те же вуайеристы. Но вуайеристам иногда удается увидеть чужой акт любви в просвете между занавесками, а физики настолько обделены судьбой, что им приходится воображать абсолютно все, глядя в чернильную тьму…"

Про интеллигентов и интеллектуалов:



"Говоря о вине интеллигенции перед народом, он постоянно употреблял два термина, которые казались мне синонимами, – «интеллигент» и «интеллектуал». Я не выдержала и спросила:

– А чем интеллигент отличается от интеллектуала?

– Различие очень существенное, – ответил он. – Я берусь объяснить только аллегорически. Понимаете, что это значит?

Я кивнула.

– Когда вы были совсем маленькая, в этом городе жили сто тысяч человек, получавших зарплату за то, что они целовали в зад омерзительного красного дракона. Которого вы, наверно, уже и не помните…

Я отрицательно покачала головой. Когда-то в юности я действительно видела красного дракона, но уже забыла, как он выглядел, – запомнился только мой собственный страх. Павел Иванович вряд ли имел в виду этот случай.

– Понятно, что эти сто тысяч ненавидели дракона и мечтали, чтобы ими правила зеленая жаба, которая с драконом воевала. В общем, договорились они с жабой, отравили дракона полученной от ЦРУ губной помадой и стали жить по-новому.

– А при чем тут интелл…

– Подождите, – поднял он ладонь. – Сначала они думали, что при жабе будут делать точь-в-точь то же самое, только денег станут получать в десять раз больше. Но оказалось, что вместо ста тысяч целовальников теперь нужны три профессионала, которые, работая по восемь часов в сутки, будут делать жабе непрерывный глубокий минет. А кто именно из ста тысяч пройдет в эти трое, выяснится на основе открытого конкурса, где надо будет показать не только высокие профессиональные качества, но и умение оптимистично улыбаться краешками рта во время работы…

– Признаться, я уже потеряла нить.

– А нить вот. Те сто тысяч назывались интеллигенцией. А эти трое называются интеллектуалами.

У меня есть одна труднообъяснимая особенность. Я терпеть не могу, когда при мне произносят слово «минет» – во всяком случае, вне рабочего контекста. Не знаю почему, но меня это бесит. К тому же сравнение Павла Ивановича показалось мне настолько хамским намеком на мою профессию, что я даже забыла о надбавке, которую хотела попросить.

– Вы про глубокий минет говорите, чтобы я понять могла? В силу своего жизненного опыта?

– Какое там, милая, – сказал он снисходительно. – Я в таких терминах объясняю, потому что сам при этом начинаю понимать, в чем дело. И дело тут не в вашем жизненном опыте, а в моем…"

http://pelevin.nov.ru/romans/pe-SKO/

завтрак аристократа

НИКОЛАЙ КРЫЩУК Расписание. Игра для взрослых (5)

"В молодости каждый нуждается в научении и примере. Кто не заводил хоть однажды тетрадку для стихов или афоризмов? Они были даже у законченных парадоксалистов и циников. Только в них вносились изречения не Монтеня или Грамши, а, например, Паскаля, Вольтера или Бернарда Шоу. Неплох также Оскар Уайльд. Например: «Приличия? Я поставил своей целью довести ваши «приличия» до неприличия, но если этого мало, я доведу их до преступления». В чужом эпатаже можно, как минимум, найти авторитетное оправдание собственного.
На выстраивание индивидуальных норм поведения у человека уходит едва ли не треть жизни. Но это не значит ведь, что все эти годы он живет чужими правилами и предписаниями, а потом чудесным образом пробуждается от гипноза и начинает жить по-своему.
В детстве мы живем нормами не просто усвоенными, но присвоенными, поскольку, хотя выработаны они не нами, мы их считаем своими. Потому что познание в детстве происходит через любовь, а любовь — всегда присваивание. Человек вообще не способен полюбить чужое (даже чужую мысль), пока не осознал это как свое, пока не присвоил.
Вот почему многое из усвоенного нами в юности, а особенно в детстве, остается на всю жизнь и составляет иррациональную основу взрослого поведения. Мы много жили, выстрадали свой способ общения с миром, но эти заветы и нормы навечно вписались в рисунок нашего поведения.
Иногда, вспоминая, говорим: «В детстве мы с мамой… Однажды отец в подобной ситуации… У нас во дворе считалось…» Но чаще и вспомнить ничего не можем, и самый тонкий психоаналитик не сможет отделить в нас индивидуально выработанное от бессознательно усвоенного.
Разумеется, объяснять все наши беды только утерей преемственности опыта было бы смешно, как вообще не стоит переоценивать эффективность любого воспитания или, скажем, влияния искусства. И печалиться, что вот, мол, было явление Христа, были Рафаэль, Шекспир, Моцарт, Пушкин, Лев Толстой, а люди и мир не стали лучше, все равно что поливать слезами вытоптанную дорогу. На это обычно отвечают, что религия и культура все же удерживают человечество на краю бездны, которая, заметим, все ближе.
И то и другое — пустые разговоры. Хотя бы потому, что красота никогда не намеревалась спасти мир, целомудрие или достоинство не имели цели, а искусство не призвано воспитывать. Все это следствия потребности, а не умысла. Разбудить эту потребность в другом — вот все, что может сделать один человек для другого. Или не может.

Интересно, что всякие поучения мы отвергаем в любом возрасте. Они всегда укор и указание на то, что есть некая норма, которой ты не соответствуешь. Авторитет поучающего не помогает делу. Так, Толстой много навредил себе в глазах человечества, которое оказалось чертовски самолюбивым и обидчиво пошло в другую от него сторону. Его дневники значительно более действенны и воспитательны, как всякий пример личного страдания.
Поучающий, кроме всего прочего, как бы заведомо выше ученика. Во всех отношениях положение не слишком удобное для беседы. Впрочем, поучение беседы и не предполагает.
Совет — другое дело. Главное его достоинство — необязательность. При свободе выбора мы становимся более сообразительными и легче поддаемся внушению.
Мне вспомнилась «Речь на стадионе» Иосифа Бродского. Он произнес ее в 1988 году перед выпускниками Мичиганского университета.
Бродский тысячу раз оговаривается, что, выступая перед «группой молодых разумно-эгоистичных душ накануне очень долгого странствия», надеется быть полезным не столько потому, что человеку его возраста положено быть хитрее «в шахматах существования», сколько потому, что он, по всей вероятности, устал от массы вещей, к которым молодые люди только еще стремятся.
Мудрость этой оговорки в том, что она освобождает слушающих от ответственности. К тому же мэтр не то что лучше и выше других, но, может быть, чуть хитрее. Это годится. Чужой хитростью только ленивый не воспользуется, тем более если она привела к столь очевидному результату.
Советы, которые он дает, по сути вполне соответствуют евангельским заповедям, но упаковка, упаковка совсем иная. Впрочем, дело не столько в упаковке, сколько в точном понимании человеческой психологии. Он не требует невозможного, не показывает подлую изнанку нашей природы, но лишь предлагает использовать существующие ресурсы для достижения собственного же душевного комфорта.
Например, совет сосредоточиться на точности своего языка и обращаться с языком так же, как со своим банковским счетом. Цель — внутреннее равновесие. Потому что накопление невысказанного должным образом может привести к неврозу.
Совет быть добрыми к своим родителям сопровождается такой оговоркой: «Я лишь хочу сказать: старайтесь не восставать против них, ибо, по всей вероятности, они умрут раньше вас, так что вы можете избавить себя по крайней мере от этого источника вины, если не горя».
И в других советах Бродский пластически соединяет соображения по-житейски прагматичные с предписанием духовной диеты. Надо быть скромным и говорить потише, потому что богатых и знаменитых — толпы и им там, наверху, очень тесно. К тому же чувство исключительности подрывает уникальность.
Не напрягая непомерностью требований, он с терапевтической предусмотрительностью предостерегает и от непомерных претензий, а стало быть, и будущих разочарований: «Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке».
Кажется, это более гуманно, чем обещание рая небесного, тем паче земного, превращающее человека в заложника. Напротив, угождая себе, легче сохранить не только вкус к жизни, но и самоуважение. Впрочем, то же самое при определенных обстоятельствах более всего располагает ко сну.

* * *

Урок химии в средней школе.
Ученик: Тамара Ивановна! Вот мы смешали этот порошок с синенькой жидкостью, и все задымилось и стало кипеть. Почему?
Учительница: Реакция такая.

Вероятно, мы влюбляемся не в человека, а в его роль. В роль, которую мы воспринимаем как версию его личности. Ситуативная роль: тамада, начальник, любовник, душа компании, профессионал... Или, что почти одно и то же, роль, которую мы при неполноте впечатлений слепили ему, пользуясь материалом своего состояния и своих представлений.
Сам человек, как малёк, проскочил в слишком крупную ячейку нашего халтурно-сетевого восприятия. Даже в любви так.
Умру, а в темноте после меня будут еще некоторое время двигаться и фосфоресцировать слова или... молва. А меня не будет. В буквальном, не физическом смысле. Предметом прицела я еще могу остаться, но прицел будет размыт. Все будут стрелять вразброс, от живота. И попадут, конечно, в небо, как в копеечку. Выудят, например, из пещеры вчерашней молодости фразу:
— Никак не могу купить калоши. Всё уходит на жизнь.
В итоге остался человек без калош. Не человек без калош остался, а остался «человек без калош». Босая душа его убежала по тропинке, незамеченная. Неужели все мы так нечетко задуманы или же просто неумело построены?

От неточности, от приблизительности я задыхаюсь. Природа ведь неточной не бывает — это собственно наше изобретение.
Бывает ли нахальным клен? Бывает ли он пошлым? Так медово наливается к сентябрю, так прихорашивается. Попросился в текст и попал. Или стал героем песни.
У него с чувством жанра все в порядке. Это нам даны ум и совесть, чтобы сохранить себя в некотором жанровом равновесии.
В детстве это происходило как-то иначе. Мир там всегда живой, пустот не бывает, отсутствие знания с лихвой возмещается фантазией.
Моя знакомая долгие годы прожила с уверенностью, что есть на земле остров Зариба. Уже повзрослев, безуспешно искала его на карте, стыдясь признаться в своем невежестве.
Оказалось просто: в детстве все мы пели песни о Кубе. Была и такая: «Куба — любовь моя! Остров зари багровой...» В ее восприятии звуки слиплись и образовали несуществующий остров: «Остров Зариба гровой». Значение слова «гровой» было не интересно (мало ли непонятных слов), зато появился остров.
Так вот о жанре. Тибетская, кажется, мудрость: если у вас много болезней, значит, надо лечить позвоночник. Позвоночник поведения — чувство жанра. Или стиля. Что, практически, одно и то же. Так просто для понимания и так трудно в исполнении.
Вот я, например, написал: «Тибетская, кажется, мудрость». Мог бы и проверить, найти источник. Если бы я писал исследование, то так непременно и сделал бы. Но если точность — вежливость ученого, то убедительность — доблесть рассказчика.
Книга с цитатой лежит справа от меня, на стуле. Но я не загляну в нее и не перепроверю себя, и все эти оговорки делаю для того, чтобы сохранить жанр непреднамеренного разговора, в котором важнее точной информации эмоция и честность думания. Я не настаиваю, не сообщаю — разговариваю. Я не обязателен, но существен в той степени, в какой существенно мое переживание в момент произнесения или написания слов.
И так во всем. Жанр — это не то что абсолютная естественность, но непременно четко соблюдаемая условность. Это позволяет не только сообщить нечто, быть услышанным, но и, не ущемляя самолюбия собеседника, остаться самим собой. И — прав Пятигорский: «Не напоминает ли нам неустанно Судьба, что то, как наш разговор ведется, уже есть то, о чем он?»

Журнал "Звезда" 2001 г. № 2http://magazines.russ.ru/zvezda/2001/2/kryschik.html