Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

завтрак аристократа

Чтение на 15 минут: «Дневники Ивана Ювачева» (окончание)

Начало см.  https://zotych7.livejournal.com/2114520.html


19 янв[аря] / 1 февр[аля]. СПб

…У Даниила собрание, и он читал много чьи-то стихотворения.

23 янв[аря] / 5 февр[аля]. СПб

Лиза эту ночь ночевала у Эстер, которая опять не в ладах с Даниилом. Появи­лись у Даниила деньги. <…> Рисовал Апокалипсис XIII века. У Даниила собрание и пир.

26 янв[аря] / 8 февр[аля]. СПб

Даниил блуждал всю ночь. Я видел во сне Надю. Между прочим, я обращался с извинением за свой вопрос к Богу… Я спрашивал Его: миром управляют известные законы, которым подчинены и мельчайшие атомы, и колоссальные планеты. Но бывает ли, что Господь (нрзб.), имея в запасе еще неведомые для нас силы, вмешивается в течение нашей земной жизни и делает то, что мы на­зы­ваем чудом. Но ответа я, кажется, не получил.

4/17 февр[аля]. СПб

Наталья Ив[ановна]  теперь всю заботу и внимание отдает Дане. Говорит, что у него туберкулез и его надо лечить.

5/18 февр[аля]. СПб

<…> В 4 ч[аса] утра при собрании всей семьи она [Надежда Ювачева] скончалась тихо.

Надежда Ювачева. 1910-е годыd-harms.ru

8/21 февр[аля]. СПб

Около 5 ч[асов] вечера пришел ко мне Даниил: «Папа, я хочу с тобой пого­ворить… Прошу простить меня…» Я со слезами высказал наше некрасивое положение…

11/24 февр[аля]. СПб

Дома беседа с Натальей. Она объявила, что Даниил будет жить у нее. Теперь она старается… найти в поступках Даниила все хорошее, объявить его больным, ухаживать за ним, как за немощным. <…> Мое свидание и примирение с Дании­лом 8/21 февраля она так обрисовала: Даниил приходит ко мне возобновить со мною прежние отношения, а я ничего лучшего не нашел, как говорить о долгах матери… <…> …Когда Даниил заикнулся о примирении, я, чтобы скрыть свое волнение (я все время был в слезах) и не вынуждать у него слова покаяния и извинения, я старался замять этот вопрос, отвлечь другой темой и заговорил не о деньгах, а о матери, как она любила его, как она, будучи боль­ной, кроила ситец и шила белье, что было вредно для ее легких. И она жертво­вала собою ради каких-то копеек, чтобы в конце концов купить мяса и сварить ему суп. Но к огорчению матери, Даниил или вовсе не попробует, или попро­бует и скажет ей: «Не вкусно!» Мать в отчаянии. Этот упрек я ему сказал вместо того, чтобы упрекать его за себя. А за себя я должен бы сказать: «Ты ос­корбил отца и полгода, живя на его средства, под его кровлей, не кла­нялся и не говорил с ним. За это надо бы тебя было прогнать, но я этого не делал и сейчас не сказал ни одного слова, ни одного упрека». Но… Заменил это, уп­рекнув его бессердечием по отношению к матери.

12/25 февр[аля]. СПб

Даниил целый день с Эстер. Пьют, едят вне нашего обихода. Вечером, кажется, в театре были. Хохочут, веселятся… Не похоже, что мать умерла.

15/28 февр[аля]. СПб

Даниил, имея деньги, обедает вне дома, в ресторанах, а мы-то стараемся каждый день ему готовить по его вкусу!

23 февраля / 8 марта. СПб

Сегодня [мне] ровно 69 лет. Это число напоминает мне условное обозначение зодиакального созвездия Рака Cancer ∞, тоже 69 влежку. Казалось бы, можно и так изобразить: ∞, но я не видел нигде в печатных изданиях англ[ийских] и французских, чтобы так изображали это созвездие. Очевидно, установлено ∞. Самое скромное из всех зодиакальных созвездий, но зато солнце в нем бывает…

24 февр[аля] / 9 марта. СПб

Утром читал Некрасова  о Данииловых седминах. Сегодня по телефону Ната сообщает о болезни Дани  , что он не выходит, иногда без сознания…

25 февр[аля] / 10 марта. СПб

Приехал в Об[ществ]о политкаторжан. Там экскурсия из 207-й школы с преподавательн[ицей] обществоведения Ольгой Ад[ольфовной] Вихаревой. Меня просят показать им выставку. Я пришел к девочкам и спрашиваю, что их больше занимает. Они говорят: народовольцы. Я им стал рассказывать о Шлиссельбурге. Учительница Вихарева стала просить меня посетить их школу и рассказать детям о тюрьме и ссылке.

27 февр<аля> / 12 марта. СПб — Ц[арское] С[ело].

В Софию  я шел пешком. Меня сопровождал с моею корзиною бедный человек из Пск[овской] губ[ернии], который всю дорогу бранил условия настоящей жизни. Говорил, что в плену у немцев гораздо лучше было. <…> Застал их за обедом — Ната и Даня. Разговор вертелся об отношении ребят к квартире и хозяйству. Я характеризую так: лебедь (я) рвется в облака, рак (Даниил) пятится назад, а щука (Лиза) тянет в воду. Даня проводил меня немного.

28 февр[аля] / 13 мар[та]. Царское Село

Ночью читал о бесконечности Павла Флоренского  . После обеда Анна Карловна Вильберг-Зиновьева усмотрела у меня дырку на штанах, зазвала к себе, велела снять их и зашила. Вечером другая старуха, Евг[ения] Ив[ановна] Клещева, угостила меня пирожным, а третья Екат[ерина] Ал[ександровна] Серебрякова  угостила меня театром-кино: Мурман, лопари, природа, ловля трески и селедки. Потом сочинение: «Мораль», как члены Общества нрав­ственности, что преследуют, на том сами первые погрешают. Но вот что зна­менательно: в этой пиесе фигурирует число 27: главная картина, которую в театре ждали члены Об[ществ]а нравственности — 27-я. Героиня нанимает квартиру в доме № 27. Сравни со вчерашним 27.

27 = 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 + 3 = 3 × 9 = 33 = 3 × 3 × 3.

Еще совпадение: в пиесе профессор снимает брюки, чтобы просушить их, и остается в кальсонах, и я сегодня снял брюки и оставался в кальсонах при даме.

1/14 марта. Царское Село

Вечером сидел в комнате Ек[атерины] Ал[ександровны] Серебряковой и беседовал с ее гостем художником [Филоновым], крайним левым. Он живет в СПб в одном доме с Серебряковой. У них очень короткие отношения: едят из одной тарелки. Она вырывает из его рук папиросы, не давая курить. Он очень любит иконное писание наших старинных иконописцев.

5/18 марта. Царское Село

Ночью видел во сне, что в Дом отдыха вет[еранов] революции едет Вера Николаевна Фигнер. <…> В. Н. Фигнер спросила: до какого поколения будут мстить интеллигенции? (Этот вопрос был задан ввиду того, что выгоняют детей из школ, раз они имеют инт[еллигентных] родителей.) Будто бы этот вопрос возымел свое значение, п[отому] что, говорят, Луначарский приос­тановил чистку школы.

Ветераны-политкаторжане Иван Ювачев (справа) и Михаил Фроленко у стен Шлиссельбургской крепости. 1929 годd-harms.ru

6/19 марта. Царск[ое] Село

Ночью читал много. <…> После чаю в 4 ½ ч[аса] пришел Даня и сидел у меня до 6 ½ ч[асов]. Все это время я говорил ему о своем обращении к Богу и почему я православный, а не западного исповедания. Это все [ответы] на его вопросы.

8/21 марта. Ц[арское] С[ело]

Во сне я в каком-то заведении духовно-просветительском. Характер внешний протестантский или сектантский. Какая-то дама обещает мне показать небо, но прежде я должен ей рассказать откровенно всю свою жизнь. Я говорю ей: «Не дать ли Вам мою автобиографию». Она говорит: «Нет, мне надо видеть лицо ваше при вашей исповеди». Сказав это, она ушла в классы. Там шла реви­зия. А я остался в ожидании ее. Мне дали издание их проповедей с рисунками. Тут кто-то из посторонних подошел и стал мне толковать при каком Евангелии какое животное рисуется. Сон не оконченный.

12/25 марта. Ц[арское] Село

…Идя домой, около пекарни хлеба, встречаю девочку с лопаточкой в канаве, прилично одетую. Она остановила меня с милой улыбкой: «Дедушка!» — «Что?» — «У вас есть мальчик?» — «Есть». — «А где он?» — «Дома». — «Как его зовут?» — «Даня». — «А он ходит гулять?» — «Ходит. У меня и девочка есть». — «Как ее зовут?» — «Лиза». — «А в кино ходят?» — «Ходят и любят». — «А мама есть?» — «Недавно умерла». — «Как ее зовут?» — «Надя». — «А как вас зовут?» — «Дядя Ваня». — «А фамилия?» — «Миролюбов» [литературный псевдоним Ювачева]… И т. п. Что это за день! Девицы!

<…> Вечером восход луны оранжевой при совершенно ясном небе. Ждал гостей, но никто не пришел. Я стал поедать спрятанные для них сладкие кушанья (кисель, компот, мусс, печеные яблоки, виноград и пр[очее]).

15/28 марта. Ц[арское] Село. СПб

Во сне видел пожилую женщину, как будто бы Лидия Иван[овна] Веселитская. К ней подходит старушка (покойная мать ее?) и подает ей письмо от ее покой­ного отца. Она стала читать, а я тут же стою. Вдруг она вынимает свою грудь, узкую, длинную и выжимает из нее молоко на письмо. Я счел долгом отойти к окну и думаю себе: к чему это? Что это за символика? Когда проснулся, то вспомнил, что я будто бы подобный сон уже видел в Царском Селе. Не при­зыв ли Лидию Ивановну с того света? Неужто она скоро умрет? А мне кажется, что она еще крепкая…

За собой замечаю перемену: у меня к утру бывает сильная эрекция. Раньше, когда я ночью просыпался, чтобы отлиться, почти всегда половой орган в сос­тоянии эрекции, но отольешься — и все спокойно. А теперь — долго, напряжен­но держится, даже и тогда, когда мне нет нужды отливаться. От чего? Приба­вилось ли крови на казенных хлебах? Рыбный ли ужин накануне? Давление ли кала в прямой кишке? И сны тоже эротические. Сегодня, например, я лежал во сне с Надей и старался ее ногой или рукой гладить по голому телу. Кстати, вчера в 10 ч[асов], когда я собирался спать, вспомнил, что той Нади, с ее телом и свойствами, какая была здесь, на земле, уже не будет, и я сильно плакал. После обеда пошел на вокзал. По дороге грязно, вода. В одном месте девочка маленькая спрашивает меня: «Дедушка, ты провалился?» Я подхожу и говорю ей: «Нет. (Я обошел лужу.) А тебе жалко дедушку?» — спрашиваю ее и дал ей яблоко.

22 мар[та] / 4 апр[еля]. Ц[арское] С[ело]

У меня ночью часы остановились. Что-то испортилось. <…> Проснулся. Читал Мережковского. <…> Утром был у Наты. Очень много рассказывала о Дане хвалебного и о Лизе порицательного. Даниил, Введенский и Заболоцкий составляют группу особую поэтов, которые, философствуя, что-то провидят новое в сущности предметов. Они находят четыре определения предмета и пятое, еще не сознанное. Даниил нашел у Пифагора то же самое: четыре определения и пятое для него таинственное. Положительную науку (2 × 2 = 4) они бракуют и хотят дать какую-то свою. Теперь они носятся с умершим поэтом Хлебниковым, видя в нем гения.

О Лизе Ната говорила, что она потеряла свою невинность и ведет жизнь рас­пут­ную… Мне тяжко слышать, хотя это не первый раз делали мне намеки. Но Надя меня щадила, а Ната не пощадила…


https://arzamas.academy/mag/851-uvachev

завтрак аристократа

А.Алешковский Место человека с ружьем заняла пенис-вумен 13 июля 2020

Людей может возбудить всё что угодно. В особенности это заметно по социальным сетям. Без пламенных скандалов они не существуют, а дровами для них становятся те или иные события или высказывания. Людям хочется вспыхивать и гореть: это синдром Данко. Второе полугодие в русском поэтическом мире началось с побоища стенка на стенку, поводом для которого послужила публикация стихотворения Галины Рымбу «Моя вагина». Свой детородный орган поэтесса осознает в нем как орудие борьбы:

мне нравится мыслить её политически,
это заводит, качает танцпол старых идей,
даёт надежду в отсутствии новых
активистских методов.
Делать революцию вагиной.

В качестве поэтического текста оно кажется мне довольно интересным, хотя и вполне традиционным в европейском культурном контексте. Но так как до нас модные веяния доходят с опозданием, сначала по социальным сетям пополз дымок, а потом полыхнуло и грянул взрыв, когда старший коллега Рымбу, Бахыт Кенжеев, посетовал: «Стоило мне увидеть это слово, как сразу потянуло хлоркой и формалином, как из мертвецкой, а уж когда дошел до «пенетрации», так и подташнивать начало. Ох, не стоит поверять алгеброй гармонию, мне кажется. И стихов про поджелудочную железу или двенадцатиперстную кишку тоже, наверное, писать не стоит».

У нас открыть окно Овертона – что жилы отворить. Или ящик Пандоры. Может, никого обидеть Кенжеев и не хотел, но поэт в России больше, чем поэт, а вагина – больше, чем вагина. В общем, вышло так, что налез мачистский дискурс на феминистский, и пошла писать губерния: кто кого сборет. Это уже разговор не о поэзии оказался, а о главном и сокровенном – о подтекстах. Кенжеев начал отбиваться от защитников Рымбу, но только подлил масла в огонь: «Пусть пишут хоть про вагину, хоть про вульву. Но лично мне от поэзии хочется value-added (добавленной стоимости), а не изложения пошловатых модных идей о своей исконной угнетенности как женщины, гея, палестинца, еврея, русского, барсука или божьей коровки».

Я про Галину Рымбу, благодаря этому скандалу, услышал впервые в жизни и живо заинтересовался. Новое, как это чаще всего бывает, оказалось хорошо забытым старым: «задача политической поэзии» по-ленински формулируется ею как «борьба с теми упрощенными неоконсервативными и буржуазными нарративами и ценностями, не соответствующими классовой принадлежности, которые продолжают навязываться властью, цель у которой одна – подавление классового самосознания, а значит блокирование возможности второй большой социалистической революции, которая является единственным выходом для всех живущих в этой стране бедняков и интеллектуалов».

Фото: Attila Husejnow/Keystone Press Agency<br>/Global Look Press

И далее: «Сейчас властный дискурс все больше обращается к языковому и идеологическому насилию дореволюционного времени, к России Николая II. Этот мертвец сегодня уже почти ожил и активно легитимируется, прежде всего как «подлинная культура». Левоангажированная политическая поэзия обращается в том числе и к пересмотру революционного прошлого и социалистического эксперимента, чтобы найти возможность показать альтернативную революционную культуру, соответствующую классовой идентичности субъектов будущей революции, стремящуюся к освобождению политической чувственности большинства».

Разногласия Рымбу и Кенжеева неразрешимы как спор физика и лирика: они говорят на разных языках, и за одними и теми же звуками для них стоят разные вещи. Для поэта слово «вагина» ассоциируется с хлоркой и формалином, а для поэтессы – с двигателем прогресса. В комментарии под нашумевшим текстом поэт и критик Даниил Чкония догадался: «это сделано намеренно вызвать раздражение и реакцию, если я прав задача выполнена. Существуют рекламные приемы: сам текст и визуальная часть вызывают раздражение, даже отталкивают, а возмущенные потребители надолго запоминают рекламу. Так и здесь!».

Для поэтических практик это не новость (вспомнить хоть Маяковского), и в обществах, не слишком подверженных веяниям прогресса, старые приемы продолжают работать. Но если в России стихи о вагине еще могут выглядеть для кого-то продвинутыми (в Комсомольске-на-Амуре художница и ЛГБТ-активистка Юлия Цветкова даже оказалась под судом за ее изображения), то в передовых Соединенных Штатах концепт сменился: гендерная революция не стоит на месте. В Америке, авангарде прекрасного нового мира, под огнем политкоррекности оказался даже знаменитый феминистский спектакль «Монологи вагины».

Женский ресурсный центр Восточного Мичиганского университета еще в 2017-2018 годах организовал семинар под названием «Не у всех женщин есть вагины». По его результатам среди студентов был проведен опрос: актуальны ли «Монологи вагины» для нового поколения феминисток?

Выяснилось, нет: студенты обеспокоены тем, «что пьеса сосредоточена на цисгендерных женщинах, что версия феминизма пьесы исключает некоторых женщин, включая транс-женщин, и что в целом «Монологам вагины» не хватает многообразия и инклюзивности». Даже сторонники пьесы высказали мысль, что для постановки в современных условиях она должна быть или в соответствующем ключе отредактирована, или сопровождаться серией воркшопов, разъясняющих актуальную повестку.

Полтора века назад Тютчев написал:

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется,
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать...

Сегодня автор эпопеи про Гарри Поттера и активная феминистка Джоан Роулинг стала объектом чудовищной травли после роковой шутки над определением биологически традиционных, так сказать, женщин как «людей, которые менструируют». Сторонники многообразия и инклюзивности оказались травмированы и обвинили Роулинг в трансфобии.

Писательница безуспешно пытается объясниться: «Если биологического пола не существует, то однополой любви тоже нет. Если пола не существует, то вся реальность, в которой живут женщины, стирается. Я знаю многих транс-людей и люблю их, но размытие концепции биологического пола отбирает у многих людей возможность осмысленно обсуждать свою жизнь. Я говорю правду, а не пытаюсь кого-то оскорбить».

Но трибунал высшей страсти пощады не знает. Круг замкнулся: теперь на месте человека с ружьем – не женщина с вагиной, а пенис-вумен.


https://vz.ru/opinions/2020/7/13/1049560.html
завтрак аристократа

Светлана Свистунова Без зависти к пенису 18.07.2019

Женская чувственность по-русски





24-13-12.jpg
Русский женский Декамерон. Сборник
женских рассказов / Сост. Светлана
Василенко и Надежда Ажгихина.– М.:
Матушкина книга, 2019. – 348 с.

Казалось бы, женщины успели рассказать о себе все. В том числе и о веками скрытом, запретном мире женской чувственности, ее трагедий и торжества, желаний и разочарований. Давний спор о том, существует ли женская проза, возникший после сборников «Не помнящая зла» и «Новые амазонки» на рубеже 1980–1990‑х, давно закончился победой возмутительниц спокойствия, и главный оппонент «амазонок» той поры Павел Басинский пишет проникновенную книгу о поисках женской идентичности. «Монологи вагины» и «Абьюз» завоевали театральные подмостки, нет запретных и скрытых тем, движения тела и души зафиксированы и запротоколированы, голоса женщин звучат в эфире…

И все же. «Неужели женщины еще не все сказали?» – так составительницы сборника Светлана Василенко и Надежда Ажгихина озаглавили свое обращение к читателю, напоминая об основных вехах развития «новой женской прозы», позиционирующей себя как отдельное литературное направление с начала 1990‑х, и одновременно – о необходимости продолжения творческого поиска, который только начат. Мир телесных переживаний, обозначенный в прозе прошлых десятилетий прежде всего тематически и драматически (аборты, рождение детей, насилие, несостоявшаяся любовь), только начинает приоткрываться. И писательницы продолжают напряженный творческий поиск, расширяя границы познания мира. Именно о «расширении литературы» писала Лидия Гинзбург, имея в виду не только тематическое и стилистическое, но и жанровое «вбирание» в литературу новых форм.

«Русский женский Декамерон» – в основном это рассказы от первого лица. В числе авторов – как известные писательницы, авторы первых «женских» сборников Светлана Василенко, Нина Горланова, Елена Тарасова, так и совсем молодые. А также – журналистки, феминистки, участницы гендерных дискуссий последних десятилетий.

24-13-1.jpg
Свобода выбора и преодоление чувства
жертвы дается только с боем… Питер Пауль
Рубенс (совместно с Яном Брейгелем I). 
Битва амазонок. Ок. 1600.
Картинная галерея Потсдама
Опыт, описанный современными писательницами, журналистками и феминистками, – очень разный. Опыт любви, ревности, страсти, желания, унижения, познания себя и своей сексуальности. Каждый новый рассказ в сборнике открывает новую грань чувственной жизни русской женщины. Горький сарказм героини Ольги Липовской, подвергающейся изощренному насилию, из триптиха «Дорога в школу», поэтическое повествование Екатерины Барсовой‑Гриневой «Розы в шампанском», героиня которой переживает события русской революции и одновременно через драму и кровь освобождается от всех запретов. Острое чувство реальности трагического прошлого и положения женщин в ГУЛАГе, которое вдруг ощущают приехавшие описывать героическую БАМ герои Александры Свиридовой, рассказ «Пятно на фоне» или безысходность собеседниц Натальи Биттен в рассказе «Палата без номера», которые повествует о самых страшных эпизодах изнасилования, находясь в гинекологическом отделении больницы. Сгусток застарелой боли и одновременно попытка преодоления несчастья, личной беды и «зависти к пенису» – комплекса вторичности, внушенного женщине не столько Фрейдом, сколько культурой и общественным мнением. Новое осмысление реальности. И эта реальность сложнее, чем можно себе представить, в ней уживаются вместе и высокая любовь, и похоть, и смех, и слезы... А также неудержимое стремление к свету, к выходу из трагедии, к поиску лучшего. Это стремление – основополагающий художественный стержень сборника.

Светлана Василенко в рассказе «Открытие Америки или цветные русские» через почти комедийную ситуацию рытья в помойке на улицах Нью‑Йорка успевает рассказать очень многое о свойствах страсти и любви к близким.

Надежда Ажгихина в сложном построении рассказа «Натка», по сути – конспекта романа о жизни поколения конца советской эпохи, показанной через призму чувственного опыта героини, – говорит о неутолимой мечте героев – об идеальной любви, об идеальных отношениях людей, образ которых герои ищут и в Серебряном веке, и в собственных мечтах.

Тема свободы и свободы выбора – одна из основных в сборнике. В рассказе Светланы Рузлевой «Карагач меняем листья» передана трагедия туркменской девушки, которая вынуждена после школы выйти замуж, повинуясь воле родных. Но эта свобода есть у автора рассказа, которая строит свою жизнь сама… Как и героиня рассказа Марии Василенко «Талассотерапия».

Свобода выбора и преодоление чувства жертвы – эти две темы так или иначе звучат в большинстве рассказов. И, вероятно, именно это становится сегодня неким маркером жизни современной русской женщины. Без всякой зависти к пенису.


http://www.ng.ru/ng_exlibris/2019-07-18/13_988_decamerone.html






завтрак аристократа

Перечитывая В.Пелевина - "Священная книга оборотня" 2004 г.

О Стивене Хокинге и физиках:

"В этих астрофизических моделях мне чудился эротический подтекст, и у меня зрело убеждение, что Стивен Хокинг пишет не о физике, а о сексе – но не о жалком человеческом соитии, а о грандиозном космическом коитусе, от которого зародилась материя. Недаром ведь по-английски «большой взрыв» звучит так же, как «большой трах» – Big Bang. Все самое сокровенное во вселенной скрыто мраком черных дыр, но в сингулярность нельзя заглянуть, поскольку оттуда, как из спальни с выключенным торшером, не доходит свет… В сущности, думала я, астрофизики те же вуайеристы. Но вуайеристам иногда удается увидеть чужой акт любви в просвете между занавесками, а физики настолько обделены судьбой, что им приходится воображать абсолютно все, глядя в чернильную тьму…"

Про интеллигентов и интеллектуалов:



"Говоря о вине интеллигенции перед народом, он постоянно употреблял два термина, которые казались мне синонимами, – «интеллигент» и «интеллектуал». Я не выдержала и спросила:

– А чем интеллигент отличается от интеллектуала?

– Различие очень существенное, – ответил он. – Я берусь объяснить только аллегорически. Понимаете, что это значит?

Я кивнула.

– Когда вы были совсем маленькая, в этом городе жили сто тысяч человек, получавших зарплату за то, что они целовали в зад омерзительного красного дракона. Которого вы, наверно, уже и не помните…

Я отрицательно покачала головой. Когда-то в юности я действительно видела красного дракона, но уже забыла, как он выглядел, – запомнился только мой собственный страх. Павел Иванович вряд ли имел в виду этот случай.

– Понятно, что эти сто тысяч ненавидели дракона и мечтали, чтобы ими правила зеленая жаба, которая с драконом воевала. В общем, договорились они с жабой, отравили дракона полученной от ЦРУ губной помадой и стали жить по-новому.

– А при чем тут интелл…

– Подождите, – поднял он ладонь. – Сначала они думали, что при жабе будут делать точь-в-точь то же самое, только денег станут получать в десять раз больше. Но оказалось, что вместо ста тысяч целовальников теперь нужны три профессионала, которые, работая по восемь часов в сутки, будут делать жабе непрерывный глубокий минет. А кто именно из ста тысяч пройдет в эти трое, выяснится на основе открытого конкурса, где надо будет показать не только высокие профессиональные качества, но и умение оптимистично улыбаться краешками рта во время работы…

– Признаться, я уже потеряла нить.

– А нить вот. Те сто тысяч назывались интеллигенцией. А эти трое называются интеллектуалами.

У меня есть одна труднообъяснимая особенность. Я терпеть не могу, когда при мне произносят слово «минет» – во всяком случае, вне рабочего контекста. Не знаю почему, но меня это бесит. К тому же сравнение Павла Ивановича показалось мне настолько хамским намеком на мою профессию, что я даже забыла о надбавке, которую хотела попросить.

– Вы про глубокий минет говорите, чтобы я понять могла? В силу своего жизненного опыта?

– Какое там, милая, – сказал он снисходительно. – Я в таких терминах объясняю, потому что сам при этом начинаю понимать, в чем дело. И дело тут не в вашем жизненном опыте, а в моем…"

http://pelevin.nov.ru/romans/pe-SKO/

завтрак аристократа

НИКОЛАЙ КРЫЩУК Расписание. Игра для взрослых (5)

"В молодости каждый нуждается в научении и примере. Кто не заводил хоть однажды тетрадку для стихов или афоризмов? Они были даже у законченных парадоксалистов и циников. Только в них вносились изречения не Монтеня или Грамши, а, например, Паскаля, Вольтера или Бернарда Шоу. Неплох также Оскар Уайльд. Например: «Приличия? Я поставил своей целью довести ваши «приличия» до неприличия, но если этого мало, я доведу их до преступления». В чужом эпатаже можно, как минимум, найти авторитетное оправдание собственного.
На выстраивание индивидуальных норм поведения у человека уходит едва ли не треть жизни. Но это не значит ведь, что все эти годы он живет чужими правилами и предписаниями, а потом чудесным образом пробуждается от гипноза и начинает жить по-своему.
В детстве мы живем нормами не просто усвоенными, но присвоенными, поскольку, хотя выработаны они не нами, мы их считаем своими. Потому что познание в детстве происходит через любовь, а любовь — всегда присваивание. Человек вообще не способен полюбить чужое (даже чужую мысль), пока не осознал это как свое, пока не присвоил.
Вот почему многое из усвоенного нами в юности, а особенно в детстве, остается на всю жизнь и составляет иррациональную основу взрослого поведения. Мы много жили, выстрадали свой способ общения с миром, но эти заветы и нормы навечно вписались в рисунок нашего поведения.
Иногда, вспоминая, говорим: «В детстве мы с мамой… Однажды отец в подобной ситуации… У нас во дворе считалось…» Но чаще и вспомнить ничего не можем, и самый тонкий психоаналитик не сможет отделить в нас индивидуально выработанное от бессознательно усвоенного.
Разумеется, объяснять все наши беды только утерей преемственности опыта было бы смешно, как вообще не стоит переоценивать эффективность любого воспитания или, скажем, влияния искусства. И печалиться, что вот, мол, было явление Христа, были Рафаэль, Шекспир, Моцарт, Пушкин, Лев Толстой, а люди и мир не стали лучше, все равно что поливать слезами вытоптанную дорогу. На это обычно отвечают, что религия и культура все же удерживают человечество на краю бездны, которая, заметим, все ближе.
И то и другое — пустые разговоры. Хотя бы потому, что красота никогда не намеревалась спасти мир, целомудрие или достоинство не имели цели, а искусство не призвано воспитывать. Все это следствия потребности, а не умысла. Разбудить эту потребность в другом — вот все, что может сделать один человек для другого. Или не может.

Интересно, что всякие поучения мы отвергаем в любом возрасте. Они всегда укор и указание на то, что есть некая норма, которой ты не соответствуешь. Авторитет поучающего не помогает делу. Так, Толстой много навредил себе в глазах человечества, которое оказалось чертовски самолюбивым и обидчиво пошло в другую от него сторону. Его дневники значительно более действенны и воспитательны, как всякий пример личного страдания.
Поучающий, кроме всего прочего, как бы заведомо выше ученика. Во всех отношениях положение не слишком удобное для беседы. Впрочем, поучение беседы и не предполагает.
Совет — другое дело. Главное его достоинство — необязательность. При свободе выбора мы становимся более сообразительными и легче поддаемся внушению.
Мне вспомнилась «Речь на стадионе» Иосифа Бродского. Он произнес ее в 1988 году перед выпускниками Мичиганского университета.
Бродский тысячу раз оговаривается, что, выступая перед «группой молодых разумно-эгоистичных душ накануне очень долгого странствия», надеется быть полезным не столько потому, что человеку его возраста положено быть хитрее «в шахматах существования», сколько потому, что он, по всей вероятности, устал от массы вещей, к которым молодые люди только еще стремятся.
Мудрость этой оговорки в том, что она освобождает слушающих от ответственности. К тому же мэтр не то что лучше и выше других, но, может быть, чуть хитрее. Это годится. Чужой хитростью только ленивый не воспользуется, тем более если она привела к столь очевидному результату.
Советы, которые он дает, по сути вполне соответствуют евангельским заповедям, но упаковка, упаковка совсем иная. Впрочем, дело не столько в упаковке, сколько в точном понимании человеческой психологии. Он не требует невозможного, не показывает подлую изнанку нашей природы, но лишь предлагает использовать существующие ресурсы для достижения собственного же душевного комфорта.
Например, совет сосредоточиться на точности своего языка и обращаться с языком так же, как со своим банковским счетом. Цель — внутреннее равновесие. Потому что накопление невысказанного должным образом может привести к неврозу.
Совет быть добрыми к своим родителям сопровождается такой оговоркой: «Я лишь хочу сказать: старайтесь не восставать против них, ибо, по всей вероятности, они умрут раньше вас, так что вы можете избавить себя по крайней мере от этого источника вины, если не горя».
И в других советах Бродский пластически соединяет соображения по-житейски прагматичные с предписанием духовной диеты. Надо быть скромным и говорить потише, потому что богатых и знаменитых — толпы и им там, наверху, очень тесно. К тому же чувство исключительности подрывает уникальность.
Не напрягая непомерностью требований, он с терапевтической предусмотрительностью предостерегает и от непомерных претензий, а стало быть, и будущих разочарований: «Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке».
Кажется, это более гуманно, чем обещание рая небесного, тем паче земного, превращающее человека в заложника. Напротив, угождая себе, легче сохранить не только вкус к жизни, но и самоуважение. Впрочем, то же самое при определенных обстоятельствах более всего располагает ко сну.

* * *

Урок химии в средней школе.
Ученик: Тамара Ивановна! Вот мы смешали этот порошок с синенькой жидкостью, и все задымилось и стало кипеть. Почему?
Учительница: Реакция такая.

Вероятно, мы влюбляемся не в человека, а в его роль. В роль, которую мы воспринимаем как версию его личности. Ситуативная роль: тамада, начальник, любовник, душа компании, профессионал... Или, что почти одно и то же, роль, которую мы при неполноте впечатлений слепили ему, пользуясь материалом своего состояния и своих представлений.
Сам человек, как малёк, проскочил в слишком крупную ячейку нашего халтурно-сетевого восприятия. Даже в любви так.
Умру, а в темноте после меня будут еще некоторое время двигаться и фосфоресцировать слова или... молва. А меня не будет. В буквальном, не физическом смысле. Предметом прицела я еще могу остаться, но прицел будет размыт. Все будут стрелять вразброс, от живота. И попадут, конечно, в небо, как в копеечку. Выудят, например, из пещеры вчерашней молодости фразу:
— Никак не могу купить калоши. Всё уходит на жизнь.
В итоге остался человек без калош. Не человек без калош остался, а остался «человек без калош». Босая душа его убежала по тропинке, незамеченная. Неужели все мы так нечетко задуманы или же просто неумело построены?

От неточности, от приблизительности я задыхаюсь. Природа ведь неточной не бывает — это собственно наше изобретение.
Бывает ли нахальным клен? Бывает ли он пошлым? Так медово наливается к сентябрю, так прихорашивается. Попросился в текст и попал. Или стал героем песни.
У него с чувством жанра все в порядке. Это нам даны ум и совесть, чтобы сохранить себя в некотором жанровом равновесии.
В детстве это происходило как-то иначе. Мир там всегда живой, пустот не бывает, отсутствие знания с лихвой возмещается фантазией.
Моя знакомая долгие годы прожила с уверенностью, что есть на земле остров Зариба. Уже повзрослев, безуспешно искала его на карте, стыдясь признаться в своем невежестве.
Оказалось просто: в детстве все мы пели песни о Кубе. Была и такая: «Куба — любовь моя! Остров зари багровой...» В ее восприятии звуки слиплись и образовали несуществующий остров: «Остров Зариба гровой». Значение слова «гровой» было не интересно (мало ли непонятных слов), зато появился остров.
Так вот о жанре. Тибетская, кажется, мудрость: если у вас много болезней, значит, надо лечить позвоночник. Позвоночник поведения — чувство жанра. Или стиля. Что, практически, одно и то же. Так просто для понимания и так трудно в исполнении.
Вот я, например, написал: «Тибетская, кажется, мудрость». Мог бы и проверить, найти источник. Если бы я писал исследование, то так непременно и сделал бы. Но если точность — вежливость ученого, то убедительность — доблесть рассказчика.
Книга с цитатой лежит справа от меня, на стуле. Но я не загляну в нее и не перепроверю себя, и все эти оговорки делаю для того, чтобы сохранить жанр непреднамеренного разговора, в котором важнее точной информации эмоция и честность думания. Я не настаиваю, не сообщаю — разговариваю. Я не обязателен, но существен в той степени, в какой существенно мое переживание в момент произнесения или написания слов.
И так во всем. Жанр — это не то что абсолютная естественность, но непременно четко соблюдаемая условность. Это позволяет не только сообщить нечто, быть услышанным, но и, не ущемляя самолюбия собеседника, остаться самим собой. И — прав Пятигорский: «Не напоминает ли нам неустанно Судьба, что то, как наш разговор ведется, уже есть то, о чем он?»

Журнал "Звезда" 2001 г. № 2http://magazines.russ.ru/zvezda/2001/2/kryschik.html

завтрак аристократа

Чарльз Буковски стихи из сборника "Вспышка молнии за горой"

"Одинокий и злобный,
Слежу я
За старушками в магазине"

"Немец

Быть немецким мальчишкой
В Лос-Анджелесе двадцатых…
Мне приходилось тяжко.
Антигерманские нравы тогда
Цвели пышным цветом -
Последствия Первой мировой.
Стаи местных парней
Гоняли меня по округе И орали:
«Держи, держи немчуру!»
Поймать меня они не сумели ни разу.
Я был словно кот.
Я знал все ходы и выходы
Скверов и переулков.
Я вмиг перемахивал через ограды в шесть футов,
Исчезал на задних дворах, в дальних кварталах,
На крышах гаражных и в сотне других укрытий.
Но, в общем, они не больно-то и старались
Меня поймать, боялись – вдруг да пырну ножом
Или просто выколю глаз!
Длилось все это чуть меньше полутора лет,
А потом прекратилось – как-то резко и враз.
Меня кое-как признали (не слишком, но все же),
Я большего и не желал.
Эти сукины дети были американцы,
Они родились здесь, отцы их и матери – тоже.
Их звали Бейкеры, Салливаны и Джонсы.
У них были бледные лица и часто – толстые пуза.
У них текло из носов, и на их поясах
Красовались огромные пряжки.
Я решил – никогда не стану американцем!
Героем моим был барон Манфред фон Рихтхофен,
Легендарный немецкий ас,
Уничтоживший восемьдесят их лучших пилотов,
И с этим они
Ни черта не могли поделать.
Их родители не выносили моих
(Я сам, кстати, тоже).
Я решил: вырасту – буду жить
Где-нибудь типа Исландии,
Никогда никому не стану дверь отпирать,
Буду жить чем пошлет Бог,
Жить с прекрасной женой и дюжиной диких зверей. Вот так все примерно и вышло!"

"Старая дева

Она была очень тощей, седенькой, сгорбленной.
Она каждый день стояла у самых дверей
Первого международного банка Сан-Педро.
Люди входили и выходили,
Она подбиралась поближе
И тихонько
Просила милостыню -
У этого или того…
Когда у меня просят денег,
Процентов на семьдесят пять
Я подаю, но в двадцати пяти прочих
Инстинктивно чувствую неприязнь -
И просто не ощущаю
Желания подавать.
Старушку у банка я невзлюбил сразу,
Довольно долго она была мне неприятна.
Мы понимали друг друга уже без слов -
Просто я вскидывал руку жестом отказа,
А она торопливо шла прочь.
Это случалось так часто,
Что она
Запомнила мое лицо и больше не подходила.
Как-то днем я, сидя в машине,
Следил за ней.
Из ее двадцати попыток
Семнадцать были удачны.
Она снова тихонько кого-то взяла за рукав…
Я уехал – и вдруг ощутил
Острое чувство вины за свою толстокожесть,
За привычку отказывать старой деве.
А позже
На ипподроме, что в Голливудском парке,
Между шестым и седьмым заездом,
Я снова встретил ее, она пробиралась
Между рядами.
Сгорбленная и тощенькая,
В костлявой ручке зажата
Толстая пачка купюр.
Ясно, она собиралась поставить
На следующий забег.
У нее, конечно, было полное право
Здесь находиться,
Ставить свои деньги с нашими наравне.
Она ждала и желала
Того же, чего желают и ждут
Едва ли не все люди, -
Удачи.
Я наблюдал: вот она
Дошла до конца прохода,
Остановилась, заговорила
С молодым человеком, он улыбнулся
И протянул ей квитанцию.
Я решил – хватит мне отвлекаться,
Поднялся и отошел
К окошку тотализатора,
Чтобы сделать свою ставку.
Возвращаясь к себе на место,
Я спускался по лестнице, а она
Поднималась навстречу.
Мы встретились взглядом, и машинально
Я поднял руку -
Тем самым жестом, который она
Так часто видала у банка.
Она посмотрела в упор,
Голубые глаза не мигали. И, проходя
Мимо меня по ступенькам,
Она сказала:
«Пошел ты!»
Конечно, она права.
Это – закон выживания.
Так поступает компания «Дженерал моторе»,
Так поступаете вы,
Так поступают кошки,
Так поступают птицы, нации и народы.
Так поступаю я, наши близкие так поступают.
Даже боксеры – и те так иногда поступают!
Это случается всякий раз,
Когда вы покупаете хлеб,
Часто это становится ужасом и безумьем -
И случается вновь,
Случается в кабинетах врачебных
И в переулках ночных,
Везде где угодно,
Ежесекундно,
Снова и снова -
Все мы хотим выжить!
Это – не побороть.
Это – привычно.
Это – обычная жизнь,
Уж так оно есть.
Я вернулся и сел.
Хотел поразмыслить,
Но так ничего толкового
И не придумал…
Когда же лошади
Вырвались из ворот
Под свист пригнувшихся к седлам жокеев,
Одетых в шелк -
Оранжевый, голубой,
Слепяще-розовый, желтый,
Салатовый и зеленый
(Безумная радуга сдержанной ярости),
По крикам толпы хлестнуло
Солнечным светом…
И я неожиданно понял – мы все навеки
Запутались в созданных нами самими сетях.
И я немедля простил
Старой деве
Ее принадлежность."



"День игры

Эта дамочка вечно ко мне цеплялась -
И то ей не так, и это…
«Кто спину тебе исцарапал?»
«Да без понятия, детка, наверно -
ты…»
«Спутался с новой шлюхой?!»
«Что за засос на шее?
Горячая, видно, девка!»
«Где? Детка, я ничего не вижу».
«Где?! Вот же! Слева – на шее,
Слева!
Видно, завел ты ее круто!»
«Чей у тебя номер записан
На спичечном коробке?»
«Что там за номер?»
«Вот этот вот! Телефонный!
И почерк – женский!»
«Да сдохнуть мне, если помню, откуда он взялся…»
«Вот позвоню сейчас – и проверю,
Да, позвоню!»
«Действуй давай».
«Нет, я порву его в клочья, номер этой мерзавки,
В клочья порву!»
«Ты трахался с нашей соседкой!
На нашей кровати!
Пока я была на работе!»
«Чего?»
«Мне другая соседка сказала! Сказала – она явилась
Прямо в нашу квартиру!»
«Ах, эта… она просто сахар
У нас одолжила».
«Сахар, как же! Ублюдок, ты ее трахал
Прямо у нас дома, прямо на нашей кровати,
На глазах у нашего пса!»
«Да она только сахар просила, она здесь
Пару минут пробыла».
«По-быстрому перепихнулись?!»
А потом я узнал – она трахалась с доставщиком пиццы
Прямо в его фургончике,
Трахалась с продавцом столовых приборов
В мужском туалете, у писсуара, .
В кабинке для инвалидов.
И было еще что-то такое с газовщиком -
Полагаю, минетик, не больше.
Она выставляла меня дураком,
Прикрывалась щитом своих обвинений -
А сама изменяла напропалую,
Чуть ли не каждый день.
А когда я припер ее к стенке, она
Ответила мне:
«И ЧТО?!»
Я ее выставил.
Мы из-за пса судились – выиграла она.
И когда молодая соседка снова зашла
Спросить сахарку,
Она задержалась подольше,
Чем на минутку-две…"

https://flibusta.is/b/193565/read
завтрак аристократа

...и ещё немножечко шить

Интересную новость выдали ВЕСТИ.RU -


15 апреля 201514:50
Центробанк Нидерландов уволил высокопоставленную сотрудницу за проституцию

Daily Mail

Высокопоставленную сотрудницу Центрального банка Нидерландов уволили за проституцию. Как выяснилось, 46-летняя женщина предоставляла интим-услуги под псевдонимом Кончита ван дер Ваал. При этом работала она в образе нацистской надсмотрщицы.
В банке женщина отвечала за управление финансовыми сервисами. И работала она там на протяжении восьми лет, шесть из которых она посвятила секс-индустрии. Как пишет Daily Mail, час с Кончитой стоил 450 евро. При этом клиентов она выбирала по принципу "чем развратнее, тем лучше".
Узнав о "теневой" деятельности сотрудницы, чье настоящее имя не называется, руководство голландского центробанка уволило ее. Свои услуги жрица любви предлагала на личном сайте, который после ее увольнения оказался недоступен. Там же она размещала свои фото, на одном из которых она была изображена в фуражке офицера СС.
Про себя Кончита рассказывала следующее: "Я строю многообещающую карьеру в сфере международных финансов. По работе меня заносит в множество мест (в основном, Западная Европа и Америка). Деловые встречи, элегантные костюмы, кружевные чулки и шпильки. Если бы только мои коллеги, клиенты и начальство знали, что по ночам я получаю удовольствие от своего хобби".
После того, как голландские журналисты опубликовали историю о развратной сотруднице банка, представители финансового учреждения были вынуждены подтвердить, что она у них действительно работала. Уволили ее за "неподобающее поведение", которое может бросить тень на репутацию банка. При этом проституция в Нидерландах не запрещена. И все же, Кончита может быть привлечена к ответственности, поскольку предоставляла интим-услуги, не будучи официально зарегистрированной проституткой и не платила налоги.


Ну, налоги-то не платить это ж полный беспредел - совсем стыд потеряла.
И эти люди учат нас не ковырять в носу?
завтрак аристократа

Почему огурец лучше мужчины

1. Средняя длина стабильна и равна 25 см.

2. Огурец целую неделю остается в твёрдом состоянии.

3. Огурец никогда не станет тебе доказывать, что размер это ещё не главное.

4. Огурец никогда не возбуждается.

5. Огурец можно ещё на рынке хорошо потрогать, чтобы убедиться в его твёрдости - до того, как захватишь его с собой домой.

6. Огурец хорошо понимает, что тебе утром хочется спокойно поспать.

7. С огурцом можно спокойно сходить в кино, особенно на эротический фильм.

8. Огурец никогда не станет у тебя спрашивать: "Я у тебя первый?"

9. Огурец никогда не станет у тебя спрашивать: "Я ведь у тебя самый лучший?"

10. Огурец никогда не станет рассказывать другому огурцу, что ты уже не девушка.

11. Огурец никогда не станет требовать, чтобы ты надела чёрное белье и ложилась в постель в сапогах на тонких каблуках.

12. Ты можешь иметь столько огурцов, сколько захочешь.

13. Ты можешь сожрать огурец в любой момент.

14. Огурец никогда не станет тебя ревновать к твоему гинекологу, массажисту или парикмахеру.

15. Огурец никогда не начинает говорить о вещах, о которых понятия не имеет.

16. Огурец никогда не станет устраивать тебе сцену, когда обнаружит в холодильнике ещё один огурец.

17. Независимо от твоего возраста рядом с тобой может быть всегда совершенно свежий огурец.

18. Огурец никогда не интересуется днями месяца.

19. Перед огурцом тебе не нужно лицемерно заявлять, как ты сожалеешь о случившемся.

20. Огурцы не оставляют после себя прожжённых простыней и скатертей, не засыпают у тебя на груди и не пускают слюни на твою подушку.

21. Огурец может всю ночь бодрствовать, причем в стоячем положении, а тебе при этом не придётся спать на мокрой простыне.

22. Огурец никогда будет доставлять тебе лишних хлопот.

23. Огурцы никогда не ведут международные переговоры по твоему телефону.

24. Огурец никогда не берёт твой автомобиль без спроса.

25. Огурец никогда не сожрёт всё содержимое твоего холодильника и не выпьет дорогое вино без остатка.

26. После огурца крышка унитаза всегда остается сухой.

27. Огурец никогда не оставит тебя из-за:

- другой женщины,

- другого мужчины,

- другого огурца.

28. Ты всегда знаешь, где твой огурец находится.

29. Ты никогда не будешь ужасно разочарована известием о том, что твой огурец:

- женат,

- нюхает кокаин,

- тебя едва переносит, а любит твоего брата.

30. Ты не должна ждать дома весь вечер, чтобы поговорит со своим огурцом.

31. Огурец не будет ожидать, что однажды ты ему подаришь маленький огурец.

32. Огурец очень просто и в любой момент можно бросить в постель.

33. Огурец никогда не сгибается в постели.

34. У огурца не бывает неприятного запаха изо рта.

35. Огурец не приходит поздно ночью домой совершенно пьяный и не тащит за собой таких же пьяных, как и он, друзей.

36. Огурец никогда не стаскивает с тебя одеяло, хотя и остается рядом с тобой всю ночь (если ты сама этого хочешь).

37. Огурец не оставляет у тебя синяки на теле и круги под глазами.

Единственное преимущество, которое мужчина имеет перед огурцом - это то, что его не используешь в салате.



Источник: http://www.bugaga.ru/anecdote/1146726303-chem-ogurec-luchshe-muzhchiny.html#ixzz2fBHcthuq